Soulmates

      Самая страшная ссора, которая у меня когда-либо была с Кайлом, произошла, когда мы учились в средней школе, и я случайно испортил его любимую шапку-ушанку. Она была у него с дошкольных лет, когда его голова была в два раза меньше. Он носил ее каждый день, даже в теплые дни. Она была чертовски уродливой, но ему шла. Потом я по глупости выпустил ее из рук, она исчезла в ливневой канализации, и больше ее никто не видел. Выражение лица Кайла было ужасающим. Он кричал, кричал, а потом затих. Честно говоря, тишина была в сто раз страшнее криков. Он отказывался разговаривать со мной несколько дней, и это убивало меня. Он был одним из моих лучших друзей, а я предал его. Я провел весь день, обыскивая все магазины в Южном парке, но безуспешно пытаясь найти замену шапке. Вместо этого я нашел шарф. Он был идентичного цвета, но я знал, что это не тот же самый шарф. Кайл игнорировал меня на протяжении всей моей речи о том, что я плохо себя чувствую и ненавижу, что не разговариваю с ним. Только когда я положил шарф ему на колени и пообещал, что он, наконец, обратил на меня внимание.       — Я обещаю, что никогда больше не предам тебя, Кайл. Обещаю, — сказал я, и он улыбнулся, проведя рукой по мягкой ткани шарфа.       — Тебе лучше сдержать свое обещание, Кенни.       Я давал это обещание много лет, а потом нарушил его. Я нарушил самое важное обещание, которое когда-либо давал в своей жизни, и на неделю Кайл посадил меня в тюрьму. Он вообще не разговаривал со мной, избегал меня любой ценой и делал вид, что я невидимка, когда наши пути пересекались. Дома он делал вид, что меня не существует, а в больнице активно избегал находиться рядом со мной. Я бы сказал ему, чтобы он прекратил, но я все прекрасно понимал. Я снова предал его. Я лгал больше года, и это чуть не убило Стэна, его лучшего друга во всем мире.       — Осторожнее с дверью, — предупредил я Стэна, когда он вошел в отделение через главный вход.       Его рука все еще была в гипсе и должна была оставаться в таком состоянии больше месяца. Он провел неделю в больнице из-за травмы головы. У него было сильное сотрясение мозга от взрыва. Временами он бредил, а однажды проснулся в панике, когда совсем забыл, где находится. Это было ужасно, но в конце концов прошло всего через несколько дней. Он все еще был покрыт синяками, швы на голове заживали, но в целом с ним все было в порядке.       — Я в порядке, Кенни, перестань так волноваться, — ответил Стэн, махнув здоровой рукой через плечо. — Ты говоришь как моя мама.       — Думаю, я бы предпочел, чтобы ты называл меня папочкой, — пошутил я.       Стэн остановился. Он сделал всего несколько шагов вверх по лестнице, прежде чем повернулся и уставился на меня. Я рассмеялся. Я скучал по этому. В больнице он был необычно подавлен. Я не мог его винить, но больше не мог видеть его в таком состоянии. Из-за того, что он был прикован к постели, он сходил с ума, но ему не потребовалось много времени, чтобы прийти в норму, как только он оказался дома.       Он громко застонал, опускаясь на край кровати. — Боже мой, — сказал он и медленно откинулся назад, чтобы лечь, продолжая громко стонать, как будто ему внезапно исполнилось семьдесят лет. — О, кровать, я так по тебе скучал.       — Чертов чудик, — поддразнил я.       Стэн поднял ногу в воздух, и я вопросительно приподнял бровь. — Сними с меня ботинок, прислуга! — громко сказал он. Я усмехнулся и закатил глаза. Я позволил ему прижать ногу к моему бедру, чтобы развязать шнурок на его кроссовке. В комнате воцарилось молчание, но я почувствовал, что он не собирается долго это терпеть. — Он все еще продолжает хранить молчание?       Я сделал паузу на мгновение, чтобы резко выдохнуть. — Да, набираю силу. Думаю, такими темпами я мог бы стать невидимым, и это ничего бы не изменило, — сухо ответил я. У нас со Стэном было несколько стычек. Он несколько раз пытался заставить Кайла прекратить свое молчание, но безуспешно. Кайл упорно стоял на своем.       Стэн что-то тихо промурлыкал. Он все еще ничего не знал. Он отказался позволить мне рассказать ему что-либо о докторе Гневе или его способностях в больнице. Он помнил обрывки того, что произошло в продуктовом магазине, но новости помогли ему собрать все воедино. Любительская видеозапись, на которой доктор Гнев силой мысли переворачивает полицейскую машину на крышу, быстро распространилась. Я планировал рассказать все Стэну, но он остановил меня, прежде чем я успел это сделать. Я был расстроен, но потом он объяснил мне почему.       — Когда Кайл решит перестать злиться, ты захочешь, чтобы он узнал об этом первым. Я готов подождать, пока он перестанет упрямиться, независимо от того, сколько времени это займет, — сказал он с легкой кривой улыбкой.       — Где он сейчас? — Спросил Стэн, когда я стянул с него ботинок.       — Другую ногу, — приказал я, и он поменял положение ног, чтобы приподняться. — Он на работе. За последние несколько дней у него было много смен. Я думаю, он больше не мог находиться со мной в одной квартире, поэтому буквально использовал любой предлог, чтобы уйти, — объяснил я.       Я не стал бы отрицать, что эта мысль причиняла мне боль. Мне было так больно, что я оставался Мистерионом так долго, как только мог, и надеялся, что увижу кого-нибудь. Хаос. Гнев. Член чертовой арахнидской банды. Да кто угодно. Я не хотел оставаться один в квартире. Мне было одиноко, и я проводил слишком много времени наедине со своими мыслями. Мне было все равно, с кем я мог бы встретиться, но никого не было. Ни одного гребаного человека за целую неделю. Это было наказанием. Божественное, блять, наказание.       — Ты уже пытался с ним связаться? — Спросил Стэн.       Я громко усмехнулся. — Я бы предпочел не испытывать на себе, каково это — потерять руку из-за разъяренного тигра, большое тебе спасибо, — ответил я, отчасти поддразнивая.       — Мне кажется, он больше походил бы на разъяренного опоссума. Не очень сильный, но достаточно дикий, чтобы наводить ужас, — объяснил Стэн и рассмеялся собственной шутке. Смех быстро перешел в настоящий истерический хохот. — Все, что я могу себе представить, — это его длинный нос и тощий хвост, — выдавил он сквозь приступы смеха. Я закатил глаза, когда закончил снимать с него второй ботинок. Я отбросил кроссовки в сторону и сел рядом со Стэном. Ему удалось подавить истерический смех, и он легонько хлопнул меня по руке здоровой рукой. — Помоги, помоги мне встать.       Я помог ему сесть, и мы уставились на большой плакат, висевший перед нами. Эта вещь была у него со дня рождения, как раз перед первым годом учебы в старшей школе. Это была единственная вещь, которую я мог себе позволить... потому что я украл ее. Между нами повисло напряженное молчание. Я не смог сдержать волну напряженного разочарования, которое держал в себе взаперти. Оно вырвалось наружу в виде громкого вздоха, когда я наклонился вперед, чтобы провести ладонями по лицу, прежде чем запустить пальцы в волосы.       — Я не знаю, как все это исправить, — тихо сказала я.       Чья-то рука мягко коснулась моей спины. Я слегка повернул голову, чтобы мельком увидеть легкую улыбку Стэна. — Все начинается с того, что вы двое действительно разговариваете. Сделайте этот первый шаг, и мы продолжим. Я сейчас подойду к тебе, — объяснил он, и я медленно кивнул. — И не забудь про картошку фри. Ты же знаешь, что он большой любитель картошки фри.       Я усмехнулся и кивнул еще раз. Он был прав. Не только Кайл избегал меня целую неделю, но и я избегал его тоже. Он был зол на меня, но не так сильно, как я был зол на себя. Я ненавидел себя и боялся неминуемо навлечь на себя его гнев. Это было ужасно. Он не собирался отпускать меня так просто. Он собирался разорвать меня на части, и я должен был позволить этому случиться.       Когда я вернулся в квартиру, в моей руке позвякивали ключи. Стэн потребовал чизбургер, и я не собирался жаловаться на то, что мне его принесли. Я мог приготовить вкусные вафли с яйцом в тостере, но в остальном мои кулинарные способности были нулевыми. Дверь распахнулась, и я застыл. Кайл резко повернул голову. Менее чем за секунду выражение радости на его лице сменилось отвращением. Он отвел взгляд и быстро вскочил на ноги с дивана.       — Кайл Брофловски, сядь на место, — рявкнул Стэн с той стороны дивана, которая была обращена к входной двери.       Рыжеволосый, нахмурив брови, посмотрел на своего черноволосого друга. У них был молчаливый спор, и, как ни странно, Стэн победил. Вероятно, он воспользовался карточкой сочувствия. Кайл снова сел и упрямо скрестил руки на груди. Это было все равно что смотреть на мужскую версию своей матери. Я хотел рассмеяться, но решил этого не делать        — Кенни, — сказал Стэн, отвлекая меня от моих мыслей, и слегка кивнул.       Я закрыл за собой дверь и пересек комнату, чтобы достать коричневый пакет из ресторана быстрого питания, в который я ходил. Я вытащил толстый чизбургер и протянул его Стэну. От запаха у него чуть не потекли слюнки. Не могу сказать, сколько раз я слышал, как он жаловался на больничную еду. Я снова полез в пакет и вытащил маленькую картонку. Кайл несколько раз моргнул, когда я протянул ему картошку фри.       — Я не знал, когда ты вернешься домой, но все равно купил ее для тебя, — объяснил я. Это были первые слова, которые я сказал ему за несколько дней. Он поднял руку, но я слегка отстранился. На меня уставились ярко-зеленые глаза. — Ты собираешься выслушать меня? Чтобы дать мне высказаться?       Усмехнулся Кайл. — Так это шантаж? — спросил он, снова скрестив руки на груди.       Я слегка пожал плечами. — Это заставило тебя заговорить, так что, по крайней мере, это работает, — сказал я и ухмыльнулся. Лицо Кайла дернулось. Он был упрямым, но я мог читать его, как открытую книгу. Я почти поймал его. — Кайл, пожалуйста, прости меня, — сказал я тихим голосом, и он отвел взгляд. — Прости, что я солгал. Прости, что предал тебя. Прости, что нарушил свое обещание.       Брови в замешательстве сошлись на переносице. Он снова посмотрел на меня, и я почувствовал, как у меня перехватило дыхание. Если бы взгляды могли убивать, я бы превратился в пепел за долю секунды. — Нарушил свое обещание? — смущенно спросил он.       Он не помнил? Я медленно кивнул. — Да, я обещал тебе, что никогда не предам тебя, и я это сделал. Я предал тебя, солгав тебе и... — Я пытался объяснить, но Кайл прервал меня.       — Подожди, остановись. Просто, блядь, прекрати, — сказал он и поднялся с дивана. Я почувствовал, как Стэн напрягся с того места, где он сидел. — Ты думаешь, я злюсь, потому что ты нарушил какое-то глупое обещание, которое дал мне, когда мы были детьми? — Спросил Кайл, стоя в нескольких шагах от меня. Я видел огонь в его глазах. Я открыл ворота в ад. — Ты действительно думаешь, что я был бы таким мелочным и эгоистичным?       Настала моя очередь в замешательстве нахмурить брови. — Что? Я не... нет. Я не думаю, что ты... — начал было я, но меня снова прервали.       — Ты солгал нам, Кенни. Ты солгал нам о том, что ты Мистерион, и один хрен знает, о скольких других вещах ты нам тоже солгал, но меня разозлило не это. Что меня невероятно разозлило, так это то, что я этого не заметил, — сердито огрызнулся Кайл. Я медленно моргнул. А? — Ты мой лучший друг, Кенни, и я не заметил, чтобы ты лгал мне. Оглядываясь назад, я должен был заметить признаки. Ты из-за чего-то страдал. Чего-то, чего я до сих пор не понимаю, но чего я даже не замечал с самого начала.       Я быстро покачал головой. — Нет, Кайл, я...       Он прервал меня в третий раз. — Предполагалось, что ты должен был положиться на нашу помощь. Предполагалось, что ты должен был обратиться к нам за помощью и поддержкой, но ты этого не сделал. Ты этого не сделал, потому что это полное безумие, — объяснил он и усмехнулся. — Сначала я разозлился, что ты не сказал нам, но как ты мог? Это безумие. Кто, черт возьми, в это поверит? Я видел, как этот псих перевернул чертову машину, и все еще не мог в это поверить! Я не могу уснуть, потому что все, что я делаю, — это не сплю, думая об этом и о том, через что тебе пришлось пройти... в одиночестве.       Я не смог сдержать легкой улыбки, которая появилась на моем лице. Он понял. Он понял это, даже не дав мне ничего сказать. Дело было не в том, что он злился на меня, а в том, что он злился из-за того, что не понимал. Его логический ум не мог разобраться в чем-то настолько возмутительном, и это его расстраивало. Картина должна была быть черно-белой или вообще никакой, но тут были все оттенки серого. Я снова протянул руку с упаковкой картошки фри, и выражение лица Кайла, наконец, смягчилось. — Возьми это и сядь, Кайл, — приказал я. — Я собираюсь все объяснить.       Я сделал это. Я объяснил все с самого начала. Я рассказал о своей первой смерти. Я объяснил, как я нашел Хаоса и на что он был способен. Я объяснил свою невероятную силу и умение Хаоса пытаться парализовать меня. Я рассказал о докторе Гневе и о том, что разрушение фабрики произошло по нашей вине. Я объяснил все, что мог придумать, пока Кайл и Стэн внимательно слушали меня. Кайл не успел съесть и половины порции картошки фри, как отложил ее и наклонился вперед, прижав ладони к губам. Он напряженно думал.       — Это было странно, но я не смог ударить его, а потом, когда энергия Хаоса обвилась вокруг моей руки, я ударил его. Это вызвало выброс огромного количества энергии, и, должно быть, из-за этого начался пожар, — объяснил я. Я расхаживал между телевизором и кофейным столиком. Было слишком много информации, чтобы объяснять, стоя на месте. — Профессор Хаос, он знал доктора Гнева. Я не уверен, откуда, но они знали друг друга. Он продолжал говорить о прошлых жизнях, Жизни, Смерти и Судьбе, как будто они были живыми существами, дышащими. Это было настоящее безумие, — объяснил я и громко рассмеялся.       — Почти так же безумно, как слушать, как твой лучший друг рассказывает о том, что он бессмертен? — Спросил Кайл.       Я остановился. Мои глаза расширились, и я быстро повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его губы сжались в тонкую линию. — Это... это не одно и то же, — нервно ответил я.       — Нет? Как так? — Кайл настаивал.       — Он сумасшедший в плаще и маске, — ответил я и сразу понял, какую ошибку совершил, когда Кайл приподнял бровь. — Ты знаешь, что я имею в виду.       — Кенни, я уже говорил тебе это раньше, но, думаю, тебе пора серьезно задуматься над тем фактом, что Хаос — не такой злодей, каким мы его считали вначале, — объяснил Кайл, и я закатил глаза. — Послушай меня. Раньше в этом не было особого смысла, но теперь он вроде как появляется. Похоже, у того, что он делал, была причина.       — Но ты, наверное, не слушал, — наконец заговорил Стэн. Он молчал все это время.       — Я не... не слушал, — медленно ответил я.       — Он не слушал, — повернулся Стэн к Кайлу.       — Я не только думаю, что у него есть ответы, но и думаю, что он нужен тебе. И я думаю, ты тоже это знаешь. Ты даже сам сказал, что не мог прикоснуться к доктору Гневу, пока Хаос не помог, — объяснил Кайл, и я громко застонал, потирая лицо ладонями. — Кенни, ты упрямишься без всякой причины. Хаос — не плохой парень, и ты это знаешь. Он нужен тебе, чтобы победить настоящего плохого парня, и ты это тоже знаешь. И все потому, что ты в него влюблен.       Стэн усмехнулся. — Я не влюблен в Хаоса! — Я громко зарычал.       Кайл поднял руку и прижал большой и указательный пальцы друг к другу, но так, чтобы они не соприкасались. Я поднял руку, чтобы оттолкнуть его, и он улыбнулся. — Со всей серьезностью, как бы мне ни хотелось сказать тебе, что все это звучит как бред сумасшедшего и что нам следует проверить твою психику, я доверяю тебе больше, чем это. И я думаю, тебе нужно поговорить с Хаосом. Выслушай его. Выслушай его и отнесись к его сомнениям с пониманием.       Он не ошибся. Я оттолкнул Хаоса, но это было только потому, что я был в ужасе от всего, что он собирался сказать. До сих пор я справлялся со всем, не ломаясь, но обнаружить еще одну чертову черту во мне — это было уже слишком. Мне казалось, что с каждым днем я все меньше и меньше становлюсь человеком. Кайл был прав. То, что мне было трудно в это поверить, не означало, что это неправда. И теперь, когда доктор Гнев напал, я хотел, чтобы он ушел до того, как нанесет серьезный ущерб, и единственный способ сделать это — с помощью Хаоса.       — Знаешь, я хотел сказать тебе, чтобы ты перестал злиться на меня, а не для того, чтобы ты со своими логическими выкладками проделывал надо мной всю эту магию вуду, — объяснил я, крепко скрестив руки на груди.       Кайл громко фыркнул. — Да, как будто это должно было случиться, — ответил он и ухмыльнулся.       Доктор Гнев был силен, и я чувствовал это каждый раз, когда он использовал свои способности. Мы с профессором Хаосом поодиночке ничего не могли сделать. Но вместе мы были непреодолимой силой. Когда энергия Хаоса окутала мою руку, я почувствовал себя сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Я громко вздохнул и засунул руки под капюшон, чтобы прижать пальцы к вискам. — Давай, Хаос. Я не могу ждать, пока ты решишь, когда показаться, — тихо сказал я открытому пространству. — И не похоже, что я понимаю, что я здесь делаю. По сути, я просто наслаждаюсь этим прямо сейчас.       На всякий случай я решил выбрать большую крышу, где было бы много места и не слишком далеко от земли. У нас с Хаосом была привычка причинять друг другу боль, даже если мы этого не хотели. Хаос был немного более физически настроен, но я…Я был хуже всех. Я несколько раз сбивал его с ног. Оглядываясь назад, я не мог понять, почему он не сбросил меня с нескольких зданий. Я позволил своему высокомерию взять надо мной верх. Если мы были правы и он делал то, что делал, только для того, чтобы помочь мне, то я был наихудшим человеком.       — Уф, — простонал я, опускаясь на корточки и прижимая руки к вискам. — Ну же. Чего ты хочешь от меня? Ты хочешь,чтобы я извинился? Умолял? — Спросил я и запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо. Темное полотно было испещрено пятнышками света. Облаков не было. Ночь была такой ясной. Я опустил руки и откинулся назад, так что я сидел и смотрел на яркие звезды над головой. Я никогда по-настоящему не обращал внимания на звезды, когда мы переехали в Денвер. Было слишком много огней, но на крыше огни погасли, и я мог ясно видеть небо, как в Южном парке. Раньше я сидел на крыше нашего старого, обшарпанного гаража и смотрел в небо, когда мои мама и папа начинали ссориться. Я слышал их приглушенные крики через ближайшее окно, но все это потонуло в мирной тишине.       — Ты с ума сошел? — Я вздрогнул и резко повернул голову. Все мое тело расслабилось. Это был он. На краю крыши стоял Хаос. Я вскочил на ноги. — Ты не можешь просто сидеть здесь, когда твоя энергия бьет ключом, в то время как доктор Гнев ждет, чтобы схватить тебя, — сердито огрызнулся Хаос. Мои ботинки тяжело застучали по крыше. — Он просто ждет, чтобы... что ты делаешь?       Я быстро пересек разделявшее нас пространство. Я был всего в нескольких шагах от профессора Хаоса, когда он, наконец, среагировал на то, что я направляюсь к нему. Его тело напряглось, и он откинулся назад, немного слишком далеко. Я увидел, как он потерял равновесие и замахал руками. Последние несколько шагов я сделал быстрее и длиннее, чтобы быстрее добраться до него. Мои пальцы крепко вцепились в его рубашку и я потянул его вперед. Он споткнулся, потерял равновесие и врезался в меня. Я двигался скорее инстинктивно, чем обдуманно, поэтому внезапная тяжесть, обрушившаяся на меня, застала меня врасплох. Все вокруг двигалось быстро, мелькали конечности и развевающиеся накидки. Я громко застонал, когда все перестало вращаться, и поднялся на четвереньки. Хаос издал стон, полный боли. Он сильно ударился о крышу, хотя я пытался замедлить его падение.       — Хаос? — Сказал я, понизив голос, и коснулся рукой его щеки. Он был теплым, несмотря на холодный воздух, окутавший нас. Его глаза открылись, и я увидел голубую вспышку, прежде чем они сменились фиолетовым сиянием. Что-то в его глазах заставило мое тело затрепетать. Я провел пальцами по его коже под глазами. Она была такой нежной. Я не ожидал, что она окажется такой чертовски нежной. Внезапно пришло осознание. Что, черт возьми, я делаю? Я быстро отдернул руку и вскочил на ноги. Хаос на мгновение застыл, а затем медленно сел. — Ты... ты в порядке? — Нервно спросил я, хотя и пытался справиться с дрожью в голосе, которая угрожала выдать мой истинный тон.       — Что ты здесь делаешь? — Спросил Хаос, посмотрев на меня снизу вверх. — Здесь опасно находиться, особенно если ты размахиваешь своей энергией, как большим белым флагом, просто напрашиваясь на нападение.       Его тон был тихим и полным разочарования. Это было вполне заслуженное разочарование. Я ничего не облегчал ему. — Вообще-то, я искал тебя, — ответил я и протянул к нему руку. Между нами повисло молчание. Хаос перевел взгляд на мою руку. Он выглядел нерешительным, как будто боялся, что я отломаю палец или что-то в этом роде, но он протиснулся мимо меня, чтобы протянуть руку и взять ее. Я потянулся, чтобы помочь ему подняться на ноги, и почувствовал, как что-то коснулось моей кожи в том месте, где соприкоснулись наши ладони. — Черт, ой!       Хаос быстро отшатнулся. — Прости, я... я не... — начал он говорить испуганным голосом.       — Хаос, все в порядке. Я в порядке. Это не самое худшее, что ты со мной сделал, — объяснил я и увидел, как потемнело выражение его лица.       — Почему ты пытался найти меня, Мистерион? Ты велел мне исчезнуть, — сухо заметил он.       Я глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы почесать голову под капюшоном. — Я признаю, что, возможно, немного поторопился, но мне нужно было время, чтобы осознать, что, черт возьми, происходит, — объяснил я и заметил, как глаза Хаоса слегка сузились. — Ладно, я был настоящим засранцем, и ты этого не заслуживал. Ну, может быть, немного из-за всего того дерьма, через которое ты заставил меня пройти, но ты не такой плохой парень, как я думал.       — Почему ты так говоришь? — с любопытством спросил он.       Я пожал плечами. — Ты никогда не хотел причинить мне боль. Возможно, сначала мне так показалось, но чем больше я думаю об этом, тем больше в этом смысла. Ты не хотел причинить мне боль, ты делал то, что делал, ради чего-то другого. Я не знаю, что именно, и не уверен, расскажешь ли ты мне сейчас, после того, как я вел себя с тобой как полный придурок, но я готов выслушать тебя, когда бы ты ни... — бормотал я, пока меня не прервали.       — Это из-за доктора Гнева, — быстро сказал Хаос. Я быстро закрыл рот и нахмурил брови. Он вдруг занервничал. Он засунул руки в карманы брюк и опустил взгляд. — Я тебе все объясню. Никакой лжи или загадочных фраз, только правда. Кое-что из этого может сбить с толку, но чтобы все понять, мне придется рассказать вам о том, кто я на самом деле, — При этой мысли мое сердце на секунду забилось быстрее. У меня никогда не возникало желания узнать, кто он такой, но внезапно я почувствовал, что мне нужно это знать. — Я не могу сказать тебе, надеюсь, по очевидным причинам. Могу ли я быть уверен, что ты это поймешь?       Меня снова встретили яркие фиалковые глаза. Я медленно кивнул. — Ты можешь доверять мне, Хаос.       Он кивнул в ответ, а затем огляделся. Он уселся на вентиляционное отверстие, торчащее из крыши, и сложил руки на коленях. Я остался стоять. Я знал, что если сяду, то слишком быстро начну беспокоиться. — Первое, что тебе нужно понять, это то, что я уже встречался с доктором Гневом раньше, — начал он свое объяснение.       Я усмехнулся. — Я так и понял, — саркастически сказал я, и Хаос уставился на меня. Я быстро махнул рукой перед собой. — Прости, я виноват. Продолжай.       — Впервые я встретил доктора Гнева не в этой стране, а в Англии. Это было за несколько месяцев до того, как я встретил тебя. Это было короткое общение, но оно прошло примерно так же, как и ваша первая встреча с ним. Единственная разница была в том, что я помнил, — объяснил Хаос и сжал кончики пальцев. — Я вспомнил ряд жизней, которых не прожил. Я вспомнил лица, которых не знал, которые принадлежали к жизням моего проклятия. Проклятия Смерти.       — Так, значит, ты — Смерть. Я — Жизнь? А Гнев — это... — Я спросил скептически, но изо всех сил старался это скрыть.       — Судьба, — понизив голос, ответил Хаос.       Я медленно кивнул. — Точно, я забыл, извини, — ответил я. Он снова поднял голову, а я скрестил руки на груди и громко прочистил горло. — Продолжай, — сказал я тихим голосом.       — Это цикл. Каждые сто лет проклятия накладываются на новые жизни. Этому нет объяснения. По крайней мере, я о нем не знаю, — объяснил Хаос, и это прозвучало так, будто он изо всех сил старался говорить ровным голосом. — Но в каждой жизни Судьба угрожает другим людям, и от этого зависит жизнь и смерть, чтобы остановить это.       — Прости меня, если я говорю, что это звучит совсем неправильно, — сказал я, и брови Хаоса сошлись на переносице. — Судьба хочет причинить людям боль? Смерть — это... смерть. Почему Смерть не хочет причинять людям боль?       — Все дело в равновесии, Мистерион. Жизнь и Смерть хотят равновесия, Судьба хочет того, чего, черт возьми, они хотят. Судьба хочет причинять вред и разрушения. Смерть хочет — я хочу восстановить равновесие, — объяснил Хаос, и что-то внезапно щелкнуло у меня в голове. Это была странная мысль, но она возникла только тогда, когда я увидела, как его глаза на мгновение стали голубыми.       — Значит, смерть — это как бы вторая часть тебя? — Я спросил.       Напряжение на лице Хаоса исчезло. — Так и есть. Точно так же, как жизнь — это часть тебя, но по какой-то причине ты как будто сопротивляешься ей, — объяснил он.       — Это не нарочно. Я даже не знал о Жизни, пока ты не заговорил об этом, — ответил я и нахмурился.       Хаос медленно покачал головой. — Я думал, что если я буду давить на тебя достаточно сильно, это заставит меня задуматься.       — Подожди, — сказал я, делая шаг вперед и опускаясь на корточки перед ним. — Так вот почему ты начинал как плохой парень?       Хаос вдохнул и громко выдохнул. — Было очевидно, что ты не знал. Твоя энергия вышла из-под контроля, и ты, даже не задумываясь, бросился на линию огня. Я знал, что это только вопрос времени, когда Гнев найдет тебя. Если бы ты не был готов, если бы ему удалось привлечь тебя на свою сторону, это был бы конец.       — Почему? — Я спросил.       Нога Хаоса начала подпрыгивать. Он быстро поднялся на ноги и начал отходить от меня. Я стоял, наблюдая за ним. — Ты гораздо могущественнее, чем ты думаешь, Мистерион. Если бы ты присоединился к Судьбе, вас обоих было бы невозможно остановить, чтобы причинить вред. Но против него ты мог бы положить конец всему, что планировал Гнев, — Хаос остановился, чтобы посмотреть мне в лицо. — Гнев боится тебя, Мистерион. Если ты не присоединишься к нему, он найдет способ убрать тебя, потому что ты единственный человек в этом мире, который может по-настоящему навредить ему.       Я громко усмехнулся и быстро покачал головой. — Я даже не могу ударить его сам, — ответил я. — В прошлый раз я ударил его только благодаря твоей помощи.       — Это потому, что ты сопротивляешься. Ты сдерживаешься, — объяснил он, слегка повысив голос. — Судьба причинит боль многим людям, если ты не остановишь его.       — С твоей помощью, — быстро сказал я, и Хаос переместил свой вес. Я медленно покачал головой. — Я многого не знаю, но я знаю, что не смогу справиться с этим в одиночку. Ты помогал мне с самого начала, и я все еще нуждаюсь в твоей помощи. Если я хочу остановить Гнева, мне нужно, чтобы ты был рядом.       Воцарилась тишина, и я не смог сдержать смех, который вырвался из моего горла. Я медленно покачал головой и поднял руку, чтобы потереть затылок через капюшон. — Что смешного? — спросил он, сурово скрестив руки на груди.       — Я просто... Один мой знакомый, который всегда бывает раздражающе прав, был прав и в отношении тебя, — объяснил я, не глядя на Хаоса. — Он сказал, что ты неплохой парень. Я не хотел его слушать, но он был прав. Все это время ты просто пытался мне помочь.       — Ну, и еще я немного повеселился, избив тебя до полусмерти, — пошутил он.       Это была первая шутка, которую я услышал от него. На самом деле, это был первый раз, когда я услышал от него что-то хоть отдаленно позитивное, но не вымученное. Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как на его лице появилась легкая ухмылка. Даже несмотря на то, что в мгновение ока все исчезло, я не смог остановить учащенный стук своего сердца в груди.

***

      Библиотека была полна народу. Шум окутал меня туманом неразборчивых слов и легкого смеха. Я сидел за квадратным столом, за которым могли разместиться четыре человека, вместе с Кайлом и Стэном, которые занимались. Я был там в основном для того, чтобы помочь Стэну, у которого не хватало одной руки, но также и потому, что, когда он застал меня расхаживающим по своей комнате, все еще наполовину одетым в костюм Мистериона, он настоял на том, чтобы я вышел из квартиры. Я думаю, он беспокоился о том, что оставит меня на весь день наедине с моими мыслями, и я тоже не был готов к одиночеству. Вот так я и оказался в библиотеке колледжа, окруженный людьми, и мой разговор с Хаосом крутился у меня в голове, повторяясь, как заезженная пластинка, пока Кайл и Стэн искали нужную книгу в одном из длинных проходов неподалеку. Для меня это все еще звучало безумно, но в его словах было что-то такое, что засело у меня в голове.       — Ты что-то скрываешь.       Это было похоже на то, как если бы тебе сказали, что ты действительно плох в том, в чем практиковался каждый день. Это было больно, но в глубине души я знал, что он прав. Я что-то скрывал. Так было с тех пор, как я умер в первый раз. Так было каждый раз, когда я чувствовал прилив адреналина и внезапно начинал двигаться, не задумываясь. Я никогда не задумывался об этом раньше. Это было похоже на естественный рефлекс.       Я вздохнул и провел пальцами по своим растрепанным волосам. Я чувствовал себя измотанным. Я не спал всю ночь, пытаясь сложить все воедино в своей голове. Чем больше я думал обо всем этом, тем больше в этом было смысла. И чем больше это обретало смысл, тем больше мне становилось стыдно за свое поведение. Я разозлился на Хаоса. Я солгал Кайлу и Стэну. Я прятался от правды, как идиот, и из-за этого чуть не погибли мои лучшие друзья. Мне нужно было поправиться, но я не мог сделать это в одиночку. Кайл и Стэн, как всегда, поддерживали меня, но они не могли до конца понять, что происходит. Единственным, кто понимал, был Хаос, но я знал, что мои колебания были вызваны моим скептицизмом. Он сделал так много всего, и на то были веские причины, но это все равно заставляло меня быть осторожным. Все это могло быть ловушкой, и у меня не было другого способа узнать, кроме как держать ухо востро. Я застонал и с силой потер кончиками пальцев череп. Головная боль зарождалась глубоко в моем мозгу.       — Ты в порядке, Кен? — Головная боль тут же исчезла. Я опустил руку и быстро поднял голову, а Баттерс стоял по другую сторону стола от меня, засунув одну руку в карман, в то время как в другой он держал свои книги. Он слегка наклонил голову и моргнул. — Ты неважно выглядишь, — объяснил он и аккуратно отложил свои книги. Он оперся рукой о стол и наклонился вперед, чтобы придвинуться ближе ко мне. Он вынул руку из кармана и протянул ее, чтобы прижать ладонь к моему лбу, запустив пальцы в мои волосы. — Тебе плохо?       Тепло исходило от его кожи и передавалось мне. Я почувствовал, как к щекам прилила кровь. Грудь болезненно сжалась. — Не подходи слишком близко, — раздался голос у меня в голове. Я слышал это раньше, но сначала не понял, так как быстро отшатнулся от мягкого прикосновения Баттерса. — Чем больше ты заботишься о себе, тем больше Судьба будет использовать против тебя и тем больше ты потеряешь. — Кенни? — Сказал Баттерс тихим, взволнованным голосом. Его рука потянулась к моей, лежащей на столе, но он остановил себя, прежде чем наши тела соприкоснулись.       — Любовь моя. Дружба. Это слабость, которая может быть использована против тебя.       — Я... я в порядке, Баттерс. Я просто устал, — ответил я, убирая руку со стола и кладя ее себе на колени. На лице Баттерса отразилось замешательство. Он медленно отстранился, на его лице было написано явное раздражение. Я откинулся на спинку стула, положив ногу на ножку стола. Я раскачивался на задних ножках стула, засунув руки в карманы свитера. Я пытался скрыть, что они дрожат. Я не хотел, чтобы Баттерс это видел. — Не беспокойся обо мне. Я в порядке, — добавил я с легкой улыбкой, надеясь, что это поможет, но Баттерс только нахмурился.       — Баттерс! — Громко сказал Стэн и, проходя мимо, хлопнул блондина по спине. От силы удара он дернулся вперед с тихим стоном. Я ногой выдвинул стул Стэна из-под стола. — Что ты здесь делаешь?       — Кайл сказал мне, что вы, ребята, здесь, и у меня было немного времени между занятиями, — ответил Баттерс. Он отбросил смущение и беспокойство, чтобы улыбнуться Стэну. — Как ты себя чувствуешь?       Все сидели. Кайл положил книгу перед Стэном, а затем открыл ту, что держал перед собой. — Я в порядке. У меня есть несколько крутых лекарств, — начал говорить черноволосый парень.       — Которые ты не должен лопать, как леденец, — перебил его Кайл и добавил, не отрываясь от книги, которую он листал. Кайлу пришлось отобрать у Стэна таблетки, чтобы тот не передознулся по незнанию. Стэн надулся, но Кайл был упрям.       — Они самые лучшие. Они дают мне сверхспособности, — объяснил Стэн.       — От них ты кайфуешь, Стэнли, — поправил я его, все еще откидываясь на спинку стула.       Стэн драматично повернул голову и посмотрел на меня. — Нет, они дают мне сверхспособности, — объяснил он.       Я усмехнулся. — Да? Какие сверхспособности? — Я спросил. Накачанный обезболивающими, Стэн был очень похож на пьяного Стэна, и мне нравился пьяный Стэн.       — Суперсила, позволяющая мириться с твоей надоедливой задницей, — ответил он, а затем разразился истерическим смехом, который привлек внимание нескольких студентов вокруг нас.       Я медленно покачал головой. Мне очень понравился Стэн, принимавший обезболивающие препараты. Лекарство было сильным для него, но альтернатива была еще хуже. Нам с Кайлом приходилось присматривать за ним, потому что боль была очень сильной. Однажды он сидел на диване и смотрел со мной телевизор, а потом вдруг разрыдался. Боль была такой сильной, что он едва мог дышать. Я сидел, держа его на руках, пока лекарство не начало действовать. Было ужасно видеть, как ему больно. Я был причиной этой боли, и было трудно смотреть на страдающего Стэна, не чувствуя безнадежности.       Стэн, наконец, перестал смеяться и снова обратил свое внимание на Баттерса, который широко улыбался вспышке гнева нашего высокого друга. — Итак, Баттерс, я должен спросить, — объяснил Стэн, делая драматические акценты при каждом удобном случае. Это вызвало у Баттерса любопытство, и он слегка приподнял бровь. Стэн протянул руку и прижал указательный палец к уголку знакомой черной книги, лежащей в самом низу стопки. — Могу я посмотреть, что у тебя внутри, в твоей загадочной книге с каракулями?       Баттерс заметно сглотнул. Его улыбка мгновенно исчезла. Он нервничал, потирая костяшки пальцев на коленях. — Я... э-э... они не очень хороши. Это просто наброски. Ничего впечатляющего, — смущенно объяснил он. Его щеки слегка порозовели от волнения. Он искренне переживал за свою работу.       — Баттерс, — сказал я, осторожно поставив стул на все четыре ножки и наклонившись вперед. — Я видел твои работы, они невероятны. Черновые наброски или нет, но ты действительно хороший художник, — объяснил я на сто процентов правдиво.       Легкий румянец на щеках Баттерса стал ярче. Он улыбнулся мне через стол и осторожно переложил свои книги, чтобы взять альбом для рисования, лежавший на дне. Стэн с восторженным визгом взял его и раскрыл. Я закатил глаза. Я почувствовал, как чья-то нога мягко коснулась моего колена, и, обернувшись, увидел, что Кайл протягивает мне сэндвич, который достал из своего рюкзака. Я несколько раз покачал головой.        — Тебе нужно что-нибудь съесть. Ты ничего не ел со вчерашнего дня, — объяснил он.       — Я в порядке, — ответил я и пренебрежительно махнул рукой на своего рыжеволосого друга.       На лице Кайла отразилось крайнее замешательство. Я быстро улыбнулся ему, прежде чем отвернуться. — Баттерс, они потрясающие, — сказал Стэн и привлек наше внимание. — Почему ты не сказал нам, что ты прирожденный Пикассо? — спросил он, поднимая голову, чтобы взглянуть на Баттерса. Его улыбка быстро сменилась нахмуренными глазами и поджатыми губами. — Подожди, это комплимент? Пикассо был хорош или просто сумасшедший?       — Я думаю, что все художники, по крайней мере, немного сумасшедшие, Стэн, — ответил Баттерс с легкой улыбкой. — И я действительно не знал, пока не уехал. Я встретил мужчину в Германии. Он был уличным художником, и я сразу влюбился в его искусство, — объяснил Баттерс и подвинул свой стул так, чтобы оказаться рядом со Стэном. Он пролистал несколько страниц своего альбома для рисования, а затем ткнул пальцем в нужную страницу. — Это он. Айван.        — Он чем-то похож на твоего отца, Кайл, — сказал Стэн с широкой улыбкой и продолжил листать книгу. Он уже дочитывал ее до конца, когда внезапно остановился, и я увидел, как Баттерс напрягся. — Это Кайл? — Рыжеволосый поднял голову при звуке своего имени.       — Это действительно грубый набросок, — смущенно ответил Баттерс.       Кайл внезапно вскочил на ноги и быстро обошел стол, чтобы встать позади Стэна. — Привет, это я, — неожиданно сказал он. — Кенни, подойди и посмотри на это.       Я подошел и встал рядом с Кайлом, чтобы посмотреть на рисунок. Это был Кайл, созданный из грубых линий и штрихов. На рисунке он улыбался, и я не был уверен, как именно, но Баттерсу удалось идеально уловить, как в уголках его глаз появлялись морщинки, когда он это делал. — А это мое фото? — Спросил Стэн и перевернул страницу. Следующие несколько страниц были более грубыми набросками случайных вещей и людей, пока он не остановился на своем портрете. Легкая ухмылка и слегка прищуренные глаза. — Как твои родители могли не поддержать то, что ты стал художником? Ты чертовски талантлив.       — Да ладно, Стэн, ты же говоришь о родителях Баттерса, — сказал Кайл, легонько подталкивая Стэна в здоровое плечо.       Стэн что-то промычал и покачал головой взад-вперед. — Да, я думаю. Я просто не понимаю, как кто-то может быть таким, — объяснил он.       — Не все могут быть такими отвратительно оптимистичными, как ты, Стэн, — сказал Кайл и взъерошил иссиня-черные волосы своего друга.       — Ой! Кайл, прекрати! Что случилось? — рявкнул Стэн, изо всех сил пытаясь ударить Кайла своей единственной здоровой рукой.       — О, это весело! В чем дело, Стэн? — Кайл дразнил его и продолжал яростно ерошить ему волосы.       — Ты действительно думаешь, что сможешь защитить их? — раздался в ответ голос, сопровождаемый громким, болезненным звоном в моих ушах. Я сделал большой шаг назад и прижал ладонь ко лбу. — Судьба вырвет их из этого мира. Это отнимет у тебя все, что тебе дорого. Ты готов позволить этому случиться? Ты готов позволить им умереть за тебя?       Баттерс отвернулся от Кайла и Стэна, чтобы посмотреть на меня. Улыбка на его лице сменилась беспокойством. — Кенни? — позвал он. Кайл перестал приставать к Стэну и тоже повернулся ко мне лицом.              Я покачал головой, но продолжал крепко прижимать руку к виску. — Это твое дело, но ты будешь смотреть, как они страдают, — добавил голос.       Стул Баттерса заскрипел по полу, когда он встал. — Кенни, что случилось? — спросил он, направляясь ко мне. Он протянул руку, собираясь коснуться моего плеча, но я быстро перехватил его запястье. — Кенни...       Его широко раскрытые голубые глаза пристально смотрели на меня. Я перевел взгляд с Баттерса на Кайла, губы которого были сжаты в тонкую линию, а затем на Стэна, который повернулся на своем стуле. Мое внимание переместилось на гипс, который обхватывал его руку, удерживая осколки вместе. — Это все из-за тебя.       Я быстро отпустил запястье Баттерса и рванулся прочь. — Я ухожу, — сказал я ровным тоном, засовывая руки в карманы свитера. Я видел, как Баттерс хотел окликнуть меня, может быть, даже схватить, чтобы остановить, но Кайл остановил его. Я был рад, что он это сделал. Я бы заметил, если бы он попросил. Я бы остался, если бы он умолял. Я бы пошел за ним.       Я пробирался сквозь толпу, чтобы как можно быстрее выбраться из здания. Мне было трудно дышать. Я захлопнул за собой дверцу машины и крепко вцепился в руль. Костяшки моих пальцев побелели от боли, которую я испытывал.       — Теперь ты начинаешь понимать картину? — спросил голос.       — Заткнись! — Я закричал и ударил ладонями по рулю. — Я схожу с ума, — прошептал я и поднял руки, чтобы провести пальцами по волосам. — Я схожу с ума, черт возьми, — повторил я про себя.       — Обычно, если кто-то слышит голоса у себя в голове, это хороший признак того, что он сходит с ума, но не в этом случае, — объяснил голос, и я громко застонал. — Как насчет этого?       Я быстро опустил руки и поднял взгляд. В отражении моего зеркала заднего вида сидел… я. Это был я, и в то же время это был не я. — Вот черт, — вырвалось у меня, и я развернулся. Сиденье позади меня было пустым. — Что за хрень?       — Я все еще только в твоей голове, — объяснил мой несуществующий близнец. Я повернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть на него в зеркало. — Так тебе будет немного легче это понять?       — Не совсем, — ответил я. Я был уверен, что мое сердце вот-вот совершит самоубийство, так сильно оно колотилось о грудную клетку. — Что, черт возьми, происходит? Кто ты такой?       — Ты был беспечен, Кенни, — объяснил он и скрестил руки на груди. — Ты был эгоистом, думая, что можешь жить своей обычной жизнью и жизнью своего проклятия одновременно. Это не работает. Твой друг даже пострадал из-за тебя, а ты все еще эгоистично цепляешься за него. Ты что, хочешь, чтобы его убили?       — Конечно, нет! — Сердито огрызнулся я.       — Что ж, ты определенно на правильном пути, — объяснил он с громким смешком. — Я же говорил тебе, Кенни. Все случилось из-за тебя. Все, кого ты знаешь и о ком заботишься, пострадают, и все из-за твоей эгоистичной неспособности отпустить их.       Я нахмурился. Я точно знал, откуда слышал этот голос. — Ты был в моем сне, когда Гнев напал на продуктовый магазин, — тихо сказал я.       Он громко фыркнул и покачал головой. — Это просто трогательно. Серьезно, ты что, такой тупой, что до тебя все еще не доходит? Ты все еще не понимаешь.       — Чего не понимаю? — Огрызнулся я.       — Ты не можешь защитить их. Ты становишься слабее, беспокоясь о них. Как ты собираешься остановить Судьбу, если думаешь только о том, как защитить их? — спросил он, а затем слегка наклонился вперед. — Ответь мне на кое-что. Заставь меня понять. Что произойдет, если Судьба заберет их? Что, если он заставит тебя выбирать между ними и остальным миром? Что бы ты выбрал? — Я сжал челюсти. Он усмехнулся и покачал головой, откидываясь на спинку стула. — Так я и думал. Слабак. Ты позволяешь другим страдать, чтобы спасти их. Какая шутка.       — Я не хочу, чтобы кто-то страдал, — тихо ответил я.       — И все же ты хочешь, чтобы это произошло по твоим собственным эгоистичным причинам, — объяснил он, пожимая плечами. — Признай это, ты слаб из-за них.       Я отвел взгляд от зеркала. Мои руки, сжимавшие руль, дрожали. Мне хотелось закричать в ответ, все отрицать, но я не мог. Из-за меня было так много боли и страданий. Стэн был не единственным, кто пострадал во время взрыва в продуктовом магазине. Никто не погиб, но пять человек, кроме нас со Стэном, оказались в больнице, включая офицера полиции, которого Гнев перевернул в своей патрульной машине.       Дверь со стороны пассажира внезапно открылась с тихим стоном. Я быстро повернул голову, и Стэн опустился на сиденье, чтобы закрыть за собой дверь. — Стэн, что ты.. — Я начал спрашивать, мой голос слегка дрожал, но я не мог остановиться.       — Веди, Кенни, — строго сказал Стэн.       — Я не...       — Веди, — рявкнул Стэн, не давая мне сказать что-либо еще.       В тоне голоса Стэна было что-то тревожное. Он редко когда звучал подобным образом. Это было совершенно не похоже на то, каким он был всего несколько мгновений назад в библиотеке. Я завел двигатель и посмотрел в зеркало заднего вида. Моего двойника там не было. Стэн молчал, пока я вел машину. Это заставляло меня нервничать. Я постукивал пальцем по рулю и время от времени скашивал глаза в сторону, чтобы посмотреть, не увижу ли я выражение лица моего друга. Он отвернулся и заговорил только для того, чтобы указать мне направление. Я был так погружен в свои мысли, гадая, что же, черт возьми, происходит, что не понимал, куда мы направляемся, пока мы не добрались до парковки рядом с парком, в который иногда бегали по утрам.       — Пошли, Кенни, — строго сказал Стэн, открывая дверцу и вылезая из машины. Я проглотил нервный комок в горле.       На улице было холодно, а значит, по парку гуляло не так уж много людей. По большей части мы были одни, что, думаю, заставляло меня нервничать еще больше. Стэн по-прежнему молчал, пока шел впереди по дорожке к скамейкам, которые мы использовали в качестве ориентира, чтобы остановиться и развернуться. Скамейки, к которым мы подбежали, когда в первый раз бегали вместе. Когда мы дошли до них, Стэн остановился, но не повернулся ко мне лицом. Он просто стоял, уставившись на скамейку перед собой. Я больше не мог этого выносить. Тишина убивала меня.       — Стэн, что мы здесь делаем? — Наконец я спросил.       Плечи Стэна напряглись. Он быстро повернулся ко мне лицом. Его глаза были такими темными, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Я выдержал его напряженный взгляд, когда он сел на скамейку. Я чувствовал исходящее от него напряжение. Я снова попытался проглотить комок нервов, но он не сдвинулся с того места, где застрял у меня в горле.       — На протяжении всей начальной и средней школы ты был тихим ребенком. Ты прятался под капюшоном своей парки и почти не разговаривал, но кто был тем, кто всегда понимал тебя? — Спросил Стэн. Мои руки были засунуты в карманы свитера, чтобы защитить их от холода, и я слегка передернул плечами до ушей. — Это всегда были я, Кайл и Баттерс. Мы всегда понимали тебя, и это никогда не менялось. Так что, когда с тобой явно что-то происходит, мы знаем. Когда тебя что-то беспокоит, мы, черт возьми, знаем, Кенни.       — Стэн, — сказал я с легким вздохом.       — Как ты думаешь, почему это случилось со мной? — он прервал меня, указав на свою руку в гипсе. Я нахмурился. — Ты думаешь, это из-за тебя? Ты думаешь, что ты каким-то образом являешься причиной того, что произошло?       — Я — причина этого. Гнев охотился за мной, — сурово ответил я.       — Гнев — психованный идиот, — парировал Стэн. — Он напал на здание, полное людей, средь бела дня. Он даже напал на полицейского.       — Из-за меня, — огрызнулся я в ответ. — Вот почему мне нужно уйти.       Плечи Стэна напряглись, и я увидел, как он вздрогнул. Должно быть, ему было больно, но он тут же отбросил это, чтобы наорать на меня. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — сердито огрызнулся он.       — Гнев знает, кто я такой. Он знает, как достучаться до меня, потому что знает, кто мне дорог. Это значит, что вы, ребята, не в безопасности, когда я рядом. Будет лучше, если я уйду и мы порвем все связи. Если вы, ребята, не знаете, где я, у Гнева не будет причин... — начал я объяснять, расхаживая по комнате.       Стэн разразился громким хохотом. — Ты, блять, издеваешься надо мной? — он спросил. Я остановился и, нахмурившись, посмотрел на него. — Ты действительно думаешь, что от этого станет лучше? Если ты уйдешь, он просто забудет о нас? Ты ведь понимаешь, как глупо это звучит, правда? Если уж на то пошло, твой отъезд подвергнет нас наибольшей опасности. Быть рядом с тобой — самое безопасное место, где мы можем быть, — объяснил он низким и решительным голосом. — Я знаю тебя, Кенни. Если бы Гнев похитил кого-нибудь из нас, ты бы объехал весь мир, чтобы найти нас.       Я покачал головой. — Чем ближе ты будешь ко мне, тем больше вероятность, что он придет за тобой. Он использует тебя, чтобы добраться до меня.       — Прекрати, — рявкнул Стэн.       — Он хочет, чтобы я сдался и уступил ему. Он хочет, чтобы я помогал сеять разрушения, — продолжил я, игнорируя его решительный тон.       — Хватит, Кенни, — прорычал Стэн.       — Он хочет, чтобы я причинял людям боль, — продолжил я и почувствовал, что мой голос дрожит. — Я не могу нести ответственность за то, что люди могут пострадать.       — Кенни! — Крикнул Стэн.       — И я не могу обещать, что уберегу вас от всего этого! Он придет за вами. Он придет за Кайлом. Он будет использовать вас, ребята, чтобы добраться до меня. Снова, и снова, и снова, пока я не сдамся и не дам ему то, что он хочет. Но я не могу дать ему то, что он хочет, иначе я рискну всем миром, — объяснил я, и мой голос, наконец, дрогнул.       — Ты говоришь так, как будто ты здесь единственный, кто имеет право голоса во всем этом, — сердито огрызнулся Стэн. Мои плечи затряслись, и это не имело никакого отношения к холоду, который окутал меня. — Ты никуда не уйдешь, Кенни. Мы здесь, несмотря ни на что, и мы собираемся остановить Гнева вместе, — объяснил Стэн, слегка понизив голос.       Я быстро покачал головой. — Нет! Я не позволю, чтобы тебе снова причинили боль. Я не позволю, чтобы из-за меня пострадали Кайл, или Баттерс, или Карен, или кто-то еще! — Я закричал и почувствовал резь в глазах, которая распространилась на нос.       — Кенни, — рявкнул Стэн и встал, чтобы шагнуть ко мне. Его здоровая рука поднялась, чтобы прижать ее к моей голове. — Я соглашусь на любой перелом, только бы не потерять тебя. Мы с Кайлом с самого начала знали, что в конце концов ты попытаешься сбежать. Что ты будешь винить себя во всем и сокрушаться из-за собственной вины. И мы договорились, что позаботимся о том, чтобы ты никуда не уходил, даже если для этого придется приковать тебя к проклятому полу квартиры.        Слезы, которые были на грани того, чтобы навернуться мне на глаза, отступили. Я почувствовал, как моя хмурая гримаса сменилась легкой улыбкой. — Знаешь, ты можешь просто сказать мне, что влюбился в меня, если тебе от этого станет легче. Тебе не обязательно так нежничать из-за меня, — поддразнил я.       Стэн закатил глаза и громко рассмеялся. Он убрал руку с моего лица, обнял меня и крепко прижал к себе. — Почему ты всегда все портишь, придурок? — спросил он, и я обнял его в ответ, но не настолько крепко, чтобы причинить ему боль.       — Я не знаю, — ответил я и резко выдохнул. — Стэн, он придет за вами, ребята.        Он высвободил руку из моих объятий и положил ее мне на плечо. — Дай ему попробовать, Кенни. Ты должен помнить, что сначала он должен справиться с тобой. А потом он должен справиться с нами.

***

      — Итак, Гнев — главарь банды арахнидов, — тихо произнес Хаос, словно проверяя, правдивы ли его слова. Я не ответил, только издал тихий горловой звук. — Как ему удалось это сделать за такой короткий промежуток времени? — с любопытством спросил он. Возможно, он и не спрашивал меня напрямую, но я все равно ответил тихим мычанием. — Думаю, в этом есть смысл. Нам нужно будет внимательно за ними приглядывать. Они и раньше были опасны, а теперь станут еще опаснее, когда Гнев выйдет из укрытия, — Я слушал его слова, но мне казалось, что он где-то далеко, а мои мысли перекрывают пространство между нами. Только когда он толкнул меня коленом в плечо, я, наконец, вышел из оцепенения. — Мистерион, что с тобой происходит? Ты был рассеян, и твоя энергия особенно нестабильна.       Я громко вздохнул и медленно покачал головой. Я сидел на корточках на краю крыши, завернувшись в плащ, чтобы не замерзнуть. — Могу я тебя кое о чем спросить? — Тихо спросил я. — Ты не обязан отвечать, если не хочешь.       — О чем? — Спросил Хаос в ответ, и в его голосе послышалось любопытство.       — У тебя, должно быть, есть люди, которые заботятся о тебе. Друзья и семья, которые беспокоятся о тебе, — начал я и обхватил руками колени, чтобы прижать их к груди. — Они знают о том, кто ты? Знают ли они о том, на что ты способен?       Хаос медленно выдохнул. — Нет, никто не знает. Это, наверное, мой самый большой страх, — признался он, и я быстро повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Если они узнают, кто я, боюсь, они никогда по-настоящему не поймут. Они будут отгораживаться от меня или, что еще хуже, бояться меня, — объяснил он и сделал паузу, на его лице отразилась печаль.       — Значит, ни одна живая душа не знает тебя с двух сторон? — Я спросил.       Хаос слегка наклонил голову. — Нет, я бы не хотел взваливать на них такое бремя. Я слишком сильно забочусь о них, — сказал он тихим, почти неслышным голосом.       — Должен быть кто-то, кому ты достаточно доверяешь в этом вопросе. Кто-то, кто удержит тебя на плаву, — сказал я и поднял руку, чтобы прижать ее к голове.       Я заметил мимолетную улыбку на лице Хаоса, прежде чем он поднял голову. — Есть кое-кто, о ком я думал несколько раз. Я не раз был близок к тому, чтобы рассказать им об этом, но я боюсь, что, как только я это сделаю, все изменится. Я боюсь, что они посмотрят на меня и увидят... — объяснил он, но остановился. Я мог разглядеть боль на его лице даже сквозь полумаску. Я почувствовал это. Это заставило мое тело напрячься, и его лицо внезапно всплыло в моей памяти. Его яркие голубые глаза. Его заразительная улыбка.       — Чудовище? — Добавил я в наступившей тишине. Хаос плотно сжал губы и кивнул. — Да, я знаю, каково это. Это ужасно — сказать кому-то, что ты не тот, за кого они тебя принимали. Что ты опасен и, возможно, даже немного безумен.       — В прошлый раз ты сказал, что кое-кто из твоих знакомых был прав насчет меня. Значит ли это, что они знают и о тебе тоже? — Спросил Хаос.       Я усмехнулся. — Не по своей воле, — ответил я. — Он раздражающе упрямый и любопытный. Он и еще кое-кто из моих друзей узнали об этом, — объяснил я, а затем покачал головой. — Хотя я не могу полностью винить их. Вначале я был неосторожен.       — Мистерион, это опасно. Это не для всех, — огрызнулся Хаос.       — Я знаю, поверь мне, я знаю, но, как я уже сказал, они упрямы, — ответил я и услышал, как внизу со скрипом открылась дверь.       — Похоже, это кто-то, кого я знаю, — тихо ответил Хаос.       — Он, — практически выкрикнул я, быстро вставая. — Это он.       Я указывал на лысого, покрытого татуировками мужчину. Когда он повернул голову, то увидел длинноногого паука, ползущего по его подбородку. Мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, сколько раз я сталкивался с этим членом банды. Я проснулся от того, что мне приснился сон о Гневе, и мои воспоминания о члене банды сложились воедино, как кусочки пазла. В ту ночь, когда было совершено нападение на Уолт, и я нашел его, обхватившего руками шею Стэна, в ночь после того, как я упал со строительных лесов и умер на глазах у Хаоса, и еще несколько раз случайно в переулках Денвера. Он был единственным, кто выделялся и постоянно показывал мне свое лицо. Он также был единственным, кто когда-либо давал мне ключ к разгадке их босса, которого, как я недавно узнал, звали доктор Гнев.       — Ты уверен? — Спросил Хаос.       Я медленно кивнул. — Безусловно. Если у нас и есть хоть какой-то шанс найти Гнева, то только благодаря ему, — объяснил я. Мужчина внизу разговаривал с двумя другими членами банды, прежде чем они разделились. — Давай, мы должны... — начал я говорить, когда двинулся, но чья-то рука схватила меня за запястье, останавливая.       — Мистерион, стой, — позвал Хаос. Я быстро развернулся, и он тут же отпустил меня, отступив на шаг. — Извини, просто... я не против того, чтобы следовать за тобой на расстоянии, но, думаю, было бы неплохо подождать с привлечением доктора Гнева.       Мои брови сошлись на переносице. — Почему? — Спросил я низким рычанием.       — Потому что, если ты окажешься в пределах досягаемости Гнева, он почувствует тебя, особенно если ты начнешь нервничать, — объяснил Хаос, и я открыл рот, чтобы ответить, но он продолжил говорить. — Тебе нужно лучше контролировать свою энергию. Я могу помочь тебе, если... если ты позволишь мне, и тогда мы сможем победить Гнева.       Это было мелочно с моей стороны, но я хотел отпустить какой-нибудь ехидный комментарий о недоверии или о чем-то подобном, просто так, ради забавы, но решил этого не делать. Хаос пристально смотрел мне в глаза. Он был серьезен, и, хотя мне было неприятно это признавать, я хотел его помощи. Я хотел остановить Гнева, а у Хаоса было гораздо больше опыта, чем у меня.       — Ладно, Хаос, — сказал я, уперев руки в бока и слегка ухмыльнувшись. — Почему бы тебе не показать мне, на что ты способен?       И во второй раз за один вечер я увидел, как он улыбается.