Soulmates

      — Кенни, ты должен расслабиться! — крикнул Кайл.       Его шаги неслись за мной через всю квартиру в спальню. Стэн что-то кричал, на что наш рыжий друг откликнулся. Я слышал это со всех сторон, но как будто издалека. Все было так далеко, и моя голова была занята только одним. Мне нужно было добраться до него. Мне нужно было спасти его. К черту все остальное.       Я стоял рядом со своей кроватью и протянул руку за перчатками. — Кенни! — Голос Стэна, наконец, прорвался сквозь мое затуманенное зрение, когда чья-то рука обхватила мою руку. Меня грубо оттащили назад и развернули лицом к его хмурому лицу. Я не был уверен, когда он последовал за нами с Кайлом, но он был там. — Остановись на секунду. Ты должен подумать об этом/       Я стряхнул руку, которая так крепко сжимала мою руку. — Я думал! Это все, что я делал. Думал о том, как, черт возьми, спасти его. Я должен... — начал было объяснять я, но остановился, когда стеснение в груди перехватило дыхание.       — В какие бы неприятности он ни попал, — прозвучал у меня в ушах голос офицера Ремис, — Ты не сдашься ради Смерти.        — Если ты выйдешь на улицу в таком виде, то можешь пораниться, — обеспокоенно заметил Кайл, подходя к Стэну.       — Мне все равно! — Крикнул я в ответ. — Я не боюсь того, что со мной может случиться. Я не могу умереть. Я, блять, бессмертен, — я сделал паузу, чтобы отчаянно замотать головой. — Нет, это неправильно. Даже до того, как я узнал, что бессмертен, я никогда не беспокоился о том, что со мной может случиться. Я не боялся, что со мной что-то может случиться. Теперь я боюсь того, что может случиться с ним. Без него…Я не выживу. Я буду жить... но я не выживу, — объяснил я в панике. Слова лились из меня слишком быстро, чтобы я мог их отфильтровать, а когда они вырвались, мне некуда было деваться. В комнате воцарилась зловещая тишина. Я не мог поднять глаз на своих друзей. Я уставился в пол в надежде, что они просто уйдут. Как будто это действительно могло произойти.       Затем я услышал шаркающие шаги, но они не удалялись. Маленькое тельце прижалось к моему, а руки обвились вокруг меня. Сначала я был поражен, но мое тело быстро расслабилось, поддавшись крепким объятиям, когда рыжие волосы коснулись моего подбородка. — Я знаю, Кенни, — прошептал Кайл мне в грудь. Я чувствовал, как его трясет, хотя он изо всех сил старался этого не показывать. Я быстро поднял глаза и увидел искаженное болью лицо Стэна. — Мы никогда не были в состоянии остановить тебя. Как бы мы ни старались убедить тебя остановиться, у нас это никогда не получится, потому что ты должен помогать людям. Ты должен быть героем, — объяснил Кайл. Его голос дрожал. Он отпустил меня, чтобы обхватить ладонями мои щеки. Мои глаза расширились, когда он слегка притянул меня к себе, чтобы встретиться взглядом. Его зеленые глаза были напряженными. — Мы не можем остановить тебя. Никто не может. Ты — непреодолимая сила, которая преодолевает все, кроме Баттерса. Я этого не осознавал. В тот момент, когда он вернулся, ты остановился как вкопанный. Он — неподвижный объект, через который ты не мог пройти. Независимо от того, насколько очевидно, что вы двое подходите друг другу, вам суждено постоянно сталкиваться снова и снова, до скончания веков.       — Кайл... — начал я, но он сильно сжал мои щеки, заставляя меня поджать губы, заставляя замолчать все, что я хотел сказать дальше.       — Когда мы впервые узнали, что ты Мистерион, что я тебе сказал? — спросил он. Я прокручивал в голове свои воспоминания, но они были слишком запутанными. Я пожал плечами. Я бы не смог ответить, даже если бы у меня был ответ, из-за того, что он крепко прижимался к моим щекам. — Я говорил тебе не справляться со всем этим в одиночку. Я говорил тебе не взваливать на себя это бремя, когда все это может сильно тебя ударить. Настал тот самый момент, Кенни. Это удар. Так что не делай этого в одиночку. Пожалуйста, не делай этого в одиночку.       Мои руки схватили его за запястья. Я не мог сказать, когда у меня защипало за глазами и в носу, но это было все, на чем я мог сосредоточиться, когда Кайл хмуро посмотрел на меня. Перед глазами все расплывалось, но голова была в порядке. Нет, это было что-то другое.       — Кенни, — тихо сказал Кайл, и его ладони отпустили мои щеки, чтобы снова обнять меня. — Все в порядке. Мы вернем его. Мы вернем Баттерса.       И тогда я почувствовал это. Теплое, влажное прикосновение к моим щекам, прежде чем у меня перехватило дыхание. Я уткнулся лицом в изгиб его плеча, и тихие рыдания вырвались из моего горла. Я понятия не имел, откуда, черт возьми, они взялись. Это было так, словно стена внезапно рухнула, и я почувствовал, как все, что я с таким трудом сдерживал, обрушилось на меня. Я чувствовал свой страх. Свою боль. Потери и любовь в каждой жизни до того, как я сделал свой первый вдох. Я почувствовал боль от того, что предал свой народ, и увидел, как те же фиалковые глаза смотрят на меня в ответ, полные печали и сожаления. Это были не только мы с Баттерсом. Это была не просто связь между нами двумя. Это была связь между Жизнью и Смертью. Это было в каждом сосуде, в котором они жили, и они снова сблизились. Они снова заботились друг о друге, хотя изо всех сил старались этого не делать. Они проигрывали... снова и снова.       Мои пальцы впились в спину Кайла, когда я обнял его. Вторая пара рук внезапно оказалась на моей спине. Стэн, Кайл и я оказались в крепком объятии, я был посередине и слабо всхлипывал на теплом плече Кайла. Мы не двигались. Никто не произнес ни слова, когда комната наполнилась моими воспоминаниями, накопленными за десятилетия. Когда мои рыдания, наконец, стихли, Кайл пошевелился первым, что быстро заставило нас со Стэном отпустить его. Руки Кайла снова прижались к моим щекам, но уже не так сильно, как раньше. Его пристальный взгляд снова встретился с моим.       — Вместе, хорошо? — он настаивал твердым тоном. — Ты просто скажи нам, что тебе нужно.       Моя рука дернулась. На его лице появилась едва заметная улыбка, и я внезапно понял, что никогда не был изгоем в этой дружбе. Я отдалился от них, но они всегда были рядом со мной. Они собирались быть со мной до самого конца.       — Ребята, вы можете кое-что сделать, — наконец сказал я, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. — Однако вы должны действовать быстро, и здесь абсолютно нет права на ошибку.

***

      На улице было тревожно тихо. Из-за знакомой металлической двери в здании из красного кирпича доносилась громкая рок-музыка. Мерцающая неоновая вывеска с изображением большого паука издавала жужжащий звук, который частично заглушался грохотом музыки.       — Мне всегда было интересно, — внезапно раздался голос Жизни в моем сознании. — Как ты думаешь, сначала они пытались быть незаметными или просто сразу же бросились врассыпную?       Мои брови сошлись на переносице, когда я поднял подбородок, подперев его ладонью. — Я готов к бою? — Спросил я тихим голосом. — Ты хоть представляешь, что, черт возьми, это на самом деле значит?       Жизнь напевал длинную, монотонную мелодию. — Не совсем. Я слышал, как Стэн однажды сказал это, и это действительно запало мне в душу, — беззаботно объяснил он.       Я закатил глаза. — Стэн оказывает плохое влияние, не слушай его.       — Ах да, и ты являешься образцом хорошего поведения и положительного психического здоровья, — сухо ответил Жизнь.       Я тихо усмехнулся. — Черт, ладно, сбавь обороты. Не надо так язвить, — ответил я, что заставило Жизнь усмехнуться. — Ладно, давай, лысый сукин сын, — прошептал я себе под нос.       — Кенни, ты знаешь, как его найти. Тебе просто нужно сосредоточиться на нем, — объяснил Жизнь.       — Я не могу, — прошипел я себе под нос. — Я все еще не могу полностью контролировать это. Если я попытаюсь найти его, то рискую выдать себя, — объяснил я и сунул палец под маску, чтобы потереть под глазом. — Кроме того, ты не можешь сказать мне, что не хотел этого сделать.              — Это плохая идея, — пропел Жизнь.       — Это будет весело. Не будь таким занудой, — парировал я. Металлическая дверь открылась, и я почувствовал прилив адреналина. Однако мое сердце упало, когда тощий мужчина вышел в переулок.       — Зануда? Не думаю, что я это еще слышал, — пробормотал Жизнь. — Не думаю, что мне это нравится так же сильно, как «фадди дадди».        Я улыбнулся и уже собирался ответить, когда металлическая дверь снова со скрипом отворилась. Я практически вскочил с корточек. Знакомые темные линии на слегка загорелой коже в виде ползущего длинноногого паука на его шее и вдоль подбородка заставили мою спину задрожать от предвкушения.       — Ты уверен в этом? Не похоже, что он легко сдастся, — обеспокоенно объяснил Жизнь.       Я усмехнулся. — Не волнуйся, у меня есть кое-что, чего нет у него, — ответил я, когда мужчина захлопнул за собой тяжелую дверь и двинулся по переулку.       — И что же это, собственно, такое? — Спросил Жизнь.       Я двигался по краю крыши, следуя за человеком внизу в его собственном темпе ходьбы. — Ярость, — ответил я и прибавил скорость.       Я бежал до тех пор, пока крыша не кончилась, и спрыгнул с края. Ощущение невесомости было недолгим, прежде чем я начал падать. Я быстро открыл крюк и зацепил его за металлическую перекладину, прикрепленную к зданию на противоположной стороне переулка. Трос зацепился, и я, раскачиваясь в холодном воздухе, врезался ногами в спину мужчины. Он сильно ударился о землю. Я услышал громкий треск, когда его лицо ударилось о тротуар. Этот звук нельзя было спутать ни с чем. Я слышал это слишком много раз, чтобы не заметить.       — Сукин сын! — сердито крикнул он.       Я приземлился, слегка споткнувшись, но быстро взял себя в руки и двинулся вперед. — Что ж, все прошло лучше, чем ожидалось, — насмешливо объяснил Жизнь.       — Тихо, — прошептал я приглушенным шипением.       Мужчина стоял, когда я подошел к нему и ударил сжатым кулаком по его лицу. Удар был сильным, так как моя золотистая энергия накрыла мою руку. — Кенни, помни, что нужно сохранять спокойствие. Не позволяй своим эмоциям выйти из-под контроля, — оборвал его Жизнь.       — Я кое-что понял, Жизнь, — сказал я. Руки лысого мужчины задрожали, когда он попытался сесть. Я ударил его ногой в живот, заставив его согнуться с громким стоном. — Мои эмоции — это не моя слабость, особенно в драке. Во всяком случае, это делает меня сильнее.       Лысый мужчина громко рассмеялся и заставил себя сесть. — Ты что, какой-то ненормальный? — тихо спросил он, пока я стоял, поправляя перчатки. — Ты разговариваешь сам с собой, как какой-то псих.       — Ну, это просто невежливо, — ответил я и медленно наклонился, чтобы схватить его за отворот куртки. Мой кулак с силой ударил его в живот. Мужчина закашлялся. Кровь из его разбитого носа брызнула на рукав моего плаща. — На мне твоя кровь, — прорычал я и схватил его за горло, чтобы заставить сесть. — Ты не собираешься извиниться?       — Пошел ты, — мужчина плюнул... буквально... мне в лицо.       Я вытер мокрые пятна с лица тыльной стороной перчатки. — У тебя довольно длинный язык, но я готов не обращать на это внимания, если ты дашь мне то, что я хочу, — прошипел я мужчине, на мгновение крепче сжимая его шею.       — Кенни, — предупредительным тоном произнес Жизнь.       — Ты думаешь, я собираюсь тебе что-то сказать? — спросил мужчина, несмотря на то, что я обхватил его за шею. — Иди нахуй, псих.       Моя хватка снова усилилась. Мужчина подавился, пытаясь набрать воздуха в легкие. — Кенни! — Крикнул Жизнь.       — Заткнись и дай мне закончить, — мысленно обратился я к нему, заставляя замолчать, но не без того, чтобы он не издал хриплый вздох. — Ты расскажешь мне то, что я хочу знать, потому что таких подонков, как ты, волнует только одно — твоя собственная задница. Итак, я могу либо избить тебя до полусмерти, как я это сделал в Уолте несколько месяцев назад, либо ты можешь сказать мне, где, черт возьми, твой босс, и сохранить свое чертово достоинство.       Мужчина уставился на меня прищуренными глазами, прежде чем попытался усмехнуться. — Это был ты, — хрипло сказал он. — Тот гребаный парень в клубе. Это был ты, — с трудом выдавил он.       — Все верно, я тот, кто в одиночку преподнес тебе твою задницу на серебряном, блять, блюде. Теперь ты будешь вспоминать мое лицо долгие годы, когда будешь думать о том, какой ты никчемный человек, — сердито выплюнул я и ослабил хватку, чтобы он наконец смог перевести дыхание. — У меня сейчас нет терпения на это дерьмо. Так что, скажи мне, где, черт возьми, твой босс, прежде чем я начну ломать тебе пальцы. Если ты решишь не говорить мне, когда будет сломан последний палец, я без колебаний перейду к другим конечностям, пока ты не превратишься в груду сломанных костей.       — Ты только и умеешь, что лаять, малыш. Ты не умеешь кусаться, герой, — тихо проворчал член банды. — Кроме того, я тебя не боюсь. Ты мягкий, как и говорил нам босс. У тебя кишка тонка сделать то, что должно быть сделано.       — Мы еще посмотрим.

***

      В школьной столовой было шумно. В центре комнаты что-то происходило, и я точно знал, что именно создавало шум. Это всегда было одно и то же.       — Черт возьми, Картман, перестань быть таким толстосумом! — закричал Кайл.       — Эй! Я не толстый, я ширококостный, ты, грязный еврей! — пронзительный голос Картмана перекрывал весь остальной шум.       Я остановился в пределах видимости стола, за которым сидели мои друзья. Они были громкими, и Стэн и Крэйг разбрасывались едой. Типично. Они всегда были такими громкими. Я не хотел шума. Я так устал от шума. Я просто хотел спокойствия. Немного тишины и покоя, и, вглядываясь в лица сидящих за столом, я понял, куда идти. Обед мог подождать. Я все равно не был голоден. В последнее время это стало обычным делом.       Мои шаги эхом разносились по пустому коридору, пока я поднимался на второй этаж. Все были в кафетерии, где стоял такой шум, что меня это вполне устраивало. Дверь в кладовку с припасами была приоткрыта, как я и предполагал, из-за небольшого ведерка, и я мог видеть, как солнечный свет просачивается на пол в коридоре. Я осторожно переступил порог, стараясь на всякий случай не сдвинуть с места маленькое ведерко. Я не ожидал, что ветер будет таким сильным, как на крыше школы. Мне пришлось обхватить себя руками, чтобы согреться, и надеяться, что меня не унесет ветром. Я быстро оглядел крышу, пока не заметил грубую, изношенный кроссовок, подпрыгивающий в воздухе в быстром ритме. Я попытался сдержать улыбку, когда шел по крыше, чтобы перегнуться через перила. С крыши было далеко спускаться на землю. При мысли о том, что я перегнулся через перила слишком далеко, у меня мгновенно вспотели ладони.       — Что ты здесь делаешь? — спросил знакомый голос. — Ты боишься высоты, Лео.       Я тихо хихикнул, прежде чем повернуть голову и увидеть, как Кенни садится. Он лежал на краю крыши, с противоположной стороны от перил, на которой захотел бы оказаться каждый. Между ним и возможной смертью не было ничего, кроме его собственного суждения. Он сел, облокотившись на перила, и широко улыбнулся. У него всегда была такая глупая улыбка. Это было заразительно.       — Ты проделал весь этот путь, только чтобы увидеть меня? — спросил он, поддразнивая, и в его тоне прозвучала мелодия.       Я тихонько промычал что-то себе под нос. Я нервно потер костяшки пальцев. Я бы сказал правду, но солгал бы, если бы сказал «нет». — Кайл и Эрик снова ссорятся. Там было... слишком шумно, — ответил я.       — Правда? — спросил он подозрительно, словно не веря мне. Он тихо усмехнулся, когда я нахмурился и крепко скрестил руки на груди. — Ну, ты уже должен был привыкнуть к этому, — добавил он, осторожно поднимаясь на ноги. — Кайл назвал Картмана жирной задницей, а Картман в ответ назвал его грязным евреем. Каждый раз одно и то же.       Я не смог сдержать смех, который вырвался из моего горла. — Я думаю, я впечатлен, что ты так хорошо это понимаешь, — объяснил я.       — Это результат многолетнего опыта, — ответил Кенни, слегка взмахнув рукой, и пошел вдоль края крыши, балансируя, осторожно ставя одну ногу перед другой. — Когда большую часть своей жизни ты просто сидишь и слушаешь их по десять часов в день, ты... — бессвязно бормотал он, но остановился, когда его нога соскользнула, и он внезапно начал падать с перил. Он протянул руку, чтобы ухватиться за единственное, что могло бы спасти его от падения с раздробленными костями и кровотечения, но кончики его пальцев соскользнули с металла.       Я не был уверен, как мне удалось пошевелиться, когда почувствовал, что в моих венах, там, где должна была быть моя кровь, словно образовался лед. Я должен был замерзнуть, но это не помешало мне потянуться и схватить его за руку. Когда моя рука обхватила его, я потянул сильно, может быть, даже слишком сильно. Он с громким стоном ударился о перила, и его рука оказалась у меня на груди, как раз над тем местом, где бешено колотилось сердце. Я не мог сказать, был ли это выброс адреналина или он прижимался ко мне так быстро, но я знал, что если мы останемся в таком положении слишком долго, он почувствует это. Он, возможно, смог бы услышать это, если бы мы оба вели себя достаточно тихо.       — Ух ты, спасибо, Лютик, — сказал Кенни с легким смешком. Беспокойство, появившееся на его лице на мгновение, быстро сменилось кривой ухмылкой. — Что бы я без тебя делал, а? — спросил он, и я почувствовал, как его рука коснулась моей щеки. — Ты мой рыцарь в сияющих доспехах, — поддразнил он. Я почувствовал... электрический разряд, когда он прикоснулся ко мне. Это было странно. — Уф, — внезапно произнес Кенни и быстро отдернул руку. Он тихо засмеялся и посмотрел на свою ладонь. — Ха, странно.       Я слегка приоткрыл рот, чтобы ответить. Не знаю, что могло сорваться с моих губ, но я должен был что-то сказать. Не прошло и минуты, как громко прозвенел школьный звонок. Я подскочил и инстинктивно сделал шаг назад. Кенни снова рассмеялся и перекинул ноги через перила, чтобы быть в безопасности. — Это не смешно, — сказал я, скрестив руки на груди.       — Я знаю, но не могу удержаться, чтобы не подразнить тебя, — сказал Кенни, подходя ко мне вплотную. Его рука нежно коснулась моей щеки, прежде чем опуститься на плечо. От этого прикосновения у меня по спине пробежали мурашки, отчего волосы на затылке встали дыбом. Он наклонился ко мне, так близко, что я почувствовал его теплое дыхание на своей щеке, несмотря на холодный воздух вокруг нас. — Не грусти, Баттерс. Мне не нравится видеть тебя грустным. Я хочу видеть, как ты улыбаешься, а не плачешь. Я не хочу видеть, как ты плачешь.       — Эй! — рявкнул член банды и снова пнул мой стул. Вибрация, исходившая от сиденья, заставила мое ноющее тело пульсировать. Все болело. Многочисленные удары и порезы сказались на мне. Я был дезориентирован с того момента, как выбили дверь моего номера и я потерял сознание. Я то оказывался в темноте, то выходил из нее в течение, как я мог предположить, нескольких часов. Меня будили, чтобы немного побаловать, а потом загоняли обратно в угол и забывали обо мне до тех пор, пока они снова не забирали свою игрушку. Разочарованием было то, что мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что происходит.       — Вы видите, мистер Маккормик? — произнес голос Гнев. Я не мог заставить Смерть не звучать в моей голове. Судьба распорядилась мной, и следующий шаг был уже спланирован. Как и в любой другой жизни, приближался наш конец.       — Чувак, этот парень — настоящий профессионал, — сказал член банды, присев передо мной на корточки и слегка наклонив голову, чтобы оказаться прямо передо мной. Я слегка приподнял голову, пытаясь сфокусировать на нем свое затуманенное зрение. Это было больно. На нем был надет мой шлем криво. — Когда же мы наконец по-настоящему повеселимся, босс? Мне здесь начинает надоедать, — объяснил мужчина плаксивым тоном, каким обычно разговаривают с капризным ребенком.       — Если вам скучно, можете выйти на улицу и понаблюдать за прибытием нашего почетного гостя, — ровным тоном ответил Гнев. — Сейчас, — громко добавил он, когда понял, что член банды даже не попытался пошевелиться.       Член банды усмехнулся, прежде чем встать и, покачиваясь, выйти из комнаты. Я с трудом поднял голову, но в конце концов пришел в себя настолько, что смог осмотреться. В комнате было темно и пусто. Моей первой мыслью было, что мы находимся внутри заброшенного офисного здания, с больших металлических балок которого свисает паутина. Мы с Гневом находились в комнате поменьше, вероятно, когда-то служившей конференц-залом, поскольку длинный стол был придвинут к стене, а кресло на колесиках, на котором я сидел, давно потеряло свои колеса, и стена с окнами, в которых давно не было стекол. Гнев стоял перед одним из окон, глядя на темное небо. Была поздняя ночь, вероятно, уже за полночь.       — Должен признать, — внезапно произнес Гнев, и я вздрогнул от боли, пронзившей мой живот, — Я удивлен. Я навел справки обо всех, кто окружал мистера Маккормика, как только обнаружил, что он был источником Жизни. Я был заинтригован тем, кто нес Смерть. Кем бы он ни был, ему удалось ускользнуть от меня в Англии, а затем полностью исчезнуть, как будто ничего не случилось. Затем он снова появился здесь, не дав мне даже малейшего проблеска энергии. Я имею в виду, что ты на самом деле использовал жизненную энергию как маску, чтобы держаться от меня подальше, что просто великолепно.       — Идея смерти, — сумел я произнести тихим голосом. Было слишком больно говорить слишком много.       Гнев медленно повернулся ко мне лицом. Взгляд его темных глаз был дерзким и нервирующим. — Конечно, так оно и было. Смерть всегда была стратегическим вдохновителем. Вот почему ты меня удивил. Я сразу вычеркнул тебя из списка возможных кандидатов, когда проводил исследование. Болел большую часть своей жизни. У тебя было нормальное детство с нормальными родителями. Ты никогда не говорил, что покидал Южный парк до того, как переехал сюда, в Денвер, но это была просто ложь. Я бы никогда не узнал, что это была ложь, если бы не Алекс. Предатель, даже не осознавая этого.       — Это был всего лишь вопрос времени, когда ты поймешь, что это я, — объяснил я, задыхаясь. Я с трудом дышал, потому что мои легкие были напряжены от избиения.       Гнев усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что Алекс выдаст тебя. Как бы упорно ни боролся мистер Маккормик, он не может изменить судьбу.       Я попытался усмехнуться, но из-за боли в легких у меня вырвался тяжелый кашель. — Очевидно, вы не очень хорошо его знаете, — сказал я с легкой, довольной усмешкой. — Если и есть что-то, что тебе нужно знать о Кенни, так это то, что он будет делать все, что захочет. Никто не говорит ему, куда идти или что делать, — объяснил я и медленно покачал головой. — Значит, у судьбы на него нихрена нет.       Гнев угрожающе шагнул ко мне. Он возвышался надо мной, но остановился, когда во внутреннем кармане его пиджака зазвонил телефон. Он дал ему зазвонить. Я попытался скрыть волнение, от которого мои связанные за спиной руки задрожали.       Гнев тяжело вздохнул. — Что? — с горечью спросил он, наконец, прижав трубку к уху. Он немного послушал. Я слышал низкий голос, но мой слух был не так хорош, как у Кенни, чтобы разобрать какие-либо слова.       — Леопольд, мы должны найти выход, — мягко произнес Смерть. — Мы не можем позволить Жизни и его сосуду сдаться на милость Судьбы.       — Я знаю, — мысленно ответил я.       — Ничего не сломано. Тебе просто нужно сориентироваться, и мы сможем сбежать, — огрызнулся Смерть.       — Это легче сказать, чем сделать. У меня болит тело. Болит все, — ответил я.       — Ты должен не обращать на это внимания. Убирайся к черту, сейчас же! — крикнул Смерть.       Губы Гнева изогнулись в тонкой, лукавой усмешке. — Отлично. Убедись, что последние два пункта на месте, а затем перезвони мне. Я хочу, чтобы все это было сделано сегодня вечером, до восхода солнца, — ответил он и отодвинул телефон от уха, чтобы повесить трубку тому, кто был на другом конце провода.             — Хочешь, чтобы все это было сделано сегодня вечером? — Я боролся с желанием спросить. Я не был уверен, что хочу знать ответ, но не смог сдержать любопытства и спросил.       Гнев посмотрел на меня сверху вниз с легким смешком. Он наклонился вперед, положив руки на подлокотники кресла, в котором я сидел. Оно и так было неустойчивым под моим весом, так что металл подо мной заскрипел от дополнительного давления. Гнев наклонился ближе. По моей спине побежали мурашки, когда его энергия пробежала по моей коже.       — Мой последний план, мистер Стотч, — тихо прошептал Гнев. — Да ладно, ты же знаешь, как это всегда бывает. Некоторое время мы бегаем вокруг да около, играя в кошки-мышки, а затем выходим на финальный раунд. Жизнь жертвует собой ради тебя, потому что забота не приводит ни к чему, кроме горя. Затем он помогает мне осуществить мой план, если ты не убьешь его первым. Как только мы думаем, что все сказано и сделано, мы начинаем все сначала, — объяснил он и поднял руку, чтобы схватить меня за подбородок, когда моя голова начала слегка покачиваться. Мне было трудно продолжать в том же духе из-за боли в позвоночнике. — Мы вступаем в последний раунд, мистер Стотч. Он придет, сдастся, а затем щелкнет выключателем детонатора, чтобы возобновить первую волну нашей революции.       — Нет, он этого не сделает, — хрипло ответил я. — Я помню других, кто был до нас. Я помню их лица, их характеры. Что я помню больше всего, так это то, что никто из них и близко не похож на Кенни. Они и близко не были такими храбрыми или упрямыми, как он. Он плюнул в лицо этому проклятию и отказывается подчиняться силам, которые пытаются толкнуть его на определенный путь. Я знаю, как это было раньше, но сейчас все по-другому.       Громкий хлопок эхом разнесся по комнате. Глаза Гнева расширились, когда он встал и быстро обернулся. Сначала я заметил свой металлический шлем на полу. Лунный свет снаружи на мгновение отразился от него, прежде чем свет заслонила фигура. Я медленно поднял голову и увидел длинную развевающуюся накидку, развевающуюся на ветру за большим окном. Мое сердце замерло в груди. Это был он, и, боже, как бы я хотел, чтобы это был не он. Я всем сердцем желал Волю, чтобы из-за боли у меня были галлюцинации, когда он стоял на подоконнике. Я хотел, чтобы это был не он, но, конечно, это был он. Это всегда был он.       — Нет, — сорвалось с моих губ.       Гнев усмехнулся, когда шагнул вперед, чтобы встать между мной и Кенни, одетым как Мистерион. Я чувствовал, что это оно. Гнев был прав, мы были в финальном раунде. Это было оно.       Это конец.

***

      Я увидел отражение, стоя на другой стороне улицы. Член банды привел меня на заброшенную улицу, где жили скваттеры, и попросил позаботиться о нескольких поврежденных пальцах, когда он снова придет в сознание. Несколько членов банды слонялись у всех на виду вокруг старого офисного здания, на которое я специально обратил внимание, но ни один из них не привлек моего внимания так, как тот, что расхаживал с наклоненным металлическим шлемом на голове. Я подождал, пока он отделится от остальных, чтобы я мог незаметно его перехватить. Если быть до конца честным, я не был уверен, что он уйдет невредимым после нашей встречи, когда я оставил его без сознания на земле. Мне было не до того, чтобы думать об этом, когда я поднимался по стене здания. Я чувствовал энергию Гнева наверху. Энергия Баттерса была маленькой и утопала в кромешной тьме, но она была там.       Я добрался до большого отверстия в стене и подтянулся. Там были они. Гнев возвышался над Баттерсом, который был привязан к старому, изношенному стулу. Он был избит, окровавлен и весь в синяках. — Я знаю, как это происходило раньше, но сейчас все по-другому, — Я швырнул шлем, и он со стуком упал на пол, и это было похоже на выстрел из пистолета на старте гонки. Гнев быстро развернулся ко мне лицом. Его лицо исказилось от самодовольного счастья.       — Нет, — сказал Баттерс задыхающимся голосом. Это было «нет», которое говорило мне развернуться, уйти, оставить его позади. Черта с два.       Гнев начал хихикать, переступая с ноги на ногу. — Как я уже сказал, он всегда придет за тобой, — бросил он через плечо Баттерсу, который с трудом сдерживал слезы, застилавшие его большие голубые глаза. — Мистер Маккормик, как мило, что ты присоединился к нам.       Я выпрыгнул из окна и тяжело приземлился на неустойчивый пол. — Пришлось немного свернуть, — с горечью ответил я.       — Я надеюсь, ты должным образом попрощался с Кайлом и Стэном. Всегда больно прощаться с друзьями, но ты уже должен был привыкнуть к этому, — объяснил Гнев и усмехнулся собственным мелочным словам. — Сколько их уже было? Пара сотен друзей, которые...       Я не дал ему закончить его высокопарное хвастовство. — Мне не нужно было прощаться, потому что я никуда не ухожу, — ответил я. Улыбка Гнева быстро сменилась хмурым выражением лица. — Я никуда не ухожу.       Гнев громко фыркнул и закатил глаза. — Да ладно вам, мистер Маккормик, мы уже не раз проходили через это. Либо вы уступаете, либо он умирает. Правила не меняются. Они никогда не менялись и никогда не будут меняться.       — Правила, возможно, и не изменились, но мой ответ изменился. Я не уступлю. Я не сдамся. Можешь забрать свои пустые угрозы и засунуть их себе в задницу, — ответил я ровным, непоколебимым тоном.       Выражение лица Гнева было бы ужасающим, если бы я не кипел от ярости. Я был готов к тому, что он начнет действовать. Я видел, как дернулась его рука. Я задел его за живое, и это именно то, чего я хотел. Чего я не хотел, так это того, что, когда он пошевелился, он отодвинулся от меня. Я почувствовал, как моя энергия вырвалась из-под лопаток густыми огненными лентами. Баттерс вскрикнул от боли. Металлический стул с грохотом ударился об пол, когда его отбросили в сторону. Гнев стоял, обхватив одной рукой шею Баттерса, а другую положил блондину на глаза.       — Отпусти его, — предупредил я низким звериным рыком. Где-то вдалеке прогремел гром.       — Кенни, будь осторожен, — предупредил Жизнь.       — Если ты причинишь ему боль, я... — начал я, но остановился, когда Гнев снова усмехнулся.       — О, я не собираюсь причинять ему боль, — объяснил он, и его голос был тревожно спокоен. — Я позволю тебе это сделать.       — Нет, — оборвал его Жизнь. — Кенни, ты должен остановить его!       Я попытался пошевелиться, но мои ноги словно приросли к месту. — Просто держись. Это займет всего минуту, — объяснил Гнев.       Из-под руки мужчины, закрывавшей глаза Баттерсу, полился яркий фиолетовый свет. Тело Баттерса напряглось, дыхание громко перехватило, прежде чем он начал кричать. Я снова попытался пошевелиться. Я переступал с ноги на ногу, но не мог полностью освободиться от захвата, который обхватывал мои лодыжки и придавливал меня к земле. Баттерс продолжал кричать. Это был громкий, леденящий кровь крик, от которого у меня подскочил уровень адреналина. Мне нужно было освободиться. Мне нужно было добраться до него. Мне нужно было остановить Гнева.       Затем Баттерс замолчал. Я перестал сопротивляться и смотрел на него широко раскрытыми глазами. Гнев медленно опустил руку и отпустил шею Баттерса. Его рука нежно провела по волосам Баттерса, когда он прошептал что-то, чего я не расслышал. Глаза Баттерса по-прежнему горели ярко-фиолетовым светом. Однако с ними было что-то не так. Они были пустыми, бездушными. Что-то произошло. Это было заметно и по тому, как он обмяк, и по тому, как медленно наклонил голову, пока Гнев продолжал что-то шептать ему.       — Баттерс! — Громко крикнул я. Гнев остановился. Безжизненные глаза Баттерса посмотрели прямо на меня. — Что, черт возьми, происходит? — Прошептал я.       — Ты бы не узнал, увидев это, потому что никогда раньше не испытывал ничего подобного, — тихо объяснил Жизнь.       — Убей его, — услышал я слова Гнева, прежде чем он отступил от Баттерса.       — Он потерял контроль, — добавил Жизнь, и его голос дрогнул.       Из ладоней Баттерса вырвались хаотичные разряды электричества, и он внезапно сорвался с места, чтобы броситься ко мне. В любой другой раз, когда я оказывался с ним лицом к лицу, даже когда он притворялся злодеем, я всегда знал, что он сдерживается. Я чувствовал неуверенность в его движениях и аккуратность ударов, но ничего этого не было, когда он бросился на меня. Я сделал шаг назад, чтобы избежать удара правой, который едва задел мой нос. Маленькие электрические разряды покалывали мою кожу.       — Кенни, позволь мне взять дело в свои руки, — требовательно оборвал его Жизнь.       — Нет, — быстро ответил я, прежде чем снова перенес свой вес назад, чтобы избежать второго удара. Я прижался спиной к подоконнику, и у меня едва хватило времени увернуться от мощного разряда электричества, сорвавшегося с кончиков пальцев Баттерса. Я отлетел в сторону и встал, схватившись за руку, в том месте, где чуть ниже плеча была жгучая боль. Электрический разряд задел меня, и это было чертовски больно.       — Кенни! Ты слишком увлечен этой борьбой. У тебя не хватит ума победить его, — разочарованно прорычал Жизнь. — Дай мне контроль, и я позабочусь о том, чтобы ты выжил!       — Нет! — Я закричал в ответ. — Я не позволю тебе причинить ему боль.       — Тогда ты умрешь, и все это будет напрасно, — тихо ответил Жизнь.       Баттерс быстро развернулся и снова бросился на меня. — Нет, все это будет ради него.       — Идиот, — прошептал Жизнь.       Сильный удар пришелся мне в грудь. Я пробил хрупкую стену и приземлился в комнате побольше, соседней с той, в которой мы находились. Я тяжело приземлился на спину, но быстро перекатился и поднялся на четвереньки. Металлический привкус наполнил мой рот, когда из груди потекла кровь от кашля, который я с трудом выдавил из себя. Я вытер то, что прилипло к подбородку. Тяжелые ботинки приближались ко мне сзади и набирали темп. Я быстро откатился в сторону, чтобы избежать удара кулаком, но не смог избежать ударной волны, возникшей от столкновения энергии Баттерса с полом. Я попытался подняться на ноги, но пол задрожал подо мной. Половицы затрещали, а затем подались от удара об них. Все происходило быстро, пол рассыпался на куски, и я начал падать.       Я постоянно падал. Я падал с детства. Я никогда не мог твердо стоять на ногах. Я просто кружился и перелетал через темную пустоту, не имея ни малейшего представления, где верх, а где низ. Бедный дом. Мать и отец — наркоманы. Младшая сестра, которую я растил, когда сам был еще ребенком. Отсутствующий брат, за которого я боролся изо всех сил. Я просто хотел сохранить все это вместе. Это был беспорядочный, распавшийся дом, но он был моим. Однако, что бы я ни пытался сделать, я всегда проваливался в темноту, пока чья-то рука не протянулась и не взяла меня за руку.       Все тело болело. Я мог сказать, что мое лицо было в царапинах и синяках от падающих обломков. Острые осколки пола впивались в мою ноющую спину, пока я лежал, пытаясь сориентироваться. Я откашлялся от пыли, которая попала в мои легкие. До этого момента я не знал, что у тебя могут болеть внутренности. Я пытался собраться с силами, чтобы подняться на дрожащих ногах, когда мои глаза резко открылись, и я почувствовал, как чьи-то руки обхватили мое горло и сильно сдавили, перекрыв доступ воздуха в легкие. Баттерс склонился надо мной. Его сияющие фиалковые глаза по-прежнему были мертвы. Несмотря на то, что они были сосредоточены на мне, они не смотрели на меня. Они смотрели сквозь меня, как будто он даже не знал, что я здесь.       — Баттерс, — выдохнул я, потянувшись, чтобы схватить его за запястья. Мои пальцы впились в его сустав, а он даже не вздрогнул. Я мог бы оставить ему синяк, но, думаю, он бы даже не моргнул. — Баттерс, отпусти, пожалуйста, — умолял я, когда слезы, естественно, защипали мне глаза, но он этого не сделал. — Мне нужно достучаться до него, — подумал я.       — Нет способа достучаться до него, Кенни, — ответил Жизнь. — Он потерял контроль. Он зашел слишком далеко, чтобы до него можно было дотянуться. Ты должен дать отпор, это единственный способ уйти живым.       — Баттерс, ты должен остановиться. Я не могу... — Я боролся с давлением, давившим мне на горло. Я был на грани потери сознания. Перед глазами все расплывалось. Жизнь кричал, но я не мог расслышать его из-за звона в ушах. Я ослабил хватку на его кулаке. Когда я уже был готов погрузиться в темноту, Баттерс отпустил меня и ударил кулаком по лицу. Удара было достаточно, чтобы у меня зазвенело в ушах и закружилась голова. Я боролся с дезориентацией в голове. — Баттерс, — прошептал я, и еще один удар разбил мне губу. Я громко ахнул. Темнота понемногу отступала, но я все еще медленно терял сознание. Я мог видеть яркое мерцание фиолетового света от энергетических искр в кулаке Баттерса. Он заносил его для следующего удара.       — Кенни! — Жизнь кричал громче всего шума в моей голове.       Я поднял трясущуюся руку, чтобы ухватиться за рубашку Баттерса. — Все хорошо, — Баттерс замер с поднятой рукой. Его кулак задрожал. — Лео, послушай меня. Что бы ни случилось, мне нужно, чтобы ты знал, что все в порядке, — сказал я и почувствовал, как рука на моем горле ослабла ровно настолько, чтобы я смог сделать сдавленный вдох, который рассеял большую часть тьмы. Он все еще держал меня достаточно крепко, чтобы удержать на месте, но я колебался. — Что бы ни случилось, ты не можешь винить себя. Ты не можешь расстраиваться. Ты не можешь злиться или грустить. Тебе нельзя, потому что это не твоя вина, — продолжил я, и брови Баттерса поползли вверх, когда он несколько раз моргнул. — Прости, что я не смог спасти тебя так, как ты спас меня. Прости, что подвел тебя, Лео. Пожалуйста, прости меня, — Я не знаю, были ли это слезы от боли, пыли, нехватки воздуха или от моих собственных эмоций, но они текли и не останавливались. Я тихо рассмеялся над собственным жалким поведением, но это перешло в тихие всхлипывания, когда я крепче сжал рубашку Баттерса. — Черт, Лео, я люблю тебя. Я был влюблен в тебя с самого начала и с тех пор люблю каждый день. Я любил тебя, даже когда ненавидел, и я собираюсь продолжать до самого гребаного конца. Как бы больно это ни было, я не могу остановиться. Поверь мне, я пытался, но не могу. Все отлично, — прошептал я и позволил своей руке выскользнуть из его хватки, чтобы упасть рядом со мной. — Все в порядке, — прошептал я и закрыл глаза. Я слышал, как слабый электрический разряд усиливался. Я знал, что сейчас произойдет. Я знал, что будет дальше, и все же на сердце у меня было странно спокойно. Я чувствовал боль от всех предыдущих жизней. Боль от осознания того, что я подводил его снова и снова. Боль от того, что я предал его в тех жизнях, когда он был моим другом, моей семьей и моей любовью. И вот мы снова вместе. Как бы я ни старался, я не смог изменить нашу судьбу.       Баттерс внезапно издал громкий крик, и я почувствовал, как все точки соприкосновения с ним ослабли. Мои глаза снова открылись в замешательстве. Баттерс вырывался из руки, обвившейся вокруг его шеи, в то время как другая рука была прижата к его голове. Офицер Ремис стояла у него за спиной, крепко держа его, когда он впился ногтями в кожу ее предплечья.       — Когда я заставляла тебя пообещать, что ты не позволишь себя похитить, я имела в виду не это! — Ремис закричала от отчаяния, изо всех сил пытаясь удержать бьющегося блондина. — Так ты не мог бы придержать его, пока он не прокусил мне руку? — громко крикнула она мне. Я быстро вскочил и схватил Баттерса за запястья. Он все еще отчаянно сопротивлялся, но вырваться не мог. — Если ты хочешь вернуть его, тебе нужно подержать его достаточно долго, чтобы я могла его вылечить! — Крикнул Ремис.       — Вылечить его? Как? — В замешательстве спросил я, пытаясь удержать Баттерса.       — Я не знаю, как, черт возьми, это работает, я просто слушаю, что говорит мне голос. И что она говорит мне, так это то, что тебе нужно подержать его, — огрызнулась Ремис в ответ.       Я все еще был в замешательстве, но сделал, как мне было сказано. Я прижал руки Баттерса к бокам и обнял его. Наши груди были плотно прижаты друг к другу, когда я крепко сжал его. — Вернись ко мне, Лео, — прошептал я, прижавшись лбом к его лбу. — Вернись.       Маленькие полоски серой энергии, которые мерцали на пальцах Ремис, привлекли мое внимание. Она закрыла глаза, наморщила лоб и нахмурила брови. — Я не могу... уф... Он борется против меня, — сказала она напряженным тоном и сжала челюсть. — Ты должен продолжать разговаривать с ним. Он вернется к тебе, ты просто должен помочь ему найти дорогу обратно.       Я резко выдохнул через нос. — Давай, Лео. Ты должен вернуться, чтобы я мог рассказать тебе все как следует. Мне нужно сказать тебе, как сильно я не хотел, чтобы ты уходил. Мне нужно сказать тебе, как сильно я хотел тебя до того, как ты исчез от меня, как сильно я ненавидел себя за то, что никогда не говорил тебе об этом, и как сильно ты нужен мне сейчас, — объяснил я. Моя энергия вырвалась из моих рук, чтобы обхватить Баттерса и обнять его. Я снова закрыл глаза. — Я не выживу.       — Кенни, — прошептал Жизнь. — Ты чувствуешь это, Кенни?       — Где ты, черт возьми, находишься? — Тихо прошипела Ремис.       — Можно мне? — Я начал спрашивать голос в своей голове.       — Попался! — Закричал Ремис.       Баттерс издал громкий крик от боли, и внезапно его тело обмякло в моих руках. Он не двигался. Я не хотел открывать глаза. — К-Кенни? — прохрипел Баттерс, когда его руки нежно коснулись моих боков. — Мне больно.       Мои глаза расширились. Я двигался немного быстрее, чем могла уследить моя голова, когда я отпустил его, чтобы отстраниться. Ремис одним движением отпустила Баттерса и отступила назад. Ее энергия вернулась в руки. Я крепко держался за руки Баттерса. Это был единственный способ сдержать дрожь. — Баттерс, — сказал я с легкой улыбкой.       — Что случилось? — растерянно спросил он.       Я усмехнулся и медленно покачал головой. — Ты надрал мне задницу, вот что случилось, — ответил я и нежно провел рукой по его поцарапанной щеке, которая пострадала при падении на пол. Баттерс вздрогнул, но не отодвинулся от моего прикосновения. — Это было что-то вроде потери контроля. Но ты напугал меня до смерти, — добавил я, постепенно понижая голос до тихого шепота.       Баттерс какое-то мгновение смотрел на меня, прежде чем я заметил, что его охватывает паника. Его глаза метались из стороны в сторону, пытаясь разглядеть что угодно, кроме меня, а грудь тяжело вздымалась. — Я... я потерял контроль, — нервно пробормотал он. Его руки были сжаты вместе, и он до боли тер их. — Я чувствовал его присутствие в своей голове. Это как будто он привязал меня к себе, и все, что я мог слышать — это его голос.       — Баттерс, тише, — рявкнул я, отпуская его руки, чтобы схватить за них.       — Я сделал тебе больно. Я собирался... Кенни, я собирался... — быстро проговорил он голосом, полным паники.       — Баттерс, — огрызнулся я, но он зашел слишком далеко.       Он продолжал свою паническую тираду. В его словах не было никакого смысла. Все его тело сотрясала сильная дрожь. Он крепко зажмурил глаза. Я должен был остановить его. Я должен был заставить его задуматься, сосредоточиться.       — Сосредоточься, Кенни, — прошептал Жизнь.       Я отпустил руку Баттерса и прижал ладонь к его щеке. Его рот был открыт, чтобы произнести ту нервную фразу, которая застряла у него в голове. Я крепко держал его, когда наши губы соприкоснулись. Баттерс сначала застыл. Он не ожидал этого, но ему не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к этому ощущению. Головы склонились набок, губы зашевелились. Я не выдержал первым, когда его тело наконец перестало так сильно трястись, чтобы рассмотреть его лицо. Он был спокоен, но в его глазах все еще читалось беспокойство.       — Ты вернулся, и это все, что имеет значение, — с облегчением сказал я, нежно проводя большим пальцем по его щеке.       — Вау, это действительно прекрасно, — внезапно заговорила Ремис. Мы с Баттерсом оба посмотрели на нее, когда она стояла, драматично уперев руки в бока. — Правда, это так мило. Но, как бы ни было чудесно на это смотреть, как ты думаешь, может, мы можем отложить это на потом? Я уверена, что сейчас есть вещи поважнее.       Брови Баттерса вопросительно сошлись на переносице. — Эм, кто вы? — спросил он тихим голосом.       — Я признаю, что я немного задета, Смерть, — ответила Ремис, что только еще больше смутило Баттерса.       — Баттерс, это офицер Ремис, — ответил я и ухмыльнулся. — Также известная, как Воля.       Баттерс повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Его брови все еще были нахмурены, но затем они разошлись в стороны, а глаза расширились. — Воля? — растерянно спросил он, а затем вскочил на ноги и подошел к Ремис. — Подожди, ты четвертый сосуд?       Ремис была поражена внезапным всплеском энтузиазма Баттерса. — Да, — решительно ответила она.       — Как.. как ты... — начал было он, но остановился и повернулся ко мне лицом. — Кенни, как ты..       — Я не уверен, — ответил я, покачав головой. — Впрочем, это не имеет значения. Важно то, что у нас есть способ покончить с этим сейчас.       — Потому что у нас есть ключ к снятию проклятия, — прошептал Баттерс с пониманием в голосе. Я кивнул. Выражение беспокойства вернулось на его лицо. Оно стало более глубоким, чем раньше. Ему в голову пришла мысль, которая заставила его внезапно побледнеть. — Сегодня вечером. Мы должны сделать это сегодня вечером, — сказал он, и я услышал дрожь в его голосе.       Я слегка наклонил голову в замешательстве. — Почему? — Я спросил.       — У Гнева есть бомбы, и он планирует взорвать их до восхода солнца, — в панике объяснил Баттерс.       Ремис заметно напряглась. — Сколько их? — спросила она, понизив голос.       Баттерс быстро покачал головой. — Я не знаю. Он разговаривал по телефону незадолго до того, как появился Кенни, и приказывал тому, кто был на другом конце провода, закончить установку последних двух. Я полагаю, это означает, что у нас не так много времени.       — Тогда покончим с этим сейчас, — сказал я, пытаясь подняться на ноги. Мои конечности все еще были слабыми. — Мы бьем сильно и быстро и не даем Гневу возможности увернуться.       Ремис громко усмехнулась. Я повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Послушайте, вы двое сильные, это я могу сказать наверняка, но Филлип гораздо более энергичен, чем любой из нас. Он знает ваши слабости и знает, как использовать их против вас. И что хуже всего, у него нет слабостей.  Ему нечего бояться потерять. Как ты думаешь, почему еще ты веками только и делал, что сражался и проигрывал?       — У каждого есть слабости, офицер Ремис, — огрызнулся я в ответ на ее пессимизм. Она сильно нахмурилась, отчего на ее щеках появились глубокие морщины. — Даже у Гнева есть слабости, просто до сих пор у нас их не было, — строго объяснил я. — Мы с Баттерсом можем справиться с Гневом. Нам не нужно побеждать его, нам просто нужно подвести его к тому моменту, когда вы сможете подобраться к нему достаточно близко, чтобы мы могли снять это проклятие.       Ремис пристально посмотрела на меня, прежде чем тяжело вздохнуть. — Я не знаю, что в тебе такого, Маккормик, но ты не похож ни на кого из тех, кого я встречала раньше, — объяснила она, потирая переносицу. — Я никогда не встречала никого, кто был бы настолько слепо оптимистичен, — призналась она.       — Спасибо? — Я ответил смущенно.       — Я не думаю, что это был комплимент, — прошептал Баттерс, наклонившись ко мне.       — Это был не он, — нахмурившись, подтвердила Ремис. — Но поскольку твои друзья, Кайл и Стэн, преодолели все трудности, чтобы найти меня и убедить сделать это, у меня нет другого выбора, кроме как помочь тебе покончить с этой ерундой.       — Ладно, хорошо, но только если ты признаешь, что мой слепой оптимизм поможет нам победить. Когда стемнеет, ты пожалеешь, что у тебя его нет, — парировал я.       Ремис драматично закатила глаза. — Мы перейдем этот мост, когда дойдем до него, — пробормотала она и начала поворачиваться. — А теперь пошли. Филипп недалеко.       Я двинулся за ней, но чья-то рука быстро схватила меня за плечо, останавливая. Я быстро повернул голову и столкнулся с блондином, который смотрел на меня широко раскрытыми, немигающими глазами. — Что такое? Что случилось? — Обеспокоенно спросил я.       — Я... э-э... — начал он, но остановился, когда его нижняя губа задрожала. Я нахмурил брови. Я поднял руку, чтобы нежно коснуться нежной кожи на его щеке. Даже несмотря на маленькие ранки, которые покрывали его, она все еще была такой мягкой.       — Скажи мне, что случилось, — прошептал я. Баттерс тихо выдохнул. Его глаза оторвались от моих и опустились чуть ниже моего носа. Я знал, что будет дальше. Я начинал очень хорошо узнавать этот взгляд. Он молча просил у меня смелости, чтобы получить то, что он хочет. Хотя ему никогда не приходилось беспокоиться об этом. Он сделал шаг вперед, так что наши груди оказались прижаты друг к другу, а его руки легли мне на шею. Я закрыл глаза, прежде чем его губы коснулись моих, и почувствовал, как между нами пробежал легкий электрический разряд. Было что-то неправильное в том, как он поцеловал меня. Я не мог с уверенностью сказать, что это было, но я мог сказать, что что-то было. Он был застенчив, независимо от того, сколько раз мы целовались, но в тот момент было почти что ощущение безотлагательности. Чувство отчаяния, которого я раньше от него не испытывал. Он отстранился, но далеко не отодвинулся.       — Ты собираешься рассказать мне сейчас? — обеспокоенно спросил я.       Баттерс медленно покачал головой. — Нет, ничего страшного, просто... просто будь осторожен там.       — Конечно, ты будешь рядом, чтобы защитить меня, — ответил я и первым отступил от него на шаг. Я не хотел этого. Я хотел продолжать спрашивать, настаивать, чтобы он ответил мне, но времени не было.

***

      Ремис была права, Гнев был недалеко. Мы проследили за его энергией до здания, расположенного несколькими улицами дальше. Это было еще одно заброшенное здание, которое раньше было фабрикой, с большими листами фанеры, закрывавшими все окна. Внутри была одна большая комната с балконом, а по всему пространству были разбросаны бочки, мешки с различными материалами и куски металла. Я ничего не знал о взрывчатых веществах, но у меня хватило ума собрать воедино то, что было передо мной.       — Ну, я не могу сказать, что удивлен, что ты здесь, — донесся голос Гнева с другого конца комнаты, где он стоял на балконе, с которого открывался вид на всю комнату. — Возможно, в этот раз мы подошли к концу по-другому, но результат всегда был один и тот же. Хотя ты и не совсем тот, кого я изначально представлял, чтобы осуществить мой план, на этот раз у тебя все получится, — Его руки вцепились в грубые металлические перила балкона. Они выглядели неустойчивыми. Сталь местами проржавела, а рядом с тем местом, где он стоял, были даже обломки. — Ты грозный противник, Смерть. Я боялся тебя из-за твоей способности сеять разрушения, куда бы ты ни пошел, но, похоже, даже Смерть может попасть в руки слабости.       Я хотел ответить. Смерть корчился у меня под кожей, ожидая, когда я выпущу его, но я должен был молчать. Мне пришлось сохранять бесстрастный вид еще какое-то время, пока план Кенни воплощался в жизнь. Я просто должен был ждать. Я просто должен был слушать.       — Любовь — это слабость. К сожалению, мистеру Маккормику снова пришлось испытать это на собственной шкуре, — сказал Гнев с легким смешком.       — Леопольд, ты должен сохранять спокойствие. Я чувствую, как твоя энергия растет, — заговорил Смерть.       — Ну, сейчас это не имеет значения. Все, что имеет значение — это следующий шаг, — объяснил Гнев со своей зловещей ухмылкой. — Сохраняйте мне вечную верность, пока мы сеем хаос и гнев по всему миру. По одному городу за раз.       — Кенни, — подумал я. Я уже начал беспокоиться. — Кенни, где ты?       — Иди сюда, Смерть. Давай заберем то, что принадлежит нам по праву в этом мире. Давай вернем—       Гнев закричал, когда один из больших       кусков фанеры внезапно отлетел от окна далеко слева от него. Он развернулся как раз вовремя, чтобы не удариться о большой лист фанеры, когда он сделал шаг назад.       Яркая вспышка золотого света в новом отверстии ослепила. Кенни влетел в отверстие, и все вокруг замедлилось до невероятной скорости. То, как его энергия, исходящая из лопаток, превращалась в большие, покрытые перьями крылья, сделанные из белого и золотого, было похоже на то, как оживает нечто из мифа. Его ноги едва коснулись земли, прежде чем он оттолкнулся и бросился на Гнева, который уже набирал высоту. Он двигался недостаточно быстро, чтобы блокировать удар, который Кенни нанес ему по щеке. Однако, когда бьешь Гнева, всегда следует ответный удар. Его энергия вырвалась из руки и ударила по Кенни, отбросив его в сторону и впечатав в стену.       — Кенни! — Я закричал во всю глотку, когда Кенни покрылся пылью и обломками.       — Невозможно! — Гнев прокричал в ответ, перекрывая весь шум. Его голос прогремел и эхом разнесся по зданию. Я почувствовал, как лед пробежал по моим венам от звука его голоса.       — Приготовься, Леопольд, — рявкнул Смерть.       — Как ты обрел контроль? — Гнев повернулся ко мне лицом и спросил. — Невозможно, чтобы тебе удалось вырваться на свободу и восстановить контроль.       Низкий смех, эхом отразившийся от стен, был леденящим до костей, хуже, чем громкий голос Гнева. Облако пыли и мусора оседало, и я наблюдал, как Кенни снимает с шеи плащ. За те месяцы, что он был Мистерионом, на нем появились заплатки поверх царапин и ожогов. Когда он провалился сквозь пол в заброшенном здании, я заметил большую трещину, когда мы уходили, а удар Гнева только усугубил ее.       — Может быть, теперь ты перестанешь нас недооценивать, — объяснил Кенни и, схватив свою поношенную маску, снял ее и выбросил вместе с плащом.       — Смерть, — тихо сказал я.       — Да, Леопольд, — ответил знакомый голос.       — Еще раз, — прошептал я. — Помоги мне еще раз.       Тишина. Черная энергия обвивалась вокруг рук Гнева, как скользкие змеи, а большие крылья за спиной Кенни расправились в стороны, заставляя его казаться больше, чем он был на самом деле. — Конечно, Леопольд.       Гнев сделал шаг вперед, но остановился, когда мимо него пролетел электрический разряд и ударился в стену. Он снова повернулся ко мне лицом. — Хватит этой чепухи, — прорычал он и махнул рукой. Бочки вокруг меня задрожали и внезапно поднялись с пола. Я увернулся от нескольких из них.       — Слева от тебя, Леопольд! — Крикнул Смерть.       Я быстро развернулся, но длинный острый шест был слишком близко, чтобы я мог увернуться. Острый конец вонзился в мою руку, которую я поднял, чтобы защититься. Это было все, что я мог сделать против снаряда. Я вскрикнул от боли, когда металл пронзил мою кожу. Затем я увидел золотую вспышку, когда чья-то рука обхватила меня за талию. Шест убрали до того, как он прошел слишком глубоко сквозь мою руку, но боль все равно осталась. Я схватился за предплечье, когда чья-то рука нежно коснулась моей щеки.       — Ты в порядке? — Спросил Кенни.       Я кивнул, несмотря на боль и кровь, которая сочилась сквозь мои пальцы. — Я в порядке, — ответил я.       Кенни схватил меня за плащ, чтобы оторвать длинную полосу ткани. — Не забывай держаться на расстоянии, — прошептал Кенни, обматывая тканью мою руку в том месте, где была рана. — Нам просто нужно время.       — Ах! — Я вскрикнул, когда он завязал ткань так туго, как только позволила ему моя рука. — Кенни...       Гнев тяжело приземлился на пол. Кенни быстро развернулся и встал передо мной, перекинув шест, который он забрал у меня, себе на плечо. — Ваша слабость станет концом для вас обоих, — сказал Гнев, и в его голосе что-то изменилось. Послышался второй голос, более низкий и проникновенный, который перекрывал его собственный.       — Боже, ты звучишь, как заезженная пластинка, — с горечью ответил Кенни. — К тому же, давай не будем забывать, что сейчас ты в меньшинстве. Так что, мне кажется, это не такая уж плохая идея — иметь кого-то, кто будет прикрывать твою спину.       — Это мы еще посмотрим, — сказал Гнев, поднимая руку и указывая на нас. Не было никакой задержки, поскольку черная энергия непрерывным потоком вырвалась из кончиков его пальцев. Я быстро обошел Кенни и поднял руку. Я щелкнул пальцами, посылая свою энергию в виде электрических разрядов. Наши энергии столкнулись во вспышке черного и фиолетового. Сила этого заставила меня отступить назад. Я прижался спиной к твердой груди Кенни.       — Баттерс... — начал Кенни, но я остановил его, схватив за руку.       — Я справлюсь. Я держу его. Теперь твоя очередь, — сказал я и повернул голову, чтобы встретиться с его обеспокоенным взглядом. — Я прикрою тебя, а теперь иди и приведи его.       Кенни коротко кивнул в ответ и бросился вперед. Он исчез за большим штабелем металлических материалов, а я снова обратил свое внимание на длинный поток электричества, вырывающийся из кончиков моих пальцев, чтобы сдержать темную энергию.       — Ты готов, Леопольд? — Спросил Смерть тихим голосом.       — Конечно, но сначала я просто... — начал я, но остановился, чтобы проглотить твердый комок в горле. — Спасибо тебе за все.       Я почувствовал, как волна энергии поднялась из центра моей груди и покинула мои пальцы, превратившись в мощный разряд электричества. Этот разряд отбросил энергию, пытавшуюся пробиться ко мне, настолько, чтобы я смог отойти в сторону. Темная энергия пролетела мимо меня и ударила в стену, вызвав сильный взрыв, который сотряс здание. Электричество затрещало и ударило разрядами, когда оно отразилось от моих рук. Я потянулся, чтобы расстегнуть застежки своего плаща и позволить ему упасть на землю. Снятие веса создало у меня ощущение свободы в позвоночнике. Моя рука снова взметнулась вверх, чтобы одним движением запястья отправить в полет электрические разряды. Они ударили в темный энергетический щит, который быстро сформировался над Гневом. Электричество кольцом разлетелось от пола до потолка, поражая все, к чему могло прикоснуться. Гнев немедленно нанес ответный удар. Он взмахнул рукой, и с пола в меня полетел поддон с материалами. Я быстро нырнул за штабель деревянных поддонов, чтобы использовать его как щит. Громкий хлопок, за которым последовал еще более громкий крик боли, привлек мое внимание, когда что-то ударилось о штабель поддонов, к которым я прижимался спиной. Я быстро обернулся и увидел, как Кенни отводит длинную жердь, которой он размахивал, чтобы ударить Гнева ногой, отбросив его на несколько шагов назад. Он издал громкий рык, полный разочарования и гнева. Я увидел, как он поднял руку. Я забрался на большой ящик, чтобы все видеть, и еще раз щелкнул пальцами, и энергия вырвалась из моей руки. Энергия Кенни сформировалась в большие крылья, которые он обернул вокруг себя, когда заметил приближающуюся фиолетовую вспышку. Гнев заметил, что Кенни напрягся. Мужчина был быстр, но моя энергия оказалась быстрее. С громким хлопком ударило электричество. Я медленно переводил дыхание, ожидая, пока осядет дым. Плечо куртки Гнева сгорело, а его кожа покраснела и была повреждена.       В комнате воцарилась зловещая тишина. В комнате повисло сильное напряжение. Когда я понял, что происходит, было уже слишком поздно. Поддон на самом верху стопки, который я всего несколько мгновений назад использовал в качестве укрытия, задрожал, прежде чем слететь с него. Я не успел среагировать, как он врезался в меня и отбросил назад.       — Лео! — Я услышал, как голос Кенни эхом разнесся по комнате.       Я не мог пошевелиться. Я был прижат к твердой древесине, когда она летела к дверям, через которые я вошел. Я закрыл глаза. Это было единственное, что я мог сделать, ожидая боли. — Не волнуйся, Леопольд, — мягко проговорил Смерть. Я услышал треск позади себя. Мелкие осколки чего-то полетели мне в спину. — Я тебя прикрою.       Поддон внезапно за что-то зацепился, и меня отбросило назад, прямо на здание передо мной. Я успел сделать небольшой вдох, прежде чем врезаться в бетонную дорогу. От удара плечо и спину пронзила острая боль, и я покатился вниз, останавливаясь. Дождь барабанил по поверхности дороги вокруг меня. Дождь начался вскоре после того, как мы покинули заброшенное офисное здание, и усилился. Я почти мгновенно промок, лежа и глядя в небо. Я уже столько раз смотрел на это небо раньше. Это был всегда один и тот же набор звезд на черном полотне космоса, но в тот краткий миг, когда я смотрел вверх сквозь пелену дождя, все изменилось. Все, чего я хотел, — это увидеть звезды. Еще немного. Это все, чего я хотел.

***

      Мое сердце остановилось.       — Баттерс! — Я закричал во все горло. Я не смог бы добраться до него, даже если бы попытался, но затем из его спины мощной волной вырвался электрический разряд, который проделал в двери дыру, достаточную для того, чтобы он мог пролететь. Я вздохнул с облегчением.       — С меня хватит этого дерьма, — рявкнул Гнев, и я увидел вспышку темной энергии. Мое правое энергетическое крыло дернулось, чтобы блокировать удар Гнева. Удар был тяжелым. Я почувствовал, как он запульсировал в моем теле, и крыло задрожало, когда моя энергия замерцала. Я сделал шаг назад, когда шест, за который я держался, выпал из моей руки, когда мое тело содрогнулось от боли, пронзившей позвоночник. — Я не могу убить тебя, — прорычал Гнев, и внезапно чья-то рука обхватила мое горло. Я схватил его за запястье и своим левым крылом прижал его другую руку, которую он отвел назад, готовый нанести удар. — Но я могу убить его. И, о, какой позор будет видеть, как он умирает.       — Ты не прикоснешься к нему, — огрызнулся я в ответ. Я ударил его ногой в живот, заставив отшатнуться. Отключившись от него, я смог увеличить дистанцию между нами. Мешки из джутовины, наполненные порошкообразным веществом, взорвались позади меня, когда я нырнул в укрытие. Я пробирался между препятствиями из деревянных поддонов и металлических бочек, используя материалы в своих интересах, чтобы избежать столкновения с энергетическим натиском Гнева. Я добрался до дверей, чтобы протиснуться внутрь, и сразу же вышел под дождь. — Баттерс, — тихо прошептал я, увидев его лежащим на спине посреди дороги. Мое тело двигалось. Я двинулся к нему навстречу. — Баттерс! — Громко позвал я, перекрывая шум дождя. Баттерс медленно повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Его глаза вспыхнули ярким фиолетовым светом. Он медленно поднял дрожащую руку, на кончиках его пальцев появились маленькие электрические искры, когда он указал на меня.       — Позади... тебя, — прохрипел он сквозь сдавленное дыхание.       Я перестал двигаться. Я услышал свист позади себя. Я быстро обернулся, но было слишком поздно. Сила, с которой стальная арматура ударила меня, отбросила меня назад. Прут пронзил мое плечо и вонзился в бок машины, припаркованной рядом с тротуаром. Крик, вырвавшийся из моих легких, был громким и эхом отразился от зданий вокруг меня. Плоть была разорвана. Кости сломаны. Кровь сочилась из раны, стекая по моей руке и исчезая под перчаткой. Я тяжело дышал, когда трясущимися руками потянулся за арматурой. Он был втиснут в машину, к которой я был прижат, и не поддавался.       — Оставайся там, — прорычал Гнев, выходя из здания. Он крепко сжимал в руке еще один кусок стальной арматуры, а его энергия витала вокруг него. Его шаги разбрызгивались по небольшим лужицам, образовавшимся на бетоне. Он остановился и передвинул стальной прут, чтобы ударить его концом о землю. От удара арматура громко зазвенела. — Какой был план? Убить меня? Заманить в ловушку? Когда это хоть раз срабатывало? — рявкнул он, перекрывая шум дождя. — Я всегда побеждал! Я всегда буду побеждать. И в этой жизни, и в следующей, и во всех последующих. Чем скорее вы двое это поймете, тем лучше.       Баттерс, все еще лежавший на земле, издал тихий смешок. Постепенно он перерос в громкий смех, после чего он глубоко вздохнул. — Все гораздо проще, — сказал он и снова повернул голову, чтобы улыбнуться Гневу. — Наш план, идиот. Нам просто нужно было вытащить тебя на улицу.       Брови Гнева сошлись на переносице. Он открыл рот, чтобы ответить, но остановил себя. Его глаза медленно расширились. Я впервые увидел страх. Чистый, неподдельный страх отразился на его лице. Он медленно повернулся. — Элизабет, — сказал он, задыхаясь. Ремис остановилась посреди улицы, выйдя из темноты между зданиями. Она крепче сжала пистолет, висевший у нее на боку, и гневно посмотрела ему в глаза. — Четвертый сосуд.       — Все это время у тебя под носом. Это, должно быть, просто распаляет тебя, Филипп, — ровным тоном объяснила Ремис.       Гнев усмехнулся. Я резко вдохнул от боли. Изогнутая сталь впилась в мою плоть, когда я попытался пошевелиться. У меня закружилась голова, и я почти потерял сознание, но сумел удержаться на дрожащих ногах. — Кенни, может, ты и бессмертен, но у тебя нет иммунитета к боли, — подал голос Жизнь. — Ты потеряешь сознание, если будешь продолжать.       — Признаюсь, я не ожидал такого поворота, но я чувствую твою энергию. У тебя нет сил, и этот пистолет бесполезен в твоих руках, — объяснил Гнев. — Я знаю тебя, Элизабет, и я знаю, что ты все еще полицейский с хорошими моральными принципами, а я все еще отец твоего ребенка.       — Филипп, ты совершал ужасные поступки. Ты и дальше будешь совершать ужасные поступки, если тебя не остановить, — ответила Ремис, и я услышал дрожь в ее голосе даже сквозь шум дождя. — Я давно это знаю, но я ничего не предпринимала, потому что мне страшно, но я буду защищать своего сына, чего бы это ни стоило.       Гнев усмехнулся и повернул голову к Баттерсу. Я мог слышать это, мысли в его голове, когда он поворачивал стальной прут в своей руке. — Есть только один способ покончить с этим, — сказал он. — Это моя судьба.       Вы когда-нибудь попадали в аварию? Автомобиль врезается в ограждение или, может быть, велосипед падает во время поворота в гонке? Ты помнишь каждую деталь того момента, или тебе кажется, что все произошло в мгновение ока, и ты вдруг стоишь с широко раскрытыми глазами и ртом, недоумевая, что, черт возьми, только что произошло? Что ж, если ты можешь это представить, ты на полпути к пониманию того, что я почувствовал в следующий момент.       Для меня это были всего лишь вспышки. Я едва удержался, чтобы не оторваться от арматуры. Я помню, как вспышка боли, когда я начал двигаться, сменилась приливом адреналина, который пронзил мой организм. Я увидел вспышку фиолетового света. И тут я услышал громкий, отдающийся эхом удар, заглушивший голоса, выкрикивавшие мое имя. Баттерс? Жизнь? В тот момент я не был уверен, кто это был. Когда эхо прокатилось по крышам, все замерло. Дрожащие руки обхватили меня за талию. Моя рука крепко сжимала запястье руки, поднятой со стальной арматурой, готовой опуститься на мое плечо. Лицо Гнева исказилось в замешательстве, когда он медленно опустил взгляд вместе с моим. Кровь пропитала его рубашку вокруг дула пистолета, прижатого к его торсу.       — Прости, Филипп, — прошептала Ремис. Я быстро поднял голову. Мои глаза расширились, когда я увидел, как Ремис прижалась лбом ко лбу Филиппа. — Ты был прав. Это может закончиться только одним способом.       Филлип медленно опустил руку. Я не отпустил его запястье, когда он уронил арматуру, и она с грохотом упала на землю. — Мак-Маккормик, — прохрипел Филлип. Он повернул голову ко мне, и темнота в его глазах рассеялась, вернувшись к своему нормальному цвету. — Спасибо.       Волна энергии, прошедшая через меня, поднялась от ступней и достигла груди. Яркое сияние золота ослепляло. Мне пришлось закрыть глаза. Энергия в моей груди понемногу покидала меня. Я потянулся и схватил руку, лежавшую передо мной.       — Жизнь! — Закричал я. Он обернулся. Его лицо сильно изменилось. Он больше не был похож на меня. Он был похож на кого-то другого. Он выглядел... в значительной степени именно так, как я представлял себе жизнь человека с мягкими чертами лица и чистыми светлыми волосами. — Что происходит?       — Ты сделал это, Кенни, — ответил Жизнь, и его губы растянулись в широкой улыбке. — Ты действительно сделал это. Я знал, что ты будешь тем самым единственным. И все же, это не делает наше прощание легче.       Я открыл глаза, глубоко вдохнув. Все прошло. Все исчезло. Мне показалось, что с моей груди свалились килограммы груза, и я почувствовал себя легче. Я запрокинул голову, чтобы посмотреть вверх, и прямо над моей головой парил маленький шар золотого света, окруженный теми же лентами энергии, которыми я привык размахивать руками и спиной. Рядом с ним плавали три других шара энергии: фиолетовый, черный и серый. Я медленно покачал головой.       — Чертовски невероятно, — прошептал я, не веря своим ушам. Это были они. Жизнь, Смерть, Гнев и Воля танцевали друг вокруг друга под дождем и создавали узоры из световых лучей. Это было сюрреалистично. Тот, кто казался таким реальным, таким человечным, на самом деле был просто шаром света и энергии.       — Кенни, — Мои брови сошлись на переносице, когда я услышал тихий голос, обращавшийся ко мне. Руки, которые обнимали меня, внезапно разжались, и Баттерс громко, болезненно закашлялся. У меня сдавило грудь. Я быстро повернул голову, чтобы посмотреть вниз, и Баттерс отвел дрожащую руку от лица, чтобы показать алую жидкость на ладони, которую быстро смыл дождь. Когда он посмотрел на меня, мои ярко-голубые глаза встретились с его. Даже сквозь дождь я мог сказать, что он плакал. — Мне жаль.       — О чем? — Мне удалось спросить, несмотря на нервозность. Баттерс что-то промычал, а затем отвернулся, чтобы сплюнуть достаточно крови на дорогу, и осознание этого обрушилось на меня, как гребаный поезд. Я вздрогнул от боли в плече и рухнул на колени, но мне было все равно. — Баттерс, поговори со мной, пожалуйста, — умолял я.       Внезапно он всем телом прижался ко мне. Ему было холодно. Его тело сотрясала дрожь. Он прерывисто дышал и не мог перестать кашлять кровью. — Попрощайся, Кенни, — раздался надо мной голос. Я быстро запрокинул голову, чтобы посмотреть на маленькие светящиеся шары наверху. — У тебя не так много времени.       Смерть. Я никогда раньше не слышал его голоса, но каким-то образом понял, что это он. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — огрызнулся я. — Что, черт возьми, происходит?!       — Кенни, — внезапно раздался голос Жизни. Странно, что я не слышал его в своей голове.  Казалось, что он действительно был там. — Успокойся. Послушай.       — Леопольд родился со сломанным телом, — начал объяснять Смерть. — Обычно человек, родившийся с таким телом, как у него, не прожил бы так долго. Благодаря моей энергии, помогавшей ему держаться, он прожил дольше, чем должен был. Без моей энергии... — Он замолчал.       Я не мог дышать. Моя рука крепко сжимала Баттерса. Возможно, слишком сильно, но я не мог это контролировать. — Почему, почему он ничего не сказал? — Я сорвался. — Почему он мне ничего не сказал?! — Я закричал. — Какого черта ты ничего не сделал, мудак! Почему ты меня не остановил! — Я закричал во всю глотку.       — Ты бы... попытался найти другой способ, — тихо прошептал Баттерс мне в грудь.       — Ты, черт возьми, прав, — сердито огрызнулся я в ответ. Я не хотел злиться, но ничего не мог с собой поделать. Я не мог унять дрожь. Я не мог унять бешеный стук своего сердца. Я не мог унять страх. Страх перед тем, что, как я знал, последует за этим.       — Но другого выхода нет, — объяснил он и громко захрипел на вдохе. — Ты можешь злиться на меня, я это заслужил, но не злись на него.       — Баттерс... — начал я. Я чувствовал дрожь в своем голосе. Я не мог остановиться.       — Скажи это еще раз, — тихо попросил он. Я не отпустил его, когда он медленно отстранился, чтобы посмотреть на меня снизу вверх. Его глаза затуманились. Я терял его. А потом он улыбнулся. Он всегда дарил мне ту же улыбку, и я не мог сдержать слез, которые катились из моих глаз, смешиваясь с дождем. — Я знаю, это эгоистично, но, пожалуйста, скажи, что любишь меня еще раз.       Я не смог сдержать рыдания, вырвавшегося из моего горла. Я крепче обняла его, чтобы прижать к груди. Он был мне нужен. Я не смог бы без него. Не забирайте его. Пожалуйста, не забирайте его у меня. Только не его!

***

      — Как чувствует себя рука?       Я повернул голову, чтобы посмотреть на рыжеволосого, стоящего рядом со мной. Он смотрел вперед с суровым выражением лица, засунув руки в карманы куртки. — Она затекла, — ответил я, а затем снова повернул голову, чтобы посмотреть на свою руку. Не прошло и дня с тех пор, как сняли гипс, и я изо всех сил пыталась привыкнуть к ощущениям. — Я могу двигать ею, это все, что имеет значение.       — Хорошо, — тихо ответил Кайл.       Я перевел взгляд обратно на него. Он хмурился. В последнее время он часто так делал. Я не мог его винить. Это была не самая легкая неделя. Как вы начинаете пытаться понять, что, черт возьми, произошло, не говоря уже о том, чтобы попытаться объяснить это кому-то еще? Как вы это воспринимаете? Вы не можете заставить свой разум поверить в то, что он так упорно пытался отрицать.       — Тебе не удалось уговорить его прийти? — Спросил Кайл. Я был удивлен, что ему потребовалось так много времени, чтобы задать этот вопрос. Я знал, что этот вопрос вертелся у него на языке. Должно быть, ему потребовалось много силы воли, чтобы сдержаться.       Я громко вздохнул. — Мы не можем заставить его прийти. Он придет, когда захочет, — ответил я, почесывая затылок. — Насильно ничего не добьешься. Он сам придет, когда будет готов, — прямо ответил я.       — Стэн, — начал Кайл своим требовательным тоном.       — Кайл, — оборвал я его своим не менее решительным тоном. — Он придет, когда будет готов.       Он тихо вздохнул. Он не ответил, что, вероятно, было к лучшему. По гравию к нам приближались тихие шаги. Мы повернулись как раз в тот момент, когда Алекс остановился рядом с нами. — Ребята, вы готовы идти? — он спросил.       — А ты? — Тихо спросил Кайл.       Кайл был намного мягче с Алексом. Было ли это чувство вины или что-то еще, я не был уверен, но это не имело значения, потому что они не отдалились друг от друга. Алекс подошел к Кайлу и прижал ладони к щекам моего друга, прежде чем нежно поцеловать его в лоб. Кайл без колебаний откликнулся на прикосновение. Алекс не стал отстраняться, чтобы заговорить.       — Я в порядке. Поехали, — сказал он с легкой улыбкой.       Он был не в порядке, но не мне было указывать на это. Я сидел на заднем сиденье машины Алекса, прижавшись лбом к холодному стеклу. Кайл и Алекс держались за руки на центральной консоли спереди, как будто это было самой естественной вещью в мире. Ладно, я немного завидовал, подайте на меня в суд. На самом деле они были идеальной парой, когда преодолели упрямство и страх, но я бы никогда в этом не признался.       Правда, не обошлось и без грубостей. После той ночи, когда мы с Кайлом с нетерпением ждали в квартире, мать Алекса рассказала ему все начистоту. Кайл присутствовал при нашем разговоре, который занял весь день и большую часть ночи. Алекс слушал, не произнося ни слова, а в конце встал и исчез. В течение суток от него не было никаких известий. Неудивительно, учитывая, что он узнал не только о том, что его отец мертв, но и о том, что этот человек планировал взорвать Денвер, и этот план быстро провалился без лидера, который руководил бы головорезами. Затем на пороге нашего дома появился Алекс. Он плохо спал и был немного пьян, из-за чего часто кричал. Кайл выдержал большую часть нападок, не сказав ни слова, а я все это выдержал. Я не был совсем невинным. Как только весь гнев был выплеснут, не осталось ничего, кроме слез.       Город, с другой стороны, совершенно не обращал на все это внимания. Офицер Ремис неустанно трудилась, чтобы скрыть значительную часть того, что произошло. Она списала это на войну банд, на которой наживался ее бывший муж, и в итоге оказалась в центре битвы за власть, которая закончилась для него гибелью. Это было нелегко принять, особенно зная правду, но нам пришлось. У нас не было выбора. Однако, что привлекло внимание города, так это отсутствие некоего мстителя в маске. Он исчез, и люди гадали, что послужило поводом для сплетен. Ходили слухи, что Мистерион был причастен к ликвидации банды Арахнидов и пострадал в процессе, но это было быстро опровергнуто. Затем прошел слух, что он переехал в другой город, поскольку ему удалось в значительной степени ликвидировать преступность в Денвере. О нем ходило еще несколько слухов поменьше, но никто так и не узнал правды. По крайней мере, не всю правду.       — Эй, — заговорил Кайл. Я поднял голову, чтобы встретить его недоуменный взгляд. — Ты в порядке?       Я кивнул. — Да, я просто думаю, — ответил я.       — Тебе следует быть осторожнее, ты же не хочешь в конечном итоге переутомить свой мозг, — ответил он. Это была шутка. Это была сухая шутка, но это была шутка. Было много такого сухого юмора. Я ненавидел его. Это было противоестественно.       — Мы приехали рано, — сказал Алекс, заезжая на парковку.       — Все нормально, — сухо ответил Кайл и отстегнул ремень безопасности.       Я закрыл за собой дверь и резко выдохнул. Я действительно ненавидел больницы, но мне казалось, что мы в них живем. Я ненавидел стерильность этого места. Медсестры были милыми, но некоторые пациенты наводили ужас. Внутри все было таким белым и чистым. Это было странно.       — Стэн, пошли, — крикнул мне Кайл через плечо, когда они с Алексом пересекали парковку, направляясь к зданию больницы.       — Да, я иду, — пробормотал я, засунул руки в карманы и последовал за своими друзьями.       Может быть, именно поэтому мы всегда были там. Может быть, в этом и была проблема, потому что я никогда раньше не испытывал ненависти к больнице. Даже когда я попал туда со сломанной рукой, я не испытывал ненависти к ней.       Мы прекрасно знали, как пройти через больницу. Мы поднялись по лестнице, потому что так было быстрее, чем на лифте, а затем пошли по коридору, пока не дошли до комнаты, в которую вошли Алекс и Кайл. Мне пришлось остановиться. Я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох и выдох. Медленно и размеренно.       — Готов идти? — Спросил Кайл, когда я, наконец, вошел в больничную палату.       Она немного отличалась от обычной белой. На столе у окна стояла ваза с цветами, рядом лежала большая открытка, которую подписали Кайл, Алекс и я, и повсюду были разбросаны карточки от нашей вчерашней игры.       — Почти.       Я повернулся на голос, звучавший устало. Кенни присел на край кровати. Он сложил руки на коленях и уставился на свои беспокойно шевелящиеся пальцы. В комнате воцарилась тишина. Я не должен был удивляться, что Кайл заговорил первым.       — Кенни, насчет кладбища... — начал он. Плечо Алекса заметно напряглось.       — Не сейчас, Кайл, — сурово ответил Кенни. Он не поднял глаз, но его пальцы перестали дрожать.       — Просто... — снова попытался Кайл.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал, Кайл? — Ответил Кенни, повысив голос. — Он мертв. Больше ничего. И вы действительно думаете, что посещение его могилы избавит вас от чувства вины? — продолжил он и поднялся на ноги. — Ты думаешь, я почувствую себя лучше, просто увидев это? Что я получу какую-то ясность, которая волшебным образом все исправит? — Руки Кенни дрожали. — Повзрослей, черт возьми, Кайл. Ничто не может исправить ситуацию. Он мертв, и я мог спасти его!       Губы Кайла задрожали, когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Кенни издал громкий сдавленный стон, проталкиваясь вперед мимо всех нас. Я попытался схватить его за руку и позвать по имени, но он быстро выскользнул из моей хватки. Я тихонько вздохнул, когда он скрылся из виду. Я снова повернул голову, и Кайл сердито посмотрел на меня.       — Тебе нужно научиться вовремя останавливаться, — сказал я ему.       — Ему нужно вернуться к реальности, — сурово ответил Кайл.       Я покачал головой. — Нет, ему нужно действовать в своем собственном темпе. Ты не можешь заставить его исцеляться, он должен сделать это сам, — поправил я его.       Кайл остановился, но не успел огрызнуться, когда Алекс схватил его за руку. — Стэн прав. Ты должен позволить ему разобраться в этом самому, — тихо сказал он. Перемена в Кайле произошла почти мгновенно, когда он медленно кивнул в знак понимания более высокому мальчику.       Я еще раз коротко вздохнул и потер место чуть повыше брови, где начинала зарождаться боль. — Я должен пойти проведать его. Подождите меня здесь, — объяснил я, прежде чем выйти из комнаты. Мне не нужно было выслеживать его, я точно знал, куда он пошел. В конце коридора был балкон, выходивший во внутренний двор больницы, на котором я часто его находил. И действительно, он стоял, облокотившись на перила, и наблюдал, как люди внизу прогуливаются по спящему саду или сидят на скамейках, оживленно беседуя. — Когда-нибудь у него от тебя голова лопнет, — сказал я, подходя к нему и засовывая руки в карманы куртки.       — Я никогда не просил его совать свой нос не в свое дело, — сухо ответил Кенни.       Я громко фыркнул. — Ты ведь знаешь, о ком говоришь, верно? Конечно, он собирался сунуть свой нос не в свое дело, — напомнил я ему.       — Он не понимает, — сказал он с легким вздохом и мягко покачал головой.       — Нет, не понимает, — согласился я. — Никто из нас не может по-настоящему понять, что произошло той ночью. Никто не может понять, через какие муки тебе пришлось пройти, но это не значит, что мы не имеем права попытаться помочь. В конце концов, ты наш друг. Это вроде как входит в наши должностные обязанности.       — Ты пытаешься пошутить, — заметил Кенни. — И у тебя ужасно получается.       — Да, в последнее время я теряю хватку. В последнее время мне не с кем практиковаться, — объяснил я с кривой улыбкой. Кенни резко выдохнул. Опустив голову, он потер ладони перед собой. Я осторожно положил руку ему на плечо и легонько, ободряюще сжал его. — Это не твоя вина, Кенни, — Балконная дверь со скрипом отворилась. — Он сам выбрал направление, в котором хотел двигаться, так что тебе не стоит расстраиваться из-за этого. — Позади нас послышались шаги. — Ты по-прежнему герой.       Кенни громко фыркнул. — Я ни для кого не герой, — тихо пробормотал он.       — О, не будь таким занудой, Кенни. Ты мой герой.       Мы с Кенни одновременно обернулись, чтобы посмотреть на источник бодрого голоса. Желтые волосы выглядели на удивление мягкими, несмотря на то, что он провел в больнице целую неделю. Раны на его фарфоровой коже заживали, но все еще сохраняли характерные фиолетовые и зеленые оттенки. Его предплечье все еще было замотано толстой повязкой, а другая была примотана ко лбу чуть выше правой брови. Несмотря на раны, несмотря на боль, которую причиняла каждая из них, он все еще улыбался. Широко и радостно. Как и всегда.       — А теперь перестань быть таким мрачным и отвези меня домой.       Кенни шагнул вперед и оказался достаточно близко, чтобы провести пальцами по ярко-светлым волосам. — Конечно, — сказал он, и его губы растянулись в кривой усмешке.       Когда облака над головой разошлись, солнечный свет переместился, и когда он осветил золотистые волосы, по которым пробегали пальцы Кенни, я заметил, что глаза цвета океана, смотревшие на него со знакомым успокаивающим счастьем, вспыхнули мягким фиолетовым оттенком.