Служебный роман. Багровый закат

От Сталина можно было ожидать всего, чего угодно. Троцкий даже приготовился к хорошему удару в лицо. Однако, к его удивлению, никакой агрессии не последовало. Лев был ошарашен, когда Иосиф сделал поцелуй более страстным. Он вцепился в ворот рубашки Троцкого и прижал его к самой двери. Впервые за всю историю их отношений Сталин действовал без тени сомнения. Больше никаких колебаний в чувствах, только проявление его сильной воли. Троцкий подался такому порыву и не препятствовал, а с наслаждением утопал в блаженстве. Он стоял неподвижно, опустив свои руки вниз, и был в руках Сталина как тряпичная кукла. — Ты этого хотел? — Иосиф прервал поцелуй, по-прежнему держа Троцкого за ворот. Тяжело дыша Лев пытался перевести дух, с затуманенным взгляд поглядывая на Сталина. Сердце его почти вырывалось из груди. — Только если это взаимно, — глухо сказал шатен, осторожно приблизив руку к чужому плечу. Он хотел прикоснутся к генсеку, но тот его остановил, жестко схватил Троцкого за запястье. — Держи-ка руки при себе, — властно произнес Иосиф, откинув чужую руку в сторону. Несмотря на грубость, в глазах Сталина читалась игривость. Троцкий хитро улыбнулся. — Какие мы серьезные, — почти промурлыкал Лев. — А что ты сделаешь, если коснусь вот так. Троцкий игнорируя требования генсека, ловко приложил руку к чужому бедру, и чуть сжал упругую часть. — Вот значит как? — Сталин, резко подхватив обмякшего Троцкого, потащил его к дивану. Не теряя времени, он усадил Льва на мягкую обивку. Голубоглазый подчинился воле Иосифа, не отводя взгляда. — Мне дадут сказать напоследок? — с усмешкой спросил Троцкий, упершись руками в диван по обе стороны от себя. Брюнет пристально посмотрел в глаза Льву, а затем плавно опустился к нему на колени. Троцкий почувствовал, как лицо заливается краской. — Нет, — ровным голосом произнес Сталин, вальяжно расположившись у Льва на коленках. — Слушай меня внимательно: ты не должен говорить ни слова, ясно? Троцкий утвердительно кивнул, чуть приподняв таз, чтобы плотнее прижаться к чужому телу. Сталин резко хлопнул другого по плечу. — И не двигайся, пока я не разрешу, — потребовал генсек. Лев тихо выдохнул, немного расстроившись, но спорить не стал, подчинился правилам Сталина. Иосиф наклонился к самому лицу мужчины и легонько коснулся виска губами, щекоча кожу усами. Троцкий стиснул губы, машинально вцепившись в обивку дивана, чтобы не ослушаться, и старался держать руки подальше. Внутри поднималась волна возбуждения, тянущая тяжесть нарастала в животе и ниже. Сначала ладони хозяина коснулись плеч Льва, а потом стали невыносимо медленно скользить вниз. Для Троцкого это превращалось в мучение. В дополнение к властным касаниям, Сталин стал осыпать поцелуями чужую шею, время от времени слегка прикусывая чувствительную кожу. Троцкий так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев побелели. Он изо всех сил старался не стонать, но шумные вздохи все равно вырывались наружу. Тело реагировало на прикосновения мелкой дрожью, конечности непроизвольно подергивались. Руки и ноги словно жили своей жизнью, сокращаясь импульсами. Сталин видел, что это непроизвольная реакция, поэтому не обращал на это внимания. Иосиф быстро стянул рубашку с Троцкого, оставив на нем лишь белую майку. Генсек обнял Льва за поясницу и жарко поцеловал его в губы. Казалось, Сталин своим языком не только целовал, но и подчинял себе его разум. Он словно кукловод управлял телом Троцкого, задавая ритм движениям. Лев даже не заметил, как оказался на спине. Сталин навис сверху, осыпая поцелуями, одновременно расстегивая его брюки. Троцкий не смог сдержать стон, когда сильная рука генсека коснулась его паха. — Удивительно, каким ты можешь быть покладистым, — промурлыкал Сталин, наклоняясь к самому уху Льва. — За такое поведение, Левушка, тебя ждет награда. Троцкий изо всех сил старался не издать ни звука, и ему это удалось. Иосиф вновь прильнул к губам Льва, освобождая его от штанов и нижнего белья. Троцкий чувствовал себя беззащитным, но в то же время с нетерпением ожидал продолжения. Неужели это происходит на самом деле? Ему казалось, что это всего лишь собственные грёзы. Он совершенно не предполагал, что Сталин окажется доминирующим в их отношениях. Это осознание ошеломило его, словно вызвало головокружение. Как сквозь пелену, он отдавался поцелуям, ласкам и даже странному ощущению, когда чужие пальцы касались его там, где не должны были. Это было неизведанно, и не так уж приятно, как представлялось Льву. Но нежные прикосновения Иосифа успокаивали и побуждали к ответным, неуверенным движениям. Несмотря на попытки Льва сдержаться, стоны вырывались все чаще, а Иосиф заглушал их страстными поцелуями, постепенно наращивая интенсивность. Неудобство трансформировалось в неожиданное наслаждение, по телу Троцкого пробежали мурашки от усиливающегося давления сталинских пальцев. Генсек вдруг замер, уставившись на Троцкого, щеки которого горели от возбуждения. — По-моему, на сегодня с тебя достаточно, — произнес Сталин, словно возвращая его к реальности, внимательно изучая лицо шатена. У Троцкого в горле пересохло, говорить было трудно, и глаза его медленно расширились. Слова Иосифа словно окатили его ледяным душем. Он издал тихий стон, полный невысказанного разочарования. — Нельзя так поступать, — хрипло проговорил Троцкий, запрокинув голову назад. — Я и так тебя баловал, — произнес Сталин с легкой усмешкой, поглаживая Льва по животу. Заметив его гримасу, Иосиф взъерошил его волосы и пригладил их назад. — Неужели сам не хочешь продолжить? — спросил Троцкий, устремив взгляд на Сталина. Дыхание его было сбивчивым, а губы слегка разомкнуты. — Если откровенно, я не собирался этим заниматься, — посетовал генсек. — И потом, мы не одни, а ты шумишь сверх меры. — Считай мои стоны похвалой, — усмехнулся Троцкий, обнимая Сталина за плечи. Иосиф подался вперед и легонько коснулся губами чужих губ, смакуя их вкус. Лев придержал лицо брюнета ладонями и притянул к себе. Но Сталин не стал долго задерживаться в этом поцелуе и отстранился от Троцкого. Аккуратно поднявшись с дивана, он бросил взгляд на полураздетого мужчину, оставшегося лежать внизу. — Я, конечно, за это извиняюсь, — с усмешкой произнёс Сталин, поднимая с пола рубашку Троцкого. — А вы, Иосиф Виссарионович, оказывается беспредельщик, — сказал Лев. медленно натягивая своё нижнее бельё. — Ты сам меня на это подтолкнул, — бросил Сталин, возвращая рубашку шатену. — Похвально, — Троцкий натянул брюки и встал в один рост с генсеком. — Жаль, что ты не слишком смелый, чтобы идти до конца. — Второй раз твоя провокация не сработает, — предупредил Сталин. — А когда должна? — спросил Лев, накинув рубашку. — Поживем уведем, — с интригой ответил Иосиф.