Служебный роман. Багровый закат

Примерно через пару недель Троцкий возобновил встречи с Еленой. Вряд ли это можно было назвать глубоким чувством. Лев проводил время с Леной, стремясь избежать несбыточных грез, выполнять роль в только начавшихся отношениях, занимать свой ум важными вещами. В профессиональной деятельности произошли сдвиги: Ленин предложил Троцкому пост комиссара, ответственного за внешние связи. Благодаря своему уровню знаний и таланту, Лев Давидович полностью соответствовал требованиям новой работы. Удивительно, но кандидатура Троцкого на эту должность была поддержана Сталиным. Неоценимым облегчением для Льва оказалось и то, что его рабочее пространство располагалось в другом здании, что сводило к минимуму необходимость лицезреть генерального секретаря. Это обстоятельство его вполне удовлетворяло. Тем не менее, несмотря на все достижения, Троцкий не чувствовал себя вполне довольным. Суббота, обычно наполнявшая его энергией и радостью, обернулась для Троцкого настоящим разочарованием. Он был вынужден провести значительное время в компании Елены, поддерживая разговор так, словно ничего особенного не случилось. Его душевное состояние оставляло желать лучшего. К концу дня Лев ощутил такое отчаяние, что, позабыв о своих собственных запретах, решил нанести визит Сталину. Лишь его присутствие могло развеять гнетущую тоску и хоть как-то оживить этот бессмысленный день. К тому же, он так и не принес извинения за то, что позволил себе лишнее в их последней встрече. По пути ему в голову не приходило, что что-либо способно помешать его визита у Сталина. Лев словно забыл, что в доме генсека может быть кто-то ещё. Троцкий был принят Марией Фроловной с теплотой и радушием, ее лицо осветилось улыбкой при его виде. Сталина в этот момент рядом не оказалось, однако экономка поспешила сообщить, что хозяин находится дома. Однако, к несчастью для Льва Давидовича, в гостях также была Орлова. Он недолго побеседовал с Марией, после решил наведаться в гостиную, где находились Сталин и Любовь Петровна. Лев немного волновался, ведь его отношения с Иосифом были не самыми дружескими, в придачу присутствие актрисы совсем его сбило. Он неслышно двигался по коридору, затем свернул влево, как ему подсказала Марина Фроловна, и тихонько вошел в одну из комнат. Комната отдыха, оформленная в зеленых оттенках, казалась очень комфортной. Особенно выделялись удобные диваны, расположенные напротив друг друга. Плотные шторы песочного цвета надежно блокировали свет внутри не пропуская его наружу. В самом центре дивана расположилась светловолосая женщина, в которой Троцкий моментально узнал Орлову. Перепутать её с кем-то другим было почти нереально. Держась с достоинством, как настоящая аристократка, она сидела прямо, плотно сомкнув колени. На ней красовалось восхитительное платье небесного цвета с высоким воротом. Хозяин же, в это время, стоял у окна, неспешно попыхивая своей трубкой. На нем был темно-зеленый костюм, расстегнутый ворот рубашки заменял галстук, а волосы, как всегда, приглажены назад. Сталин снова обзавелся небольшими, тщательно подстриженными усами. Троцкий взглянул на него и отметил про себя, что усы очень к лицу Иосифу, добавляя его облику шарма и некоторой суровости. — Добрый вечер, — произнес Лев дружелюбным тоном, задержавшись у входа. Сталин посмотрел на вошедшего с легким недовольством. А вот Орлова, наоборот, одарила Троцкого радушной улыбкой. — Ой, как хорошо, что ты заглянул! — воскликнула она с энтузиазмом, чуть ли не захлопав в ладоши. — Вообще-то я вас не приглашал, — процедил генсек сквозь зубы. Троцкий помедлил, уставившись на Сталина, и демонстративно прищурился, как важная персона. Плечи вождя напряглись, а в его взгляде читалось явное раздражение и вопрос: «Кого черта ты пришёл?». — Вам бы быть радушнее, Иосиф Виссарионович, — манерно произнесла Орлова, надув губки. — Лев Давидович, присаживайтесь-ка ко мне поближе, хочу вас получше рассмотреть. Троцкий, разумеется, не упустил такой возможности. С самодовольной улыбкой он вошёл в комнату и чинно уселся по левую руку от знаменитой актрисы. — Вы очень любезны, Любовь Петровна, — шатен криво улыбнулся. — Вы как всегда, очаровательно выглядите. — Да вы мне льстите, — усмехнулась блондинка, мельком поглядывая на Сталина. Внимание генсека жаждали оба, и намерено слегка кокетничали между собой. Сталин держался отстранённо, убрав трубку на тумбочку, он гордо скрестил руки на груди. — Тогда, Лев Давидович, поведайте о причине вашего визита? — Неужели, вы забыли, как сами меня когда-то приглашали? — Троцкий вальяжно закинул ногу на ногу. — Вот я и решил наконец зайти. — Вот и чудно, — Орлова одобрительно кивнула. Сталин, не проронив ни слова, сжал челюсти, подавив колкий ответ. Как радушный хозяин, он предложил Троцкому выпить, но тот сказал, что еще не решил. Любовь Петровна умело разряжала напряжение, делясь смешными историями со съемочной площадки. Она то внимательно смотрела на Троцкого, вовлекая его в разговор, то бросала томные взгляды на Сталина, игриво покусывая губу. Надолго в доме генсека Орлова решила не задерживаться, чтобы Лев Давидович не посчитал её неприличной женщиной. — Ладно, товарищи, мне пора, — актриса взглянула на свои часы. — Уже почти восемь. — Уже? — удивился Троцкий. — Кажется прошло всего минут двадцать с нашего разговора. — А может, всё-таки передумаете? — с некоторой надеждой в голосе произнёс Сталин, перспектива остаться с Троцким один на один его совсем не радовала. — Мне, безусловно, лестно слышать, что я вам ещё не надоела, но у меня ещё куча всего запланировано, — спокойно ответила актриса, слегка коснувшись руки Троцкого. На лице Льва мелькнула лёгкая улыбка, вызванная нежным прикосновением этой эффектной женщины. Грациозно поднявшись с дивана, Орлова направилась к хозяину дома, двигаясь с лебединой плавностью. Она пыталась соблюдать определённую отстраненность, хотя ее непреодолимо тянуло коснуться генсека. Их взгляды встретились. Напряжение сквозило в каждой черте лица Сталина, и его прежняя доброжелательность, казалось, исчезла. Люба предпочла не углубляться в разговор, ограничившись прощанием и быстрым удалением в сторону двери. Троцкий внимательно следил за Иосифом, скрестив руки на груди, она уже не обращал внимание на проходящую мимо Орлову. В душе он был благодарен ей, за что она не стала задерживаться. Прошло несколько минут прежде чем Лев начал что-то говорить. Сталин в это время наливал себе воду из графина. По напряженным плечам и спине, казалось будто он ждет выстрела. — Я на самом деле пришёл извинится, — осторожно начал Троцкий. — Да? — хмыкнул брюнет, — и за что же? — За то, что проявил слабость, — с шумом выдохнул Лев, не сводя глаз с генсека. — Надо было держать себя в руках тогда, у тебя в кабинете. Чёрт, я вообще не понимал, что между нами происходит, представляешь? Ты вроде бы отвечал мне, а потом враз всё прекратил. Мог бы сразу сказать, что я тебе безразличен, ещё в самом начале, и всё. Не повёл бы я себя так грубо. Сталин повернулся к шатену и с сомнением посмотрел ему прямо в глаза, после чего медленно сделал глоток воды из своего бокала. — И все же, я не сожалею о времени, что мы провели вместе, пусть и недолго, — произнес Лев, закинув ногу на ногу. — Я хорошо разбираюсь в людях, и точно могу сказать, что ты испытывал ко мне влечение. — Даже говорить об этом не хочу, — Сталин картинно скривился. — Да ладно? — Троцкий ухмыльнулся. — А как прикажешь обозвать твои ответы на мои нежности? Добиться твоего внимания — задача не из легких, а про что-то большее я вообще молчу. Получается, я все-таки тебя зацепил? Лев не собирался ходить вокруг да около, его намерения были ясны. — Что тебе от меня надо? — рявкнул генсек и с силой поставил стакан на столик. — Ну хотя бы от меня не скрывай свои настоящие чувства. Не губи такое прекрасное чувство, как любовь, ради страны. Люди любят вопреки всему. Я тоже рискую всем, но ты для меня важнее всего, понимаешь? — Ты преувеличиваешь, — хмыкнул Сталин. — Вполне могу закрутить что-то с той же Любовью Петровной. — Для вас это лишь мимолетное увлечение, она никогда не бросит своего мужа, да и ты вряд ли женишься на ней, — пробормотал Троцкий, удобно развалившись на диване. — И вообще, мне все равно, с кем ты там будешь. Ты уже вляпался в историю со мной, я же не забуду твои поцелуи. Сталин, немного растерявшись, снова взял свой бокал, подошел к Троцкому и плеснул все содержимое ему в лицо. Тот лишь тихо вскрикнул, сдержанно поджав губы. Спокойно поднявшись, он резко схватил генсека за руки и, дернув на себя, повалил его на диван. Темноволосый был внизу, но Лев не стеснял его, а скорее нежно придерживал на диване. — Ну ты и ведешь себя, как дите малое, — прошептал Троцкий, наклоняясь над Сталиным. — Диван-то зачем намочил? На удивление Льва, Иосиф не отбивался, а лишь молча смотрел в его светлые глаза. Лицо у Льва было влажным, капельки стекали с подбородка, несколько прядей волос прилипли ко лбу, а на ресницах повисли крошечные бусинки. В этот момент он казался совсем не простачком, а наоборот, очень даже соблазнительным. Троцкий изо всех сил старался не поддаться порыву и не впиться в его губы, он не хотел все испортить внезапными импульсами. — Ну ты и прилипчивый, как репейник, так просто не отделаешься, — пробормотал Сталин, упираясь руками в грудь Троцкого, как будто стремясь удержать между ними хоть какое-то пространство. — Ага, а тебе бы давно уже пора это осознать, — Лев слегка усмехнулся. — Впрочем, слово «нет» я вполне понимаю. Сказав это, Троцкий наклонился к Сталину и прижался лицом к его плечу, как бы вытираясь. — Фу, гадость какая, — Иосиф мягко оттолкнул Льва. — Ты же сам меня окатил, — проворчал Троцкий, поднимаясь с дивана. Сталин поднялся, одернув свой пиджак. Что-то быстро сообразив, он резко взял шатена за руку и потащил его в сторону выхода. – Да и вообще, тебе пора валить, – отрезал генсек, стараясь говорить как можно суровее и не глядя на Троцкого. – С какой стати? – ухмыльнулся тот, остановившись. – Просто я так решил, – Сталин бросил короткий взгляд на Льва, напустив на себя важный вид. – А если я не согласен? Троцкий как будто врос в пол, не собираясь вот так просто уходить. Он с усмешкой ждал, что предпримет генсек. – Я и спрашивать не стану, просто вышвырну за дверь, – Сталин не собирался уступать и изо всех сил тянул Троцкого к выходу. — С чего вдруг? — брюнет выставил ладонь, преграждая путь. — Или дрожишь от страха? Сталин медленно прищёлкнул языком, обнял Троцкого за плечи и прижал к дверному полотну. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, направленным прямо в бесстрашные глаза Льва. Тот сразу понял: сейчас не время для колкостей. — Ты, кажется, забыл, с кем имеешь дело. Могу стереть тебя с лица земли в мгновение ока, и никто не найдёт, — прошептал генсек, нахмурившись. Все знали: гнев Сталина страшнее любого зверя. В его распоряжении – абсолютная власть, и нет преград, которые он не мог бы преодолеть. Но Троцкий, казалось, потерял инстинкт самосохранения. Ему было всё равно. Он внезапно потянул Сталина на себя и жадно впился в его губы.