Поцелуй меня

      Голова Лань Чжаня была полна безотрадных мыслей, вытравить которые не помогала ни медитация, ни игра на гуцине. Остаток ночи он провёл, сидя в глубокой задумчивости у реки, а ближе к рассвету присоединился к людям Вэнь у костра, продрогшим от холода и тоже лишённым мирного сна.       Вэй Ин покинул пещеру, лишь когда наступивший день пошёл на убыль. Спал ли он вообще? Лань Чжаню показалось, что нет. Глаза Вэй Ина были красными и уставшими, с залёгшими вокруг них сизыми тенями. Волосы всклочены. Одежда в беспорядке. В руках виднелись старые клочья пергамента, исписанные свежими записями. Похоже, именно над ними Вэй Ин трудился после возвращения к себе.       Стараясь не встречаться с Лань Чжанем взглядом, он пронёсся мимо, отыскал Вэнь Цин, и вдвоём они направились к Вэнь Нину, состояние которого под утро ухудшилось. С рассвета над хребтом клубились серые тучи, и заунывно подвывал ветер. Оказавшиеся заложниками печально известной горы люди, предвидя скорые осадки, вдоль и поперёк обследовали плато и отыскали в скальных карманах ещё два довольно просторных грота, где при необходимости можно было переждать назревающий ливень. В одном из них разместили Вэнь Нина, так что Вэнь Цин сопроводила Вэй Ина именно туда.       Каким бы твёрдым ни было намерение Лань Чжаня держаться в стороне и не мозолить Вэй Ину глаза попусту, сердце тянулось к нему, а глаза жаждали ласкать его лик. Не отдавая самому себе отчёта, Лань Чжань покинул место у огня и последовал за парой.       Каменная ниша, ставшая временным пристанищем Вэнь Нина, была глубокой, но свод её простирался значительно ниже, чем в пещере Усмирения Демона, и почти касался макушки Лань Чжаня. Скудный огонёк от каменной плошки с маслом, реявший в пахнувшем землёй и пылью воздухе, едва рассеивал царившую в гроте мглу и оживлял множество теней, лениво перебегавших с одного каменного выступа на другой.       Тусклого света хватало, чтобы обрисовать фигуру Вэнь Нина. Веки юноши были плотно сомкнуты. Тело металось на ложе, сооружённом из собранных роднёй тряпок, будто какая-то невидимая сила раз за разом атаковала его, вознамерившись уничтожить изнутри.       С приближением Вэй Ина Вэнь Нин затих. Витающие вокруг стройной фигуры заклинателя в чёрном магические потоки стали ещё более осязаемы. Помимо записей, Вэй Ин принёс с собой несколько смастерённых на скорую руку талисманов, которые под действием его повелительного жеста вдруг воспарили, налились алым жаром и засияли ровным мутно-золотым светом.       — Слишком рано… — обращаясь к самому себе, тихо молвил погружённый в себя Вэй Ин. — Но попытка не пытка…       Остановившись в нескольких шагах от Вэнь Нина, он развернул свитки, и символы, запечатлённые на них, тоже озарились мистическим светом. По мере того как сияние висящих в воздухе талисманов усиливалось, испуганные кружевом их отблесков тени, затрепетав, отхлынули. В давящем пространстве пещеры, словно подёрнутом сероватым пеплом, стало отчётливо ощущаться веянье новых сил.       — Вэнь Цюнлинь! Впусти меня, — коснувшись бледного лба Вэнь Нина, одними губами пробормотал он.       Его действия пробудили в Лань Чжане интерес, и он медленно приблизился.       — Чего ты добиваешься?       — Хочу проникнуть в его рассудок.       Лань Чжаня пробрало холодком.       — Не надо, — вырвалось у него.       — То же самое могу сказать тебе. Не вмешивайся, — неприклонно предупредил Вэй Ин. — Эта магия не твой конёк.       Лань Чжань имел довольно опосредованное представление об инструментах Тёмного Пути и в спор вступать не стал, но что-то внутри, подобно слишком туго натянутой струне, звучало сигналом опасности. Вэнь Цин выглядела растерянной и взбудораженной, тем не менее её доверие Вэй Ину не поколебалось. Она вышла вперёд и вынула едва неразличимую тонкую иголку у переносицы брата.       — Может, если он будет в сознании, это облегчит задачу.       Вэнь Нин дёрнулся, заскрипел сцепленными зубами и пошевелился. С бледных губ слетел глухой стон, но веки его так и не разомкнулись.       — Вэй Ин, — хмурился Лань Чжань. — Какой бы замысел ты ни вынашивал, не торопись.       Прошло всего несколько часов, как Вэнь Нину перестала грозить гибель. На смену усилиям Лань Чжаня, подпитавшего его своими духовными силами, пришло искусство Вэнь Цин. Все понимали, что держать Вэнь Нина в забытьи дни напролёт не выход: во-первых, это не давало представления о том, что происходит с его подвергшимся страшным пыткам телом; во-вторых, лишало возможности самостоятельно справляться с естественными нуждами; и, в-третьих, даже находясь в принудительном беспамятстве, разум молодого человека не отключался полностью и, казалось, только глубже увязал в одолевающих его кошмарах.       — Необходимо дождаться его полного возвращения к сознанию, оценить риски и только потом… — начал Лань Чжань, но мгновенно умолк, встретившись с яростным взглядом Вэй Ина, резко обернувшегося к нему лицом.       — Стоит Вэнь Нину прийти в себя и во всех деталях вспомнить, что с ним сотворили мучители, его сознание пошатнётся, и кто знает, как глубок окажется крен. Тогда я точно не отважусь проделать то, что пришло мне в голову…       По пещере пронеслась волна могильного холода. Талисманы замерцали, как падающие звёзды. Вэнь Нина скрутило судорогой. Его глазные яблоки под неразмыкающимися веками вращались и подрагивали. Руки беспрестанно сминали ткань. На лбу выступила испарина. Вэнь Цин, лицезря, что брат нещадно страдает, сама изводилась и съёживалась так, словно переживала то же, что и он.       — Вэй Усянь, молодой господин Вэй, каков твой замысел? Вэнь Нину точно не станет хуже?       Пережитый накануне ужас всё ещё крепко удерживал девушку в своих тисках.       — Куда уж хуже? — скорбно уронил Вэй Ин. — Сама видишь, физически он исцеляется, но с его душой происходит прямо противоположное.       — Пока нет полного представления о его состоянии, применение непроверенных техник чревато ещё большими бедами, — предостерёг Лань Чжань, рискуя окончательно вывести Вэй Ина из себя, но тот лишь бросил на него тяжёлый взгляд.       — Сказал же: упустим время — и даже мои методы не спасут его от помешательства.       На этих словах Вэнь Цин громко всхлипнула. Опасаясь, что и она вскоре сляжет под натиском выпавших на её долю горестей, Вэй Ин заверил, что ничего рискованного с Вэнь Нином делать не собирается, велел отправиться к реке и освежиться, затем найти перекус и хоть немного обязательно подремать, ведь она всю ночь не смыкала глаз. Вэнь Цин не желала прислушиваться к его наставлениям, но когда он принялся испытывать на её брате формулы, над которыми корпел последние часы, и Вэнь Нина затрясло в мучительной лихорадке пуще прежнего, задавив в себе всплеск подступающих рыданий, она всё-таки рванула прочь.       Вэй Ин, сверяясь взглядом с записями на пергаментах, порождал сполохи световых разводов над распростёртым Вэнь Нином и, время от времени касаясь его головы, повторял заклинания, требуя впустить его. Но шёл он неизведанной тропой, подбирая магические ключи, что называется, наугад, и чем больше напирал, тем усерднее юношу перед ним захлёстывала агония.       Лань Чжань, не в силах оставаться в стороне, подался вперёд.       — Не переусердствуй. Он слишком слаб. Раны снова откроются.       — Чем дольше Вэнь Нин проживёт с приобретёнными против воли воспоминаниями о насилии, тем существеннее это отразится на его душе, — настаивал Вэй Ин.       Выносить корчи Вэнь Нина и наблюдать, как Вэй Ин отдаётся безуспешному «врачеванию», было невыносимо. Лань Чжань не успел полностью восстановиться после того, как влил в Вэнь Нина почти все свои духовные силы, но грациозным движением извлёк из мешочка «цянькунь» гуцинь и скользнул пальцами по струнам. Он не имел намерения мешать Вэй Ину вершить задуманное, просто омывал изломанно дёргающееся тело Вэнь Нина накатами светлой энергии, помогая тому перенести вмешательство иной магии. Но то ли приёмы, пущенные в ход Вэй Ином, ещё предстояло усовершенствовать, то ли трагедию, приключившуюся с Вэнь Нином, было не так-то легко превзойти. Разум юноши сопротивлялся и оставался закрыт, поэтому значимых плодов дуэт флейты и гуциня не добился — ни спустя полчаса, ни спустя час.       По истечении этого времени возвратилась бледная и подавленная Вэнь Цин. В руках её был пышущий паром отвар из трав. За пределами пещеры она вернула себе подобие прежней стойкости и держалась с достоинством прирождённого лекаря.       — Пора прерваться.       Вэй Ин, чей лоб, как и лоб Вэнь Нина, укрывали мелкие бусины пота, отнял от губ «Чэньцин», а с ним убрал руки от гуциня и Лань Чжань. Оба измотали себя усилиями и учащённо дышали, и Вэнь Цин не могла этого не отметить.       — Ваша очередь перевести дух, — строго сказала она, влив в брата немного целебного отвара и применив иглы, чтобы он опять погрузился в сон. — Шестой дядюшка собрал немного древесных грибов и запёк их на костре. Ступайте, подкрепитесь.       — Я не голоден, — отмахнулся Вэй Ин, ныряя вниманием в свои записи. — Лучше продолжу работу…       — На сегодня довольно, — не терпя возражений, обронила Вэнь Цин, забирая из его рук письмена и бегло просматривая. — Ценю твоё рвение помочь, но никто не выиграет, если сам окажешься прикованным к постели. Так что будь добр, отведай стряпни дядюшки и выспись как следует, на тебе лица нет.       — На том свете высплюсь, — отрезал Вэй Ин, возвращая себе пергаменты.       И всё же зацепившись взглядом за некоторые строки, Вэнь Цин потрясённо констатировала:       — Ты намерен стереть воспоминания Вэнь Нина?       — Только об одном дне, — успокоил Вэй Ин, возбуждённо расхаживая перед ней вперёд-назад. — То, что постигло твоего брата, будет разъедать и тяготить его, каким бы выносливым и стойким ни оказался его характер. Я хочу избавить его от мучительных образов целиком и полностью, при этом не лишая возможности оставаться тем, кем он являлся до злосчастного происшествия.       Воистину амбициозный замысел! — мысленно восхитился Лань Чжань, вникая в каждое его слово.       — Позволь взглянуть, — внезапно подал голос он, не сводя глаз со свитков.       Вэй Ин напрягся, будто приготовился услышать привычное в исполнении Нефрита порицание. Он высоко вскинул подбородок и вызывающе скрестил руки на груди.       — Знаю, что ты скажешь, Ханьгуан-цзюнь. Тёмный Путь разрушает тело и душу, а его методы неприемлемы, но благонравными наставлениями делу не поможешь.       — Не взваливай на себя больше, чем сможешь унести, — Вэнь Цин опять выхватила у него наброски, передав их Лань Чжаню. — Одна голова — хорошо, а две — лучше.       Пробежав по символам глазами, тот пристально посмотрел на Вэй Ина.       — Обрести власть над чужим умом — задача не из лёгких, в особенности если ум принадлежит заклинателю, а вычленить и избирательно упразднить воспоминания — и подавно.       — «Стремись достичь невозможного!» — без запинки процитировал девиз Ордена Юньмэн Цзян Вэй Ин. — Мне не впервой прокладывать путь там, где другие ступать не отваживаются.       Лань Чжань не сомневался: реализация чего-то столь беспрецедентного требовала колоссальных сил, редких навыков, осторожности и особых условий, достичь которых впопыхах после развернувшихся событий с первого раза было практически невозможно. Его всегда изумляло неукротимое рвение Вэй Ина окунаться в неизведанные области и покорять вершины, иным и не снившиеся, но всему есть цена. Всем своим существом желая поддержать его и облегчить взваленную на плечи ношу, Лань Чжань начал перелистывать записи и излагать собственные соображения.       — Твоя идея хороша, но для успеха необходимо заручиться содействием Вэнь Нина, иначе осуществить задуманное будет в разы сложнее.       Вэй Ин окинул Лань Чжаня долгим взглядом.       — Неожиданно слышать от тебя одобрение в подобном вопросе.       — Поиск воспоминаний, которые следует стереть, подразумевает твоё с Вэнь Нином временное слияние на уровне духа и тела. Тебе не обойтись без помощника. В случае чего я даже могу заменить тебя, но дождёмся, когда Вэнь Нин восстановится. Сейчас его состояние слишком шатко, — отчеканил Лань Чжань, перебирая в уме все техники клана в поисках той, что могла бы дополнить созданную формулу и помочь осуществлению задуманного.       Вэй Ина, казалось, одновременно ошеломила и взбодрила его готовность действовать заодно. Он считал, что Лань Чжань увязался за ним в пещеру и наблюдал за попытками повлиять на Вэнь Нина исключительно потому, что не доверял экспериментам заклинателя, повязанного с Тёмным Путём, и никак не ожидал, что Лань Чжань не только похвалит его задумку, но и изъявит желание стать частью плана.       — В твоём ордене, полагаю, не приветствуется даже заикаться о подобном?       — Вмешательство в разум другого человека под запретом. Шестнадцатое правило на Стене Послушания.       — Я отвечаю за Вэнь Нина, и если есть хоть малая надежда вернуть его к прежней жизни без страданий, используйте её, — решительно вставила Вэнь Цин.       — История не знает примеров, когда при помощи магии удалось бы избирательно отсечь части памяти, — обронил Лань Чжань.       — Не знает, пока это не случится, — Вэй Ин вновь принялся мерить пещеру шагами. — Начало положено, в конце концов, я додумаюсь, как реализовать свой замысел.       — Область человеческого сознания — пространство, требующее тонкого подхода.       — Мне это известно.       — Ошибки недопустимы.       — Полностью с тобой согласен.       — Травма затронула в равной степени как разум, так и чувства. Чрезмерное упорство может привести к непредсказуемым последствиям.       — Я аккуратен, — с горечью отметил Вэй Ин. — И, как ты мог убедиться, не использую едва изобретённые формулы на полную мощь. В противном случае Вэнь Нин уже сейчас утратил бы абсолютно все воспоминания. Это не так уж трудно, если не придавать значения деталям.       — Ты правда способен отнять чужую память? — испуганно уточнила Вэнь Цин.       — Не волнуйся, я не поступлю так с твоим братом. Личность любого человека формируется приобретаемым опытом, — с едва заметной досадой ответил Вэй Ин. — Если этот опыт обнулить, не останется того, кто стоял за ним. Такой вариант в отношении Вэнь Нина меня не прельщает. Я лишь начал поиск идеальной формулы для осуществления задуманного. Ничего страшного, что с первого раза не вышло. Наберись терпения. Я верну твоего брата к нормальной жизни.