двадцать семь — не приговор

      Сижу, пытаюсь на работе сосредоточиться, а у меня какие-то вьетнамские флешбэки возникают. Это был пиздец, а не милый рассказ про «Фиксиков». Но Вова во всём этом умудрился ещё и сюжет со смыслом найти. Ну прям вторая «Божественная комедия», не меньше. После нанесённой травмы он должен лично провести мне несколько сеансов психотерапии и организовать постоянные ночные дежурства возле кровати.       Вы: «Ты обязан прийти сегодня, гладить меня по голове и кормить фисташковым мороженым».       Набираю быстро ему сообщение, как только появляется свободная минута.       Вова: «Стёп, два дня прошло».       Отвечает через пару секунд, не забыв добавить миллион ржущих эмодзи.       Вова: «Ты чё такой впечатлительный?»       Прилетает следом второе сообщение, в котором количество смайликов на порядок меньше. Ладно, возможно, я преувеличиваю и совсем немного манипулирую, но мне можно.       Вова: «Ты как Чуковского в детстве читал? Тоже потом один спать боялся?»       Понятно, у Вовы перерыв. Значит, мне тоже можно прерваться на пару минут и выйти покурить.       Вы: «А что там такого было?»       Вова: «Руки-ноги он мухе верёвками крутит. Зубы острые в самое сердце вонзает и кровь у неё выпивает. Муха криком кричит, надрывается... ну и т.д., и т.п.»       Мда, лучше бы я этого не вспоминал. Теперь в голове вообще вертится: «Он бежал по дорожке, и ему перерезало ножки».       Вы: «Спасибо, блядь, за ещё одну разблокированную травму детства, Вова».       Вова: «Не парься, там потом пиздатый комарик прилетел и всех спас».       Ага, успокоил. Так там и зайцу ноги тоже вроде как пришили, но это не отменяет того факта, что вспоминать я этого не хотел.       Вы: «Прилетишь меня сегодня спасать, комарик?»       Вова: «Это какая-то аллегория на секс?»       Перечитываю своё сообщение и аж дымом давлюсь. Что за лютый кринж я только что навалил? Как время перемотать назад?       Вова: «Магическую смазку и оберегающие презервативы принести?»       Нууу... ладно. В наших отношениях, считаю, мы держим баланс по количеству придурошных сообщений на человека.       Вы: «А обычные тебе не подойдут уже?»       Ответ прилетает только через пару минут.       Вова: «Замётано. В 8 у тебя». ***       Осознание того, о чём мы договорились с Вовой днём, происходит постепенно. Полностью я начинаю отдавать себе отчёт только ближе к вечеру. В пять понимаю, что мне уже минимум как час не до работы. Отпрашиваюсь у Генадича и пулей сваливаю домой.       Ближе к семи пишу Вове, что я уже дома и жду его. Потому что идея слоняться по квартире из угла в угол меня не очень привлекает. А так, может, и у него пораньше освободиться получится.       Вова: «Через 15 минут буду».       Приходит через десять, немного запыхавшийся и без куртки. Первая мысль возникает отругать его за то, что бегает осенью полураздетым, но решаю все свои душные нравоучения оставить на потом.       Захлопываю за ним дверь. Вова скидывает портфель на пол и остаётся стоять на пороге в жёлтом худаке с Пикачу. При этом так мило смущается, пытаясь глаза отвести куда-нибудь в сторону. Но я-то понимаю, что сто́ит ему руку в штаны засунуть, как от этого скромника и следа не останется. Там иногда такие слова из его рта вырываются, что я до сих пор привыкнуть не могу и краснею, как подросток.       – Проходи, голодный? – ооо... узнаю этот быстро кинутый взгляд снизу-вверх с одновременно закусанной губой.       Успеваю поймать его и прижать к входной двери до того, как он опу́стится на колени прям в коридоре. Вова выдыхает и залезает своими холодными руками мне под футболку, шиплю и прикусываю его нижнюю губу от неожиданного контраста температур.       – А я собирался начать с грязного отсоса в коридоре, – шепчет мне на ухо перед тем, как укусить за шею.       – Можешь им закончить, – на это заявление Вова меняет нас местами, и теперь я становлюсь прижатым к двери. А он времени зря не теряет, руки в штаны засовывает и сразу начинает мои ягодицы наминать. От такого уверенного и напористого Вовы, который меня сначала целует глубоко, а потом переворачивает, впечатывая лицом в дверь, и штаны стягивает, разъёбывает ещё больше.       – Ты так охуенно подготовился, – произносит на ухо, параллельно вводя третий палец. С губ всё чаще какие-то невнятные просьбы срываются, пока он меня откровенно пальцами трахает уже.       – Стёп, давай прям здесь? – спрашивает, прижавшись ко мне вплотную. Размазывает конкретно, только и могу мычать полусвязно про гондоны со смазкой, когда он всё чаще и чаще начинает простату задевать.       Чувствую, как между моих ягодиц начинает стекать прохладный лубрикант и втягиваю воздух сквозь зубы: – В следующий раз заставлю тебя резинку ртом надеть, – говорит на ухо, пристраивая головку ко входу. Медлит, старается аккуратнее быть, не выдерживаю и подаюсь назад, за что получаю несколько шлепков по ягодице.       – Смотрю, тебе прям не терпится уже, – шипит Вова, сдавливая мой член.       – Забыл, ты же пожёстче любишь, – именно с такими словами он входит до упора одним резким движением. А через несколько секунд начинает просто вколачивать меня в дверь, держа одной рукой за бок, а второй за плечо. Звуки пошлые жуть: наши сдавленные стоны, шлепки кожа о кожу, хлюпанье. Надеюсь, соседи простят нас за это. Не выдерживаю и провожу ладонью по своему члену. Вова запястье моё перехватывает и начинает сам дрочить, старясь попасть в один темп с толчками. Надолго меня так точно не хватит. Чувствую, как после очередного жёсткого движения Вова вдавливает меня в себя и кончает. Водит рукой по члену всё быстрее и быстрее, не успеваю предупредить и заканчиваю ему прям в руку, он на это хмыкает довольно и целует меня в затылок.       ***       – Кровать вообще не наш вариант, да? – спрашиваю, лёжа в постели, уже после того, как мы оба сходили в душ и переоделись в чистое. Вова на руке моей устроился, глаза прикрывает и улыбается довольно.       – Ну страсть же накатила. Все дела, – объясняет, переплетая мои пальцы со своими. А после добавляет возмущённо. – И вообще, чё мы, старики какие? Вот когда мне семьдесят стукнет, тогда можно будет и в кровать перебраться.