Реквием

***

Мечты и слёзы, Цветы и грёзы Тебе дарю.

От тихой ласки И нежной сказки Я весь горю.

А сколько муки Святые звуки Наносят мне!

Но силой тёртой Пошлю всё к черту. Иди ко мне.

— С. Есенин: «Юность».

***

      Рокот цикад не смолкал, хотя Лань Ванцзи привык к тому, что они молчат. В целом, не только болтливые насекомые предпочитали выдерживать тишину, но и ветра, и реки, и вековые древа. Сейчас же трепетало всё, повинуясь чувственной ночи. Она, точно первоклассный дирижёр, тонкими пальцами дёргала струны и заставляла всякого в своём подчинении на пределе возможностей звучать.              Истома текла по телу, размягчая его. Лань Ванцзи чувствовал, что не против того, чтобы уснуть прямо здесь: посреди сырости и травы. То, что прежде не было мило и вызывало лишь отторжение, ныне играло такими особенными красками, которые разлил не кто иной, как не менее особенный человек. Его игривая рука в задумчивой, неряшливой манере опрокидывала цвета на строгую бумагу и позволяла сюжетам, запечатлённым на ней ранее, предстать перед Лань Ванцзи в совершенно ином свете.              Стоило только сдвинуть голову, и Лань Ванцзи смог бы уткнуться лбом, если не в плечо, то в шею Вэй Ина. В любом случае он был бы рад. Этого краткого передвижения хватило бы, чтобы мужчину разом отпустили всевозможные терзания, позволили телу окончательно расслабиться и отключили мозг до самого позднего утра. И тем не менее мужчина не смел и шелохнуться.              Несмотря на негу, не предусматривавшую активность, и сонливость, пронизывающую естество, сознание постепенно прояснялось, становилось жёстче и трезвее. Лань Ванцзи, пусть и ощущал на коже дрожь момента, подходил к его изучению с холодной головой.              Ночь сгущалась, становилось всё более зябко. Пар, срывающийся с губ, витиевато уходил в никуда, теряясь на фоне мрака. Звёзды засыпали, намекая, что пора бы покончить с любованием. Но ни Лань Ванцзи, ни Вэй Ин не двигались.              Зубы неприметно стучали. Кожа покрылась мурашками, а волоски встали дыбом. Не смогши больше лежать на земле, Лань Ванцзи шатко сел и убрал упавшие на лицо волосы, после чего оглянулся на Вэй Ина, вмиг вскинувшего ресницы и обратившего на него свои как нельзя ясные глаза.              — Поднимайся.              — Зачем? — хмыкнул Вэй Ин. — Неужто так не терпится вернуться домой?              Лань Ванцзи кратко качнул головой и пояснил:              — На земле холодно.              Юноша округлил рот в понятливом «А» и на удивление без лишних пререканий сел. Лань Ванцзи на миг подумалось, что Вэй Ин только благодаря его указанию смог заметить, что замёрз. Тот поёжился и сморщил кончик носа, глубоко зажмурившись.              Лань Ванцзи чуть нахмурился и стянул с собственных плеч мантию, после чего накрыл ею Вэй Ина, укутав поплотнее. Робко, но всё же твёрдо обхватив поостывшие пальцы, Лань Ванцзи крепко стиснул их в своей хватке и поднёс к губам, чтобы согреть ладони дыханием.              — Какой эр-гэгэ заботливый, — прошелестел Вэй Ин, неотрывно наблюдая за его действиями из-под наполовину прикрытых век. — Но сам-то, небось, замёрз не меньше.              — Я привычен, — возразил Лань Ванцзи, кратко мотнув головой. — Не страшно.              Большой палец Вэй Ина игриво почесал костяшку на его запястье и высвободил одну из рук. Отвязав от пояса Улыбку Императора, юноша ловко откупорил сосуд и покачал им перед лицом Лань Ванцзи, очевидно соблазняя.              — Будешь? — хитро прищурился Вэй Ин, ухмыляясь. — Подумай хорошенько и не отказывайся от столь заманчивого предложения. Ты и так уже нарушил тысячу правил. Не убудет от тебя, если нарушишь ещё одно. Если уж и получать по шапке, то так, чтоб жалко не было, н-да?              Вместо ответа Лань Ванцзи медленно перевёл глаза на кувшинчик из чёрной глины, из горлышка которого неприятно потянуло горечью выдержанного алкоголя.              Вэй Ин подсел ближе и, всё не унимаясь, пустился в уговоры:              — Так теплее будет. Ну что ты? Согреешься. Вдобавок необязательно пить много, — он усмехнулся. — Попробуй хотя бы. Всего глоточек! И я отстану.              Памятуя о том, что было после прошлой пробы «на язык», Лань Ванцзи немало колебался. С одной стороны, ему не хотелось отказывать Вэй Ину — очень не хотелось — и правила нисколько не имели приоритета в принятии решения. С другой стороны, Лань Ванцзи понимал, сколько проблем может вызвать его пьяное беспамятство. Потеря контроля нервировала, и принять последствия своего забытья Лань Ванцзи не был готов — точнее, иметь с теми дело.              Так же медленно подняв глаза на Вэй Ина, Лань Ванцзи тихо пообещал:              — В другой раз.              — Вот как? — не опечалился Вэй Ин от того, что сейчас ему придётся наслаждаться вином в одиночестве. — Прямо-таки выпьешь со мной?              — Выпью.              — А почему не сейчас? — не слезал с него юноша. Разговор настолько пришёлся тому по душе, что стало ясно: с темы Вэй Ин не планировал так просто соскальзывать. Он подсел ближе, оказавшись практически вплотную, и сжал руку Лань Ванцзи, всё ещё пусть смутно, но гревшую его. — Что тебе мешает?              Немного погодя Лань Ванцзи произнёс:              — В хмелю я буен.              Глаза Вэй Ина загорелись, стоило ему только «переварить» услышанное. На некоторые мгновения он застыл: очевидно, подумал, будто ему послышалось. Однако сразу после воодушевлённо зашептал, стиснув его пальцы:              — Да ну? Буен? Смутно верится, что такой порядочный молодой господин, как ты, может дебоширить, напившись, — Вэй Ин запнулся, после чего воскликнул. — Стой. Если ты знаешь, как на тебя действует вино, то, получается… Лань Чжань, ты что, уже пробовал алкоголь?!              — Мгм.              — Да ну?! Когда? — Вэй Ин заговорщически сузил глаза. — С кем?       — Давно. Один.              — Хм… — задумчиво протянул Вэй Ин, исподлобья всматриваясь в него. Его взгляд наводил на мысли, что юноша сейчас воспринимал его как самую увлекательную загадку, ответ на которую являлся вопросом жизни и смерти. — Грустно, когда пьёшь в одиночестве.              Памятуя об обстоятельствах своего первого обращения к алкоголю, Лань Ванцзи не смог не согласиться, и потому поддержал разговор поддакивающим «мгм». Но Вэй Ина это не остановило, ожидаемо.              — Что за повод был?              — Траур.              Челюсти Вэй Ина клацнули — так, словно Лань Ванцзи зловредно — без единого предупреждения — ударил его под дых. Юноша подавился воздухом и закашлялся, после чего с заслезившимися глазами в абсолютном молчании уставился на точёный профиль мужчины, которого как минимум по внешним признакам ничуть не поколебала затронутая личная тема. На лице Лань Ванцзи не дрогнул и мускул, когда он обернулся к Вэй Ину.              — Всё в порядке, — верно истолковал он реакцию юноши. — Ничего такого ты не сказал.              Вэй Ин понуро кивнул и потупил взгляд, выглядя точно в воду опущенным. Впрочем, молчать долго он не умел, и потому очень скоро осторожно спросил:              — А… По кому… Траур?..              — По одному важному человеку.              Промычав понимающее «О», Вэй Ин отвернулся и заметно помрачнел. Кисть, доселе нахально раскручивавшая сосуд с вином и чуть его не проливавшая, теперь печально повисла. Лань Ванцзи кожей ощущал чужое желание расспросить о деталях, утолить своё любопытство. И тем не менее Вэй Ин не наседал и проявлял тем самым чувство такта, и не снившееся Цзянху в его исполнении.              В конце концов Вэй Ин робко дёрнул его за палец и тихо-тихо проговорил:              — Грустный же повод для пьянки, — ресницы юноши задрожали, словно от незнания: то ли смотреть прямо в глаза Лань Ванцзи, то ли на что-то отвлечённое. — Думаю… — он замялся, точно не понимая, стоит говорить или нет. Чувствуя его нерешительность, Лань Ванцзи со смягчившимся взглядом подбодрил Вэй Ина наводящим междометием. — …Этот… Особенный человек… Невероятно опечалился бы, узнав, что ты наконец-то позволил себе баловство при столь ужасных обстоятельствах. Хулиганить нужно так, чтобы было весело, а не кисло.              Вэй Ин улыбнулся, всем своим видом демонстрируя желание утешить и поделиться всей своей накопленной за годы жизни радостью.              — Именно по этой причине ты просто обязан выпить со мной. Я не шучу! Только так ты сможешь перелистнуть страницу и начать новую для себя главу, при этом не забывая о прочитанном. Это является заданием первостепенной важности! Связать определённое действие с воспоминаниями, наполненными радостью, а не скорбью, — Вэй Ин нарочито бодро воскликнул. — Решено! В обозримом будущем мы улизнём с тобой в Гусу и напьёмся вдребезги! Так, чтоб всем завидно стало, — он подмигнул. — Но не бойся. Никто из старших не узнает об этом. Я обо всём позабочусь!              Лань Ванцзи мягко ответил:              — Хорошо.              — И, будь уверен, я не допущу, чтобы твой возвышенный и прилежный образ оказался разрушен. Всё-таки ты благородный молодой господин… Нефрит клана Лань… Разве можно позволить тебе ударить в грязь лицом? Пусть предполагаемый дебош… Останется нашим маленьким секретиком.              Доверительно улыбнувшись, Вэй Ин протянул к нему мизинец, как бы предлагая закрепить данное слово:              — Конечно, клятва земле, небу и близким является самой прочной и достоверной. Не то что клятва на мизинчиках. Но… Как мне кажется, ничему из вышеперечисленного не следует знать о наших обещаниях. Мизинчики! — он последовательно указал глазами на палец Лань Ванцзи и на собственный. — Твой и мой. И ничьи больше. А значит, клятва самая что ни на есть честная и крепкая, нерушимая. Наша. И ничья больше.              Лань Ванцзи легко поднял мизинец и охотно переплёл их пальцы, наградив Вэй Ина взглядом, полнящимся светом тысячи солнц:              — Честная. И нерушимая. Наша. И ничья больше.              Должно быть видя его приподнятый настрой, Вэй Ин не позволил и себе грустить. Просветлев, юноша со знанием дела кивнул и пощекотал ладонь Лань Ванцзи, пустив по ней дрожь:              — Всё верно!              Не разрывая контакт пальцев, Вэй Ин поднял на уровень глаз сосуд с вином и тяжко вздохнул, о чём-то крепко задумавшись, после чего цокнул и зажал между ног кувшин, чтобы смочь при помощи только левой руки закупорить сосуд. Заметив взгляд Лань Ванцзи, Вэй Ин пояснил:              — Оставлю на потом, — прищур шаловливо сверкнул. — До нашего дебоша, — сказав, юноша переменился в лице и с ненаигранным сожалением пробормотал. — Уже совсем поздно. А вставать рано.              Подтекст совершенно ясно читался: «Пора бы нам и честь знать».              — Да, — выдохнул Лань Ванцзи, остро пожелав остаться здесь на вечность.              — Ты не подумай, что я устал или мне хочется как можно поскорее уйти от тебя, — почему-то Вэй Ин посчитал нужным оправдаться. — Напротив, я… Я бы остался здесь ещё на немного… На подольше… И для меня не стало бы проблемой проснуться со звоном колокола. У меня же сбитый режим, — он запнулся, чтобы с озорным видом пророкотать, отзеркалив чью-то манеру. — Я привычен, — и посуровел. — А вот ты — нет. Тебе надо важные дела вершить – не то что мне. Просплю все уроки, да и ладно. Вот только ты так не сделаешь.              — Не сделаю, — подтвердил Лань Ванцзи.              Вэй Ин многозначительно улыбнулся и шатко поднялся, помогая встать и ему. Но руки не отпустил. Лань Ванцзи всё ждал, когда тот спохватится и перестанет обвивать его палец своим мизинцем, ведь друзья так не делают, но напоминать ему самостоятельно не пожелал, по объективным причинам. А Вэй Ин всё не замечал — или предпочитал прикидываться, — что их поза имела неоднозначную окраску. Напротив, Лань Ванцзи виделось в его действиях непринуждённое настроение: словно так и должно быть, и никак иначе.              — А теперь я, как порядочный молодой господин, не могущий лгать прелестному Лань Чжаню и точно так же бросить того на произвол судьбы, должен проводить тебя до цзинши и убедиться, что никакие чудища не съедят.              Бровь Лань Ванцзи смешливо выгнулась.              — Полагаешь, им по зубам? — вкрадчиво поинтересовался мужчина, позволяя себя вести.              — Всё может быть, — расплывчато пропел Вэй Ин и, посмотрев на него поверх плеча, подмигнул. — И на старуху бывает проруха. Да и вообще. Вдруг ты оказался настолько поражён теми красотами, которыми я любезно поделился, что не сможешь заметить крадущуюся во тьме опасность? — юноша обернул грудь колесом. — Но не волнуйтесь, господин Лань. Первый ученик ордена Юньмэн Цзян доставит вас в целости и сохранности!              Лань Ванцзи покачал головой и опустил ресницы, спрятав заплясавшие в глазах смешинки, но не возразил и полностью сдался на волю Вэй Ина.              Шли дальше молча: как будто боялись, что их шепотки могут услышать. Всё же они ходили по лезвию ножа и были вынуждены неустанно оглядываться по сторонам и проверять, не ступали ли за ними по пятам «неприятели».              Кровь ударила в виски, опалила щёки. Сердце колотилось, как бешеное, вынуждая мужчину трепетать, теряясь в пространстве от головокружения. Прежде незнакомые ощущения пробирали до дрожи, подталкивая Лань Ванцзи к тому, чтобы потерять черту между холодной реальностью и чудесной сказкой, чьё логичное завершение так не хотелось принимать или хотя бы рассматривать, предполагая его вероятное свершение.              Путь не занял много времени. Лань Ванцзи не знал, нарочно ли Вэй Ин вёл их более короткой дорогой. Как бы мужчина ни желал растянуть минуты перед разлукой до бесконечности, чащоба чересчур скоро замолчала и скрылась во мгле позади их вороватых спин. Сквозь стройные ряды елей, заботливо прикрывающих их от возможного наблюдения «врага», показались белые стены Облачных Глубин.              Не тормозя и не искушая судьбу, они ускорили шаг, однако, едва вышли из леса и приблизились к стене, чтобы запрыгнуть на крышу, из темноты до них донёсся ледяной голос:              — Далеко вы собрались, молодые господа?              Лань Ванцзи резко втянул воздух сквозь плотно сжавшиеся зубы. Он и Вэй Ин синхронно обернулись в сторону человека, затаившегося во мраке, создаваемом сторожевыми нишами. В свет луны и тускло горевших факелов степенно выплыл Лань Ляньшан, чей соколиный прищур строго взирал на них сверху вниз. Одна из рук мужчины спокойно лежала на мече, что, как Лань Ванцзи прекрасно помнил, значило, что старший адепт до безумия зол.              — Если вы собрались возвратиться на территорию резиденции, то, боюсь, вам придётся подождать до утра. Снаружи.              Язык Лань Ванцзи пересох, когда стало понятно, что они крупно влипли. Маска хвалёной невозмутимости на собственном с изнанки встревоженном лице не треснула, позволив в перспективе выцарапать мизерный шанс на то, чтобы оправдаться или снизить полученный ущерб.              Нужно было думать быстро и говорить точно так же, дабы не навлечь на себя ещё больший гнев. Счёт шёл на секунды! Лань Ванцзи уж было собирался попросить о смягчении непреклонности и позволить им войти внутрь, а поутру определить для них заслуженное наказание, но Вэй Ин его опередил, защебетав так легко и вёртко, что Лань Ванцзи, не знай истины, непременно поверил бы ему:              — Ой-ёй, ещё один адепт! Похоже, мне сегодня «везёт», — юноша пронырливо прищурился и низко опустил голову, вжав её в плечи: совсем как шкодливый кот, которого поймали за шкирку в самый разгар совершения преступления. Он пробубнил себе под нос так, что его лепет все услышали. — Вот беда-то. Видимо, я окончательно влип…              Глаза Лань Ляньшана сильнее сузились, когда он шагнул вперёд:              — Влип? Потрудитесь-ка объяснить… — и перевёл взор на Лань Ванцзи. — Второй молодой господин Лань. Что всё это значит?              Лань Ванцзи тотчас набрал полную грудь воздуха, намереваясь расстроить устроенный Вэй Ином спектакль и во всём признаться, вот только юноша наверняка раскусил его, потому как торопливо запричитал, перебив Лань Ванцзи:              — Какие же вы все! Подумать только. Что же я такого совершил, чтобы по мою душу пришёл не только сам второй молодой господин Лань, но и старший адепт? Неужели теперь наказание будет непосильно жестоким?!              — Замолчи, — отрезал Лань Ляньшан и придирчиво осмотрел его с головы до пят, после чего в глазах мелькнуло узнавание. — Вэй Усянь, стало быть?              Вэй Ин картинно замялся, будто не желая подтверждать или опровергать чужое предположение, тем самым ответив на вопрос.              — Стало быть, — холодно хмыкнул Лань Ляньшан и нахмурился. — Снова проказничаешь? Что на этот раз?              Не успели они что-то сказать, как Лань Ланьшан заметил выглядывающий из-за пояса Вэй Ина сосуд с Улыбкой Императора. Лань Ванцзи не знал, нарочно ли юноша принялся копать носком сапога землю под собой, вследствие чего кувшин закачался и попал в поле зрения стражника, но это сработало: Лань Ляньшан резко вздохнул и процедил:              — Алкоголь?..              — Это… — сузились зрачки Лань Ванцзи. Мужчина сбился, так и не озвучив фразу, и тотчас прикусил язык, поскольку Вэй Ин до того больно ущипнул его за нежную кожу запястья, что выступили невзрачные слёзы.              — Где?!.. — чересчур громко воскликнул Вэй Ин, невинно хлопая ресницами, и пожал плечами, как бы невзначай задвинув кувшин себе за спину. Юноша очаровательно улыбнулся и подобострастно пропел. — Достопочтенный старший адепт, как же у меня может быть алкоголь? Он же запрещён Стеной Послушания! Я целый месяц…              Демонстративно повышенный тон и небрежность речи сделали своё дело, и лицо Лань Ляньшана потемнело так, что приготовилось сравниться с дном прожжённого котла. Мужчина шагнул вперёд и вмиг навис над ними. Под всполошённый вскрик «испугавшегося» Вэй Ина Лань Ляньшан грубо отцепил привязанную к поясу Улыбку Императора. В глазах отчётливо проступили сердитые красные прожилки, когда Лань Ляньшан громогласно отчеканил:              — Непозволительно!!!              — Брат Ляньшан… — сдавленным тоном позвал Лань Ванцзи и выступил вперёд, закрывая собой Вэй Ина. — Всё…              — Не мешай! — рявкнул на него Лань Ляньшан и схватил Вэй Ина за шкирку, когда тот пискнул и попытался украдкой удрать. — Куда ты собрался? — он процедил. — Помимо всех прочих «достижений», ты упорно продолжаешь гадить! Какая пакость. Какая наглость! Неужто опять сбегал в Гусу?! — мужчина едко скривил угол рта. — Конечно же. Откуда бы в таком случае у тебя было вино!              Лань Ванцзи загородил Вэй Ина предплечьем:              — Брат Ляньшан, это я…              — Что — это ты? — сердито отрезал Лань Ляньшан. — Снова ты с ним водишься, Ванцзи! Сколько уже можно?              Вэй Ин тем временем, болтаясь в хватке стражника, закрыл ладонями лицо и залепетал:              — Ох, горе мне, горе! Наставили тут своих охранников… Какие грубые, какие жестокие! Сначала неумолимый второй молодой господин приволок меня обратно, обещая суровую кару, теперь снова меня тянут за ворот! До чего же страшно…              Вероятно услышав его невнятное бормотание, Лань Ляньшан поумерил свой пыл и прислушался. Строго зыркнув на Лань Ванцзи и приказав тому сохранять порядок при помощи заклинания молчания, мужчина холодно велел:              — Повтори.              Вэй Ин невинно захлопал ресницами:              — А я разве что-то говорил?..              Глаза Лань Ляньшана потемнели от гнева. Мужчина тряхнул Вэй Ина и с нажимом рявкнул:              — Повтори!              Вэй Ин прикусил нижнюю губу и вжал голову в плечи, всем своим видом показывая недюжинный испуг и растерянность. Под давящим взглядом мужчины он съёжился в мелкий трепещущий комок и забегал глазами по округе, будто заявляя, что выносить эту внезапную встречу было выше его сил.              — Хорошо-хорошо, достопочтенный старший адепт! Я всё расскажу. Только не надо меня больше за ворот тянуть… Мне больно!!..              Лань Ляньшан нахмурился и посмотрел на руку, сжимавшую одежду Вэй Ина, таким образом, будто впервые её увидел. По лицу мужчины различимой рябью пробежалось осознание собственной несдержанности, после чего хватка ощутимо ослабла. И тем не менее Лань Ляньшан не отпустил юношу в свободное плаванье.              — Говори, — приказал мужчина выровнявшимся голосом.              — Достопочтенный старший адепт прав… — застенчиво отвёл глаза Вэй Ин и забубнил. — Я и вправду спускался в Гусу за Улыбкой Императора…              Лань Ляньшан хмыкнул с ужесточившимся выражением лица, словно говорившим: «Так и знал!», — и отпихнул прочь попытавшегося вклиниться в их обсуждение Лань Ванцзи.              — Поначалу всё шло хорошо, меня никто не заметил. Я уж было подумал, что сегодня мой счастливый день! Но так получилось, что все неприятности судьба припасла на самый конец. Вдалеке уже показались очертания Облачных Глубин, как вдруг чья-то непоколебимая рука дёрнула меня за воротник! Я чуть не испустил дух прямо на месте — настолько испугался. Но это оказался всего-то второй молодой господин, а не озлобленная тварь. Впрочем, моя радость быстро поутихла, потому как на повернувшемся ко мне лице застыла небывалая ярость. Поверьте, если бы можно было убить одним взглядом, то я бы уже точно лишился жизни!!!              — Короче, — нетерпеливо оборвал его Лань Ляньшан, держа в своих ежовых рукавицах загривки обоих виновников.              — Ладно-ладно!.. Так вот… О чём я… Да! Второй молодой господин был совершенно непреклонен и недоволен мной. Как оказалось, он видел, что я улизнул из Облачных Глубин после наступления отбоя, и отправился следом, чтобы поймать на горяченьком и приволочь обратно. Кто же знал, что мы разминёмся? Вот почему мой замысел удался. Второй молодой господин напал на мой след уже по дороге назад, после чего мастерски обездвижил и «за ручку» притащил к воротам…              Лань Ванцзи ошарашенно воззрился на Вэй Ина из-за спины Лань Ляньшана. Этот человек нёс полную околесицу столь искусно и правдоподобно, что комар носа не подточит! Мужчине оставалось только хлопать глазами и поражаться тому, как Вэй Ин умудрился за столь короткий срок придумать и развернуть неподражаемо дельный спектакль. Лань Ванцзи допустил подозрительную мысль:              «А что, если Вэй Ин предполагал, что нас могут поймать? И потому заранее озаботился подбором нужных слов…»              — …А тут ещё и вы!.. — трагично всхлипнул Вэй Ин, спрятав лицо в рукаве. — Ванцзи-сюн настолько холодно отчитывал меня по дороге, что сердце разрывалось на мелкие кусочки! Всё же мы успели поладить… А тут такая беспристрастность! Никогда бы не подумал, что он сможет посмотреть на меня так сердито…              Лань Ляньшан протянул:              — Вот оно что, — и перевёл взгляд на вконец растерявшегося Лань Ванцзи. — Так ты привёл его обратно, чтобы наказать?              Губы Лань Ванцзи были плотно прижаты друг к другу из-за непрекратившегося действия заклинания, и потому он даже при желании не смог бы ответить. Впрочем, Лань Ляньшан и не нуждался в его словах. Мужчина тяжело вздохнул и потёр висок, мнимо простреливший тупой болью:              — Ну и что нам с тобой делать, Ванцзи?..              Немного погодя Лань Ляньшан разжал пальцы, позволив Вэй Ин с глухим стуком сапог о землю самостоятельно встать на ноги, и велел:              — Спать. Утром с вами разберёмся. А это, — его прищурившиеся глаза сверкнули. Рука тряхнула перед лицом Вэй Ина отнятым кувшином. — Изымаю!              Вэй Ин тоненько пискнул и кивнул, подняв руки на капитулирующий манер. Лань Ляньшан не позволил тому и дальше творить безобразия: злобно зыркнув на них, он пресёк какие бы то ни было мельтешения на корню. Лань Ванцзи и Вэй Ин переглянулись, после чего взлетели на крышу и в мгновение ока очутились на территории Облачных Глубин.              Впечатлённые пережитым Лань Ванцзи и Вэй Ин добрались до цзинши в абсолютном молчании. Казалось, даже дышать стали тише. Доведя мужчину вплоть до самой двери, Вэй Ин облокотился на её косяк и вздохнул, сдув упавшую на лоб прядь:              — Это было тяжко.              Лань Ванцзи обвинительно воззрился на него и сжал кулаки, страстно жалея, что не мог сейчас разгромить хотя бы одну чащу.              — И не надо на меня так смотреть, — дерзко предъявил ему Вэй Ин и, на мгновение замявшись в смутной нерешительности, ущипнул его за щёку. — Хватит тебе отдуваться за мои проказы.              В глазах Лань Ванцзи крупным почерком вспыхнуло: «Это не только твоя проказа! Я тоже ушёл за пределы резиденции. По своей воле!».              — Бе-бе-бе, — поддразнил его Вэй Ин и показал язык. — Всё, пора спать, второй молодой господин Лань. Вставать рано, — подмигнув ему и мурлыкнув что-то невнятное на прощание, юноша покачал пальцами и развернулся, чтобы без лишних сантиментов уйти, однако вдруг обернулся, чтобы грозно наставить на него палец. — И только попробуй завтра во всём сознаться! Поверь, очаровашка Сянь-Сянь умеет быть страшным в гневе. Куда более жутким, чем даже сам Лань Цижэнь!              Дерзко оправив подол халата, Вэй Ин опасно махнул на него бровями, как бы закрепив эффект задиристых угроз, и дёрнул щекой, как бы сказав: «Я за тобой слежу», — и поплыл прочь, фривольно насвистывая себе под нос некоторый мотив.              — И спокойной ночи!.. — громким шёпотом бросил ему юноша, уже скрывшись за поворотом.              Лань Ванцзи ещё долгие минуты простоял на пороге, буравя неоднозначным взглядом опустевший угол дороги. В конечном итоге мужчина кое-как развернул затёкшую шею и шатко шмыгнул внутрь цзинши.              Замок двери пристыженно щёлкнул.

***

      Утро встретило Лань Ванцзи головной болью и туманом, клубящимся в висках. Усиленно потирая их, мужчина бесцельно сидел на краю кровати и буравил непроснувшимися глазами некоторую точку перед собой, собирая сознание по крупицам. Пустота, обволакивающая ткани мозга, навеивала беспечные настроения и вместе с тем – до ужаса рассеянные, понурые.              Погода не радовала солнечностью. Близилась осень. Несмотря на то что только вчера, по ощущениям, наступило лето, постепенно от него оставались лишь жалкие песчинки. Жара больше не надоедала ни по ночам, ни в течение дня. Превалировала прохлада, изредка разбавляемая тёплыми лучами солнца. Смутная нервозность показывала носы своих ростков, обещающих впоследствии обернуться шипастыми зарослями.              Наскоро умывшись и облачившись в повседневные одежды, Лань Ванцзи решил, что не может позволить себе выйти за пределы цзинши без игры на гуцине и беглого повторения накопленных сведений.              Пальцы от холода, настигнувшего минувшей ночью, не желали гнуться, и Лань Ванцзи, сколь долго ни тёр в горячей воде, не мог их размягчить, сделать податливее. И тем не менее музыка весьма охотно взлетала со струн и услаждала слух мужчины, погружённого в глубокие раздумья.              Они не имели чёткой формы и какой-то великой серьёзности. То были лишь эфемерные думы о чём-то далёком, но определённо высоком. Лань Ванцзи взирал в никуда, выискивая в неведомом «Всё» ответы на невысказанные — несформулированные! — вопросы, но в конечном итоге не вслушиваясь в них. Казалось, мужчина метался из угла в угол, повинуясь указам глубинного страха, вот только не обращал внимания на реальные способы выбраться из омута, в который себя сам же и загнал.              Шершавые страницы набивали оскомину одним своим существованием. Лань Ванцзи чувствовал, что у него больше нет сил смотреть на них – не то что вспоминать и тем более держать при себе. Внезапно им овладело яростное желание бросить пухнущую от заметок книжку в голодный огонь, обязанный в считанные мгновения разодрать хрупкую бумагу на мельчайшие частицы.              Пролистывая записи со скучающим выражением лица, Лань Ванцзи не находил в себе былого отклика. Собственный почерк воспринимался чуждым, глупым. В какое-то мгновение мужчина и вовсе посчитал, что кто-то решил разыграть его и подсунул ему исписанные нелепицей страницы.              Иероглифы обращались длинными цепочками трудоёмких размышлений, чьи старания нынче обесценились самим же автором. Золотые глаза взирали на строчки холодно, придирчиво. Выискивали в словах некоторый изъян, благодаря которому рука не дрогнула бы при вынесении несправедливого приговора.              В конце концов Лань Ванцзи потёр ладонью лицо и с глухим хлопком закрыл книжку, убрав её под подушку — от греха подальше. На миг ему подумалось, что если позволит той остаться при себе, то непременно избавится от собственных трудов, повинуясь тёмной ненависти, взявшейся из ниоткуда.              «Как уныло, — сухо отметил Лань Ванцзи, незаинтересованно проходя мимо толп приглашённых учеников и не выискивая среди них чьё-то лицо. — Сегодня наверняка пойдёт дождь, — пальцы невзначай перебрали воздух и зачерпнули его своими подушечками, пожелав задержать его подле себя на подольше. — Быть может, он и меня смоет? Вместе с летом».              Миновав лунные ворота, Лань Ванцзи поймал взгляд стоявшего вдалеке Лань Ляньшана. Лань Цижэнь, мгновение ранее беседовавший с ним, резко замолчал и зыркнул на Лань Ванцзи без единого намёка на присутствие каких-либо эмоций, после чего удалился в зал для трапез. Подол белых одежд строго развевался за его спиной, оставляя на душе скупого зрителя привкус неоднозначных эмоций.              Проводив его равнодушным взглядом, Лань Ванцзи обратил своё внимание на Лань Ляньшана, что, по всей видимости, уже долгое время дожидался его прихода. Лань Ванцзи незамедлительно приблизился, пусть и чересчур неохотно.              — О вчерашнем, — без ненужных формальностей перешёл к главному старший адепт и цепко в него всмотрелся. — Так как ты всего лишь выполнял свои обязанности, то тебя я не стану наказывать. Однако Вэй Усяню я намерен вынести пятьдесят ударов ферулами, — он хотел было что-то добавить, но вдруг сменил тему и надавил на юношу вердиктом. — Без возражений.              Лань Ляньшан уставился на него так, словно всерьёз полагал, что Лань Ванцзи станет с ним спорить.              Отчего-то на Лань Ванцзи нахлынуло отвлечённое изумление. С чего бы ему спорить с тем? Возмущаться… Не соглашаться… Какой всё это имеет смысл?              Вот только посреди мути безразличия, вопреки всему, смутно мелькнула искра искреннего участия и ожидаемого собеседником бунтарства. Неожиданно, невзирая на неутешительное соотношение, именно этот кратковременный всполох склонил чашу весов на определённую сторону, побудив Лань Ванцзи отчеканить:              — Как скажете. Однако.              — Однако? — дрогнула бровь Лань Ляньшана.              — Я самовольно покинул территорию Облачных Глубин после отбоя. И потому точно так же, как и Вэй Усянь, приму наказание, — вскинув ресницы, Лань Ванцзи сухо отрезал. — Без возражений.              Сказав, Лань Ванцзи невозмутимо направился в зал для трапез, не удосужившись поклониться или хотя бы дождаться ответных слов Лань Ляньшана. Вопреки манерам и воспитанию, вопреки всему тому, чего на протяжении двух жизней придерживался, Лань Ванцзи вдруг не потерпел докучающих формальностей и чужого невыносимого присутствия. Захотелось исчезнуть с глаз каждого человека в этом мире, оказаться в пустоте, из которой не имелось бы выхода, обрести возмутительное спокойствие и отрешённость от сует, сопряжённых с естественным током жизни.              Проигнорировав Лань Цижэня и Лань Сичэня, что, не сговариваясь, исподтишка наблюдали за ним, Лань Ванцзи погрузился в трапезу, дабы поскорее отправиться на наказание и приступить к ежедневным обязанностям. Невзирая на опасения, что близкие навяжутся и попытаются вовлечь его в беседу, что дядя, что брат, последовали показанному примеру и не нарушили тишину.              На удивление с течением времени Лань Ванцзи не избавлялся от угрюмого настроения. Ступая в сторону комплекса храмов поклонения предкам, он не чувствовал ничего, кроме неиссякаемой усталости и назойливой жажды пропасть.              Лишь на подходе к вековым зданиям в нём что-то отчётливо дрогнуло. Шаги замедлились, а сердце, напротив, ускорилось. Кровь, скрипя, как несмазанный механизм, побежала по венам и ударила в виски. Лань Ванцзи чуть запнулся, ведь его как будто щёлкнули по затылку и тем самым привели в чувство. Покрытые туманом отчуждённости глаза блеснули.              Мужчина остановился на расстоянии в несколько чжанов от знакомых строений, чьи виды настолько въелись в память, что спутать их с чем-либо иным не представлялось сколь бы то ни было возможным. В горле встал ком, который Лань Ванцзи всё никак не удавалось проглотить.              Магнолии постепенно увядали. Пусть и угадывалась в них знакомая нежность и живость, он без труда находил признаки гибели, подступавшей глумливыми шажками к распустившимся белоснежным цветкам.              Смерть… Почему она отказывалась покидать эти края Облачных Глубин? Почему здесь неизменно витал её аромат вместо благоухания магнолий и священных благовоний? Лань Ванцзи не знал. Не рождалось даже догадок, могущих объяснить это загадочное явление. Мужчине оставалось только смотреть со стороны на беспредел судьбы, дарующей конец по своему усмотрению.              «Вот оно что, — Лань Ванцзи потёр двумя пальцами веки. — До чего же страшное состояние. Неужели это из-за вчерашнего? Произошло столько того, чего не было в прошлом. Реальность стремится вернуться в равновесие, пытается оттолкнуть меня назад. Поэтому я сегодня… — он тряхнул головой. — В самом деле, оставить записи в цзинши было хорошим решением».              Возобновив движение, Лань Ванцзи довольно скоро выбрел на площадку с адептами, натиравшими ферулы. На полу сидел в благопристойной позе Вэй Ин, со стороны которого не веяло непокорностью. Казалось, юноша полностью принимал последствия своих «хулиганств» и соглашался со справедливостью наказания. Как Лань Ванцзи помнил, в тот раз Вэй Ин буйствовал, не желая позволять другим ранить себя. Он трепыхался, извивался, отчаянно боролся за собственную сохранность. Теперь же Вэй Ин молчал, являл собой образец послушания.              Отчего-то такой образ Вэй Ина оставил на сердце Лань Ванцзи глубокую царапину. Она проходила через аорту, желудочки, вследствие чего создавалось впечатление, что не уцелело и одной его частички. Кровоточило всё, без исключения.              Лань Ванцзи сел рядом с Вэй Ином, который при его появлении вздрогнул и ошарашенно на него уставился. Мужчина поёжился, когда под тонкую рубашку заглянуло дуновение прохлады. И вместе с тем Лань Ванцзи допустил мысль, что передёрнулся он вовсе не из-за утреннего морозца, лизнувшего кожу, а из-за взгляда, которым наградили его правую половину лица.              — Лань Чжань? — сквозь зубы спросил Вэй Ин. — Что ты здесь делаешь?              Лань Ванцзи не посмотрел на него и не отреагировал на вопрос. Он придерживался мнения, что если существует возможность показать ответ действием, то лучше продемонстрировать его, чем заниматься пустословием.              — Начинайте, — сухо велел Лань Ванцзи. — Старший адепт назначил приглашённому ученику пятьдесят ударов. Мне же пожалуйте сотню.              Со стороны Вэй Ина послышался свистящий вдох. Костяшки рук, лежавших на коленях, громко щёлкнули.              — Лань Чжань!!.. — сердито окликнул его юноша, но подавился воздухом, когда на спину пришёлся удар ферулой.              Лань Ванцзи не почувствовал боли от пришедшейся на лопатки тяжести, ведь чужой сдавленный выдох мучил сильнее. На протяжении многих лет мужчина клялся, что, будь у него шанс, поступил бы иначе, защитил, сделал всё от себя зависящее. Но сейчас, когда желаемое наконец обернулось действительностью, выяснилось, что, вопреки принципам, он солгал — в который раз. Лань Ванцзи не уберёг Вэй Ина от наказания, хоть и заверял, что не позволит причинить тому боль — большую или же до смешного малую. Пусть даже тот и делал всё возможное, чтобы её на себя обратить.              …Странно. Лань Ванцзи внезапно опустел изнутри. Как будто из тела выбили разом всякое его чувство — душу целиком, — оставив одну только оболочку, заточенную лишь на выполнение рутинных задач. Стало так тихо, что Лань Ванцзи не слышал ничего и никого: ни своего тяжёлого дыхания, ни шипения Вэй Ина. И вместе с тем мужчине думалось, что ещё мгновение – и его разорвёт на куски от количества эмоций и мыслей, скопившегося в каждом цуне органов.              Лань Ванцзи будто оказался на пограничье. С одной стороны его манило равнодушие: спасительное, леденящее. Он доподлинно знал, что если послушается, то ему больше никогда не будет больно и не придётся отныне разрываться между тысячью сторон в попытке угодить всем и вся. Вместо этого ему удастся сохранить то единственное, чего отчаянно желало сердце. Лань Ванцзи знал: туда его тянуло. И в то же время он боялся повернуться и увидеть в том направлении окончательное завершение пути, в котором обязательно пришлось бы признать своё поражение.              «Но в чём же я проиграл? — эхом спрашивал себя Лань Ванцзи, не ощущая саднящих следов на спине. Глаза оставались сухими, стеклянными, но под роговицами безошибочно отыскивалась детская растерянность. — Где же оплошал? Чего так боюсь? Задаюсь тем же вопросом и в конечном итоге возвращаюсь к началу, переживая кризис из раза в раз… Каждый раз… По сотне, по тысяче подходов!.. Сколько продлится эта цикличная мука? Сколько ещё я буду ходить кругами, прежде чем рассыплюсь на манер истлевшего цветка?!»              С другой стороны находилась явь. Вэй Ин, сидящий совсем рядом с ним. Так близко! Живой, настоящий. В этом его отчаянно пытались убедить. Лань Ванцзи точно так же желал верить уговорам. Но что, если?..              «Нет никакого «если»! — упрямо возразил Лань Ванцзи, не желая видеть, слышать. Он скосил глаза на Вэй Ина, на чьём лице гуляли желваки. Сердитый взгляд грозился проделать в половицах дыру, а руки сжимались в кулаки до различимого хруста. — Вэй Ин жив, он дышит. И я – тоже. Пока мы оба живы, всё можно изменить и исправить. Наваждение… До чего же ты жалок, Ванцзи! Разве можно поддаваться ему? Разве можно сдаваться, едва поднявшись? Утверждаешь, что всё нипочём, но в очередной раз покорно отступаешь назад! Ничтожество! Крайнее убожество!»              Ферула в последний раз со свистом рассекла воздух. Адепт, проводивший наказание для Вэй Ина, отступил в сторону и тем самым дал понять, что юноша мог быть свободен. Но вместо того, чтобы уйти, Вэй Ин поднял глаза на Лань Ванцзи, оставшись сидеть на месте.              В силу разных причин, Лань Ванцзи не мог посмотреть на него в ответ, но почему-то так же считал, что в этом не имелось необходимости. Мужчина был стойко уверен, что во взгляде Вэй Ина застыла укоризна и упрямая решительность, нежелание повиноваться чужим махинациям.              Лань Ванцзи почувствовал мурашки на коже, участки которой попали в лучи рассерженного взора Вэй Ина. Не прошло и секунды, как юноша бесстрастно произнёс:              — Могу я попросить о дополнительных пятидесяти ударах? Второй молодой господин Лань выдерживает сотню просто потому, что возвратил меня в Облачные Глубины. Если я вынесу ровно столько же, это будет справедливо, ведь так?              Ферула, бившая Лань Ванцзи, замерла в воздухе. Мужчина, на мгновение освободившись из плена тупой боли, обернулся к Вэй Ину и бесцветно проговорил:              — Не занимайся глупостями.              — Могу сказать вам о том же, — холодно ответил Вэй Ин, сощурившись.              Лань Ванцзи открыл рот, но слова так и потерялись в горле. Непоколебимый настрой испарился, наткнувшись на гнев в любимых глазах и на сухость тона. Язык свело от короткой фразы сильнее, чем от ощущений, доставляемых тяжёлой палкой. Лань Ванцзи поймал взгляд адепта, молча спрашивавшего о его решении, и немного погодя качнул головой в отрицании.              — Подожди меня снаружи, — попросил Лань Ванцзи юношу и обратился к адепту, стоявшему подле себя. — Продолжайте.              — Лань Чжань! — воскликнул Вэй Ин, резко поднимаясь на ноги. — Прекрати ты уже!              — Что? — моргнул Лань Ванцзи. — Я…              — Ты-ты, — передразнил Вэй Ин и отбросил руку адепта, подорвавшегося схватить его и выволочь наружу. — К чему весь этот фарс? Если мне пятьдесят ударов, то и тебе тоже! Если тебе сотню, то и мне тоже! — сощурившись, юноша процедил. — Ведь так?..              Лань Ванцзи как никогда остро почувствовал, что от его ответа сейчас зависело многое. Со стороны Вэй Ина флюидами исходили определённые намерения, проигнорировать которые значило обречь на разрушение всё то, чего они успели добиться.              «Я не могу всему вопреки поступить так, как считаю нужным, — нехотя признал Лань Ванцзи и после продолжительной заминки медленно поднялся, жестом велев адептам отступить. Спрятав кисти в рукавах, он взглядом пригласил Вэй Ина пройти вниз, за пределы одной из частей сада, прилегавшего к храму предков. — У Вэй Ина тоже есть своё мнение, которого следует придерживаться. Буду упрямиться, придём к ссоре».              Поклонившись напоследок адептам и поблагодарив тех за честную работу, Лань Ванцзи нагнал Вэй Ина, замершего на последней ступеньке.              Едва они дошли до безлюдного участка, Лань Ванцзи оказался прижат к стволу ели, чьи пушистые ветки почти полностью скрывали их от всего мира. Яркие бело-синие одежды слегка портили малину и позволяли остальным разгадать их присутствие сквозь мельчайшие зазоры игольчатой сетки.              Вэй Ин коршуном навис над ним и молча уставился сверху вниз. Его тяжёлое дыхание щекотало кончик носа Лань Ванцзи, изумлённо глядящего в нарочито спокойные глаза напротив.              — Вэй Ин, — всё же нарушил он тишину. Как бы ни хотелось отвести взгляд, Лань Ванцзи продолжал сохранять в целости и сохранности зрительный контакт. Мужчина гулко сглотнул и шепнул. — …Прости.              — Простить? — с едкой ноткой в голосе поинтересовался Вэй Ин и выгнул бровь, сильнее надавив предплечьем на его грудь. Шершавые выступы дерева глубже проникли в спину, продавив свежие синяки и заставив чуть нахмуриться. Лань Ванцзи потянулся к Вэй Ину, чтобы обхватить его локти своими пальцами, но тот не позволил. — Нет, — дождавшись, пока Лань Ванцзи утихомирится, юноша прошелестел, возвратившись к первоначальной теме. — За что же тебя прощать?              Всё же сдавшись под напором осуждающего взгляда, Лань Ванцзи потупился и прикусил губу:              — Я не хотел, чтобы тебе было больно. Не смог оградить тебя от неприятностей, вот и посчитал…              — А ты разговорчив, когда дело доходит до оправданий, — сухо произнёс Вэй Ин и склонился ещё ближе к его лицу. — Может, раз чувствуешь себя виноватым, наконец-то научишься слушать других? — юноша пару раз постучал указательным пальцем по его виску. — А не только Стену Послушания да дядю.              Лань Ванцзи вскинул ресницы и возразил:              — Я слушал.              — Да ну? — ехидно пропел юноша.              — Я никому не рассказал о том, где мы были вчера, — вопреки требованию Вэй Ина, Лань Ванцзи просунул руку между их телами и показал вздёрнутый мизинец. — Помнишь?              Вэй Ин хмыкнул, скосив глаза на протянутый палец:              — Помню, — немного погодя он вздохнул и отстранился на несколько шагов. Уперев руки в бока и с минуту поглазев на окружение, Вэй Ин куда более спокойно посмотрел на Лань Ванцзи. — Что же ты за человек такой?              Вместо ответа Лань Ванцзи всего-навсего пожал плечами.              — Тянет тебя вечно защитить меня. В чём твоя проблема, Лань Чжань? Почему думаешь, будто у меня нет своей головы на плечах и меня нужно непременно ограждать от других? Приглашая тебя на прогулку, я прекрасно понимал, что будет, если нас поймают. Мне, между прочим, точно так же знакомо чувство ответственности!              — Я… — заломил брови Лань Ванцзи.              — Сейчас говоришь не ты, — одёрнул его Вэй Ин и нахмурился, наставив на него палец. — Вспомни о том, что милашка Чжань-Чжань у меня молчаливый мальчик, который очень любит слушать, что ему говорит очаровашка Сянь-Сянь, и внимай! — юноша окинул его строгим взглядом и продолжил только тогда, когда убедился, что Лань Ванцзи прикусил язык. — Лань Чжань, я точно такой же мужчина, как и ты, а не хрупкая барышня. Если тебе хочется заботиться обо мне, это не значит, что нужно мешать, когда я добиваюсь ровно того же самого в отношении тебя! Наши желания оберегать не должны противоречить друг другу, понимаешь?              Лань Ванцзи понуро кивнул и, видимо, именно этим — своим грустным видом — вынудил Вэй Ина против воли смягчиться. Юноша вздохнул и всплеснул руками:              — Я не хочу ссориться, но это нужно сказать. Ты делаешь так уже не в первый раз. В самом-то деле! Я не немощный. Конечно, я могу создавать впечатление повесы, у которого ветер в голове, но, поверь, я и вправду могу осознавать последствия своих решений. Если я что-то делаю, то делаю, оглядываясь на нюансы, сопряжённые с моими поступками. Я не говорю, что мне неприятно, когда ты встаёшь на мою сторону. Но не доходи же до абсурда! Это всего лишь наказание. Всего лишь удары ферулой. В конце концов я заслужил. Если так переживаешь за меня, угости чаем и подуй на раны, но не получай их вместе со мной!              Лань Ванцзи наконец нарушил тишину и пробормотал, взглянув на Вэй Ина из-под ресниц:              — Хулиганили вместе — отбываем наказание тоже вместе.              Вэй Ин насмешливо фыркнул:              — Кто тебе такую глупость сказал?              — Ты.              Челюсти Вэй Ина звонко клацнули. Юноша воззрился на Лань Ванцзи со сложным взглядом и дёрнул щекой. Он перенёс вес сначала на одну, потом на вторую ногу, после чего цокнул и дерзко выдохнул:              — Мои слова на меня не распространяются, забыл?              — Вздор, — бесцветно отбрил Лань Ванцзи и опустил взгляд, поправляя смятый воротник. Ткань халата сбилась вбок, рубашка вытянулась наружу, вследствие чего внешний вид мужчины отдалился от метки «порядочно».              Со стороны Вэй Ина послышался такой тяжёлый вздох, словно он разом выбился из сил и теперь приводил дыхание в норму. Лань Ванцзи украдкой взглянул на него исподлобья и увидел, как юноша откинул со лба чёлку, чтобы детальнее созерцать красоты сада. На его лице гуляли желваки, ужесточая линию челюсти. Кадык дёргался — словно Вэй Ин чересчур часто сглатывал в попытках усмирить сердитые настроения. Брови хмурились, утяжеляя взгляд, затемняя его. На мгновение Лань Ванцзи вспомнил, как тот, будучи Старейшиной Илина, взирал с высоты своего обзора на тлеющее поле битвы именно с таким прищуром.              О чём же Вэй Усянь думал в те мгновения? А о чём… Думал сейчас? Язык зачесался от желания спросить, но вместе с тем невиданная робость овладела Лань Ванцзи. Уши запылали так ярко, что захотелось нырнуть в свежий снег, дабы при помощи него остудить свои метания.              — Иногда мне кажется, что мир сходит с ума, — произнёс Вэй Ин, вырвав Лань Ванцзи из мыслей. Мужчина моргнул, полноценнее посмотрев на юношу, который невесть в какой момент оторвал глаза от рядов деревьев и кустарников и теперь точно так же изучал его. — К примеру, почему Второго Нефрита клана Лань считают недосягаемым, холодным и тихим человеком, если от него столько шума, даже когда он молчит?              Глаза Лань Ванцзи сбегали влево и вправо, выдав его смятение. Рука, лежавшая на краю ворота, снова смяла его, сведя к минимуму свои прошлые старания. Мужчина бегло облизнул пересохшие губы и голосом, по громкости сравнимым с шелестом листвы, возразил:              — В Облачных Глубинах запрещён шум.              — Это я знаю, — сухо отбрил Вэй Ин и повернулся к нему всем телом, скрестив руки на груди. — А ещё я знаю, что ты тот ещё любитель баловаться. Что тебе правила? Так. Прикрытие, — вкрадчивый шаг, сделанный юношей, напрочь отбил у Лань Ванцзи всякое желание спорить. Внезапно мужчина почувствовал себя кроликом, пойманным в объятия удава. Или, по крайней мере, загнанным им в угол. — Скажи мне, Лань Чжань, — вновь подобравшись к нему практически вплотную, Вэй Ин склонил голову набок, взирая на него из-под бровей и сощурился. — Как можно так громко думать?              Лань Ванцзи покачал головой:              — Не знаю.              — Вот как, — хмыкнул Вэй Ин и накрутил его локон на палец, смотря на захваченную в плен прядь, как на что-то исключительно интересное. — Сдаёшь позиции, второй молодой господин Лань. Доселе был всезнайкой, теперь же становишься незнайкой. Как же так?              Ответом Вэй Ину стало краткое пожатие плечами. Юноша скосил глаза на них и пробуравил своими задумчивыми глазами, после чего заполз пальцами свободной руки в зазор между телом Лань Ванцзи и елью и сжал чувствительную кожу до того больно, что из глаз мужчины посыпались искры. И тем не менее Лань Ванцзи не возмутился. Он просто-напросто нахмурился и на мгновение зажмурился, чтобы впоследствии с толикой укоризны посмотреть на юношу исподлобья.              — Больно тебе? — невинно полюбопытствовал Вэй Ин и снова надавил на свежие раны. Добившись-таки тихого шипения от Лань Ванцзи, юноша бесстрастно констатировал. — Больно. А было бы ещё больнее, получи ты всю сотню ударов. Это всего лишь шестьдесят, — закрепив эффект своих слов особенно сильным тычком в рану, Вэй Ин резко ослабил хватку и нежно пригладил ноющий участок мышц, словно по-настоящему жалея его. — Всякий раз, когда тебе захочется погеройствовать, вспомни, как неприятно, когда на твоём теле такие синяки. Себя надобно жалеть, а не истязать при каждой выдавшейся возможности.              Лань Ванцзи перехватил запястье Вэй Ина и стиснул его. Он не сказал и слова, но юноша каким-то образом прочитал все его мысли. Быть может, тяжёлый взгляд выдавал его с головой, а может, в несдержанном жесте и касании скрывалось нечто такое, что никак не могло ускользнуть от глаз Вэй Ина. В любом случае неважно, что помогло ему распознать мнение Лань Ванцзи, ведь юноша в конечном итоге хмыкнул, опровергнув его несогласие:              — И нечего сердиться в ответ. Мне, видишь ли, тоже не очень приятно было добровольно отправляться на наказание. Знаешь, как болит моя бедная спина?! Сильно болит. Однако я шёл сюда преисполненный гордости и довольства. Известно ли тебе почему? Да потому что считал, что мне удалось оградить своего… Особенного друга от неприятностей. Я чувствовал себя таким радостным, как никогда прежде. И всё потому, что минувшей ночью мне удалось вызвать у Лань Чжаня улыбку, а после защитить! Сделать для него всё то же самое, что тот делал для меня.              Вэй Ин фыркнул и выпалил:              — А он взял – и обрушил мои поводы для счастья на манер карточного домика! Как же так, Лань Чжань? Объяснись немедля!              — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — тихим, но твёрдым голосом отчеканил Лань Ванцзи, смотря в глаза Вэй Ина так пристально, чтобы тот в конце концов услышал его и перестал гневаться. — Я больше всего на свете желаю защищать тебя. Даже от жалких мелочей! Мне безразлично, будет это наказание от моего ордена или ополчившийся против тебя мир. Я желаю закрыть тебя своей спиной, — слова, что на протяжении десяти молчаливых лет таранили лёгкие, наконец-то обрели свободу и добрались до слуха адресата. Лань Ванцзи гулко сглотнул, и уголки его поджавшихся губ мелко дрогнули, когда он на грани мнимого шёпота выдохнул. — Прошу, не надо больше подобных авантюр. Я пойду за тобой хоть на край света, но дай мне возможность — неиссякаемое право — стоять на твоей сохранности. Я не хочу…              Палец Вэй Ина мягко лёг на его губы, перебив на полуслове. Серьёзность на лице юноши треснула, пропустив вовне тёплую улыбку. Взгляд, скрывающийся покрывалом ресниц, загадочно блестел, когда Вэй Ин промурлыкал:              — Как много слов. Ты меня удивляешь, — он прищурился. — И не щадишь от слова совсем! Когда ты такой разговорчивый, у меня аж сердце не на месте, — взяв его ладонь, Вэй Ин прижал её к сердцу, заставив Лань Ванцзи услышать, как оно билось, словно птица в клетке, и сладко прошептал. — Слышишь?.. Так стучит…              Пальцы Лань Ванцзи дрогнули, соприкоснувшись с горячей кожей Вэй Ина. Пусть его ладонь и тело юноши разделяло несколько слоёв достаточно плотных тканей, это не мешало мужчине почувствовать себя так, словно дотронулся до обнажённой груди напрямую.              — Я… — оробел Лань Ванцзи и попытался отстраниться. Он отвёл глаза, скрывая тем самым своё смущение. — Прекрати…              — Что же я должен прекратить, эр-гэгэ? — едва Лань Ванцзи открыл рот, Вэй Ин бархатисто хихикнул. — Что, и называть тебя так тоже не следует? Какой диктатор. Всё-то ему не по нраву.              Вэй Ин оказался непозволительно близко — казалось, дистанция сократилась до тех чисел, порядок которых даже представить страшно. Лань Ванцзи изнутри заметался, а снаружи остался до безобразия неподвижен. Глаза застыли и приковались к губам, ухмылявшимся совсем рядом с его собственными. Лань Ванцзи подумалось, что если он сдвинется вперёд всего на жалкий фэнь, то непременно уткнётся в них, ощутив тот жар и ту сладость, что сводили его с ума на протяжении каждой ночи в пору молодости.              — И чего ты так на меня загадочно смотришь, а, Лань Чжань? — прошептал Вэй Ин, опуская глаза куда-то на нижнюю часть его лица. — Морщинки увидел? Да уж, старею и уж точно не молодею. Но к чему так увлечённо меня разглядывать?              В тоне Лань Ванцзи отчётливо прозвучало сожаление:              — Нельзя?.. — он поджал губы и отвернулся. Голос похолодел от серьёзности. — Хорошо. Но тогда…              Пальцы Вэй Ина ловко подцепили его подбородок, чтобы повернуть лицо Лань Ванцзи обратно, и пощекотали его.              — С чего ты решил, что я запретил? — промурлыкал юноша.              Лань Ванцзи окинул его нечитаемым взглядом:              — Не знаю.              — Опять не знаешь? Лань Чжань, Лань Чжань. Это я на тебя так плохо влияю? До встречи со мной тебе была известна каждая мелочь об этом мире, а теперь что? — Вэй Ин ухмыльнулся. — Неужели я настолько хорош, раз ты потерял голову?       — Да, — на удивление без тени промедления выпалил Лань Ванцзи и твёрдо посмотрел на него, ожидая дальнейших действий.              Происходящее начинало закручиваться, как снежный ком, в витиеватую фигуру, появление которой было сложно предсказать. Градус неловкости и смущения достиг своего апогея, и Лань Ванцзи понемногу начинал чувствовать, что готов провоцировать в ответ, в сердцах надеясь, что подначивания приведут к тому, чего он хотел.              Вэй Ин хмыкнул, приподняв угол рта:              — Приятно слышать. Ты тоже ничего такой, — он описал ресницами фривольную дугу и выдохнул. — Интересный.              — Благодарю за оценку, — бесцветно произнёс Лань Ванцзи, всё ещё находясь в растерянных чувствах.              — Как будто бы ты не слишком доволен, — глухо хихикнул Вэй Ин и переступил с ноги на ногу, продолжая бессовестно нависать над ним. Поза, по всем очевидным признакам, была выбрана не то чтобы удобная. К тому же спина неприятно отзывалась. Лань Ванцзи без труда видел, как Вэй Ин устал стоять в подобном положении, но почему-то до сих пор его не менял и, казалось, вовсе не замечал установившихся сложностей. — Что же, мне следует исправиться или в принципе прекратить безобразия?              На взгляд Лань Ванцзи набежала различимая тень:              — А для тебя это – безобразия?              — Смотря что ты подразумеваешь под безобразиями, — таинственным тоном пророкотал Вэй Ин, нагло ухмыляясь. — Если для тебя они заключаются в комплиментах, то, уж прости, не могу остановиться. Твоё выражение лица так и подначивает сказать тебе как можно больше хорошего.              — И что такого в моём выражении лица?              — Уж больно смущённое.              — …Ну хватит, — не выдержал Лань Ванцзи и попытался оттолкнуть его, чтобы избавить себя от мук. Чувствуя себя ребёнком, которого дразнили невероятно желанной сладостью, мужчина медленно, но верно приближался к запретной грани, которую на данном этапе было страшно — или ни в коем случае не нужно — переступать.              Пальцы Вэй Ина скользнули от запястья к локтю Лань Ванцзи, чтобы надавить на впадинку на стыке костей и беспрепятственно закинуть его руку себе на плечо. В итоге Лань Ванцзи оказался в ещё больше противоречивом положении: до боли беспомощном и вместе с тем интригующем.              Лань Ванцзи вспыхнул, но не подорвался сбегать. Если быть честным, то он не то чтобы в самом деле пытался на протяжении всего этого странного диалога посягательства Вэй Ина прекратить. Стоило только поймать себя на данном понимании, Лань Ванцзи перестал испытывать чересчур яркое смущение.              «Ты же не хочешь, чтобы Вэй Ин отходил, — думал мужчина, смотря на юношу нарочито прямо. — Хочешь увидеть, чего он добивается, как делает первые шаги навстречу. С моей стороны всё однозначно, но с его… Не больше чем игра или же нет? Вэй Ин всегда интересовался девушками, однако сколько мне было о его истинных пристрастиях известно? — в мысли скользнули эгоистичные, своенравные оттенки. — Тем более что, в конце концов, всегда можно подтолкнуть к тому, чтобы пересмотреть свои первоначальные взгляды».              Устроив его руку у себя за шеей, Вэй Ин обворожительно улыбнулся, даже не догадываясь, что самолично загнал в ловушку далеко не Лань Ванцзи. Мужчина с поуспокоившимся взглядом — даже осмелевшим — наблюдал за его передвижениями и с изощрённым любопытством ждал, каким же будет его последующее действие.              — На чём мы остановились? — невинно переспросил Вэй Ин.              — На безобразиях.              — Ах да, — пропел юноша и оскалился. — На безобразиях. Так… Что же? Мне остановиться? Или ты намекаешь, что мне стоит перестать паясничать и начать петь дифирамбы в твою честь? Я не то чтобы против. Всё-таки Лань-эр-гэгэ слишком хорошенький, чтобы надолго оставлять его без восхваления красоты.              Лань Ванцзи выгнул бровь:              — Ты всем своим друзьям рассказываешь, какие они красивые?              — Ну, во-первых, среди моих друзей нет таких, как ты: настолько хорошеньких, — мурлычущим тоном возразил Вэй Ин. — А во-вторых, только если самым что ни на есть особенным.              Лицо Лань Ванцзи из ленивого сделалось малость натянутым. Взгляд потемнел, равно как и голос:              — И всё же друзьям.              — Ну-ну, Лань Чжань, — снисходительно протянул Вэй Ин и в моменте съехал ещё ниже. — Не пей уксус. Такой, как ты, у меня один. Я…              Лань Ванцзи весьма надоели дразнящиеся разговоры, которые не только не приносили некоторой насыщающей нотки, но и, напротив, пробуждали внутри него нечто исключительно тёмное. Мужчина доподлинно не знал, чем являлось чувство, загорающееся где-то между лёгких, но определённо мог сказать, что ничего хорошего от него ждать не приходилось. Равно как и от этого причудливого разговора, плавно перетёкшего от столкновения мнений. Какие-то мгновения назад они переругивались и злились, но вот уже сейчас бесстыже ворковали в возмутительной близости от стражников и прочих адептов, скрывшись в тенях пушистых елей.              Так неприлично. Так бессовестно. Но так волнующе.              Лань Ванцзи разрывался между «должен» и «хочу». Смятение, усиливаемое влиянием нынешней действительности, выбивало из колеи, вынуждая мужчину теряться в пространстве создаваемого против воли хаоса. Он настолько устал от вечного контроля, что в какой-то момент просто захотелось… Отпустить.              Забыть о том, что необходимо было пристально следить за своими эмоциями и реакциями, ведь тело могло забыть, что больше нет нужды ощетиниваться, когда заходила речь о бесстыднике из ордена Юньмэн Цзян. Отныне не стоило качаться на волнах апатии, ведь всё наконец заиграло самыми что ни на есть тёплыми красками. Сложности? Незначительные мелочи. Забытье, порождённое наваждением? Докучающий второстепенный фактор. Куда более важным являлся Вэй Ин, внезапно пустившийся в активные заигрывания.              Непременно в будущем — возможно, даже обозримом — возникнут недюжинные беды, грозящиеся обернуться непреодолимым препятствием. Но неужто ему стоит вечно оглядываться на то плохое, что ждёт их впереди? Их определённо встретят мрачные деньки. Лань Ванцзи определённо задумается обо всём самом серьёзном. Потом.              А до тех пор… Какая, мать его, разница?              Рука, безвольно лежавшая на плече Вэй Ина, ожила и змеёй вильнула выше, зарываясь в стянутые лентой волосы. Пальцы зарылись в них, надавили на затылок, задавая поскользнувшемуся на рыхлой земле Вэй Ину единственно верное направление. Незанятая ладонь заползла на талию юноши, за неё притянув ближе и не дав упасть. Лань Чжань успел подхватить выдохнутое «Я» и втянуть его в себя, не растеряв по пути и крупицы непродолженной фразы.              Не потребовалось и одного лишнего подначивания, чтобы Лань Чжань смял губы Вэй Ина, полностью ими завладев. Какую-то секунду назад тот чувствовал себя хозяином ситуации — наверняка чувствовал — и бессовестно хихикал над ним, смущая по своему хотению и дразнясь. Ему, очевидно, нравилось нависать над Лань Чжанем и обладать им; он наслаждался пребыванием юноши в своей власти.              Но те золотые мгновения прошли, канули в Небытие. Пришла его, Лань Чжаня, очередь диктовать свои условия. Именно он и никто другой раздвинул языком несопротивляющиеся губы и юркнул внутрь, дабы очертить силуэты зубов и нёба. Вэй Ин высоко вздохнул и вытянулся всем телом в его крепкой хватке, навалившись своей массой на Лань Чжаня. Однако тот не пошатнулся и на фэнь, не дрогнул, без труда удерживая его вес в своих руках.              Пальцы Вэй Ина нашли его плечо и впопыхах сжали. Рядом с ухом Лань Чжаня послышался треск ели, в которую юноша вцепился, дабы со всем достоинством удержаться на плаву и не повалиться с ног от поцелуя, в который его столь внезапно увлекли.              Или, может, не внезапно?              Вопреки тому, что Лань Чжань подсознательно ждал сопротивления, его не последовало. В отличие от того раза, в котором он целовал Вэй Усяня на горе Байфэн, на лице юноши не присутствовало повязки, а он сам знал, кто терзал его, лишая дыхания. И если Вэй Усянь только лишь позволял бесчинствовать у себя во рту, изредка морщась от жалящих укусов, то Вэй Ин делал ровно то же самое, что и Лань Чжань, соревнуясь с ним за первенство в их «поединке».              Теряя опору, Вэй Ин переступил с ноги на ногу, вследствие чего трение между их телами увеличилось. Совсем не замечая тянущей боли в спинах, юноши схватили друг друга до того крепко, что костям впору было треснуть. Лань Чжань подтянул Вэй Ина ещё ближе, хотя казалось, будто некуда, и приподнял его, позволив встать на носки своих сапог. Таким образом Вэй Ин оказался чуть выше и в более устойчивом положении. Теперь он мог не опираться на дерево. Вместо этого юноша нырнул пальцами в строгую причёску Лань Чжаня, взъерошивая её и приводя в вопиющий беспорядок.              Лань Чжань теснее обнял талию Вэй Ина. Если в самом начале ладонь покоилась на пояснице, то теперь рука всей своей длиной опоясывала изящный стан — собственнически, до умопомрачения жадно. Пожелай Вэй Ин отстраниться в сей миг, никак не преуспел бы.              Из хватки дорвавшихся рук не имелось выхода.              От взаимного напора Лань Чжань оказался вынужден отступить обратно к ели и навалиться на неё спиной. Вэй Ин, несмотря на очевидную уступчивость, твёрдо притеснял его к стволу дерева, приковывая к нему, как бабочку – к листку бумаги. Наваливаясь на него и позволяя себя удерживать, Вэй Ин не менее пылко наседал на Лань Чжаня, сплетая с ним языки.              В укромной части сада, куда ступала нога человека лишь изредка, вовсю звучали прерывистые вздохи и шорох воздушных, но всё же плотных одежд. Влажные звуки то отдаляющихся, то сплетающихся губ будоражили кровь как самих участников процесса, так и невольных слушателей.              Ни Лань Чжань, ни — тем более — Вэй Ин и не думали о том, что их могут обнаружить. В этот сокровенный момент, когда руки беззастенчиво блуждали по телам друг друга, портя благопристойность облика, а вздохи обоюдно выпивались, едва ли кто-то из молодых людей мог предположить, что выбрать территорию храма предков для несдержанных поцелуев – несколько сомнительная затея.              — Ванцзи! — раздался чуть повышенный голос Лань Сичэня. Он не позволил быть себе слишком громким, поскольку помнил об общеизвестном правиле, и в то же время чересчур тихо не звал.              Благодаря взаимной увлечённости, юноши не услышали приближающихся к ним спокойных и вместе с тем между строк взволнованных шагов. И потому совершенно неудивительно, что они, словно подстреленные зайцы, подскочили на месте, испугавшись раздавшегося в относительной глуши зова.              Пушистые ели скрывали достаточно хорошо тех, кто желал быть незаметным. Однако их умений не хватало на то, чтобы полностью перекрыть несдержанные шумы. Стоило Лань Чжаню и Вэй Ину оторваться от губ друг друга и суматошно зашевелиться, их подвешенная поза сыграла с ними злую шутку, повалив навзничь.              Лань Сичэнь, крутивший головой посередине дороги, вздрогнул, едва услышал переполох, донёсшийся с укромных зарослей. Поспешив в указанном звуками направлении, он раздвинул игольчатые ветки и спустя несколько широких шагов выбрел на небольшой закуток. Ели водили хороводы вокруг юношей, развалившихся друг на друге, и с любопытством наблюдали за их неловким мельтешением в своих «ногах».              Вэй Ин упёрся ладонями во вздымающуюся грудь Лань Чжаня и приподнялся, дико повернувшись к Лань Сичэню лицом. Тому сразу стали видны его раскрасневшиеся щёки и губы, а также устроенный беспорядок. Лента свалилась вместе с юношами, и потому взъерошенные волосы больше ничто не стесняло. Воротник оголил превалирующую часть шеи, на которой постепенно расцветали алые отметины. Тяжёлое дыхание и натянутый взгляд говорили громче всяких слов о том, как Вэй Ин не ожидал встретить Лань Сичэня конкретно в данный момент.              Лань Чжань выглядел не лучше. Вэй Ин не стеснялся, получив дозволение, оттого состояние его верхних одежд пребывало в куда худшем состоянии, чем халаты приглашённого ученика. От природы лицо Лань Чжаня не краснело, и потому по нему едва ли удалось бы сказать, что тот находился во взбудораженном состоянии. Однако губы алели, как вишня, и блестели от влаги, а глаза сверкали, как попавшие в огонь свечи драгоценности. Дыхание Лань Чжаня точно так же сбилось, но обнаружить это получилось лишь потому, что ладони Вэй Ина, до сих пор упирающиеся ему в грудь, то и дело рвано поднимались и опускались.              — Ван… Цзы… — закончил оклик вмиг сдувшийся Лань Сичэнь и скривился в весьма сложном выражении. Его лицо сначала покраснело, после побелело, а затем снова разрумянилось, дав фору цвету ленты Вэй Ина.              Глаза Лань Сичэня бегали от одного застывшего юноши к другому и, казалось, всё никак не могли оправиться от увиденного. Лань Чжань не брался предположить, о чём именно его брат думал, однако знал одно: тому чрезвычайно неловко.              — Я… — протянул Лань Сичэнь, корчась как от лимона. Он попытался выдавить понимающую улыбку, но этим сделал только хуже, ведь создалось впечатление, что его хватил сердечный удар. — …Пожалуй… Эм… Потом поговорю с тобой, Ванцзи…              Лань Сичэнь покивал, пристально смотря на Лань Чжаня, и поспешно замахал руками, когда юноши засуетились, пытаясь выпутаться из спутавшихся подолов одежд и подняться.              — Продолжайте-продолжайте, — дал добро Лань Сичэнь и вымученно улыбнулся, стараясь сохранять бодрый и благожелательный вид. — Я уже… Уже ухожу. Тут… — он задумчиво нахмурился, не разрывая зрительный контакт с Лань Чжанем, и указал большим пальцем себе за спину. — Никого, кроме меня, нет. Впрочем… Да… — он нервно улыбнулся и поклонился. — Хорошего вам дня.              Сказав, Лань Сичэнь крутанулся на носке и стрелой, пущенной с арбалета, вылетел обратно на мощёную дорожку. Заросли покорно расступились перед ним, выпустив на свободу и не задев даже краешек шелестящих одежд. Сапоги Лань Сичэня достаточно громко стучали, унося его куда-то далеко-далеко, прочь от Лань Чжаня и Вэй Ина.              Опустевшее пространство какое-то время натянуто звенело, прежде чем расслабленно растеклось. Теперь оно обволакивало вздохнувших с облегчением юношей плотным покрывалом и безнадёжно придавливало к земле, не давая подняться.              Вэй Ин длинно выдохнул и стёк с Лань Ванцзи наземь, укладываясь на спину и раскидывая широко руки. Он тяжело отдыхивался и глядел в устланный ветками небесный потолок, думая о чём-то своём. Мужчина не порывался разгадывать ток его размышлений, ибо был полностью занят тем, что старательно налаживал собственное дыхание и приводил в порядок голову.              «Блеск, — выругался Лань Ванцзи, но устало, отнюдь не сердито. В мысленном голосе присутствовала только лишь досада: и то, из-за того, что им помешали. Жар, не покидающий меридианы, подначивал вернуться к трепещущему телу, почувствовать его мягкость под своими пальцами. И тем не менее мужчина остался лежать на месте. — И как я теперь объясню это брату?»              Лань Ванцзи не сомневался, что Лань Сичэнь никому не расскажет о том, что увидел. Он знал, что не стоит беспокоиться о реакции дяди, ведь дорогой сюнчжан не откроет рта до тех пор, пока его не спросят напрямую. Доверие разливало на душу мятный бальзам, не позволяя себя накручивать.              Опустошение опутывало тело. Лань Ванцзи ощущал себя так, словно пробежал несчётное количество ли. Сердце колотилось, как бешеное, и грозилось вырваться наружу. Его стук отдавался в горле и в висках, гоняя кровь так бурно, что казалось, будто ещё миг – и он вспыхнет пламенем, что ярче солнца.              Единственное, о чём Лань Ванцзи думал, — ему было мало. Вздохи Вэй Ина ещё звучали на его коже и нисколечко не умалялись пережитыми впечатлениями от несвоевременной встречи с Лань Сичэнем.              Впрочем, Лань Ванцзи несколько лукавил. Не только мысли о продолжении таранили изнанку его черепа, но и тревожный вопрос:              «Что же теперь будет с нами? Кто мы теперь друг для друга?»              Ответ для Лань Ванцзи был однозначен, но для Вэй Ина… Мужчина не смел предполагать. Чужой разум — потёмки, и, только спросив, он мог прояснить для себя ситуацию.              Лань Ванцзи повернулся к Вэй Ину лицом и глазами, подёрнутыми поволокой, уставился на его раскрасневшийся профиль. Частые выдохи всё ещё срывались с его губ, которые искусал именно он, Лань Ванцзи, и никто другой. Довольство сыто рокотало в груди, побуждая мужчину приподнимать уголки рта. Несмотря на то что очень сильно хотелось накинуться на Вэй Ина с расспросами, Лань Ванцзи молчал, лениво смотря на то, как скакали мягкие ресницы.              В конце концов Вэй Ин тихо рассмеялся и, лишь успокоившись, обернулся к нему:              — Мы с тобой благословлены Небесами, не иначе. Твой брат уже второй раз находит нас в сомнительном положении.              — Мгм, — поддакнул Лань Ванцзи, не смыкая век.              — Ну… Я думаю, раз твой дядя не поднял тревогу ещё тогда, не стоит бояться, что это станет для нас проблемой, ведь так? — с надеждой в голосе спросил Вэй Ин. Вроде как он утверждал, и вместе с тем юноша словно ждал его согласия.              Взгляд Лань Ванцзи смягчился, когда он поддакнул своим любимым «Мгм», успокоив душу Вэй Ина. Юноша вздохнул и откинул голову, закрывая глаза:              — Славно, славно…              Понемногу его дыхание приходило в норму. Лань Ванцзи всё это время пристально следил за ним, резонируя и точно так же успокаиваясь. Лишь убедившись, что Вэй Ин обрёл душевное равновесие, Лань Ванцзи подал голос:              — Вэй Ин.              — М? — лениво ответил юноша.              — Ты… — начал Лань Ванцзи, но не смог продолжить, ибо Вэй Ин резко поднялся и завёл руки за спину, начав её потирать и стонать от боли.              — Как же у меня всё болит!!.. — заканючил он и посмотрел на Лань Ванцзи поверх плеча. — Лань Чжань, это возмутительно! Почему твои адепты так сильно бьют?              Выражение лица Лань Ванцзи на миг окаменело, прежде чем он догадался, чего именно добивался Вэй Ин. Стоило распознать мотив юноши, на глаза набежала тень, под роговицами заплясали не предвещающие ничего хорошего искорки.              Так как юноша беспечно болтал о том, как жалко, что их настигли в столь неподходящий момент, ведь из-за этого они рухнули прямо на больные спины, то не увидел, что Лань Ванцзи, оставшийся позади, опасно выпрямился.              — …Было бы очень хорошо, так ведь, Лань Чжань? Э… Лань Чжань? Ты… — Вэй Ин тоненько вскрикнул, когда Лань Ванцзи обхватил его поперёк талии и утянул обратно на травяной ковёр. Осторожно подмяв его под себя, дабы не причинить неприятных ощущений, мужчина вкрадчиво выдохнул:              — Вэй Ин.              — Лань Чжань? — заблестели глаза Вэй Ина. Он бегло облизнул губы, приковав к ним всё внимание Лань Ванцзи. Заметив направление взгляда мужчины, юноша промычал нечто нечленораздельное и сжал его плечи. — Лань Чжань, — сдался Вэй Ин и заговорил более серьёзным тоном.              Лань Ванцзи вонзил в него пронизывающий взгляд, намереваясь таким образом отбить всякое желание спорить. Он навис над ним так же, как делал это Вэй Ин долгими минутами ранее, и прошелестел, заставив своё дыхание вторить произносимым словам и тем самым усилив производимое впечатление:              — Что для тебя значит «особенный друг»?              — Ну… — промычал Вэй Ин, вытянув губы трубочкой. Его пальцы рассеянно поглаживали фигуристые руки Лань Ванцзи. — Значит, что в моём понимании ты кардинально отличаешься от остальных моих друзей.              Мужчина прищурился:              — Чем же?              Вэй Ин на некоторое время задумался. Он поджал губы, а взгляд остекленел от мыслей, опустившихся на его голову. Пальцы, двигаясь отдельно от разума, не переставали выводить незатейливые рисунки на плечах Лань Ванцзи и вызывать этим щекочущие ощущения.              — …Наверное, тем, что мне не хочется их целовать, — наконец ответил на поставленный вопрос Вэй Ин и открыто улыбнулся. — Да. Определённо. У меня ни разу не возникло желания поцеловать их так же, как и тебя.              Взор Лань Ванцзи удовлетворённо блеснул. Мужчина склонился ниже, коснувшись кончиком носа щеки Вэй Ина в районе улыбчивой ямочки:              — Ты считаешь, что следует называть другом того, кого хочешь целовать? — спросил Лань Ванцзи, чуть задевая губами нежную кожу и пока что скромно утыкаясь носом в щёку юноши. — …Разве друзья могут делать так? — рокочущим шёпотом поинтересовался мужчина и почувствовал, как Вэй Ина пробила мелкая дрожь.              — Почему нет? — немного погодя невинно полюбопытствовал Вэй Ин, не отказываясь от ленивых поцелуев Лань Ванцзи, приходящихся то в изгиб рта, то в угол челюсти, то в заушную область.              Ресницы Лань Ванцзи снисходительно задрожали, когда он медленно вернулся к губам Вэй Ина и в них заговорил:              — Потому что друзья так не делают.              — …Думаешь? — свёл глаза к переносице Вэй Ин, смотря на него предельно доверчиво, и рвано выдохнул, позволяя увлечь себя в новый тягучий поцелуй. На этот раз в том не присутствовало неугасаемой страсти, лишь наслаждение гурмана, и не думавшего, что удастся вкусить драгоценную сладость. — …Но, Лань Чжань…              Что-то внутри Лань Ванцзи сжалось от этого неуверенного тона. Пусть и терялось некоторое эфемерное сомнение где-то между путаных строк, мужчина всё равно смог отчётливо расслышать его. Он тотчас отпрянул, предоставляя Вэй Ину возможность отдышаться и сказать своё слово.              Но Вэй Ин молчал. Юношу хватало лишь на то, чтобы хвататься за ткань верхних одежд Лань Ванцзи и бегать блестящими глазами по невозмутимому лицу, выискивая в его чертах неведомое «что». Вполне вероятно, он и сам не знал, что именно пытался найти и в чём именно нуждался. Он не порывался продолжить начатую фразу, как-либо завершить нужный разговор и сгладить углы неловкости, пришедшей на место отгремевшего пожара.              Взгляд Лань Ванцзи ощутимо размяк. Мужчина спустился чуть ниже, чтобы потереться лбом о правую сторону лица Вэй Ина: совсем как кот, молящий о ласке. Не успели руки юноши даровать ему столь желанную нежность, Лань Ванцзи отстранился и сел совсем рядом с Вэй Ином, чтобы не проявлять излишнюю настойчивость и не мешать приходить в чувство.              — Я понимаю, — наконец произнёс Лань Ванцзи, взяв на себя ответственность за случившееся. В конце концов, именно он из них двоих являлся взрослым человеком, а не юнцом, только-только познающим жизнь. — Всё в порядке.              Вэй Ин шатко сел и заправил распущенные волосы за уши, смотря на него так, как никогда раньше не смотрел — за обе жизни Лань Ванцзи. В этом взгляде, в этих поджатых пальцах и ногах мужчина отчётливо увидел мальчишку, внезапно растерявшегося и не знающего, что делать. Почему-то всё стало до того очевидно, что весь комок из эмоций моментально распутался и структурированно угнездился в теле Лань Ванцзи, чтобы сшить из него совершенно новый образ.              — Лань Чжань, ты… — сдавленно пробормотал Вэй Ин, то вскидывая ресницы, то опуская их. Он бубнил что-то невнятное, не решаясь полностью на него взглянуть. Дерзость и уверенность испарились, оставив после себя лишь ребёнка, не справляющегося с собственными чувствами и мыслями. — Ты обиделся?.. — тихо-тихо спросил Вэй Ин.              В глазах Лань Ванцзи отобразилась смеющаяся нежность. Немного помявшись в нерешительности, мужчина кончиками указательного и среднего пальцев любовно оправил чёлку, выбившуюся из общей прилизанной копны.              — На что? — ласково спросил он.              — На… На… — пытался подобрать наиболее подходящее описание Вэй Ин, но так и не находил, и потому мялся. Он неуверенно предположил. — На мои слова?..              — Что в твоих словах должно было обидеть меня?              Вэй Ин потупился:              — Не знаю… Что-то. У меня возникло ощущение, будто я сказал что-то не то.              Лань Ванцзи с краткой улыбкой на лице покачал головой, пригладив волосы на макушке юноши:              — Это не так, — видя, что сомнения в душе Вэй Ина не улеглись, он добавил. — Всё в порядке, Вэй Ин. Я не держу зла, — когда и эти заверения не принесли результата, мужчина эхом повторил чужие слова. — Не надо ронять своё нежное «прости» безо всякого на то повода. Никто тебя ни в чём не винит.              Немного погодя Вэй Ин кратко хохотнул. Должно быть, он узнал свои собственные фразы. Неизвестно, по какой именно причине, но юноша всё же прислушался к Лань Ванцзи только после этого. В конце концов, он поднял на него просветлевшие глаза и с улыбкой протянул к нему сжатый кулак:              — Как скажешь, Лань Чжань.              Ответив на жест дружелюбия, Лань Ванцзи помог Вэй Ину подняться и привести себя в порядок.              «Сам разворошил всё, сам же на место и приладил. Самостоятельный», — посмеялся над собой Лань Ванцзи, пропуская Вэй Ина вперёд.              Вместо того, чтобы как обычно поскакать дальше, Вэй Ин остановился и повернулся к нему, дожидаясь, пока Лань Ванцзи выберется на залитую скупым солнцем дорожку. В свете дня его раскрасневшиеся губы выделялись на лице ещё ярче, отчего Лань Ванцзи не смог не испытать двойственных чувств.              С одной стороны, собственническая тяга довольно рокотала, желая, чтобы каждый человек в мире знал и видел, что именно он довёл эти губы до такого состояния. С другой стороны, Лань Ванцзи подвергся нападению совести, ведь Вэй Ину наверняка придётся объясниться как минимум перед Цзян Ваньинем, а это новая битва и новые потери. Мужчине не хотелось, чтобы у Вэй Ина появлялся лишний повод для обороны.              — Куда мы теперь? — нарочито бодро спросил Вэй Ин. Но Лань Ванцзи предельно ясно видел, что того всё ещё не отпустило случившееся. Поцелуй, вне сомнений, что-то изменил между ними, и пока не было понятно, что именно.              Лань Ванцзи пришёл к выводу, что акцентировать на переменах внимание — по крайней мере, сегодня и в ближайшие дни — не следовало, ибо для начала стоило позволить эмоциям улечься. Надобно подходить к решению насущных вопросов с холодной головой и твёрдым сердцем. Этого на данный момент никто из них себе позволить не мог. Определённость – вот что мужчина мог подарить Вэй Ину.              Именно её так не хватало в сей миг юноше, который не понимал, каким образом следовало себя вести. Снова беспечно хихикать и подтрунивать над ним? А не вспомнится ли то, как эти губы сминали другие? Или как руки блуждали по телу, жадно его сжимая? Слишком много всего, так что голова пухла и кружилась.              — Позволь обработать твои раны в цзинши, — немного погодя ответил Лань Ванцзи и предложил. — И напоить чаем.              Вэй Ин бегло улыбнулся, почесав нос:              — Спасибо.              Памятуя о заботе Вэй Ина, Лань Ванцзи отплатил ему той же монетой и повёл его в цзинши дорогами безлюдными, тёмными и тихими. К превеликому сожалению, от храма предков были лишь длинные пути, так что приходилось тратить приличное количество минут на то, чтобы добраться до пункта назначения.              Изредка они перебрасывались ничего не значащими фразами, поддерживая непринуждённую атмосферу между собой. И вместе с тем оба понимали, какой это фарс и как обоим хотелось бы побыть в тишине. Но после этого снова обманывали — и себя, и второго, — прикидываясь, словно ничего не было.              «Вэй Ин ещё ребёнок, — исподтишка наблюдал за юношей Лань Ванцзи. Тот ступал как обычно близко, но ощущалась на уровне инстинктов его неловкость. — Наверняка и знать не знает, что между мужчинами тоже возможна симпатия. Этот поцелуй… Вэй Ин точно так же желал его. Вот только он не понимает, в чём разница между ним и дружбой».              Мужчина длинно выдохнул, призывая себя подходить к осмыслению данной темы с хладнокровием.              «Я взрослый мужчина, который уже знает, чего хочет, а чего – нет. Будучи возраста Вэй Ина, я тоже не знал многого и едва ли мог понять, что чувствую по отношению к нему. Ему просто нужно время. Если это всё не игра, если Вэй Ин и вправду… Считает меня тем, кем считаю его я, то это сделает меня очень счастливым. Но если окажется, что он заблуждался и что это не более чем выражение смущённых настроений, то неважно. Главное, чтобы Вэй Ин был счастлив и любим, — Лань Ванцзи подчеркнул. — Мной или кем-либо ещё».              В цзинши хранилось не так много лекарств, но даже его скромных запасов хватило на то, чтобы облегчить докучающие Вэй Ину ощущения. Тому и впрямь неплохо досталось, отчего сочувствие так и грызло Лань Ванцзи. Покончив со спиной юноши, мужчина настоял на том, чтобы смазать и губы. Вэй Ин порывался было мямлить что-то отказывающее, но взгляд Лань Ванцзи не оставил ему и шанса на сопротивление.              Когда Лань Ванцзи поставил завариваться успокаивающий чай, прописанный ему лекарями, Вэй Ин предложил:              — Давай я тебе тоже спину обработаю, — юноша замялся и повёл плечами. — В этом же нет ничего такого, правда?              — Мгм, — ответил Лань Ванцзи и стянул с себя мантию и рубашку.              Вопреки тому, что мужчина сидел спокойно и неподвижно, Вэй Ин никак не мог справиться с поставленной задачей. Он то и дело прерывался, местами не надавливал на рану как следует, отчего половина мази не впитывалась в полной мере. В некоторый из подходов Лань Ванцзи зыркнул на юношу поверх плеча и наткнулся на румянец, блуждавший в основании скул.              «Ещё такой ребёнок, — тепло подумал Лань Ванцзи и отвернулся, чтобы ещё больше не смущать его. — Кто бы мог подумать, что тебя так легко смутить, известный на весь Цзянху бесстыдник».              Чаем Вэй Ин увлёкся с большой охотой. Лань Ванцзи допустил было мысль, что тот успел проголодаться, но после его посетила догадка: юноша таким образом избегал разговоров.              Потакая ему, Лань Ванцзи мирно пил чай и не докучал своим взглядом — каким-либо. Чего нельзя было сказать о Вэй Ине. Вопреки очевидным намерениям дистанцироваться и сделать вид, что всё как прежде, юноша не переставал на него глазеть.              «Я не тороплю тебя, — обращался к юноше немой Лань Ванцзи. — И помни, что не буду винить в принятом решении. В любом из случаев я на твоей стороне».              Лань Ванцзи и не думал надеяться, что его точка зрения вмиг дойдёт до Вэй Ина, однако полагал, что когда-нибудь тот сможет прочитать её по поступкам и взглядам, бросаемым на него всякий раз.              «В прошлом, пострадав от наказания, он лечился вместе со мной в холодных источниках, — неосторожная мысль вызвала невольную смешливую улыбку. — Теперь же о них можно забыть. Всё-таки Вэй Ин наверняка испугается, если я предложу ему искупаться вместе, — Лань Ванцзи задумался. — А что, если пригласить его посетить источники в одиночестве? Там он сможет получить целебные свойства вод и помедитировать. И приведение духа в равновесие, и восстановление тела».              Чашки достаточно быстро опустели, несмотря на то что они старались пить как можно медленнее. Лань Ванцзи не спешил спроваживать Вэй Ина, ведь считал, что его намекающее предложение разойтись могли расценить как возведённую стену. Молчанием позволяя самостоятельно принять решение, Лань Ванцзи просто-напросто наполнил свою чашку новой порцией чая.              В поле зрения попала чужая чашка, подталкиваемая медленным пальцем. Вэй Ин упирал кулак в щёку и смотрел только на посуду, но его участие и немой вопрос о разрешении остаться являлись предельно очевидными. Не отказывая, Лань Ванцзи налил Вэй Ину ещё чая и столь же молча пригубил собственный.              — Лань Чжань, — подал голос Вэй Ин после ещё нескольких минут тишины. Едва Лань Ванцзи поднял на него взгляд, он поёрзал и будничным тоном поинтересовался. — Ты когда-нибудь бывал в Юньмэне?              — Однажды, — покорно ответил Лань Ванцзи, опуская ресницы.              — И как? — куда более живо спросил Вэй Ин.              Появление былых резвых ноток размягчило пребывавшие в тонусе внутренности Лань Ванцзи. Голос немало потеплел, когда он поделился:              — Живописно.              Ожидаемо, его лаконичная оценка вызвала в юноше усмешку:              — Краткость – сестра таланта, — Вэй Ин в очередной раз поёрзал и несмело развалился на столе. — Где был? Что видел?              Перебрав осколки воспоминаний, Лань Ванцзи медленно перечислил:              — Озеро с лотосами, ночные улицы города, реки и Пристань Лотоса издалека.              — Ясно, — покивал Вэй Ин и снова уткнулся в чай.              Разговор затух, и Лань Ванцзи далеко не сразу понял, что причиной тому являлась его немногословность. Решив помочь Вэй Ину, мужчина полюбопытствовал:              — Что тебе больше всего нравится в Юньмэне?              — А? — моргнул Вэй Ин, видимо успевший абстрагироваться. Осознав вопрос, он неопределённо пожал плечами и улыбнулся. — Я целиком и полностью влюблён в Юньмэн. Не сказать чтобы у меня имеются места, которые бы занимали особое место в моём сердце. Но…              — Но?              — Всё же я успел соскучиться по тёплым водам, оплетающим Пристань Лотоса плотной сеткой. И по иве, у подножия которой так сладко спится.              Не без сожаления в голосе Лань Ванцзи произнёс:              — Скоро ты сможешь снова увидеть их.              — Ага, — рассеянно покивал Вэй Ин, по-прежнему не смотря ему в глаза слишком долго. — А у тебя, Лань Чжань? Есть любимые места в Облачных Глубинах?              Лань Ванцзи добросовестно призадумался, прежде чем ответил:              — Немного. И не сказать чтобы они любимы — по крайней мере, не так, как в твоём понимании.              — Почему? — вскинул брови Вэй Ин.              — К двум местам в Облачных Глубинах я неравнодушен, но о них я вспоминаю больше с грустью, чем с теплом.              Вэй Ин неуверенно предположил:              — Это… Связано с тем особенным человеком?..              — Частично, — оправив чайник, стоявший неровно, Лань Ванцзи добавил, дабы не показаться скупым на слова. — Одно из мест связано с моей мамой. Дом, в котором она жила. Её уже давно нет, и потому, приходя к нему, я чувствую себя… — немного погодя мужчина всё-таки подобрал подходящее описание своему состоянию. — Одиноко.              — А… Второе?              — Храм Предков, — незамедлительно парировал Лань Ванцзи, чьи пальцы, висевшие над ручкой чайника, мелко дрогнули. Взгляд, спрятавшийся за покрывалом ресниц, заволокся пеленой треснувшего инея. — Там похоронен мой особенный человек.              Лань Ванцзи по прерывистому вздоху понял, что Вэй Ину очень захотелось спросить. Как и тогда, на луге близ озера, юноша желал бы узнать, кем являлся для него этот загадочный человек и насколько большое место в его сердце занимал. Однако вместо того, чтобы спросить, прикрывшись дважды поднятой темой, Вэй Ин остановился подле проведённой черты и лишь тихо сказал:              — Сочувствую.              — Мгм, — мыкнул непоколебимый Лань Ванцзи. — Грусть глухая. Здесь, — указал он на своё сердце. — Больше не болит. Лишь память не даёт забыть, что было пережито.              Вэй Ин мягко улыбнулся:              — Я рад, что скорбь больше не душит тебя.              Лань Ванцзи молча посмотрел ему в глаза, предоставив Вэй Ину возможность полагать, будто его ответом являлась участливая тишина. И юноша ни за что не догадался в силу простой неосведомлённости, в чём на самом деле крылась причина и какой оттенок имели направленные на него глаза.              «А я рад, что теперь ты сидишь рядом со мной. Только поэтому скорбь больше не душит, — Лань Ванцзи холодно хмыкнул. — Ведь она уже убила меня, лишив воздуха. Пусть и возвратила тем самым к тебе».              — Лань Чжань, — вновь позвал его Вэй Ин. — Понимаю, что у тебя, возможно, много дел, но…              — Для тебя у меня время всегда найдётся, — твёрдо заверил Лань Ванцзи.              Вэй Ин рассеянно посмеялся и заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь. Лишь благодаря этому Лань Ванцзи удалось заметить проклюнувший на поверхность скулы неприметный румянец.              — Ловлю на слове! — в прежней манере воскликнул Вэй Ин и подобрался к теме. — Я тут подумал, что два любимых места в родных краях – это, конечно, хорошо, но ещё лучше, когда их больше! В смысле… У меня теперь есть любимые места в Облачных Глубинах. Мне хочется, чтобы у тебя появились такие же в Пристани Лотоса! Лань Чжань… Ты приедешь ко мне?              Лань Ванцзи не сдержался от прерывистого вздоха, стоило ему услышать заданный на одном дыхании вопрос. Мужчина вытянулся всем телом, почувствовав, как внутренности поменялись местами. Он успел было смириться, что в нынешней действительности лишился возможности получить столь щедрое приглашение, ведь Лань Ванцзи не остерегался Вэй Ина, и потому у того не было необходимости пытаться подружиться с ним любыми способами. Вдобавок путь на холодные источники им был закрыт. Смел ли он надеяться, что предложение приехать всё же поступит, пусть и иным способом?              Мужчина не сдержался от заметной улыбки. От неё свело щёки, но Лань Ванцзи было всё равно. Он ощутил, как сильно смягчились наверняка заблестевшие глаза.              — Приеду, — выдохнул Лань Ванцзи, вследствие чего и Вэй Ин просиял. Казалось, юноша чрезвычайно переживал, дожидаясь его ответа. Только лишь заполучив согласие, он смог выдохнуть с облегчением.              — Буду ждать! — Вэй Ин наставил на него палец. — И запомни: ты обещал!              — Я обязательно приеду, — произнёс с нажимом Лань Ванцзи, выделив каждое слово.              Впоследствии разговор приобрёл более мирные тона, и обстановка наконец-то разрядилась. Провожая Вэй Ина на обед, Лань Ванцзи чувствовал себя как никогда умиротворённым.              «Пока что всё идёт относительно ровно, — думал он, неотрывно следуя за Вэй Ином взглядом. — Наши отношения не разрушены недомолвками, а это значит, что всё ещё возможно. Осталось лишь упрочнить их. И тогда я не потеряю его, — Лань Ванцзи отрезал. — Ни за что».              Поравнявшись с лунными воротами и почти что потонув в толпе идентично разодетых голов, Вэй Ин обернулся, чтобы на прощание ему помахать ладонью. Лань Ванцзи, не задумываясь, вскинул руку и покачал пальцами, отвечая неизменно ласковым взглядом и звучащей в нём улыбкой.              «Радует, что Вэй Ин всё же расслабился под конец – даже согласился как-нибудь посетить холодные источники. Расставаться на смазанной ноте не хотелось бы, — заведя руку за спину в любимой манере, Лань Ванцзи отпустил эмоции с лица, позволив тем стечь с себя на манер красок – с листьев в пору осени. — Главное, что между нами всё в порядке. Остальное неважно – даже наваждение. Когда-нибудь я обязательно подчиню его себе. Мне, как и Вэй Ину, просто нужно время».              Лань Ванцзи ещё долго смотрел на ворота, в которых растворился Вэй Ин. Он бы и продолжил сторожить проход, если бы не раздался оклик Лань Сичэня, который невесть в какой момент оказался подле него. Только благодаря высшим силам Лань Ванцзи не подлетел к Небесам.              — Брат, — поприветствовал Лань Ванцзи, глубоко вдохнув и выдохнув.              Лань Сичэнь смерил его неоднозначным взглядом и расплывчато цокнул, прежде чем сказать:              — Время обеда, Ванцзи. Мы тебя заждались, — он улыбнулся. — Пойдём?              Почему-то мужчиной овладело неясное предчувствие. Случившееся минувшим утром непременно не оставило головы Лань Сичэня, так что тот определённо намеревался упомянуть сей инцидент в ближайшее время. И, как Лань Ванцзи полагал, он грозился сделать это уже на грядущем обеде.              — Как скажешь. Брат, — бесцветно произнёс Лань Ванцзи, настороженным взглядом буравя профиль Лань Сичэня.              Должно быть видя его настроения, Лань Сичэнь покачал головой и доверительно рассмеялся:              — Ванцзи, если ты об… Утреннем, — он кашлянул. — Это не моё дело. Уверен, ты знаешь, что делаешь, — и вновь кашлянул, тише добавив. — И с кем.              Лань Ванцзи мрачно согласился, промычав своё привычное «Мгм». Лань Сичэня его насупившийся ответ вполне удовлетворил, потому как он поспешил свернуть тему и увести мужчину в зал для трапез: прочь от последнего места встречи…