Реквием

***

От края до края небо в огне сгорает И в нём исчезают все надежды и мечты, Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает, Смахнёт твои слёзы, и во сне смеёшься ты…

…Во сне хитрый демон Может пройти сквозь стены, Дыханье у спящих он умеет похищать. Бояться не надо, душа моя будет рядом Твои сновиденья до рассвета охранять…

…Подставлю ладони, их болью своей наполни, Наполни печалью, страхом гулкой темноты. И ты не узнаешь, как небо в огне сгорает, И жизнь разбивает все надежды и мечты.

3асыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай…

— Музыкальный исполнитель: Ария, песня «Потерянный рай».

***

      Тихо. Вопреки навязчивому мнению, что обязано было случиться что-то, из ряда вон выходящее, неизменно стояла безмятежность, от которой не исходило ни шороха, ни вздоха. Абсолютная пустота, наполненная безмолвным током не издающей шумов жизни. Но в груди отчего-то поселилось дребезжащее предчувствие. Вот только — чего именно? Лань Ванцзи, увы, не знал.              Последние дни Лань Ванцзи только и делал, что выполнял рутинные обязанности, следил за порядком в Облачных Глубинах. С Вэй Ином виделись, но реже, и почти всегда инициатором их встречи был не кто иной, как Лань Ванцзи. Подобная статистика вызывала двойственные чувства, ведь, с одной стороны, мужчина понимал, что значило «происшествие» для них, но, с другой, не то чтобы мог усмирить подавленные настроения.              Перебирая между пальцев подаренный Вэй Ином кулон, Лань Ванцзи невидящим взглядом скользил по строчкам буддистского трактата, почти не вникая в материал. Тот, по большей части, был знаком ему с прошлой жизни, так что никакого угрызения совести мужчину так и не настигло. Вдобавок имелось основание полагать, что небрежный подход к задачам занимал явно не первое место в списке беспокойств.              «Скоро он уедет от меня. Я не смогу видеть его так же часто, как и сейчас. Нужно пользоваться отведённым нам временем по максимуму, но… — зубы мужчины скрипнули, подушечки пальцев до онемения надавили на грани кулона. — Зря я поторопился. Мне не следовало подчиняться капризам – что своим, что Вэй Ина. Да, то мгновение кажется мне украденной крупицей неподдельного счастья, но… Послевкусие от него… Кисло-сладкое».              Лань Ванцзи потёр висок и всё-таки отложил священные учения в сторону. Смотреть на них не хотелось, равно как и напрягать голову, усиленно переваривая поступаемую информацию. Тем более что сердцем он всё равно витал возле одного юноши.              «При встречах он всё так же рад меня видеть. По крайней мере, не чувствуется от него отторжения. И тем не менее Вэй Ин не ищет меня сам. Наверное, его испугало произошедшее куда больше, чем я предполагал. Но… — рука наконец отпустила украшение и спланировала на стол. — В тот же день он пригласил меня в Юньмэн. Если бы я ему опротивел, навряд ли бы Вэй Ин позвал меня к себе».              Лань Ванцзи длинно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и поднялся, чтобы навести порядок на столе и выбраться на улицу для прогулки. Нахождение в замкнутом пространстве начинало действовать на и без того расшатанные нервы. Хотелось вырваться, разорвать оковы клетки, выросшей вокруг него.              В очередной раз потакая себе, Лань Ванцзи выплыл на улицу, пусть и ощутил некоторый укол вины за новое потворство собственной блажи.              «С другой стороны, лекари мне неустанно твердили, что необходимо давать себе отдыхать, разгружать голову от мыслей. Если буду двигаться в том же направлении, что и в прошлом, могу потерять невосполнимый второй шанс. Впредь воскрешения не будет. Нужно действовать осторожнее и, самое главное, бережливее».              Лань Ванцзи с наслаждением вдохнул свежий воздух и прикрыл глаза, подставляя лицо ласковым дуновениям ветерка. Природа радовала своими метаморфозами, отсутствием желания угнетать своих «детей». Ясная в меру тёплая погода — о чём ещё можно было мечтать?              «Много о чём, — возразил Лань Ванцзи, возобновляя движение. — К примеру, о том, чтобы исправить допущенный промах, — мужчина досадливо сжал кулаки. — И снова я плошаю. Как же так? Мне потребовалось умереть, чтобы заиметь возможность написать нашу историю заново. А теперь что? Вновь наступаю в скрытые ямы, причём так глупо. Твержу, что следует быть осторожнее, но по-прежнему опрометчив».              С ветки сорвалась птица и улетела далеко в небо. Её изящный силуэт скоропалительно потонул в мягких лучах солнца и безвозвратно исчез. Лань Ванцзи, сколь долго ни пытался, так и не смог отыскать даже маленькую точку-фигурку. А так хотелось. Смотря на небо и отчаянно высматривая тонкий образ, мужчина испытывал острое ощущение, что что-то — притом баснословно важное — упускает. Но, сколь долго он ни думал над этим, ничего путного на ум так и не шло.              В воздухе, витиевато кружась, плыли сорванные со своих «гнёздышек» лепестки магнолий. Мужчина потянулся, чтобы схватить хотя бы один, но не преуспел, и потому так и остался стоять со вскинутой рукой посреди дороги. В конце концов осознав нелепость своей позы, Лань Ванцзи выровнялся, но от грусти в глазах так и не избавился.              «Прежде я никогда не был настолько безответственен. Это совсем не похоже на меня. Сейчас не самое подходящее время для того, чтобы резко менять манеру поведения и безнадёжно глупить, — мысленный тон пропитался сиплым ядом. — Беспечность. Убожество!.. Надо собраться, наконец взять себя в руки. Надо…»              — Лань Чжань! — раздался позади радостный голос. Только услышав его, Лань Ванцзи почувствовал, как преобразился собственный взгляд.              Мужчина резко развернулся на носках, отчего волосы своими заострёнными концами хлестнули по груди. Совсем позабывший о правилах Облачных Глубин Вэй Ин нёсся к нему на всех парах, сверкая широкой белозубой улыбкой. Завидев взгляд Лань Ванцзи, он остановился, словно налетел на внезапно выросшее перед ним препятствие, и ойкнул:              — Ты чего? — некоторая мысль рябью пробежалась по его лицу, вследствие чего юноша прикусил губу и потупился. — Прости.              Брови Лань Ванцзи дрогнули, обозначив наводящий вопрос, что просил о детальности извинений. Однако они сразу же упали назад, ведь интересоваться, что себе навоображал Вэй Ин, мужчине не захотелось. Всё, о чём тот думал, — это их неожиданная встреча и минуты, которые столь удачно получилось выцарапать.              А также о том, что именно Вэй Ин поспешил отыскать его. Причём со столь светлым выражением лица.              Должно быть, его тишину истолковали по-своему, поскольку Вэй Ин всплеснул руками и несдержанно просеменил к нему навстречу на парочку лишних шагов, прежде чем Лань Ванцзи успел открыть рот:              — Лань Чжань, я!.. Прости меня! Мне очень жаль, что нам так долго не получалось увидеться. Всё так спуталось… Я сам себя не понимаю. Вроде как хочу прийти к тебе, но почему-то не иду. Голову занимает совсем другое. Цзян Чэн и Не-сюн целыми днями утаскивали меня гулять – я не мог подумать о чём-либо ещё! Не подумай, я не забыл о тебе! — речь его смялась, и Вэй Ин воскликнул с заблестевшими глазами, приблизившись ещё на шаг. — Это правда! Я не лгу!              Лань Ванцзи слегка передвинул стопу.              — Я соскучился, — всё лепетал Вэй Ин, видимо не замечая перемен в настроении собеседника. — Правда соскучился. К тому же не мог не наблюдать временами за тобой издалека. Я видел, что ты очень расстроен. Я подумал, это связано с тем, что с моей стороны почти не поступало взаимности. Прости, если навоображал себе лишнего. Я…              Минуя бормотания, Лань Ванцзи стрелой сорвался с места и вмиг оказался подле него. Порывисто притянув к себе Вэй Ина и затащив того в нишу между зданиями, мужчина оплёл астеничное тело руками и глубоко зарылся носом в шею, приятно пахнущую сырой землёй, хвоей и едва уловимым цветочным ароматом.              — Я рад, что ты пришёл, — сдавленно прошептал Лань Ванцзи, блаженно вдыхая запах тела юноши. Комок нервных домыслов наконец-то распутался, позволив забыть обо всех тревогах на свете. В какой-то момент мужчина даже посмеялся с того, сколько успел себе надумать.              Со стороны Вэй Ина послышался облегчённый выдох. Он ощутимо расслабился в его хватке и растёкся по нему, после чего принялся методично поглаживать согнувшуюся спину.              — Прости меня за нерасторопность. Я часто вспоминал о тебе. Правда вспоминал. Но Цзян Чэн всё твердил, что не стоит лишний раз донимать тебя. Мол, устал ты от моих вечных проказ и ершистых глупостей, — Вэй Ин покачал головой. — Мне не стоило даже на секунду слушать его! Всё-таки мне лучше знать, от чего ты устал, а от чего – нет.              Юноша прервался, чтобы немного погодя ломким голосом продолжить:              — Вдобавок я находился целыми днями подле них, занимаясь ерундой. А мог быть с тобой. Я считаю, что и здесь был неправ. Не знаю, о чём я думал, расставляя приоритеты! Разве можно пропадать в лесах с остальными юношами, если можно делать пусть то же самое, но с тобой? Ты же… — он гулко сглотнул и куда тише добавил. — Важнее.       Лань Ванцзи распрямился, чтобы найти глаза Вэй Ина, и обнял его левую половину лица.              — Главное, что ты всё же пришёл, — ласково прошептал мужчина.              Глаза Вэй Ина загорелись так ярко, что Лань Ванцзи на секунду поразился: и как он не заметил, что до его нежных слов те походили на немытое стекло? Радужки сворачивались в блеклый клубок под роговицами и не излучали и одной — даже естественной — искры.              Черты юноши озарила самая что ни на есть счастливая улыбка. На щеках проступили любимые ямочки, на одну из которых Лань Ванцзи тотчас поспешил слабо надавить краем большого пальца. Вэй Ин по-кошачьи зажмурился, словно от щекотки, и подался теплу его ладони навстречу. Прохладный кончик носа уткнулся в запястье.              — Спасибо…              — За что же? — в тон ему прошептал Лань Ванцзи, когда продолжения так и не последовало.              Вэй Ин кратко пожал плечом:              — За… Всё. За ожидание, терпение. Не представляешь, как я рад, что ты по-прежнему счастлив видеть меня.              Лань Ванцзи почувствовал себя так, будто свет из улыбки человека напротив перекочевал в него самого и пророс в органах, точно наипрекраснейший цветок. Суетливое нечто заколотилось о стенки горла, вынуждая мужчину изнывать от щекотки. Лань Ванцзи на мгновение прижался лбом ко лбу Вэй Ина и чуть отпрянул, чтобы мочь видеть его, и отчеканил:              — Всегда.              — Что – всегда? — недопонял Вэй Ин и очаровательно заморгал.              Не удержавшийся Лань Ванцзи робко провёл тыльной стороной пальца по ряду пушистых ресниц, не решаясь сколь бы то ни было применить силу. В самом деле, те оказались так же мягки, как он и полагал. Отвечать не хотелось, ведь Лань Ванцзи надеялся, что Вэй Ин и так, без слов, поймёт, в чём заключался смысл его «всегда».              Когда из флюид юноши не исчез вопрос, Лань Ванцзи обнял его ладонь и прижал ту к своей груди. Сердце, резонируя с чужим присутствием, забилось в куда более скором темпе, словно прорываясь сквозь тернии к причине своего томительного волнения.              Взор Лань Ванцзи сделался предельно ласковым и проникновенным — к этому мужчина осознанно приложил руку. Он уповал на то, что каждое из его чувств окажется прочтено Вэй Ином, верно разгадано. Быть может, конечно, для того ещё не наступило время. Но и сей вариант развития событий Лань Ванцзи предусмотрел: в таком случае Вэй Ин просто-напросто не расшифрует фраз, предназначенных на более позднюю пору, и всё останется, как прежде.              — Я обещал тебе, что возьму погулять с собой и остальными ребятами, — в конце концов пробормотал Вэй Ин, сведя глаза к переносице и посмотрев на Лань Ванцзи снизу вверх. Он прикусил нижнюю губу, к которой тотчас приковалось полное и безоговорочное внимание мужчины, и дрогнул уголком рта, как от смешливой мысли. — Конечно, ты можешь не захотеть. Всё-таки ты не любишь шум. Но… Всё же не могу не спросить. Ещё раз. Вдруг я ошибся? Лань Чжань, мы собрались прогуляться по лесу. Ты с нами?              Лань Ванцзи слегка улыбнулся. Невесомо погладив щёку Вэй Ина, он глубоким голосом произнёс:              — Боюсь, своим присутствием всё же испорчу вам веселье. Я не хочу, чтобы Вэй Ин разрывался между мной и своими приятелями, пытаясь нас подружить. Это большой труд, — немного погодя он примирительно добавил. — Но если это то, чего ты хочешь, то пойду. Мне всё равно, сколько создастся шума, сколько правил нарушится. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Со мной или без меня.              Скулы Вэй Ина отчётливо порозовели, когда он рвано заморгал и бегло отвёл глаза вбок. Опустив ресницы и задев ими подушечки пальцев Лань Ванцзи, всё ещё витавших поблизости, юноша сдавленно пробормотал:              — …Любишь же ты говоришь такие вещи.              — Какие?              — Смущающие.              Поначалу Лань Ванцзи не понял, что такого крылось в его словах, раз смогло заставить Вэй Ина — Вэй Ина! — смутиться. Правда, достаточно скоро всё же догадался, и потому покачал головой с тихой улыбкой, так ничего и не сказав.              — Хорошо, — в конце концов дал Вэй Ин своё согласие на что-то. Прямо на него взглянув, юноша теснее прижал ладонь Лань Ванцзи к своему лицу, и выдохнул. — Думаю, ты прав. И ты не отдохнёшь как следует, и ребята не получат радости. Всё-таки до вашего взаимопонимания ещё далеко… Ну ничего! — ободрительно воскликнул Вэй Ин, всё не переступая грани шёпота. — Вот приедешь ко мне в Юньмэн, там уж точно загоняю тебя. Будешь с нами воровать лотосы и есть острую пищу. Не приемлю возражений!              Глаза Лань Ванцзи блеснули:              — Как скажешь, — он чуть сдвинулся, чтобы легко обхватить талию юноши.              — Люблю, когда ты такой, — шаловливо ухмыльнулся Вэй Ин, ничуть не воспротивившись, и пощекотал его подбородок, неосознанно прижимаясь ближе. Выдержав небольшую паузу, юноша привстал на носочки, дабы, опираясь спиной на стену и руки Лань Ванцзи, подобраться к его лицу вплотную и на уровне губ выдохнуть. — Покладистый.              Мужчина медленно опустил взгляд и отчеканил:              — Вздор.              — Вздор, не вздор, но истина одна: ты готов выполнить всякий мой каприз, — дерзко протянул Вэй Ин и криво оскалился, рассеянно накрутив его локон на палец. — Осознание этого кружит голову, что ни говори. Лучше… — тон юноши понизился и приобрёл пьяные, заигрывающие оттенки. — …Всякого вина.              Кончики ногтей сквозь одежду предупредительно обрисовали силуэты позвонков Вэй Ина. Воздух между ними заискрил, однозначно намекая на вполне вероятное продолжение. Лань Ванцзи остро почувствовал, как обоюдное напряжение резко коагулировало на обнажённых участках кожи, обернувшись её вторым слоем. По ней побежали мурашки, а волоски встали дыбом, как от слабого удара током. Стало жарко, но в то же время холодно. А желание стать близкими — так, как никогда прежде — забилось в пазухи и обожгло своими пряными нотками. Оно вспыхнуло столь неожиданно — от малейшего воздействия! — что не могло не удивить.              Лань Ванцзи так захотелось податься вперёд! Вспомнить, каковы на вкус эти губы. Безусловно, он всё ещё знал, насколько те сладки; насколько будоражило одно лишь касание их. Пальцы ныли, впиваясь в астеничную талию до появления синяков — так звучало стремительно покрывающееся крупными трещинами самообладание. Усилие сковало кости, не давая переступить грань дозволенного. И всё же жажда разорвать хрупкие ткани была до того невыносима, что Лань Ванцзи всё больше и больше склонялся к мнению, что следовало сейчас остановиться и отпрянуть. Он уже и так позволил себе чересчур много. И так ступил на ту территорию, что должна находиться под замком. Это был не его Вэй Ин — по крайней мере, пока. Лань Ванцзи знал, что не просто должен – обязан придерживаться чётко очерченных, пусть и незримых, границ.              Сожаления о промахе до сих пор свежели.              И тем не менее Лань Ванцзи точно так же знал, что если Вэй Ин самолично подастся навстречу и найдёт его губы своими, то не сможет оторваться. Непоколебимая воля играючи крошилась под натиском Вэй Ина, который не прилагал и цяня стараний, чтобы проломить оборону. В то время как Лань Ванцзи отчаянно хватался за остатки своего самоконтроля.              «Этого может больше не быть… — возникла вдруг мысль, которую Лань Ванцзи тотчас отмёл как бредовую. — Будет. Конечно будет. Вэй Ин рядом. Пусть он и уедет, наша связь нерушима. То, как он смотрит… Я знаю, Вэй Ин не перестанет смотреть на меня так же спустя вынужденную разлуку. Мы станем только ближе, и все секреты испарятся, словно дым».              Потому как Вэй Ин не убрал руки от лица Лань Ванцзи, его пальцы по-прежнему касались очертаний челюсти. Мужчина чувствовал ненавязчивое брожение мягких подушечек по линии подбородка и резким углам, на которых вовсю гуляли желваки. Лань Ванцзи досконально знал — Вэй Ин чувствовал, как он натянут до предела. Терпение расходилось по швам, и потому срочно требовалось что-либо предпринять.              И тем не менее оба стояли неподвижно, воровато наблюдая друг за другом.              Лань Ванцзи не брался предполагать, какие мысли крутились в голове Вэй Ина. Они могли иметь кардинально отличные друг от друга оттенки, так что разбираться в них – занятие для мазохиста. К тому же в собственном разуме царил полнейший кавардак. Мужчина не любил состояния разрозненности, но в присутствии Вэй Ина даже оно ощущалось самым что ни на есть правильным, пусть и мучительным.              «Оттолкни меня, — взмолился немой Лань Ванцзи, не разрывая замок рук на пояснице юноши. — Отрезви. Ты дурманишь. Лучше всякого вина. Так хочется отбросить всех и вся, убежать с тобой как нельзя далеко. Хоть и знаю, что ни ты, ни я на побег не отважимся».              Молчание, повисшее между ними, бряцало своими цепями: то ли рвущимися, то ли крепчающими. Искры, высекаемые сталкивающимся в ожесточённой схватке металлом, отражались в обращённых друг на друга пристальных взглядах. Никто из них не моргал. Глаза жгло сухостью, но Лань Ванцзи держался из последних сил, запоминая эти черты, запоминая застывшее в них выражение. Ему нравилось разгадывать его спектр, определять компоненты настроений и по ним предполагать сокрытое телесной оболочкой отношение.              Что же ты носишь у себя в сердце?              Сей вопрос не отпускал Лань Ванцзи ни на секунду: ни в той жизни, ни — особенно — в этой. Сначала касательно Тёмного Пути, теперь касательно всего остального. Запретные практики по-прежнему напоминали о себе тревожным звоночком, но уже не так сильно страшили. Лань Ванцзи считал, что после откровения Вэй Ина ему гораздо проще понимать Вэй Усяня, которого по своей глупости потерял. Прочее же навеивало новые беспокойства.              Неизвестность волнует кровь сильнее всего на свете. Она разрушительна — даже больше, чем извергающийся вулкан; землетрясение, обваливающее горы и помпезные замки. Лань Ванцзи, страдающий от её влияния, не позволял вводить себя в заблуждение: очень скоро собственная неосведомлённость даст о себе знать.              И тогда наступит пробуждение от праздной беспечности.              Взгляд Вэй Ина отмер и приковался к молчаливым губам Лань Ванцзи. Их тотчас закололо от постороннего внимания, и мужчина едва удержался от того, чтобы бегло облизнуть их — только бы не изнывать от ощущений, получаемых с чужим изучением.              «Ни туда, ни сюда, — с горечью в голосе признавал Лань Ванцзи. — Вэй Ин, если и хочет поцелуя, не решается. Что до меня… Ещё минутами ранее я жалел, что пошёл на поводу у своих желаний. Судьба дарит мне новое испытание, возможность оправдаться хотя бы в собственных глазах и доказать, что ниспосланный шанс на спасение нашей истории не является заранее испорченным. Взять себя в руки, вспомнить, что на кон поставлено многое. Вот что важно. Важнее всего остального. Надобно действовать филигранно, осторожно — один лишь резкий шаг способен обрушить на голову Небеса. Стоит…»              Губы Вэй Ина легли на его собственные, и мысли разом покинули голову. Лань Ванцзи смутно поражался тому, какое влияние на него оказывал этот человек. Прославленный Ханьгуан-Цзюнь, известный Цзянху своей строгостью и непреклонностью, способный держать лицо, голову и сердце холодными, недоступными, обращался в податливую субстанцию под правильными пальцами. Ласки языка юноши, бесчинствовавшего в его рту, ломали всё, чем являлся Лань Ванцзи, вылепливали из него того, кого хотелось видеть в первую очередь самому Вэй Ину.              Будто спусковой крючок — именно так ощущался поцелуй, на который отважился Вэй Ин. По всей видимости, он точно так же сдался перед притяжением и окунулся в ворох чувств, круживших голову, сердце; выворачивавших наизнанку душу. Как и в прошлый раз, юноша хватался за Лань Ванцзи крепко, остервенело — так, словно тот являлся надеждой на спасение; заверением, что в этом мире всё же есть нечто столь захватывающее, отчего невозможно отказаться.              Благодаря чему — вернее, кому — в конечном итоге почувствуешь себя самым важным и нужным. Просто потому, что это ты. И тебя будут рады видеть, даже если долго не встретитесь. Просто потому, что это ты.              Точно так же, как и в прошлый раз, невзирая на тысячу запретов, на тысячу «но», они нашли утешение друг в друге — каждый своё собственное, — растворились в поцелуе и не смогли думать головой. Они походили на утопающих, что видели только маяк, обещающий сушу и безопасность, но пропускали мимо глаз рифы, что грозились в темноте у самого их носа. Юноши знали, что вполне возможно очень скоро пожалеют о новом опрометчивом срыве. И всё равно… Сдались.              Тянет.              Лань Чжань порывисто наклонился вперёд, вжимая Вэй Ина в прохладную стену некоего здания, предназначение которого моментально забылось. Руки прытко нырнули под одежду, вынудив Лань Ванцзи признать своё окончательное и безоговорочное поражение: перед самим собой, перед бесконечным «надо», перед самолично поставленными рамками. Мужчина вспыхнул, как торф, заочно согласившись раствориться, погореть в поцелуе, чьё послевкусие наверняка настигнет его днями — а может, и минутами — позже.              Нога Вэй Ина задралась и оплела голень Лань Чжаня, после чего юноша при помощи данного хитрого захвата резко притянул мужчину как нельзя близко к себе. Их тела столкнулись, вжавшись друг в друга с шорохом одежд. Вэй Ин и Лань Чжань глухо застонали в поцелуй, не выдержав пробежавшейся по мышцам вибрации.              Вэй Ин насилу оторвался от губ Лань Чжаня, но только за тем, чтобы вгрызться в аккуратную шею. На ней он бегло оставил парочку весьма глубоких укусов, прежде чем пробрался выше — по всей видимости, к своей главной цели. Мочка уха Лань Чжаня отозвалась яркой болью, когда челюсти жестоко сомкнулись на ней, заставив мужчину выдохнуть сквозь плотно сжатые зубы.              Впившись пальцами в его талию, Вэй Ин прикусил чувствительную кожу за ухом Лань Чжаня, не оставил без своего внимания ни цуня линии челюсти и только потом вернулся к шее. Вэй Ин и не думал целовать его там, где никто не увидит. Места, которые можно было скрыть волосами, юноша тактично игнорировал. Едва зубы задели скачущий вверх-вниз кадык, Лань Ванцзи стиснул челюсти, силясь быть тише. Впрочем, его стараний не то чтобы хватило, ибо из недр горла раздался низкий рокот.              Чужая улыбка своим появлением пустила тонкую дрожь в местах соприкосновения с шеей. Вэй Ин, очевидно, был очень доволен реакцией Лань Чжаня на свои ласки. Завладев определённым участком кожи — над воротом, — Вэй Ин с шипящим звуком вдохнул ртом воздух, заставив Лань Чжаня покрыться отзывчивыми мурашками.              В тумане удовольствия обретя отголосок понимания, что случится, если Вэй Ин увлечётся ещё больше, нежели уже был, Лань Ванцзи толкнул того в грудь, вновь впечатав в стену, и увлёк в поцелуй, дабы бескомпромиссно остановить безобразия, пусть и приятные.              Поймав дюжину вздохов юноши и выпив их, Лань Ванцзи напоследок не без сожаления прикусил губу Вэй Ина и отстранился, продолжив нависать над ним и рвано дышать.              Вэй Ин аналогичным образом жадно хватал ртом воздух, глядя на него блестящими глазами, и всё никак не отпускал талии. В какой-то момент Лань Ванцзи показалось, что если он как можно скорее не отрезвит его, то Вэй Ин набросится на него прямо здесь и сейчас.              — Вэй Ин, — низким голосом позвал Лань Ванцзи, конкретно не зная, о чём именно хотел спросить.              Вместо ответа Вэй Ин сместил ладони с одних плавных изгибов мужчины на другие. Ловкие пальцы, пусть и робеющие между строк, нащупали углы тазобедренной кости. Лань Ванцзи резко накрыл руку Вэй Ина своей и предупредительно посмотрел на него исподлобья. Однако предостережения не сработали и на цянь: Вэй Ин ничуть не смутился — лишь усилил хватку. Румянец на скулах проступил отчётливее, равно как и намерение не останавливаться на достигнутом.              На губе Вэй Ина выступила небольшая капля крови. Должно быть, Лань Ванцзи не рассчитал силу перед тем, как отпрянуть. Слизав её, юноша откинул голову на стену и прямо взглянул на Лань Ванцзи, после чего пророкотал:              — Совсем скоро – через пару недель – я уеду. Неизвестно, когда ты почтишь меня своим приездом.              Лань Ванцзи не посчитал нужным произносить что-либо на эту фразу. Им и так было очевидно, что разлука обещала обернуться тяжёлым — почти что невыполнимым — испытанием. И тем не менее Лань Ванцзи придерживался мнения: обоим она была необходима.              «Заигрываемся. Рано. Приятно, не спорю, но это тонкая грань. Для «взрослости» сейчас нет места между нами».              — …Похоже, я погорячился со своими заявлениями, — медленно протянул Вэй Ин после продолжительного молчания и сощурил глаза. На приподнявшуюся бровь Лань Ванцзи он пояснил. — Ты и в самом деле до невозможности холодный мужчина.              — Вздор, — возразил Лань Ванцзи.              — Разве? — едко поинтересовался Вэй Ин и скривился в дразнящейся эмоции. — Я так старался тебя целовать, а тебе хоть бы хны. Между прочим, я сейчас чувствую себя как осиновый листочек на ветру! Ноги так и дрожат. А ты… Тебя что, совсем не взволновало… — юноша запнулся и на секунду скользнул глазами вбок, прежде чем выделил. — Это?              Лань Ванцзи предпочёл показать вместо того, чтобы разбрасываться словами, которые Вэй Ин наверняка пропустит мимо ушей. Отняв руку юноши, украдкой ощупывавшую всё, что прилегало к тазу, он опустил её себе на резво вздымающуюся грудь, позволив внимать пульсу.              — Волнуешь, — немного погодя произнёс Лань Ванцзи.              — Почему ты уже который раз предлагаешь мне послушать своё сердце? — пробрюзжал Вэй Ин, но покорно притих. — О чём оно должно поведать?              — Обо всём, — незамедлительно выдохнул Лань Ванцзи, на что получил недоумевающий взгляд из-под ресниц. — Моё лицо ничего не скажет. Слушай сердце.              Вэй Ин хмыкнул, но ощутимо раздобрел. Некоторое смятение, внезапно проклюнувшее в мыслях, развеялось взаимным откровением. Эфемерная улыбка зародилась в уголке покрасневших губ, равно как и ямочка — на щеке.              — Ладно, гэгэ. Уговорил.              Сказав, юноша выгнулся и вновь потянулся к нему. Лань Ванцзи не смог найти в себе силы отойти и ответить отказом, ведь весь вид Вэй Ина так и излучал невыносимую жажду его присутствия. Позволив обнять себя и лениво поцеловать в разные участки лица, Лань Ванцзи нехотя прошелестел:              — Тебя ждут.              Уходить не имелось и малейшего желания, и вместе с тем Лань Ванцзи чётко осознавал, хоть и запоздало: то, что они творили, не было правильным. По крайней мере, в его случае. Всё-таки в понимании Вэй Ина он являлся точно таким же юношей. Его интерес был вполне оправдан. Однако со стороны Лань Ванцзи чересчур пылкая взаимность воспринималась более чем сомнительно — по крайней мере, самим мужчиной.              — Вот как? Гонишь меня? — фыркнул носом Вэй Ин и прищурился. — Неужели тебе не понравилось?              — …Понравилось, — признал невесть отчего смутившийся Лань Ванцзи и виновато добавил. — Мы заигрываемся, Вэй Ин. Чувства дурманят разум, толкают нас на безрассудства. То, к чему такими темпами мы обязательно придём, неуместно на данном этапе отношений. Для него ещё не пришло время.              Некоторое время Вэй Ин натянуто молчал, после чего озорно хихикнул и вкрадчиво полюбопытствовал:              — Безрассудства? О чём ты там думаешь, бесстыдник?              Щёки и грудь опалило недюжинным стыдливым страхом, что подумал не о том. Краски слетели с лица Лань Ванцзи, когда Вэй Ин тихо расхохотался и хлопнул его по груди:              — Да шучу я, шучу. Не надо так бледнеть. А то даже мне страшно становится, — он нарочито трагично вздохнул. — Эх.              — В чём дело?              — Меня и вправду ждут ребята.              Лань Ванцзи участливо произнёс:              — В таком случае иди. Мне тоже надо возвращаться к делам.              Вэй Ин покосился на него со странными эмоциями:              — Я бы с радостью. Вот только есть одна… М… Проблемка.              — «Проблемка»? — выгнулись брови Лань Ванцзи, едва не пробив линию роста волос. Мужчина озадаченно заморгал, не понимая, что именно препятствовало Вэй Ину уходить на прогулку.              По некой причине Вэй Ин зарделся. Он замялся, бормоча что-то несвязное, и отвернулся, рассматривая выглядывавшие из-за угла ниши залитые солнцем окрестности. Возле библиотеки всегда стояла одухотворённая тишь, так что беспокоиться о возможном присутствии кого-то постороннего не стоило. Впрочем, справедливости ради, про Храм Предков они думали точно так же.              Проследив за направлением взгляда Вэй Ина, Лань Ванцзи предположил, что тот боялся повстречаться с кем-либо столь скоро, и потому заверил:              — Здесь никого не бывает в ранние часы. Адепты на уроках, а приглашённые ученики в спальных крыльях, — невысказанным осталось: «Пользуются отсутствием педагогов, и потому точно не сунутся в библиотеку».              — Славно… — невпопад пропел Вэй Ин, не отрывая глаз от неведомых далей. Только по этому Лань Ванцзи смутно догадался, что неприятность была гораздо серьёзнее, чем он изначально думал.              — Что не так? — не сдержался Лань Ванцзи. — Если тебя что-то тревожит, то…              Вэй Ин неловко кашлянул, перебив его, и рассеянно улыбнулся:              — Всё в порядке, Лань Чжань. Это не то, из-за чего стоило бы тревожиться.              Слыша эту нарочито непринуждённую речь, Лань Ванцзи строго нахмурился. Он не терпел недомолвок — особенно в случае Вэй Ина. Видя, что тот увиливает, мужчина испытал слабое раздражение, по вине которого переступил с ноги на ногу и потянул юношу за запястье, призывая его наконец-то рассказать, в чём крылась загвоздка. Однако, сам того не ведая, самостоятельно обнаружил ответ на вопрос, ибо от неосторожных движений понял, что их жадные поцелуи бесследно не прошли.              Пот ручьём струился по спине, хоть и игнорировал его притоки Лань Ванцзи. Восприимчивую ко всему и вся кожу кололо мнимыми иглами даже без прикосновений. Невесть отчего, но мужчина далеко не сразу сопоставил между собой факты и осознал, что находились в стеснительном положении они оба.              Брови Лань Ванцзи дрогнули, когда он мельком опустил взгляд на нижнюю часть тела Вэй Ина. Тотчас, словно ошпарившись, мужчина уставился на стену возле головы юноши и напрягся всем телом.              «Удивительно, что я заметил неушедшее желание только сейчас. Оно словно притаилось, чтобы при опрометчивом шорохе по новой вспыхнуть, притом с большей силой, — Лань Ванцзи неловко сглотнул. — Теперь понятно, почему Вэй Ин не уходит, пусть и хочет. В таком виде идти…»              — …Я могу проводить тебя на холодные источники, — выдавил Лань Ванцзи как можно ровнее и беспристрастнее, надеясь сгладить углы. Однако, по всей видимости, сказал не то, чего от него ожидали, потому как Вэй Ин немного погодя ядовито фыркнул и встрепенулся:              — Какой же ты!..              Недовольные нотки в голосе принудили Лань Ванцзи нахмуриться. Он перекрыл Вэй Ину путь отхода упёршейся в стену рукой. Юноша попытался его отпихнуть, чтобы выскочить на улицу, но мужчина запретил ему, с нажимом окликнув:              — Вэй Ин!       Тот резко повернул к нему голову, пробуравив насупившимся взглядом. Его нахохлившийся вид вмиг погасил сколь бы то ни было взъерошенные настроения Лань Ванцзи. Мужчина смягчился и заговорил гораздо спокойнее:              — Ни к чему недомолвки. Помнишь? — дождавшись пусть и неохотного, но всё же кивка, Лань Ванцзи продолжил. — Из-за чего ты злишься? Из-за…              — Нет!.. — нетерпеливо оборвал его Вэй Ин и отвернулся, скрестив руки на груди. — Не бери в голову, Лань Чжань. Просто я… Просто я не думал, что ты и вправду прекратишь.              Ресницы Лань Ванцзи дрогнули, а на языке сгустился кислый привкус. Мужчина стихшим тоном пробормотал:              — Я сделал это не из желания обидеть тебя или ещё чего-то, имеющего подобную окраску. Вэй Ин, нам в самом деле не следует переступать черту, — он акцентировал. — Сейчас.              — Но ты же первым поцеловал меня! — куда громче возразил Вэй Ин, круто развернувшись и уставившись на него с небывалой твёрдостью в соколином прищуре. — Почему теперь возводишь между нами стену? Я… Ты… Мы с тобой так сблизились, ещё и тот поцелуй. Я знаю, ты тоже не хочешь останавливаться. Нам же это нравится! Неужели ты стесняешься?              — Вздор, — отрезал Лань Ванцзи. — Я всего лишь забочусь о тебе, — он глубоко вдохнул и выдохнул, приводя в порядок мысли, и мягко обхватил плечи Вэй Ина. — Ни к чему спешить, — ласково оправив его волосы, Лань Ванцзи назидательно прошептал. — Подобная близость – это ответственность. Я готов её взять на себя. А ты?              Глаза Вэй Ина широко раскрылись, когда он оторопело переспросил:              — Ответственность? — юноша заморгал. — Что такого слишком серьёзного в поцелуях и прикосновениях? Мы же… — Вэй Ин кашлянул и, несмотря на смущение, смело предъявил. — Мужчины! Это между мужчиной и женщиной имеют место быть приличия. Лишь в том случае нужно беспокоиться, чтобы выдержать необходимые правила до брака. А тут… Мы же ничего такого не делаем!              Брови Лань Ванцзи медленно свелись на переносице, помогши взгляду окраситься в густые оттенки озадаченности. Первые мгновения тишины мужчина просто-напросто молчал, буравя глазами раскрасневшееся от множества факторов лицо Вэй Ина и выискивая в том подсказки, могущие помочь ему понять чужие мотивы. И только потом, стоило разобрать на мельчайшие составляющие услышанные слова, до Лань Ванцзи дошло.              «Говоря о продолжении, он подразумевает только поцелуи и прикосновения, и больше ничего! — от охватившего его стыда Лань Ванцзи вмиг захотелось разгромить всё, что существует в округе, и параллельно одарить себя великим числом отрезвляющих оплеух. — Ванцзи, ты невозможный бесстыдник!!!»              Шумно втянув воздух сквозь плотно сжавшиеся зубы, Лань Ванцзи, словно ошпаренный, отпрыгнул от него и отошёл ещё на несколько шагов, вмиг оказавшись у противоположной стены. Зажмурившись и для пущего эффекта отвернувшись, он глубоко задышал, про себя повторяя правила Облачных Глубин.              — Лань Чжань?.. — позвал его Вэй Ин, произнося слова будто с усилием. Он точно так же пытался выровнять дыхание, но куда спокойнее, чем в первые мгновения после усмирившегося пожара. Лань Ванцзи чувствовал на своём профиле его прожигающий взгляд, точно так же разбирающий на мелкие частицы, и надеялся, что ему удастся оправиться от сумятицы быстрее, чем его поведение истолкуют превратно.              «Позорище, немыслимое позорище. Как ты можешь так?! Убожество, убожество, убожество!!! — мужчина внутренне передёрнулся и убеждённо отчеканил. — Раз не могу держать себя в узде, до самых зрелых лет не подойду к нему ближе положенного!!»              Вэй Ин, стоявший позади него, цыкнул и резво крутанулся на носках, намереваясь молчком уйти. Только услышав скрип его сапог, Лань Ванцзи оборвал хаотичный поток ругательств и встрепенулся, чтобы настигнуть Вэй Ина до того, как тот сбежит.              — Не надо! — рявкнул Вэй Ин и взъерошил волосы. — Я на источники! — и отрезал. — Один!              Подол одежд юноши взметнулся ввысь, как сердитые змеи, придавливая своим не терпящим возражения отказом. Лань Ванцзи подорвался было следом за Вэй Ином, имея собственные непреложные принципы и мнения, но остановился, потому как посчитал, что в короткой передышке и впрямь имелся резон: им обоим требовалось остыть перед вразумительным обсуждением.              Лань Ванцзи потёр висок, оставшись в одиночестве, и шатко прислонился спиной к холодной стене. Он крепко зажмурился и обнял себя за плечи, не обращая внимания на тянущее надбровные области и пах напряжение.              «Я в самом деле некий заложник судьбы, — сварливо прогудел мужчина, пребывая в исключительно хмуром настроении. — Выдерживаешь дистанцию – плохо, идёшь навстречу – плохо. Я умею в этих двух жизнях делать хоть что-то хорошо?! — Лань Ванцзи не выдержал и глухо выругался, с короткого замаха врезав кулаком по стене. — По всей видимости, я великолепен только в том, что не касается Вэй Ина. Не зря говорят, у влюблённых голова пустеет».              Простояв в полумраке ниши какое-то время и переждав бурю из эмоций, Лань Ванцзи скрестил перед собой руки и твёрдым шагом направился в цзинши, ибо благопристойным передвижениям, а также одухотворённому просвещению определённо мешала неуёмная тяжесть между ног.              В конце концов из этой встречи всё же вытекло некоторое положительное следствие, ведь на выходе неумолимый Ханьгуан-Цзюнь высек для себя новое непреложное правило:              «До зрелости — ни одного касания!!»       

***

             До самого вечера Лань Ванцзи усиленно медитировал и повторял возвышенные учения, как никогда рьяно вникая в смысл священных текстов. К превеликому сожалению, его потуги помогали мало, вследствие чего досада мужчины никак не иссякала. Голова не желала пустеть тогда, когда хотел Лань Ванцзи, и молчать тогда, когда без этого никак нельзя было обойтись.              Лань Ванцзи педантично раскладывал в строгом порядке книги и нарочито внимательно присматривался к расстоянию, которое разделяло увесистые фолианты. Думать о чём-либо представлялось затеей опасной, так что Лань Ванцзи не нашёл ничего лучше, кроме деятельности, не оставляющей места для сомнительных ответвлений раздумий.              «И как я занимался этим же в прошлой жизни?.. Ничего не мешало моей учёбе. Теперь… Совсем на себя непохож! Противный до тошноты. Дядя прав, как ни странно. Влюблённости мешают серьёзным делам. Только дашь волю рукам и сердцу, а последствия тут как тут!»              Наведя фэншуй на полках, столах и заглянув во все углы, Лань Ванцзи не без тоски в мысленном тоне заключил, что делать в библиотеке больше нечего — если только работать. На долгие минуты мужчина застыл посреди дороги, стеклянным взглядом смотря на идеальный по всем параметрам книжный ряд и решая, стоило всё-таки возобновлять утреннее занятие или нет.              До ужина и отбоя было ещё далеко, а слоняться без дела Лань Ванцзи не любил. Вывод делался неутешительный, и мужчина скрепя сердце всё же вернулся на своё укромное место возле окошка.              «Главное не думать. Просто переписывать слова. Ванцзи, ты же это умеешь, — стиснув до онемения кисть, Лань Ванцзи сам себе рявкнул. — Так делай!»              На памяти мужчины существовало не так много моментов, в которых ему приходилось чем-то заниматься столь вдумчиво. Безусловно, он являлся человеком, которому не чужды неудачи, ошибки. Он точно так же, как и все, учился, прежде чем стал Нефритом клана Лань; уважаемым Ханьгуан-Цзюнем и сильным воином. Но…              Лань Ванцзи всё ещё помнил, как, будучи совсем маленьким, с трудом держал кисть в руке, но старался тщательно вырисовывать лицо мамы. Получались каракули, не имевшие чего-либо общего с оригиналом, из-за чего немалые расстройства накрывали с головой.              Лань Ванцзи знал, что никогда не забудет, как впоследствии проводил бесконечные часы подле Лань Сичэня, наблюдая за его порхающими движениями и силясь подражать им. В будущем он отточил свои навыки, и потому вполне мог конкурировать со многими мастерами изобразительного искусства, но в душе его по-прежнему крепчало мнение, что изъяны не исправлены, рисунки выглядели посредственно и не хватало того количества картин, чтобы считать урок усвоенным.              Лань Ванцзи всё ещё помнил, как в достаточно взрослом возрасте допустил ошибку в написании слова. Обычное дело! К тому же иероглиф имел весьма сложное начертание. Лань Цижэнь не упрекал его в промахе, лишь советовал, как можно его исправить. Однако цзинши и по сей день хранила тонкую книжку, целиком исписанную вдоль и поперёк одним и тем же словом.              Совершаемые оплошности всегда оставались на стенках органов Лань Ванцзи трудно заживаемой раной. Сколько себя помнил, он всегда был строг с самим собой. Большинство за спиной секретничало, говоря, что Лань Ванцзи до того похож на своего дядю, что во всём равняется на него, и потому не знает пощады. Всякий взгляд, брошенный на провинившегося, сверкал инеем. Второй Нефрит клана Лань не знал, что такое «снисхождение». И никого отнюдь не волновал факт того, что требовал больших результатов он в первую очередь от самого себя. До других ему не было никакого дела.              Именно по этой причине Лань Ванцзи всё никак не мог выбросить из головы события последних дней. Украденный на горе Байфэн поцелуй многие годы не откликался виной, но теперь к нему добавилась новая пара, послевкусие от которой жалило больнее. Лань Ванцзи чувствовал себя подлецом, не знающим слов «воля», «контроль» и «терпение». Что такого сложного в том, чтобы просто-напросто быть рядом и не смущать юный ум? К чему вся эта несдержанность? К чему посягательства на то, что неприкосновенно?              Он ощущал себя совершенно другим человеком, когда оказывался рядом с ним. Не тем, кого считал самим собой, а кем-то незнакомым; тем, кого не может контролировать; чьи действия не в силах предсказать. Чувства воспринимались Лань Ванцзи как чужие — ни в коем случае не собственные. Вдали от Вэй Ина мужчина знал как дважды два: хранить то, что ценно, и беречь, а также не спешить. Но сия истина, которую Лань Ванцзи вроде как знал, как свои пять пальцев, испарялась под гнётом неведомого «что».              Лань Ванцзи понимал, что не имел права переступать черту так рано. Раз уж Вэй Ин одарил его своим особенным вниманием, ему должно было лелеять его и взращивать, просто находясь рядом и не требуя большего — не смея даже помыслить о таком. Сказанные невпопад слова Вэй Ина только подтверждали это.              Лань Ванцзи было мерзко от самого себя. Столько раз думать об одном и том же в отношении того, чьи помыслы достаточно невинны в силу юности... Это ли не верх его морального краха?              «Изголодавшееся животное, — бранился Лань Ванцзи. — Неужто траур настолько извёл, что теперь, несмотря на прагматизм, готов наброситься на того, кто с таким теплом относится к тебе? Бесстыдник! Коварный варвар! Больше слов просто-напросто нет».              Несмотря на сожаление, которое зиждилось на отъезде Вэй Ина, Лань Ванцзи чувствовал облегчение. Ему казалось, что время до встречи на стрельбище в резиденции клана Вэнь послужит для него «перевалочным пунктом», благодаря которому удастся систематизировать узнанное, полученное и выбросить всю дурь вон из головы.              «Но из-за чего я так взволновался? В прошлой жизни я не заходил настолько далеко, — не унимался Лань Ванцзи и не отпускал разбора произошедшего. — Игнорирование проблемы влечёт её усугубление. Однако. Можно ли ныне позволить обрабатывать исход случая, ежели разум в суматохе? Не лучше ли обратиться к этому после недельной медитации?»              Движения Лань Ванцзи замедлились, выдав сильную озадаченность, после чего мужчина тряхнул головой.              «Тоже не вариант. Могу наломать новых дров. И тогда уже ничего не исправишь. Нужно выработать стратегию, при которой я не отдалюсь настолько, чтобы испортить отношение Вэй Ина ко мне, и при которой я не позволю себе лишнего. Вэй Ин юн. Его надо беречь. Пусть я воспринимаю его как равного, сути это не меняет. Сейчас он возраста Сычжуя! — стоило прийти к данному заключению и провести параллель, Лань Ванцзи передёрнулся от отвращения. — Убожество! Как о таком можно помыслить?!»              День неумолимо приближался к завершению, чему Лань Ванцзи немало радовался. Несмотря на то что большую его часть он провёл в библиотеке, занимаясь рутиной, мужчина ощущал себя так, словно пробыл в неустанных бегах. Хотелось рухнуть на постель и провалиться в долгоиграющее беспамятство.              Вдалеке прозвонил колокол, подавая знак, что пора было ужинать. Лань Сичэнь и Лань Цижэнь наверняка в скором времени прибудут, и потому ему следовало поторопиться.              Уже не так тщательно наведя порядок, Лань Ванцзи приблизился к окну, чтобы закрыть его перед уходом, но остановился, потому как из-за подоконника показались вздёрнутые к небесам кроличьи уши.              Едва Лань Ванцзи увидел их, сердце подскочило к горлу. Ужас окатил его, словно ледяной водой, вынудив волоски на загривке встать дыбом. Челюсти клацнули, а нутро напряглось. Лань Ванцзи почувствовал себя так, будто проглотил деревянный штырь. Боязливо подобравшись к ставням, мужчина постарался выглянуть так, чтобы остаться при этом на расстоянии от притаившегося юноши:              — Вэй Ин?              — Как ты угадал?! — воскликнул тот и вынырнул из-за подоконника, удерживая в своих руках двух упитанных кроликов: чёрного и белого. — Я думал, ты не так быстро смекнёшь, что это я! Хотя… — он хмыкнул. — Кто бы позволил себе, кроме меня, залезть на дерево к твоему оконцу?              Со сложным выражением лица Лань Ванцзи бесцветно протянул:              — Никто.              Смех Вэй Ина постепенно затух, а мимика приобрела неловкие оттенки. Кролики мельтешили в его хватке, жаждая выбраться на свободу, но так и не преуспевая в этом. Лань Ванцзи безошибочно узнал в тех своих любимцев: Морковку и Капусту. Грудь кольнуло от понимания, насколько сильно он по ним соскучился. Захотелось обнять их и ощутить кожей мягкость шёрстки.              Должно быть проследив за направлением его взгляда, Вэй Ин хмыкнул и нарочито весёлым тоном спросил:              — Что, нравятся?              — Нравятся, — не лукавил Лань Ванцзи.              — Это хорошо, — покивал Вэй Ин и широко улыбнулся, вздёрнув кроликов над подоконником. Пальцы надёжно сжимали длинные уши, тем самым причиняя Лань Ванцзи недюжинные страдания. — Я узнал, что в Облачных Глубинах не держат питомцев. Но… Лань Чжань, они такие милые. Напомнили мне тебя. К тому же мне хотелось сделать тебе подарок после… — он кашлянул. — Сегодняшнего, — и перескочил на другую тему. — Я был неправ!              — Прости? — моргнул Лань Ванцзи, неосознанно отступив на шаг.              — Знаю, что извиняюсь уже не в первый раз и, возможно, уже замучил тебя этим, но такой уж я, — неряшливо пожал плечами Вэй Ин, при этом глядя на него с заслуживающей уважения серьёзностью. — Я много думал о произошедшем в течение всего дня и пришёл к выводу, что поступил очень некрасиво. В конце концов, ваш орден блюдёт благочестие и не допускает поспешности в любовных делах. Поцелуи — это серьёзный шаг для тебя, преданного последователя морали своего клана. А я отнёсся к нему так непочтительно! В общем, прости меня, Лань Чжань. Я исправлюсь и больше не буду так. Честно-честно! На мизинчиках клянусь тебе!!              Вэй Ин говорил быстро: словно боялся, что его слова не захотят слушать до конца, и потому старался управиться как можно скорее. Быть может, он думал, что таким образом у него всё же получится изменить мнение собеседника? Если ему удастся сказать как можно больше, его услышат? Речь звучала сбивчиво и в некотором роде смазанно. Вэй Ин от волнения тараторил и вываливал всё как на духу, и потому не замечал фраз, которые ронял.              «В любовных делах, — эхом повторил про себя Лань Ванцзи, поджимая пальцы и вонзая в ладони ногти до появления тёмно-красных полукружий. — Уже не дружеские. Отрадно, что сказать».              И тем не менее радости — по крайней мере, пылкой — не загорелось в Лань Ванцзи. Он по-прежнему считал, что после совершённых проступков не заслуживал того, чтобы тотчас броситься в объятия любимых рук, хоть и хотелось.              «Но ведь я умер ради этого, — несмело возразил тоненький голосок некоторой из сторон Лань Ванцзи. — Почему я просто не могу быть счастлив? Я уже не тот мужчина, которым был раньше. Я просто Лань Чжань!»              — Лань Чжань, ты меня слушаешь? — пробормотал Вэй Ин, прижимая к груди кроликов. Его смущённый и виноватый вид заставил сердце Лань Ванцзи дрогнуть и сжаться в тугой комок.              — Слушаю, — не солгал он. — Вэй Ин, далеко не ты должен просить прощения. Я…              Но продолжения так и не последовало. Откровения Лань Ванцзи зацепились за трахеи, встав поперёк горла. Разве можно было описать, что творилось на душе, не поделившись всеми своими тайнами? Абсолютной честности он позволить себе не мог, так что не следовало и начинать. Однако… Как же в таком случае выразить своё чувство?              Впрочем, Вэй Ин всё понял и так. На удивление юноша что-то увидел на его лице, раз перестал походить на побитого зверька, смотрящего на человека большими невинными глазами, и распрямился. Поведение сделалось привычно дерзким — даже нахальным, — когда Вэй Ин, видимо устав от тишины, пропел:              — В таком случае мы оба виноваты, — перекинув ноги через подоконник и оказавшись в комнате, он ласково произнёс. — Нам обоим есть что сказать друг другу. И это… Нормально, понимаешь? Какие взаимоотношения обходятся без ссор? — юноша покачал головой и в порыве эмоций тряхнул бедными кроликами. — Да никакие! Мы с Цзян Чэном выросли вместе, но регулярно переругиваемся.              В два широких шага приблизившись к нему, Вэй Ин протянул Лань Ванцзи кроликов:              — Это мой подарок тебе. Для блеска твоих очаровательных глаз и улыбки. Смотри, какие хорошенькие, — он прокатился на стопах и промурлыкал. — Прямо как ты.              Мочки ушей загорелись. Лань Ванцзи опустил ресницы и попытался осторожно перенять зверьков в своё единоличное владение, при этом не задев Вэй Ина и краешком пальца. Едва кролики образовали собой пушистые комочки, утонув в изгибах его ловких рук, Лань Ванцзи украдкой улыбнулся и пригладил мех подле длинных дрожащих ушек.              — Спасибо, — поблагодарил он то ли за подарок, то ли за лестные слова.              — Не за что, — небрежно крутанул плечами Вэй Ин и самодовольно оскалился, после чего скрестил руки за спиной и демонстративно затоптался на месте.              В воздухе заискрило: словно юноша чего-то ждал. Лань Ванцзи исподлобья взглянул на него, пытаясь разгадать чужие желания. Но на лице Вэй Ина блуждал целый фейерверк из эмоций, который мог означать всё что угодно. Лань Ванцзи не хотелось думать лишнего — особенно после построенных выводов.              Колокол зазвонил снова, зазывая всех припозднившихся на трапезу. Лань Ванцзи посмотрел поверх плеча Вэй Ина в сторону сокрытой лесом башни и поджал губы, вновь оказавшись в ступоре.              Однако Вэй Ин и здесь пришёл к нему на выручку. Оглянувшись на окно, он хмыкнул:              — Похоже, ужин остывает. Надо бы поторопиться. Если не сделаем этого, то ляжем спать голодными, — юноша почесал затылок. — Чего я, определённо, не хочу. Всё-таки мы с ребятами целый день носились по вашим горам и лесам. Устал – ужас!              Взгляд Лань Ванцзи смягчился, когда он сдержанно произнёс:              — Позволь проводить тебя.              — Я бы только рад, но если ты отправишься вместе со мной, то не успеешь на собственный ужин, — поучительным тоном отказался Вэй Ин и выгнул бровь. — …Между прочим, мы всё ещё здесь, тратим драгоценное время. Придётся нам расстаться тут на долгую ночь.              Почти вплотную приблизившись и оттеснив отступающего Лань Ванцзи к стеллажу, Вэй Ин выдохнул, даже не спрашивая, а констатируя:              — Завтра я приду к тебе, и мы обо всём поговорим. Даю своё слово, — подмигнув, юноша бегло почесал обоих кроликов за ушком и без единого предупреждения звонко чмокнул Лань Ванцзи в щёку. — До завтра! — промурлыкал Вэй Ин и отсалютовал ему двумя пальцами от виска. Секунда – и он исчез на улице, поколебав тотчас захлопавшие от благонравного возмущения ставни.              Вздрогнувший от холодка, пришедшегося на щёку, Лань Ванцзи подскочил к окну и перегнулся через него наполовину. Благодаря спешке, он успел увидеть, как юноша плавно приземлился на ноги и поскакал прочь, не замечая никого и ничего от сытого довольства, так и плескавшегося в каждом его движении.              Правда, Вэй Ин в конечном итоге всё же обернулся — видимо, почувствовал на себе его взгляд — и тронул губами кончики указательного и среднего пальцев, после чего легонько подул на них, посылая Лань Ванцзи воздушный поцелуй. Покачав рукой на прощание и похихикав, Вэй Ин крутанулся на носке и потрусил в сторону теневых коридоров, которыми они частенько пользовались в надежде скрыться от местных порядков.              Проводив Вэй Ина застывшим взглядом, Лань Ванцзи рассеянно поставил кроликов на ближайший столик и коснулся ладонью «пострадавшей» щеки. Глаза со сложными эмоциями по-прежнему не отрывались от угла, у которого в последний раз мелькнул подол белоснежных ученических одежд.              «И всё же не облегчаешь ты задачу, Вэй Ин».       

***

      Ночью Лань Ванцзи был беспокоен. Тугой узел в груди то растягивался, то снова сжимался, заставляя его вздрагивать во сне. Мужчина не мог объяснить ощущения, которые настигали в полудрёме. И точно так же не мог сказать, что ему что-то снилось. В отличие от всех предыдущих инцидентов, когда Лань Ванцзи просыпался в холодном поту и мучился от осознания, что только что нечто важное видел, но забыл, теперь он просто лишь страдал от навязчивой мысли, что кто-то тоскует, притом самозабвенно и до невозможности горько. Лань Ванцзи помнил, что ему очень хотелось заплакать. Возможно, ему всё же удалось. Смятение, детский страх и вина образовывали причудливую смесь, побуждающую желать кашлять кровью, притом до разрыва лёгких.              Пробуждение выдалось бы предельно мирным, не будь уже приевшегося настороженного чувства. Лань Ванцзи вяло смотрел на небо, не покрытое облаками, и нежился в постели, готовясь услышать звон колокола. По всем очевидным признакам ему следовало ощущать лишь умиротворение, но отчего-то Лань Ванцзи не мог пойти тому навстречу.              События сворачивались в беспорядочный ком, имевший великое множество ответвлений. Лань Ванцзи не знал, куда конкретно приведёт его сделанный второпях шаг. После того неожиданного — даже для него самого — поцелуя в саду царства усыпальниц мужчина оказался напряжён до того сильно, что, казалось, не мог расслабиться даже ночью. Как бы ни была сильна самодисциплина, мысли так и роились в уставшей голове, не позволяя забыться и на миг. Казалось, Лань Ванцзи только и делал, что неустанно — не прекращая двигаться и на секунду! — куда-то по бесконечной дороге бежал. Бесцельно. Шатко. Но упрямо. Сродни тому, как поднимаешься на гору, хотя ту можно обойти. Ощущение бесполезности собственных действий капало на нервы, точно вода — на темя. До чего изощрённая пытка!              Повернувшись на бок, Лань Ванцзи мрачным взглядом пробуравил чистый дверной косяк. За последние месяцы, проведённые в новой жизни, он успел привыкнуть к тому, что тот не запятнан фатальными ошибками. Мужчина думать забыл о том, что когда-то на изящном дереве имелась неглубокая царапина, мозолившая глаз. Каждый раз выходя наружу, Лань Ванцзи не вспоминал ни о ней, ни о причине её возникновения.              Теперь же вспомнил.              Смотря на косяк, Лань Ванцзи стойко думал, что это неправильно, что так быть не должно. Ощущение нереальности происходящего до того обострилось, что испуг в самое первое своё пробуждение «здесь» показался детским лепетом. Вопросы: «Это не взаправду?», «Я сошёл с ума? Или… Я схожу с ума?», «Что есть сон: прошлое или же нынешнее? А может, обе линии – истина? Или всё-таки обе – ложь?», — сыпались на него неиссякаемым потоком, не давая вискам отдохнуть и оправиться от боли хотя бы на жалкое мгновение.              «А я, вообще, существую?»              Странный вопрос. Если ты мыслишь, то, значит, существуешь, правда ведь? Лань Ванцзи дышал, уставал, трапезничал и занимался уроками, любовался красотами вокруг, внимая их переменчивым настроениям; он встречал новый день и провожал старый. Всё это многообразие являлось однозначным признаком жизни. Его сердце билось — точно так же неоспоримый факт. Притом оно колотилось до невозможности быстро: ни с чем не спутаешь, уж точно.              Но Лань Ванцзи виделся в том жесточайший обман. Детальный, до ужаса продуманный: буквально до мелочей! Лань Ванцзи допускал, что играл роль, сам того не ведая, и продвигался прямиком по чёткому сценарию, написанному кем-то ещё. Лань Ванцзи чувствовал, что он — это не он вовсе, что ни мысли, ни чувства, ни поступки ему не принадлежат.              Ему не подвластно не то что тело — душа. Ничто не является его собственным по праву. Он — бедняк, способный покрыть серебром поверхность реки Янцзы и расхаживающий в нежнейших шелках.              Кадык жалобно задрожал, и Лань Ванцзи за неимением иного выбора просто-напросто съёжился в комок, сдавливая себя руками до хруста костей и суставов. Он глубоко вдыхал и выдыхал, стараясь осмыслять процесс дыхания, своей жизни.              «Я живу, я существую, это всё не игра, — проговаривал убеждения Лань Ванцзи. — Пусть эта реальность полна странностей, она всё ещё реальность».              Ре-аль-но-сть…              Сбивало с толку состояние, при котором не можешь насладиться тихим утром из-за навязчивого внутреннего мнения, что что-то упускаешь. Лань Ванцзи в какой-то момент подобрал наиболее подходящую ассоциацию и сравнил собственное самочувствие с нахождением на ночной охоте: вроде и тихо всё, а буря движется.              Притом на тебя.              Лань Ванцзи, завтракая в окружении великого множества людей из своего же клана — людей, коих знал с малых лет, — как никогда остро чувствовал их присутствие. Кожа зудела от ощущения, что все они – мастера притворства и коварства, что каждый — поголовно! — вместо того, чтобы смотреть в свою тарелку и подчиняться строгим правилам отчего дома, пялился на него, в глубине души жаждая проделать в его теле дыру: хотя бы маленькую. Но в то же время настолько протяжённую, чтобы ущерб оказался невосполнимым.              Лань Ванцзи казалось, что за ним неотрывно наблюдают. Повсеместно. Каждую секунду. С любопытством и мрачным недовольством. Разгадывая собственные ощущения, Лань Ванцзи приходил к мнению, что чем-то таинственного зрителя сердил. Возможно, своей нерасторопностью. Возможно, своей глупостью. Он не мог сказать наверняка, но осознание своей растерянности и своего незнания заставляло мышцы диафрагмы рта страдать от нападения спазма.              «Им ни к чему смотреть на меня. Это всё дурость и усталость, — мотнул головой мужчина, в одиночестве покидая зал и направляясь к ученическому крылу. — Мне просто нужен отдых. Систематика в голове! Многоцветие желаний и самоличных запретов истончили мой разум. Мне всё это только кажется».              И тем не менее Лань Ванцзи не избавлялся от постоянной опаски.              Ему казалось, что окружение его в чём-то да подозревает. Притом в разных вопросах. Быть может, Лань Сичэнь считал, что он что-то эдакое замышляет? А может, Лань Цижэнь замечал нечто странное в его поведении, и потому принимал за кого-то другого, чужого? А если… Ученики, с почтением склонявшие головы, выражали своё так называемое уважение просто из чувства страха? Кто знает, кем им виделся Лань Ванцзи.              Свернув за угол, Лань Ванцзи встал подле белокаменной стены и принялся дожидаться Вэй Ина с завтрака. В скором времени — мужчина знал наверняка — тот появится в компании своих друзей, о чём-то увлечённо перешёптываясь и секретничая. От мысли об этом у Лань Ванцзи начинал дёргался глаз. Позабытое раздражение из-за чужой нарочитой общительности вновь дало о себе знать — спустя столько лет. В отличие от прошлой жизни, мужчина гнал его прочь, однако оно никуда не девалось, прочно цепляясь за внутренности и оставляя после своих касаний едкий запашок подлой ревности.              «К чему я, вообще, об этом задумался? — насупился Лань Ванцзи, пребывая в исключительно понуром настроении. — Вэй Ин вправе общаться с теми, с кем захочет. У него много товарищей, которые рады ему. К тому же с ними он веселится. Со мной ему скучно, — мысль окропила полость рта кислинкой, заставив мужчину возжелать передёрнуться и ядовито передразнить. — Скучно ему».              И в самом деле, Вэй Ин достаточно скоро показался вдалеке в окружении мальчишек, что наперебой предлагали свои абсурдные идеи. Лань Ванцзи знал, что все их интересы крутились вокруг забав, не имевших ничего общего с правильным досугом. От одного этого понимания зубы Лань Чжаня скрипели.              «И почему он так улыбается им? — стремительно темнел лицом юноша, сжимая в кулаки скрещенные за спиной руки. — Я же важнее. Я же его особенный друг! По какой такой пресловутой причине Вэй Ин улыбается им так же, как и мне?»              Издалека заметивший его силуэт Вэй Ин вмиг просиял и бодро помахал ему, после чего отпихнул прочь Цзян Ваньиня, который и рта раскрыть не успел для того, чтобы излить свои занудные нравоучения. Наспех попрощавшись с остальными товарищами, Вэй Ин взлетел по ступенькам, проигнорировав косые взгляды адептов клана Лань и ошарашенные – друзей, и замер перед ним, сверкая белозубой улыбкой.              — Лань Чжань! Привет, — сладко пропел он и закачался на стопах, сцепив руки за спиной и тем самым шутливо отзеркалив манеру Лань Ванцзи. — Что ты тут делаешь? — юноша мурлыкнул. — Меня, что ли, ждёшь?              Лань Ванцзи наградил его пронизывающим взором. Мужчина в упор уставился на Вэй Ина без единого слова — даже не кивнул, чтобы обозначить взаимность. Между ними осталась вежливая дистанция. Воздух вокруг натянуто звенел.              Вэй Ин пытливо прищурился, играючи всмотревшись в насупившегося него. Лань Ванцзи знал наверняка, что тот справедливо заподозрил в его молчаливом приветствии злость и обиду, и потому со всем тщанием изучал заострившиеся черты. Вытянув губы трубочкой и пробормотав нечто исключительно задумчивое, Вэй Ин сам себе кивнул и, не спросив согласия Лань Ванцзи, взял того под руку, чтобы увести в неведомом направлении.              Лань Ванцзи покорился, пусть и не ответил на прикосновение, и продолжил идти на некотором расстоянии от Вэй Ина. От этого их поза сделалась крайне нелепой. Она должна была выдаться фамильярной, до боли неприличной — по меркам Облачных Глубин, — но получилась в итоге забавной. Со стороны могло показаться, что Вэй Ин силком тащил за собой Лань Ванцзи, которого ничуть не радовало чужое общество.              Привёл их Вэй Ин в уединённый садик, в котором Лань Ванцзи частенько медитировал вместе с Лань Сичэнем. Сейчас его старший брат отправился в Цинхэ, так что они могли поговорить наедине, не боясь ни взглядов чужаков, ни страха показаться «не такими».              — Итак? — наводящим тоном произнёс Вэй Ин, шутливо изобразив при помощи мимики злость. Брови его свелись домиком, глаза прищурились, а губы надулись. — Чем же мой Лань Чжань недоволен с утра? Чем же я успел его прогневать?              Говоря до безобразия сладким голосом, Вэй Ин увлечённо мял безвольные кисти Лань Ванцзи, который не предпринимал и попытки для того, чтобы тоже коснуться его. Видя равнодушие вместо привычной идентичной заинтересованности, Вэй Ин всё сильнее распалялся, жаждая его расшевелить. Старания свои плоды приносили: ласковый взгляд и тон гладили нахохлившегося «зверька» по шёрстке, усмиряя оскорблённое чувство собственничества.              Вэй Ин попытался переплести с ним пальцы, но Лань Ванцзи упрямо сжал руки в кулаки. Это юношу не смутило. Нарвавшись на оборону, он хмыкнул и настойчиво расправил ладони мужчины, пусть и попотел при этом. Добившись успеха, Вэй Ин, преисполненный триумфа, переплёл с ним пальцы на обеих руках и озорно потряс их соединёнными кистями, после чего закачал головой из стороны в сторону, дразня Лань Ванцзи:              — Что ты, гэгэ мой, невесел? Что ж ты голову повесил? М? Лань Чжань. Лань Чжа-а-ань. Ну порадуй меня своей улыбкой! — получив в ответ на свою просьбу сердитый колющий взгляд, Вэй Ин в голос расхохотался. — Нет! Не так!              Было очевидно, что Вэй Ин не воспринимал его недовольство как проблему, из-за которой стоило бы поднимать тревогу. По всей видимости, у него имелись свои методы для борьбы со столь неоднозначной вещью, как ревность. Вот только оставалось загадкой: как же юноша изловчился догадаться, что именно Лань Ванцзи почувствовал при виде такого него с другими?              — Гэ-гэ, — выделил каждый звук Вэй Ин и приблизился вплотную. Дыхание юноши защекотало щёку, и Лань Ванцзи категорично отвернулся, не поддерживая зрительный контакт. Но Вэй Ин не обозлился из-за его холодности. Напротив, та лишь раззадорила его. — Гэ-гэ!.. — повторил он с нажимом.              Лань Ванцзи насупился:              «Близко. Слишком. Надо отойти, иначе мы снова переступим черту. У меня нет сил разрешать новый внутренний конфликт. Да и внешний – тоже».              Мужчина потянул на себя руки, дабы высвободиться из захвата Вэй Ина, но так уж вышло, что тот не был обделён силой: так просто не сбежишь. Лань Ванцзи нахмурился и пару раз резко дёрнулся, но не преуспел, ибо Вэй Ин держал его крепко.              С забавляющейся хитринкой в шкодливом прищуре Вэй Ин наблюдал за ним исподлобья и чуть ли в открытую не смеялся. Он усилил хватку, заставив Лань Чжаня сдавленно выдохнуть и сердито зыркнуть на него из-под ресниц. Подавшись вперёд, Вэй Ин оттеснил отступающего Лань Ванцзи к белой колонне беседки и, наконец поймав его в ловушку, наклонился к самому лицу.              Возможные пути для побега перекрыли, да и Лань Ванцзи не был сделан из стали, к превеликому его сожалению. Ершистые мысли под подобным натиском подтаяли, сделав из мужчины податливую глину. Пусть и не исчезло из его флюид намерение выдерживать дистанцию, укоризна на дне роговиц несколько присмирела.              — Какой сердитый, — громким шёпотом посетовал Вэй Ин, корча досадливые рожицы. — Тебе редиска в горле встала, скажи мне?              В глазах Лань Чжаня вспыхнули гневные искры. Казалось, даже волосы взъерошились, придав ему предельно свирепый вид.              — Ну тихо, тихо, — успокаивающе заговорил юноша, только увидев, как встал на дыбы Лань Чжань. — Итак. Гэ-э-эгэ. Расскажи мне. Что случилось?              — Ничего, — отчеканил тот, враждебно взирая на него.              — Если б ничего не случилось, ты бы сейчас довольный и самый что ни на есть счастливый играл с кроликами, которых я вчера заботливо отловил для тебя, — заметил Вэй Ин и склонил голову набок. — А ты на меня волком смотришь. Какую пакость я сделал, чтобы заслужить такой твой взгляд?              Что-то в словах Вэй Ина вынудило Лань Ванцзи пристыженно отвести глаза. Собственные эмоции воспринимались сосудом, в котором плескались не смешивающиеся друг с другом жидкости. Два слоя обладали различными свойствами, и потому, стоило только поколебать неустойчивую систему, раствор вскинулся и показал горбы волн двух кардинально непохожих оттенков.       С одной стороны, Лань Ванцзи немало сердился. Гнев выжигал его изнутри! Игольчатый шарик клокотал в груди, царапая органы — в частности, сердце, — и подначивал Лань Ванцзи громко и грязно ругаться. Ах, как бы ему хотелось выразить свои чувства в парочке непотребных фразочек! Лань Ванцзи никогда так не желал обратиться к сквернословию.              С другой же стороны… Лань Ванцзи испытывал лишь нежность — всепоглощающую и абсолютную, зрелую. Он смотрел на Вэй Ина, тепло улыбающегося ему, играющего с ним, и не мог почувствовать ничего, кроме мягкости. Лань Ванцзи будто обратился расплавленной карамелью, которую переливали из миски в миску в порыве баловства. Один лишь вид Вэй Ина, одно лишь его существование волновали эту часть Лань Ванцзи.              Как мог он сердиться? Как мог он отворачиваться от него и смотреть хотя бы с крупицей холода? Это же Вэй Ин. Его Вэй Ин! Тот самый, по которому он так сильно скучал все эти годы.              Скучал…              «Вот оно что, — хмыкнул Лань Ванцзи и расслабленно растёкся по колонне, всё же устанавливая с Вэй Ином зрительный контакт. — Опять, — вопреки тому, что разгадка-таки нашлась, мужчина не поспешил переплести с юношей пальцы, ибо несказанно боялся, что если позволит себе даже такую мелочь, то его проложенная к лучшему будущему дорожка обвалится, не успев толком упрочниться. — Я ревную, это правда, но реальность усиливает негативные чувства. Так я отреагировал бы, будь истинным юнцом, а не тем, кто я есть сейчас. Эмоции наслаиваются друг на друга и порождают диссонанс».              — Лань Чжа-а-ань, — громким шёпотом позвал его Вэй Ин, не прекращая улыбаться. Ямочки на щеках появлялись попеременно: то с одной, то с другой стороны. Лань Ванцзи окинул их ленивым любующимся взглядом и принялся ловить игривые тени, показывающиеся справа и слева. — Лань Чжань!              Поняв, что Вэй Ин так и продолжит звать его, пока не получит своё, Лань Ванцзи наконец ответил:              — Что?              — Поговори со мной.              Вроде бы тот выдвинул самую что ни на есть обычную просьбу с не менее обычным — будничным — тоном, но Лань Ванцзи тут же оторвал глаза от улыбки и прямо посмотрел на Вэй Ина. Голос юноши где-то между строк дрогнул, выдав переживания с головой. Мужчина тотчас смягчился и развязал язык:              — О чём?              — О своём настроении! — выпалил Вэй Ин и закрутил их руками: вперёд, назад. — Почему ты сердишься на меня? Я опять сделал что-то не так?              — Вовсе нет, — Лань Ванцзи покачал головой в отрицании. — Ты не виноват в этом. Просто лишь на душе неспокойно.              Вэй Ин надул губы и проворковал:              — Что у моего Чжань-Чжаня случилось?              Стараясь не размякать слишком явно от нового полюбившегося юноше обращения, Лань Ванцзи помедлил, подыскивая ответ в первую очередь для самого себя. Он и сам толком не знал, что чувствовал и почему. Конечно, у него имелись некоторые соображения на этот счёт. Вот только практика пока что не подтверждала сомнительные гипотезы. Говорить об их справедливости Лань Ванцзи не спешил — тем более с кем-либо ещё, помимо самого себя.              Лань Ванцзи считал, что его долг — успокоить волнения Вэй Ина, и потому немного улыбнулся, к тому же памятуя о недавней просьбе:              — Утро.              — Вот как, — рассмеялся Вэй Ин и, не размыкая их рук, пощекотал подбородок Лань Ванцзи. — Не знал, что ты точно так же, как и я, не рад ранним подъёмам. Я-то думал, ты ранняя пташка!              — Отнюдь, — задвинул на второй план недобрые мысли Лань Ванцзи и сосредоточился на присутствии Вэй Ина, ради которого стоило быть весёлым и беззаботным. — Всего-навсего не выспался.              Вэй Ин посмотрел на него с небывалым сочувствием, будто как никто другой разделял его «боль». Улыбка сделалась ленивой и самой что ни на есть сострадательной. У Лань Ванцзи на миг создалось впечатление, что Вэй Ину захотелось как нельзя крепко обнять его, спрятать лицо в изгибе своей шеи и пригладить волосы — как местами сварливого кота.              — Бедный мой Лань Чжань, — протянул он таким тоном, что Лань Ванцзи чуть не растерял свою уверенность в незыблемом правиле «половинчатой отчуждённости». — Измучили тебя совсем. Всё дела да дела. Не отдыхаешь почти! Как ни посмотрю, в библиотеке торчишь, — стиснув руки Лань Ванцзи, Вэй Ин поцеловал его в лоб. — От этого и усталость, и сон плохой. Шицзе всегда мне говорила, что если не в силах уснуть, то нужно побольше находиться на свежем воздухе. Навеивать себе побольше светлых впечатлений! Мы с тобой так давно не гуляли нигде, это ли не причина твоим бедам со сном?              — Всё может быть, — длинно выдохнул Лань Ванцзи. С одной стороны, их краткие встречи и долгие разлуки играли весомую роль в его ухудшившемся самочувствии. С другой стороны, мужчина придерживался мнения, что куда более значимыми являлись его неугасаемые тревоги.              «Я регулярно сам себя довожу, — был уверен Лань Ванцзи. — В прошлом мне часто повторяли это лекари. Сначала скорбь, сейчас маниакальное беспокойство о том, что снова могу всё потерять, — мужчина страдальчески вздохнул. — Если б не эти странности…»              Вэй Ин тем временем немного замялся — от Лань Ванцзи не укрылось, как он облизнул свои губы и спрятал глаза за ресницами. В том беглом жесте отчётливо угадывались краткие сомнения, которые, впрочем, долго не смели жить. Притянув к себе руки Лань Ванцзи, юноша расцеловал заострённые костяшки. Погладив тыльные стороны ладоней большими пальцами, Вэй Ин посетовал:              — Жаль, что твой дядя возвращается сегодня. Уроки занимают большую часть времени! — он понуро надул губы и выругался. — Вот я балбес! Столько дней улетело в трубу просто потому, что я проносился по горам и лесам…              Лань Ванцзи мягко возразил, не вырывая рук из цепкой хватки, но и не отвечая до сих пор:              — Тебе было весело. Со мной же ты провёл бы эти дни в библиотеке. Дядя грядущим вечером спросит о выполненном плане, так что у меня не получилось бы выбраться с тобой на прогулку. А так ты дышал свежим воздухом.              Вэй Ин заломил брови:              — Ну и что? Какое это имеет значение, если тебя со мной не было? Лучше бы я в библиотеке сидел безвылазно, чем на улице и один. Дурья моя голова, которая вечно непонятно о чём думает!              Несмотря на ленивое состояние, нагрянувшее столь же внезапно, как и подозрительное, Лань Ванцзи сосредоточенно прищурился, куда цепче вглядываясь в сердитые черты лица Вэй Ина. Что-то в его словах заставило мужчину притихнуть на манер охотника, чья ловушка наконец сработала. Лань Ванцзи долгие минуты не мог понять, что именно смутило его в чужой фразе, прежде чем его осенило.              Грудь царапнуло мрачным волнением, иглу которого Лань Ванцзи поспешил протолкнуть дальше, в желудок, и насилу переспросил:              — Дурья голова, которая вечно непонятно о чём думает?              — А? Да, — досадливо пожал плечами Вэй Ин и обернул губы ровной линией, истолковав его задержку на данной теме по-своему. — Цзян Чэн постоянно говорит, что в моём «котелке» один только ветер гуляет. Идеи и достойные мысли приходят туда умирать, и неясно, каким образом я до сих пор остаюсь первым учеником ордена… — юноша фыркнул и дёрнул щекой, как бы отмахиваясь от этого ответвления разговора. — Сейчас я с ним согласен! Как можно было резко переключиться с одного на другое?              — Переключиться? — сильнее сощурил глаза Лань Ванцзи. Взгляд его застыл, приковавшись к лицу юноши, который, казалось, не улавливал ход его мыслей.              — Мгм, — прогудел Вэй Ин и почесал нос тыльной стороной ладони Лань Ванцзи. — Как только мы познакомились и сблизились, я тотчас обо всех своих друзьях забыл. Мне никого не надо было рядом! Даже если те звали с собой. Ты всегда занимал мой разум, и я старался выкроить для тебя как можно больше своего времени. Но после того поцелуя во мне будто что-то щёлкнуло, в самом деле! Не подумай, что тем оттолкнул меня. Напротив, я очень люблю, когда ты так целуешь меня…              Жар окатил тело, и Лань Ванцзи поторопился вернуть беседу в рациональное русло:              — Ты сказал, что-то щёлкнуло?              — Иначе я это назвать не могу! — воскликнул Вэй Ин. — Это похоже на какое-то наваждение. В какой-то момент мне взаправду подумалось, что ты терпеть меня не можешь! Совсем рассудок помутился, — он небрежно откинул прядь, упавшую на лицо, и фыркнул. — Разве можно было такую нелепицу допустить? С самой нашей первой встречи мой Лань Чжань не давал ни одного повода думать, будто он сердится на меня. Даже при знакомстве ты был невозможно мил и добр. С чего бы тогда презрение и ненависть? Глупость какая! Это всё Цзян Чэн. Наверняка он! Выбил меня из колеи. Я не могу представить холод в твоих глазах, направленный на меня.              Вэй Ин улыбнулся:              — Конечно, сегодня утром ты позволил мне увидеть его, но это не идёт ни в какое сравнение с тем, что мне удалось вообразить. Одно дело — ситуационная злость, но другое — неприязнь, которая не смывается временем. В некоторый вечер мне стало так страшно, что я чуть не сорвался прямиком к тебе! Настолько мне захотелось удостовериться, что ты по-прежнему… По-прежнему рад мне.              «Вот оно что! — вмиг вспомнил их вчерашний разговор Лань Ванцзи. Нутро мужчины похолодело, вязкость затопила тело. Казалось, кровь обернулась густой субстанцией, которая забивала собой сосуды и мешала кислороду поступать в мозг. Из-за этого голова понемногу начинала кружиться и сбивать с толку. — Вэй Ин упоминал, но я счёл это обычным проявлением неуверенности после «переворота». Но если рассматривать его самочувствие, к примеру, с моей колокольни, всё становится куда серьёзнее».              Думать о том, что на Вэй Ина тоже оказывала воздействие реальность, Лань Ванцзи очень не хотелось. Ведь, если допускать таковой вариант, положение дел скатывалось до невероятно абсурдных, хаотичных стадий.              «С другой стороны, Вэй Ин является полноправным «местным» в данной действительности. С чего бы ему страдать от её контроля? Нет. Причина в другом, — однако пристальное внимание Лань Ванцзи так просто данный вывод в свободное плавание не отпустило. — И всё же надо будет записать сей тезис. Уж больно сомнительный».              — Лань Чжань, ты обиделся? — заглянул к нему в лицо Вэй Ин и с новыми силами затряс их руками. — И не думай! Не думай обижаться! Ты всё ещё важен мне. Я…              — Всё в порядке, — поспешил оборвать его метания Лань Ванцзи. Однако своим заверением юношу не убедил. Тот только яростнее закачал головой:              — Вопреки тому, что в ордене Лань запрещена ложь, я тебе не верю, — как будто предвещая его: «Почему?» — Вэй Ин жалобно воскликнул. — Ты не прикасаешься ко мне! В ответ не целуешь. Что мне ещё думать?              Вина обожгла грудь, точно тавро, и Лань Ванцзи вмиг выпалил:              — Я!.. — он застопорился и настоятельно выровнял дыхание, прежде чем вновь заговорить. — Вэй Ин, это не значит, что я стал относиться к тебе хуже. В прошлом, настоящем и будущем для меня ты — самый особенный человек на свете. Это неизменно. Не смей полагать, будто это не так!              Глаза Вэй Ина сверкнули. Он надул губы и окинул его пытливым взглядом исподлобья:              — Ну тогда почему не касаешься меня? Ты же делал это раньше! — юноша гулко сглотнул и, насупившись, пробормотал. — И целовался. Неужели это из-за вчерашнего? Из-за того, что я вспылил, ты так холоден со мной?              Лань Ванцзи открыл было рот, чтобы продолжить отрицать своё равнодушие, но остановился, потому как понял, что его оправдания ни к чему толковому не приведут. Нынешний Вэй Ин не знал, как аксиому, что для Лань Ванцзи из Гусу Лань не имелось ничего непростительнее лжи, и потому допускал, видя подобный диссонанс в его поступках, что тот что-то недоговаривает. Стало до невозможности кисло от осознания, что своими метаниями дал Вэй Ину повод сомневаться в собственной искренности.              «Чересчур сильно идти на попятную тоже не дело, — неутешительно заключил Лань Ванцзи, всё же сжимая руки юноши в ответ. — Вэй Ин не в силах заглянуть ко мне в голову и верно истолковать мои мотивы. Я даже не могу объяснить, что для меня он как ребёнок! Изначально мне следовало рассматривать его с подобной стороны. И тогда бы не сложилось таковой ситуации. Но шаг уже совершён. Трудно ехать верхом на тигре, не имея возможности спрыгнуть. Раз уж позволил нашим отношениям развиться до столь широкого размаха, мне не остаётся ничего другого, кроме как остановиться на данном этапе и пристально следить, чтобы до зрелости мы не перешли на ступень выше».              — Вэй Ин, — глубоким голосом позвал Лань Ванцзи и прижал их сцепленные руки к груди. Взгляд надтреснул, а речь истончилась, сделавшись не по годам ломкой. — Не сомневайся в моих словах. Никогда. Я предпочту промолчать, нежели солгать. Это непоколебимая истина. Если я что-то говорю, это значит только то, что значит. Никаких вторых доний.              Лань Ванцзи как никогда старался, произнося данные слова. В его понимании, они были важными именно сейчас. Мужчина чувствовал, что сей момент являлся отправной точкой для чего-то несоизмеримо особенного, сакрального для них. Лань Ванцзи знал, что просто не может ошибиться с точностью фраз, что обязан сделать так, чтобы Вэй Ин верно считал вложенный в предложения смысл — каждый из них. Говорил Лань Ванцзи медленно, тщательно взвешивая, что стоило озвучивать, а что – нет. Если он даст волю чувствам и сболтнёт лишнего, к имеющимся неприятностям добавятся новые. Впоследствии он может просто-напросто не справиться с ними.              Должно быть услышав определённую нотку в его тоне, Вэй Ин ослабил хватку и перестал смотреть на него чересчур растерянно. Во взгляде проступила вера, которую юноша предпочёл развить, а не погасить. Вэй Ин длинно выдохнул:              — Хорошо. Но тогда… Почему прекратил? Ты весь такой напряжённый. Как будто с хрустальной вазой обращаешься! Вздохнуть боишься не так, — он гордо вскинул подбородок. — Повторюсь, я не барышня! Выдержу, что бы там ни захотелось тебе. Уверен, ты не сделаешь того, что может прийтись мне не по нраву. Какой толк в таком случае переживать?              Не отпуская его — словно из боязни потом догонять, — Вэй Ин указал рукой сначала на себя, а потом на него и отчеканил, как самый ясный Поднебесной факт:              — Ты мне нравишься, я тебе нравлюсь. Какой смысл в том, чтобы отмалчиваться и потакать своим глупым страхам, неуверенностям? Все проблемы от бед с головой! Если что-то не так, следует сразу же говорить об этом, а не бегать, — он дёрнул щекой. — Мне не нравится, что наше общение пошло криво. Нам было так хорошо вместе! Что мешает наслаждаться жизнью бок о бок и дальше? Говори, не стесняйся, если что-то тяготит!              Лань Ванцзи сначала подумал, что это была не больше чем фраза в никуда, но после того, как Вэй Ин пробуравил его выжидательным взглядом, явно подначивающим излить душу, мужчина основательно затрепыхался изнутри. Лань Ванцзи внезапно почувствовал себя мышью, которую схватил удав: не сбежать и не контратаковать.              — Странный ты человек, — смешливо хмыкнул Вэй Ин, не переставая на него смотреть. — И почему с таким скрипом и с такой опаской решаешься на откровения? Съем, полагаешь?              — Может быть, — бесцветно протянул Лань Ванцзи, сжимая пальцы Вэй Ина до онемения и находя в этом запретном прикосновении некоторую отдушину.              Вэй Ин расхохотался и покачал головой, глядя на него со снисходительным прищуром:              — Не бойся. Не съем. Слишком жалко такого хорошенького мальчика лопать, — глаза его лукаво сверкнули. — По крайней мере, сразу. Оставлю тебя на чёрный день, пожалуй. Растяну удовольствие.              «Я, конечно, не против быть съеденным тобой, прости Небеса, но искренне надеюсь, что чёрный день в твоём случае не настанет», — утомлённо подумал Лань Ванцзи.              — Мгм, — сдавшись, протянул он, по всей видимости удовлетворив Вэй Ина своей какой бы то ни было сговорчивостью.              — Наконец-то, — фыркнул тот и чмокнул его в нос, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Я уж успел подумать, будто ты стал безнадёжным упрямцем. Безусловно, в твоей злости что-то такое, волнующее, имеется, но лапочкой ты мне нравишься куда больше.              Страдая от пылающих ушей, Лань Ванцзи с окаменевшим выражением лица выдавил:              — Запомню.              — …И вот опять ты, — немного погодя вдавил его в колонну Вэй Ин. Он долго в него вглядывался, прежде чем констатировал. — Пусть и не лжёшь мне, всё равно недоговариваешь что-то. Есть некоторое ощущение, шаловливое. Понимаешь? — юноша показательно повёл носом, будто принюхиваясь к его таинственному запаху. — Хитрецу чую за тысячу ли. Я же первый ученик ордена Юньмэн Цзян, не забыл? Думаю, нет, раз ты обещаешь всё в своей очаровательной головушке держать. Тогда почему глупишь и делаешь из меня дурака?              Лань Ванцзи нахмурился и отчеканил:              — Не делаю.              — Почему тогда утаиваешь от меня что-то? — не унимался Вэй Ин. Он сжал его руки так, что те затряслись, а бровь Лань Ванцзи дрогнула. — Неужели. Чжань-Чжань показал хоть какую-то живость мимики. Это стоит отпраздновать.              — …Ну хватит, — взмолился Лань Ванцзи и попытался высвободиться. — Вэй Ин, не дразни меня, — жалобным тоном попросил он.              — Я не дразню, — невинно захлопал глазами Вэй Ин и настойчиво вернул его обратно. Лопатки Лань Ванцзи не то чтобы мягко встретились с колонной, когда юноша не позволил ему сбежать. — Просто лишь интересуюсь. И да, — наклонившись к нему вплотную и защекотав своим дыханием щёку, Вэй Ин сошёл на вкрадчивый шёпот. — Ты так и не сказал. Почему не целуешь меня? Вижу, хочешь, — слух Лань Ванцзи усладил самодовольный смешок. — Притом очень. Такое трудно не ощутить. Я не слеп, к счастью или же нет.              Когда со стороны Лань Ванцзи так и не донеслось каких-либо слов — даже дышать стал бесшумно! — Вэй Ин хмыкнул и сместился так, чтобы рот мужчины оказался аккурат напротив своего уха.              — Если стесняешься, можешь говорить настолько тихо, чтобы никто, кроме меня, не услышал, — промурлыкал он. — Пошепчи-ка мне на ушко!..              Лань Ванцзи неистово забился в хватке Вэй Ина, стойко намереваясь вырваться на волю. Тело шло врознь с рациональными желаниями мужчины, и потому отзывчиво реагировало исключительно зловредным образом, толкая его на кривую дорожку, о которой хотелось забыть лет так на десять. Зная собственную слабую выдержку, Лань Ванцзи не собирался ждать момента, когда его раздразнят до красных прожилок в глазах и полного отсутствия здравомыслия. Оставалось лишь одно — бегство!              — Ну куда, куда?! — зашипел Вэй Ин, изо всех сил стараясь удержать его на месте. — Да стой же ты!! — он выдавил. — Испуганный кроль…              Вывернув руку так, чтобы пальцем смочь дотянуться до нужной акупунктурной точки на теле Вэй Ина, Лань Ванцзи метко нажал на неё, после чего сделал подсечку и вылез из-под юноши. Разумеется, тому поддержка не понадобилась. Вэй Ин прекрасно справился и без помощи, и потому на земле не растянулся. Он всего-навсего насупился, недовольно на него глядя исподлобья и оправляя взъерошенную одежду.              — Так нечестно! — обиженно воскликнул он. — Лань Чжань, я же тоже человек! — юноша яростно забил кулаком по груди. — У меня тоже есть желания и чувства, в конце концов! Что ты какой, в самом-то деле! Поцелуй уже меня!              Лань Ванцзи круто развернулся и выпалил:              — Нет!!              — Почему?! — ахнул Вэй Ин, удлинив лицо. — Неужели мне следует попросить тебя об этом на все Облачные Глубины, чтобы ты наконец сдался? — подумав о чём-то, он криво ухмыльнулся. — Или ты просто-напросто хочешь, чтобы это сделал я? — и широко раскрыл руки, как бы приглашая в свои объятия. — В таком случае не смею отказывать. Иди скорее ко мне, мой сладкий гэгэ!              Мужчина разом побелел и встал на дыбы, когда Вэй Ин показательно надул губы и, растопырив пальцы, взаправду двинулся на него. Угроза была самой что ни на есть очевидной и истинной, так что Лань Ванцзи не сомневался: останется на месте — и его зацелуют до смерти. Он не считал, что это была плохая смерть — напротив, в понимании Лань Ванцзи, это был самый лучший конец из возможных, но…              «О чём ты думаешь!! — вспыхнул Лань Ванцзи и на манер подстреленного зайца быстрым шагом пустился в чащу. Конечно, спешная поступь довольно скоро сменилась трусцой, а та — стремительным бегством, ибо преследователь не желал давать ему фору. — До зрелости – ни касания, помнишь?! Держи себя в руках, Ханьгуан-Цзюнь!!!»              За спиной послышался азартный смех. Лань Ванцзи настигло неутешительное понимание того, что его возлюбленный оказался падок на игрища, и потому раззадорился от необходимости «погоняться» за целью, прежде чем вдоволь насладиться ею.              «Цикада притаилась и не заметила за своей спиной воробья, — выругался Лань Ванцзи. — Кого ты взрастил, Ханьгуан-Цзюнь! Первый день, что ли, знаешь этого бесстыдника?!»              Скрываться Лань Ванцзи умел как нельзя хорошо, равно как и убегать. Война научила его использовать собственные возможности и преимущества окружения по максимуму. Безусловно, пожелай он по-настоящему скрыться от слежки, достиг бы поставленной задачи. Но как же её выполнить, если в глубине души отчаянно желаешь, чтобы тебя всё же поймали?              Осознав, куда начали уходить мысли, Лань Ванцзи мотнул головой и вильнул вбок, чтобы сразу же запрыгнуть на одну из самых высоких веток. Воспользовавшись техникой бесшумного шага, он перескочил на другую ель, росшую с противоположной стороны тропы, и притаился в игольчатом одеяле, всматриваясь вниз. Мужчина дважды хлопнул себя по щекам.              «Без поблажек. Ты уже доказал, что золотой середины не чувствуешь. Либо так, либо никак! — мысленный тон наполнился исполинской горечью. — Вот и сиди без поцелуев до брака, — Лань Ванцзи, словно торгуясь, пробрюзжал. — Как минимум до тех пор, пока он не повзрослеет! Хотя бы на пару лет!»              Вэй Ин долго не показывался на тропе. Как бы Лань Ванцзи ни напрягал глаза, увидеть того не выходило. Ни вдалеке, ни позади — казалось, Вэй Ин вернулся обратно на территорию резиденции, оставив его томиться в одиночестве.              «Неужели он и вправду бросил меня здесь? — допустил Лань Ванцзи предположение, однако сразу же опроверг его. — Вэй Ин так просто не ушёл бы. Он не из тех, кто останавливается на полпути. Он чрезвычайно упрям. Эти глаза так просто не погасить».              Чужие настойчивость и рвение идти вперёд без остановки вызывали двойственные чувства. Лань Ванцзи бесконечно уважал Вэй Ина за подобное упорство и вместе с тем испытывал головную боль от осознания его проблемности.              «Впрочем, я сам виноват, — безжалостно припечатал Лань Ванцзи. — Будь я терпеливее, не совратил бы Вэй Ина. Вероятно, он уже давно начал испытывать ко мне симпатию подобного рода. Не дай я повод, Вэй Ин не сделал бы ответный шаг, — мужчина страдальчески вздохнул. — Пожинай плоды своих капризов, Ханьгуан-Цзюнь, и учи соответствующие уроки!»              Выждав достаточно продолжительное время в тени елей, Лань Ванцзи наконец спрыгнул наземь. Без единого шороха спланировав на тропу, мужчина для верности оглянулся, но обнаружил лишь тишину и лесную безмятежность — всё так, как он помнил. Но и этого не хватило для того, чтобы полностью успокоиться: Лань Ванцзи напряг все органы чувств, чтобы попытаться уловить признаки постороннего присутствия. Результат обрадовал: никого. Безусловно, Лань Ванцзи не смог не испытать некоторого разочарования, ведь в сердцах всё же надеялся на то, что Вэй Ин поймает его. Однако предпочёл думать рационально и сошёлся на том, что в их расставании на данном моменте имелся резон.              «Почему-то меня не отпускает ощущение, что Вэй Ин всё равно к этому разговору вернётся, — мужчина потёр переносицу, жаждая избавиться от опостылевшей головной боли. — Надо к тому времени подобрать ответ на поставленный вопрос. Не успокою интерес – не закрою тему».              Лань Ванцзи не успел опустить руку, как спиной остро почувствовал крадущееся приближение. Шорох раздался гораздо позднее, и потому оказался недостаточной подсказкой для планирования контратакующего манёвра. Будь это враг, Лань Ванцзи воспользовался бы талисманом или Бичэнем. Но это был Вэй Ин, так что никаких способов для защиты у мужчины не осталось.              Ловкие и такие сильные, на беду Лань Ванцзи, руки сомкнулись на его туловище и утянули в кусты. В нос мужчины ударил яркий аромат хвои и земли. Падение выбило из лёгких весь воздух вместе с глухим насупившимся стоном. Масса юношеского тела без стеснения навалилась на него, и губы опалило жаром других. Лань Ванцзи одеревенел и резко опустил руки по швам.              Вэй Ин, в свою очередь, отнюдь не стеснялся и касался всего того, что так хотелось. Лань Ванцзи не оказывал никакого сопротивления, но только лишь потому, что все его усилия тратились на удерживание себя на месте.              — А я тебя поймал, — в конце концов промурлыкал ему в губы Вэй Ин и поёрзал, усаживаясь на нём поудобнее. — Пой-мал, — когда Лань Ванцзи не отреагировал, он хмыкнул и размашисто мазнул языком по идеально ровной полоске рта. — Какой упрямый. Я тебя победил, а ты всё ещё отказываешься покориться мне? — Вэй Ин ахнул и шершаво засмеялся. — А, я понял. Ты всё ещё отказываешься признавать поражение, так ведь? Считаешь, что ещё способен противиться? Ну давай, боялся я тебя! — он хихикнул. — Покажи-и-и мне своего зверя!              Дождавшись, пока Вэй Ин выровняется и посмотрит ему прямо в глаза, Лань Ванцзи предупредительно зыркнул на него, как бы призывая прекратить безобразия. Рот открывать он побоялся, потому как справедливо ожидал проникновения внутрь. Увидев его нахохлившийся видок, юноша расхохотался и сложил на груди Лань Ванцзи руки, после чего опёрся на них.              — Видел бы ты себя. Такой смешной, — Вэй Ин склонил голову набок. — Вчера и тогда ты был куда смелее. Куда же подевался весь твой пыл, м? Ручки твои отнюдь не благопристойно хватали меня за всякие неприличные места, сжимали с такой силой, что и помыслить страшно, а сейчас изображаешь из себя недотрогу? Ай-яй, кого обманываешь?              Вэй Ин прижал ладонь к округлившемуся рту и поспешно исправился:              — Ах да. Ты же не лжёшь. В таком случае заигрываешь так, по-свойски? Признаю, мне нравится, — он легко подул ему в лицо. — Интригующе. Весело. У меня кровь так и кипит!.. — посмеявшись, юноша добавил. — Знаешь, по-моему, я это уже говорил, но, если что, просто скажу ещё раз: все те, кто считают тебя скучным и занудой, полнейшие ду-ра-ки. Ведь ты такой забавный.              Тронув ленивыми поцелуями его уголок рта, крыло носа, веко и надбровную область, Вэй Ин подцепил зубами лобную ленту и сдвинул её вбок, после чего громким шёпотом сладко пропел, поцарапав выдохом оголённую кожу:              — Нра-а-авишься мне…              Очевидно почувствовав, как окаменела челюсть Лань Ванцзи, Вэй Ин куда сильнее развеселился. Он снова поёрзал на нём и склонился к уху:              — Знаешь, я никогда доселе не интересовался отношениями между двумя мужчинами. «Эта» область оставалась для меня неизведанной. Но теперь… Из-за тебя… Я всё же ознакомился, — тонкий указательный палец прокатился вниз по часто-часто вздымающейся груди Лань Ванцзи и остановился над сердцем, после чего принялся над ним кружить. — Много интересного узнал. К примеру, кроме поцелуев, есть кое-что ещё, притом чрезвычайно увлекательное. Приятное. Тебе же понравилось трогать меня, целовать? Скажи же, скажи!..              Лань Ванцзи шумно втянул носом воздух. Костяшки рук щёлкнули так звонко, что Вэй Ин перестал говорить. Правда, сразу после он низко рассмеялся и прошелестел:              — Вижу, твоё самообладание на пределе, — юноша цокнул и нарочито задумчивым тоном протянул. — Меня всё не отпускает вопрос: почему ты сдерживаешь себя? Дело только в правилах клана или в чём-то ещё? Поделись со мной, гэгэ.              «В моей жадности и ненасытности».              Когда Лань Ванцзи так ничего и не произнёс, Вэй Ин хмыкнул:              — Молчишь. И правильно. Зачем говорить, когда можно заниматься чем-то более замечательным, чем пустая болтовня? Позволь мне показать тебе. Как мне кажется, ты знать не знаешь, что может быть больше, ещё приятнее, чем у нас получается обычно, — он успокаивающе зашептал, ладонью спускаясь ниже. — Чш-ш-ш… Обещаю, что возьму тебя замуж после такого…              Глаза Лань Ванцзи на совиный манер округлились и, опешивши, снизу вверх уставились на Вэй Ина, который, по всей видимости, по-настоящему собирался творить непристойности.              «Так!!.. — задохнулся Лань Ванцзи и почувствовал, как пересохло во рту. — Отставить бесстыдства!»              Руки мужчины, словно змеи, взвились и ужалили талию Вэй Ина. Тот ойкнул, испугавшись от неожиданности, после чего усмехнулся, видимо подумав, что ему наконец-то ответили взаимностью. Однако обрадовался рано: Лань Ванцзи резко перевернулся, поменяв их местами, и надёжно закрепил его руки над головой.              — Тихо, — велел Лань Ванцзи низким голосом.              Вопреки тому, что предостережение должно было отрезвить Вэй Ина, глаза его заблестели от предвкушения. Юноша вытянул губы и промурлыкал:              — У-у-у, гэгэ наконец-то отмер. Успех, успех. Тоже хочешь мне что-то показать?              Окинув его нечитаемым взглядом, Лань Ванцзи глубоко вдохнул и выдохнул, после чего отчеканил:              — Прекрати творить безобразия.              — Я люблю творить безобразия, и ты это знаешь, — невозмутимо возразил Вэй Ин и выгнул бровь, нахально ухмыляясь. Нога его согнулась в колене и обняла талию Лань Ванцзи. Пятка играючи заскользила своим кончиком по пояснице. — А тебе? Думаю, тебе тоже нравится. Я прав?              Лань Ванцзи не ответил, но его утвердительный ответ был очевиден обоим. Одно только понимание собственного согласия убедило мужчину, что пора прекращать.              — Вэй Ин, — как можно более ровно произнёс Лань Ванцзи и воззвал. — Для такого ещё слишком рано.              — Значит, ты понимаешь, что «такого» я желал сделать с тобой здесь? — пытливым тоном полюбопытствовал Вэй Ин спустя продолжительную заминку. — Вот как. Ты в самом деле не такой чистый и наивный, как я изначально полагал. В тихом омуте гули водятся, знаешь такую поговорку?              В очередной раз наткнувшись на тишину, Вэй Ин тягостно вздохнул:              — Какой ты всё-таки молчун. Я уже и забыл, каково это, — поёрзав на месте и переставив руки поудобнее, он уронил ногу на землю, устав удерживать её на весу. — И почему ты считаешь, что для этого рано? Детей в подоле не принесу, обещаю.              Пропустив нелепицу мимо ушей, Лань Ванцзи предельно серьёзно отчеканил:              — Потому что это ответственность и то, что сопровождает зрелость, — освободив одну из рук, Лань Ванцзи заправил прядь Вэй Ину за ухо. — Я уже говорил это тебе. Нынешний наш этап — это поцелуи и объятия. Всё.              Вэй Ин заломил брови и заканючил:              — Ну почему?!.. Что такого-то?              — Ты ещё ребёнок, — устало выдохнул Лань Ванцзи.              — А ты? — дерзко вернул ему Вэй Ин и выгнул бровь. — Ты-то не ребёнок, что ли?              Глаза Лань Ванцзи смягчились, когда он после секундных раздумий щёлкнул юношу по носу:              — И я ребёнок.              — Ну вот! — воскликнул Вэй Ин и затрепыхался. — В чём тогда проблема?              Вместо исчерпывающего ответа Лань Ванцзи нежно улыбнулся. По какой-то причине его улыбка действовала особенным образом на Вэй Ина и лишала его дара речи. Действительно, стоило ему изогнуть линию рта, лицо юноши моментально разгладилось, а глаза покрылись поволокой.              — Как только возьму тебя замуж, так сразу сделаешь со мной всё, что захочешь, — заверил Лань Ванцзи, куя железо, пока горячо. — А сейчас расти: сильным и здоровым. Быть может, спустя несколько лет ты поймёшь, что это – глупость, и не захочешь связывать со мной жизнь. Реши для начала, нужно это тебе или нет, и только потом бросайся в омут с головой.              Вэй Ин долго молчал, прежде чем вздохнул и растёкся по жухлой траве.              — Как с тобой сложно, — жалобным тоном протянул он.              Лань Ванцзи предпочёл согласиться своим любимым: «Мгм», — и отпустил Вэй Ина в свободное плаванье, предположив, что тот не станет больше приставать. Юноша возложенные на него ожидания оправдал и просто лишь сел, пусть и прожёг его немигающим взглядом.              — Лань Чжань, — не дожидаясь наводящего междометия, Вэй Ин медленно произнёс. — Не смей считать, будто для меня то, что между нами, — это секундная блажь. Ты по-настоящему нравишься мне… — он замялся и посчитал нужным исправиться. — Нет, не так. Сердце радуется при виде тебя! Очень радуется. При виде тебя я словно таю. Мне хочется быть с тобой так долго, как ни с кем другим на свете. Сердце бьётся так же быстро, как и твоё. Не смей думать, будто в будущем моё мнение изменится.              Он бойко ударил себя в грудь:              — Первый ученик ордена Юньмэн Цзян не бросает слов на ветер. Вот увидишь, я украду тебя из Гусу и увезу жить в Пристань Лотоса, где облачусь вместе с тобой в алые одежды и нареку своим супругом!              В глазах Лань Ванцзи проступили умилённые смешинки, но Вэй Ин, вероятно, подумал, что он сомневался в его заверениях и принимал их за простую болтовню:              — Попомни мои слова! — пальцы юноши выгнулись как для клятвы, но после Вэй Ин оттопырил один лишь мизинец. — Ты, Лань Ванцзи, станешь мне супругом и будешь жить со мной.              Лань Ванцзи улыбнулся:              — Хорошо.              — Это хорошо, что хорошо, — покачал на него мизинцем Вэй Ин и выпалил. — Точно не отвертишься! Будешь только моим, и ничьим больше. Буду столько безобразий творить с тобой, сколько захочу, и ты уже не скажешь, что нам «рано».              — Не скажу.              — И целовать тебя буду у всех на виду! — юноша призадумался и воскликнул. — Даже на глазах дяди! Брат твой уже видел нас, так пусть и дядя увидит.              — Хорошо, — не мешал чужому полёту фантазии Лань Ванцзи. Смех уже вовсю чесал лёгкие и слизистую носа. Казалось, скоро тот вырвется наружу.              — И касаться, и баловаться, и всё что угодно делать! — констатировал Вэй Ин одно положение за другим. Чем дальше он заходил, тем ярче горели его глаза. Смотря в них, Лань Ванцзи не смел допускать и каплю подозрительности в своё сердце: Вэй Ин и вправду намеревался добиться всех поставленных целей. — А также напиваться вдребезги! В Пристани Лотоса ты сможешь буянить сколько захочешь, и никто тебе даже слова не скажет.              Вэй Ин ударил себя по коленке:              — Все шишки будешь валить на меня. В будущем главой ордена станет Цзян Чэн. Если тот будет иметь что-либо против, я его так поколочу, что у него не останется иного выбора! Уж что-что, а схватка — отличный способ решить всякий спор. Не захочет по-хорошему, так я выбью для тебя право хулиганить сколько душе угодно.              — Хорошо.              — Мы будем вместе воровать лотосы, есть самую острую на свете пищу, а также любоваться звёздами. Я покатаю тебя на лодке, искупаю в самой тёплой нашей речке, наберу для тебя самых красивых цветов, а также приведу послушать шум воды и ветра под свою любимую иву, — Вэй Ин ползком подсел к нему ближе и с придыханием спросил. — Ты же мне веришь, Лань Чжань?              Лань Ванцзи опустил ресницы и осторожно взял Вэй Ина за руку. Он не отказывался после столь проникновенных обещаний от своего правила, нет. Просто лишь Лань Ванцзи считал, что выдерживать дистанцию в данное мгновение неуместно. Совсем нет. И тем не менее голову потерять он себе так же не позволял. Мужчина тщательно взвешивал каждое своё действие, каждый свой взгляд.              Стиснув руку Вэй Ина и без слов поведав обо всех своих чувствах, Лань Ванцзи посмотрел в глаза юноше, как никогда понадеявшись, что тому станут ясны все его мысли. Большинство из тех запретны, но разве догадается он об истинном смысле того, чего попросту не может быть? Лань Ванцзи знал, что Вэй Ин непременно прочтёт его отношение к каждому из обещаний.              — Я верю тебе, Вэй Ин, — выдохнул Лань Ванцзи и наполнил голос всем тем, что выжигало его изнутри на протяжении десяти лет безудержной тоски: жаждой отправиться на край света за ним. — Я буду счастлив уехать к тебе, с тобой.              Вэй Ин побегал глазами по его лицу, после чего лучезарно улыбнулся и протянул мизинец незанятой руки.              — Ловлю на слове? — шёпотом усмехнулся он, переплетая с ним пальцы. — И помни, ты обещал. На мизинчиках!!              — На мизинчиках, — кивнул Лань Ванцзи, грозясь лопнуть от нежности.              Вроде бы присмиревший прищур вновь загорелся от озорства, и только тогда Лань Ванцзи понял, что попался в ловушку. Держась за мизинец, Вэй Ин потянул его на себя и увлёк в пылкий — по-настоящему взрослый! — поцелуй. Он продвигался с таким напором, что прославленному Ханьгуан-Цзюню только и оставалось, что покориться.              Сам же говорил — поцелуи и объятия, ведь так?              Мизинчики ослабли, позволили рукам расцепиться. Но Вэй Ин не поспешил убирать свою. Он обнял левую половину лица Лань Ванцзи, целуя его глубже, жаднее: будто желая с помощью него одного донести до мужчины свою волю. Видимо, юноша считал, что слов недостаточно, что ему могли не поверить до конца, и потому убеждал по-свойски.              Лань Ванцзи, в противовес Вэй Ину, наполнял движения языка одной только нежностью, одним только трепетом и ни в коем случае — жадностью и страстью. Для тех, определённо, ещё наступит час. Но не сегодня. В этом Лань Ванцзи был уверен наверняка. Сердце парило на уровне девятых Небес, позволяя ощущать себя всемогущим настолько, что даже гора Тайшань меркла. Лань Ванцзи теперь казалось, что ему всё нипочём: и наваждение, вдруг настигнувшее их обоих; и война, и всё остальное.              «Пока мы вместе, всё переживём. Пока наши сердца бьются, всё перенесём, — думал Лань Ванцзи, позволяя обнимать себя и робко обнимая в ответ. — Даже если ты забудешь меня, Вэй Ин, я обязательно напомню тебе обо всём, что успел мне наобещать. Даю своё слово».              Пока жизнь течёт по их венам, ничего ещё не кончено. Пока сердца бьются, они способны покарать всех врагов и превозмочь все невзгоды!              Так ведь?..