Реквием

***

Не жалею, не зову, не плачу,

Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,

Сердце, тронутое холодком,

И страна берёзового ситца

Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! Ты всё реже, реже

Расшевеливаешь пламень уст,

О моя утраченная свежесть,

Буйство глаз и половодье чувств.

Я теперь скупее стал в желаньях,

Жизнь моя? Иль ты приснилась мне?

Словно я весенней гулкой ранью

Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,

Тихо льётся с кленов листьев медь…

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть.

— С. Есенин, 1922 г.

***

      Тихо. Сонливо. Вопреки тому, что некоторое время назад было до ужаса беспокойно, в эту самую минуту Лань Ванцзи ощущал себя весьма умиротворённо. Длинные ветви-косы размеренно качались из стороны в сторону, изредка приоткрывая вид на речку. Её неугомонная поверхность неустанно мельтешила и блестела на солнце, то и дело ослепляя. Полуприкрытые глаза Лань Ванцзи следили за игрой света и ни на миг не отвлекались — то ли из мазохизма, то ли из истинного интереса.              Вэй Ин сидел, прислонившись спиной к иве, по левую руку от него и, казалось, спал. Ресницы временами трепетали, но лишь от ветра, а не потому, что юноша дурачился, притворяясь отдыхающим. Лань Ванцзи иногда поглядывал на него, любуясь, но не решался нарочито явно демонстрировать своё увлечение, дабы не помешать спокойному сну.              Шелест листьев убаюкивал, равно как и журчание речек. Лань Ванцзи дышал полной грудью, внимая безмятежности Юньмэна. Запоминал. Каждое чувство, пробежавшее по обнажённым участкам кожи; каждый вздох, донёсшийся со стороны Вэй Ина; каждое проявление жизни в этом укромном уголке близ Пристани Лотоса, поразительно смахивающее на их личный жёлтый источник.              Пальцы рассеянно теребили висячие элементы на шпильке, ощупывали грани каменного гиацинта. Вэй Ин всё не просыпался, видимо восстанавливая силы после изнурительного мозгового штурма. Разве мог Лань Ванцзи потревожить его покой только лишь за тем, чтобы подарить шпильку? Отнюдь. Даже если впоследствии окажется, что время, отведённое им двоим, на данном этапе иссякло и пора вновь разлучиться на неопределённый срок, а украшениям и нежным словам придётся подождать, то так тому и быть. Кто такой Лань Ванцзи, чтобы спорить? Тем более что он и так порядком досаждал здешним устоям своей непокорностью.              «По-прежнему непонятно, что осталось в его памяти, а что — нет. Отрадно, что хотя бы его записи остались при мне. Я всегда могу обратиться к воспоминаниям Вэй Ина через записную книжку и сравнить, — упавший на голубой цветок луч света прошёл сквозь грани и приумножился в несколько раз, придав украшению небывалое очарование и тем самым перебив размышления Лань Ванцзи. — Для того, чтобы не единожды переписать прошлое и добиться того самого идеального результата, надо, чтобы не осталось брешей и нестыковок — по крайней мере, свести тех к минимуму. Я добьюсь этого, только если буду знать, сколько воспоминаний исчезает, заменяясь на эталон, и какие конкретно. Неплохо бы учитывать, с какой скоростью нынешнее положение дел покидает разум Вэй Ина».              Покосившись на юношу, равнодушного к его усиленной работе, Лань Ванцзи прикусил губу и длинно выдохнул, настойчиво успокаивая себя.              «Мы не виделись около полумесяца, прежде чем выяснилось, что воспоминания претерпели правки… — подсчитав в уме сроки, Лань Ванцзи скрипнул зубами и нахмурился, придя к неутешительному заключению. — За пару недель с небольшим Вэй Ин забыл о двух месяцах точно. Меня наказали почти сразу же после приезда приглашённых учеников. Если так подумать, то из нашего совместного лета в сердце Вэй Ина осталось совсем ничего».              Блеклым взглядом посмотрев на юношу, чья голова невольно завалилась в его сторону, Лань Ванцзи подсел чуть ближе, чтобы Вэй Ин смог устроиться у него на плече и продолжить сон. Мягкость щеки достаточно скоро встретилась с худобой фигуры Лань Ванцзи, и Вэй Ин по новой засопел.              «Он говорил, что проказничал, чтобы быть рядом со мной. Выходит, он должен помнить о подаренном мне кулоне. А вот заколка в виде орхидеи ему наверняка незнакома. Что будет, если показать ему её? Вспомнит ли с учётом нашего разговора? Или…»              Вопреки тому, что Лань Ванцзи полагал, будто Вэй Ин крепко спал, юноша поёрзал на его плече и хмыкнул:              — Ты так громко думаешь, что способен пробудить мертвеца.              Лань Ванцзи склонил голову и невольно задел кончиками губ вставшие торчком пряди:              — Прости.              — И чего ты постоянно извиняешься? — усмехнулся Вэй Ин и зевнул. — Неужто считаешь, что я день достойно не проживу без твоего «прости»?              Язык Лань Ванцзи зачесался от желания вновь выпалить слова извинений, но мужчина опомнился и самолично его прикусил — да настолько сильно, что полость рта опалило привкусом железа. Юноши замолчали, предаваясь тишине и объятиям, при этом не забывая переплетать пальцы. Вэй Ин почесал щёку о его плечо и вздохнул:              — Как долго я спал?              — Палочку благовоний, — немного погодя ответил Лань Ванцзи и сжал его руку, словно из боязни, что Вэй Ин подводил тему к расставанию. — Вэй Ин, — позвал он прежде, чем юноша развил разговор в невыгодном направлении. — У меня есть кое-что для тебя.              Как он и помнил, Вэй Ин тотчас оживился, едва зашла речь о подарках. Он порывисто выпрямился и в упор посмотрел на него, после чего растянул губы в сладкой улыбке и промурлыкал:              — Я весь внимание, Чжань-Чжань! — как бы из побуждения не томить, Вэй Ин накрутил его локон себе на палец и выжидательно на него воззрился исподлобья. Всю сонливость как рукой сняло, и теперь на мужчину смотрел привычный непоседливый мальчишка.              Не сдержав прилив нежности, Лань Ванцзи улыбнулся и жестом руки попросил Вэй Ина наклониться. Так вышло, что рукав закрывал украшение от чужих глаз, и потому секреты не раскрылись раньше положенного. Дождавшись, пока Вэй Ин опустит голову на достаточный уровень, Лань Ванцзи поглубже спрятал шпильку в одежду и поднял руку, чтобы вставить её в причёску.              — Мгм, — сказал мужчина, давая понять, что можно выпрямляться, и слегка отпрянул, предоставляя Вэй Ину возможность беспрепятственно вертеться во все стороны.              Очевидно почувствовав, как потяжелело основание хвоста, Вэй Ин ладонями ощупал причёску и немного погодя медленно улыбнулся:              — Что это? Неужто шпилька? — он заговорщически зыркнул на него из-под ресниц и прищурился. — Хитрый Чжань-Чжань. Почему ты не позволил мне посмотреть на неё? Сразу же спрятал её в волосы!              Лань Ванцзи фыркнул и настоятельно призвал:              — Посмотришь, как останешься один.              Услышав подобный ответ из уст Лань Ванцзи, Вэй Ин скривился в понимающей и немало заинтригованной эмоции. Показалось, будто он с лёгкостью принял правила заданной Лань Ванцзи игры. Вот только мужчина не обманывался: ненадолго Вэй Ина хватит на придерживание правил. И оказался прав: посидев пару мгновений в тишине, юноша подсел как нельзя близко к нему и зашептал, схватив Лань Ванцзи за локоть:              — А почему не сейчас? Что там такого? Чжань-Чжань, расскажи, расскажи! — словно желая закрепить эффект умоляющих фраз, Вэй Ин звонко поцеловал его в щёку и в неё же защебетал. — Умираю от любопытства!..              И пусть Лань Ванцзи приготовился сдаться от подобного напора, невесть отчего ему хватило стойкости произнести:              — Нет.              Вэй Ин шумно втянул воздух и возмущённо округлил рот. Мужчина боковым зрением увидел, как брови его нахмурились в шутливом негодовании. В глазах заискрило искреннее непонимание:              — Как же так?! — правую половину лица Лань Ванцзи обняла ладонь Вэй Ина, и юноша прижал его к себе как можно ближе. Мужчина не успел что-либо сделать, а озорные зубы уже сомкнулись на мочке уха. Лань Ванцзи, не ожидавший такового ответа, вздрогнул и впил пальцы в талию Вэй Ина. — А теперь? Теперь ты всё так же уверен, что желаешь отказать?              На этот раз Лань Ванцзи куда дольше собирался с силами, прежде чем непреклонно заявил:              — Нет.              Юноша хмыкнул и медленно покачал головой, надавив кончиком носа на скулу Лань Ванцзи, после чего пророкотал:              — …Возмутительно.              Лань Ванцзи почувствовал, как закололо уголки рта от невольно выпорхнувшей на лицо улыбки, от которой черты заметно подтаяли. Мужчина не смог не смягчиться:              — Это ещё не всё.              — Вот как? — хитро протянул Вэй Ин и спустился губами к заушной области, чтобы уже там затихнуть. Лань Ванцзи увиделась в том жесте молчаливая угроза: ещё одна провокация — и ни одного целого кусочка от него не останется. — Так понимаю, и это самое «не всё» я смогу увидеть только поздним вечером?              — Нет, — дрогнул голос Лань Ванцзи от выплывших на поверхность смешинок.              — Снова «нет»? — хохотнул Вэй Ин и выпрямился, чтобы полностью посмотреть на Лань Ванцзи. Он нахмурился, ибо волосы закрывали половину лица мужчины, и поспешил заправить одну из ехидных прядей за красное от укусов ухо. — Как же так? Доселе ты говорил мне только «да», а теперь переключился на «нет». Неужто в тебе говорит обида?              — Нет.              Вэй Ин цокнул и сильнее надавил на его правую скулу, вынуждая полноценно повернуться к нему:              — Бесстыдник вы, второй молодой господин Лань. Воз-му-ти-тель-ный бесстыдник.              — Могу сказать то же самое о вас, — сверкнули глаза Лань Ванцзи, и он стиснул подбородок юноши. Мужчина приблизился, точно от намерения поцеловать, чем вызвал прерывистый вздох Вэй Ина. Лань Ванцзи опустил ресницы, как бы всерьёз раздумывая над тем, чтобы вновь припасть к алым губам, что, ожидаемо, не успели зажить. И тем не менее не двинулся с места.              Несколько секунд Вэй Ин, вероятно, ждал его инициативы, после чего растерял всякое терпение. Он подался навстречу, намереваясь отомстить за поддразнивания, но Лань Ванцзи отклонился назад, не позволяя расстоянию в фэнь, их разделявшему, сократиться до ничтожных порядков.              — Лань Чжань! — прогудел Вэй Ин, не переставая наступать. — Хватит убегать!              — Нет, — вошёл во вкус Лань Ванцзи. Неожиданно ему понравилось видеть, как тот, в чьих руках всегда находилось первенство в их словесных баталиях, терял контроль над ситуацией и начинал следовать заданной им линии.              Глаза Вэй Ина скоропалительно потемнели, стоило получить очередной «отказ». Определённо, он слышал в его «нет» не слишком-то и скрываемое «да». Лань Ванцзи, наблюдая за ним со столь короткой дистанции, чувствовал на своей коже тяжелеющее дыхание Вэй Ина и увеличивающееся давление на изгибы талии и плеч. Неменьший жар, концентрирующийся в груди и животе, подначивал его повалиться навзничь и утянуть Вэй Ина за собой на землю, но что-то не давало ему охотно покориться в очередной раз накрывшему их с головами урагану чувств и страстей. «Нужно остановиться», — такая эфемерная мысль, отливающая остатками трезвости и здравомыслия. «Что же я творю?» — совсем не волновало Лань Ванцзи, пусть и задумывался он над этим.              «Этого может не повториться! — твёрже был уверен мужчина, позволяя Вэй Ину всё же проломить оборону и повалить его на спину. — Кто знает, когда я встречу «его» снова. Что, если момент «нашего» воссоединения отложится на дюжину лет? А до тех пор между нами будет иметь место лишь раздор… Не хочу!.. Невозможно противостоять!.. Мой Вэй Ин, мой нежный Вэй Ин… Для меня незыблем факт, что ты вопреки всему возвратишься ко мне. Иначе просто не может быть. Ты не из тех, кто подчиняется правилам. Но почему же у меня такое чувство, что я должен «ловить момент»? Почему такое чувство, что впоследствии подобраться так же близко, как я есть сейчас, у меня просто-напросто не выйдет?»              Тяжёлый протяжный выдох был жадно выпит Вэй Ином, чья хватка-таки настигла его. Отступление стало невозможным по всем фронтам, и намерение юноши заполучить своё не смогло не встретить на своём пути триумф. Заключив в плен несопротивляющегося Лань Ванцзи, Вэй Ин накрыл его губы своими и уселся сверху, массой своего тела придавив мужчину к мокроватой траве. Горячие ладони пролетели по бокам и ухватились за ворот Лань Ванцзи, притянув его как нельзя близко к себе. Создавалось впечатление, будто Вэй Ин опасался, что ему всё же удастся отыскать путь к свободе и в очередной раз ускользнуть от него, и потому пользовался малейшей возможностью удержать мужчину под собой.              Небольшие, но такие частые капли воды щипали кожу и смешивались с выступающим потом, холодя кожу, утяжеляя и слепляя между собой пряди. Заострённые концы травинок кололи, доставляя мириаду неприятных ощущений, что безнадёжно меркли перед превалирующим наслаждением.              Лань Ванцзи не знал, кто именно говорил сейчас в нём: нынешний он или юный Лань Чжань. Однако знал наверняка, что они оба мечтали об одном: о том, чтобы забыться прямо здесь и сейчас, в нём. Сколько раз Лань Ванцзи одёргивал себя, вспоминая о долге? Несчётное количество раз. Не передать словами, как мужчину злила собственная черта!              «Ты постоянно вспоминаешь о важном, но при любой подвернувшейся возможности охотно падаешь в его объятия, после чего яростно коришь себя за слабость. Где это видано? Ванцзи, Ванцзи… В твоей голове пролегло великое множество рассчитанных вдоль и поперёк дорог, коих надобно придерживаться, но при этом ты не следуешь и одной. Для чего в таком случае столько самобичевания? Для чего ты из раза в раз твердишь, что следует остановиться, но всё равно плавишься от его губ? Тебе известно: третьего не дано. Либо держись от него подальше, либо растворяйся в нём без единого сожаления. Как ты верно заметил, Вэй Ин так или иначе будет забывать всё, что имело место быть между вами. Зачем тогда грызть своё и без того истерзанное сердце? — внутренний голос едко заметил. — Неужто тебе не хватило страданий? Используешь каждый шанс, чтобы пожалеть себя и потешить душу сожалениями?»              Грудь опалило прохладой, когда руки Вэй Ина настойчиво развели края ворота в разные стороны. Тесёмки на нём затрещали, и Лань Ванцзи даже не брался предположить, сколько из них в конечном итоге уцелело. Брови его дрогнули, а веки непроизвольно опустились, когда Вэй Ин проложил дорожку из поцелуев от уголка рта до ключиц. Лань Ванцзи резко вскинул руки и вцепился в плечи юноши, но на него не обратили и цяня внимания.              «Я всего лишь человек, — пустился в оправдания Лань Ванцзи, млея под ладонями и губами Вэй Ина, пусть и не решаясь в конечном итоге ответить тем же. — Что такого в том, чтобы сомневаться и не переставая искать верное решение? Моё смятение естественно. Я хочу, и это правда, но ещё больше я хочу не допустить большего числа ошибок! Что может быть ужаснее, чем поторопиться, повестись на слабость, секундный каприз, а после не смочь возместить ущерб?»              Ноги Вэй Ина сдавили его талию, заставив Лань Ванцзи лишиться дыхания. Мужчина приоткрыл рот, позволяя дрожащему выдоху сорваться вовне. Перед глазами маячили плечи, выглядывающие из-под фиолетовых одежд, и непослушные волосы, чьё свободолюбие не удавалось сдерживать ни ленте, ни шпильке. Лань Ванцзи поспешил ухватиться за открывшиеся участки кожи и прикусил губу, стоило только узнать, какой бархатистой та была. Он уже неоднократно касался его тела, но никогда — обнажённого. Подобная вольность, случившаяся вдали от контроля рассудка, опалила лицо Лань Ванцзи.              «Но в чём этот «ущерб»? Твоя пострадавшая совесть? Лань Ванцзи, ты ведь понимаешь, что Вэй Ин наверняка не вспомнит, даже если сейчас между вами что-то произойдёт — по крайней мере, пока ты сам не раскроешь рот. Перспектива прикоснуться к запретному плоду и не понести за посягательство наказания манит. Непременно манит. И вместе с тем тебя страшит, что всё сложнее удаётся противостоять своей низменной жажде. Где же в твоей похоти запрятался Ханьгуан-Цзюнь? Благородный муж, горячо скорбевший по погибшему возлюбленному?»              Внутренняя борьба постепенно теряла границы. Лань Ванцзи оказался между двух — вернее, уже трёх — огней и понемногу раскалывался на мельчайшие частицы. Столкновение мнений на глазах лишалось очертаний одной личности и обрастало признаками кого-то другого, совсем не имевшего к Лань Ванцзи отношения. Мужчине всё меньше слышался в словах, жаливших беспристрастной справедливостью, свой собственный голос. Чем сильнее он вслушивался в сыплющиеся на темя обвинения, тем явственнее различал присутствие постороннего.              «И почему ты так усердно толкаешь меня к нему?» — эхом спросил Лань Ванцзи, обратившись к фигуре, сокрытой туманом сознания. Ожидаемо, глухо прозвучавший вопрос остался без ответа.              — Вэй Ин… — проскрипел Лань Ванцзи, бегая влажными глазами по зелёной кроне, закрывавшей их от солнца. Он стиснул плечи юноши и нехотя добавил. — …Нам нужно прекратить, — мужчина намеревался пообещать, что в будущем обязательно возместит все «долги» перед ним, но подавился так и не произнесёнными заверениями. Лань Ванцзи резче обычного вздохнул, когда Вэй Ин в обход его глаз ещё ниже спустил рубашку и очертил языком ореол соска.              — Нет, — с явным удовлетворением в голосе бросил Вэй Ин и вскинул взгляд исподлобья, вмиг отыскав растерянное непонимание на лице Лань Ванцзи. — Кончился твой праздник, теперь мой черёд диктовать свои условия!              — Вэй Ин!.. — насилу воскликнул Лань Ванцзи и привстал на локтях. Впопыхах сделанное заключение о новой странности, показавшей свою голову, отрезвило, точно щелчок по лбу, и вынудило второпях пересмотреть прошлые решения. — Я серьёзно!..              В отместку за упрямство Вэй Ин цыкнул и дёрнул на себя верхнюю одежду Лань Ванцзи, отчего даже живот оказался оголён. Мужчина вспыхнул и упёр руку в плечо Вэй Ина, нахмурившись:              — Хватит.              — Отчего же хватит? — вздёрнул бровь Вэй Ин. По всей видимости, его ничуть не смущали отказы, так и льющиеся из уст Лань Ванцзи. — Как по мне, ты, наоборот, желаешь, чтобы я продолжал.              Лань Ванцзи отвёл глаза:              — Всё… Сложно.              — А кто говорил, что будет легко? — весёлым тоном заметил юноша и промурлыкал, большими пальцами бегло очертив изгибы его талии: — Не скромничай, Чжань-Чжань. У нас уже был похожий разговор. Разве мы не условились, что впоследствии непременно поженимся? Какой прок запрещать себе наслаждаться друг другом, если нам всё и так очевидно? Оттягивать до момента, пока нас официально не свяжут узами брака… — Вэй Ин изобразил усиленный мозговой штурм, выпятив губу, и щёлкнул пальцами, словно к нему только что пришла на поклон прекрасная идея. — В таком случае я готов сиюсекундно исполнить главное условие! Лань Чжань, выходи за меня замуж! Прямо здесь и сейчас!              Вопреки ужасу и волнению, затопившему лёгкие и вытеснившему страстную поволоку, Лань Ванцзи фыркнул, хоть и вышел смешок несколько нервным. Очевидно, Вэй Ин воспринял его реакцию как ответ на шутку, которой и в помине не было.              — Я серьёзно! — в тон ему воскликнул Вэй Ин и подтянулся, чтобы оказаться прямо у лица Лань Ванцзи. Покрыв быстрыми поцелуями щёки и веки мужчины, он сместился к его уху, чтобы хитро зашептать: — Поблизости есть храм Гуаньинь, а всего в квартале от него — лавка с тканями. У её хозяев наш орден одежду заказывает. Можно умыкнуть оттуда парочку чжанов красных тряпок. Обмотаемся в них и, считай, свадебные образы готовы, — Вэй Ин потёрся лбом, а затем носом о его заушную область и промурлыкал: — Попросим какого-нибудь настоятеля объявить нас супругами. Уверен, он не откажет, когда увидит нашу решимость!              Не найдя в словах Вэй Ина ни намёка на нелепицу и обычные грёзы о далёком, Лань Ванцзи дрогнул уголком брови:              — Вэй Ин не хочет, чтобы я просил чету Цзян о благословении на брак и присылал свах в соответствии с канонами?              Юноша задумчиво промычал что-то нечленораздельное, прежде чем цокнул:              — С учётом того, что я, как прославленный бесстыдник, намереваюсь бессовестно украсть тебя из-под носа Лань Цижэня и Лань Сичэня, как-нибудь проживу без благословения от отчего дома и без свах.              Смелые заявления, идущие вразрез со всеми правилами приличий и традиций, подогрели воодушевление бунтарского огонька, и тем не менее Лань Ванцзи остался глух к его увещеваниям, равно как и к голосу собственной радости:              — Возмутительно.              — Иск-лю-чи-тель-но, — протянул Вэй Ин, вновь укладывая его на спину. — Но наш роман сам по себе — отклонение от известных Поднебесной устоев. Оба мужчины… К тому же целовавшие друг друга до брака… Чжань-Чжань, открою тебе секрет, — он сошёл на шёпот и кончиками пальцев проскользил вниз. — Мы пропали задо-о-олго до этого…              Слабые возражения растворились в выдохе наслаждения. Лань Ванцзи запрокинул голову, раскрыв глаза и рот. Пальцы на ногах подогнулись, а всё тело вытянулось и в напряжённом предвкушении замерло. Мужчина сжал зубы и глубоко нахмурился, борясь с волнами удовольствия, пробежавшими по позвоночнику крупной дрожью. Он тяжело задышал, судорожно ловя вмиг выпущенные из рук поводья самоконтроля.              Вэй Ин тем временем, как выяснилось, вовсю за ним наблюдал исподтишка. Не прошло и минуты, а с его стороны уже донёсся безобидный смешок:              — Какой серьёзный. Создаётся впечатление, будто я собираюсь не ласкать тебя, а бить, — не оставив ему ни шанса на то, чтобы обрести дар речи в ближайшее время, Вэй Ин полностью сомкнул руку на его члене. — Не переживай, Чжань-Чжань, я не призываю тебя совершить ответный смелый шаг. Я возьму ответственность на себя. Ты же об этом говорил, так ведь? — медленно проведя шершавой ладонью вверх и вниз, юноша уставился на него пристальным взглядом, словно запоминая каждое мельчайшее изменение в чертах лица Лань Ванцзи. — Как только станем полноправными супругами, я позволю проделать со мной ровно то же самое, даже больше. А пока… Пока что расслабься, Чжань-Чжань, и получай удовольствие.              Казалось бы, нельзя потерять голову от одного лишь прикосновения, но, как выяснил на своём опыте мужчина, это очень даже легко сделать, когда дело касалось того, кому хотелось сдаться просто так. Лань Ванцзи держал в уме великое множество оправданий и слов, способных отложить результат их заигрываний на потом — особенно после того, как было замечено неочевидное двойное дно. Однако Лань Ванцзи пал — сокрушительно, скоропалительно, в который раз проиграв себе и своей тяге. Разве имеется возможность сопротивляться своей единственной слабости?              «Приятно проигрывать, Лань Ванцзи?» — поинтересовался шелестящий голос, что раздался из недр сознания. Тембр показался ему смутно знакомым, но все догадки смазались, едва ладонь юноши без толики промедлений заменилась ртом.              «Я…» — простонал мужчина и ухватился за ткань одежд Вэй Ина как за свою последнюю опору. Не получалось не то что спорить — ясно мыслить, так что Лань Ванцзи только и оставалось, что молча принимать колкости от таинственного наблюдателя, наконец заговорившего с ним.              «Конечно приятно, — сделался чужой тон язвительнее и вместе с тем почему-то тише. — Ведь ты именно ради этого сдох, не так ли?..»              «И почему ты заговорил со мной именно сейчас?..» — неприязненно процедил Лань Ванцзи, но постороннее присутствие больше не ощущалось. Таинственный наблюдатель, украдкой досаждавший ему своим изучением на протяжении долгих недель, исчез так же внезапно, как и появился, несмотря на очевидное намерение сказать что-то ещё в дополнение. Оставалось только гадать над целью его неожиданного визита.              Но, безусловно, не в данный момент.              Казалось, между ним и ощущениями тела незаметно выросла тонкая-тонкая грань. Эфемерное «что-то» давало основание полагать, что причина крылась во вмешательстве того загадочного «некто». Стоило поверхности раздела пропасть, лавина из эмоций и чувств сбила Лань Ванцзи с ног, заставив распластаться на траве со звоном в ушах и туманом в разуме. Он крепко зажмурился и впил пальцы в мышцы Вэй Ина, оставив на коже лиловые отметины. Сквозь стиснутые зубы прорезался сдавленный стон.              Вэй Ин удовлетворённо хмыкнул, едва хладнокровное безмолвие со стороны Лань Ванцзи себя исчерпало. Вполне вероятно, юноша так усердно старался, потому что в глубине души надеялся увидеть, услышать, как второй молодой господин клана Лань наконец-то теряет самообладание.              — Кто бы мог подумать, что, чтобы побудить тебя открыться, придётся потратить столько сил, — хриплым голосом поделился Вэй Ин, ненадолго отвлекаясь от своего занятия. Лань Ванцзи, загнанно дыша, кое-как приподнялся на локтях, чтобы посмотреть на юношу, устроившегося у него в ногах. Щёки и рот Вэй Ина раскраснелись, глаза блестели от вожделения и чего-то другого, такого особенного, поразительно смахивающего на ничем не прикрытое восхищение. — Но это дивное зрелище, определённо, стоит того.              — Вэй Ин… — гнусаво позвал Лань Ванцзи и прикусил язык, когда Вэй Ин, явно намереваясь закрепить эффект, по новой опустился на член ртом. Даже то, что зубы изредка задевали нежную плоть, нисколько не портило ярких впечатлений. Мужчина шумно вдохнул и с силой зажмурился, прикусив губу до крови.              Стенки горла плотно обхватывали его. Ноги незаметно подрагивали, когда кончик языка по своему усмотрению вырисовывал узоры, не забывая очертить силуэт каждой венки. Лань Ванцзи чудилось, что он взаправду горел, теряя всякую маску, что когда-либо смела висеть у него на лице. Картинка перед глазами кружилась, вспыхивала раз через раз мириадой искр. Всё для Лань Ванцзи утратило своё значение, оставив невредимыми только Вэй Ина и его рот.              Сбивчивое дыхание щекотало не менее чувствительную кожу живота, когда Вэй Ин подбирался достаточно близко. Лань Ванцзи жаждал перестать цепляться за траву и за одежду и наконец податься бёдрами навстречу. Хотелось разрушить аккуратно заплетённую причёску, совершенства которой самолично помогал добиваться. Хотелось надавить на затылок, чтобы было больше, жарче, ярче, неповторимее!.. Лань Ванцзи было мало. Хотелось, чтобы каждый цунь члена опоясывали стенки горла, от соприкосновения с которыми мышцы во всех уголках тела сворачивало от приятной судороги. Хотелось, чтобы непроизвольные стоны Вэй Ина стали громче, надрывнее, слаще!..              Лань Ванцзи уронил руки вниз и мёртвой хваткой вцепился в траву, чьи корни тотчас вознамерились со свистом покинуть землю. Мужчина явственно услышал, как они затрещали, отчаянно удерживаясь в своих углублениях. Пальцы сжались до онемения, утешаясь лишь фантазиями.              Мокрые губы подсушивал ветер, распуская на них призрачные иглы. Лань Ванцзи раз через раз облизывал их, но желанного облегчения не случалось. Казалось, его потуги не приносили ровным счётом никакого результата. Впоследствии сухость, которую ничем не утолить, перебралась с линии рта на его полость, заставив дёсны и нёбо чесаться до умопомешательства. Лань Ванцзи и рад был вгрызться в что-нибудь, кого-нибудь, лишь бы облегчить досаждающие ощущения.              Неизвестно, в какой именно момент, но Лань Ванцзи вдруг показалось заманчивой идеей посмотреть вниз. Доселе он прекрасно наслаждался созерцанием лиственной кроны, однако теперь не мог представить ни мгновения без любования Вэй Ином, чей стан невероятно гибко гнулся. Щёки, уши и грудь загорелись, едва глаза отыскали трепещущие ресницы, задевающие крайнюю плоть; алый кончик языка, играючи огибающий наружное отверстие уретры; блестящие от слюны губы. Словно почувствовав его взгляд, Вэй Ин взглянул на него исподлобья и, словно назло, подмигнул. Лань Ванцзи услышал краем уха, как что-то разошлось по швам: то ли трава наконец покинула примятую землю, то ли его самоконтроль с честью и достоинством отошёл в мир иной, то ли всё вместе.              Не успел Вэй Ин вернуться к делу, как Лань Ванцзи обхватил заднюю часть его шеи и притянул к себе, побудив слегка привстать. Не позволив юноше придумать ворох воркующих фраз, он смял податливые губы и, держась за бёдра, подтащил Вэй Ина выше. Юноши тяжело рухнули навзничь, борясь друг с другом за первенство, и очень скоро перевернулись. Лань Ванцзи окончательно надоело покорно лежать на спине и безропотно позволять Вэй Ину творить с ним всё, что только вздумается. Теперь именно он и никто другой был сверху, стягивая с юноши одежду и непоколебимо обнажая все желаемые им места. Ткань, не намеревавшаяся поддаваться, оказывалась немилосердно разорвана и отброшена прочь.              — Лань Чжань! — высоко вздохнул Вэй Ин, хмурясь и закусывая губу. — Я, конечно, бесстыдник, и всё такое, но у мадам Юй наверняка возникнут вопросы, если я приду полностью нагим. Оставь мне целыми и невредимыми хотя бы штаны!              Стиснув ягодицы Вэй Ина и с чувством прикусив ключицу, Лань Ванцзи прогудел:              — Нет!              — Как это – нет?! — возмутился Вэй Ин, но мужчина стоически проигнорировал его всполошённое мельтешение. Даже когда юноша забарабанил ладонями по спине Лань Ванцзи, тот не повёл и бровью. — Это на тебя так мои ласки влияют? Вот уж не ожидал! Я тебе говорю, оставишь меня без одежды, я тебя раздену и в форме клана Лань вернусь в Пристань Лотоса!              Сорвав с Вэй Ина штаны и отбросив их куда-то прочь, Лань Ванцзи перехватил ногу юноши, занёсшуюся для шутливого пинка, и горячо отрезал:              — Пусть!              — Тогда ты пойдёшь голым! Что, устраивает тебя такая перспектива?!              — Весьма!              Вместо новой порции замечаний Вэй Ин восхищённо присвистнул:              — Я представил это. Картина будет что надо, — пока Лань Ванцзи увлечённо избавлял его от ещё целых элементов одежды, юноша в полёте переобувался. — Хотя, нет. Если кто-то увидит тебя голым, то я, пожалуй, заревную. Я сам ещё не нагляделся! Так что придётся тебе, Лань Чжань, придерживаться приличий, — не успел он успокоиться, как Лань Ванцзи рванул на себя хрупкую нательную рубашку. Вэй Ин исказил лицо и взвизгнул: — Тряпочный деспот!!!              Только лишь раздев Вэй Ина, Лань Ванцзи поумерил свой пыл. Дышать удавалось с трудом, воздуха не хватало, даже если приходилось вдыхать полной грудью. Кожа раскалилась докрасна, хотя не виднелось и одного красного пятнышка на его белом, точно нефрит, теле. Казалось, что если дотронуться до неё хотя бы краешком пальца, то нехило обожжёшься.              Имелось великое множество факторов, на которое стоило бы обратить своё внимание. К примеру, то, что они находились на природе, где каждый встречный-поперечный имел пусть мизерный, но всё же шанс наткнуться на них. Это могло привести ко многим трагедиям, от которых в обычном состоянии Лань Ванцзи пришёл бы в небывалый ужас. Но теперь, когда перед ним предстала истинная красота, чьего подобия попросту не существовало ни в одном из миров, его нисколько не волновали казусы, способные приключиться в перспективе. Глаза, как заворожённые, скользили по обнажённому телу, чьи изгибы раньше могли привидеться лишь в мечтах и в самых сладких снах. Длинные подтянутые ноги, обладавшие запредельным изяществом; линии талии, груди, бёдер, плеч, ключиц, шеи — всё в этом человеке будоражило в Лань Ванцзи то, чего он прежде в себе не замечал. Хотелось наброситься на него, оплести каждым своим цунем, запечатлеть поцелуй на любом участке кожи, до которого получилось бы достать.              Грудь Вэй Ина часто-часто вздымалась, выдавая его затруднения с дыханием. Даже не слыша его, Лань Ванцзи знал наверняка, как того выбили из равновесия их игрища. В позе не присутствовало ни намёка на стеснение — напротив, Лань Ванцзи показалось, что Вэй Ин лежал гораздо раскованнее, чем намеревался изначально. Ноги слегка разведены в стороны — и не сказать чтобы пошло и откровенно, и тем не менее в Лань Ванцзи поднималась волна остервенелого желания, чьи завихрения напоминали неподвластную чьим-либо ухищрениям бурю. Но больше всего Лань Ванцзи свирепел именно из-за взгляда.              Ореол ресниц слегка оттенял серебряный оттенок радужек. Сколько Лань Ванцзи помнил, они неизменно сверкали в солнечных лучах, становясь на порядок прозрачнее, чем в любую другую погоду. На дне роговиц всегда, как ни глянь, плескались искры озорства, напоминающие собой демонят из разного рода легенд. Теперь же Лань Ванцзи виделись в том омуте не просто искорки и зародыши безобидной тьмы — на дне глаз пестрело пожарище, сравнимое с его собственным, и вожделение, готовое дать фору его собственному. Помимо «порочных» — как любили говорить в его ордене — настроений, Лань Ванцзи отчётливо распознавал не меньшее восхищение и жажду, которую удалось бы утолить при единении в поцелуе.              Линия рта слегка кривилась в ехидной усмешке. Вероятно, Вэй Ина забавляло, как Лань Ванцзи оказался сражён наповал. Явной улыбки не наблюдалось, и тем не менее на щеках красовались животрепещущие ямочки.              — Что… Лань Чжань… — томным голосом окликнул его Вэй Ин, насилу справляясь с одышкой. — Растерял уверенность?.. Как же так?.. — в притворном сожалении спросил он. — Выходит, зря всю мою одежду порвал…              Лань Ванцзи резко выдохнул сквозь зубы. Поддразнивания Вэй Ина всегда оказывали на него особенное влияние. Он не знал, в чём именно крылся секрет: в самом юноше или в чём-то другом, но Лань Ванцзи готовился обернуться заревом исключительной яркости и горячности, позабыв о тишине и хладнокровии, от малейшего намёка на мурлычущую шаловливость. Одна лишь фраза, одно лишь слово — хватало безобидного подначивания, чтобы Лань Ванцзи утратил былое «Я» и явил миру кого-то иного, незнакомого даже себе самому.              Дёрнув на себя ногу Вэй Ина и закинув её себе на плечо, Лань Ванцзи порывисто наклонился и вовлёк юношу в поцелуй, очевидно не намереваясь вскоре оторваться от него. Ладони, наконец избавившиеся от такой ненужной преграды в лице одежды, жадно скользили по телу, изучая каждый подвернувшийся фэнь. Несмотря на то что Вэй Ина снедал безудержный смех, Лань Ванцзи всё-таки добился того, чтобы заставить юношу позабыть о нелепице. Оказалось достаточно нескольких грубых укусов и касаний к члену, чтобы Вэй Ину стало совсем не до забав. Едва первый гортанный стон усладил слух Лань Ванцзи, он непроизвольно навалился на Вэй Ина и подался бёдрами навстречу. От этого трение между ними увеличилось, а вздохи, одномоментно сорвавшиеся в поцелуй, сделались на порядок громче и проникновеннее.              — Ого… — только и сказал Вэй Ин, стоило Лань Ванцзи ненадолго сместить угол своего внимания на ямочки на щеках и на те изгибы, что пониже талии. — Вот это… Да… — в огрубевшем голосе юноши отчётливо угадывалось удивление, а также немало заинтригованные настроения. Пальцы Вэй Ина потёрли загривок Лань Ванцзи, постепенно спускающегося ниже. — А можешь сделать так ещё раз?..              Но Лань Ванцзи будто оглох. Всё, что занимало его мысли, — это стойкое желание довести Вэй Ина до исступления и при этом придержаться чётко проведённой им самим черты. «До зрелости — ни одного касания» по-прежнему сидело в его голове, пусть и пополнялось рядом исключений. Сначала категоричное, впоследствии смягчённое правило позволяло Лань Ванцзи приблизиться и ответить ровно в том случае, когда Вэй Ин самостоятельно отваживался на подобный шаг.              Настал черёд Вэй Ина приподниматься на локтях и смотреть на него сверху вниз. Волосы растрепались, придав его облику чрезвычайно неряшливый и милый вид. Юноша не предпринимал попыток помешать ему и спокойно наблюдал за ним, дожидаясь некоего продолжения. В конечном итоге Вэй Ин подал голос лишь тогда, когда его намерения стали более чем очевидны.              — Чжань-Чжань, — позвал его юноша столь нежно, что Лань Ванцзи не нашёл в себе сил пропустить сей зов мимо ушей. Он остановился и поднял глаза. — Я же обещал тебе.              — Что? — недопонял несколько резкий Лань Ванцзи.              Вэй Ин усмехнулся и прищурился, потянувшись к нему за тем, чтобы пощекотать напряжённый подбородок:              — Ответственность за сегодняшнее баловство целиком и полностью лежит на мне. Ты же вроде как говорил, что нам рано для зрелости? — должно быть увидев, как краски слетели с лица Лань Ванцзи, оставив после себя ничем не прикрытый стыд, Вэй Ин рассмеялся. — И почему ты всегда так пугаешься, едва я говорю нечто, имеющее подобный тон? Чжань-Чжань, мой милый мальчик. Я всего лишь желаю уважать твой выбор и твоё решение. Пусть и делаю это несколько своеобразно.              Лань Ванцзи насилу превозмог немоту и прохрипел:              — …Поясни.              — Ты говорил, что наш нынешний этап — это поцелуи и объятия, — Вэй Ин опустил ресницы, скрывая промелькнувшие в глазах эмоции. И тем не менее это не помогло уберечь Лань Ванцзи от построения домыслов. Мужчина справедливо уловил тень лёгкой вины в чертах лица Вэй Ина. — Я пообещал, что буду идти нога в ногу с твоим мнением. До самой свадьбы блюсти благочестие! — он невпопад хихикнул и заправил выбившуюся прядь за ухо. — Но вот беда. Стоило только оказаться с тобой наедине, не удержался от приставаний.              — Я ничем не лучше, — возразил Лань Ванцзи. — Не стоит тревожиться.              — Да, так вышло, что мы оба без ума друг от друга, — с улыбкой протянул Вэй Ин и вздохнул. — Но, Лань Чжань. Я не хочу, чтобы из-за меня ты ставил свои принципы под сомнение. Да и к тому же нарушал правила больше положенного. Если узнается, что коварный первый ученик ордена Цзян затащил тебя в укромное местечко и заставил взлететь до Небес при помощи рук и рта, то ничего страшного. Ведь это я один буду бесстыдником и развратником. А вот ты — нет. Ты всем умницам умница, сопротивлялся до последнего.              Уши опалило жаром то ли раздражения, то ли умилённого смеха. Лань Ванцзи покачал головой, стойко намереваясь отплатить Вэй Ину той же монетой и не находя в своём жесте чего-то, выбивающегося из рамок приличий:              — Вздор.              — Вздор, не вздор, но это факт, — Вэй Ин потянул на себя ногу, собираясь высвободиться, но Лань Ванцзи пресёк его поползновения на корню, схватив за щиколотку. Юноша поморщился и, совершив парочку бессмысленных попыток, насупился. — Ну хватит.              — Нет.              — Мы так до следующего утра проспорим, — он указал глазами на неразрешённую проблему Лань Ванцзи. — Что, так и будешь в полной боевой готовности ходить?              Безнадёжно покраснев, Лань Ванцзи на удивление ровным тоном произнёс:              — Нет.              — Вот заладил! — шикнул Вэй Ин и перенёс вес тела на локти. Лань Ванцзи сощурился, моментально разгадав его цель, и вцепился в щиколотку крепче. — И где тот душка Чжань-Чжань, который во всём со мной согласен? Что за дела!              Лань Ванцзи посчитал нужным промолчать и наградить юношу пронизывающим взглядом. Вопреки тому, что его знаменитый суровый взор был способен приструнить абсолютно любого в Поднебесной, на Вэй Ина он не оказывал ровным счётом никакого влияния. Увидев, как на него посмотрели, юноша всего-навсего фыркнул и вскинул другую ногу, которой надавил на талию Лань Ванцзи и повалил навзничь. Из боязни причинить боль своим упрямством мужчина разжал пальцы, чтобы Вэй Ин убрал стопу и не повредил её, однако тем самым загнал себя в ловушку.              — Сердобольность играет с тобой злую шутку, — цинично констатировал Вэй Ин, усаживаясь на него и зажимая основание его члена. — Но сегодня я прощу её тебе. Всё-таки она мне очень даже выгодна.              Мужчина нахохлился, исподлобья посмотрев на Вэй Ина со вселенским мраком в глазах. На это проявление недовольства юноша беззаботно фыркнул и скривился в ехидной эмоции:              — Какой сердитый! — он шутливо щёлкнул его по головке. — Это всё потому, что я недостаточно хорошо ласкал тебя. Вот ты и надулся как мышь на крупу. Ну ничего, сейчас я всё исправлю… — Вэй Ин взвизгнул, так и не закончив фразу, когда Лань Ванцзи, раздразнённый донельзя, взвился со своего места, точно свирепая змея. Настойчиво уложив его обратно, юноша сердито замахал на него руками. — Да что ты за человек такой!! Дай мне уже, в самом-то деле!!              — Вэй Ин!!              — Да во имя Небес! — выругался Вэй Ин и грубо толкнул его обратно, когда Лань Ванцзи ухватился за его бёдра с намерением перевернуться. — Трогай меня сколько хочешь, но вот с остальным разочарую: до свадьбы – ни-ни! Сам же сказал! Или в ордене Лань уже позабыли, что значит сдерживать обещания?!              Видимо, Вэй Ин уже догадался, что Лань Ванцзи — бунтарь, каких свет не видывал, на которого не действовали никакие слова, если он стойко придерживался мнения их игнорировать. Юноша заткнул его поцелуем, стоило только мужчине собраться с мыслями и решиться на очередные возражения. Движения Вэй Ина перестали излучать нежность и безграничную бережность. Теперь они так и искрили от злости, подогреваемой возбуждением, и резкости. Лань Ванцзи отвечал ему тем же и без оглядки на совесть сжимал его ягодицы и грудь, вследствие чего раз через раз ловил сдавленное шипение.              Однако юноша упустил из виду тот факт, что Лань Ванцзи не сдавался так просто, когда у него заканчивалось терпение. Намертво сдавив талию Вэй Ина и не дав улизнуть, мужчина обхватил ладонью его член и задвигал ею с не меньшим остервенением, будто срываясь на нём за всё на свете — за безрассудство, за разлуку, за ехидство.              Укусы обоюдно жалили, равно как и незанятые руки. В какой-то момент юноши не смогли больше пребывать в относительно спокойном состоянии и образовали собой неугомонный комок, перекатывающийся с места на место. Но и этому безумию было суждено встретить своё завершение. В конце концов измучившее их напряжение достигло своего апогея и высвободилось с приглушёнными стонами.              Лань Ванцзи и Вэй Ин мелко задрожали и рухнули без сил. Тела ослабли, обернулись аморфными субстанциями, неспособными подчиняться воле разума. Осталась только тишина, опустившаяся на мокрые от пота спины и одежду, разметавшуюся по всем углам и пришедшую в негодность. Вэй Ин уткнулся носом в шею Лань Ванцзи и на долгие мгновения замолчал. Его ресницы трепетали, задевая своими остриями кожу и тем самым мнимо доставая до порхающего сердца. Нервозность и отрывистость слов и действий утихли, сменились сонливостью и непозволительной ленью. Проблемы стали до того незначительны, что больше не вызывали в Лань Ванцзи интерес.              По крайней мере, пока.              Едва Лань Ванцзи обрёл власть над левой рукой, сразу же поспешил пригладить кончиками пальцев спину, изображающую собой соблазнительную дугу. Он размеренно выводил незамысловатые узоры на разгорячённой коже и старательно посылал приятную дрожь по телу, то ли извиняясь за грубость, то ли без толики негативного чувства даруя свою ласку.              Уютное безмолвие длилось ровно до того момента, пока Вэй Ин не прыснул со смеху. Краткое хихиканье вырвалось из лёгких украдкой, и тем не менее Лань Ванцзи, находившийся в непосредственной близости от него, без труда услышал чужое проявление веселья. Обуздавший эмоции мужчина позволил себе небольшую улыбку:              — Что тебя забавляет?              — Наш вид, — с готовностью ответил Вэй Ин, словно только и ждал этого вопроса. Он потёрся щекой о его грудь и сонно хмыкнул. — Все мокрые, взъерошенные, в траве, — немного погодя юноша смешливо добавил. — И голые.              Лань Ванцзи покачал головой и слегка закатил глаза, прежде чем тронуть сытым поцелуем макушку:              — Мгм.              — Тебя это совсем не смущает? — хитро поинтересовался Вэй Ин.              — А тебя?              — Ничуть! — весело заявил юноша и привстал на месте, чтобы сложить руки на груди Лань Ванцзи и уставиться на него сверху вниз. — Меня всё более чем устраивает. Между прочим, я всё ещё не утолил свой «голод», — Вэй Ин заговорщически поиграл бровями и, точно издеваясь, поддел указательным пальцем его затвердевший на ветру сосок. — Когда мне ещё выпадет столь дивный шанс рассмотреть тебя во всей красе? С таким скрипом даёшься мне… — он мечтательно вздохнул. — Видел бы ты себя. Весь помятый, глазки красные — как будто я бессовестно обидел тебя. Так и хочется лишний раз пожалеть!              — Пожалей, — смиренно произнёс Лань Ванцзи.              Очевидно, Вэй Ина невероятно веселило его охотное согласие со всем, что только предлагалось. Особенно с учётом того, сколько яростных возражений и споров бросалось в его лицо мгновениями ранее.              — И непременно пожалею, — хихикнул Вэй Ин. — Но для начала я тебя помою. Негоже второму молодому господину Лань быть столь неопрятным, — прищур его шаловливо сверкнул. — По крайней мере, до брака. Потом пеняй на себя. Так и знай: согласишься выйти за меня, я обернусь деспотом и тираном. За миску риса и место в своей постели заставлю щеголять в чём мать родила у всех на виду.              — Каков варвар, — без тени страха пробормотал Лань Ванцзи.              — Трепещи! — зловещим тоном велел Вэй Ин и плавно поднялся. — Великий и ужасный мастер секты Цзян – подлец и негодник, совративший светлое и праведное создание. Разве дождёшься от него милосердия и хоть капли справедливости? Нет уж, дудки!              Лань Ванцзи, наблюдавший за баловством Вэй Ина, и не подумал о том, чтобы последовать его примеру и перестать валяться на земле. Вопреки настойчивому звоночку давних привычек, требовавших от него немедля встать и одеться, он лежал на траве как на самой мягкой во всех трёх мирах циновке.              А Вэй Ин тем временем увлечённо рассматривал свою правую ладонь. Лань Ванцзи не знал, чем именно та привлекла его, но не спешил просвещать себя. Сил не осталось, равно как и рвения разгадывать каждую подвернувшуюся под ноги причуду. Нынче его хватало на безропотное повиновение судьбе. Однако ответ сам нашёл его, когда Вэй Ин хохотнул и полюбопытствовал:              — Чжань-Чжань, ты носишь с собой платки?              — Платки? — тупо переспросил Лань Ванцзи и насилу напряг голову. — Мгм.              Невесть отчего Вэй Ин незамедлительно оживился:              — Замечательно! — он закрутился вокруг своей оси, держа правую руку на весу и почему-то всеми силами стараясь её не задеть. — А где?              — В кармане ворота, — ответил мужчина и всё же сел. Некоторое время он молча наблюдал за активными поисками Вэй Ина и не отрывал глаз от его фигуры, так и притягивающей к себе всё беспрекословное внимание, после чего не удержался от вопроса: — А что?              Вместо тысячи слов Вэй Ин издал победный клич и чуть ли не вприпрыжку вернулся к нему, сверкая довольной улыбкой от уха до уха. Подобная радость справедливо посеяла зерно сомнений в сердце нахмурившегося в недоумении Лань Ванцзи. Он успел только открыть рот, чтобы развеять домыслы, но не произнёс в конечном итоге ни слова, потому как Вэй Ин явил ему свою перепачканную в белой жидкости ладонь. Смущение забило пазухи и зловредно ущипнуло за уши, когда Лань Ванцзи нахохлился и из-под бровей уставился на воодушевлённого Вэй Ина, чьё бесстыжее воображение находилось на пике своего величия.              — Это, — тряхнул он зажатым между пальцев фиолетовым платком. — Мой, — поначалу Лань Ванцзи не понял, зачем имело место быть подобное уточнение, но все вопросы отпали, едва Вэй Ин показательно вытер руку несчастным клочком ткани. — Буду носить с собой как талисман.              Лицо Лань Ванцзи окаменело и покрылось мелкими трещинами. Уголки рта задрожали в неоднозначных эмоциях, а язык загорелся желанием бросить миру знаменитое «Убожество!» Видимо разгадав каждую из его мыслей, Вэй Ин заливисто рассмеялся, схватившись за живот:              — Видел бы ты себя! — утерев выступившие в уголках глаз слёзы, он непринуждённо пожал плечами. — Нечего на меня так смотреть. Ты наверняка знал, кто я есть, — юноша хитро прищурился. — Что, уже успел пожалеть о своём выборе?              — Вздор, — незамедлительно выпалил Лань Ванцзи.              — То-то же, — удовлетворённо покивал Вэй Ин и криво оскалился. Не успевший твёрдо встать на ноги Лань Ванцзи справедливо заподозрил в этой ухмылке неладное и воровато застыл, пристально наблюдая за каждым движением юноши. Тот, заметив ярко выраженное недоверие к себе, ласково забормотал, точно успокаивая испуганного зверька: — Тише, тише…              И тогда Лань Ванцзи увидел в его руках собственный платок.              Но убегать было уже поздно. Первый ученик ордена Юньмэн Цзян обладал завидной прытью, и, даже соберись Лань Ванцзи спасаться отступлением, ему не удалось бы сбросить со своего следа настырный хвост. Посему не стало чересчур удивительным то, что мужчину безжалостно придавили к земле без возможности на освобождение и вытерли ладонь смирившимся со своей участью платком.              — Ну вот, готово, — мурлыкнул Вэй Ин и подмигнул. — Я сложу из него журавлика, — точно калейдоскоп, его эмоции сменились с фривольной расслабленности на тихую угрозу, когда юноша наставил на него палец. — И только попробуй постирать!              Чувствуя себя обесчещенным, Лань Ванцзи понуро сидел у подножия ивы и держал в углублении своих ладоней обещанного журавлика, пока Вэй Ин собирал всё то, что осталось от их одежды, и отделял целую от безнадёжно порванной.              «С одной стороны, какой ужас… — думал Лань Ванцзи, пытаясь распознать своё истинное отношение к непотребствам подобного спектра. — С другой стороны, до чего волнующее безобразие!..» — в конечном итоге он пришёл к выводу, что являлся неменьшим бесстыдником.              Наконец проведя ревизию, Вэй Ин замер посреди помятой полянки и утёр со лба мнимый пот. Он устало выдохнул, точно пробежал без остановки бесчисленные ли, и одарил Лань Ванцзи самой что ни на есть солнечной улыбкой:              — Всё не так уж и плохо, — на вопросительный взгляд в свою сторону он пояснил: — Несмотря на твоё усердие, целые элементы одежды остались. Отложим шокирующую общественность прогулку на потом, — Вэй Ин неопределённо пожал плечом и поиграл бровями. — Вдруг у нас объявится острое желание предоставить повод выселить нас с позором.              Лань Ванцзи фыркнул и встал, осторожно зажав кончиками пальцев крылья платочного журавлика. Смерив изделие неоднозначным взглядом, он хмыкнул и в два шага преодолел расстояние, разделявшее его и аккуратную стопку одежды. Со всей доступной ему бережностью спрятав «творение мастера» поглубже в карман цянькунь, мужчина зыркнул на сияющего ярче мириады солнц Вэй Ина и потянул за воротник, намереваясь одеться. Однако его запястье твёрдо перехватили.              — Нет, — пропел юноша. — Я же сказал: для начала купаться.              Скептически настроенный Лань Ванцзи молча выгнул бровь, как бы спросив: «В таком виде?» Впрочем, вполне ожидаемый ответ не заставил себя долго ждать:              — Ты же в бочке или источниках не плещешься одетым, — жарким взглядом пройдясь по нему с ног до головы, Вэй Ин расхохотался и демонстративно снял травинку с его волос. — Увидь тебя Лань Цижэнь, он пришёл бы в ужас.              — Он в любом случае пришёл бы в ужас, встреться мы сейчас, — бесцветным тоном возразил Лань Ванцзи, но пальцы от рубашки убрал.              Вэй Ин пожал плечами и снисходительно потрепал его за щёку:              — Тоже верно, — немного помедлив, он взъерошил волосы и попросил: — Сними с меня шпильку и ленту.              — Зачем?              — Я не хочу потерять твой подарок в речке, — честно ответил Вэй Ин и кончиками пальцев поддел свой мешочек цянькунь. — Не то чтобы мне было затруднительно самостоятельно избавиться от украшений в причёске, но ты настоял на ознакомлении со шпилькой наедине с собой. Так что будь добр, — подмигнув, юноша повернулся к нему спиной и слегка наклонил голову назад, чтобы было удобнее развязывать узелок на красной ленте.              Несмотря на то что они кувыркались какие-то мгновения назад, во рту Лань Ванцзи тотчас пересохло, а пальцы заныли от жажды вновь прикоснуться так же, как и несколько ранее. Глаза невольно пролетели вниз и вверх, будто в самом деле ощупав каждый цунь манящего юноши и не пропустив ни одного следа, и вернулись на уровень затылка. Всё же не совершив непотребных действий, Лань Ванцзи сделал то, что его просили, и убрал шпильку с лентой в мешочек цянькунь, который незамедлительно перекочевал в ловкие руки Вэй Ина. Вопреки тому, что он стоял к нему спиной и не видел, с каким взглядом Лань Ванцзи старательно выполнял поручение, с его лица не сходило ехидное знающее выражение. Покрутив на пальце бархатный мешочек, Вэй Ин задумчиво надул губы:              — Как же тяжело порой с вами, благородными мужами, бывает.              — Почему? — моргнул Лань Ванцзи.              — Потому что они не хулиганят, пока им не дозволят, — Вэй Ин вскинул пронизывающий взгляд исподлобья. Его искрящие глаза проделали в Лань Ванцзи дыру и обернули патокой, готовой осесть лужицей в сию же секунду. Уголки рта дрогнули, образовали собой лукавую и вместе с тем до ужаса самонадеянную ухмылку. — Пусть и хочется наверняка.              Кадык Лань Ванцзи дёрнулся, а костяшки на руках звучно щёлкнули, едва поджались пальцы и впились в ладони до появления красных полукружий. Вэй Ин скосил глаза на вздувшиеся вены и откровеннее улыбнулся. Переступив с ноги на ногу, он играючи провёл ногтем от напряжённого живота Лань Ванцзи до каменного подбородка и подцепил его.              — Если тебе хочется что-то сделать, то сделай, — выдохнул он и склонил голову набок. — Нам не до преамбул, продиктованных правилами вежливости. Особенно после того, как трогали друг друга за самые что ни на есть непозволительные места, — Вэй Ин из некоего чувства вредности встал на его стопы и оказался до умопомрачения близко. Лань Ванцзи непроизвольно поддержал юношу за талию, всерьёз опасаясь, что от краткого колебания тот мог не удержать равновесие и упасть. Дыхание Вэй Ина вздёрнуло ресницы мужчины и запрокинуло его голову. Голос вкрадчиво понизился: — Особенно после того, как пообещали себя друг другу…              Краткий поцелуй, взъерошенные волосы, которые больше ничего не стесняло, — казалось, им обоим было катастрофически мало всего того, что успело произойти. Дорвавшись, остановиться тяжело — невозможно, скорее. Вэй Ин целовал его лениво, но глубоко, по-хозяйски, словно по новой распаляя уснувшее было желание. И тем не менее он отстранился вскоре, так и не позволив тлеющим углям вспыхнуть. Нависнув над ним, Вэй Ин огладил щёку и скулу Лань Ванцзи и нежно прошептал:              — Балуйся сколько душе угодно, мой милый Чжань-Чжань. Не думай о том, что что-то неправильно, неуместно. Между нами… Всё может быть только правильно и уместно. Никаких «но» или «нет», — ущипнув его за нос и расхохотавшись при виде малость испуганного выражения лица, Вэй Ин крепче обнял его за шею. — Что бы ты ни сделал, что бы ты ни сказал, я не буду на своего мальчика в обиде.              Прижавшись к нему, Лань Ванцзи на миг прикрыл глаза и выдохнул сквозь зубы, чьи тиски понемногу расслаблялись. Как бы закрепляя оказываемый эффект, Вэй Ин принялся массировать кожу на затылке, отчего мужчина едва не замурлыкал и окончательно потерял счёт времени и беспокойствам о том или ином.              Неизвестно, сколько они простояли в тишине, прежде чем Вэй Ин непреклонно напомнил:              — Купаться, второй молодой господин Лань.              — Не хочу, — буркнул Лань Ванцзи.              Над ухом раздался воркующий щебет:              — Не упрямься, Чжань-Чжань, уверен тебе понравится! — губы задели ушную раковину и пустили по позвонку дрожь. — Даже если нет, я сделаю всё возможное, чтобы ты изменил своё мнение…              Уговоры прозвучали более чем многообещающе, так что Лань Ванцзи просто не смог им отказать. Аккуратно поставив Вэй Ина на землю, он выжидательно на него воззрился, побуждая сдержать своё слово. Очевидно, юноша об этом догадался, пусть и с небольшим промедлением, потому как сделал приглашающий жест в сторону речки, заманчиво выглядывающей из-за лиственной занавеси, и мурлыкнул:              — После вас.              — Ну что вы, — нарочито учтиво ответил Лань Ванцзи. — После вас. Мне не к спеху.              — Как же это не к спеху? — вскинул брови Вэй Ин и схватился за сердце. — Помилуйте, молодой господин. Нет нужды скромничать и любезничать. Скорее же, скорее, омойтесь! Я обожду.              Лань Ванцзи в тон ему произнёс:              — Помилуйте, молодой господин. Нет нужды лукавить. Мне прекрасно известно, что вы просто-напросто жаждете со стороны понаблюдать за моим омовением.              — Разве в этом есть что-то постыдное? — невинно улыбнулся Вэй Ин и покачал головой. — Увы и ах, но я не в силах отказаться от сего дивного зрелища! Да и к тому же… — голос юноши понизился до заговорщических частот. — …Если вы против лицезреть меня в сторонке, у меня есть альтернативный вариант. Я мог бы помочь вам привести себя в порядок.              — Хорошо, — сощурился Лань Ванцзи и стиснул запястье Вэй Ина. — Уже лучше.              Вэй Ин самодовольно оскалился:              — Как вас легко угово…              Не являлось секретом, что Вэй Ин привык к тому, что роль зачинщика безобразий и шалостей заслуженно числилась за ним. Однако его беспечность сыграла с ним злую шутку и повергла в недюжинное удивление, едва Лань Ванцзи внезапно изъявил желание отплатить ему той же монетой. Без единого предисловия мужчина ступил за пределы полянки, потянув за собой Вэй Ина, и завалился спиной в речку, взметнув ввысь столп крупных брызг. С громким визгом юноша последовал за ним и добавил к его фонтану свой собственный. Рыбки, потревоженные их суматошным прибытием, моментально разбрелись в разные стороны, спасаясь бегством. Водоросли, доселе мирно качавшиеся в водной толще, оказались примяты ко дну, теряющемуся в естественной темноте.              Хватающиеся друг за друга и шутливо пихающиеся юноши шатко вынырнули, дико улыбаясь и хватая ртом воздух. Осенняя вода холодила, но они не чувствовали её температуры. Лань Ванцзи и Вэй Ин как впервые схлестнулись языками, совсем забывая о своей первоначальной задаче.              — Интересно, — простонал Вэй Ин между делом. — Как много раз тебе нужно закончить, чтобы вконец обессилеть?..              В ответ Лань Ванцзи лишь укусил его, достаточно крепко сдавив в своих руках. Произнести что-либо на этот провокационный вопрос он не решился, однако оставить совсем без внимания не смог. Вместо слов мужчина в очередной раз показал своё мнение действиями, от череды которых кружилась голова — что у одного, что у второго.              — Вэй Усянь! — донёсся до их ушей приглушённый расстоянием крик. — Ты где, мать твою, носишься?!              С влажным звуком юноши оторвались от губ друг друга и воровато оглянулись в сторону холмов, за которыми бушевал Цзян Ваньинь. Определённо, тот направлялся к иве, не догадываясь, что происходящее здесь не предназначено для его глаз. Лань Ванцзи набрал полные лёгкие воздуха, вознамерившись рвануть на берег и одеться, однако Вэй Ин, в чьей голове неустанно крутились шестерёнки, уже всё решил, пусть и не так, как надеялся мужчина. Прежде, чем фигура Цзян Ваньиня предстала их взору, Вэй Ин резко надавил на его макушку, заставив скрыться под водой, и сам опустился по подбородок, спрятав от чужих глаз свежие синяки и красные укусы.              Лань Ванцзи от неожиданности затрепыхался, но так и не вынырнул, поблагодарив своё дальновидное пополнение кислорода. Насилу затихнув, дабы не тратить воздух понапрасну, он вслушался в разговор на поверхности.              — Эй, Цзян Чэн, чего верещишь на всю округу?              Немного погодя юноша, которого так «кстати» окликнули, зашуршал травой и выбежал на бережок:              — Вэй Усянь! — в повышенном голосе Лань Ванцзи отчётливо уловил недюжинное раздражение. — Подлец! Тебя все ищут, а ты в речке плещешься?!              — Что поделать, — небрежно бросил Вэй Ин и — мужчина мог поклясться — дерзко оскалился. — Всё равно никакой работы нет. Почему я не вправе позволить себе отдохнуть?              — Потому что кое-кто обещал вернуться! — огрызнулся Цзян Ваньинь, громкость которого не глушил даже водный слой. — Мы и прочие шиди с ног сбились, пока искали тебя! Обещал, что вскоре придёшь, однако тебя и след простыл. Неужто пропадал с Лань Ванцзи?              Большой палец ласково погладил Лань Ванцзи по темени, как бы извинившись за вынужденные неудобства. Мужчина вскинул глаза и уставился сквозь муть и блики на руку, что изобразила витиеватый вираж, обозначив задумчивость юноши:              — Неужели ты видишь его со мной? — ладонь показательно обвела округу. — Здесь только ты да я. Полагаешь, я прячу Второго Нефрита клана Лань у себя за спиной? — Вэй Ин как будто прищурился, а тон его заискрил от озорства. — Или, может, удерживаю его под водой? Прямо возле себя?              Глаза Лань Ванцзи расширились, и он едва не захлебнулся от нахлобучившего его шока. Однако тотчас взял себя в руки, рассудив, что зерно здравомыслия в словах Вэй Ина всё же имелось, ведь шутка позволяла отвести подозрения. Лёгкие понемногу начинали гореть, но пока что терпимо, и тем не менее Лань Ванцзи посчитал, что необходимо заявить об этом заранее, дабы не случилось казуса. Начертив на запястье Вэй Ина иероглифы, он повис в невесомости речки, поддерживаемый вблизи поверхности лишь руками юноши. Тот, в свою очередь, пощекотал его лоб, очевидно давая понять, что услышал.              — …Хватит заниматься ерундой! — увлечённый «рабочими» моментами Лань Ванцзи пропустил внушительную часть диалога, больше походящую на перебранку, и потому мало понимал, о чём сейчас шла речь. — Матушка уже устала срывать на тебя голос, пока ты упираешься рогом и продолжаешь позорить орден!              — И чем я сейчас позорю орден? — царапнула слух Лань Ванцзи обуревающая Вэй Ина злость. — Тем, что в речке купаюсь в своё свободное время? Попрошу заметить, я первый ученик ордена! Какой с меня спрос? Пусть с себя по семь потов сгоняют те, кто мне и в подмётки не годится! На них кричи, а не на меня!              — Да как ты не понимаешь?! — рявкнул Цзян Ваньинь. — Речь не о том, что ты прохлаждаешься, а о том…              — О чём? — отбрил Вэй Ин. — О чём же, ну?!              — О том, что ты предпочёл нам Лань Ванцзи! — брови мужчины вскинулись, защекотали край чувствительного запястья Вэй Ина. Очевидно, тот не перебил Цзян Ваньиня лишь потому, что заметил проявление эмоций с его стороны. — Мало того что приглашаешь его в гости, не посоветовавшись ни со мной, ни с отцом, ни с матушкой, так ещё и уходишь с ним невесть куда, пока твои шиди с замиранием сердца вынуждены ждать своего обожаемого шисюна!              Лань Ванцзи тем временем нахмурился и второпях написал на руке Вэй Ина парочку иероглифов, объясняющих его намерение обогнуть островок и взобраться на сушу с противоположной его стороны. Воздуха не хватало, а спор всё набирал обороты. Лань Ванцзи понимал, что не выдержит, пребывая в воде, и потому, успокаивающе погладив Вэй Ина по бедру, совершил пару мощных гребков по направлению к берегу. Мужчина уже не слышал, о чём переговаривались юноши, но не считал, что ему следовало хоть как-то в это лезть. Он помнил, что Вэй Ин и Цзян Ваньинь росли подле друг друга с малых лет, и им определённо виднее, что приемлемо в их взаимоотношениях, а что — нет. Однако Лань Ванцзи посчитал своим долгом что-либо сказать по этому поводу при личной встрече с Вэй Ином.              Оказавшись за ивовыми прядями, Лань Ванцзи наконец вынырнул и жадно вдохнул воздух, еле удержавшись от того, чтобы громко закашляться. Горло и грудь саднило от усилий, прикладываемых для удерживания себя под водой. Приходилось ждать подходящей возможности для возвращения на поверхность. Голоса спорщиков стали доноситься до его ушей более полноценно, но Лань Ванцзи не поспешил вслушаться, ибо рассудил, что обсуждение мнений между братьями — вещь сугубо деликатная и интимная.               Только лишь убедившись, что поблизости не было любопытных глаз, Лань Ванцзи выбрался на берег и развёл в стороны ивовые ветки. На и без того блестящую от влаги кожу упало ещё несколько крупных капель, но уже с дерева — как он и предполагал, листья набухли до той степени, что готовились расплакаться от малейшего давления. Мужчина передвигался бесшумно, мастерски используя цингун, хоть и не видел в том настоящей необходимости. Едва ли юноши, посвящённые ругани, нуждались в том, чтобы обращать на что-либо отвлечённое своё внимание. Отжав волосы и наскоро промокнув кожу запасным платком, Лань Ванцзи оделся и сел как можно дальше от речки, дабы остаться незамеченным.              — Чем тебе мешает Лань Чжань?! — волей-неволей долетала до Лань Ванцзи обрывочная ссора. — Он замечательный и в самом деле не желает «вставать между нами». И что, вообще, за формулировка?! Как он может это сделать? Говоришь так, будто нас связывают романтические отношения, а Лань Чжань — подлый разлучник!              — Вэй Усянь… — процедил Цзян Ваньинь. — И почему ты такой балбес? Не видишь, что ли? Его стало слишком много! Ты всё больше оглядываешься в сторону Гусу, совсем забывая о том, кто тебя взрастил. Ты многим обязан ордену Юньмэн Цзян! Именно о нём ты должен думать, а не об Облачных Глубинах! А пока что я слышу и вижу одного лишь Лань Ванцзи!              — …Я и думаю, — холодно произнёс Вэй Ин, насилу вернув ровность голоса. — Цзян Чэн, лучше бы тебе прекратить нести весь этот бред, иначе мы подерёмся.              Казалось, губы Цзян Ваньиня едко скривились:              — Ну давай, боялся я тебя! А то сидишь в своей речке, точно гуль! — когда Вэй Ин так и не выбрался на сушу, выдержавший тишину юноша хмыкнул: — Так я и думал, — пусть Лань Ванцзи и не мог рассуждать в достаточной мере о манере поведения Цзян Ваньиня, ему показалось, что тот махнул рукой и отвернулся. — Если ты не вернёшься в течение палочки для благовоний в Пристань Лотоса и не успокоишь шиди, которые, если ты вдруг упустил из виду, очень беспокоились за тебя, то я самолично притащу тебя за шкирку!              Вода, разгребаемая руками Вэй Ина, зашумела. Сквозь листву Лань Ванцзи увидел его приближающийся силуэт. Сухой голос раздался в непосредственной близости от края берега:              — Я учту.              Несмотря на то что Вэй Ин уже давно находился возле ивовых корней, он не спешил взбираться по ним. Лань Ванцзи полагал, что это связано с не ушедшим достаточно далеко Цзян Ваньинем. Мужчина напряг слух, пытаясь понять, на каком расстоянии от них сейчас шёл разгневанный юноша, и поднялся со своего места только тогда, когда до его укрытия перестали доносится свистящие выдохи и тяжёлые шаги. Подняв сложенную одежду Вэй Ина, Лань Ванцзи, прежде чем тот успел сделать это самостоятельно, отвёл в сторону зелёную занавесь. Мужчина спокойно ответил на неоднозначный, но определённо мрачный взгляд Вэй Ина и молча воззрился на него сверху вниз, удерживая в своих руках фиолетовые ткани.              Наконец Вэй Ин цыкнул и, опираясь на корни, вылез на сушу. С благодарной улыбкой в уголках рта приняв платок и вытершись, он оделся, при этом неустанно пыхтя и ворча что-то себе под нос, и расправил волосы, чьи мокрые концы хлестнули его по спине. Лань Ванцзи показалось, что подобная причёска выглядела чересчур неряшливо, и потому занёс над непослушными прядями руку, но так и не коснулся их. Он оставил ладонь висеть в воздухе, как бы спрашивая разрешения. Вэй Ин окинул его насмешливым взглядом и схватил за запястье, после чего поставил пальцы гребнем и «расчесался».              Никто из них не ронял ни слова, считая, что беседы излишни. Однако расстаться без единой фразы являлось для них чем-то вопиюще неприемлемым, и потому, стоило перевести дух и насладиться романтикой безмолвия, одновременно шепнули:              — Вэй Ин.              — Чжань-Чжань.              Вэй Ин нежно улыбнулся, очевидно потешаясь над их привычкой начинать разговор одномоментно. Он поскрёб затылок и выдохнул:              — Ты первый.              — Лучше ты, — уступил Лань Ванцзи.              — Чжань-Чжань, — не стал противиться юноша и взял его за руку. — Прости, что тебе пришлось выслушать всю эту грязь.              Лань Ванцзи с непроницаемым выражением лица честно ответил:              — Я старался не подслушивать.              Юноша всего-навсего хмыкнул, так и не обозначив, как именно стоило интерпретировать его непривычно лаконичный ответ. Несмотря на то что пряди, блестевшие в солнечных лучах, уже были как следует прочёсаны и постепенно подсыхали, Вэй Ин не отпустил руку Лань Ванцзи. Вместо этого он продолжал водить ногтями мужчины по своей ладони и оставлять на ней красные царапины, которые в обозримом будущем обещали без единого следа сойти.              — Конечно, — в конце концов пробормотал он. — Ты же благородный муж, как ты будешь подслушивать. Это же запрещено в Облачных Глубинах, — странно оскалившись, Вэй Ин крутанул плечом и небрежно цокнул: — В любом случае, даже если стал свидетелем малого, не стоит обращать на Цзян Чэна внимания. Он несёт глупости, которые едва ли заслуживают твоего рассмотрения. Не знаю, что у него в голове, но, будь уверен, я непременно разберусь и заставлю его держать язык за зубами.              Ленивым взглядом наблюдая за отвлечённым баловством Вэй Ина, Лань Ванцзи покачал головой:              — Нет нужды.              — Есть, — отчеканил Вэй Ин, звуча как никогда твёрдо. — Он не имеет права говорить о тебе в подобном ключе. Ты, можно сказать, мой супруг. Как Цзян Чэн смеет отзываться о моём супруге в таковом неподобающем тоне? Непростительно!              Сам не веря, что встаёт на сторону Цзян Ваньиня, Лань Ванцзи мягко произнёс:              — Он всего лишь переживает.              — И что? — сухо возразил Вэй Ин. — Обо мне пускай кричит всё что угодно, мне плевать, но вот о тебе — только хорошее. Придётся доходчиво донести до него эту истину. Даже переживая, он должен придерживаться допустимых границ, — юноша нахмурился. — Да и что такого? Что хочу, то и делаю. Мало ли что себе навоображали шиди, они не мои няньки и мне не пять, чтобы за мной следить, — глаза Вэй Ина недобро сверкнули. — Если Цзян Чэн ещё раз посмеет сказать про тебя что-то, имеющее схожую окраску, будь уверен, я вызову его на дуэль!              Глаза Лань Ванцзи расширились. Крутанув рукой, он ухватился за ладонь юноши и крепко-накрепко её сжал:              — Зачем ты так?..              — А он зачем? — резонно заметил Вэй Ин и в упор на него уставился. — Его волнения не повод для оскорблений. Можно попробовать поговорить по-другому, а не так! Как шипеть и браниться, так у него язык есть, а как решить проблему словом, так, видите ли, тяжело свою мысль донести!              Лань Ванцзи помолчал, подыскивая подходящие слова, и осторожно проговорил, не забывая при этом поглаживать Вэй Ина по руке:              — Очень часто возникают сложности с тем, чтобы открыть кому-то душу – особенно тому, кто является причиной беспокойств. Не серчай. Если ты волнуешься, я ничуть не оскорблён. Меня больше тревожит то, что я стал причиной вашего разлада.              — Причиной нашего разлада стали мы сами, — дёрнул щекой Вэй Ин. — Не стоит брать на себя не свою вину, — взгляд и тон юноши смягчились, когда он нежно потрепал его за щёку. — У моего Чжань-Чжаня голова и так дело, не в дело кипит от бесконечной суеты и кипы дум. Зачем добавлять ещё один повод к и без того ошеломляющему вороху таковых? — немного погодя он вздохнул. — Раз именно так звучит твоё мнение, то я и впрямь не буду надирать ему задницу. Поговорю. Но если не послушает…              Памятуя об эффекте своей улыбки, Лань Ванцзи поспешил изогнуть линию рта:              — В любом случае поступай так, как посчитаешь нужным. Вэй Ин умён, сам разберётся, что к чему.              Ожидаемо, глаза юноши блеснули, стоило чертам лица Лань Ванцзи растаять. Не ушедшие далеко пальцы по новой ущипнули щёку и пощекотали подбородок:              — Какой Чжань-Чжань всё-таки душка, — большой палец надавил на непривычно вздёрнутый угол рта Лань Ванцзи, и чуть после Вэй Ин всё-таки убрал его, чтобы чмокнуть в опустевший участок кожи. — Похоже, мне придётся идти. Как бы я ни хотел остаться, случится непоправимое, если…              — Иди, — выдохнул Лань Ванцзи. — Я остановился в постоялом дворе подле Пристани Лотоса, мы будем недалеко.              Брови Вэй Ина удовлетворённо дрогнули:              — Вот как, — нарочито внимательно оправив его воротник, он сыто оскалился: — Благая весть, и вправду, — и заверил: — Я обязательно навещу тебя, как только появится время. Не убегай далеко.              Взгляд Лань Ванцзи наполнился понятными только ему одному эмоциями, а голос зазвенел от запредельно искреннего обещания:              — Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется, Вэй Ин.              — Звучит обнадеживающе, — пропел порядком повеселевший юноша и быстро поцеловал его в губы. — Позволь, я провожу тебя. Всё равно в одну сторону идти. Заодно покажешь мне, где остановился, дабы не допустить казуса. Вдруг я неправильно пойму и стану петлять по Юньмэну, выискивая тебя и тратя драгоценное время?              Ежели быть честным, то Лань Ванцзи не мог представить себе ситуации, в которой Вэй Ин взаправду заплутал в трёх соснах, однако упираться не стал, найдя подобное предложение приятным решением их дилеммы. Выглядели они более чем прилично, и потому не должно было возникнуть непредвиденных обстоятельств, имеющих неловкую окраску.

***

      Вэй Ин оставил его достаточно скоро, едва Лань Ванцзи открыл дверь в свои покои, не забыв поцеловать на прощание. Поспешивший к балкончику мужчина успел увидеть стройный силуэт, торопливо ступающий по направлению к Пристани Лотоса. Словно почувствовав взгляд, Вэй Ин обернулся и подмигнул ему, после чего испарился в толпе, чья густота только увеличилась под вечер.              Лань Ванцзи искал спину Вэй Ина добрых пять минут, прежде чем бросил своё занятие. Он отступил в полумрак комнаты и прислонился спиной к стене, запрокинув голову и прикрыв глаза. Виски и каждую мышцу тела ломило, а по черепной коробке расплывались волны неприятной боли. Пережитого хватало на сто лет вперёд, но Лань Ванцзи не находил в себе сожалений.              «Уж лучше так, чем ничего, — бездействие уже давно проело мужчине всю плешь, когда приходилось на протяжении глухой декады любоваться застоявшейся природой Облачных Глубин и ничего не ждать, не предвкушать, не надеяться в целом. — Суматоха даёт вкус к жизни, а присутствие в ней Вэй Ина добавляет смысл. Даже если я валюсь с ног, это приятная усталость».              Потерев переносицу и отлипнув от косяка, Лань Ванцзи наполовину зашторил проход на балкон и отправился вниз, дабы попросить юношей-слуг натаскать горячей воды. Омовение в реке оказалось безнадёжно испорчено, и мужчина чувствовал себя так, будто едва-едва вылез из сеновала. От волос пахло не только сырой травой, но и тиной, равно как и от остальных участков тела. Природная мизофобия била в гонг, настойчиво требуя чистоты и порядка, оттого промедление оборачивалось изощрённым самоистязанием.              Отмокая в бочке и стирая с себя призрачные объятия водорослей, Лань Ванцзи буравил расплывчатым взглядом ширму, скрывавшую его ото всех на свете. Постепенно её тонкий стан окрашивался в оттенки ночи, и следовало бы поторопиться зажечь свечи, дабы впоследствии не передвигаться по темноте. Однако Лань Ванцзи не пошевелился.              «Что это было перед тем, как Вэй Ин увлёк меня в омут страсти? Неужели и в самом деле тот голос принадлежит тому, кто всё это время настойчиво смотрел на меня исподтишка? Значит ли это, что мне не показалось? Что ощущение глаз неприятеля не иллюзия? — рука, ведомая мыслями, чересчур резко дёрнулась и оставила размашистый красный след на распаренной коже. — Но как он пробрался в Облачные Глубины? Посторонним не попасть без пропускного жетона, — зубы мужчины скрипнули. — Однако даже это не так важно».              Мысленный голос Лань Ванцзи потяжелел:              «Какое он имеет отношение ко мне?»              Звуки потонули во внезапно упавшем на голову звоне, плавно перетекающем в настороженное гудение и обратно. Показалось, будто кто-то исключительно зловредным образом ударил в натянутый до предела барабан или прямо по затылку Лань Ванцзи, тем самым оглушив. Кожу закололо, точно иголками, приевшееся чувство тревоги. Захотелось вскочить, обнажить клинок и пригрозить тому, кто прятался, казалось, в слоях самого пространства, чтобы недруг наконец предстал перед ним лицом к лицу.              Но Лань Ванцзи не издавал ни шороха. Он сидел, замерев, и пялился на ширму, словно она могла дать ему ответы на так и не озвученные вопросы. В низу живота ужом вертелась ярость, не дающая прохода остальным эмоциям.              «Всё не так уж и просто, — вынужден был признать мужчина. — Если бы «некто» являлся чем-то «понятным», то в его постоянном наблюдении за мной возник ряд сложностей. Как минимум моё окружение должно было заметить неладное. Даже с учётом влияния на эту плоскость её изначальной проекции, — немного поразмыслив, Лань Ванцзи возобновил натирание тела полотенцем, ибо привычный вечерний ритуал помогал несколько отвлечься и, как бы парадоксально ни звучало, глубже вникнуть в загадку. — И те мысли… «Некто», определённо, не принадлежит данной реальности. Он обвинил меня в том, что я «не для того умер», — Лань Ванцзи отчеканил. — Некто затронул тему смерти. В нынешней жизни никто не знает о моём перерождении».              На долгие минуты мужчина замолчал, не прокладывая и дорожки из домыслов. Разум опустел, сделавшись непозволительно лёгким, а взгляд рассеялся и взглянул гораздо дальше, чем просто ширма. Когда отмокать в бочке стало занятием невыносимым, а дующий с окна сквозняк заставил волоски встать дыбом, Лань Ванцзи нехотя поднялся. Уже расчёсывая впоследствии подсыхающие волосы и буравя глазами почерневшее небо, чей мрак разгоняли пёстрые фонари, мужчина возвратился к размышлениям:              «Выходит, не я один пересёк границу плоскости и сменил реальность с одной на другую. Вот только кем является тот человек? Почему его голос кажется мне знакомым? И… В действительности ли он единожды «прыгнул» на другую ветвь? — тщательно пораздумав над последним вопросом, Лань Ванцзи заключил: — Будь это не первое его перемещение, едва ли он остался бы незамеченным. Так или иначе его след запятнал бы путаную, взаимосвязанную мировую историю. Как и в случае с первоначальной реальностью, иные плоскости тянули бы тогдашние события сюда. Однако всё складывается таким образом, что как-либо влияю на хронологию лишь я один».              Так как окна были открыты, ничего не мешало уличному гомону проникать внутрь его покоев. Изредка до слуха Лань Ванцзи доносилось низкое пение возвращающихся домой пьяниц и рекламные слоганы торговцев и торговок. Вопреки тому, что невольные шумы отвлекали и порой сбивали с мысли, мужчина не порывался закрыть ставни, чтобы отгородиться от жизни Юньмэна. Напротив, в такие моменты, когда буйство здешнего ритма выдёргивало его из омута неприятных дум, Лань Ванцзи охотно уделял внимание роптанию города и вслушивался в каждый из отголосков, находя в тех отдых для души.              Вот и сейчас ухо дёрнулось, заметив на периферии шорох, отличающийся от всех прочих, чьи довольно частые вскрики доводилось слышать из раза в раз. Мужчина поднял голову и воззрился на подоконник, словно ожидая появления возле него румяного лица со взъерошенной макушкой. Сердце приятно взволнованной птицей забилось в груди, и Лань Ванцзи степенно поднялся, но так и не сделал ни шага в сторону окна, полагая, что если его и впрямь почтят своим визитом, то ни к чему портить сюрприз, наверняка желаемый совершиться.              «Вспоминая свои замечания о невозможности постоянного безопасного пребывания подле меня, посмею заключить, что таинственный наблюдатель с минимальной вероятностью является человеком. Скорее всего, за мной увязался некий дух. Опираясь на данный вывод, я могу объяснить тот внезапный мысленный диалог, а также то, что впоследствии говоривший со мной исчез. Должно быть, барьер живых и мёртвых подобным образом преодолеть достаточно тяжело, и его сил не хватило на то, чтобы сказать что-то ещё. Хотя хотел. Знаю, наверняка хотел. Пусть он сказал мало, от меня не укрывается факт того, что предполагаемый дух…»              Догадки оправдались, а ожидание свои плоды принесло. Не прошло и трёх минут, как показались первые очертания взъерошенных волос и наконечника шпильки с каменным гиацинтом.              «…Зол на меня».              Бесшумно, как кошка, переставив руки, Вэй Ин вскарабкался на его подоконник и точно так же, без единого шороха, выдохнул, после чего вскинул голову и наткнулся взглядом на Лань Ванцзи, терпеливо его дожидающегося. По чуть красному от усилий лицу пробежала рябь некой мысли, которую сменила задорная улыбка:              — Что-то мне это напоминает.              — В самом деле? — нежно спросил Лань Ванцзи, в два шага приближаясь и любезно подавая Вэй Ину руку. — И что же?              Рот юноши незамедлительно открылся, чтобы преподнести на блюдечке требуемый ответ, однако тотчас захлопнулся, словно Вэй Ин себя одёрнул. Но не потому, что внезапно не захотел откровенничать, а потому, что затмило собой всё остальное желание ёрничать:              — Неужто не помнишь? — спрыгнув на пол, Вэй Ин хитро прищурился и закачался из стороны в сторону, напомнив Лань Ванцзи ребёнка, который дразнил взрослого в шкодливом порыве. Для полной картины недоставало только пальца, рассеянно накручивавшего локон. — Напряги голову, достопочтенный второй молодой господин Лань! На что же это было похоже?              Лань Ванцзи за талию привлёк к себе Вэй Ина и, устроив его руки у себя на шее, с улыбкой в голосе покорно ответил:              — На нашу первую встречу?              — Именно! — расхохотался юноша и чмокнул его в губы. — Лунная ночь, Улыбка Императора и прекрасная, по-настоящему сказочная встреча. Я и подумать не мог, что меня настигнет удача непостижимой величины. Чжань-Чжань, ты просто представь: как скоро мы смогли бы познакомиться и так сблизиться, не возжелай я отправиться проветрить голову?              — Проветрить голову? — дрогнула бровь мужчины.              — Именно. Мне тогда не спалось, и я решил, что обязательно должен спуститься в Гусу. Об Улыбке Императора ходило немало молвы — особенно в Юньмэне, — и разве мог я проигнорировать столь редкий шанс опробовать знаменитое вино? — словно опьянев от одного только разговора, Вэй Ин сладко улыбнулся и зарылся пальцами в его чуть влажные волосы. Как в самых лучших предположениях Лань Ванцзи, он отделил из общей копны одну из прядей и принялся накручивать её. — Вот ведь дела. Судьба! И впрямь судьба. Хотел опробовать вино, а опробовал самого лучшего на свете мужчину. Как же так?              Млея под ласковыми руками и взглядом и купаясь в не менее ласковых речах, Лань Ванцзи без единого усилия задвинул на второй план гадания над личностью таинственного незнакомца-духа. Прижавшись щекой к предплечью Вэй Ина, мужчина прикрыл глаза, из-под ресниц за ним наблюдая. На скулах перекатывались отсветы с улицы, которые сделались ярче во сто крат за счёт темноты комнаты. На щеках играли ямочки, почти незаметные, правда. Ладони, массировавшие кожу на затылке, ощущались такими тёплыми, что Лань Ванцзи буквально таял, поддаваясь их слабым уговорам.              «Мириада трудностей меркнет перед чарующими мгновениями наших встреч, — мужчина потёрся лицом о запястье Вэй Ина и тронул его невесомым поцелуем. — Сколько бы врагов мне ни пришлось победить, сколько бы тайн ни понадобилось раскрыть, сколько бы раз мне ни потребовалось вернуть тебя и твои воспоминания, я сделаю это. Ведь в конце моего пути будешь ждать ты. Покуда Вэй Ин счастлив, покуда он взирает на меня с необъятной любовью, я способен пересилить даже смерть и время».              — Почему ты так смотришь на меня? — проворковал Вэй Ин. — Неужели я по-особенному прелестно выгляжу?              Лань Ванцзи с готовностью отозвался:              — Вэй Ин всегда по-особенному прекрасен. Он подобен реке, что никогда не бывает одинакова. Его переливами можно любоваться вечно.              Быть может, Лань Ванцзи показалось, и тем не менее в нём крепчала уверенность, что Вэй Ин взаправду покраснел от смущения. Румянец слился с фонарными мазками, придав юноше большую мягкость. В какой-то момент Лань Ванцзи почудилось, что Вэй Ин по-настоящему обернулся огоньком, при помощи чуда оказавшимся у него в руках.              — …Любишь же ты говорить такие вещи, — свободно фыркнул Вэй Ин, будто откровения Лань Ванцзи не произвели на него какого-либо впечатления. Он по-прежнему не отводил глаз, его пальцы не дрогнули, равно как и голос, однако блеск радужек стал до того интенсивным, что Лань Ванцзи грозила пожизненная слепота от одного мимолётного взгляда на них.              — Смущающие, надо полагать? — выдохнул Лань Ванцзи, склоняясь ниже.              Ресницы Вэй Ина затрепетали, понятливо опустившись. Губы приветственно приоткрылись, готовясь ловить язык Лань Ванцзи.              — Рад, что ты уложил в своей очаровательной голове это знание, — пророкотал Вэй Ин и улыбнулся в поцелуй, охотно подаваясь навстречу даже без напоминания большого пальца Лань Ванцзи, надавившего на заушную область.              Они сплелись в объятиях легко, привычно — как две половинки одной детали. Больше не присутствовало неловкости между ними, мешавшей без единой лишней мысли прикоснуться. Сердца, разделяемые грудью, размеренно бились, точно так же дотрагиваясь друг до друга, разговаривая. Юноши не спешили, а по-настоящему наслаждались ниспосланным Небесами моментом, когда не имелось нужды куда-либо бежать, чего-либо бояться. Весь мир с его суетой встал, не пожелав тревожить их, и скрылся где-то вдалеке. Остались только они, соединённые каждым фэнем тел и душ, чуждые проблем и радостей Поднебесной.              Чувствуя лицом улыбку Вэй Ина, Лань Ванцзи не удержался от порыва покрыть её порхающими и вместе с тем жадными поцелуями. Он трепетно обнял ладонями шею юноши, придержал голову, дабы тот позволил себе расслабиться настолько, чтобы не следить за положением тела в пространстве и не беспокоиться, что может упасть.              Ведь Лань Ванцзи удержит.              Краем глаза мужчина видел, как Вэй Ин так и не открыл век, несмотря на приостановку танца языков. Он чуть прогнулся в спине, хватаясь за ткань тонких одежд на плечах Лань Ванцзи, и всем своим естеством подставился под мягкость губ, ласкающих ямочки, линию челюсти и щеки, впадинки под ухом.              — …Спасибо за шпильку. Она прекрасна, — тихо-тихо шепнул Вэй Ин, насилу выравнивая дыхание. Лань Ванцзи ответил привычным «Мгм», при этом ни на мгновение не оторвавшись от лица. — …И за соевое мясо – тоже, — юноша рвано усмехнулся, прерывисто вздохнув и глубже запрокинув голову. Брови дрогнули в сторону переносицы и тут же вернулись обратно, придав лицу Вэй Ина истинно блаженное выражение. — Не знаю, как и когда ты успел положить его в мой карман, но мне очень приятно… Ты о нём говорил, когда упоминал, что есть для меня «кое-что ещё»?              Добившись от Лань Ванцзи очередного «Мгм», Вэй Ин пьянее улыбнулся и прильнул к нему на пределе своих возможностей. Плечи мужчины закололо от слабой боли — настолько в них впивались пальцы, ищущие опоры. Казалось, говорить Вэй Ину до невозможности трудно — так рьяно искал он воздух. И тем не менее юноша всё не прекращал говорить:              — Я рассказал о тебе дяде Цзяну, — на миг замявшись, Вэй Ин уточнил: — И обозначил твою важность для меня, — очевидно, затронув данную тему, юноша несколько заволновался, потому как быстрее зашептал: — Я не отважился, не побеседовав с тобой, напрямую заявить о роде наших отношений. Всё-таки ты можешь не согласиться со столь смелым шагом. Однако не смог не подчеркнуть, что твоё пребывание в Юньмэне является приоритетом для меня…              Вэй Ин был вынужден прерваться, ибо Лань Ванцзи вновь увлёк его в тягучий поцелуй. Юноша глухо застонал, изгибаясь в его руках.              — Дядя Цзян очень хороший, — пробормотал Вэй Ин, раз через раз запинаясь. — Он… Конечно, уже знал о твоём прибытии, но невероятно обрадовался, когда я сообщил ему, что ты приехал ко мне. Всё-таки… Здорово, когда… Есть много друзей, — он усмехнулся. — И здорово… Когда один из них – супруг…              — Мгм…              — Чжань-Чжань, он приглашает тебя погостить в Пристани Лотоса… Точнее, я намекнул ему об этом, а дядя Цзян дал своё прямое дозволение… Ты можешь прямо сейчас… Или завтра утром… Как пожелаешь… Приехать… Даже если подходящая комната не отыщется в кратчайшие сроки, тебе будет где уснуть… — низкий смешок окрасился в исключительно игривые оттенки. — У меня в постели, например… Понимаешь?..              — Мгм…              — И с Цзян Чэном я провёл беседу. Он больше не побеспокоит тебя. Я… — Вэй Ин охнул, когда Лань Ванцзи, придерживая за талию, поднял его выше и поставил себе на носки сапог. — Я очень жду тебя, мой милый Чжань-Чжань.              Настала уже его очередь запрокинуть голову. Окинув разомлевшее лицо Вэй Ина взглядом, Лань Ванцзи прошептал:              — Я готов сорваться к тебе в любой день и в любой час. Только позови.              Неожиданно осторожные пальцы своими подушечками огладили его висок и левое веко:              — Хорошо, — Вэй Ин быстро облизнул губы. — Я тоже… Всегда готов примчаться к тебе. Где бы ты ни был, — он кратко улыбнулся и смешливо фыркнул: — Знаешь, в духе романтичных историй: даже за грань жизни и смерти за тобой отправлюсь. Некогда я считал это пустой лирикой, но… — с верхней половины лица пальцы аккуратно стекли на нижнюю. — Теперь я верю в них, дышу ими. Будь уверен, Чжань-Чжань, наши жизни неразрывно связаны. Даже если когда-нибудь я не смогу уберечь тебя и потеряю, то предприму всё возможное, чтобы отыскать твою душу даже в смерти. А после, если понадобится, своими костями проложу дорогу к жёлтому источнику для тебя!              Тема смерти являлась для Лань Ванцзи чем-то вроде табу. Говорить о ней — особенно с Вэй Ином — очень не хотелось. И тем не менее он слушал его затаив дыхание, впитывая каждое слово.              — Глупости, — буркнул Лань Ванцзи, когда стало ясно, что продолжения не последует.              — И почему же глупости? — надул губы Вэй Ин и заломил брови. — Между прочим, это правда! Я на всё ради тебя готов!              Поцеловав Вэй Ина в угол рта, Лань Ванцзи покачал головой и глубоким голосом пояснил:              — Без Вэй Ина мне никакой жёлтый источник не нужен.              — Глупости, — отплатил ему той же монетой слабо нахохлившийся Вэй Ин. — Нужен! Ещё как нужен! Такой замечательной душе ни к чему страдать. Ей следует обрести покой и истинное умиротворение. А они отыщутся у жёлтого источника!              Выслушав проникновенные речи юноши, Лань Ванцзи без единого сомнения отчеканил:              — Вэй Ин и есть мой жёлтый источник.              Ресницы Вэй Ина дрогнули, придав его большим глазам какого-то невинного очарования. Юноша застыл, точно слова Лань Ванцзи поразили его в самое сердце. Он скакал по его убеждённому лицу оторопевшим взглядом и невесть что выискивал, пусть и не находил в конечном итоге чего-либо. Бросив тщетные попытки, Вэй Ин накинулся на него с объятиями и сдавил в своих руках так крепко, насколько у него хватило сил.              — …Какой же ты… — пробубнил он куда-то ему в шею. Лань Ванцзи погладил юношу по спине и без единого слова обнял в ответ — столь же крепко, если не больше.              Свечи в комнате постоялого двора так и не зажглись. Вскоре и фонари померкли, дабы не докучать тем, чьи покои находились возле них. Внутрь не проникало яркости, способной потревожить хрупкий сон. Лишь луна обладала достаточной смелостью, чтобы своими изворотливыми хвостами заглянуть в чужие обители.              Ни Вэй Ин, ни Лань Ванцзи не изъявили желания отправиться в Пристань Лотоса прямо сейчас. Они не сговаривались, не обсуждали это вслух. Намерение остаться здесь, в комнатке, отрезанной от всего мира, являлось очевидным, предельно ясным даже без слов.              Забылась бочка, так и не опустошённая после омовения Лань Ванцзи. Не одёрнулись занавеси, шёлковым водопадом развевающиеся на слабом ветру. Не убрались чашки с остатками чая на донышках. Не были убраны в шкаф уличные одежды. Двое юношей лежали на постели, одними стопами зарывшись в одеяло, но даже там умудрившись переплестись в неразлучный клубок. Спали. Гиацинт и орхидея примостились на прикроватной тумбочке и таинственно поблескивали в попадающих на грани серебряных лучах. Казалось, каменные цветы уподобились своим хозяевам и точно так же, непременно в обнимку, спали.              Лань Ванцзи не беспокоили сны — ни тревожные, ни сладкие. Ведь все кошмары уже давно случились наяву, а самое заветное желание претворилось в жизнь именно сейчас. Нос покоился на макушке Вэй Ина и бесшумно вдыхал аромат хвои, насыщая им нуждающегося в любимом запахе Лань Ванцзи. Юноша, в свою очередь, не отпускал его ключицу.              Душа Лань Ванцзи больше не искала дорог. Не грезила о далёком и загадочном луге с ультрамариновыми лепестками. Те фантазии обернулись пеплом от фитиля, так и не сожжённого, и осели на фарфоровое блюдце.              Сон — такой сладкий и желанный, — невзирая на ухищрения со стороны, продолжался.