Реквием

***

Я взят в Эдем, я ввергнут в ад! Каким невероятным шквалом Объят я, Господи, и смят! Жестокий ангел небывалым Огнём всю плоть мою палит, Пока мой дух в раю парит. Какая злая лихорадка, Блаженный страх, святая боль! Я мученик, и я король, И коршун я, и куропатка. Мертва твоя, ревнивец, хватка, Так вот же, вот он — я, изволь! Твой — без оглядки, без остатка... Бери меня всего!.. Как сладко! — «Верный Ученик», Поль Верлен, пер. М. Яснова.

***

      Спокойно. На горизонте уж давно забрезжил рассвет. Осенью светлело поздно — гораздо позже, чем Лань Ванцзи привык вставать. Однако он так и не начал утренних процедур. Не поднялся умыться, причесаться, повязать по всем правилам ленту и одеться, после чего, благопристойно кивнув, явить свой добродушный взор нехотя проснувшемуся миру. Лань Ванцзи до сих пор лежал в постели, совсем не замечая — не слыша даже — мысленных упрёков. Тело разомлело, утонуло в неге, вызванной простым лишь сном, и не откликалось ни малейшим отголоском боли. Казалось, всякое недомогание растворилось вместе с ночной теменью, исчезло от одного краткого выдоха юноши, сейчас лежавшего напротив него.              Лань Ванцзи сбился со счёта, сколько раз представлял себе сей святейший миг, и не передать словами, как сильно он был рад наконец встретить его исполнение. Не сказать чтобы Вэй Ин позиционировал себя как человека, который просыпается с невероятной лёгкостью, и тем не менее Лань Ванцзи не смел дышать громче комариного писка и шелеста листвы в безветренную ночь, лишь бы не потревожить «хрупкий» сон возлюбленного.              Вэй Ин мирно спал, ухватившись за прядь его волос. Ресницы не дрожали, разве что бросали длинные тени, похожие на паучьи лапки, на щёки, покрасневшие от тепла и уюта. Юноша дышал до того бесшумно, что Лань Ванцзи изо всех сил напрягал слух, чтобы убедиться в том, что лёгкие сокращаются, а воздух исправно их насыщает. Подобная безосновательная опаска поразительно смахивала на абсурдную паранойю, но мужчина не спешил с той разбираться.              Аромат хвои ощущался особенно ярким. Казалось, он окружил собой всё, что притаилось в этой комнате: стол, покрытые призрачными пылинками полки, шкаф и, разумеется, кровать. Лань Ванцзи. Мужчина не обманывался: поднеси сейчас руку к носу, незамедлительно вгонишь в лёгкие насыщенный аромат свежести и сырой земли, да столь плотно, что практически подавишься им. Запах Вэй Ина дурманил, волновал, пусть и не был уверен Лань Ванцзи, какого именно спектра был спровоцированный трепет. Сердце кувыркалось в груди безостановочно, как всегда куда-то торопясь. Одновременно с этим оно напоминало собой ленивую массу, словно из постороннего побуждения сокращающуюся и гоняющую по телу кровь.              «И почему от тебя так сильно пахнет лесом? — недоумевал разморённый Лань Ванцзи, время от времени медленно моргая и сдерживая порывы прикоснуться к шёлковой коже. — И почему… Меня это беспокоит?»              Волосы походили на разворошенное воронье гнездо. Лань Ванцзи не чувствовал, однако, по всей видимости, Вэй Ин достаточно часто ворочался во сне, раз причёска пребывала в состоянии хаоса столь невообразимой силы. Захотелось пригладить непослушные пряди, но Лань Ванцзи так и не сдвинулся с места, пообещав себе, что непременно сделает это, как только Вэй Ин пробудится.              Нательная рубашка возмутительным образом съехала и обнажила отпечатки пальцев Лань Ванцзи. Безнадёжно краснея, пусть и не жалея, мужчина понимал, что отнюдь не скоро те сойдут. Вполне вероятно, понадобится довольно-таки много времени, прежде чем напоминания об их страсти под ивой сотрутся без остатка.              «Тебе чрезвычайно идёт, — пророкотал немой Лань Ванцзи, облизнув пересохшие губы и в воздухе большим пальцем очертив силуэт щеки юноши. — Особенно если учесть, что следы оставлены мной».              Вэй Ин неясно замычал в подушку и зарылся в неё носом, после чего кувыркнулся в его сторону и по новой засопел. Теперь дыхание юноши ощущалось во сто крат острее, чем до этого, а всего него — с ног до головы — окутывало толстым слоем жара. Лань Ванцзи длинно выдохнул, полностью согревшись — не просто «оболочкой», именуемой собственным телом, а целиком, сердцевиной. Он инстинктивно среагировал и крепко прижал Вэй Ина к себе, чтобы утонуть лицом в любезно подставленной к носу макушке.              Качало. Лань Ванцзи чувствовал себя как на лодке, которую несёт течение неведомо куда. Открывая глаза, он видел всю ту же комнату, тонущую в неторопливом утре, и больше ничего, из ряда вон выходящего. Но вновь закрывая, мужчина обнаруживал в общей лени некоторую невесомость, точно дух его парил далеко за пределами земных забот.              Когда Лань Ванцзи снова «пришёл в себя», было уже совсем светло. Он не заметил, как вконец разомлел и уснул. Тело ощущалось ватным, тяжёлым. Несмотря на то что его привычная норма уже давно превысила мыслимые и немыслимые пределы, не отпускало желание потеряться ещё раз. Близость Вэй Ина выступала как лучшее снотворное.              Лань Ванцзи пошевелился и скосил глаза вниз. Вэй Ин не спал, но вёл себя тихо, словно мышка. Его указательный палец легко играл с прядкой, топорщащейся на уровне лопаток мужчины, и, казалось, ничуть не страдал от скуки. Стоило Лань Ванцзи двинуться, юноша воровато замер, после чего потёрся носом о его шею:              — Что, спящий красавец, проснулся?              — Мгм, — низко протянул Лань Ванцзи.              Вэй Ин кончиками пальцев невесомо пробежался вдоль его позвоночника:              — Кто-то говорил мне, что встаёт ровно в пять, и не позже. Что же это получается? — он сладко поинтересовался: — В чём же причина сих расхождений, моя ненаглядная певчая птичка?              Немного подумав и не забыв запылать с ног до головы, Лань Ванцзи ровно ответил:              — В тебе.              Юноша хихикнул, будто Лань Ванцзи только что сказал то, что от него ожидали, и заполз к нему на грудь, чтобы заговорщически уставиться сверху:              — Тогда прощаю, — Вэй Ин медленно наклонился, дабы запечатлеть тягучий поцелуй на кончике прямого носа Лань Ванцзи, и с тяжким вздохом поделился: — Чжань-Чжань, как бы я ни желал и дальше оберегать твой сон и делать всё, чтобы ты как можно дольше отдыхал, у нас больше нет возможности оставаться здесь.              Вопреки тому, что мужчина и так знал, из-за чего им следовало наконец отбросить мысли о безделье, он всё равно спросил с поникшими нотками в голосе:              — Почему?              Вэй Ин не сразу нашёлся с ответом. Лань Ванцзи пристально всматривался в него снизу вверх, дожидаясь каких-либо слов, но находил лишь перемены в глазах. Поначалу он заподозрил присутствие чего-то возмутительно тёмного в чужих настроениях, но очень скоро убедился в обратном. То, насколько стремительно смягчился и потеплел направленный на него взгляд, погладило по шёрстке, побудив изнутри податливо замурлыкать. Словно считав его потаённые желания, Вэй Ин провёл обеими ладонями по вискам и остановился на щеках, чуть сдавив их, и немного погодя улыбчиво пропел, заломив брови:              — О-о-оу… Чжань-Чжань… Какой же ты душка!!.. — он покрыл его лицо быстрыми поцелуями и рассмеялся, когда Лань Ванцзи, повинуясь глубинному порыву, подорвался вперёд: — Не сейчас, мой мальчик-зайчик. Перво-наперво нам нужно разобраться с важными делами, — чуть поразмыслив, Вэй Ин кратко лизнул его нос. — Зато потом я весь твой. Всех шиди оставим тренироваться, чтобы не мешали мне развлекать тебя. А также извиняться за чересчур скорый подъём… — понизил юноша томный тон, большим пальцем смяв нижнюю губу.              Лань Ванцзи пропустил момент, в котором окончательно попался на крючок. Вэй Ин представлялся ему манящим созданием, в чьём облике соблазняло всё: от взгляда и голоса до стоп и мочек ушей. Одно ленивое проявление воспламеняло в мужчине жажду делать всё, что ему только скажут.              Разве этим глазам и манере — этому человеку — возможно хоть в чём-то отказать?              — Мгм, — ожидаемо, пробормотал Лань Ванцзи, на что получил новую порцию щебечущего смеха, от которого в душе тотчас распустился цветочный луг.              — Ну вот и замечательно, — одарив его крайним поцелуем, Вэй Ин бодро соскользнул на пол, после чего на ходу накинул на себя верхние одежды адепта ордена Юньмэн Цзян и заторопился к двери. Правда, ушёл не тут же. Юноша встал в проёме и повернулся ко взъерошенному Лань Ванцзи, одиноко сидящему на кровати с подогнутыми коленями: — Отлучусь ненадолго. Попрошу организовать для тебя бочку с горячей водой и завтрак для нас. Помнится, ты любишь с утра омываться? — он лукаво подмигнул и мурлыкнул: — Я скоро.              Лань Ванцзи не успел чем-либо ответить, потому как Вэй Ин исчез, словно порыв ветра смахнул листки бумаги с ровной поверхности. Тишина ударила под дых, вследствие чего мужчина незамедлительно закашлялся, подавившись сделанным вдохом. Под часто вздымающейся грудью остервенело кидало в разные стороны сердце, будто он пробежал неисчислимое количество ли за чересчур короткий промежуток времени — точно спасаясь от чего-то.              Или кого-то.              Потерев лицо, Лань Ванцзи кое-как сполз с кровати и нехотя убрал её. Вокруг царил беспорядок, царапающий глаз, но избавиться от него не находилось сил, как раньше. Почему-то хаос не вызывал возмущения или хотя бы усталого смирения. Лань Ванцзи взирал на окружающее его безумие с равнодушием и твёрдым намерением позволить тому происходить. Вот только собственное настроение справедливо отозвалось тревожным звоночком. Знакомый холодок, пробежавший по спине, заставил мужчину поёжиться и перестать стоять столбом посреди опустевшей комнаты на манер одутловатого чучела.              Расставив всё по своим местам, Лань Ванцзи подошёл к тумбе, на которой остались со вчера парные украшения. Мужчина достаточно долго на них смотрел, ни о чём не думая, прежде чем спохватился:              «В тогдашней полудрёме я совсем забыл о том, что Вэй Ин может не помнить подаренной мне орхидеи. Он снял её легко, небрежно, ничуть не задержав на заколке внимания. По той причине, что интерес над чем-то иным превалировал, или от того, что посчитал безликой драгоценностью, не имеющей к нему отношения?»              Прострелившая тупой болью голова вынудила наморщить лоб. Лань Ванцзи ущипнул переносицу, приводя себя в чувство, но мысль уже потерялась. Бесцельно осмотрев в который раз тандем красно-синих произведений ювелирного искусства, мужчина обернулся и расплылся в эфемерной улыбке, ибо из своего непродолжительного путешествия по кухням и слугам возвратился Вэй Ин.              — Ты не представляешь! — пустился тот в сетования с порога. — Какие они все нерасторопные! По всей видимости, вчерашний праздник порядком выбил их из колеи. Я всего лишь попросил набрать воды для омовения, а эти юнцы разинули свои рты, словно рыбы! Должно быть, моя просьба, не совместимая со временным промежутком, прозвучала достаточно странно, — юноша всплеснул руками и зачесал чёлку назад: — Но всё же! Уму непостижимо! Мало ли почему мне понадобилось омыться с утра пораньше!              Вэй Ин отклонился назад, не проверив, слушал его Лань Ванцзи или нет, и строго произнёс:              — Ну где вы там? — он тяжело вздохнул и пропустил мальчишек, что с виноватыми физиономиями прошмыгнули внутрь, бегло поклонились Лань Ванцзи и взялись за выполнение приказа. Мужчина не пожелал наблюдать за слугами больше положенного. Вместо этого он перевёл глаза на Вэй Ина, выглядевшего довольно-таки сурово. Точно из камня высеченный профиль на миг вернул его во времена Старейшины Илина.              Лань Ванцзи незаметно вздрогнул, наткнувшись на ворох не самых приятных ассоциаций, и отрывисто качнул головой, сбрасывая с себя пелену ненужных воспоминаний.              «Это всего лишь Вэй Ин. Он здесь, он со мной. Сейчас всё иначе», — повторив мантру несколько раз, мужчина наконец обрёл потерянное было равновесие. Окинув бесцветным взглядом служанок, принёсших еду и скоропалительно удалившихся, Лань Ванцзи сухо отметил свою доведённую до абсурда нервозность.              Их беседу, сменившую не то чтобы затяжное омовение, можно было назвать мирной. В течение разговора, не обременённого мраком серьёзности, Лань Ванцзи ни разу не вспомнил и не натолкнулся мыслями ни на один из скелетов, спрятанных в своём шкафу. Вэй Ин умел оттеснять на второй план всё то, к чему обращаться не хотелось. Лишь тогда, когда пришла пора выбираться в Пристань Лотоса, Лань Ванцзи вспомнил про своё намерение вскользь упомянуть заколку. Мужчина поправил зачехлённый гуцинь, чтобы тот не спадал со спины, и ровным тоном полюбопытствовал, расположив на раскрытой кверху ладони каменный цветок:              — Как тебе она?              — Очень красивая, — живо ответил Вэй Ин, блеснув глазами, и продолжил причёсываться, параллельно говоря: — Тебе подходит, несмотря на то что орхидея в некотором роде вызывающая.              Уже почувствовав горький привкус на языке, Лань Ванцзи гулко сглотнул и приложил все силы на то, чтобы не позволить голосу дрогнуть:              — Ты видел её раньше у меня?              — Что за вопросы, Чжань-Чжань? — глухо поинтересовался юноша, не выпуская из плена зубов красную ленту. Когда Лань Ванцзи не позволил безмолвию растаять, он повернулся к нему вполоборота и вкрадчиво склонил голову набок, отвлёкшись от своего занятия. Пальцы, второпях приводившие в опрятный вид высокий хвост, застопорились, отчего добрая половина волос упала обратно на плечи. — Ты же всегда её носишь. Конечно, я видел.              Лань Ванцзи натянуто выпалил:              — Знаешь, кто мне подарил её?              — Ну? — мурлычущим тоном поторопил Вэй Ин, когда продолжения так и не последовало, а интрига порядком измучила. Очевидно, он находил их начавшееся обсуждение донельзя забавным, равно как и окаменевшую физиономию Лань Ванцзи, наверняка смотрящуюся несуразно посреди точно такой же застывшей комнаты.              Мужчина открыл было рот, чтобы выдохнуть прерывистое: «Ты», — но почему-то не смог выдавить ни звука. Голосовые связки обернулись бесполезными канатами, не помогающими, а напротив, мешающими говорить отдельные фразы. Они встали поперёк горла, затруднили дыхание и избавили его от изначальных намерений. Лань Ванцзи вдруг замер в нерешительности, переводя пронизывающие глаза с Вэй Ина на украшение и обратно.              — Чжань-Чжань? — ласково переспросил Вэй Ин, перестав ёрничать. Юноша выпрямился, отложив ленту на полку, и в два летящих шага оказался подле него. Он накрыл его ладонь своими двумя, спрятав от их глаз злополучную орхидею, и заглянул в лицо. — Всё в порядке? — прошептал Вэй Ин, старательно выискивая смущённый взгляд. — Если это и впрямь серьёзно, я перестану баловаться. Ты поэтому замолчал? Потому что подумал, будто я смеюсь над тобой? — юноша покачал головой. — Прости меня. Мне не хотелось тебя обижать. Просто… Просто я посчитал твой вопрос самым что ни на есть обычным, проходным. Вот только, по всей видимости, тот имеет определённое значение для тебя… — выдержав короткую тишину, Вэй Ин осторожно предложил: — Раз эта заколка вызывает беспокойства, мы можем вместе попытаться разобраться с её негативными факторами. Расскажи мне, в чём дело.              Голос и мягкая манера располагали. Превалирующая часть Лань Ванцзи хотела последовать за ними и охотно обо всём поведать — даже о том, что планировала надёжно скрывать. Однако его меньшая сторона — баснословных порядков — неожиданно воспротивилась, упёрлась обеими ногами в дверные косяки и истошно завопила, предупреждая об ошибке. Мужчина донельзя растерялся, почувствовав себя так, словно его внезапно ударили по голове и толкнули в спину; ноги путались меж собой, вокруг света не горело и не находилось опоры. Не было ничего.              Только пустота.              И в этом пространстве абсолютной неизвестности и вопиющей уязвимости что-то притаилось. Лань Ванцзи всё никак не мог понять, как именно следовало это «что-то» интерпретировать: как врага или как друга. Счёт шёл на секунды, и Лань Ванцзи только и успевал, что падать, падать, падать…              — Неважно, — в конце концов прохрипел он, еле-как разомкнув онемевшие губы, и потупился.              Однако его торопливое завершение темы лишь добавило подозрительности Вэй Ину. Его флюиды запестрили беспокойством и подкупающим участием:              — Лань Чжань, что случилось? Почему ты вдруг отстранился?              — Я не… — не согласился было Лань Ванцзи, но осёкся, осознав, что лукавил.              Молчание, последовавшее за скомканными репликами, ощутимо било по темени. Лань Ванцзи тысячу раз пожалел о второпях завязавшемся разговоре, ведь для начала стоило просчитать всё вдоль и поперёк, дабы иметь чёткое представление, что сказать и сделать. Запасных фраз, способных убедить или, наоборот, отговорить, у него не было на руках, и потому он очень быстро уткнулся носом в тупик, да в такой, в котором прошёлся по опасной грани. К счастью, Вэй Ин не имел привычки давить на него. Он показательно вздохнул, точно косвенные препирания утомили его, и встряхнул плечи:              — Ну что мне с тобой делать? — юноша притворно сурово пожурил его: — Чжань-Чжань, что ж ты за человек такой? Воду взбаламутил, а как взять на себя ответственность за это, так в кусты?              Взгляд Лань Ванцзи строго сверкнул:              — Вздор.              — …Прости, — тут же виновато пробормотал Вэй Ин и совсем поник. — Сказал не подумав, — но ненадолго хватило его на простаивание в неловкой тишине. Довольно быстро юноша сдался и наклонился вперёд, чтобы оставить несколько извиняющихся поцелуев в уголках его прямого рта. Он суетливо зашептал: — Ну не сердись. Чжань-Чжань. Золотко. Птичка моя. Поговори со мной.              Мужчина опустил ресницы и обнял его талию:              — Мгм.              Однако его шага навстречу оказалось недостаточно, чтобы усмирить волнения Вэй Ина. Тот продолжил целовать его с большим пылом, настойчиво сметая все выстроенные Лань Ванцзи баррикады. Юноша всем телом прильнул к нему и в ухо нежно проворковал:              — Я тебе не верю. Стоишь, дуешься. Так дела не делаются, ты в курсе?              — Мгм.              — Это хорошо, что «Мгм», — пальцы Вэй Ина, дразнясь, пощекотали его рёбра. — Я не лгу тебе. Обещаю, буду самым прилежным слушателем. Знаю, что создаю ровно противоположное впечатление, но…              Лань Ванцзи не подобрал подходящих оправданий и взаимных извинений, и потому оборвал их нелепицу поцелуем, на который перебитый Вэй Ин весьма охотно ответил. Холодные руки отзывчиво легли на загривок и стянули волосы до приятной боли.              — Как умело ты затыкаешь меня, — сбивчиво произнёс Вэй Ин, когда им удалось оторваться друг от друга. Блестящие глаза выглянули из-под ореола ресниц и стрельнули озорством. Юноша чуть облизнул влажные губы и хитро выгнул бровь: — Так понимаю, конфликт исчерпан?              — Мгм, — низко мыкнул Лань Ванцзи и прижался губами к костяшкам правой руки Вэй Ина, закрепив воспроизведённый эффект. Ожидаемо, юноша прервался и не стал и дальше болтать заигрывающую бессмыслицу. Мужчина зыркнул на него исподлобья и наткнулся на исключительно очарованное выражение лица.              — Замечательно, — в конце концов выдавил Вэй Ин и неровно улыбнулся, по всей видимости не успевая прийти в себя: — Мы снова задержались?              — Похоже на то.              — Вот беда, — поцокал юноша и с очевидным нежеланием отступил. — Надобно поторопиться. Побежали, Чжань-Чжань! — Вэй Ин осёкся и торопливо подобрал забытую Лань Ванцзи орхидею, всё ещё покоящуюся на ладони. Миновав вероятные расспросы, он забежал ему за спину и одним ловким движением вдел украшение в волосы. Прохлада от губ, опустившихся на загривок, пустила дрожь по позвонкам. — Теперь ты точно готов, красавец.              По груди разлилось тепло, которое без труда смыло озноб. Лань Ванцзи чуть повернул голову к Вэй Ину, что как бы между делом взял его под руку и потащил на выход, и слабо воззвал к порядку:              — Ты ещё не готов.              — По дороге причешусь, — небрежно фыркнул Вэй Ин, мастерски отмахиваясь от его напоминаний. Поступь юноши донельзя ускорилась, вследствие чего они в самом деле почти что побежали. — А что, Лань Чжань, с убранными волосами я краше?              Почувствовав себя пойманным в ловушку, Лань Ванцзи замялся и сообразил стоящий ответ лишь тогда, когда они вылетели на залитую тёплым светом улицу:              — Вэй Ин красив всегда.              — Льстец! — придирчиво цокнул Вэй Ин и высоко задрал нос. Могло показаться, что взаимные комплименты ничуть не затронули его беспристрастного сердца, однако румянец, заигравший на скулах вместе с ямочками на щеках, говорил совершенно об ином.              Шаловливое солнце причудливо бегало по профилю Вэй Ина, обращая его созданием всецело неземным. Лань Ванцзи поймал себя на том, что чересчур внимательно разглядывает теряющиеся на светлом фоне ресницы и угол улыбки вместо того, чтобы следить за дорогой. Они уже давно безоглядно бежали по улице, практически расталкивая прохожих, по несчастливой случайности встречающихся им на пути. Осенний ветер с нотками морозца лизал лицо своим языком-наждачкой, но Лань Ванцзи ничуть не замечал, что кожу уже саднило. По правде говоря, не замечал он и сердитых криков, обращённых им вслед, и вороха мыслей в голове. Лань Ванцзи вдруг подумал, что вот так бежать и совсем не оглядываться по сторонам ему очень нравится. И отнюдь не важно, куда именно они направлялись.              — Чжань-Чжань, посмотри на меня! — весело бросил Вэй Ин, мельком глянув на него поверх плеча. Наверное, он и знать не знал, что глаз от него всю дорогу не отрывали. — Видишь, всё хорошо? Запомни это чувство! Впредь, когда я рядом, всё будет только так. И никак иначе! Что бы ни заставляло тебя неустанно волноваться и бояться, оно непременно проиграет, ведь я ни за что не позволю загадочной неприятности навредить тебе!              Уголки рта против воли поползли вверх:              — Хорошо.              — Это хорошо, что хорошо, — звонко рассмеялся Вэй Ин, в очередной раз пробегая мимо ошеломлённых стражей Пристани Лотоса. В какой-то момент он дёрнул его за руку и потянул наверх, подначив перепрыгнуть вслед за ним через высокую стену. — Запоминай, Чжань-Чжань, и ни на миг не позволяй себе взаправду считать, что какие-то сложности важнее того, что есть между нами!              Жар с ушей перемахнул на шею и лицо, когда Лань Ванцзи понял, что Вэй Ин кричал об особенности рода их взаимоотношений на всю округу. Вот только не одёрнул, не попросил быть тише. Вопреки смущению, видеть, как Вэй Ин не стесняясь заявляет всем своим близким о его важности для себя, значило лицезреть подтверждение тому, что у его страхов была одна лишь судьба: пеплом развеяться по ветру.              «Глупость», — неприязненно отрезал призрачный голос на задворках сознания. Лань Ванцзи не успел толком расслышать, кому он принадлежал. Чужое мнение и без того прозвучало достаточно тихо. Вполне возможно, что ему просто-напросто померещилось. Однако мужчина уже привык считать, что в этой реальности лучше перебдеть, чем недобдеть. Списывать странность, пусть даже мимолётную, на игру фантазии – сомнительное убеждение, которое Лань Ванцзи со временем научился игнорировать.              «И в чём же она заключается? — развил посуровевший мужчина мысль. Взгляд стал цепче и внимательнее, а рука, сжимающая ладонь Вэй Ина, усилила хватку до максимально возможных значений. — В том, что я желаю счастья? В том, что желаю сохранить возлюбленному жизнь всему вопреки? Ответь мне, загадочный мудрец. В чём же я, по-твоему, допустил ошибку?»              «В том, что пошёл на поводу», — додумал Лань Ванцзи, когда ответа так и не дождался. Впрочем, не возникло ощущения, что его язвительная догадка была далека от правды.              — Кто здесь носится?! — огрел их по ушам шипящий от ярости оклик. Вэй Ин резко остановился, точно налетел на невидимое препятствие, едва услышал его, и завёл себе за спину Лань Ванцзи, после чего растянул губы в очаровательной улыбке. Он активно замахал рукой и повысил непозволительно задорный голос:              — Это мы, мадам Юй!              — Вэй Ин! — задохнулась от негодования женщина и, словно разъярённая фурия, вылетела из-за угла. — Где ты шляешься?!              — За Лань Чжанем ходил, — невинно парировал Вэй Ин и махнул рукой в его сторону. — Вот. Привёл. Как и обещал.              Прекрасная в своём особенном великолепии мадам Юй оцепенела, увидев перед собой не только воспитанника, но и Лань Ванцзи. Мужчина пал перед уничижительной укоризной некоторой справедливой вины за «незаконное» вторжение в чужую обитель и немедленно поклонился как подобает по правилам вежливости.              — Госпожа, — произнёс он нейтральным тоном и распрямился лишь после взаимного приветствия.              — Второй молодой господин Лань, — когда она обратилась к Вэй Ину, у Лань Ванцзи создалось впечатление, будто мадам Юй пережёвывала битое стекло: — Меня не известили, что вы оба уже прибыли.              Вэй Ин поскрёб затылок и, очевидно снижая атмосферу душащей их неловкости, демонстративно бодро защебетал:              — А, так они и не смогли бы. Мы пробежали все посты так быстро, что никто не заметил. А если и заметил, то они достаточно далеко, чтобы успеть доложить, — изобразив не слишком виноватую и смущённую улыбку, юноша с секретничающей интонацией поделился: — Мы перескочили через стены.              Бровь мадам Юй отчётливо дрогнула:              — Перескочили… Через стены?.. — её застывший взгляд мимолётно скользнул к Лань Ванцзи, после чего уставился на Вэй Ина. Даже со стороны тот казался чрезвычайно давящим и разбирающим на составные частицы. Мужчина не обманывался: женщина была в ярости, да в такой, после удара которой обычно не выживают. Однако по лицу Вэй Ина нельзя было сказать, что его это волновало. Он стоял с такой светлой и счастливой миной, словно ему только что даровали самую желанную вещь на свете или исполнили давнюю заветную мечту.              — Всё именно так! — воскликнул Вэй Ин и закивал, точно болванчик. Делал юноша это так часто, что у Лань Ванцзи вмиг зарябило в глазах – и он ничуть не сомневался, что мадам Юй точно так же испытала ряд неудобств при зрительном контакте с виновником торжества. — Мы проспали, пришлось поспешить. Я подумал, что вы заждались нас, вот и повёл Лань Чжаня…              — Вэй Ин, — проскрипела мадам Юй так, что Лань Ванцзи почудились сверкнувшие в воздухе искры зарождающихся молний. Мужчину тотчас затопила волна паники, ведь не нужно было иметь много ума для того, чтобы понять, что сейчас его спровадят в комнату для гостей, а Вэй Ину достанется по полной. — Второй молодой господин Лань, простите за эту сцену. Вы прибыли несколько… Неожиданным образом, — мнимо послышался треск сжатых зубов. — Но мы рады, что вы приехали. Добро пожаловать в Пристань Лотоса.              Лань Ванцзи низко поклонился:              — Благодарю, госпожа Юй.              Скупая, но доброжелательная улыбка украсила строгое лицо женщины и сделала его малость нежнее, однако не затронула глаза:              — Несмотря на то что ваш сегодняшний путь начался не в Гусу, а в ближайшем постоялом дворе, вы наверняка устали. Особенно после такой спешки, — красноречиво моргнула она в сторону Вэй Ина. — Позвольте, слуги покажут вашу комнату. Гостите столько, сколько пожелаете. Нам в радость.              Мужчина незамедлительно парировал поклоном, параллельно соображая допустимое оправдание, способное позволить им с Вэй Ином не разлучиться прямо здесь и сейчас. Лань Ванцзи покосился на юношу, но тот не выглядел сколь бы то ни было испуганным. Вэй Ин не являлся дураком и, определённо, осознавал, почему сейчас его между строк настойчиво просили задержаться. Лань Ванцзи данная сцена напомнила происшествие в Облачных Глубинах, когда Лань Ляньшан застукал их, гуляющих за пределами резиденции после отбоя. Грудь затопило возмущённое несогласие, неизменно перебитое Вэй Ином. Наверняка он догадывался о мыслях, посетивших голову Лань Ванцзи. Мужчина понял, что это было именно так, по тому, как краем глаза взглянул на него Вэй Ин. Хватило неприметного фривольного изгиба улыбки, чтобы развеять всяческие сомнения касательно его возможного «счастливого» неведения. Прежде, чем Лань Ванцзи взял ситуацию в свои руки и подчёркнуто робко попросил помощи в этом деле у самого Вэй Ина, тот прытко развернулся и на носках вытянулся, высматривая кого-то за его спиной.              — О! А вот и Лу Жэнь! — юноша подмигнул Лань Ванцзи, не замечая осуждения на дне золотых глаз. — Покажешь Лань Чжаню, где его комната?              — Да-да, — сбивчиво проговорил Лу Жэнь, вышедший из-за угла, и поклонился мадам Юй. — Как прикажете, госпожа, — выказав почтение всем господам, слуга обратился к Лань Ванцзи. — Второй молодой господин Лань, позвольте?..              Потому как Лань Ванцзи не удостоил его даже взглядом, Лу Жэнь не посмел сиюсекундно выполнить поручение хозяйки. Внимание гостя было целиком и полностью приковано к ухмыляющемуся Вэй Ину – как уж тут переключить его? В воздухе задрожал вопрос, готовый сорваться с уст мадам Юй, и Лань Ванцзи вынужденно сжал зубы и отвернулся, без единого прощального слова последовав прочь, прямиком за Лу Жэнем.              — Не скучай без меня! — промурлыкал Вэй Ин вдогонку. Лань Ванцзи не мог видеть его, однако догадывался, что сейчас для него на заигрывающий манер покачали пальцами.              Он не оглянулся.

***

      Комната оказалась приличной — очень даже приличной. Это нисколько не удивило Лань Ванцзи, ведь его статус не оставлял ни шанса пренебрежению со стороны хозяев. Пусть даже он заявился внезапно, пусть даже самовольно – подобное радушие нельзя было считать за полноценное приглашение, – умалить почтение, причитающееся второму младшему сыну именитого ордена, приравнивалось к прямому оскорблению одного из пяти влиятельных кланов. Лань Ванцзи не нравилось пользоваться своим положением. И ему не нравилось, что это делали за него. Вэй Ин знал, куда давил и каким именно образом предоставлял информацию, оборачивая её в нужном себе свете. Лань Ванцзи ещё с юности знал, что недооценивать сие качество юноши не следовало, ибо оно способно выстрелить против него, обозлившись за высокомерную беспечность. Впоследствии Старейшина Илина весьма виртуозно расправлялся со многими своими врагами при помощи одного только красноречия.              Лу Жэнь ушёл тихо, не потревожив его лишней вежливостью. Он бесшумно поклонился и пробормотал что-то на прощание, но едва ли его сбивчивые слова коснулись чуткого слуха Лань Ванцзи. Мужчина встал посреди покоев, выделенных ему на неясный срок, и крепко задумался. Подёрнутые мутью глаза буравили некоторую точку в пространстве, неосознанно подмечая неочевидные попервой мелочи.              В комнате пахло сандалом — благовония потрудились заранее зажечь. Не стояло внутри затхлой духоты — по всей видимости, окно недавно открывали для проветривания. Очевидно, кто-то, хорошо знакомый с его привычками, вопреки всему не забыл, что он не терпит спёртого воздуха и часто спит с распахнутыми ставнями. От постели так же пахло свежестью. Сладостью. Хвоей и древесиной. Лань Ванцзи не удержался и зарылся носом в наволочку и глубоко вдохнул лёгкий запах.              «Как бы ни дурачило тебя Забвение, ты всё ещё помнишь, что от приторных ароматов меня тошнит».              Куда бы Лань Ванцзи ни кинул взор, везде чётко прослеживалось пристальное внимание к деталям. Будто только-только сорванные цветы в расписной лаконичной вазе – тех стояло немного, больше для вида и ненавязчивого благоухания. Отсутствие пылинок на полках и расставленные в безукоризненный рядок книги, чьи названия не всегда были Лань Ванцзи знакомы. Низкий столик, заботливо освобождённый заранее, – наверняка для гуциня. На прикроватной тумбе – курильница, из-под крышки которой витиевато вздымался к потолкам и терялся в них горьковатый полупрозрачный завиток.              Лань Ванцзи рассеянно провёл ладонью по шероховатой поверхности стола и немного погодя водрузил на него гуцинь. Избавив инструмент от защитного слоя, мужчина разложил на пустой доступной полке несколько предметов первой необходимости, после чего ноги сами привели его к веточке орхидей, поставленной в пару к аккуратным лотосам и красным гибискусам. Букет вышел небольшим, но живописным и чрезвычайно изящным. Чувствовалась рука мастера и, что самое главное, вовлечённость изготовителя.              «Красная роза, — трепетно приподняв хрупкие лепестки гибискуса, Лань Ванцзи склонился над цветком и прикрыл глаза, насыщая себя ароматом. — Уже не впервой ты даёшь мне знать, какой романтик. Мне всегда казалось, что ты кричишь о своих чувствах и мнениях, но, как выяснилось, тебе не чужды откровения между строк».              Любовные мысли о Вэй Ине плавно перетекли к утомлённым. Беспомощность коагулировала на языке и полости рта и теперь напоминала о себе каждую секунду. Контроль, которого в последнее время так недоставало, в очередной раз оказался не в его руках.              «Я больше не могу так, — опустил он голову, пригладив бархат лотоса. — На моём сердце и без того не счесть сколько шрамов. Не осталось ни одного свободного места. Вэй Ин, мне больно видеть, как в подобной глупости – особенно в ней – ты вновь и вновь причиняешь себе вред, — уголки губ дрогнули, и выражение лица чересчур быстро выровнялось, лишившись каких-либо красок. Возвращение предельной невозмутимости приключилось до того стремительно, что по спине стороннего наблюдателя пробежал бы холодок ужаса. — И больно знать, что ты не доверяешь мне настолько, чтобы позволить встать на твою защиту».              В приоткрытую ставню кратко постучали. Бегло, игриво – Лань Ванцзи тотчас узнал посетителя. И никакие неудобства в виде тонкой щели не помешали скорому раскрытию карт. Мужчина без капли промедлений отпрянул от цветов и подошёл к окну. Он успел чуть отодвинуть ставню, прежде чем пальцы накрыли чужие и крепко сжали, причём до того жадно, что дыхание вмиг потерялось. Ресницы рвано упали и взлетели, выдав взметнувшееся любовное смятение. Лань Ванцзи подался вперёд, чтобы выглянуть на улицу и найти глаза Вэй Ина своими, но и здесь опоздал: ставню с переплетёнными руками мягко, но порывисто рванули на себя. Лоб Лань Ванцзи – прямо под лентой – защекотало прохладой нежного поцелуя.              — Сколько бы раз я ни врывался к тебе через окно, это ни капельки не надоедает мне, — бархатистым шёпотом поделился с ним Вэй Ин и съехал губами по скуле. Нос надавил на щёку. — А тебе?              — Нет, — в тон ему прошелестел Лань Ванцзи, придерживая юношу за локоть и талию, дабы тот по вине перевеса не упал. — Зайдёшь?              Вэй Ин рассмеялся и, точно кот, потёрся о него лбом.              — Конечно, — промурлыкал он. Несмотря на то что юноша говорил ласково и ровно, Лань Ванцзи справедливо почувствовался привкус сдержанности. По всей видимости, Вэй Ин только что стоически оставил при себе некий саркастичный комментарий. — Как же не зайду? Мой милый Чжань-Чжань заскучает, если я заимею достаточно дерзости, чтобы валять дурака невесть где.              — Мгм, — бесцветно парировал Лань Ванцзи, утягивая Вэй Ина к себе и помогая тому твёрдо встать на ноги. На тёплые слова и знаки внимания мужчина предпочёл ответить тягучим поцелуем в костяшки рук. Сверху донёсся вкрадчивый голос Вэй Ина:              — Гэгэ, создаётся впечатление – шаловливое такое, – что ты на меня злишься.              Лань Ванцзи не стал отнекиваться:              — Мгм.              — Дай угадаю, — нарочито страдальчески вздохнул Вэй Ин и пощекотал его подбородок: — Это из-за мадам Юй?              — В том числе.              — Чжань-Чжань, птичка моя, — голос юноши сделался до возмутительного сладким. Пальцы, кружившие в районе линии челюсти, поддели подбородок Лань Ванцзи, вследствие чего мужчине пришлось выровняться и прямо посмотреть на Вэй Ина. Тот, заполучив желанный взгляд, счастливо улыбнулся и назидательно ткнул его в грудь: — Видишь ли, я не могу залезть в твою голову и полно понять ход мыслей, — он хмыкнул: — Как бы ни хотелось, — Вэй Ин наклонился ближе и разместил своё ухо на уровень его губ. — Поделись со мной, пожалуйста, своим негодованием. Уверяю, снесу каждое без исключений.              Лань Ванцзи ухватился за маячащие перед глазами плечи Вэй Ина и сжал их до вероятного появления синяков. Эмоций было слишком много, и задача избавиться от тех становилась первостепенной. Захотелось укусить – совсем как в пещере Черепахи-Губительницы, когда они оказались заперты. Об освобождении или побеге нельзя было даже помыслить, так что в тех экстренных условиях Лань Ванцзи нашёл единственно доступный выход.              — Ай-яй-яй!!! — зашипел Вэй Ин и захлопал Лань Ванцзи по спине. Но тот проигнорировал, лишь сильнее сомкнул зубы на его мочке уха. — Ты чего кусаешься?!..              Вэй Ин предпринял попытку вырваться из его хватки, вот только Лань Ванцзи не позволил ему. Решив, что одних зубов недостаточно, он обхватил тонкую талию обеими руками и намертво прижал Вэй Ина к себе. Пока тот дёргался, Лань Ванцзи сердито пыхтел, выражая каждую щепотку своей злости, подавляемой на протяжении чересчур долгого времени.              Но и Вэй Ин был не лыком шит. Осознав, что грубая сила не помогает, он обратился к столь же подлым приёмам – к щекотке. Юноша «вгрызся» в его рёбра в надежде, что это послужит весомым аргументом для прекращения кусачих издевательств. Вот только не учёл одного: сопротивление порождает противодействие. В случае столь упёртого человека, как Лань Ванцзи, следовало принимать во внимание не очевидную попервой деталь: чем больше ты бодаешься, тем яростнее он атакует в ответ. И потому совершенно неудивительно, что на решительные действия Вэй Ина Лань Ванцзи парировал более непреклонным ударом. Мужчина сдавил бока юноши до того сильно, что шипение увеличило свою громкость, а к тумакам рук добавились пинки ногами.              — Да что ж ты какой!! — Вэй Ин дёрнул его за прядь волос. — Лань Чжань, я ошибся, ты никакая не птичка. Ты самая настоящая собака!!!              Брови Лань Ванцзи угрюмо свелись на переносице, и мужчина без единого промедления подхватил Вэй Ина на руки, приподняв его над полом. Для удобства он сместил свои зубы на шею, к превеликому сожалению «жертвы». Юноша обхватил его бёдра ногами, дабы держаться устойчивее, и плаксиво взмолился:              — Ну хватит! Хватит! Мне же больно!              Вэй Ин, определённо, считал, что придётся долго умолять, прежде чем Лань Ванцзи смилостивится над ним, вот только тот его удивил и расслабил хватку сразу же, стоило проступить слезливым ноткам в голосе. Правда, не так, как предполагал изначально. Вместо того, чтобы просто-напросто отпрянуть и поставить Вэй Ина на ноги, Лань Ванцзи предпочёл опрокинуть его на кровать. Из лёгких юноши разом вышел весь воздух, он широко раскрыл глаза и рот и раскинул руки и ноги, словно большая звезда, тем самым заняв всю площадь постели. Однако Лань Ванцзи это не помешало с удобством устроиться на уцелевшем краешке — у кого талант красноречия, а у кого природное умение без мыла влезть в самые труднодоступные места. Выплеснув вспышку гнева, Лань Ванцзи оправил выбившийся из общей копны локон и пригладил образовавшуюся на подоле складку, после чего сложил руки на коленях в благопристойной манере и замер в терпеливом ожидании.              Прежде чем они подали признаки жизни, успела сгореть целая палочка благовоний. Лань Ванцзи проводил глазами последний сгусток пепла, мягко спланировавший на фарфоровое блюдце курильницы, прежде чем впервые за долгое время услышал полноценный грузный выдох Вэй Ина, выражавший всю степень его шока и остаточной опаски:              — У меня нет слов.              Лань Ванцзи всего-навсего хмыкнул, неясно чем ответив на брошенное невпопад мнение. Эмоции наконец улеглись, так что появились силы на то, чтобы сидеть, будучи беспристрастным изваянием, и противостоять несущему хаос и буйство.              — Никогда бы не подумал, что ты настолько страшен в гневе, — Вэй Ин, доселе лежавший без движения, наконец пошевелился и сел. Постель под ним приятно зашуршала и усладила слух. Вот только на этом благие моменты закончились, и юноша также изъявил желание показать характер. Прядь Лань Ванцзи грубовато дёрнули, и Вэй Ин обиженно пробубнил: — И зачем ты так больно укусил меня? Притом дважды!              — Впредь будешь думать дважды, — Лань Ванцзи повернулся к надутому лицу и, как бы закрепляя эффект, укусил ещё и за нос. К превеликому сожалению ойкнувшего Вэй Ина, сноровка у него была лучше. — Если на слова мои не обращаешь внимания – значит, это… — указал он глазами на лиловые следы на шее и ухе. — …При необходимости напомнит.              Отодвинувшись, Вэй Ин насупился и потёр мокрый нос, сверля его угрюмым взглядом исподлобья. Но на этом не остановился и принялся жалеть прочие пострадавшие места. Он заканючил:              — Неужели тебе совсем меня не жалко?!..              — Нет.              — Жестокий ты человек! — воскликнул задохнувшийся Вэй Ин и едва не упал с кровати. — Как тебе не стыдно!              — А тебе? — обвинительно нахмурился Лань Ванцзи и грозно придвинулся, вынудив Вэй Ина перестать голосить и вытянуться по струнке. — К чему этот неуместный героизм?              — О чём ты? — невинно спросил Вэй Ин и захлопал глазами. — Неужели я настолько сильно прогневил тебя… Чем-то?.. Раз я теперь тебе настолько не нравлюсь, что не вызываю сочувствия в твоём чудесном сердце?              — Вэй Ин.              — Ладно, — нахохлился юноша и устроил подбородок на упёртых в колени руках. Вэй Ин вскинул глаза, и что-то в груди Лань Ванцзи дрогнуло в сожалении: собственная импульсивность начинала казаться опрометчивой и чересчур жестокой. — Прикидываться, что ты ничего не понимаешь, пожалуй, бесчестно по отношению к тебе. Я частенько так делаю касательно Цзян Чэна – ну, кошу под дурачка и поступаю по своему усмотрению, – но ты чересчур умный и настойчивый, чтобы та же стратегия выиграла… — Вэй Ин поспешно исправился: — В смысле… Ты прав, и действовать без оглядки на твоё мнение — это не есть хорошо. Всё-таки я самовольничаю и втягиваю тебя в неприятности, вынуждая нервничать…              Лань Ванцзи на миг прикрыл веки, после чего ровно поправил:              — Мне не нравится, что ты подставляешь себя, выгораживая меня.              — О, — округлил юноша рот в понимании и потупился. — Ну… — и почесал затылок, глядя куда угодно, но только не на Лань Ванцзи. — Не то чтобы мне нравилось получать по тыкве. В этом нет ничего приятного. Особенно в случае мадам Юй – уж больно сильно бьёт. Но… Но ты же важнее! — Вэй Ин ползком подсел ближе. Робко. Так, словно боялся, что ярость Лань Ванцзи не улеглась до конца и что определённая часть тела могла пострадать от очередного укуса. — Ты важнее, — шёпотом отчеканил он и заломил брови, выглядя исключительно виновато и вместе с тем упрямо. — Мадам Юй обозлилась, когда я пришёл к дяде Цзяну просить дозволения привести тебя в Пристань Лотоса. Она не любит гостей в принципе, не то чтобы именно ты ей был противен. Ей претит быть вежливой, нарочито почтительной – всё-таки ты такой же, как и Цзян Чэн. Хочет она или нет, ей придётся обращаться к тебе с немалым уважением, в то время как ты «простой юнец».              — Как связаны её отношение к формальностям и ты или я? — резонно заметил Лань Ванцзи и дотянулся до подчёркнуто расслабленной руки юноши. — Вэй Ин. Необязательно идти всему наперекор, а потом страдать из-за этого. Особенно без надобности! Я мог пожить и в постоялом дворе, если госпоже моё присутствие доставляет неудобства.              Вэй Ин жалобно воскликнул:              — Ей доставляет неудобство твоё присутствие в Юньмэне! А не только в Пристани Лотоса. Лань Чжань, ты же сам из именитого клана, должен понимать. Если на территории великого ордена бродит наследник другого, его нельзя проигнорировать и предоставить самому себе. Хочешь ты или нет, но тебя под тем или иным предлогом утащили бы жить прямиком в резиденцию хозяев. Иначе никак! Вот если бы ты остановился в любом другом городке, то пусть. Но мы в Юньмэне, подле Пристани Лотоса. А значит, оставить тебя одного не получится! Вдруг в твоём клане решат, что здесь всё туго с гостеприимством? Не сумели выделить хотя бы одну комнату?              Лань Ванцзи мрачно выдавил:              — Я понимаю. Но…              — Никаких «но», Чжань-Чжань, — Вэй Ин надул губы. — Если опускать то, что и без меня ты в конечном итоге оказался бы здесь, я чрезвычайно желал, чтобы ты как можно скорее приехал в Пристань Лотоса. Постоялый двор, конечно, недалеко находится, но гораздо лучше, когда ты рядом, можно сказать, у меня под боком…              — У тебя под боком? — моргнул Лань Ванцзи.              — Мгм, — отзеркалили его манеру. — Мои покои соседние, — Вэй Ин заговорщически улыбнулся. — Я очень ждал твоего заселения сюда, и потому постарался на славу. Я…              — Я знаю, — слабо улыбнулся мужчина и кончиком пальца убрал волосок, упавший на лицо напротив. — Твой вклад невозможно не заметить.              На щеках заиграли обрадованные ямочки:              — Так и знал! Ничего-то от тебя не скроешь, — немного подумав, Вэй Ин боднул его в челюсть и куда бодрее подсел ближе, усаживаясь чуть ли не на колени. — О чём это я? Ах да. Раз инициатива была моя, то и с последствиями должен разбираться я. Всё честно? — юноша хмыкнул: — Между прочим, у нас уже был похожий разговор.              — И даже так ты меня не услышал, — бесцветно произнёс Лань Ванцзи.              — Чжань-Чжань! — буркнул Вэй Ин и глубже свёл брови. — Я нарочно разозлил мадам Юй сегодня утром, если ты об этом. Знаю, что тебя это приводит в ярость. Вот только, уж прости, мне известно куда больше твоего. Мадам Юй, она… Она не успокаивается с течением времени, понимаешь? Она такая же, как и Цзян Чэн. Вернее, он такой же, как и она. Неважно!.. Им обоим надо выпустить пар, выбросить всю свою злобу. И только тогда можно будет считать сей этап пройденным. Мне… Мне не хотелось, чтобы мадам Юй по вине своего плохого настроения испортила твоё. Ты приехал ко мне, а значит, на мне ответственность за то, чтобы у тебя было как можно больше положительных эмоций от поездки! Ты бы наверняка расстроился, если бы с тобой разговаривали сквозь зубы. Я же знаю, как ты нервничаешь по любому поводу…              Лань Ванцзи покачал головой:              — Не расстроился.              — М?              — Меня сильнее печалит то, что ты пострадал, — мужчина пригладил волосы Вэй Ина у виска, вспомнив, что хотел сделать это ещё с утра. — Она сорвала свой гнев на тебе. Полагаешь, это добавляет мне радости?              — А почему ты должен грустить? — простодушно поинтересовался Вэй Ин и всплеснул их переплетёнными руками: — Чжань-Чжань, это ведь не твоя забота. Я принял решение, а не ты, и потому последствия – моя зона ответственности.              — Нет.              — Что – нет?              — Последствия твоих решений – также и моя прерогатива, — отчеканил Лань Ванцзи и стиснул ладонь Вэй Ина так, чтобы силуэты косточек отпечатались на коже. — Тебе плохо – мне плохо. Тебе радостно – мне тоже. Ты в беде – я бросаюсь тебе на помощь, — увидев, что Вэй Ин намеревался возразить, Лань Ванцзи положил указательный палец на его губы, попросив о тишине, и болезненным тоном произнёс те слова, которые желал донести до адресата ещё в прошлой жизни: — Не лезь на рожон в одиночку. Позволь мне стоять рядом с тобой. Неважно, насколько сомнительна или опасна идея, найди для меня место подле себя. Что бы ты ни задумал, я поддержу тебя, — дыхание перехватило, и Лань Ванцзи, взволновавшись, чуть привстал на месте и обхватил обе руки Вэй Ина, слушающего не моргая. — Хулиганили вместе – наказание получаем тоже вместе. Это были твои слова, — он выпалил: — Так и всегда!.. Вэй Ин, если положение дел складывается плачевным образом и от наказания не уйти… — поджавшиеся губы Лань Ванцзи мелко дрогнули, а голос понизился от сипящего шёпота: — …То я готов принять его вместе с тобой.              Выражение лица Вэй Ина надтреснуло, едва мужчина вывалил всё, что сидело в нём, как на духу.              — Лань Чжань… — сдавленно пробормотал он. Но Лань Ванцзи уже не слышал. Мужчина смотрел на человека, сидящего напротив себя, и отчётливо видел того, кого некогда потерял. Перед глазами пронеслись годы скорби и бесконечных сожалений, пронеслась могильная стела, чей образ отпечатался на тыльной стороне век. Хватило жалкого мгновения, чтобы юноша обрёл облик прошлого будущего. Теперь уже Старейшина Илина, а не Вэй Ин из нынешнего времени восседал рядом с ним с хрустальной каймой на ресницах и слушал то, что, казалось, так отчаянно желал услышать – хотя бы от одного человека в мире.              Лань Ванцзи словно вновь очутился у подножия горы Луаньцзан. В тот вечер они виделись в последний раз, когда над головами простиралось мирное небо. Впоследствии их пути пересеклись как вражеские, а отгремевшую битву сменили колыбельные равнодушной смерти. Лань Ванцзи словно вновь оказался напротив Вэй Усяня со вставшими поперёк горла словами, которые на тот момент так тяжело было произнести. Смущение, смятение, страх — чувства жгли изнанку души, не позволяя открыться, но между строк прося другого о том же самом непозволительном одолжении. Бесконечные уговоры, скулёж, жалобные мольбы уйти вместе с ним на, казалось бы, островок спокойствия, выступавший как единственный способ решения проблемы. Тогда Лань Ванцзи боялся всего: быть непонятым, отвергнутым. К сожалению, в то время он ещё не знал, что бояться надо не ненависти.              А тишины.              Тело среагировало инстинктивно, поддалось глубинному порыву. Лань Ванцзи притянул Вэй Ина к себе так близко, точно из желания вплавить в себя, — так, как жаждал обнять Вэй Усяня, отчаянно выискивая живого его на пепелище Луаньцзан. Мужчина спрятал голову юноши в изгибе своей шеи, ноги подтянул и перекинул через колени, после чего прижал к своему боку, максимально сокращая между ними дистанцию. Но этого казалось до умопомрачения мало. Лань Ванцзи оплёл несопротивляющегося Вэй Ина руками на манер удава или повилики, обернулся его второй кожей и окаменел.              — Чжань-Чжань?.. — глухо позвал его Вэй Ин, очевидно распознав в этом жесте гораздо больше, чем намеревались изначально показать.              — Я на твоей стороне, — просипел Лань Ванцзи, жмурясь до появления пёстрых кругов под веками. Слёзы, так и не пролитые, жгли глаза, но всё не шли наружу. — Что бы ни случилось, что бы ты ни сделал. Какими бы ни были последствия сделанных выборов, я встречу их лицом к лицу вместе с тобой. Последую за тобой, куда бы ты ни отправился. Вэй Ин… Не вздумай взваливать на себя всё!..              — Хорошо… — пробормотал Вэй Ин и слабо скомкал одежду на его груди. Юноша поёрзал и прижался ухом к сердцу. — Чжань-Чжань… Неужели тебя настолько волнует моя сохранность? Даже в таких мелочах?              Лань Ванцзи в ответ лишь крепче обнял его. Слов казалось недостаточно. Они представлялись ему фальшивками, жалкими пародиями, не передающими в полной мере всего того, что так хотелось донести. Чувства били через края, но не находили стоящей формулировки. Они складывались в мелодию сердца, в объятия и напряжённость тела, в поцелуй, запечатлённый на волосах. Спину отчего-то царапало — то ли от призрачных жалящих ударов дисциплинарным кнутом, то ли от чьего-то пронизывающего взгляда.              — Я больше не буду так, — тихо сказал юноша, просидев в чужой хватке с несколько продолжительных минут, схожих с вечностью. — Должно быть, это сидело в тебе ещё с тогдашнего наказания, раз ты взорвался от малейшей искры, — Вэй Ин замолчал, после чего виновато добавил: — Прости, что не воспринял тебя всерьёз ещё в Гусу. Мне не хотелось…              — Я знаю.              Знаю, что ты не желал тех смертей. Теперь знаю, что точно так же ты не желал Тёмного Пути. Знаю, что тебе страсть как хотелось обо всём забыть и сбежать. Знаю, как много тебе пришлось пережить, перед тем как встретить не менее мучительный, чем вся жизнь, конец. Знаю, как было холодно одному. Знаю.              Неизвестно, в какой именно момент они перекочевали на кровать, но Лань Ванцзи не брался искать точные координаты «точки перегиба». Теперь юноши лежали на постели, игнорируя всех на свете, и, переплетя мизинцы, разговаривали. Вернее, говорил один только Вэй Ин, а Лань Ванцзи просто-напросто слушал, но им было хорошо именно так и никак иначе. Благодаря эмоциональному всплеску, мужчина отчётливо вспомнил, как соскучился по звучанию этого голоса и по его обладателю. Лань Ванцзи лежал не шевелясь и старался даже не моргать. Он смотрел, смотрел, смотрел и слушал, внимая различным проявлениям мимики Вэй Ина, который старательно рассказывал различные истории из своей жизни. Лань Ванцзи казалось это правильным. В прошлом будущем он почему-то пренебрёг этим, о чём донельзя пожалел впоследствии. До чего смешно — тот, кто обустраивал могилу и скорбел, мало что знал об объекте своей глубокой скорби.              Какой была любимая шутка? А сладость? А погода? О чём мечтал, будучи маленьким? Какой твой самый забавный случай, приключившийся в детстве? О чём грезишь нынче? Каким был твой любимый воздушный змей?              Вэй Ин делился всем: от, действительно, поразительных глупостей до по-настоящему важного. Но каким бы бредом ни являлись те же шутки, услышанные Лань Ванцзи, он лелеял их и слушал со всем тщанием, стараясь запомнить слово в слово.              Полдень незаметно сменился сумерками, а затем и ночью. Никто из них не вспомнил о еде или питье. Несмотря на то что встали поздно и большую часть времени провели в безделье, Вэй Ин уснул быстро. Речь его обрастала бессвязностью, пока окончательно не стихла. Глаза храбрились, желали держаться открытыми как можно дольше, но в конечном итоге проиграли мороку. Кровать была одноместной, и потому их сон затрудняло некоторое физическое стеснение, но Лань Ванцзи предпочитал мириться с ним, чем искать иной выход. Мужчина лёг набок, не беспокоясь о том, что не сумеет в подобном положении в полной мере отдохнуть, и опёрся локтем о постель, наблюдая за Вэй Ином сверху вниз. Юноша, как и утром, держался за прядь его волос и мирно сопел, не думая ни о чём. Лань Ванцзи находил в себе смелость легко водить тыльной стороной пальца по бархатистой коже и тем самым вызывать у Вэй Ина сонную улыбку, которая при помощи неведомого чуда совсем скоро оказалась и на лице Лань Ванцзи.              «Стоило оно того? — неожиданно прозвучал тихий вопрос в сознании Лань Ванцзи. Он показался ему бестолковым, несуразным, да настолько, что оформилось стойкое намерение отмахнуться от словно бы чужеродной мысли. — Стоило оно того?» — повторил кто-то, процедив. Несмотря на видимый яд, слова показались мужчине самую малость горькими. Лишь после того, как к нему в очередной раз постучались с непреклонным намерением поговорить, Лань Ванцзи понял, что это был тот таинственный наблюдатель, а не его вставший набекрень разум.              «Стоило», — без запинки отчеканил Лань Ванцзи, вложив в мысленный тон столько уверенности, сколько хранилось в его сердце и теле в общем. Незнакомец, неизвестно как обнаруживший доступ в его голову, не ответил, но мужчина знал, что он услышал.              А остальное было уже не так важно.