Реквием

***

«Предчувствие».     

                    Глухими тропами, среди густой травы,

                    Уйду бродить я голубыми вечерами;

                    Коснётся ветер непокрытой головы,

                    И свежесть чувствовать я буду под ногами.

                    Мне бесконечная любовь наполнит грудь.

                    Но буду я молчать и все слова забуду.

                    Я, как цыган, уйду – всё дальше, дальше в путь!

                    И словно с женщиной, с Природой счастлив буду.

                                                     Март 1870.

— А. Рембо.

***

      Последующие дни Лань Ванцзи и Вэй Ин провели вдали ото всех на свете. Они сбегали с первыми лучами солнца — до того, как успевала проснуться жизнь в стенах Пристани Лотоса. Исчезали юноши столь тихо, что не была в силах спохватиться даже чутко спящая госпожа Юй. Проведённую вдали от сует мира неделю Лань Ванцзи смело мог назвать самой лучшей за все две жизни. Его не беспокоило ничто: ни опасения о механизмах данной плоскости, ни голос загадочной личности, ни самочувствие, ни тревоги о своей роли во всём выстроившемся безумии. Имел место быть только Вэй Ин, тепло улыбавшийся ему, сердечно целовавший и обнимавший как в последний раз. После откровенного разговора юноша стал гораздо ласковее и бережнее по отношению к нему, отчего даже самые маленькие недомолвки растаяли, словно апрельский снег. И пусть Лань Ванцзи в глубине души страшился, что Вэй Ин не помнил многих своих обещаний, те претворялись в жизнь без единого напоминания от него и вырывали с корнем проросшие было сомнения.              Когда было ещё тепло, они успели искупаться в реке, подле которой росла любимая ива Вэй Ина. Впоследствии вода остыла достаточно, чтобы трижды подумать, прежде чем лезть в неё. Но Вэй Ин обернул сей удручающий фактор поводом прокатиться на джонке — Лань Ванцзи догадывался, что её брали не всякий раз, а для торжественных случаев. Видок у лодки пестрел изысканностью и лоском, притом таким, каким не станет кичиться даже господин из ордена Ланьлин Цзинь – по крайней мере, на ежедневной основе. Лань Ванцзи, стоило только увидеть джонку, «позаимствованную» для их утренней прогулки в неведомое куда, подорвался было мягко отказаться и намекнуть на более скромную посудину, однако Вэй Ин категорически отказался и заявил, что обо всём договорился с главой ордена Цзян, прежде чем воспользоваться имуществом клана. Лань Ванцзи пытался любопытствовать, но Вэй Ин стоял, точно скала, и ни в какую не соглашался признавать, чего стоило ему заиметь дозволение на эксплуатирование статусного транспорта. Мужчина догадывался, что юноше пришлось предложить нечто равноценное: вероятно, пообещал то, чего ни за что и никогда не смог бы пообещать при обычном своём раскладе.              «Должно быть, для мадам Юй и всей Пристани Лотоса на некоторое продолжительное время установятся спокойные деньки, — с усталой улыбкой подумал Лань Ванцзи, млея от огонька, топящего грудь, и в очередной раз подавил желание вызваться помочь Вэй Ину наладить работу джонки, перед тем как отправиться в плаванье. — Для главы Цзян сия просьба – недюжинная удача. Редко когда озорник ордена Юньмэн Цзян бывает истинно покладистым и «воспитанным». Наверняка госпожа Юй не преминёт подначить Вэй Ина и всласть понаблюдать за его вынужденной покорностью».              Лань Ванцзи и по-прежнему не нравилось знать, что Вэй Ин наступал себе на хвост, лишь бы только добиться поставленной цели во имя него и его радости, но уже не мог чем-либо возразить, ведь из «досадных» последствий было только следование правилам ордена. Таковой расклад являлся положением конструктивным, укладывающимся в верную картину мира Лань Ванцзи, и тем не менее кисленький осадочек оставался на дне сердца.              — Прошу, — пропел Вэй Ин и протянул руку, дабы помочь ему забраться в лодку. — Сегодня я покажу тебе те красоты Юньмэна, которые ты ещё не видел.              — Поражён, что это происходит спустя время, — улыбчиво проговорил Лань Ванцзи, незаметно сжимая ладонь и только потом отпуская. — Удивительно, как хватило твоего терпения.              Вэй Ин самодовольно оскалился и взялся за вёсла:              — О, Чжань-Чжань, не поверишь: я умею быть и терпеливым, и усидчивым, когда того требуют обстоятельства. Может, тебе кажется это нонсенсом, однако я и вправду неспроста являюсь первым учеником ордена, — он крутанул плечом, хитро всматриваясь в него из-под чёлки. — На одном таланте далеко не уедешь.              Лань Ванцзи тепло кивнул:              — Истинно так.              — Да и к тому же какой толк в том, чтобы сразу, в один день, вскрывать все козыри? — фыркнул Вэй Ин и откинулся назад, начиная грести нарочито лениво и вместе с тем лихо. Его выражение лица приняло такие хорохорящиеся оттенки, что Лань Ванцзи не смог не рассмеяться изнутри. То, с каким детским рвением старался впечатлить его Вэй Ин, очаровывало лучше всех известных обольстительных приёмов. — Разве не лучше постепенно подогревать твой интерес и всё так же заставлять восторгаться?              — Мгм, — ответил Лань Ванцзи, присаживаясь ближе, но так, чтобы не мешать грести. — Куда мы направляемся?              — А почему ты решил, что мы именно направляемся? — лукаво поинтересовался Вэй Ин и склонил голову набок, неосознанно придвигаясь к нему навстречу. Благодаря сокращённой дистанции, вёсла нет-нет да и задевали рукав Лань Ванцзи. Юноша раз через раз отвлекался на него, начиная грести не так пылко, но ровно до того момента, пока Лань Ванцзи не догадался убрать руку в сторону. Избавившись от неявной проблемы, Вэй Ин вновь позабыл обо всём на свете и пустился в увлечённое щебетание, ласкающее слух Лань Ванцзи: — Может, мы просто прогуливаемся, а не имеем пункт назначения. С чего ты, птичка моя, решил, что у нашего пути есть цель?              Лань Ванцзи безропотно согласился:              — Видимо, я ошибся.              — Ну какой же ты, — расхохотался Вэй Ин и на миг отпустил весло за тем, чтобы потрепать его за щёку. — Пококетничал бы, что ли.              — До твоего красноречия мне далеко, — пробормотал Лань Ванцзи и потёр «пострадавшую» часть лица. Сквозь занавесь пробился луч света, что ужалил его глаз, и потому пришлось прищуриться. Благо, Вэй Ин, как внимательный кавалер, среагировал достаточно быстро — быстрее, чем вопросом своего удобства озаботился Лань Ванцзи, — и передвинул ткань так, чтобы ничто не причиняло дискомфорт. — Благодарю.              От его слов юноша просиял, но не продолжил вести их по реке вниз, как предполагал изначально Лань Ванцзи. С заговорщическим выражением лица Вэй Ин вновь отпустил вёсла и юрко подсел к нему вплотную, после чего выжидательно замер.              — «Спасибо» – безусловно, хорошо, но… — немного погодя надул он губы. — Ещё лучше, когда оно…              Лань Ванцзи не стал ждать, пока Вэй Ин окончательно заявит о своих желаниях. Уловив их суть, мужчина подался вперёд и обнял ладонями лицо юноши, медленно и глубоко целуя. Вэй Ин глухо замычал и привстал на месте, прижимаясь к нему, и Лань Ванцзи инстинктивно придержал его за плечо.              — Вёсла, — вскоре напомнил Лань Ванцзи, с влажным звуком оторвавшись от губ Вэй Ина. Напоследок прикусив их, мужчина указал глазами на грозящиеся убежать в воду деревянные «атрибуты». Юноша рвано заморгал, бегая туманным взглядом по его лицу и словно не понимая, о чём он говорил. По всей видимости, Вэй Ин всё ещё пребывал в поцелуе. Понадобилось несколько чересчур долгих секунд, чтобы он осознал, о чём его предупреждали.              — Вёсла, — эхом повторил юноша и порывисто развернулся, но было уже поздно: ровно в этот миг они соскользнули с борта из-за неудачной качки на волне и рухнули в реку с громким плеском. Вэй Ин придирчиво цокнул: — Чёрт.              Лань Ванцзи заботливо пригладил взлохматившиеся волосы на его виске:              — Я достану.              — Ну нет, — воскликнул Вэй Ин, твёрдо отодвигая его от борта. — Я проворонил – я вытаскиваю.              — Я тебя поцеловал и отвлёк.              — А я тебя об этом поцелуе попросил, — он подмигнул. — Соблазнил так соблазнил. Что ж, придётся спасать положение, — скинув парой ловких движений сапоги, Вэй Ин мурлыкнул: — Согреешь потом в своих объятиях?              — Нет.              — Почему это?! — задохнулся от возмущения Вэй Ин, округлив глаза и рот. Он оказался настолько ошеломлён, что перестал стягивать с себя верхнюю одежду.              Окинув непроницаемым взглядом полуобнажённое тело юноши, Лань Ванцзи усадил его обратно:              — Разденешься позже. Сейчас холодно.              — Эй, я не ищу повод, чтобы покрасоваться перед тобой голым, — фыркнул Вэй Ин, но не отстранился, когда Лань Ванцзи принялся его одевать. — Что мы, по-твоему, будем делать без вёсел? Течение, конечно, играет на руку, но беда в том, что нам ещё возвращаться. А это вверх по реке, так что…              Не успел Вэй Ин договорить, а его внешне спокойный, как скала, собеседник уже оказался за пределами джонки. Только сапоги остались возле лавочки. Оставалось загадкой, когда он умудрился их стянуть.              — Лань Чжань!! — донёсся до ушей Лань Ванцзи всполошённый оклик. Мужчина, в пару мощных гребков настигший отнесённые вбок вёсла, уже вынырнул и с расстояния в несколько чжанов уставился на пепельного Вэй Ина. — Негодник! Ты чего учудил?! — он перегнулся через борт и сердито застучал ладонью по джонке: — Быстрей сюда! Холодно! Замёрзнешь!              Слушая ругань, сыплющуюся на темя, Лань Ванцзи испытал прилив ровно противоположного чувства: захотелось улыбнуться, даже рассмеяться в голос. Ввиду негодования Вэй Ина он не мог позволить себе промедление, тем более что вода и вправду не располагала к беззаботному купанию, так что пришлось заторопиться обратно. В несколько гребков Лань Ванцзи подплыл к джонке и ловко забросил вёсла. Сверху свесилась рука.              — Залезай давай, — буркнул Вэй Ин.              Лань Ванцзи ухватился за горячую ладонь и подтянулся выше. Вот только сегодня, по всей видимости, был не их день. Босые ноги обладали более плохим сцеплением с древесиной, нежели сапоги со специально заточенной под всяческое удобство подошвой, и потому, стоило только дну джонки намокнуть, а давлению возникнуть, Вэй Ин поскользнулся и вылетел прямиком к Лань Ванцзи.              — Ну что за напасть! — разразился притворной бранью Вэй Ин, выплюнув воду, и встряхнул головой, обрызгав Лань Ванцзи. — Так себе из меня ухажёр. Вёсла прое… Потерял, так ещё и тебя в холодной реке искупал. Незадача!              — Нестрашно, — подплыл к нему ещё ближе Лань Ванцзи и переплёл с ним пальцы, дабы их не отбросило друг от друга течением. — Залезем обратно.              Несмотря на то что некоторая доля досады съедала Вэй Ина, глаза его сверкнули от загадочных положительных эмоций, словно он что-то задумал или взгляд зацепился за что-то исключительно привлекательное.              — Какой ты помятый, — смешливо заявил юноша, скользнув руками по изгибам его талии.              — Мгм.              — И горячий! — куда тише поделился Вэй Ин, двумя пальцами прошагав по его плечу и зарывшись ими в волосы. Он вкрадчиво протянул: — Я думал, холодная вода заставит тебя продрогнуть, но нет, ты столь же тёплый, как и всегда.              — Горячий, — поправил Лань Ванцзи серьёзным тоном, на что Вэй Ин звонко рассмеялся, чуть запрокинув голову, и активно закивал:              — Да. Горячий. Всё именно так!              Хватило одной искры, мелькнувшей на дне радужек обоих, чтобы юноши не сговариваясь накинулись друг на друга. Казалось, прохлада речки нисколько не остужала их пыл, а рационализм даже не смел превалировать над всем остальным. Лань Ванцзи слегка просел, погрузившись в воду по середину шеи, когда Вэй Ин практически уселся на него и впился в губы так, словно давно не имел к ним доступа. Сердца бились одинаково быстро и соприкасались через тонкую границу раздела. Запах сырости, тины и хвои затапливал лёгкие.              — Ах! — громко вздохнул Вэй Ин, мигом вразумив Лань Ванцзи.              — Что такое?              — Лодка!              Юноши синхронно обернулись в сторону джонки, лениво плывущей по воле течения вниз. За время, которое они потратили, воркуя, посудина удалилась на довольно-таки приличное расстояние. Словно ошпаренные, Вэй Ин и Лань Ванцзи отлипли друг от друга и на пределах своих возможностей ринулись в погоню. Течение и вправду помогало, вследствие чего упущение благополучно восполнилось и юноши без капли сил перевалились на дно лодки.              — Да уж, — сквозь уставший смех пробормотал Вэй Ин, устраивая руку на груди Лань Ванцзи. Мужчина промолчал, думая, что его тихого участия будет достаточно, однако юноша разубедил его, ущипнув под рёбрами. — Чего молчишь?              — Устал.              — Хотя бы «Мгм» скажи.              — Мгм.              — Так-то лучше.              В конце концов Вэй Ин поднялся, перестав лежать на холодном деревянном «полу», и потащил за собой Лань Ванцзи. Усадив его на лавочку, он самостоятельно раздел его, одним строгим взглядом запретив совершать какие-либо телодвижения, отжал одежду и высушил её заклинанием, после чего слой за слоем нацепил на Лань Ванцзи. Убедившись, что он в тепле, Вэй Ин занялся своей одеждой.              — Теперь мы можем продолжить путь, — как ни в чём не бывало просветили его насчёт их планов и возобновили греблю. На этот раз Вэй Ин сел на значительной дистанции от Лань Ванцзи. — Прости, душка Чжань-Чжань, — тут же пояснил он, не устояв перед давлением красноречивого взгляда. — Но я совершенно не властен над собой, когда ты рядом. Придётся нам рассесться по углам, — шаловливая улыбка осветила лицо: — По крайней мере, до вечера.              — Как скажешь, — немного погодя Лань Ванцзи чуть сощурился: — Капитан.              Вэй Ин на миг окаменел, после чего наставил на него палец:              — Ну-ка.              — Что?              — Не соблазняй меня.              В ответ Лань Ванцзи лишь покачал головой, спрятав норовящую выпорхнуть на лицо улыбку, и отвернулся, обращая свой взор на красоты, мимо которых они как раз таки проплывали. Устроив руки на коленях, мужчина пустился в добросовестное любование, ведь ради его впечатлений было потрачено немало сил — разве можно потратить драгоценные часы прогулки на воркование? Безусловно, сия часть их совместного досуга была наиболее приятной, но сводить вклад стараний Вэй Ина к минимуму всё же не хотелось.              — Чжань-Чжань, — спустя время позвал его Вэй Ин. Вопреки тому, что Лань Ванцзи условился с самим собой не смотреть на юношу, чтобы не возникало ситуации, в которой пришлось бы сопротивляться своему внутреннему желанию в той или иной форме позаигрывать с ним, проигнорировать прямой зов не получилось, и мужчина послушно обернулся:              — Что?              — Ничего, — простодушно пропел Вэй Ин, растянув губы в сердечной улыбке, от которой на щеках заиграли ямочки. На вопросительный взгляд в свою сторону он пояснил: — Мне нравится, когда ты смотришь на меня.              — А как же красоты? — мягко напомнил Лань Ванцзи. — Ты ради них…              — О, не ради этих красот мы выбрались из Пристани Лотоса, — загадочно протянул Вэй Ин и совершил мощный гребок. — Данные виды ты уже имел счастье лицезреть. Конечно, весь Юньмэн исключительно прекрасен, но, знаешь, в большинстве своём он однообразен, — юноша подмигнул: — Во всяком случае вдоль реки.              Так уж вышло, что между строк читался наводящий вопрос, а Лань Ванцзи более не имел привычки оставлять без ответа даже самую абсурдную глупость со стороны Вэй Ина, вследствие чего он незамедлительно отозвался с завидным участием:              — А что не вдоль реки?              — Не вдоль реки прячется то, ради чего однозначно стоит проделать длинный изнурительный путь, — просиял Вэй Ин, когда Лань Ванцзи продолжил разговор. — Нам осталось не так уж и долго плыть, не скучай.              — Не скучаю, — серьёзно возразил Лань Ванцзи.              — Отрадно, — поцокал Вэй Ин, не умаляя улыбку и выглядя таким счастливым, словно ему недавно вручили самую яркую звезду с Небосвода. — А будет ещё веселее, как только мы доплывём.              Подогретое интригующими фразами любопытство Лань Ванцзи не давало ему покоя в течение палочки благовоний. По натуре своей он являлся человеком, которому свойственно терпение. К тому же родной клан, воспитывавший его с пелёнок, имел привычку учить созиданию и неспешности. Вот только всё обратилось в ничто, едва Вэй Ин с таинственным блеском в глазах пообещал ему немыслимой красоты зрелище. Мужчина весь извёлся и был уже не в силах усидеть на месте, когда Вэй Ин наконец предложил ему завязать глаза. Юноша отложил вёсла в сторону, позволив джонке плыть самостоятельно, и приблизился с чёрной лентой в руках.              — Мне хочется удивить тебя, — сокровенным тоном прошептал Вэй Ин. — Не бойся, я не злодей. Не стану, пользуясь твоей уязвимостью, тащить в тёмное логово и творить разврат против воли.              Бровь Лань Ванцзи дрогнула, и он тихо спросил:              — В таком случае… Может, ты всё же злодей?              Пальцы Вэй Ина замерли, так и не распутав до конца ленту, прежде чем юноша наконец уловил смысл его неоднозначных слов. Он рассмеялся так громко, что с деревьев поблизости в страхе встрепенулись птицы. Вэй Ин покачал головой и сбил его с ног порывистым прыжком, после которого они распластались на лодочном полу.              — Ты же понимаешь… — между поцелуями жарко поделился Вэй Ин. — Что такими темпами мы так и не дойдём до?..              — Мгм.              — Бесстыдник, — выдохнул ему в лицо юноша и чмокнул в нос. — Это мы оставим на сладенькое. Сейчас – красота, — Вэй Ин замялся, потому как Лань Ванцзи сжал его бёдра с согласным «Мгм», и фыркнул: — Начинаем с малого, птичка. Попозже заклюёшь меня. Я с радостью отдамся тебе на растерзание. Но на данный момент – терпение! — последовавший за напускной строгостью «Мгм» отливал исключительно понурыми красками.              Наконец лента мягко легла на глаза Лань Ванцзи. Мужчина слегка поморщился от непривычки и вновь сделался невозмутимым, предоставляя Вэй Ину право творить с ним всё что вздумается. Юноша, как и обещал, являлся образцом галантности и учтивости. Он расправил волосы, смятые лентой, усадил его ближе к носу джонки и — если судить по звукам — заботливо одёрнул занавеси, чтобы что-то, к чему они выплывут, предстало во всём своём великолепии перед ним. Холодные после купания руки легли на плечи. Ухо защекотало свежее дыхание:              — На счёт «три» открывай глаза. Хорошо? — дождавшись ответного «Мгм», Вэй Ин поцеловал его в шею и отпрянул. Лань Ванцзи услышал, как глухо загрохотали вёсла. Вода зашелестела — по всей видимости, юноша ловко укрощал её, вынуждая вести лодку туда, куда нужно. Как успел увидеть мужчина в крайний раз, они приближались к достаточно узким местностям, где проплыть такой джонке удавалось с трудом и тщательным вниманием. В нос ударил цветочный аромат, от которого Лань Ванцзи поспешил абстрагироваться, дабы не портить себе впечатления несвоевременным узнаванием.              Движения Вэй Ина становились всё мягче и тише. С течением времени Лань Ванцзи всё сложнее удавалось различить его присутствие. В затаившемся безмолвии природы господствовали редкие звуки и нежные запахи, которые, переплетаясь друг с другом, образовывали неожиданные, но такие утончённые и проникновенные комбинации. Вскоре мужчина уловил, как Вэй Ин прекратил целенаправленно пробираться вперёд, и джонка значительно замедлилась. Древесина под ногами юноши мягко затрещала, и волосы Лань Ванцзи бережно убрали в сторону. Пальцы добрались до узелка.              — Готов? — прошелестел Вэй Ин.              Лань Ванцзи против воли почувствовал, как кожу закололо от волнительного предвкушения. Из-за «слепоты» чуткость восприятия достигла своего пика, и теперь даже краткий выдох пускал по телу мурашки и шевелил волосы на загривке. Во рту пересохло, и Лань Ванцзи еле превозмог немоту:              — Да.              — Раз, — сладким голосом начал считать Вэй Ин. Его присутствие отчего-то сделалось не столь ощутимым, словно юноша пожелал ненадолго отступить в тень и позволить Лань Ванцзи всецело уделить внимание зрелищу. Мужчина ощутил, как давление на затылок и глаза ослабло. — Два, — шёлк чуть щекотал веки своей неустойчивостью. — Три!.. — шёпотом воскликнул Вэй Ин на манер торжествующего факира и легко сорвал с лица Лань Ванцзи ленту, благодаря чему трепещущие ресницы наконец взлетели.              Сквозь плотную паутину листьев и веток пробивались солнечные лучи. Они преломлялись и становились похожи на множество маленьких солнц. За счёт того, что высокие деревья, таранящие своими вершинами Небеса, пропускали не так много света, царил некоторый полумрак – если его всё же можно было назвать таковым. Лань Ванцзи считал, что да. Вне этого закутка было так ярко, что глаза резало. Здесь же… Спокойно. Цвета, порывы слабого ветерка, запахи, всплески воды – они шли в унисон с естественной тишью. Золотые полосы пастельных оттенков косо падали на поверхность водной сетки и ласкали своими прикосновениями цветочное полчище. Перехватило дух. От ног и вплоть до видимого горизонта устилали просторы распустившиеся розовые лотосы с жёлтыми сердцевинами. Казалось, ни одного речного закутка, свободного от их господства, не осталось.              С «потолка» на их головы, витиевато кружась, неторопливо спускались понемногу опадающие к зиме листочки. Они танцевали в воздухе, приковывая к себе внимание, после чего встречались с лотосами и съезжали в те самые жёлтые углубления, и делали их зелёными. В полупрозрачном свете выделялись стрекозы. Они быстро-быстро махали своими тонкими крылышками и летали из стороны в сторону, но у Лань Ванцзи их стрекот не вызывал отторжения или недоброго намерения укротить, дабы не мельтешили. Их игры вписывались в общий ритм обособленного пространства.              Цикады. Они пели. Лань Ванцзи давно не слышал их. В Облачных Глубинах после его перемещения стало бесшумно — даже вечно назойливых насекомых не удавалось отследить хотя бы в летний вечер, не то что в осенний или зимний. Сейчас казалось, что населяющее оазис безмятежности обернулось музыкальными инструментами, чьи струны извлекали разношёрстные мелодии по вине твёрдых пальцев закулисного мастера. Лань Ванцзи захотелось утонуть в здешней песне. В благоуханиях. В умиротворении, ими насылаемом. Джонка медленно плыла, подгоняемая инерцией, и позволяла мимоходом прикоснуться ко всему, чего могла возжелать душа.              Лань Ванцзи заправил волосы за ухо, чтобы лучше видеть цветы, мимо которых они проплывали. Несмотря на то что своеобразный «луг» являлся сборищем однообразной массы, мужчина упрямо считал, что каждый отдельный представитель был особенным и в своём очаровании, и в своей сути. Уперевшись в борт лодки, Лань Ванцзи потянулся, дабы успеть дотронуться до лепестка и лично удостовериться в том, что лотос был таким же мягким и бархатистым, каким казался со стороны. Подушечки пальцев слегка мазнули шершавую поверхность, вызвав лёгкую улыбку, постепенно становящуюся привычной.              «У Вэй Ина такая же кожа. Как у лотоса».              На языке вертелась тысяча восторженных фраз – одна краше другой. Грудь распирало щемящее чувство, от которого взрослый мужчина испытал навязчивое желание разрыдаться. Захотелось упасть лицом в цветочный ковёр, зарыться в него носом и трепетно обнять каждый из лотосов, объять себя особенным ароматом, который отсылал его к чему-то из прошлого, о чём он по-прежнему сильно тосковал. Лань Ванцзи не знал, чем или кем являлся объект его воздыхания, но не поддавался печали, ведь в царстве высочайших древ, тонких извилистых рек и цветов он вновь находил всё то, с чем некогда по воле злого рока разлучился.              «Мы словно в сказке», — с придыханием подумал Лань Ванцзи и осторожно вытянул руку, подставляя палец любопытной стрекозе. Та отчего-то не испугалась человека и сноровисто приземлилась, расправила свои хрустальные крылышки и замерла, разрешая себя рассмотреть. В лучах солнца маленькие асимметричные сектора переливались перламутром и невольно затмевали собой прочие блики, которые имели место быть, например, на продолговатом тельце. Лань Ванцзи посчитал, что эта стрекоза самая красивая из тех, которых ему доводилось видеть, и решил, что Вэй Ин непременно должен ею полюбоваться. Стараясь не шевелиться лишний раз, дабы не спугнуть «гостью», Лань Ванцзи чуть повернул голову в сторону юноши и шёпотом позвал:              — Посмотри. Очаровательная.              — Вижу, — с тихой улыбкой ответил ему Вэй Ин. Лань Ванцзи сидел к нему почти что спиной и не мог видеть его выражения лица, но инстинктивно догадывался, что оно имело схожие с его собственным оттенки.              Вмиг мужчина понял, что это неправильно: любоваться насекомым, пусть даже прелестным, предпочитая его Вэй Ину. Едва поймав себя на сей мысли, Лань Ванцзи поспешил мягко подуть на стрекозу – практически неощутимо – и проводить её обратно в свободный путь. Та, осознав, что в её присутствии больше не нуждались, легко вспорхнула и улетела ввысь, затерявшись в солнечном отсвете. Лань Ванцзи запрокинул голову, ища её точечный силуэт, но потерпел поражение, и потому уже спустя секунду повернулся к Вэй Ину. Тот, как оказалось, неотрывно глядел на него и подпирал подбородок расслабленным кулаком. Во взгляде плескались безграничные восхищённая нежность и теплота. Обычно так взирали на произведение искусства или чудо природы, которое свершается раз в тысячелетие.              — Вэй Ин, — отчего-то сошёл на шёпот Лань Ванцзи.              — Что, Чжань-Чжань? — проворковал ему в тон юноша и съехал лицом чуть ниже. Щека, походя на розовый юаньсяо, собралась в сгибе пальцев и прибавила глазам озорного кошачьего блеска. Чёлка полупрозрачной шалью скрывала взгляд, но Лань Ванцзи без труда мог преодолевать вынужденную завесу. — Что такое, хороший мой?              Уши запылали, и Лань Ванцзи подавился словами, которые мгновение назад намеревался произнести. Они потонули в глазах напротив, исчезли в лукавых глубинах без надежды на возвращение. Мужчина вдруг подумал, что больше ни на что не может посмотреть, кроме как на эти глаза цвета чистейшей горной воды. Позади джонки простирались разведённые ряды лотосов, чьи пушистые макушки склонились друг к другу в стремлении восполнить образовавшуюся брешь, точно сколь угодно большая или малая дистанция доставляла им нестерпимые мучения. На их розово-зелёном фоне Вэй Ин выглядел совершенством, сошедшим со страниц наилучших мечтаний. Лань Ванцзи не верилось, что сидевший напротив него – совсем в паре чи – человек настоящий, а не мифическое существо из трактатных легенд.              — Красивый, — от сердца выдохнул он.              — Кто? — улыбчиво переспросил Вэй Ин. Вопреки тому, что его слабое недоумение смотрелось натурально, Лань Ванцзи доподлинно знал, что юноша дразнился, подначивая его обнажить спрятанные мысли и чувства.              Мужчина пошёл на поводу:              — Ты.              На манер нежащейся в солнце кошки Вэй Ин сощурился и широко улыбнулся, подставляя лицо косым лучам. Быть может, то вина воображения, но Лань Ванцзи почудилось, что от тепла, которым овеяло юношу, тот в самом деле растаял.              — Стараюсь тебе соответствовать, — мурлыкнул в конце концов Вэй Ин и рассеянно оправил весло, чтобы то не выпадало из специального углубления, и скорректировал их направление, дабы не угодить в ствол некоего дерева, после чего вернул всё своё беспрекословное внимание Лань Ванцзи. — Как тебе? — скорее для вида спросил он.              — Изумительно, — выдохнул мужчина. — Спасибо.              Услышав особенную интонацию в благодарности Лань Ванцзи, Вэй Ин чуть цепче вгляделся в него, но почти сразу разомлел вновь и аналогично ему произнёс:              — И тебе.              — За что?              — За то, что ты есть, — простодушно заявил Вэй Ин и кратко пожал плечом, будто сия истина являлась чем-то понятным, как дважды два, или естественным, как то, что солнце встаёт на востоке, а засыпает на западе. — Без тебя я бы не пришёл сюда, и точно… — юноша витиевато взмахнул рукой, выражая задумчивость, и сдул с плеча упавший на него листочек. — …Эти красоты были бы не такими особенными, объявись я здесь в одиночку или с кем-то из своего ордена. Ты добавляешь этому месту красок и чувственности, природа расцветает в твоём присутствии. Совершенное создание, словно спустившееся с самих девятых Небес, почтило своим вниманием – как тут не засверкать от наивысшего своего великолепия?              Лань Ванцзи потупился:              — Вздор.              — Вздор, не вздор, но я точно говорю правду, — оскалился Вэй Ин и непринуждённо поднялся на ноги. Только благодаря этому вечно подмечающий любые мелочи Лань Ванцзи наконец заметил, что навес, защищавший пассажиров джонки от дождя и зноя, куда-то испарился. По всей видимости заметив его недоумённый взгляд, юноша хмыкнул и покрутил на триста шестьдесят градусов вздёрнутым пальцем. — Я убрал «крышу». Она складная, — он заговорщически подмигнул: — Дорогая же. И не такое эта лодочка умеет.              Мужчину хватило только на понятливое «Мгм». Лань Ванцзи открыто уставился на Вэй Ина снизу вверх и принялся выжидательно наблюдать за его осторожным приближением. Наконец тот оказался прямо над ним. Вэй Ин пару долгих мгновений смотрел на него глаза в глаза, невесть о чём думая, после чего присел на пол, возле ног, и, точно опасаясь несогласия, медленно устроил голову у него на коленях и обнял голени. Юноша блаженно прикрыл глаза и, очевидно, вознамерился погрузиться в сон. Лань Ванцзи не сдержал улыбку и невесомо провёл ладонью по волосам, нагревшимся под солнцем:              — Тепло?              — Мгм, — сонно промычал Вэй Ин и подставился нежным поглаживаниям. — И уютно, — немного погодя он тихо фыркнул: — Не переживай, Чжань-Чжань, что мы долго плывём неведомо куда. Мы обязательно выберемся отсюда. С другой стороны ход в реку, а через неё мы тоже попадём в Пристань Лотоса.              — Я и не переживал, — честно признался Лань Ванцзи, продолжая лениво перебирать шёлковые пряди.              Вэй Ин не без иронии заметил:              — Надо же, — на колкость в свою сторону мужчина предпочёл всего-навсего улыбнуться.              Они замолчали, наслаждаясь уютом, который опустился на их плечи. Сокровенный момент не нарушался ничем – Лань Ванцзи был уверен наверняка, что даже внезапный конец света не смог бы обрушиться на их головы из чувства стыда. То ли озеро, то ли ответвление реки – водоём был оторван от остального мира, не подчинялся его законам и бедствиям. Он жил в своём ритме и позволял им наслаждаться близостью друг друга так долго, как только захочется.              Вскоре стало понятно, что Вэй Ин уснул. Лань Ванцзи любовался им украдкой, не доставляя щекочущих ощущений, и добросовестно массировал кожу головы, перебирал непослушные локоны, отчего юноша, уставший после изнурительного труда, едва не мурлыкал во сне. Вэй Ин прильнул к нему всем телом, обнял даже поджатыми коленями, вследствие чего Лань Ванцзи не мог передвинуть затёкшие ноги. Их начинало покалывать с каждой секундой всё сильнее и сильнее, но это неудобство казалось не более чем второсортной мелочью, с которой вполне возможно было примириться. Пока Лань Ванцзи увлечённо гладил голову Вэй Ина, тот незаметно ухватился за палец другой его руки. Теперь любые манёвры мужчины были стеснены.              «Спи, — невесомо огладив линии щёк и челюсти, Лань Ванцзи прошептал: — Отдыхай столько, сколько захочется, моя радость. Так же, как и ты, я буду сторожить твой сон».              «Пусть даже вечность?» — отчего-то возник невинный вопрос в голове, в глубине своей отливавший издёвкой.              «Пусть даже вечность», — непоколебимо отчеканил Лань Ванцзи своему внутреннему демону.              По ощущениям, они проплыли несколько ли, а своеобразная роща всё не кончалась. Древесный коридор походил на бесконечный. Лотосы росли повсеместно, и, сколь долго ни всматривался Лань Ванцзи, не мог отыскать ни одной проплешины.              «Поразительно, — охнул мужчина, крутя головой, словно дитя, ошеломлённое чудом. — В этом пространстве идеально всё, даже ковёр из лотосов. Их так много, что невольно создаётся впечатление… — Лань Ванцзи осёкся и насмешливо фыркнул, после чего отвернулся от цветов и начал разглядывать хитрое переплетение веток, притаившееся высоко-высоко. — Плевать, что за впечатление. Оно не раз меня обманывало».              Пальцы игрались с волосами Вэй Ина. Лань Ванцзи старался быть тихим и незаметным, чтобы не потревожить чужой покой, но невольно начинал увлекаться. Он накручивал локоны и расправлял их, с неподдельным интересом наблюдая за иссиня-чёрным блеском.              Джонка мягко скользила по воде, издавая озорной шелест. Вопреки тому, что здесь росло невообразимо много лотосов, движение не затруднялось ими. Нос лодки осторожно и вместе с тем настойчиво раздвигал пушистые ряды, пропуская остальную свою часть вперёд. Лань Ванцзи, искоса поглядывая за их перемещением, с уважением признавал справедливость статуса сей джонки.              «Не зря Вэй Ин выбрал именно её. Не просто за внешнее изящество и дороговизну, а за не очевидную попервой крепость и ловкость. Даже с учётом того, какие здесь узкие речные проходы, она легко вклинивается».              Чем дольше они плыли, тем больше Лань Ванцзи таял. Настигшее его чувство нельзя было описать одним-единственным словом. Оно умещало в себе и негу, и настороженность, и бесконечную любовь, приправленную нежностью, и безграничную ненависть, шипящую из глубин сердца. Лань Ванцзи не хотелось портить момент, видеть в нём даже намёк на темень, от которой порядком тошнило.              «И тем не менее, — с силой моргнул он, настойчиво сбрасывая с себя пелену расслабленности и сонливости. — Как я уже давно понял, реальность способна взывать к тем эмоциям, которые ей нужны. Интуиции следует верить. Если где-то поблизости притаилась опасность, мне необходимо…»              Всё внутри Лань Ванцзи взбеленилось, когда боковое зрение зацепило некий силуэт. Мужчина резко развернул голову, но не нашёл ни признака присутствия потусторонней сущности. И тем не менее видимое отсутствие опасности не избавило от подозрительности. Лань Ванцзи почувствовал себя так, словно его ледяной водой окатили, и внимание моментально пришло в тонус. Он неосознанно сжал плечо Вэй Ина и вгляделся в лесной ряд, на фоне которого было легко затеряться.              «Мне не могло показаться, — убеждённо отрезал Лань Ванцзи и грозно нахмурился. — Чувство заклинателя не лжёт, — он процедил: — Показывайся, убожество».       Звуки исчезли. Почудилось, что даже солнечный свет поблек. По позвонкам пробежал холодок, словно докучливый дух зловредно обдал его смрадом смерти. Ассоциация натолкнула Лань Ванцзи на окрепшую мысль о том, что не он один прибыл в эту реальность. Вот только как именно призрак был связан с ним? Чем обозлён? Чего желал?              «Что тебе нужно?» — попытался обратиться Лань Ванцзи в мыслях. Будучи не до конца уверенным в собственной правоте, он находил некоторую долю абсурда в своих действиях. Так хотелось ошибаться! Ведь в таком случае возникала новая достаточно серьёзная проблема. Лань Ванцзи рылся в своих рефлексах, восприятии, как никогда надеясь, что сглупил, вот только всё больше находил подтверждение тому, что посторонний взгляд стал как никогда осязаем.              «…ак… ма…шь?» — ответили ему.              «Что? — в недоумении нахмурился Лань Ванцзи и впился пальцами в борт джонки. Он напряг слух, да столь рьяно, что барабанные перепонки едва не лопнули от перенапряжения. Мужчина бросил все силы на то, чтобы разобрать неясный шелест, перебиваемый помехами в лице водного плеска и бормотания деревьев. Как только Лань Ванцзи отпускал берущийся из ниоткуда шёпот, звуки природы снова исчезали. Подобная закономерность наводила на предположение, что они нарочно заглушали голос загадочной личности. — Что ты есть? Ответь мне, дух!»              Не дожидаясь поясняющих слов на свой вопрос, больше смахивающий на риторический, Лань Ванцзи круто развернулся, вонзая прищур в противоположный берег, и ничего не обнаружил. Вокруг стояла привычная безмятежность, которой он некоторое время назад привольно наслаждался. Однако теперь Лань Ванцзи виделось в той омерзительное притворство, точно декорации выставили в деревенском театре: столь же неумелые, корявые, определённо состряпанные на скорую руку. Лотосы, поначалу породившие детский восторг, стали вызывать отторжение, от которого хотелось закрыть глаза и больше ни за что на свете не открывать.              Когда после продолжительных поисков Лань Ванцзи так и остался ни с чем, он обессиленно растёкся по лавочке и бесцельно уставился прямо перед собой, хватаясь за плечи Вэй Ина как за свою последнюю опору.              «…Кажется, я и вправду схожу с ума, — растерянно предположил Лань Ванцзи, водя ладонью по волосам Вэй Ина. — Голос, отвечающий мне, похож на мой собственный. Это ли не признак безумства? Говорить с самим собой и видеть в том обсуждении злой умысел… — мужчина ущипнул переносицу и крепко зажмурился до появления пёстрых кругов перед глазами. Таковая практика всегда помогала приводить себя в чувство, но сейчас она не оказала должного эффекта. — Убожество».              Выждав ещё немного и не встретив никакого нападения, Лань Ванцзи невольно расслабился и перестал готовиться обороняться. Вот только прежнего умиротворения всё равно больше не наблюдалось — одно лишь опустошение щипало грудь.              «Что скажет Вэй Ин, когда проснётся? Он всего-навсего прилёг отдохнуть, предоставив мне возможность полюбоваться красивыми видами, а я… — не успевшая окрепнуть устойчивость мысли по новой пошатнулась, встала на дабы и заставила Лань Ванцзи прирасти к лавочке. Пальцы, прочёсывавшие шёлковые пряди, окаменели. — Я так активно вертелся. Почему Вэй Ин не проснулся?»              Нутро похолодело от нехорошего предчувствия. Взгляд Лань Ванцзи застыл, и мужчина порывисто склонился к Вэй Ину. Он подвинул голову юноши и заглянул в разглаженное лицо. Оно, как и всегда, излучало истинное блаженство и отрешённость от мирских сует. Кожа поражала своим здоровым сиянием и мягкостью, отливала манящей смуглостью, пришедшей вместе с прогулками на солнце. Ресницы, как и всегда, бросали на щёки длинные паучьи тени. Но любование не принесло прежнего удовлетворения и успокоения. Напротив, некоторый нюанс, присутствовавший в облике Вэй Ина, взметнул опаску на манер тлеющих углей. Лань Ванцзи нервно затряс юношу за плечо.              — Вэй Ин, — позвал он онемевшими губами. В нём жило мнение, что если потрясти его, то юноша непременно пробудится – тотчас, одномоментно. Вот только Вэй Ин не дрогнул. Не затрепетали ресницы, не исказилась линия рта. Юноша не поморщился во сне и не возмутился, что его отдых потревожили. Он продолжил лежать на коленях Лань Ванцзи и не реагировать на тряску. Совсем как безвольная кукла. Иррациональный ужас затопил мужчину до краёв. Лань Ванцзи нарастил интенсивность движений, вследствие чего голова Вэй Ина вовсю загуляла из стороны в сторону. И даже так он не откликался. — Вэй Ин! — повысил голос задохнувшийся Лань Ванцзи.              Не в силах больше усидеть на месте мужчина подскочил и потянул за собой Вэй Ина. Тот повис в его хватке точно тряпочка — мягкая, податливая. И бледная. С прежнего ракурса тон лица не был нарочито заметен, однако в лучах солнца и с близкого расстояния удавалось заметить, что Вэй Ин побелел. Лань Ванцзи не брался утверждать, вина за столь стремительные преображения лежала на его воображении или на реальных бедах. Однако не находилось в нём сил на то, чтобы прислушаться к своему критическому мышлению. Осознанность покидала зону его контроля по мере того, как нарастало отчаяние в собственной дрожи. Как бы яростно он ни тормошил его, Вэй Ин оставался непоколебимо равнодушен и молчалив. Лань Ванцзи прижался ухом к груди и обомлел.              Пульса не было.              Только сейчас Лань Ванцзи обратил внимание на то, насколько холоден был Вэй Ин. Возможно, доселе он закрывал на это глаза, потому как они искупались в реке. Но уже прошло достаточно много времени с тех пор. Он должен был согреться. И тем не менее руки, лицо, шея и прочие части тела Вэй Ина морозили не хуже льда.              Лань Ванцзи резко встал посреди джонки, и Вэй Ин повис в его хватке. Голова на кукольный манер накренилась и тихонько закачалась из стороны в сторону.              Вправо… Влево…              — Почему… — беззвучно проскрипел Лань Ванцзи, ошарашенно бегая глазами по мёртвому лицу. Собственные губы тряслись, равно как и кадык от судорог глотки. Грудь стягивало спазмом, да таким, от которого становилось трудно дышать. Каждый вдох приносил нестерпимую боль, пусть и не превышающую той, что пришла вместе с пониманием чужой безжизненности.              — Потому! — язвительно пропел кто-то. Лань Ванцзи вздрогнул и инстинктивно прижал Вэй Ина к себе, совсем как ребёнок – любимую игрушку. — Какой же ты, — цыкнул некто, завидев реакцию на своё внезапное появление. Его голос расплывался по пространству громогласным эхом: вроде слышно каждое слово, но распознать тембр невозможно. — До чего жалок!..              Лань Ванцзи открыл было рот, чтобы потребовать объяснений, но запнулся, ибо сапоги ужалил холод. Он опустил голову и тут же невольно отступил назад, едва не упав, поскольку ноги запутались в водной вязи. Джонка без единого предупреждения тонула. Уровень реки дошёл до щиколоток, когда Лань Ванцзи спохватился и лихорадочно заозирался, выискивая ближайший островок суши. Очевидно заметивший его планирование спасения незнакомец громко расхохотался, своим ядовитым смехом грубо царапая слух. Зритель из тени немало забавлялся его наивностью и глупостью. Он что-то сказал ему, но Лань Ванцзи не разобрал, потому как уши заложило от давления, стиснувшего череп.              Мужчина подкинул Вэй Ина повыше, устраивая его у себя на плече, и ринулся вправо, намереваясь доплыть до наиболее близкого к ним бережка. Вот только рухнул на колени, ибо нечто, сокрытое в затопленном дне лодки, рвануло его на себя. Поваленный Лань Ванцзи обернулся, дабы при помощи рук высвободиться, раз обе ноги оказались в плену, но так и не совершил манёвра: невольный страх ударил под дых. Цветы, безобидно качавшиеся подле них всё это время, теперь обвивали своими тонкими тельцами его голени, надёжно пережимая кровеносные сосуды и старательно разламывая кости. Пушистые головы остервенело качались, да так часто – даже истерично, – что начинало казаться, будто именно они издавали тот самый противный хохот. Нахлынул порыв ветра, который запрокинул раскрытые бутоны. Вскрик застрял у Лань Ванцзи в лёгких: вместо жёлтых сердцевин в розовом углублении скрывались обмазанные кровью маленькие остро заточенные зубы в два, а то и в три ряда.              — Просыпайся же, дурак, — процедило эхо, своим звучным баритоном утяжеляя лотосовый гогот. — Просыпайся!!..              Цветы своему предводителю вторили:              — Просыпа-а-а-айся, — их детские голоса сливались в единый мелодичный хор, чьё пение не облегчало душу, а напротив, раздражало и привносило в неё смятение. Прежде чем Лань Ванцзи успел контратаковать, они одновременно склонили свои головы вправо и оскалились: — Просыпа-а-а-а-айся!!!              Мужчина сжал челюсти, посчитав творящийся беспредел обманом призрака, воздействовавшего на разум. Одной рукой сложив печать, Лань Ванцзи выпустил из мешка цянькунь Бичэнь, чьё лезвие неумолимо перерезало хищные лозы. Не тратя время впустую, Лань Ванцзи вскочил на меч и поднялся над водой, уровень которой стремительно повышался и повышался. Взлетев достаточно высоко, мужчина остановился и сверху вниз враждебно воззрился на армию лотосовых монстров, задорно танцующих и в один голос звонко напевающих детскую песню:              — Солнце светит в Небесах, и цветочки улыбаются! Птички весело клюют сотворённое во снах! Что ты, милый мой малыш, расскажешь утром маме?!              Брови Лань Ванцзи презрительно дрогнули. Он не захотел больше положенного смотреть на хихикающих порождений тьмы и категорично развернулся на мече. Куда более логичным было прорываться сквозь переплетённые ветки древ, нежели пытаться выбраться с того же входа, с которого они сюда попали. Чутьё подсказывало, что до него слишком долго лететь и промедление могло дорого им стоить. Тем более не было до конца ясно, что с Вэй Ином: действительно тому плохо или это насланный призраком туман играл с его разумом, жаждая ослабить «претворяющимися в жизнь» глубинными страхами.              Снизу послышался треск: лотосы за неимением другого выбора накинулись на джонку и в несколько укусов обратили её в щепки. Прикончив посудину, они медленно подняли головы и прожгли своими многочисленными взглядами удаляющуюся спину Лань Ванцзи:              — Куда же ты?!..              — Да, Лань Ванцзи, куда же ты? — согласился с ними холодный голос мужчины: единственное, в чём Лань Ванцзи был уверен, так это в поле преследовавшего его духа. Неизвестно, что именно послужило причиной, но Лань Ванцзи оглянулся, неосознанно ища глазами говорившего с ним. По всей видимости, именно этого тот и добивался: стоило ему отвлечься, застопориться даже на чуть-чуть, всё перевернулось вверх ногами в прямом смысле этого слова.              Сапоги Лань Ванцзи заскользили по лезвию Бичэня, чьё сияние сошло на нет. Мужчина в испуге охнул и судорожно позвал к себе духовную ци, но та неожиданно обожгла и помутила рассудок, как если бы он добровольно шагнул в огонь. Тело Лань Ванцзи вмиг ослабло, а хватка разжалась, и он вместе с бессознательным Вэй Ином полетел вниз.              Река встретила его леденящей пустотой. Доселе Лань Ванцзи считал, что вода была зелёного цвета из-за осени и многочисленных лотосов, но нет, она оказалась чёрной — да настолько, что не удавалось увидеть хотя бы собственные руки. Кожа мужчины вмиг обросла иглами инея, принявшимися погружаться всё глубже и глубже в мышцы. Стебли лотосов наконец дотянулись до него и перевязали каждый цунь тела. Они пережали грудь, лишив и крупицы кислорода. Лань Ванцзи в исступлении заметался, изо всех сил стараясь разорвать путы, но от его яростной борьбы те только туже сворачивались, будто из мести. Вспомнив об оружии, Лань Ванцзи по новой позвал Бичэнь при помощи ци, но тот не ответил — никто, кроме увеличившегося приступа агонии, не ответил. Несмотря на холод реки, стало до умопомрачения жарко.              Лань Ванцзи не знал, где находился, и уже не помнил, что предшествовало этому кошмару. В его сознании жило лишь пламя, выжигавшее его изнутри. Оно пробиралось вверх по рукам и ногам, выгрызало себе путь прямо в сердце. То, в свою очередь, чувствуя скорую расправу, истерично дёргалось в конвульсиях и колотилось о рёбра, жаждая разбить их и вырваться. В ушах встал гулкий звон, аккомпанировавший лихорадке. И в нём напрягшийся каждой клеточкой своего естества Лань Ванцзи отчётливо различил подчёркнуто спокойный и отчуждённый голос мужчины:              — Хватит вредоносных снов, Лань Ванцзи. Хватит глупых, бессмысленных грёз. Просыпайся. Просыпайся!.. Вернись туда, где тебя ещё ждут.              Болевые ощущения достигли своего пика, и Лань Ванцзи надрывно закричал. Он остервенело бил ногами и руками невидимых преследователей, посмевших его удерживать, но оковы лишь упрочнялись. Рамки смазались: Лань Ванцзи уже не мог распознать, что именно терзало его: пламя лихорадки или зубы тех монстров-лотосов, или иголки, выросшие на подложке из мороза реки. Крепчала уверенность в одном: ему было больно так, что рассудок готовился разбиться на мельчайшие осколки.              Несмотря на то что стебли заключали его в плотный кокон, точно паутина, Лань Ванцзи не мог за них ухватиться. Пальцы, по вине глупой удачи всё же достававшие до лоз, нащупывали пустоту, именуемую водной толщей, и вновь ослабевали.              Лёгкие горели: то ли от огня неунимающейся ци, то ли от недостатка воздуха. Лань Ванцзи задыхался, вследствие чего сопротивление призраку постепенно сходило на нет. Крики становились тише, отчего число пузырьков, застилающих глаза, точно так же уменьшалось. Вскоре они исчезли, равно как и вой Лань Ванцзи, плавно перешедший в беззвучный скулёж. Мутный взгляд, теряющий связь с реальностью, упёрся в смутно различимое – в самом деле, призрачное – лицо. За счёт того, что тьма водоёма скрадывала черты, часть из них Лань Ванцзи ещё мог уловить. От его внимания не сбежали прямые брови и поджатые губы, а также белая, словно снег, кожа.              — Хватит, Лань Ванцзи, — голос показался мужчине как будто бы мягче, нежели в предыдущие разы. — Хватит.              В сей миг Лань Ванцзи почувствовал, что его передвижения ничего не сковывает и он способен, пусть и с недюжинным усилием, пошевелить хотя бы рукой. Воспользовавшись новым знанием, мужчина на пределе своих возможностей потянулся к силуэту, то и дело тонущему во мраке, дабы со всей доступной ему злобой и ненавистью встряхнуть.              — Кто ты такой?.. — проскрипел он.              — Просыпайся, — проигнорировали его вопрос. — Просыпайся!.. — вновь повторил призрак. Едва пальцы Лань Ванцзи приблизились к линии скул, дымка развеялась, равно как и звучание голоса. Туман в разуме сгустился, и мужчина почувствовал, что больше не может пребывать в сознании. Однако, даже падая в мучительное беспамятство, он не прекращал попыток дорваться до морока. Веки Лань Ванцзи налились свинцом и неумолимо опустились, лишив его способности видеть.              Жар перестал терзать его столь же внезапно, как и начал. Спасительная прохлада опустилась на Лань Ванцзи шёлковым платком и заботливо укрыла, остужая пылающие раны. Мужчина полной грудью вдохнул, но не почувствовал наполненности в лёгких. Тело сделалось ватным, воздушным, расслабленным. Словно безумие наконец сжалилось над ним и оставило в стороне. Тот же голос куда более тихо, чем ранее, вкрадчиво на ухо прошептал:              — Просыпа-а-а-айся…              Лань Ванцзи открыл глаза. Вот только сразу же поморщился, ведь в них ударили солнечные лучи. Вблизи раздался щебечущий смех, при появлении которого Лань Ванцзи тотчас встрепенулся.              — Ну чего ты? — ласково пробормотал Вэй Ин и тронул лёгким поцелуем его губы. — Я тебя напугал?              — Я…              — Похоже, и вправду, — подумал о чём-то своём как всегда бодрый юноша и отстранился. Он плюхнулся на лавочку подле него, и только тогда Лань Ванцзи смог оглянуться. Вокруг рокотала прежняя тишь: цветы, не имеющие ничего общего с теми чудовищами из расстроившегося кошмара, и Вэй Ин, пышущий здоровым жаром и жизнью. — Прости, мне не хотелось тебя пугать. Я не специально.              — Ничего… — сдавленно проговорил Лань Ванцзи и потёр висок, потерянно осматриваясь. Стук сердца отдавался в горле, а воздуха не хватало даже с учётом того, как часто и глубоко он вдыхал. Мужчина схватился за грудь и ослабленно сгорбился. В тот же миг его приобняли за плечо:              — Эй, — Вэй Ин, не дождавшись ответного ясного взгляда, мягко повернул Лань Ванцзи лицом к себе и встревоженно заломил брови: — Ты как?              — В порядке, — скомканно произнёс Лань Ванцзи и вцепился в руки Вэй Ина, с облегчением находя в них обычное человеческое тепло. — Только что… Я…              Вэй Ин, по всей видимости, интерпретировал его метания по-своему, потому как перебил бессвязный лепет и участливым тоном заговорил, обхватив щёки Лань Ванцзи:              — Чжань-Чжань, это всего лишь сон. Что бы там ни произошло, ни к чему так пугаться, — когда он озадаченно приоткрыл рот, юноша строго отчеканил: — Нет, — и тотчас смягчился: — Птичка, неважно, что именно привело тебя в такое самочувствие: моё грубое пробуждение или приснившийся кошмар, суть одна: всё в порядке, — уголки глаз приподнялись от улыбки: — Ведь ты же здесь, со мной. А значит, всё хорошо. Правильно?              Лань Ванцзи гулко сглотнул и поджал пальцы:              — …Правильно.              — Вот и славно, — покивал Вэй Ин и нежно поцеловал его в лоб. Погладив Лань Ванцзи по макушке, юноша поднялся и взялся за вёсла, после чего сел на своё место для гребли. Мужчина недоумённо моргнул и задрал голову, с превеликой долей удивления обнаруживая, что навес снова простирался над ними. — Ты так глубоко спал, а солнце могло твоему отдыху помешать. Видимо, тебя утомили бесконечные впечатления, — Вэй Ин витиевато взмахнул рукой и поставил вёсла так, чтобы войти в поворот. — Вот я и вернул навес.              — Спасибо, — бесцветно поблагодарил Лань Ванцзи и прислонился спиной к балке. Несмотря на непреклонную твёрдость, она представлялась ему самой удобной поверхностью на свете. Тем временем наблюдавший за ним со стороны Вэй Ин не удержался и полюбопытствовал:              — И всё же, Чжань-Чжань. Что же тебе такого приснилось, раз мои старания пошли насмарку?              «Сам же сказал, что не знаешь, почему именно я так разбит по пробуждении. Отчего в таком случае утверждаешь, будто виноват сон?» — уколол Лань Ванцзи и устало зажмурился, возвращая в разум спасительную пустоту, после чего нашёл в себе силы для того, чтобы напрячь голосовые связки и ответить на поставленный вопрос:              — Я… — и только благодаря этому понял, что не помнил ничего из того, что ему приснилось. Кошмар всё ещё пускал мурашки по коже и откликался сухостью в горле, но, как и раньше, иной информации не давал. Осознав наличие очередного пробела в памяти, Лань Ванцзи уныло поджал губы и отвернулся, стеклянным взглядом смотря на сменяющие друг друга деревья. — …Не помню.              Вэй Ин сочувственно протянул:              — Ну значит, не так уж он и важен, — и промурлыкал: — Не грусти, птичка, иначе и мне грустно станет.              Угроза прозвучало достаточно весомо, и потому Лань Ванцзи поспешил повернуться к Вэй Ину и нарочито непринуждённо заверить:              — Я не грущу.              — Вот и не грусти, — воскликнул Вэй Ин и ободрительно улыбнулся: — Приедем обратно в Пристань Лотоса, я наберу тебе полную бочку горячей воды и приготовлю твои любимые маньтоу с грибами и кашу. Будешь?              Грудь, в которой, по ощущениям, зияла пульсирующая дыра, немного согрелась под влиянием робкого огонька неподконтрольной любви. Лань Ванцзи явственно почувствовал, как потеплел собственный взгляд:              — Разумеется.              «Это всего лишь сон, — успокоил он себя, вновь нахохлившись и утомлённо прикрыв глаза. — Всего лишь очередной кошмар. Всё в порядке», — однако тянущее опустошение так никуда и не делось.

***

             Столь же «запоминающихся» прогулок за оставшуюся от недели часть дней больше не случалось. Лань Ванцзи смело называл их про себя истинно целебными и мирными. В целом, он приходил к мнению, что так произошло благодаря тому, что Вэй Ин был с ним предельно мил и внимателен. Юноша больше не уводил его в дальние от Пристани Лотоса места. Вместо этого он показывал ему каждый закуток Юньмэна или самой резиденции, в которой вырос. Внушительное количество часов они провели именно в комнате Вэй Ина и в альбомах, которые тот на удивление бережно хранил.              — Это я нарисовал в тринадцать лет, — рассказывал Вэй Ин, тыча Лань Ванцзи в лицо страницу с запечатлёнными на ней кривляющимися рожицами. — Тогда мне казалось, что это очень забавно, — он исправился: — Я и сейчас так считаю, но… Но в то время это был пик!              Лань Ванцзи улыбнулся глазами, с неподдельным увлечением уделяя внимание каждому рисунку. Не умиляться – задача невыполнимая, так что мужчина не корил себя за проигрыш на самом старте.              — Ты нарисовал это раньше тех художеств на изголовье кровати или позже?              — Раньше, — живо отозвался Вэй Ин и обернулся в сторону целующихся человечков. Поглазев на них с минуту, он хитро улыбнулся и с заговорщическими красками в прищуре повернулся обратно. Подсев, юноша секретничающим тоном поделился: — Я просто лишь однажды увидел, как парочка одна целовалась. Мне показалось это…              — Забавным? — продолжил за него Лань Ванцзи.              — Именно! — рассмеялся Вэй Ин. — Как хорошо ты меня знаешь, — он крутанул плечом и подсел ещё ближе. — Чжань-Чжань, — таинственно начал юноша и ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза: — А знаешь что?              — Что?              — Я тебя люблю.              Уголки губ Лань Ванцзи задрожали, и мужчина выдохнул:              — И я тебя люблю. Очень.              От сердечных слов Вэй Ин явственно растаял. Лань Ванцзи всегда впечатляла эта черта в его возлюбленном: как тот не скрывал своих эмоций и чувств, как полно показывал их тем, кому посвящал каждое своё откровение. Буйство красок на лице делало его столь живописным, что Лань Ванцзи вмиг забывал обо всём на свете от одного лишь беглого взгляда на него. Вот и сейчас мужчина оказался сражён наповал расцветшими чертами Вэй Ина. Они достигли уровня солнца и засияли от довольства, точно Лань Ванцзи сделал его неописуемо счастливым, и потому удержать внутри себя необъятную радость не представлялось возможным.              — Скажи это ещё раз, — пророкотал Вэй Ин, неотрывно на него взирая.              — Я тебя люблю, — покорно повторил Лань Ванцзи, заражаясь улыбкой.              — Ещё! — захихикал Вэй Ин и заполз к нему на колени. Он обнял его шею и принялся целовать щёки, висок, нос – всё, до чего только мог дотянуться. — Ещё!              Вместо тысячи слов Лань Ванцзи притянул его за затылок ближе и впился в губы, при помощи языка передавая все свои потаённые мысли. Когда они наконец разъединились, Вэй Ин, тяжело дыша и дико скалясь, прохрипел:              — Ну какой же ты всё-таки зверь, — облизнув искусанные губы, он добавил: — Интересно, а в постели такой же?              Бровь Лань Ванцзи слабо выгнулась:              — Узнаешь после свадьбы.              — А когда она, свадьба? — бойко спросил Вэй Ин, всем своим видом давая понять, что его только что взяли за жабры. — Осточертело болтать попусту! Хочу делать, а не просто лишь говорить. Чжань-Чжань, либо ты назначаешь дату, либо я. Третьего не дано! — пресекая на корню любые нежелательные поползновения, Вэй Ин наклонился к нему и прошелестел нарочито зловеще: — Я тебя ни за что не отпущу. Ни одной женщине не отдам. Пусть Лань Цижэнь хоть в лепёшку расшибётся, но ты – мой. И ничей больше, — указательным пальцем юноша поддел тесёмку на вороте одежд Лань Ванцзи и, приковав к ней взгляд, шкодливо потянул за неё. Ткань безропотно последовала за его хваткой и обнажила ключицу. — Слышишь, птичка? — говоря предельно сладким голосом, Вэй Ин гладил его шею своей шершавой ладонью и очерчивал кончиком ногтя то и дело содрогающийся при глотании кадык. — Когда-нибудь я избавлю тебя от обета невинности, попомни моё слово.              — Мгм, — охотно согласился Лань Ванцзи и вскинул ресницы, явив взору юноши короткую вспышку шаловливой хитринки на дне роговиц. — Я с радостью отдамся тебе на растерзание. Но на данный момент – терпение.              Вэй Ин на мгновение замер, после чего медленно сузил глаза:              — И вот опять ты.              Лань Ванцзи притворился, будто не понимал, о чём шла речь:              — Что?              — Соблазняешь меня, — Вэй Ин покачал головой, пряча взгляд некоей тональности под плотно прикрытыми веками. — Как бесстыже и подло – возвращать мне мои же слова!              Лань Ванцзи не ответил, лишь погладил поясницу Вэй Ина на успокаивающий манер. Впрочем, своей покладистостью он никого не обманул: его смех, прячущийся в глубине лёгких, был очевиден обоим, равно как и то, что он не испытывал угрызений совести за поддразнивания.              — Вэй Ин, — вдруг вспомнил о серьёзном и насущном Лань Ванцзи. — Могу я попросить тебя кое о чём?              — Ну разумеется, птичка, — проворковал тот и всем своим видом продемонстрировал готовность слушать и выполнять. — Что я могу для тебя сделать?              Немного погодя Лань Ванцзи, тщательно взвешивая слова, произнёс:              — Недавно мы были в книжной лавке.              — Так? — наводящим тоном протянул Вэй Ин и как бы между прочим принялся массировать кожу головы Лань Ванцзи, периодически оттягивая волосы и приглаживая их. Мужчина, в свою очередь, стараясь не таять, продолжил:              — Я купил пустую книжку. Тогда ты спросил, для чего она мне.              Глаза Вэй Ина живо заблестели от верной догадки:              — Кажется, я понимаю, к чему мой Чжань-Чжань клонит. Ты хочешь, чтобы я что-то туда записал для тебя?              — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи, подтянув Вэй Ина выше. — Я желаю, чтобы ты до моего отъезда записал туда все свои воспоминания, — предвещая вопросы юноши, он развил мысль: — От знакомства вплоть до расставания сейчас. Мне… Хочется иметь возможность вернуться назад в те дни, когда мы были всецело предоставлены друг другу, — Лань Ванцзи переплёл их пальцы и горько признал: — Разлука тяготит.              Вэй Ин тягуче поцеловал его в висок:              — Какой же ты романтик, — он мечтательно вздохнул: — И что я сделал в прошлой жизни, чтобы Небеса подарили мне такого мужчину? — дальше развивать тему юноша не стал. Вместо этого Вэй Ин осыпал его по меньшей мере сотней поцелуев, прежде чем выдохнул: — Я с радостью сделаю для тебя подарок подобного рода. Постараюсь писать как можно более аккуратно, чтобы твоим глазам не пришлось уставать при чтении. Внесу всё, что удастся вспомнить!              Лань Ванцзи удовлетворённо просиял и прижался губами к костяшкам рук Вэй Ина:              — Благодарю. Твои воспоминания чрезвычайно дороги моему сердцу.              — Может… — загадочным тоном начал юноша и поёрзал на месте, точно взвешивая все за и против. — …Чжань-Чжань не будет против сделать ровно то же самое для меня? — Вэй Ин заправил волосы Лань Ванцзи за ухо. — Твоя идея выглядит чрезвычайно изумительной и волнующей. Пожалуй, мне точно так же будет интересно почитать, как выглядит наша история для тебя.              Изнутри Лань Ванцзи воспарил до девятых Небес, стоило только Вэй Ину донести до него схожее желание. Ведь записи служили неопровержимым подтверждением «их» существования. Забвение забирало чересчур много — только «материальное» имело достаточно сил на то, чтобы не дать «им» исчезнуть с первым снегом.              «Если у Вэй Ина останутся мои воспоминания, то, быть может, Забвение окажется бессильно? Быть может, когда мы вновь встретимся, он сразу же узнает меня… И орхидею… И… Всё».              — Когда мы снова увидимся? — позвал его Вэй Ин, выудив из омута задумчивости. Лань Ванцзи обратил на него свой ясный взгляд и увидел, что выражение лица юноши лишилось прежней непоколебимой весёлости. Было заметно, он старался держаться непринуждённым, толстокожим – таким, каким должен быть тот, кого не взволнует расставание на очередной неясный срок. — Чжань-Чжань, тебе обязательно уезжать так скоро? Ты же побыл здесь от силы две недели. Может?..              Лань Ванцзи позволил себе грустную улыбку:              — Я не вправе, — уголки рта, утомившись, упали обратно и придали его лицу оттенки скорби и невыносимой муки: как от физической раны. — Так же, как и у тебя, у меня есть свои обязанности, которые должен выполнять, — мужчина переплёл их пальцы и зарылся носом в костяшки руки Вэй Ина. — Их… Чересчур много – больше, чем мне хотелось бы. Всё то время, что я провёл здесь, – роскошь, за которую понадобится заплатить.              — Как много? — серьёзно спросил Вэй Ин.              — Не настолько, чтобы заставить меня пожалеть о своём решении, — твёрдо ответил Лань Ванцзи и поднял уверенные в собственной правоте глаза. — Вэй Ин, я обещаю тебе: как только я помогу дому научиться жить без меня, я приеду к тебе.              Бровь Вэй Ина дрогнула то ли в шутливой, то ли в понурой эмоции:              — А до тех пор?.. До тех пор неужели не приедешь ни разу?              — …Приеду, — пробормотал Лань Ванцзи и исправился: — Я буду навещать тебя при каждой выдавшейся возможности, — он поджал губы так, что они побелели. — Об одном лишь попрошу тебя: не забывай «нас».              «Знаю, что бесполезно требовать от тебя памяти. Но… Но…»              Вэй Ин заморгал и в натуральном недоумении воскликнул:              — Почему я должен забыть нас, тебя? — он пощекотал его подбородок большим пальцем. — Как такое возможно? Разве есть на свете столь великая сила? — хмыкнув в ответ некоей мысли, Вэй Ин дерзко дёрнул щекой: — Ни за что! Наша любовь могущественнее всего, что было, есть и будет во всех Трёх Мирах!              Боевой настрой юноши немало воодушевил Лань Ванцзи, в очередной раз подумавшего о том, чтобы опустить руки. Чужая уверенность в завтрашнем дне передалась и ему, пусть и жило в мужчине понимание, что без помощи со стороны воспоминания неминуемо истлеют.              «Моя задача не дать углям потухнуть».              — Ну и чего ты? — проворковал Вэй Ин, прижимаясь к нему и гладя по затылку. — Чжань-Чжань, честно-пречестно: в отличие от тебя, я тот ещё ленивец, так что могу себе позволить разгуливать там, где только захочется. Ты не успеешь соскучиться по мне, а я уже объявлюсь на пороге Облачных Глубин.              Знакомые обещания кислыми сгустками осели на полости рта. Лань Ванцзи не оспорил решимость Вэй Ина, не обвинил, пойдя на поводу у глупого порыва, в том, что некогда тот уже давал похожее слово. Не наградив юношу ни фразой, Лань Ванцзи оставил несколько тяжёлых поцелуев на чистом запястье и вжался носом в выпирающую косточку, дабы наполнить себя ароматом леса.              — Птичка, — лукаво окликнул его Вэй Ин. — Создаётся такое шаловливое впечатление, что ты мне не веришь, — когда Лань Ванцзи не ответил, он шутливо дёрнул его за волосы, вынудив посмотреть ему в глаза. Юноша поцокал: — Бесстыдник. Я из кожи вон лез, чтобы развлечь тебя, а теперь ты не способен поверить, что я сорвусь в Облачные Глубины при первом появлении тоски?              — Способен, — возразил Лань Ванцзи и поспешил оборвать возмущения Вэй Ина поцелуем: горьким, как кудин; отчаянным, как последний выдох смертника. Мужчина не знал, когда и при каких условиях случится их следующий «первый» поцелуй, но искренне надеялся, что оставленная книжка сколь бы то ни было поможет вопиющее упущение восполнить. Вэй Ин, хоть и имел в своём арсенале тысячу встречных замечаний, так и не смог их озвучить, ибо под напором Лань Ванцзи безнадёжно смягчился и спрятал все свои иголки.              Накануне перед отъездом Вэй Ин уволок Лань Ванцзи в свои покои, сказав, что имеет полное право на то, чтобы мужчина грел его постель: они ведь так долго не свидятся! Не хватало ещё того, чтобы Лань Ванцзи спал в соседней комнате, а не у него под боком. Все прошлые дни они придерживались приличий, но теперь Вэй Ин отказывался даже думать о благопристойности и сохранении чистого морального облика.              — Ты же будешь мне писать? — тихо спросил Вэй Ин, укладывая голову на его плечо. — Будешь?              — Буду, — заверил Лань Ванцзи. Несмотря на прикипевшее к стенкам нутра понимание бессмысленности, мужчина не мог не то что отказать – отказаться от написания любовных записок. В сокровенных строках, трепещущих на уровне изящных черт, отыскивалось своеобразное утешение. Вопреки всему, в тех письмах Лань Ванцзи говорил, притом много, — говорил столько, сколько не мог выразить в повседневности. Даже зная, что Вэй Ин, поддавшись чарам реальности, и не подумает о том, чтобы обратить на скучные тексты свой фривольный взор, Лань Ванцзи не находил в себе смелости отбросить об этом мысли.              Всему вопреки, в сердце взращивалась надежда.              Рука, гладившая Вэй Ина по волосам, застыла. Взгляд Лань Ванцзи, нарочито ленивый и уже наполовину спящий, «протрезвел» и заискрил осознанностью. Очевидно, по тому, как он напрягся, юноша заметил произошедшие перемены в его настроении, и потому на время позабыл обо всех капризах. Вэй Ин привстал на локте, позволив безвольным пальцам Лань Ванцзи стечь по шёлковым прядям и прилипнуть к лопаткам, и окинул его мутное выражение лица пронизывающим взором.              — О чём думаешь? — ласково спросил Вэй Ин, начиная водить тыльной стороной указательного пальца по его скуле. Сопротивляться волнам тепла у Лань Ванцзи не вышло, вследствие чего на некоторое короткое время пришлось отложить важную деталь. Но лишь на немного. Лань Ванцзи как никогда доселе страшился, что значимый нюанс способен раствориться в Небытии по вине недопустимой небрежности.              — Скажи, — медленно начал Лань Ванцзи и неторопливо сел, стараясь не потерять нить рассуждений. — Где хранятся письма? — он осёкся. — Их доставляют лично в руки?              Вэй Ин кратко моргнул, осмысляя вопрос:              — Лично в руки. Обычно почту приносят утром – если что-то срочное, то в любой другой временной промежуток, — юноша склонил голову набок и нахально ухмыльнулся: — А что, волнуешься, что кто-то любопытства ради прочтёт все те непотребства, которые ты станешь писать мне прямиком из Облачных Глубин?              Пропустив мимо ушей нелепицу, Лань Ванцзи как нельзя серьёзным тоном спросил:              — В последние недели тебе приходили письма?              — Какие письма?              Лань Ванцзи шумно вдохнул и резко отвернулся к окну. Он прикрыл глаза и медленно сжал руку в тугой кулак – настолько крепкий, что рука задрожала, а одеяло, невольно пленённое, затрещало от давления и пригрозилось порваться. Мужчина зажмурился до стянувшего виски напряжения и глубоко задышал, усмиряя вставший поперёк груди комок расстроенных чувств. Пусть и понимал Лань Ванцзи, что неспроста Вэй Ин оставлял без внимания таинственного содержания письма, то и дело приходящие из Облачных Глубин, всё равно не мог смириться, напоровшись на истину.              — Птичка моя, — погрустнел голос Вэй Ина. В воздухе повисли желающие быть произнесёнными слова, однако юноша отсрочил их рождение. Он аккуратно подсел к нему ближе и прильнул к спине, обняв под грудью. Вэй Ин потёрся лицом о загривок и поцеловал каждый попавший «под руку» позвонок. — О каких письмах ты говоришь? Неужели ты уже писал мне раньше?              — Писал, — болезненно выдавил Лань Ванцзи и тяжело выдохнул сквозь зубы. Когда головная боль сделалась настолько невыносимой, что на глазах выступили слёзы, мужчина вскинул ресницы и потерянно уставился поверх подоконника. Снаружи лениво качались фонари, издавая противный скрип, который стал заметен почему-то лишь сейчас. — Писал…              Ладонь Вэй Ина возобновила поглаживания – только сместилась на живот:              — Именно поэтому ты уточнил, чтобы доставляли письма лично в руки? — дождавшись утвердительного мычания, юноша длинно выдохнул через нос. Флюиды его окрасились в оттенки яркой злости. — В таком случае почему мне ни одного не попало?              — Я не знаю, — сипло признался Лань Ванцзи. — Возможно, они попросту не достигли в Пристань Лотоса. Неизвестно, что случилось по дороге…              — Сколько писем ты для меня отправил? — пересел Вэй Ин так, чтобы видеть его лицо. Сонливость юноши как рукой сняло. Он буравил его столь проницательным и строгим взглядом, что Лань Ванцзи почувствовал, как расклеивается. — Чжань-Чжань. Сколько?              Твёрдый голос не вызывал сомнений относительно того, что Вэй Ин намеревался при случае прямо сейчас встать и пойти разбираться. Лань Ванцзи немало удивился тому, как его возмутил сей инцидент. Тёмный взгляд из-под бровей выворачивал сознание наизнанку и не оставлял ни шанса каким бы то ни было секретам. Его это не устраивало — Лань Ванцзи обладал достаточным ворохом тайн, поднимать которые значило выдернуть тигру все усы разом.              «Я не могу быть полностью откровенен с тобой. Не тогда, когда над нашими головами висит угроза».              Как бы ни хотелось Лань Ванцзи докопаться до истины, он понимал, что бросаться в омут с головой и с горящими от ярости глазами искать виноватых не следовало. Разборки, притом произошедшие накануне отъезда, могли помешать всем его планам — менять их такому «закостенелому» человеку, как он, непередаваемо тяжело.              «Оставим вопрос с письмами на потом, — Лань Ванцзи взял Вэй Ина за руку и без лишних слов погладил, усмиряя праведный гнев. — На данный момент они не самая главная наша проблема. Куда более важным является… — в порыве задумчивости мужчина вновь наткнулся на внушительную брешь, чьё существование выбивало из колеи. — Я не могу даже вспомнить, что именно является превалирующей проблемой. Возможно, тот кошмар, невесть каким образом настигший меня во время прогулки по лотосовому коридору, не так уж и прост, как может показаться на первый взгляд».              — Забудь об этом, Вэй Ин, — тихо попросил Лань Ванцзи и стиснул ладонь. — Ругань ни к чему не приведёт. Разберёмся с этим позже.              — Позже? — недовольно буркнул Вэй Ин и нахмурился. — А когда это – позже? Лань Чжань. Ты же понимаешь, что проблемы надо решать сразу же, иначе их накопится целая гора?              — Мгм, — не мог не согласиться Лань Ванцзи. — Но…              — Никаких «но», — непреклонно отрезал Вэй Ин. — Я желаю получить свои письма. Пусть и запоздало. Они мои. Да и к тому же, — он в упор посмотрел на него: так, словно что-то эдакое о Лань Ванцзи знал. — Каким образом ты будешь писать мне впоследствии? Если имеет место быть перерезанный «новостной канал», как прочие твои труды будут доходить до меня?              — …Я придумаю иной способ.              «Такой, который смогу контролировать».              Вэй Ин язвительно хохотнул и дёрнул щекой:              — Не смеши меня! Зачем придумывать что-то другое, если можно наладить то, что уже есть? — игнорируя все слова Лань Ванцзи, юноша хлопнул его по коленке. — Об этом не беспокойся. Я решу.              — Вэй Ин…              — Я решу, — отрезал тот.              В голосе Вэй Ина зазвенела сталь заоблачной прочности, и Лань Ванцзи вынужденно прикусил язык. Понимание того, что споры только усугубят положение, сковало желание мужчины сгладить углы и подкормило уступчивость.              «Уже давно стоит принять тот факт, что спорить с твёрдо уверенным в чём-то Вэй Ином – гиблая идея. Я имею дела с тем, кто не побоялся пойти против четырёх именитых кланов. В одиночку, — Лань Ванцзи смягчился. — Если уж что-то решил, не сломить. Только уговоры способны взрастить компромисс».              — Вэй Ин, — ласково позвал он уже вставшего с кровати возлюбленного.              — Что? — отрывисто бросил Вэй Ин, надевая верхние одежды.              — Ни к чему делать это сейчас, — Лань Ванцзи пророкотал: — Иди ко мне.              Подобный призыв никого не мог оставить равнодушным — а Вэй Ина в частности. Особенные нотки в голосе заставили юношу перестать одеваться и сердито пыхтеть. Он встал посреди залитой лунным светом комнаты и наконец отпустил края ворота. Такие тёмные в ночном полумраке глаза пробуравили ровное лицо Лань Ванцзи и сузились.              — Неужели тебе всё равно?              — Нет, — примирительно ответил Лань Ванцзи и протянул к нему раскрытые кверху руки. — Но я не хочу омрачать наш последний вечер вдвоём. Вэй Ин, прошу тебя, побудь со мной, — он понизил тон: — Вполне вероятно, что беда именно с моей стороны. Для начала я удостоверюсь, что адепты моего ордена исправно выполняют поручения. А после…              — Что – после?              — После лично посещу тебя и уведомлю о результатах проверок.              Вэй Ин утомлённо вздохнул и сорвал с себя уличные одежды. Он бросил тех на ближайшую к нему ширму и взъерошил и без того смятые волосы. Юноша в два широких шага приблизился к кровати, после чего грубо запрокинул его голову и впился в губы, кусая так же, как это любил делать Лань Ванцзи.              — Бесит меня всё, — поделился Вэй Ин.              — Меня тоже, — выдохнул Лань Ванцзи, утягивая юношу на постель и подминая его под себя. Вэй Ин не воспротивился, но неушедшее из тела напряжение ясно говорило о том, что в глубине души он всё ещё вставал на дыбы. — Эй, — пророкотал Лань Ванцзи. Молчание со стороны Вэй Ина невероятно угнетало – особенно злое. В мужчине тотчас взмыло к небесам неподконтрольное желание предпринять всё что угодно, лишь бы только к нему вернулся его Вэй Ин. Лань Ванцзи проложил дорожку из поцелуев от виска до ямочек на щеках, всё же заигравших. Огладил всё, до чего только смог дотянуться, и прижался к юноше так плотно, что тот засопел от нехватки воздуха.              — Гэгэ, ты меня задушишь.              — Вздор.              Вэй Ин запыхтел и слабо заколотил ладонями по спине Лань Ванцзи:              — Ну ладно, ладно, я больше не сержусь! — когда мужчина так и не слез с него, к рукам добавились ещё и ноги. Правда, они в большинстве своём просто-напросто дрыгались, а не били. — Гэгэ! Ну что ты за человек! Мне дышать нечем!              Только после этого Лань Ванцзи пошёл на попятную. Приподнявшись на локтях, мужчина сверху вниз уставился на Вэй Ина: пристально, ломко. Наверняка со стороны он напоминал побитую собаку: жалкую и убогую. Но это не расстроило Лань Ванцзи — по крайней мере, в той степени, в которой могло бы. За последние месяцы он трижды убедился, что не столь силён нынче, как привык прежде считать. А если так подумать, то и в последние годы своей прошлой жизни он уже был слаб — возмутительно. Двадцатое января что-то сломало в нём, и это «что-то», если и не занимало всё пространство его сути, имело превалирующие порядки. Быть уверенным в себе, в своей способности изменить Судьбу — хотя бы как-то повлиять на неё! — Лань Ванцзи больше не мог. Всё, что он ни делал, не давало ровным счётом никаких результатов. Оплошности, непростительные ошибки — на промахах строилась реальность: такая же косая и хлипкая, как и всё, из чего состояло не только его окружение, но и он сам.              Пока Лань Ванцзи думал обо всём на свете, любуясь живым блеском в глазах Вэй Ина, упивался его теплом и биением сердца — существованием в целом, — тот, в свою очередь, пытался разгадывать его самого. Лань Ванцзи заметил, что вызывал определённый интерес у юноши по тому, как прохладные руки осторожно заключили его лицо в объятья. Вэй Ин касался его слегка, невесомо и гладил точно так же. Виражи большого пальца пускали по телу мурашки и взволнованную дрожь. Бессильный перед Вэй Ином Лань Ванцзи прижался щекой к наиболее близкой ладони и закрыл глаза, отрекаясь от всего мира и его проблем, оставаясь наедине лишь с ним.              — Иногда мне кажется, что ты, в сущности, человек неземной, — вдруг прошептал Вэй Ин. Его неожиданное откровение привлекло внимание Лань Ванцзи и побудило приподнять веки. — Смотришь на тебя, смотришь, а в глазах плещется целый омут загадок. Ты такой… Таинственный!.. Сложный. Совсем как неподдающаяся головоломка, — он усмехнулся некоей мысли. — Порой кажется, будто в тебе сокрыто столько секретов, что и подумать страшно.              — У каждого они есть, — не без сожаления признал Лань Ванцзи.              — Есть. И у тебя, и у меня, — с внушительной долей грусти согласился Вэй Ин и тягостно вздохнул: так, точно на его грудь положили каменную плиту, что пережала лёгкие и запретила наполнять их воздухом. Тяжесть сковывала грудь и мешала жить. Лань Ванцзи хотелось избавить Вэй Ина от неё.              — Что тебя беспокоит?              — Мы скрываем что-то от друг друга, — горько выдавил юноша и заломил брови. — Я… Я не хочу, чтобы между нами имела место быть неизвестность. Понимаю, звучит странно, но наличие недомолвок ощущается как выросшая передо мной стена. Она не даёт мне дотянуться до тебя. Вроде как… Ты близко… Но в то же время так далеко, — Вэй Ин медленно покачал головой и надавил краем ногтя на угол рта Лань Ванцзи. — Порой у меня создаётся впечатление, что я знаю про тебя всё. Но стоит бросить на тебя взгляд, становится ясно, что мне неподвластна даже жалкая часть твоей истинной души. Когда ты предоставлен самому себе, то всегда смотришь в никуда. Ты никогда не обращаешь внимания на жизнь, что окружает тебя. Ты погружён в себя или в пустоту, вечно ищешь в ней что-то… — голос юноши дрогнул, и он приподнялся на локтях, дабы максимально приблизиться к губам. Лань Ванцзи почувствовал его дрожащее дыхание на своей коже и изнутри замер в ожидании чего-то. — Поделись со мной, Чжань-Чжань. Прошу тебя. Что же ты ищешь в ней?              Ответ сорвался с языка Лань Ванцзи незамедлительно:              — Покой.              — Но зачем? — немного погодя прошелестел Вэй Ин и вскинул ресницы. Переливающиеся перламутром разношёрстных чувств радужки висели в непосредственной близости от глаз Лань Ванцзи. Он мог видеть всё, что те хранили. И в то же время не оказывался способен разгадать суть того, что замечал. — Зачем столь судорожно искать покой?              — Я устал, — выдавил Лань Ванцзи, впервые за все две жизни признаваясь в этом вслух.              — От чего? — воспарил к мужчине трепещущий вопрос. Вэй Ин выжидательно замолчал, предоставляя Лань Ванцзи возможность поделиться тем, что грызло сердце и не оставляло от него ничего, кроме дырявой оболочки, – так изначально подумал он. Однако у Вэй Ина имелись наводящие соображения: — От жизни?              Ресницы Лань Ванцзи дрогнули, и он не нашёлся с ответом. Нельзя было сказать, что жизнь вызывала отвращение, что хотелось всё прекратить и навеки заснуть в отрицании. Нет, Лань Ванцзи отчаянно желал воскреснуть: вновь обрести тягу к солнцу и к дыханию, к тому, что делает существование ценным и предельно полным. В прошлом он, сколь долго ни пытался, не мог отыскать утерянного. Всё забрал вместе с собой под землю Вэй Усянь. Счастье, чувство, откровение – всё умерло с ним. Но сейчас всё ожило — так же, как вернулся к нему Вэй Ин. Он ворвался в его закоченелое состояние неожиданно, вот только нельзя было утверждать, что это сулило беды, — по крайней мере, в понимании Лань Ванцзи. В его картине мира, данное чудо являлось ниспосланным благословением, призванным спасти его душу от полнейшего краха и уничтожения без права на перерождение. В глазах Лань Ванцзи, новая жизнь в прямом смысле этого слова – начатое с чистого листа.              Исчерпали себя крики по ночам. Утратили значимость скорбь и невидящее созерцание. Ноги забыли дорогу к Храму Предков. Пальцы всё реже играли «Забыть о Сожалениях». Что есть печаль, что есть тоска, когда Вэй Ин снова жив? Когда есть смысл? Когда есть за что бороться?              Вопрос Вэй Ина показался Лань Ванцзи глупым. Разве мог он устать от жизни? Она – благословение, о котором можно было только мечтать. Он – счастливый обладатель второго шанса. Разве мог похвастаться подобным подвигом хотя бы один человек в мире? Навряд ли. Лань Ванцзи, благодаря своей любви, пробил брешь между смертью и временем, шагнул туда, куда ещё не шагал никто. Разве ж, совершив прыжок в заоблачную вышину, можно сдаться? Просто потому, что не осталось сил на то, чтобы на достигнутой высоте удерживаться?              Вздор.              И тем не менее Лань Ванцзи не мог нащупать голос, чтобы возразить Вэй Ину. Сказать, что тот неправ, что вопрос не имеет смысла, что невозможно устать от жизни, ибо она – наивысшее благо и драгоценность.              — Я… — прохрипел Лань Ванцзи и часто-часто заморгал. Благодаря этому удалось обнаружить, что ресницы намокли. Несколько хрустальных капель сорвалось с их заострённых кончиков и трагически рухнуло на безмятежное, истинно понимающее лицо Вэй Ина. Слёзы разбились о лоб и линию носа, стекли во впадинку губ и подбородка. — Я…              Ничего, помимо жалкого «Я», Лань Ванцзи так и не смог произнести. В горле, расталкивая друг друга, осиным роем кружились оправдания, что перекрикивали остальных в надежде быть услышанными. Лань Ванцзи, в действительности, слушал, слушал их и только лишь недоумевал тому, с какой лёгкостью ему удалось заплакать. Не было ясно, виновато в том ежедневное волнение и контроль за всё на свете или старые раны, или голос Вэй Ина, побуждающий обнажить внутренние стенки сердца. Он был уверен в одном: от прежнего него, кремнем стоящего против любых невзгод, не осталось ровным счётом ничего.              — Я не хочу умирать… — вдруг прохрипел Лань Ванцзи.              Признание повисло в скудном пространстве между ними и глухим гулом растаяло. Оно ощущалось как первые капли весеннего дождя, упавшие на лицо, или в грозу: они приносили с собой чувство облегчения, освобождения от земного и истинный покой, о котором в нынешних реалиях приходилось лишь грезить. Либо как первые частицы снега – столь же притягательные и завораживающие; остужающие, дарующие спасительное ощущение чего-то привычного. Вэй Ин не позволял исчезнуть послевкусию от короткой исповеди, выдернутой из недр разума Лань Ванцзи. Он размеренно дышал, обдавая его лицо своими морозными выдохами – оставалось только поражаться тому, какими холодными были пары, – и смотрел на него до того пронизывающе и глубоко, что Лань Ванцзи невольно чувствовал, как перед этим человеком рушился заслон за заслоном; как он заставлял его обратить внимание на то, что больше попросту не могло молчать.              В конце концов Вэй Ин произнёс:              — Так живи, — он сказал это так свободно и легко, что создавалось впечатление, будто столь неоднозначная тема ничуть не обеспокоила его. По соображениям Лань Ванцзи, юноша ещё достаточно нежного возраста должен испугаться, когда близкий тебе человек внезапно признаётся, что ищет не жизнь, а небытие. Однако Вэй Ин выглядел и ощущался спокойным, в какой-то мере равнодушным, словно чужое глубинное горе нисколько не касалось его. Столь холодная реакция на признания справедливо могла оскорбить, но Лань Ванцзи, как и прежде, находил в любом подвернувшемся под руку морозе отдушину и повод устоять на плаву. Вэй Ин тем временем продолжил: — Не ищи покой. Тот дарован лишь мёртвым. А живых должно что-то заботить. Иначе они мертвы.              Распутывавшаяся в груди дрожь стремительно нарастала. Клубок, который Лань Ванцзи сворачивал на протяжении многих лет и откладывал в дальний ящик, повинуясь твёрдой руке Вэй Ина, распускался и вылезал на поверхность. То ли смех, то ли плач выворачивал глотку, обращая её замысловатой фигурой, и выливался в нестерпимо болезненную судорогу. Большой палец юноши мягко прокатился по щеке и стёр нежеланную влагу. Когда это не помогло, а поток безмолвных слёз усилился, Вэй Ин просто-напросто привлёк Лань Ванцзи к себе и спрятал лицо в изгибе своей шеи.              — Мне не понять твою боль, пока ты скрываешь её ото всех на свете, — прошелестел Вэй Ин, обнимая его всем своим телом. — …Можешь не посвящать меня в подробности, — в полёте изменил своё мнение юноша и уткнулся губами в висок Лань Ванцзи. — Но позволь мне быть рядом. Позволь тебя поддержать. Или… Раз уж ты устал, помочь отдохнуть? — предоставив Лань Ванцзи минуту тишины на обдумывание, он прошептал: — Что я могу сделать для тебя?              Сиюсекундный ответ мужчины был чётким и непоколебимым:              — Будь.              — Хорошо. Буду, — голос Вэй Ина ещё сильнее понизился: да так, что Лань Ванцзи едва расслышал: — Буду, мой хороший, моя нежная певчая птичка. Куда я от тебя денусь? — зарывшись пальцами во влажные волосы Лань Ванцзи на затылке, Вэй Ин отчеканил: — Даже смерть не разлучит нас. Я не брошу тебя даже на той стороне. Помнишь? Провожу тебя к Жёлтому Источнику.              Лань Ванцзи надрывно взмолился:              — Не говори о смерти!.. Не говори!..              — Хорошо. Хорошо… Не буду.              Ледяные пальцы невесомо прошлись вдоль позвоночника, но Лань Ванцзи не обратил на них внимания, несмотря на то что обе руки Вэй Ина были заняты распутыванием волос. Прикосновение выдалось мимолётным, отрезвляющим. Молчаливым. И пусть оно ничего не донесло, Лань Ванцзи показалось, что дышать стало гораздо легче. Захотелось оглянуться.              — Что такое? — участливо спросил Вэй Ин, когда Лань Ванцзи всё же извернулся и потерянным взглядом окинул пустоту позади себя. — Что там? — полушутливо промурлыкал юноша.              — Ничего, — пробубнил Лань Ванцзи и распластался на Вэй Ине, готовом обнимать его столько, сколько понадобится. — Ничего…              Обессиленно прикрыв глаза, мужчина замолчал. Его примеру последовал и Вэй Ин, которого, по всей видимости, точно так же утомили эмоциональные обсуждения. Множество чувств, непохожих друг на друга тонов, истощали, а ночь уже давно сгустилась за окном. Совсем скоро Лань Ванцзи придётся отправиться в обратный путь, но они так и не заснули. Ему следовало выспаться, но ни он, ни Вэй Ин не принимали царство грёз. Юноши сжимали друг друга так крепко, что трещали кости, и дышали так тихо, чтобы слышали лишь они. Весь мир сузился до них двоих и пообещал отсрочку до позднего утра. Момент ненадолго растянулся, даруя им время на то, чтобы запомнить.              Лань Ванцзи ещё с первого своего дня в Пристани Лотоса знал, что сей неутешительный миг вскоре наступит. Знал, но всё равно был ошарашен и оцепенел, когда пришла пора прощаться. Поутру они вновь расстанутся, совсем как несколько недель назад. Тогда, целуясь в нишах Облачных Глубин, юноши считали, что их единственная преграда – расстояние, но куда более страшным являлось то, что пряталось за кулисами. Даже тогда Лань Ванцзи боялся отпускать Вэй Ина. Что же говорить о его чувствах теперь, когда поводов для опаски только прибавилось?              «Дальше – больше, — смирялся с истиной Лань Ванцзи, чьи покрасневшие глаза понемногу подсыхали. — Либо я готов держать в голове, что за мной по пятам неотступно следуют всё новые и новые трудности, и борюсь, либо всё было зря».              В голове крутилось часто повторяемое Вэй Ином: «А кто говорил, что будет легко?», а также новая высказанная мысль: «Живых вечно что-то заботит. Иначе они мертвы».              «Пока дышу – надеюсь, — длинно выдохнул Лань Ванцзи и глубоко-глубоко вдохнул, воедино сливаясь с запахом тела Вэй Ина. — Мыслю — значит существую. Покуда эти два положения являются для меня аксиомой, непреложным законом, я не утрачу ориентира. Веры. Спасибо, Вэй Ин, что напоминаешь мне об этом тогда, когда руки и воля слабнут. Ты держишь меня здесь».              — Вэй Ин, — позвал он спустя долгие минуты, когда удалось обрести душевное равновесие.              — М? — сонно мыкнул юноша. По всей видимости, он уже почти уснул.              — Когда тебе исполнится двадцать два, — прошептал Лань Ванцзи, собирая остатки сил по крупицам, и вжался нагим лбом в шею Вэй Ина. — Я преклоню с тобой колени в том Храме, в котором ты пожелаешь.              Некоторое время Вэй Ин молчал, после чего его грудь завибрировала от смеха:              — Птичка, почему ты вдруг заговорил об этом?              — Просто вспомнил, что не ответил на твой вопрос.              — Какой? — Вэй Ин ахнул. — Точно. Я спрашивал про дату свадьбы, — он хихикнул. — Хорошо, что ты всё же определился, — немного погодя, когда Лань Ванцзи уж было подумал, будто разговор закончен, юноша воскликнул: — Эй, Чжань-Чжань, а почему так не скоро?! — он заканючил: — Это же через шесть лет!! Зачем столько ждать?!              Словно сглатывая битое стекло, Лань Ванцзи широко улыбнулся и из-под плотного ореола ресниц взглянул на Вэй Ина, вывернувшегося из его объятий и нависшего над ним с опешившим выражением лица:              — Через шесть лет двадцатого января я повяжу с тобой волосы, Вэй Ин, — не умаляя улыбку, мужчина произнёс, вложив в слова всю доступную себе решимость: — В этот день мы окончательно обретём друг друга. И с тех пор ничто не сможет нас разлучить.              Вэй Ин напыщенно фыркнул и улёгся обратно:              — Так говоришь, будто сейчас есть что-то, способное на это, — он пихнул его локтем под рёбра: — Так и скажи, что не хочешь на мне жениться!              — Не хочу.              — Что?! — подавился воздухом Вэй Ин и по новой порывисто сел. Он уставился на него широкими глазами и, запинаясь, воскликнул: — Как это понимать?!              Лань Ванцзи придержал Вэй Ина за талию и непринуждённо ответил:              — Я желаю выйти за тебя замуж, — бровь его слабо выгнулась: — Не хочу жениться.              Пару растянутых мгновений Вэй Ин буравил его пронизывающим взором, после чего он взорвался и замахал на него руками:              — Подлец! Бесстыдник! На кой хрен ты меня так пугаешь?! — будто его прежнего проявления негодования было недостаточно, юноша прижал Лань Ванцзи к постели и принялся остервенело щекотать. — Ёрничать вздумал?! Как в таких делах ты смеешь надо мной подшучивать?!              — У меня хорошие учителя, — сдавленно проговорил Лань Ванцзи, безропотно снося чужое возмущение. В уголках глаз выступили слёзы, и мужчина сжался в комок. — …Ну хватит!..              — Ничуть не хватит! — рявкнул Вэй Ин и насупился, но тем не менее перестал таранить его несчастные рёбра. — Бесстыдник! — отрывистыми взмахами рук отправив волосы за спину, он сверху вниз воззрился на Лань Ванцзи и грозно наставил на него палец. — За подобный беспредел ты должен на мне жениться… Выйти за меня замуж!.. Прямо сейчас. И никаких отговорок!              — Вэй Ин, — взмолился Лань Ванцзи.              — Ладно, — сдался тот и сменил гнев на милость. — Так и быть, пощажу тебя, — Вэй Ин плюхнулся обратно на кровать, вытянул ноги и всем своим телом прижался к нему. От того, что теперь их не разделяло одеяло, Лань Ванцзи вздрогнул: у Вэй Ина были чрезвычайно холодные руки и стопы. — А если серьёзно. Почему именно двадцатого января и через шесть лет?              Лань Ванцзи с усталой улыбкой покачал головой и пригладил взъерошенные волосы на макушке, после чего придавил их поцелуем:              — Я обязательно расскажу тебе.              — Но только позже? — сварливо догадался Вэй Ин.              — Позже, — утвердительно кивнул Лань Ванцзи и стиснул юношу в своих руках, наслаждаясь последними часами «вместе». — В тот день я окончательно обнажу перед тобой душу. У меня не останется секретов. Ни одного. Без исключений.              Вэй Ин пробубнил ему в шею:              — Умеешь же ты интриговать.              Лань Ванцзи не ответил, лишь поцеловал напоследок в темя. Вдалеке, на линии горизонта, постепенно начинала разбегаться мгла. Она светлела на тон, становясь не чёрной-чёрной, а синей и фиолетовой местами. Звёзды меркли, исчезая с Небосвода. Потихоньку кралось утро. И разлука.