Реквием

***

«Реквием».      

Нет, и не под чуждым небосводом,

И не под защитой чуждых крыл, —

Я была тогда с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью, был.

— 1961. А. Ахматова.

***

      Дождь беззвучно царапал окна повозки. Лань Ванцзи, проснувшись от тошнотворной зябкости, еле-как приподнял свинцовые веки и бесцветно покосился в сторону ставней. Из-за небольшой щели показывались сменяющие друг друга пейзажи и водная стена, которой не было ни конца, ни края. Мужчина поёжился, отметя мысль, что хотелось бы в сей миг послушать мелодию дождя, а не унылую тишину. Однако слух всё же напряг, пусть и не добился в конечном итоге ровным счётом ничего. Ответила одна только тупая головная боль.              В повозке, степенно везущей его в сторону Цишаня, было донельзя одиноко. Влажность стояла в воздухе и играючи душила. Лань Ванцзи старался дышать медленнее, но даже это не спасало. Крупные капли оседали на стенках горла и лёгких, доставляя до безобразия яркий спектр самых что ни на есть отвратительных ощущений.              Темно. Несмотря на наличие фонарей, качающихся по углам повозки со внешней стороны, внутри стоял сущий мрак, в котором едва ли удавалось что-то разглядеть — с учётом-то его отличного зрения. Но Лань Ванцзи не то чтобы вглядывался. Он знал, что увидит лишь голую стену напротив своего лица и холодную лавочку, которую не нагрело присутствие человека.              От мороза и сырости глубокой осени зубы Лань Ванцзи понемногу начинали стучать. Как бы ни были теплы его одежды, как бы ни была сильна его выдержка заклинателя, он всё равно продрог. Пальцы, всё ещё обёрнутые повязками, не гнулись. Они онемели, как если бы долгое время пролежали в стылой воде. Лань Ванцзи рассеянно теребил истерзанные подушечки, но не ощущал ничего: ни мягкости, ни твёрдости; ни здравости, ни болезненности.              Пустота.              Не отпускало тревожное чувство. Как бы долго ни думал он, не удавалось распознать причину его возникновения. Лань Ванцзи преимущественно ехал с закрытыми глазами, будучи погружённым в себя, и старался не мыслить вовсе, чтобы заиметь шанс на редкий и такой нужный отдых. Однако раз через раз мужчина всё равно обращался к событиям последних дней и к Лань Сичэню, скрепя сердце отпустившему его во вражеское логово, и к Облачным Глубинам. О последних он размышлял больше всего. Лань Ванцзи упорно не мог понять, почему никак не получалось отпустить произошедшее. Почему облава не выходила из головы и не ощущалась как пережитый этап.              «Быть может, я просто-напросто потрясён? — гадал Лань Ванцзи, старательно разбирая на мельчайшие составляющие свои эмоции и интуитивное знание. — Всё-таки столько всего приключилось, — он мотнул головой и устремил свой рассеянный взор поверх скупого подоконника. — …И всё же что-то не даёт мне покоя. То ли навеянные реальностью впечатления, то ли элементарная усталость. Я заново пережил кончину отца, многочисленные похороны товарищей и пир смерти в одном из самых ужасных его проявлений. Совершенно неудивительно, что я подавлен. И вместе с тем… Кажется, что я упускаю что-то важное, — Лань Ванцзи поджал губы и мрачно отвернулся. — Впрочем, как и всегда».              Прокатившись некоторое время вдали от реальности, он вновь приподнял наполовину веки и уставился на стену напротив. Та являла сплошную наготу: скучную, заурядную. И тем не менее взгляд Лань Ванцзи к ней намертво приковался, притом на уровне глаз, ни больше ни меньше. Мужчина всё рассматривал и рассматривал тот злополучный закуток, старательно что-то в нём выискивая — впрочем, как и во всём остальном, что относилось к данной плоскости. Интуитивно Лань Ванцзи чудился в происходившем подлейший обман. Как бы рьяно ни пытался он сам себя убедить в никчёмности построенных домыслов, нутро неустанно толкало его взирать на окружение с доброй щепоткой подозрительности.              Практически всегда молчащие звуки, что людей, что природы. Личная отстранённость от тока жизни, когда в ней не случается чего-то действительно заслуживающего внимания. Ветреность мысли, соперничающая с обостряющейся паранойей и неоправданной настороженностью по отношению ко всему и ко всем.              Ещё и эта убогая стена…              В ней не было ничего примечательного: натёртые до блеска доски, простенько переливающиеся в редком косом свете; тоненькие линии перерезанных вдоль и поперёк колец. И больше ничего. Но Лань Ванцзи изучал её со всем доступным ему увлечением. Вот только не потому, что внезапно залюбовался трудами безызвестных мастеров по дереву. А потому, что ему неожиданно почудился пристальный взгляд, направленный именно оттуда.              Лань Ванцзи гулко сглотнул и поджал пальцы, вследствие чего смял нежно-голубой подол, доселе идеально выглаженный. Мышцы диафрагмы рта стянуло, а желудок перевернулся, как если бы подступала тошнота. Лань Ванцзи не нуждался в проверке, чтобы досконально знать: в нехилой тревоге разошлось сердце, притом так, что крадущимися шагами подступал обморок.              «Надо успокоиться, — осёкся Лань Ванцзи. — Помни, что сказал тебе отец. Искажение ци – семейный недуг. У меня отягощённая наследственность, так что она может заявить о себе уже сейчас, а не спустя целую дюжину лет, если не буду беречься. И тогда все мои прошлые труды пойдут насмарку! — вопреки мыслям, он так и не оторвал глаз от стены. — …Но это же нонсенс, — слабо возмущался Лань Ванцзи. — Как оттуда на меня может кто-то смотреть? Притом в прошлом такого не было. А значит, всё это не больше чем моё воображение».              Мужчина поёрзал и вжался спиной в стенку, не дававшую ему недостойно повалиться навзничь. Насупившись, он нахмурился и потёр подушечками пальцев свои угловатые колени:              «Однако. Прежде я уже сталкивался с наблюдением исподтишка. К тому же сделал вывод, что за мной в эту плоскость неведомым образом увязался некий дух. Вот только… Вот только я всегда считал, что он, равно как и я, обрёл плоть: всё же, в теории, мы оба мертвы. Почему должен стать материальным лишь я один? По логике, и он, и я должны были повторно ожить. Кем бы он ни был, дух всегда ощущался наблюдателем, замершим поодаль. Это вписывалось в нормальное – естественное – для меня положение дел. Так почему же сейчас вдруг кажется, будто он сидит прямо напротив меня? И смотрит… Пронизывающе…»              Находиться внутри повозки стало невыносимо. Ощущение постороннего присутствия сделалось до того осязаемым, что Лань Ванцзи испытал навязчивое желание выйти наружу на полном ходу. Даже если бы пришлось – а ему бы пришлось – упасть лицом в грязь и пораниться, он бы ничуть не опечалился. Ведь, по его мнению, куда страшнее было сидеть в оглушительной тишине и с нарастающей уверенностью считать, что ты не один в пустой квадратной повозке, где видно каждый угол и каждую щёлку. Это походило на умопомешательство, от которого никак не избавиться. Оставался вопрос: как именно он его приобрёл? В какой момент всё пошло наперекосяк, прежде чем он внезапно оказался не от мира сего?              Почувствовал себя не в безопасности?..              «Возможно, тогда, когда я осознал смерть Вэй Ина, — блекло предположил Лань Ванцзи, благодаря силе воли оставаясь на месте и не срываясь в самом деле на улицу. — Отец сказал, что на него сильно повлияло заточение. Быть может, и на мне оно отразилось в невыгодном свете, — мужчина сдавленно выдохнул: — Неужели я и вправду схожу с ума?..»              Повозка постепенно замедляла свой ход — приближались окрестности Цишаня. Но Лань Ванцзи едва отреагировал на скорое прибытие. Вдалеке мерещились вразвалочку переступающие силуэты первых трудяг, что ещё до восхода солнца принимались за работу. Вот только, несмотря на то что те являлись привыкшими к громкой речи и ругани, Лань Ванцзи так и не услышал даже обрывка «занимательных» разговоров.              Устало прижавшись спиной к стене, Лань Ванцзи перестал восседать нарочито прямо и размяк. Тело сгруппировалось в бесформенную тряпичную кучу, центром которой он являлся, и мужчина прислонился виском ко всё той же гулкой стенке. За ней мирно трясся кучер, подгоняющий лошадь, и пускал вибрации по дереву. И пусть уже совсем скоро они должны были достигнуть пункта назначения, Лань Ванцзи всерьёз вознамерился уснуть.              «Как только станет чуть спокойнее, я непременно навещу лекарей. За состоянием головы надо следить в первую очередь. С остальным… С остальным я справлюсь самостоятельно, пожалуй».              Задумчивый стук пальцев, пролетевший по гулким доскам, слегка взметнул интерес Лань Ванцзи, прежде чем он вконец отпустил явь и позволил неожиданному звуку потонуть в Забвении.

***

      Резиденция ордена Цишань Вэнь была такой же, какой он её и запомнил: демонстративно помпезной, неуместно вычурной и кричащей о своём незаурядном великолепии. В глазах рябило от обилия красного. Лань Ванцзи, то и дело натыкаясь взглядом на элемент принимающего их ордена, моментально возвращался в день облавы на Облачные Глубины и увязал во мнимых лужах крови. Дабы не показаться своим же адептам витающим в грёзах, Лань Ванцзи старался не смотреть по сторонам и побольше уделять внимание своим ощущениям.              Перво-наперво их собрали на огромной площади, начало и конец которой терялись сильно впереди и позади. По периметру возвышались над их головами сторожевые башни и – ну конечно – белоснежные флаги с изображением алых солнц. Лань Ванцзи, стоило наткнуться на них, перестал тянуться к лесу и уютной тихой музыке, сопутствующей ему, и окончательно сосредоточился на том, что здесь: конкретно, прямо у него перед носом и под ногами.              После продолжительного дождя выглянуло солнце, но, ожидаемо, было достаточно зябко. Вокруг раскинулись лужи, от которых мокли подол и сапоги. Приходилось тщательно следить, куда наступаешь, дабы ногам было по-прежнему сухо — заболеть, будучи во вражеском ордене, не хотелось никому. Лань Ванцзи обогнул стройный рядок неровных кругов, не отрывая от них пристальных глаз, и остановился, едва отыскал место поприличнее. Несмотря на то что голоса адептов из его же ордена доносились до него как из-под воды и по сути своей изначально являлись приглушёнными, для Лань Ванцзи они звучали точно пчелиный рой.              Перебрав пальцами воздух, Лань Ванцзи принялся прыгать глазами по лужам: тем, что поближе, и тем, что подальше. Вдруг в этом, казалось бы, скучном занятии обнаружился неочевидный попервой плюс: получалось любоваться небом без риска испортить себе настроение нелюбимыми кровавыми силуэтами, блуждающими на периферии. Пока Лань Ванцзи созерцал голубой потолок со скудной проседью облаков, боковым зрением удалось заметить незначительное движение. Оно было маленьким, беглым, но таким несуразным и не вписывающимся в общую концепцию, что Лань Ванцзи почувствовал себя так, словно ему иголкой ткнули в роговицу. Мужчина мимолётно поморщился и зажмурился, после чего обнажил цепкий взор и принялся гораздо медленнее скользить взглядом по царству повсеместно разбросанных водных зеркал.              Всё было так же, как и всегда: небо, отражающееся от глади, чуть колеблемой слабым ветром; редкие птицы, пролетавшие в вышине; листва, опадавшая с ближайших деревьев и ложившаяся на малые волны, точно лодочка. Лань Ванцзи было скис, в который раз подумав, что на фоне нескончаемых тревог и потрясений разыгралась фантазия, однако на периферии вновь мелькнула тень. На этот раз мужчина не предоставил той фору и незамедлительно рванул взглядом вслед за ней. Однако та двигалась неуловимо: могло показаться, будто она нарочно привлекала внимание Лань Ванцзи и тем самым вырывала из состояния рассеянности. Каждый раз, стоило ему ухватиться глазами хотя бы за кончик туманной фигуры, чей стан отражался – или всё же блуждал внутри неё? – в водной глади, тень меняла направление и вмиг оказывалась в диаметрально противоположной луже. Погонявшись с пару минут, Лань Ванцзи досадливо подумал, что его дурачили или даже дразнили. Вот только какой от этих игр прок? Как знать. Может, таинственный дух, пожаловавший к нему наконец, зачем-то желал его эмоций и потерянного равновесия. А может, ему и вправду доставляло недюжинное удовольствие подначивать его.              Устав от бесцельной беготни, Лань Ванцзи подчёркнуто равнодушно отвёл глаза от последней лужи, в области которой в последний раз показался дух, и грузно вздохнул. Разбираться с «товарищем из прошлого будущего» не возникло никакого желания. Возможно, в нём просыпалось абсолютное смирение, равно как и понимание того, что борьба не принесёт ровным счёт никаких результатов. А может, Лань Ванцзи заочно знал, что этот дух ему не враг, оттого и не порывался первым нанести удар.              Удивительно или же, наоборот, закономерно, но, стоило только отпустить ситуацию и перестать гоняться за постоянно убегающей тенью, та самостоятельно явилась к нему на поклон. Лань Ванцзи чуть поднял глаза и легко отыскал расплывающееся пятно на неглубоком дне. Приходилось напрягаться, чтобы как следует разглядеть качающийся из стороны в сторону туман. Но, как только распознаешь, уже не получалось развидеть. Лань Ванцзи в упор уставился на духа, не выражая флюидами ни неумолимой строгости, ни враждебности, ни злости — лишь скуку и сухое внимание.              — Что тебе нужно? — одними губами произнёс Лань Ванцзи. Где-то внутри него всколыхнулось язвительное замечание, мол, совсем он уже одичал. Разговаривал с тенью на дне лужи! Мало того, что искал во всём и везде свой баснословно великий смысл и даже нелепицу одаривал им, так ещё и по-настоящему серьёзно считал мелькающие перед глазами тени проявлением сверхъестественного.              «Дух могли бы заметить остальные, — отвлечённо размышлял он, рассматривая тень, которая, в свою очередь, точно так же пялилась на него из своей низины. — Как же заклинатели, у которых всё в порядке с головой, не почувствовали присутствия нечисти, пусть даже слабой? Напрашивается один-единственный вывод: мне всё это чудится. Вот только… — Лань Ванцзи невольно запнулся и чуть склонил голову набок. — …Я и в Облачных Глубинах ощущал на себе этот взгляд. Стало быть, и там его должны были почувствовать… И тем не менее я не ставил под сомнение его существование. Почему сейчас тот должен вдруг обернуться порождением моей больной мысли? — вмиг вспомнились беспокойства во время пути в Цишань. — Мне всё-таки не привиделось? Это и вправду был ты? Именно ты смотрел на меня оттуда. Но зачем тебе прятаться в стене?»              Покрутив и так и сяк однообразную цепочку домыслов, Лань Ванцзи всё-таки заключил, что определённо не сходил с ума — по крайней мере, в данном отношении, — потому как в прошлой жизни не страдал от опасения чужого наблюдения. Даже после Аннигиляции Солнца Лань Ванцзи не приобрёл последствий, имеющих подобный тон. С чего бы в таком случае обзавестись ими сейчас? Таковое обоснование выглядело достаточно убедительно и логично, вследствие чего Лань Ванцзи решил придерживаться именно него и отталкиваться в своих рассуждениях так же только от него. Вопрос о продолжительных галлюцинациях отпал сам собой.              «Дух, судя по всему, со мной с самого начала. Дело лишь в том, что заметил я его присутствие далеко не сразу. Уже долгое время меня не покидает ощущение, что я чем-то прогневал его… Вот только он не нападает. Так же, как и я, смотрит издалека и изучает. Что же всё-таки произошло? Какой же всё-таки интерес?»              Пробуравив тень помрачневшими глазами, Лань Ванцзи чуть свёл на переносице брови и беззвучно отчеканил:              — Кто ты?..              — Чем ты тут занят? — раздался звонкий голос над ухом. Лань Ванцзи непременно подлетел бы на десять чжанов ввысь, если бы на плечо не опустилась фривольная рука.              — Воу. Чего такой пугливый, а, Лань Чжань?              Лань Ванцзи непроизвольно обернулся к Вэй Ину, чьё лицо замерло так близко от его собственного, и с незначительной крупицей опаски скосил глаза вниз: ожидаемо, тени и след простыл. Проглотив разочарование, навеянное неслучившимся ответом на волнующую загадку, Лань Ванцзи аккуратно заменил его радостью от тёплой встречи. Вновь воззрившись на лучезарного юношу, мужчина ровно ответил:              — Я просто стою.              — Просто стоишь? — хмыкнул Вэй Ин и мимоходом отстранился, перестав его обнимать. Лань Ванцзи проводил удаляющуюся руку нечитаемым взглядом, но никоим образом не прокомментировал чужую расстроенную шалость. — Оно и видно. Да ты точно витаешь в облаках! Второй молодой господин Лань столь задумчив, что поневоле пропустил моё стремительное приближение и угодил в засаду.              Лань Ванцзи невпопад заметил:              — С чего ты решил, будто я собирался от тебя защищаться и убегать?              По всей видимости, слова Лань Ванцзи ненадолго поставили Вэй Ина в тупик. Но юноша, стоило отдать ему должное, довольно скоро оправился от первоначального удивления и самодовольно оскалился:              — Неужели ты всё же сдался и принял тот факт, что мы с тобой не иначе как приятели? — он всплеснул руками: — Вот уж точно, радость какая. Наверняка вскоре пойдёт снег.              От этих слов губы закололо призрачными прикосновениями и укусами. Внутренний карман ворота потяжелел от журавлика, в который озорные руки некогда сложили вычурный платок. Грудь ошпарил каменный кулон. Ворвавшийся в пазухи аромат леса вмиг вскружил голову. Хватило даже такой близости и мимолётного намёка, чтобы изнурительные тоска и разлука тотчас напомнили о себе и сыграли свою роль: изголодавшийся по теплу любимого человека Лань Ванцзи моментально позабыл обо всём и оказался заворожён им. Неосознанно скользнув глазами к губам Вэй Ина и ощутив на собственных призрачный привкус пряных трав, мужчина про себя хмыкнул и беззлобно возразил:              — Мы не приятели.              В свою очередь, Вэй Ин, казалось, совершенно не замечал странности в его поведении, и потому продолжал следовать привычному алгоритму. Он цокнул и закачал головой:              — И вот опять ты за своё! Я что, сглазил? — юноша тяжко вздохнул и лениво опёрся ладонью на бедро, чуть выставленное вбок: — По всей видимости, с тобой, как с диким зверьком: не торопись лишний раз, а не то спугнёшь, — помолчав с секунду, Вэй Ин вкрадчиво промурлыкал: — Я что, смутил тебя?              — Вздор.              — Не отнекивайся. В клане Лань запрещена ложь! — загорелись в глазах Вэй Ина неугасаемые огоньки озорства. Юноша обогнул Лань Ванцзи, стоически отвернувшегося от его губ, и вновь замер напротив глаз. — Признайся! Ты просто смущаешься!              Бегло осмотрев его, Лань Ванцзи вальяжно скрестил перед собой руки на уровне живота и смело ответил подначивающему прищуру, выглядывающему из-под ресниц. Вэй Ин откровенно дурачился, жаждая его эмоций. И Лань Ванцзи был бы рад поддаться на провокации и, пусть неумело, взаимно пошутить. Вот только язык всё никак не сворачивался в нужный вираж, а в голове не рождалось ни одной идеи. На душе скребли кошки, хотелось только и делать, что плакать, свернувшись в комок — желательно, подле него.              — Лань Чжа-а-ань, — пропел Вэй Ин, очевидно подумав, что добился поставленной цели и наконец вывел холодного второго господина Лань из равновесия. Не нужно было дожидаться новых знаков от него, чтобы Вэй Ин почувствовал себя победителем призрачных словесных баталий. — Ты что, покраснел? — спросил он нарочито громко.              — Вэй Ин.              — М? — заговорщически протянул Вэй Ин и боком приблизился к нему. За счёт того, что Лань Ванцзи выставил вперёд руки несколькими секундами ранее, дистанция между ними смогла остаться сколь бы то ни было приличной. — Я слушаю.              Брови Лань Ванцзи чуть дрогнули. Взгляд ощутимо смягчился, а голос сделался на порядок тише:              — Не дразни меня.              Вэй Ин коротко вздрогнул и резко выпрямился — отчего-то у Лань Ванцзи создалось впечатление, будто тот почувствовал себя ударенным под дых. Мужчина не знал, каким именно было собственное выражение лица: жалким или же привычно никаким. Однако, чем бы оно ни выделялось, что-то всё же вынудило юношу запнуться и вмиг оставить мысли о баловстве. Вэй Ин ошеломлённо уставился на него, как если бы впервые увидел, и немного погодя серьёзно спросил:              — Лань Чжань, у тебя что-то случилось? — он неуверенно осмотрел его с головы до ног. — Ты чего вдруг?.. Такой?..              — Многое произошло за то время, которое мы не виделись, — покорно ответил Лань Ванцзи, не став выпытывать у юноши, каким же «таким» он вдруг был. — Поговори со мной, — помявшись, мужчина добавил: — Поговори. Но не цепляй.              — Ладно… — сбивчиво пробормотал Вэй Ин и часто заморгал. Он затоптался на месте, как если бы ему стало чересчур некомфортно, и задумчиво поскрёб затылок. Оглядев округу, юноша вернул своё внимание Лань Ванцзи: — И всё же. Что с тобой приключилось?              Лань Ванцзи отвёл глаза, раздумывая над тем, сколько можно Вэй Ину поведать, и имелся ли смысл придерживаться осторожности. В конце концов, пройдёт всего ничего, прежде чем они снова расстанутся и всё в который раз начисто забудется. Зачем выбирать выражения? Но что, если реальность в очередной раз подкинет сюрпризы?              Тем временем Вэй Ин, по всей видимости, воспринял его тишину как просьбу не лезть не в своё дело. Он неловко кашлянул и самостоятельно сменил тему:              — Как тебе погода?              — Хочешь поговорить о погоде? — беззлобно съязвил Лань Ванцзи и зыркнул на него искоса. Насладившись мимолётным проявлением растерянности на лице Вэй Ина и прочим спектром определённо забавных эмоций, он примирительно произнёс: — Мрачная. Сырая, — мужчина покачал головой: — Совсем не нравится.              Вэй Ин отчего-то несколько приободрился, стоило ему поддержать выбранную им тональность беседы, и живо отозвался:              — О, согласен. Всё в этих чёртовых лужах! — юноша потёр нос тыльной стороной пальца и мило сощурился. — Зато сейчас солнце выглянуло! Конечно, лучше бы оно сразу светило, без ливня перед этим. Но тоже вполне ничего. Хоть какая-то радость, — над чем-то поразмыслив, Вэй Ин участливо полюбопытствовал: — Тебе нравится солнце?              Восприятие Лань Ванцзи защекотала ностальгия. На миг мужчина задумался: сколько раз он уже отвечал на этот вопрос, увешанный разношёрстной прелюдией? Обсуждение чего-то настолько тривиального, как погода, определённо входило в круг тех тем, которые они затрагивали попервой, когда так хотелось узнать друг друга вплоть до последнего штришка, но не находилось идей, о чём поговорить.              — Нравится, — ответил Лань Ванцзи так, словно участвовал в подобном разговоре впервые. — Но не знойное. Лёгкое, тёплое, — сказал он быстрее, чем Вэй Ин успел вставить хотя бы слово. Мужчина досконально знал, что тот намеревался пошутить: «Нравится? Кто бы мог подумать, что холодный Второй Нефрит клана Лань, который словно соткан изо льда и из снега, на самом деле любит жару! И что же, неужели не боишься растаять?»              От слуха не укрылось, как Вэй Ин чуть запнулся, перед тем как согласно закивал:              — …Мне тоже нравится, — очевидно, тот самый вопрос, который предугадал Лань Ванцзи, был жестоким образом отбит и заброшен обратно в глотку. — Вот только не лёгкое, а знойное, — в тон ему протянул Вэй Ин.              Лань Ванцзи «предположил»:              — Потому что оно прогревает все кости?              — В точку! — просиял юноша и уважительно выпятил нижнюю губу. — Лань Чжань, как ты угадал?              — Я не угадывал, — опустил ресницы Лань Ванцзи, пряча пробежавшую в радужках рябь. Пользуясь тем, что руки были спрятаны рукавами, мужчина потёр шершавые ладони обмотанными пальцами, представляя, что касался ладони Вэй Ина.              Юноша тем временем воскликнул, выглядя по-настоящему потрясённым:              — Похоже, что ты и вправду хорошо знаешь меня! — он хмыкнул: — Ну, или понимаешь.              — И то, и другое, — невпопад проговорил Лань Ванцзи и скользнул глазами к адептам ордена Юньмэн Цзян. Те, стоя обособленно, что-то обсуждали между собой и изредка бросали неоднозначные взгляды в их сторону. — Почему ты не с ними?              — А? — недопонял Вэй Ин. — А, ты про это, — рассеянно выдохнул он, проследив за направлением его внимания. Юноша пожал плечом и без труда выдержал пронизывающий взор Лань Ванцзи: — Просто захотелось.              — Захотелось чего? — слегка прищурился мужчина.              — Увидеть тебя, — пропел Вэй Ин и заговорщически подмигнул, выбив из Лань Ванцзи весь воздух. Должно быть, на его лицо выпорхнуло донельзя растерянное выражение, потому как юноша расхохотался: — Ну и физиономию ты состряпал! — он махнул на него рукой. — Ладно, не буду тебя дразнить. Раз уж ты просил. Но помни! — Вэй Ин наставил на него палец и грозно понизил многообещающий тон: — Это только в первый и в последний раз. Впредь пощады не жди!              Язык зачесался от встречной подначки, понятной им обоим: «Ведь первый ученик ордена Юньмэн Цзян не знает милости?», — но Лань Ванцзи стоически проглотил её и ограничился лаконичным:              — Буду иметь в виду.              Вэй Ин хихикнул и открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё в дополнение, но его перебил протяжный вой гонга. Вмиг юноша посуровел и отрывисто шепнул:              — Увидимся позже.              Лань Ванцзи не стал говорить что-либо на прощание и просто-напросто кивнул. Проводив замершим взглядом Вэй Ина, юркнувшего в толпу и слившегося с ней, мужчина перевёл глаза на процессию. Выряженные в ало-белый и тонущие во флагах адепты ордена Цишань Вэнь окружали надёжным строем хорохорящегося Вэнь Чжао. Выглядел он до того важно, что у Лань Ванцзи свело рот, как если бы он откусил половину недозрелого личи. Оглянувшись поверх плеча на адептов своего ордена, мужчина заметил, как те напряглись и насилу выровняли лица, дабы не позволить враждебности проступить вовне и тем самым предоставить неприятелям повод осадить их. Посмотрев на них с лишнюю секунду и постаравшись детально запомнить мимику каждого, Лань Ванцзи отвернулся и снизу вверх воззрился на Вэнь Чжао, распушившего свой хвост во главе широкополой лестницы.              Молодой господин ордена Цишань Вэнь взирал на них властно, как если бы считал, что все они являлись его преданными вассалами и что он полностью обладал не только их правом, но и жизнью в целом. Имейся у него под рукой балюстрада — Лань Ванцзи был уверен наверняка, — Вэнь Чжао непременно опёрся бы на неё, точно могущественный государь на аудиенции с подданными. Глядя на его заносчивый видок, Лань Ванцзи отвлечённо подумал, что определённо не так должен стоять и смотреть тот, кого с позором гнали вплоть до самых границ.              Соколиный прищур Вэнь Чжао медленно прошёлся по каждому строю. Они встали колоннами, чтобы всякий отдельный орден удалось безошибочно распознать. Спереди замерли те, кто относились к главной ветви управлявшей семьи и их приближённые; дальше притаились достаточно выдающиеся адепты, и так далее, в соответствии с иерархией. Вэнь Чжао не обделил своим вниманием ни один клан и в конце концов дошёл до адептов ордена Гусу Лань. На них он смотрел дольше, чем на кого-либо ещё. В частности, буравил глазами именно Лань Ванцзи. Мужчина не мог предположить в точности, какие мысли блуждали в засаленной голове, но в одном был категорически убеждён: те были далеки от доброжелательных настроений.              В конце концов Вэнь Чжао отвернулся и раскинул руки, словно птица. Его рукава взметнулись, охватив собой всё небо за его спиной, и повисли в воздухе, развеваясь в унисон со флагами. Он растопырил пальцы и убедившись в тишине, величаво заговорил:              — Приветствую всех на обучении. Орден Цишань Вэнь рад принять вас под своё крыло и направить на путь истинный…              Речь Вэнь Чжао ничем не отличалась от той, которую Лань Ванцзи довелось услышать в прошлом. Она была столь же липкой и противной до тошноты. Каждый взгляд и каждый жест выступавшего полнились алчной волей и неприкрытым намерением подавить — что бы то ни было и кого бы то ни было. Несмотря на выбранную формулировку, ни у кого не возникало сомнений относительно истинных мотивов ордена Цишань Вэнь. Наверное, именно по этой причине никто из Гусу Лань не слишком удивился, когда прозвучала настоятельная просьба сдать оружие.              Адепт, увенчанный солнцами, степенно приближался, а Лань Ванцзи прожигал застывшими глазами белокаменную стену напротив. Казалось, он собирался пробраться сквозь мельчайшие щели и трещины, лишь бы сбежать отсюда и ни секунды лишней здесь не стоять. Когда адепт стал ближе, Лань Ванцзи спиной почувствовал, как товарищи напряглись и выжидательно на него воззрились, готовясь действовать в соответствии с его мнением. Понимание абсолютной веры в него и полного повиновения его слову отрезвило и заставило прямо посмотреть на мужчину, вставшего перед ним с протянутой рукой. Лань Ванцзи не опустил глаз на раскрытую кверху ладонь, но без колебаний вложил в неё Бичэнь.              Профиль и – отчего-то – затылок обожгло внимательными взглядами. Единичными. Лань Ванцзи догадывался, кто мог наблюдать за ним искоса: всё-таки только одному человеку со стороны ордена Юньмэн Цзян было до него дело. Оставалось загадкой, кто пялился на него сзади.              Притом стоя аккурат за спиной.              Подобные ощущения значительно разнились с воспоминаниями Лань Ванцзи о прошлом. Уже не обращая внимания на процесс изъятия клинков, мужчина чуть дрогнул бровями к переносице и осторожно выглянул из-за плеча. Ожидаемо, никого не обнаружил. Вокруг него в радиусе, равном несколько чи, не стояло ни фигуры. Вот только теперь Лань Ванцзи не остановился, а принялся искать мельчайшие проявления постороннего присутствия — тень, например. Окинув внимательным взглядом лужи, он не нашёл ничего примечательного, после чего уж было подумал, что на сей раз ему точно померещилось, однако край глаза весьма кстати зацепился за своеобразный свет на плитке. Как раз таки на том закутке, что находился прямо позади него. Лань Ванцзи слегка передвинул ногу, чтобы побольше развернуться, а то шею от пристального поиска начинало сводить. Со стороны могло показаться, будто он раздумывал над происходившим и витал в облаках, но никак не занимался активной деятельностью.              С виду плитка была совершенно обычной и ничем не отличающейся ото всех остальных. Однако, стоило только взглянуть чуть цепче и под углом, удалось заметить, как в тоненьких щелях чернота искажалась и расплывалась.              Ресницы Лань Ванцзи шевельнулись:              «Нашёл!» — во рту пересохло от волнения и желания вопреки здравому смыслу воспользоваться припрятанными талисманами, чтобы захватить приставшего к нему призрака. Лишь благодаря баснословному усилию Лань Ванцзи взаправду не нырнул в потайной карман. Он всего-навсего сжал руки в кулаки и пробуравил пытливыми глазами тень, давая понять, что её раскусили.              Вот только почему-то Лань Ванцзи подумалось, что дух уже давно догадался, что его научились без труда находить — в любой точке пространства. Каким бы тёмным или светлым ни был выбранный им закуток, мужчина всё равно так или иначе обнаружит его. Лань Ванцзи не мог взять в толк, откуда в нём объявилось это причудливое знание и какое именно инстинктивное восприятие давало основание полагать о том или ином. Суть призрака и их связи была покрыта мраком – впрочем, как и многое другое, – и едва ли Лань Ванцзи мог сделать какой-либо вывод о природе прилипшего к нему существа.              Каким образом тот отправился вслед за ним в эту плоскость? Точно ли отправился? Быть может, дух изначально принадлежал данной «ветви»? Не возникало сомнений отныне: это был призрак, но никак не мираж. В таком случае почему Лань Ванцзи вызывал у него настолько горячий интерес, что тот не отступал от него ни на шаг? Вдобавок навевало множество вопросов интуитивное понимание тех или иных эмоций, которые испытывал призрак по отношению к нему. Неужели он не рядовая нечисть, а осознанная душа, раз способен мыслить и чувствовать? Если так, то почему нуждался в его фигуре? Почему за всё это время ни разу не заявил о себе?              Заявил…              «А он ведь заявлял. Через мои же мысли, — Лань Ванцзи сдавил челюсти до мнимого треска зубов. — Но как?..»              Лицо Лань Ванцзи защипало от изменившейся тональности взора. Туман, клубившийся в низине, ужалил недовольством его подбородок и щёку и сварливо поплыл прочь. Мужчина намертво зацепился за него взглядом, дабы установить, как далеко тот уходил из раза в раз, прежде чем оказаться на безопасной дистанции. Но призрак словно заранее знал ход его мыслей. Он ловко вильнул вбок и спрятался за непроницаемым рядом ног. Лань Ванцзи даже не пытался выглядывать за адептов и судорожно выискивать потерянный было силуэт. Он так же, как и дух, доподлинно знал, что уже ничего не найдёт.              След в очередной раз потерялся.              Глубоко вдохнув и выдохнув, Лань Ванцзи насилу расправил напряжённые пальцы и устроил руки вдоль тела. Мечи уже собрали, и при помощи красноречивой мимики адепты ордена Цишань Вэнь потихоньку призывали народ занять необходимые позиции. Спорить с кем-либо Лань Ванцзи не испытывал ни малейшего желания, и потому предпочитал изображать собой мебель. Теперь, как он помнил, им оставалось выслушать свод здешних правил, прежде чем их отпустят отдыхать в свои «покои». До тех пор Лань Ванцзи намеревался умело прикидываться добросовестным слушателем и параллельно ломать голову над более насущным.              Голос Вэнь Чжао походил на заточенный камень, которым зловредно водили по медному тазу в жажде позлить всякого слушателя. В отличие от Лань Цижэня, от него получалось абстрагироваться с куда большим трудом. Но когда всё же удалось воздвигнуть между собой и реальностью стену, то Лань Ванцзи крепко ухватился за несколько тезисов:              «Вэй Ин... Почему он вдруг заговорил со мной? — грудь стянуло узелком глупой надежды и примерно такого же волнения. — В прошлой жизни мы не беседовали во время общего сбора. Наши «столкновения» начались на ночной охоте, перед тем как мы угодили в западню в пещере черепахи Сюань У. Но до тех пор… Разве что взглядами обменивались, не более того. Но теперь… Сегодня… Сейчас… Он подошёл. Притом завёл со мной разговор, такой похожий на все предыдущие. Словно мы вновь оказались в начале своего пути, — во рту пересохло, и Лань Ванцзи едва удержал себя на месте. Захотелось оглянуться в сторону Вэй Ина, вот только он понимал, что тем самым привлечёт ненужное внимание к ним обоим. Ничего не оставалось, кроме как стоять на месте и смотреть чётко перед собой. — В начале… Сейчас уже далеко не начало. Вэй Ин должен помнить нашу совместную учёбу и случаи, приключившиеся во время соревнования лучников. Разумеется, в соответствии с хронологией изначальной версии. И тем не менее это никак не начало!..»              Лань Ванцзи гулко сглотнул и еле-как подавил пробежавшую по телу дрожь:              «Почему ты поступил не так, как в прошлом, Вэй Ин?..»              Как бы мужчина ни крутил произошедшее, ни применял против него все свои догадки, ранее сделанные, ничего не подходило. Получаемые ответы получались сырыми, притянутыми за уши. По логике плоскости, Вэй Ин неизменно должен был возвращаться к линии истории, которая имела место быть в прошлой жизни. Доселе так и было. Однако сегодня Вэй Ин неожиданно поступил не так, как должен был. Вопреки всему и вся, юноша пришёл подразнить его.              Почему?              Этот вопрос, как и во многих других случаях, не давал Лань Ванцзи покоя. Стоя посреди гружёной площади, мужчина мелко трясся с головы до пят. Он надеялся, что никому не было видно, насколько сильно он взволнован. А даже если и видно, то никто не подумает превратно и спишет всё на неодобрение приобретённого статуса заложника. В очередной раз произошёл виток, которому не находилось объяснения.              «Отец запоминал, потому что близилась его смерть. Но Вэй Ин погиб на горе Луаньцзан сильно после обучения в ордене Цишань Вэнь. Ему ещё рано запоминать… — Лань Ванцзи осёкся, нащупав нестыковку в своих размышлениях. — Нет. Вэй Ину нечего было «запоминать». С тех пор, как мы виделись на стрельбище, я не отправил ему ни весточки, не сказал ни одного провокационного слова. Согласно предыдущим событиям, он должен был поступить, опираясь на свои имеющиеся воспоминания, — зрачки Лань Ванцзи резко сузились. — Имеющиеся… Воспоминания…»              Из воспоминаний складывается определённое видение. В прошлом у Вэй Ина имелась одна картина мира: в соответствии с ней он не пришёл подразнить его или «поговорить о погоде» во время общего сбора. Если бы новое представление, ступая нога в ногу со строгими правилами плоскости, совпадало со своей предыдущей версией, Вэй Ин поступил бы так же. Раз действия юноши разнились, напрашивался один-единственный вывод: видение Вэй Ина изменилось. А значит, изменились и воспоминания.              «Но как?.. — проскрежетал Лань Ванцзи, впивая израненные ногти в ладони. Должного эффекта не случилось ввиду перемотанных пальцев, отчего пришлось искать иной выход эмоциям. Мужчина до крови прикусил губу. — Вэй Ину не грозит смерть в ближайшее время. До неё ещё несколько лет!.. Согласно данной логике, он должен подчиняться законам реальности и идти с теми нога в ногу. Однако он вспоминает. Постепенно. Не сразу. Либо же… Память не исчезала, а оказывалась прочно заперта где-то глубоко внутри?.. И если думать так, то… То обрывки моих вмешательств просачиваются на поверхность? Оставляют некоторый след? Как если бы рябь пробежала по идеально ровной водной глади. Вроде и не изменилось ничего, но в то же время абсолютного покоя не наблюдается».              Несколько раз прокрутив в голове их беседу, все умозаключения, которые довелось сделать совместно, Лань Ванцзи пришёл к выводу, что сегодняшний инцидент не иначе как нонсенс. В игру вступал новый фактор, который как раз таки и вносил коррективы в механизм, едва-едва ставший понятным.              «Прежде всё исполнялось неукоснительно. Больше года реальность функционировала по определённой последовательности! — Лань Ванцзи уверился: — Нет. Это не нюанс, который я по воле собственной глупости пропустил. Это влияние переменной, которая вклинилась в ток событий сейчас. Именно сейчас, ни раньше ни позже, — мужчина принялся лихорадочно соображать: — Думай!.. Думай, думай, думай!.. Чего прежде не было, но теперь в явном виде появилось?»              Вместе с ударом гонга, ознаменовавшего конец собрания, Лань Ванцзи констатировал:              «Дух».

***

      Последующие дни сменяли друг друга хаотично, да настолько, что у Лань Ванцзи рябило в глазах. Проще было назвать те дни, когда он чувствовал себя более-менее приемлемо, чем посчитать количество суток, в которых казалось, будто тебя ударили по голове не то что обухом – самым настоящим валуном. Время и бежало, и тянулось, как патока, стекающая с фарфоровой ложки. У Лань Ванцзи создавалось впечатление, что реальность обернулась каруселью, которую безостановочно раскачивал кто-то со стороны. И этот кто-то, определённо, делал это с самым что ни на есть садистским удовольствием, иначе Лань Ванцзи не мог объяснить, почему чёртова колесница до сих пор не останавливалась.              Каждый день начинался с того, что их собирали на площади и вынуждали слушать монотонную болтовню Вэнь Чжао. Лань Ванцзи не мог взять в толк, в чём именно крылась разгадка, однако тот ничем не выделял клан Лань и никоим образом не мстил тем за позор, накрывший их головы во время облавы Облачных Глубин. В сущности, Лань Ванцзи мог сравнить его поведение с тем самым, которое он имел счастье лицезреть в прошлой жизни.              От новых вопросов чистая записная книжка Лань Ванцзи понемногу начинала ломиться. В неё мужчина вносил все те тезисы, которые внушали наибольшие беспокойства. Каким именно образом дух влиял на Вэй Ина и почему? Зачем тому как-либо затрагивать его, если тот изначально «здешний» житель? Но что, если всерьёз допустить, что призрак никакой не враг, а на самом деле друг или хотя бы союзник? Ведь с его подачи произошло благоприятное изменение: Вэй Ин, пусть и неосознанно, дал понять, что с его памятью приключились некоторые положительные метаморфозы. Суть «тени» и его связь с Лань Ванцзи уже давно висели на повестке дня, так что мужчина не брал их в расчёт. Об одном только приходилось задумываться чаще: что такого случилось, чтобы дух неожиданно стал ощущаться ближе?              «Когда-нибудь закончится это нашествие или нет? — болезненно думал Лань Ванцзи, щурясь от солнца. Сегодня оно выдалось на редкость знойным, отчего настроение, и без того паршивое, блуждало на мели. — Вопросы сыплются как из рога изобилия. А ответы, как обычно, приходится добывать тяжким трудом. И то, они порождают всё новые и новые тайны. Стоит разобраться с одним, на сцену выходит ещё целая дюжина, — на миг прикрыв глаза, Лань Ванцзи ущипнул переносицу и тряхнул головой. Простаивать времени не было, потому как процессия постепенно начинала уходить сильно вперёд. — С первого дня здесь Вэй Ин больше не делал ничего, что могло бы вызвать подозрения. И нет возможности поговорить с ним… В беседе стали бы ясны многие моменты... Но увы и ах».              Ночная охота была в самом разгаре, несмотря на то что час господства нечисти ещё не наступил. Они уже довольно долго блуждали по лесу, выслеживая некую тварь, которая, согласно слухам и мнению Вэнь Чжао, здесь бесчинствовала. Никто, помимо него, ничего не знал о предмете охоты, и потому даже не брался предполагать что-либо и безропотно позволял вести себя.              Лань Ванцзи поморщился, когда ногу в очередной раз свело.              «Почему она болит? Перед отъездом за мной тщательно ухаживали лекари. Последствий облавы не должно было остаться. Неужели я каким-то образом потянул её? — мужчина остановился, покрутил ноющую стопу и возобновил степенный шаг. — Я бы не обратил слишком большого внимания, если бы это не была та самая нога».              Странности продолжали преследовать Лань Ванцзи и плотоядно дышать в загривок. Помимо Вэй Ина, загадочной тени и неизменно надменного Вэнь Чжао, на днях у него начала раз через раз побаливать нога — та самая, которую ему сломали в прошлой жизни. Недомогание не было чересчур сильным. В большинстве своём Лань Ванцзи удавалось успешно игнорировать его, однако само наличие досаждающих ощущений порядком капало на нервы. Мужчина беспомощно скрипнул зубами:              «Почему же ты ноешь?..»              — Стоять! — скомандовал Вэнь Чжао и величаво расправил плечи, сидя на коне. Он скучающе скосил глаза на толпу, ступавшую за ним всё это время, и произнёс: — Я чувствую здесь очаг тёмной ци. Наверняка это та самая тварь, на которую нам указали жители, — выдержав тишину, мужчина рявкнул: — Искать очаг! Ну же!              Адепты украдкой поморщились и разбрелись кто куда, пытаясь отыскать то самое «гнездо», о котором говорил Вэнь Чжао. Пусть и «почувствовал» что-то, он не собирался присоединяться к поискам. Лань Ванцзи помнил, что на самом деле здесь не укрывалось никакой стоящей твари, а все слухи, которыми угостили Вэнь Чжао, были чрезмерно приукрашены впечатлительными обывателями. Лань Ванцзи, детально вспомнив события прошлого, незаметно нахмурился:              «Монстр низкоуровневый, однако хлопотный. Тогда мы вернулись все в грязи. Вдобавок Вэнь Чжао наказал нас, мол, мы привели его не к тому, к кому было нужно, — он сжал зубы. — Убожество, — перенеся вес на другую ногу, дабы «пострадавшая» перестала наконец гудеть, мужчина мрачно подумал: — Весь вечер придётся простоять на той площади. До самой полночи».              — Как думаешь… — раздался тихий заговорщический голос позади. Лань Ванцзи незамедлительно развернулся и почувствовал, как сердце пропустило удар и кувыркнулось. Вэй Ин скучающе отвёл вбок один из хилых кустарников, как если бы всерьёз предполагал, что за ним кто-то прятался. Ожидаемо, он не обнаружил подозрительных следов, после чего взглянул на него. — Здесь и вправду кто-то скрывается? — юноша повёл носом. — Не чую я ничьего присутствия!              Лань Ванцзи опустил ресницы, тщательно подавляя радость, и ровно ответил:              — Есть. Просто слабый.              — О-о, — восторженно протянул Вэй Ин. Поначалу Лань Ванцзи не понял, что такого приключилось, раз юноша приятно удивился, однако уже через секунду увидел его горящий взгляд, кричащий громче тысячи слов. — Значит, ты всё же чувствуешь что-то, — Вэй Ин уважительно покивал: — Лань Чжань, ты такой крутой. Я, вот, ничегошеньки не могу уловить, а ты можешь. До чего же ты сильный заклинатель!              Поперхнувшись, Лань Ванцзи беззвучно прочистил горло и скомканно пробормотал:              — …Вздор, — он расплывчато добавил: — Я тоже могу ошибаться, — неосознанно Лань Ванцзи последовал примеру Вэй Ина и точно так же отодвинул ближайший куст носком сапога. Промелькнуло предположение, что юноша тоже пытался собраться с мыслями минутой ранее. — Истину покажет ночная охота.              — Что верно то верно, — невпопад согласился Вэй Ин и потёр нос тыльной стороной указательного пальца, после чего тягостно вздохнул: — Вот ведь индюк!              — Кто?              — А ты как думаешь? — фыркнул Вэй Ин и снисходительно покосился на него. — Он. Не ты же!              Лань Ванцзи подавил желание улыбнуться:              — А вдруг.              — Какого ты мнения обо мне и о себе, — рассеянно прошагав по дуге, Вэй Ин оказался ближе к нему и жалобным тоном спросил: — Лань Чжань, поделись секретом, — на вопросительный взгляд в свою сторону он пояснил: — Как ты с таким вниманием слушаешь эти занудные речи? Ни за что не поверю, что тебе в самом деле интересно! — юноша всплеснул руками: — У меня уши в трубочку сворачиваются. Мне так скучно, что выть хочется. Эта экзекуция ещё не скоро закончится. Кажется, я больше ни дня там не выдержу. Спаси меня!..              Взгляд Лань Ванцзи неуловимо потеплел, равно как и голос:              — Просто я не слушаю его, — немного погодя мужчина всё же отважился прислушаться к просьбе, прозвучавшей между строк, и мягко произнёс: — Тебе, наверное, очень тяжело.              — Очень тяжело!.. — охотно заканючил Вэй Ин. Лань Ванцзи немало приободрило то, что спустя столько невзгод и изнурительных разлук он так и не разучился верно распознавать тайные пожелания юноши. — Ты не представляешь, Лань Чжань. Я даже в Облачных Глубинах едва справлялся с лекциями твоего дяди. Как мне быть сейчас, когда положение во сто крат хуже?..              Лань Ванцзи чуть помялся, прежде чем сочувственно похлопал его по плечу кончиками пальцев:              — Бедный Вэй Ин. Возможно, получится найти хоть какое-нибудь занятие? Скука, должно быть, изводит больше, чем хотелось бы.              — О, она чересчур изводит! — на миг Лань Ванцзи показалось, что Вэй Ин теснее прижался плечом к его пальцам, которые он так и не отнял. Юноша состряпал настолько жалобное выражение лица, что, будь они в более близких отношениях, Лань Ванцзи не удержался бы и непременно привлёк его к груди, и погладил по спине, после чего ласково поцеловал в макушку. Он всё ещё помнил, как Вэй Ин любил сетовать на то или иное — на строгость мадам Юй, к примеру — и одним только пронзительным взглядом из-под ресниц побуждать Лань Ванцзи жаждать подарить ему всю свою ласку и нежность. — И чем мне развлекать себя? Как думаешь?              Лань Ванцзи добросовестно призадумался над досугом для Вэй Ина, однако тот неожиданно сменил тему:              — Что с твоими пальцами?              Все благие порывы мужчины были немилосердно перерезаны на корню. По всей видимости, травмы Лань Ванцзи имели куда большее значение для Вэй Ина, нежели баловство и желание покапризничать. Жеманство бесследно пропало, уступив место неподдельной серьёзности и недюжинному волнению. Не дождавшись ответа Лань Ванцзи, Вэй Ин осторожно поймал его пальцы и тщательно осмотрел.              — Это от гуциня?              — Мгм, — лаконично парировал Лань Ванцзи, не развивая мысль. Времена были самыми что ни на есть мрачными. Не хотелось портить кровавыми подробностями столь светлое и вместе с тем редкое событие. Однако Вэй Ин почему-то не спускал ситуацию на тормозах. Вопреки всему и вся, он пристально вгляделся в его повязки и в его выражение лица, после чего аккуратно шепнул:              — Ты упоминал, что что-то произошло. Это связано с?..              — Мгм, — покорно отозвался Лань Ванцзи, понимая, что Вэй Ина не удовлетворит его молчание и что он будет стоять до последнего. Параллельно мужчина шевельнулся, напомнив, что простаивать на месте ни в коем случае не следовало: адепты клана Вэнь внимательно следили за каждым их шагом. Лань Ванцзи указал подбородком вбок, к реке. Ближе к ней простирались извилистые канавы, полные слякоти и листвы. В них-то и запряталась тварь.              Прогулочным шагом они двинулись вниз, продолжая изображать усиленный поиск. Голос Вэнь Чжао, поторапливавший обширную толпу, обернулся невзрачным фоном, от которого даже не приходилось отстраняться намеренно. Лань Ванцзи и Вэй Ин полностью увлеклись разговором.              — Лань Чжань, я волнуюсь за тебя, — прошептал Вэй Ин, мимоходом подцепляя носком сапога кучу листвы. — Как ты так сильно поранился? Что тебя тяготит?              Лань Ванцзи не стал отбиваться от возможности прояснить хотя бы один вопрос и ровным тоном полюбопытствовал:              — Почему?              — Что – почему? — моргнул Вэй Ин, посмотрев на него поверх плеча. — Почему волнуюсь? — угадал он спустя мгновение.              Лань Ванцзи не успел воздух в лёгкие набрать, а двойное дно в расплывчатой формулировке уже стало ясно как дважды два. Как если бы вся муть в один миг исчезла, а блестящие гладкие камни услужливо позволили себя прочитать. Лань Ванцзи практически полностью лишился дыхания: неужели и сейчас проявлялось влияние духа? Неужели именно он помог этой самой мути исчезнуть? Помог Вэй Ину вспомнить, каково это – уметь слышать его без слов? Но зачем?              — Ты же… Мой друг, Лань Чжань! — шёпотом воскликнул Вэй Ин, наконец отвечая на поставленный вопрос. Несмотря на то что говорил он со всем доступным ему пылом честности, Лань Ванцзи – да и самому Вэй Ину, впрочем – послышалась в его тихом голосе толика неискренности. Оставалось понять, к чему именно та относилась. — Разве я могу не волноваться за тебя? — юноша отчеканил: — Можешь и не пытаться отпираться. Нам обоим очевидно, что мы друг другу не чужие.              Лань Ванцзи отвернулся и ломким голосом согласился:              — Не чужие.              — Вот видишь, — улыбнулся Вэй Ин и шагнул к нему навстречу. — Я рад, что ты наконец-то признаёшь это, — тон юноши посуровел: — Где ты поранил пальцы? Знаю, что в практике с гуцинем. Но… Мне неясно одно. Как нужно было музицировать, чтобы пришлось так плотно их перевязать?              Лань Ванцзи открыл было рот, чтобы поведать о нападении на Облачные Глубины, но трава позади них зашелестела. Кто-то приближался, и, судя по исходившей от человека ауре, отнюдь не приятель. Взгляд Лань Ванцзи заиндевел, когда он молча обернулся к подошедшему адепту клана Вэнь. Молодой человек с грубыми чертами лица окинул их неприязненным взглядом и грозно рявкнул:              — Не болтать!              Вэй Ин холодно покосился на него:              — А что нам, молча тварь искать? — юноша скривил губы в язвительной ухмылке: — Мы же не молодой господин Вэнь Чжао. Ума недостаёт самостоятельно работать. Приходится обсуждать!              — Меня не волнует, — отбрил адепт и махнул на Вэй Ина мечом, как если бы тот являлся бродячей собакой. Лань Ванцзи резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы и отрывисто шагнул вперёд, вставая между ними и вонзая ледяные глаза в мужчину. — Эй, что ещё за враждебность? — недобро протянул адепт. — Я тебя сейчас как высеку за неуважение к ордену Цишань Вэнь! Будешь мне тут характер свой показывать! Здесь тебе не Гусу!              Вэй Ин заметил из-за плеча Лань Ванцзи:              — Но он всё ещё второй господин своего ордена. А ты? Ты-то кто такой? Слуга?              — Да как ты смеешь! — задохнулся адепт и замахнулся на Вэй Ина, не смущаясь присутствия Лань Ванцзи. Однако тот незамедлительно разочаровал мужчину, напомнив о себе, и чётким движением перехватил ножны, намертво их закрепив. Как бы адепт ни напрягался, он так и не смог сдвинуться ни на фэнь. — Проклятые псы!.. — глухо выругался тот.              — Что за шум? — донёсся до них ленивый голос Вэнь Чжао.              Услышав его, адепт тотчас среагировал и вырвал из внезапно разжавшихся рук Лань Ванцзи свой меч. Он отступил на несколько шагов, всем своим видом выражая покорность, и повернулся к Вэнь Чжао, что так и не спешился:              — Господа дерзят.              — Дерзят… — задумчиво протянул Вэнь Чжао и нахмурился, взирая на них свысока. — Как непочтительно. Вы в курсе, что никто не смеет перечить ордену Цишань Вэнь? Даже к его слугам надобно проявлять должное уважение!              Вэй Ин презрительно фыркнул:              — Где это видано, чтобы знатный господин склонял голову перед вшивым слугой? — юноша скривился: — Орден Цишань Вэнь настолько самонадеян, что готов открыто попирать известные всем законы Поднебесной?              — Закрой пасть, — отбрил Вэнь Чжао и в порыве скрываемого раздражения дёрнул на себя поводья, вследствие чего потревоженный конь размашисто ударил копытом по земле. Мокрая после дождя грязь брызнула в сторону Вэй Ина и окропила светлый подол Лань Ванцзи. — Сам-то кто? Тоже ведь слуга. Чего тогда бормочешь без моего дозволения?              Вэй Ин резонно заметил:              — Но разве молодой господин Вэнь Чжао не дал то самое дозволение, заведя разговор? Или следовало прикусить язык и оставить вас беседовать с самим собой?              Вместо ответа глаза Вэнь Чжао медленно сузились. Лань Ванцзи изнутри натянулся, словно струна, остро почувствовав чужую загоревшуюся злобу. Едва увидев, как задрожала рука, сжимающая кнут, мужчина догадался, что именно Вэнь Чжао намеревался сделать, и сдвинулся вбок как раз в тот момент, когда он вскинулся и размашисто хлыстнул по воздуху, жаждая достать до Вэй Ина.              Неизвестно, что именно сыграло свою роль: обоюдное желание защитить друг друга или инстинктивная резкость движений, навеянная иррациональным испугом. Может, одна из тех причин также наслоилась и на природный фактор: земля под их ногами была мало того, что размягчённой и скользкой, так ещё и покатой. Вниз уходил крутой склон, который испещряли многочисленные канавки. Они плотной сеткой уходили в густой лес и прятались под лиственными коврами. Но в любом из случаев, что бы ни являлось решающим критерием, столкнувшиеся при ударе Вэй Ин и Лань Ванцзи помешали друг другу и поскользнулись на грязи.              Лань Ванцзи намеревался было перехватить кнут, со свистом рассекший воздух, но Вэй Ин, по всей видимости, точно так же предугадал чужой манёвр, и потому заторопился отодвинуть Лань Ванцзи в сторону. Но тем самым оказал медвежью услугу: Лань Ванцзи отвлёкся на драгоценную секунду и пропустил стремительный удар. Упругая поверхность кнута ужалила грудь и грубо толкнула его. Поваленный мужчина второпях упёрся рукой в землю, дабы вернуть себе опору, но в суматохе забыл, что сцепление нынче было минимальным. Ладонь поехала на слякоти и помогла инерции завалить Лань Ванцзи набок. Так как до столкновения с адептами Вэнь юноши почти вплотную подобрались к реке, то стояли на чересчур неровном закутке. Не стало удивительным, что при малейшей неустойчивости Лань Ванцзи кубарем поехал вниз.              Совершенно некстати вспомнилось, что они пошли сюда с целью обнаружить спрятавшегося в испуге монстра. Тот облюбовал здешние путанные канавы и, почуяв приближение врагов-заклинателей, убрался как можно дальше от главной дороги, дабы не столкнуться с ними. И всё бы ничего, если бы не Лань Ванцзи, который пожелал поскорее завершить этот цирк под личиной ночной охоты. Мужчина про себя выругался, когда понял, что при падении угодил прямиком в укрытие монстра. Лань Ванцзи поспешил было сгруппироваться и подтянуть ноги, но испуганное зверьё действовало быстрее всего на свете. Стоило только неизвестному объекту рывком опуститься совсем рядом, и тварь среагировала вполне ожидаемым образом: напала.              Монстр по фенотипу напоминал изломанное дерево. У него не было глаз, зато он обладал крепкими челюстями и массивными лапами, похожими на гладкие брусья. Мохнатая голова дико тряслась из стороны в сторону и брызгала в близстоящих листвой и грязной водой. Едва Лань Ванцзи упал в канаву, монстр взбеленился, словно змея, и наотмашь ударил мужчину по ногам, тем самым отбросив от себя. За счёт того, что его лапы – особенно передние – были крупными и достаточно тяжёлыми, даже с минимальной скоростью сила удара заслуживала всяческих похвал. Вмиг у Лань Ванцзи потемнело в глазах от вспышки боли.              — Тварь!!! — радостно завизжал Вэнь Чжао где-то на периферии. Сквозь звон в ушах Лань Ванцзи услышал, как звякнули обнажившиеся мечи. Кто-то рванул вслед за монстром, резво пустившимся наутёк, а подоспевший к нему Вэй Ин тем временем взял его под руки и потянул на себя, помогая выбраться на место посуше.              — Лань Чжань!.. Лань Чжань!! — засуетился Вэй Ин. Его голос расплывался и, несмотря на то что бил прямо в ухо, едва достигал помутнённого сознания. — Как ты? Ранен?              Лань Ванцзи неопределённо застонал и сжался всем телом. Далеко не сразу стало ясно, что он мелко дрожал. Мужчина часто и тяжело вдыхал воздух, не в силах насытиться, и в то же время давился им. Перед глазами расплывались пёстрые круги. Едва объявившись, они стремительно рассыпались на тысячу звёзд и тем самым напрочь ослепляли Лань Ванцзи. Озноб прошибал мужчину с головы до ног – в частности, до задетой. Все чувства, которые он когда-либо мог ощущать, сконцентрировались в повреждённой голени и почти что лишили рассудка своим броским многоцветием.              — Второй господин Лань!.. — переполошились адепты клана Лань, что, несмотря на всё, остались, дабы помочь ему. Они замельтешили, обступая его со всех сторон, и незаметно сместили Вэй Ина на задний план. — Этот монстр вас ранил? Где болит?              Лань Ванцзи приоткрыл слезящиеся глаза и слепо забегал ими по пространству, то ли пытаясь хоть за что-то ухватиться и остаться в сознании, то ли выискивая что-то конкретное.              — Нога… — насилу выдавил Лань Ванцзи, обращаясь неизвестно к кому. Впрочем, совсем скоро стало понятно, что он и не собирался уведомлять кого-либо из товарищей о своём самочувствии. В большинстве своём мужчина ставил в известность только самого себя. — Сломана…              «Та самая нога…» — потерянно пробормотал он, слабо держась за основание голени.              Мужчина закашлялся и согнулся пополам. Кто-то из юношей замахал на него руками, искренне желая хотя бы чем-то помочь. Пока одни придерживали его, не позволяя упасть, другие судорожно рылись в мешочках цянькунь, подыскивая лекарства. Пусть Лань Ванцзи и не предполагал, что всё сложится именно так, он заранее озаботился тем, чтобы у каждого адепта имелось при себе необходимое для оказания первой помощи.              Так как рана не была открытой, большинство из того, что хранили в себе мешочки цянькунь, не подошло Лань Ванцзи. Единственное, что хоть как-то пригодилось, – обезболивающее снадобье и перевязочные ленты. Кое-как его ногу закрепили, чтобы получилось худо-бедно, но добраться до резиденции. Совместными усилиями юноши решили не слишком стараться над наведением фэншуя, ибо Лань Ванцзи ещё предстояло омовение. Он весь измазался в грязи, и на ногу было страшно смотреть как минимум из-за беспорядка. Дабы не усложнять будущему ему жизнь, узелки на завязках сделали самыми что ни на есть примитивными, но оттого не совсем надёжными. Чтобы лишний раз не провоцировать хлипкую конструкцию, до обратного пути Лань Ванцзи строго-настрого запретили передвигаться. Вот только до того момента надо было ещё дожить — ночная охота, хоть и близилась к своему завершению, всё ещё продолжалась.              С течением времени разум Лань Ванцзи освобождался от тисков боли и светлел. Кожу щипало от холодного пота, а вдохи и выдохи понемногу утихали, переставая свистеть, и выравнивались. Лань Ванцзи усадили на поваленный ствол и участливо предложили чистые платки, чтобы вытереть хотя бы лицо. Оказавшийся в тишине и одиночестве мужчина вяло водил шёлковой тканью по лбу и шее, высушивая их, и пытался прийти в себя от ощущений, в которые столь неожиданно оказался погружён.              «До чего нелепо, — устало подумал Лань Ванцзи и гулко сглотнул, прогоняя остатки внутренней дрожи. Пальцы всё ещё тряслись и отказывались подчиняться его воле, и потому мужчина предпочёл оставить такое бессмысленное занятие, как умывание. С учётом причинённого ущерба, навряд ли платок – или платки – мог сколь бы то ни было исправить ситуацию. — Всё произошло так хаотично, так сумбурно, так стремительно, так… Глупо!.. Из разряда: «Лишь бы случилось». Неужели таким образом плоскость восполняет пробел? При облаве на Облачные Глубины я сохранил ногу в целости, но она всё равно повредилась. Не похоже на дурацкий случай. Всё сложилось так идеально: ссора, падение, столкновение с тварью и точный удар. Такое стечение обстоятельств с натяжкой удастся назвать простым совпадением».              — Лань Чжань… — пробормотали поодаль.              При звуке этого виноватого голоса сердце Лань Ванцзи сжалось. Даже ноющая нога и раз через раз темнеющий перед глазами мир перестали иметь должное значение. Лань Ванцзи немедленно повернулся к Вэй Ину, застывшему на расстоянии в несколько шагов:              — Вэй Ин, — он помолчал и окинул озадаченным взглядом позу юноши. Вэй Ин выглядел донельзя неловко и зажато, словно не был до конца уверен, дозволено ему находиться здесь или нет. Подобное поведение ничуть не вязалось с его сутью, вследствие чего Лань Ванцзи не на шутку встревожился. — Ты в порядке?              На лице Вэй Ина отразился целый ворох из эмоций, притом до того стремительный, что Лань Ванцзи не сумел ухватиться хотя бы за один из шлейфов. Юноша уставился на него немигающим взглядом исподлобья, после чего натянуто спросил:              — Это ты у меня спрашиваешь?              — У тебя, — не поддался на хилую провокацию Лань Ванцзи и спокойно добавил: — В чём дело?              — Я… — надломился голос Вэй Ина. Юноша отвёл глаза и спрятал за спиной руки. Мужчина отвлечённо предположил, что он сцепил пальцы. Это означало лишь одно: Вэй Ин нервничал. — Прости меня!..              Ресницы Лань Ванцзи поражённо взлетели. Он оторопело заморгал, после чего, едва справившись с недюжинным изумлением, поманил Вэй Ина к себе и пригласил сесть рядом с собой. Вэй Ин мялся с пару мгновений, но под настойчивым взглядом вынужденно сдался и опустился на бревно, вот только достаточно поодаль. Лань Ванцзи нахмурился, искренне надеясь, что его недовольство верно истолкуют, однако Вэй Ин, вопреки его чаяниям, так и остался на своём прежнем месте.              — Мне не стоило подначивать его, — ломко произнёс юноша. — Если бы я только держал язык за зубами, тебя бы не… Ты бы не…              — …Оставь, — качнул головой Лань Ванцзи. — В этом нет твоей вины.              — Ещё как есть! — упрямо отрезал Вэй Ин и прямо на него воззрился. — Цзян Чэн всегда говорит, что у меня длинный язык и что я совершенно не выбираю выражения. Мол, никогда не могу понять, с кем можно дерзить, а с кем – нет. Доселе я успешно игнорировал его, но сегодня он оказался более чем прав. Будь я вежливее, конфликт был бы исчерпан, а ты не пострадал бы.              Лань Ванцзи теснее свёл на переносице брови и отчеканил:              — Навсегда выброси эту дурь из головы.              — Какую такую дурь? — насупился Вэй Ин.              — Ты имеешь право на то, чтобы говорить всё, что посчитаешь нужным, — Лань Ванцзи чуть опустил голову и неосознанно сжал руку, лежавшую на колене. От этого, казалось бы, незначительного действия голень тотчас отозвалась, наградив новой яркой вспышкой боли. Лань Ванцзи стиснул зубы, не позволяя эмоциям пробиться вовне. — Не бери на себя не свою вину.              Вместо того, чтобы продолжить спорить с ним, Вэй Ин поёрзал и пробубнил:              — Ты побледнел. Неужели… Настолько сильно болит?              — Нет. Я… Случайно надавил на мышцу, — Лань Ванцзи беззвучно вдохнул через приоткрытый рот и довольно ровно закончил: — …Вот и спровоцировал рану.              — Осторожнее, ну! — обругал его Вэй Ин и сам не заметил, как оказался возле него. Присев перед ним на корточки, он осторожно взялся за подол, словно намеревался отодвинуть его и детально изучить серьёзность перелома. Лань Ванцзи неожиданно для себя зарделся и остановил Вэй Ина одним нажатием на плечо.              — Не надо.              — Что – не надо? — нахмурился Вэй Ин. — В этом нет ничего такого, мы же друзья. Я всего лишь желаю знать, насколько страшно выглядит нанесённый тебе ущерб!              Лань Ванцзи старался рассуждать здраво:              — Что это знание даст? — не имея ни малейшего понятия, куда себя деть, мужчина обвёл глазами полянку, на которой они остались дожидаться возвращения Вэнь Чжао и остальных адептов. На них вовсю косились – в первую очередь, Цзян Ваньинь и прочие адепты ордена Юньмэн Цзян. Лань Ванцзи не нужно было забираться в чужую голову, чтобы знать, что о них думали. Мужчина поджал губы. — Вэй Ин. Тебя друзья ждут.              — Пусть ждут, — небрежно отозвался Вэй Ин и требовательно усадил Лань Ванцзи обратно. — Чем быстрее ты удовлетворишь моё любопытство, тем быстрее я уйду!              Загоревшись с макушки до кончиков пальцев на ногах, Лань Ванцзи прикусил губу и, сдавшись на чужую милость, сокрушённо отвернулся. В его нынешнем положении брыкаться – занятие, изначально обречённое на провал. Вэй Ин выглядел и говорил донельзя решительно, чем немало сбивал с толку. В черепной коробке Лань Ванцзи роились тысячи и тысячи мыслей, взбаламученные множеством гипотез и подозрений. Хотелось возвести между ними дистанцию и в то же время покориться, дабы узнать ещё что-нибудь лишнее, пусть даже малое. В глубине души Лань Ванцзи было чрезвычайно интересно, как далеко Вэй Ин готов был зайти. Его рвение многое сказало бы о метаморфозах первоначального видения.              «Как так получается, что когда я изо всех сил желал сохранить между нами ту самую близость, то мои усилия обращались прахом, а когда я отпустил ситуацию и принял решение не вмешиваться, то Вэй Ин внезапно начал крутиться рядом? — Лань Ванцзи пробрюзжал: — Есть ли в этой жизни – по крайней мере, в одной из них – хотя бы капля справедливости? — внутренний голос незамедлительно подсказал: «Жизнь – штука заведомо несправедливая». — Что ты за человек такой?.. — не отважившись посмотреть на Вэй Ина, с комфортом разместившегося у него в ногах, Лань Ванцзи крепко-накрепко зажмурился, отчего на переносице пролегла глубокая складка. — Или… Вернее будет сказать: что за человек тот, кто внезапно – очень кстати! – начал воздействовать на твою память?!»              Стоически не опуская глаза, Лань Ванцзи вдумчиво осмотрел поляну по новой. Как назло, ни одного сомнительного пятнышка не нашлось. Мужчину донельзя злила хаотичность появления подсказок. Когда хотелось прогнать наблюдателя взашей, тот блуждал рядом и докучал своим неустанным вниманием. Когда Лань Ванцзи желал отыскать его взглядом, не присутствовало даже намёка на него.              «Я, в самом деле, чересчур неудачлив», — сварливо заключил мужчина и зашипел, когда Вэй Ин случайно надавил больше положенного на сгиб голени. Услышав его сдавленное мычание, юноша резко отпрянул и выпалил:              — Извини! — Вэй Ин обернул губы тонкой линией и раскатал штанину обратно, спрятав распухшую голень под двумя слоями тканей. Неловко поднявшись, он отряхнул руки и снова завёл их за спину. — До чего же сильно этот монстр тебя ударил…              Лань Ванцзи бесцветно проговорил:              — Он не церемонился.              — Да уж, — Вэй Ин ненадолго замолчал, после чего дёрнул щекой. Взгляд Лань Ванцзи невесть отчего зацепился за данное проявление гнева. На мгновение оно отослало мужчину к одному размытому воспоминанию, неясно с кем связанному. Дежавю пробежало рябью по сознанию Лань Ванцзи и привнесло ещё большую смуту в и без того расшатанную систему. Мужчина коротко моргнул и до тупой боли в висках напряг голову, пытаясь разобраться, у кого ещё, помимо Вэй Ина, видел подобное выражение злости. Но ничего путного так и не пришло на ум. Процесс вспоминания был сравним с поиском иголки в стоге сена – даже более проблемным, нежели это. Лань Ванцзи вновь моргнул, избавляясь от ненужных потуг.              — Вэй Усянь! — шикнул Цзян Ваньинь. Тем самым юноша выдернул их обоих из невесёлых мыслей и приковал к себе безоговорочное внимание. Едва Вэй Ин кинул на него замыленные неведомыми раздумьями глаза, Цзян Ваньинь поманил его рукой, как если бы внезапно появилось срочное дело. Вэй Ин нахмурился было, очевидно собираясь отказать, но Лань Ванцзи произнёс:              — Ты и так потратил много времени на меня, — его голос смягчился: — Поговорим с тобой как-нибудь в другой раз. А сейчас ступай. Твои друзья наверняка обеспокоены.              Вэй Ин повернулся к нему вполоборота:              — Ты тоже мой друг. Почему я должен пренебрегать тобой? К тому же ты ранен. Тем более из-за меня. Разве могу я…              — Вэй Ин, — отрезал Лань Ванцзи, невольно перебивая. — Это не твоя вина, — он с нажимом произнёс: — Оставь, — немного погодя мужчина нейтральным тоном напомнил: — Ты сказал, что как только я удовлетворю твоё любопытство, то уйдёшь.              Несмотря на то что Лань Ванцзи старался говорить как можно более мягко и не окрашивать свои слова в превратные оттенки, последняя фраза особенно задела Вэй Ина. Безусловно, он старался не показывать, но тому, кто достаточно хорошо знал его мимику, не получилось обмануться. Грудь кольнуло виной, и Лань Ванцзи поспешил объясниться:              — …Я в порядке. И не хочу, чтобы у тебя были ссоры из-за меня. Ни к чему возиться со мной.              — Ты обиделся?.. — отрывисто спросил Вэй Ин, заставив Лань Ванцзи поражённо вскинуть голову. Глаза юноши странно блеснули: — Это потому, что я поругался с Вэнь Чжао, ты снова гонишь меня?..              Лань Ванцзи беспомощно заломил брови:              «Ну какой же ты ещё ребёнок!.. — он тягостно вздохнул и попытался встать, дабы оказаться на уровне лица Вэй Ина. — Только юноша мог истолковать мои слова подобным образом».              — Что ты делаешь!.. — побелел Вэй Ин и удержал его в положении сидя. — У тебя же нога!..              — Вдруг ты убежишь, — слабо съязвил Лань Ванцзи и крепко-накрепко обхватил запястье Вэй Ина, не позволив тому отстраниться. Мужчина дёрнул его на себя, благодаря чему дистанция между ними сократилась до по-настоящему ничтожных порядков. — Я ни за что и никогда не смогу быть на Вэй Ина в обиде, — выдержав небольшую тишину для того, чтобы слова закрепились в чужом сознании, Лань Ванцзи дополнил мысль: — Мне всего лишь хочется оградить тебя от новых проблем и потрясений. Достаточно на сегодня криков и переполохов. Успокой Цзян Ваньиня своим возвращением. Вдобавок Вэнь Чжао с минуты на минуту должен приехать.              Как бы в доказательство его слов, вдалеке послышалось влажное цоканье копыт. В полумраке леса забрезжили размытые силуэты. Окинув их равнодушным взглядом, Лань Ванцзи по старой памяти без труда поднялся, перенеся вес на здоровую ногу, и сжал запястье Вэй Ина, не дав тому одёрнуть себя. При помощи одного только красноречивого взора попросив о доверии, Лань Ванцзи указал подбородком в сторону подобравшихся адептов ордена Юньмэн Цзян. Вэй Ин ощутимо замешкал, вследствие чего Лань Ванцзи слегка надавил на его поясницу и беззвучно подбодрил:              — Ещё свидимся, — взгляд заметно смягчился, а голос обволок слух Вэй Ина своей многообещающей теплотой: — У нас ещё будет всё время мира, а у тебя – моё внимание. Просто подожди немного.              Вэй Ин сжал челюсти до появления желваков. Было видно, что ему чрезвычайно тяжело даётся согласие. Но стоило отдать ему должное: несмотря на ярое сопротивление, он всё же покорился и незамедлительно отошёл к юношам из Юньмэн Цзян. Едва Вэй Ин приблизился, Цзян Ваньинь и ещё несколько мальчишек сгребли его в охапку и что-то заговорили ему, но уже через пару мгновений замолчали. Вэнь Чжао величаво въехал на поляну.              Адепты клана Лань обступили Лань Ванцзи, словно боялись, будто ему причинят новую боль. Эта ребяческая демонстрация единства вызвала у мужчины пусть и снисходительную, но всё же умилённую улыбку глубоко внутри.              Кто-то коснулся его спины. Лань Ванцзи попервой подумал, что его задели ненароком. Всё-таки честные товарищи хорошо помнили о нелюбви своего шисюна к лишним прикосновениям. Вместо того, чтобы отмахнуться и забыть, мужчина крепко вцепился в произошедшее, ибо сознание отметило маленькую нестыковку и вставшее на дыбы чувство. Лань Ванцзи плотно задумался над причиной мимолётного касания и в конце концов справедливо заметил в том отчётливый оттенок неслучайности. Определённо, до него дотронулись намеренно, даже играючи. Фривольность в беглом жесте убеждала: о себе заявил далеко не адепт клана Лань.              Вот только никого иного не стояло рядом.

***

      Лань Ванцзи на протяжении года по приезде с Пристани Лотоса уживался с мыслью, что о регулярном возвращении любовной связи между ним и Вэй Ином на определённый промежуток времени придётся забыть — по объективным причинам. Лань Ванцзи на протяжении года вдалбливал в свою голову тот факт, что его вклад в события незначителен, что реальность так или иначе не будет меняться. Что бы он ни делал, воспоминания сотрутся, а события выстроятся так, что «материальное» непременно компенсируется, как это было, например, с его сломавшейся ногой.              Однако. В очередной раз появлялось утверждение, что не всё так однозначно, как кажется на первый взгляд. Едва Лань Ванцзи сломался и подчинился установленным правилам жестокой игры, те вновь перевернулись с ног на голову и окунули мужчину в иное русло сумасбродной реки. Едва Лань Ванцзи согласился с тем, что не должен больше положенного влиять на ход истории, действительность начала предпринимать всё, чтобы он так или иначе влиял.              Обыватель мог бы усмехнуться с доброй долей сарказма: «Бог с вами! Уж больно сильные изменения – лишние беседы с Вэй Ином и отменённое наказание по возвращении с ночной охоты. Разве ж это значимо?» Лань Ванцзи с уверенностью ответил бы: «Значимо». И был бы прав! Потому как «вода камень точит», а «перо способно пошатнуть равновесие». Подобные коррективы говорили гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Они между строк заявляли о том, что мир, в котором Лань Ванцзи после смерти очутился, претерпевал кардинальные превращения.              Строение предопределяет свойства. А раз свойства менялись, то менялась и суть. Лань Ванцзи, будучи потерянным после дозволения отправиться отдыхать, кое-как вымылся, перевязал ногу и со стеклянными глазами взялся за записную книжку. С горем пополам структурировав произошедшие за последние дни случаи, Лань Ванцзи с немалым удивлением заметил, что их накопилось куда больше, чем он привык держать в голове. Данная статистика не говорила – кричала, что пора уже обратить на нестыковки своё внимание и тщательно их обдумать.              Почему Вэй Ин начал чаще находиться рядом с ним, если Лань Ванцзи не предпринимал никаких для этого шагов? Если отталкиваться в размышлениях от участия духа, то для чего ему это? Лань Ванцзи почему-то был уверен: во рвении юноши был виноват не кто иной, как призрак. Вот только… Причинно-следственную связь мужчина не раз подвергал критике. Например, можно было заявить, что дух нуждался в фигуре Вэй Ина, чтобы через него, как условного «проводника», установить с ним контакт. Напрашивался логичный вопрос: зачем? Уже давно стало ясно, что его телодвижения никоим образом не мешали плоскости. Вдобавок Лань Ванцзи решил считать, что призрак точно так же не относился к данной действительности. Значило ли это, что дух намеревался связаться с ним, чтобы совместными усилиями избавиться от контроля реальности? Верилось с трудом.              «И всё же. Почему он мелькает рядом? Потому что я обрёл плоть, в отличие от него? Быть может, он жаждет её отобрать? — поглазев с минуту на написанный вывод, Лань Ванцзи сердито зачеркнул его. — Нет. Что-то мне подсказывает, что махинации, заточенные под эту цель, я, определённо, заметил бы за всё прошедшее время. Вдобавок… — мужчина нахмурился. — …Призрак начал появляться в форме тени. Раньше я подобного не замечал. Ещё и эти прикосновения. Это точно он. Вот только, повторяясь, прежде такого не случалось. Указывает ли растущая разница между ключевыми точками на тот факт, что призрак точно так же, как и я, обретает плоть? Становится частью этого мира?»              Ненадолго Лань Ванцзи замер, отчего крупные капли туши окропили скрупулёзно составленные записи. На белой бумаге расцвели неровные кляксы, на которые мужчина достаточно продолжительное время пялился, высматривая собственные черты в поверхности подсыхающей жидкости. Ресницы рвано затрепетали и опали, придав облику Лань Ванцзи большую задумчивость.              «Какой резон извещать об этом меня? Он словно… Дразнится. Постоянно привлекает моё внимание. Будь он совсем уж чужим или независимым, не стал бы виться вокруг. Нуждайся призрак в ресурсах моих тела и души, действовал бы осторожно, лишь бы я его не заметил. Однако он делает всё в точности да наоборот. Кружит вокруг меня, кружит, — вспомнив о том, что загадочный дух ещё год назад имел доступ в его голову и заводил с ним пусть и короткий, но всё же разговор, Лань Ванцзи перевернул кисть и принялся методично постукивать кончиком древка по столу. Пытливый взгляд пронзил бесформенные записи. — Что он говорил мне?.. Толком не вспомнить. Но всегда что-то злое, недовольное. Будто призывал меня к чему-то. Укорял. Выходит, в прошлой жизни я ему чем-то насолил, и теперь он ищет плату за причинённую обиду. Хоть и своеобразно».              Наконец Лань Ванцзи отмер и осознал, что целиком испачкал бумагу в туши. Не осталось ни одного чистого клочка. Досадливо поджав губы, мужчина скомкал листок и выбросил его, после чего заново написал сделанные выводы и отложил кисть от греха подальше.              «Быть может, именно его метания колеблют плоскость? Если так подумать, наиболее ярко себя проявлял призрак как раз таки тогда, когда Вэй Ин находился рядом. Все те разговоры в пределах моей головы, острое ощущение присутствия и взгляда. Нет… В последнее время присутствие стало заметно даже без Вэй Ина подле меня. Призрак крепнет? — Лань Ванцзи обвёл два тезиса в кружок и провёл из них линии, которые в конечном итоге пересеклись в одной точке. — Суждения перекликаются. Значит, вероятнее всего, как минимум они правдивы. По крайней мере, меньше шанс на ошибку».              Лань Ванцзи напряг голову и подытожил:              «Дух с течением времени обретает плоть и силу. Он неведомым образом связан с Вэй Ином и по некоторой причине черпает те или иные возможности из либо через него. Призрак преследует свои цели и тем самым колеблет плоскость. Вероятно, от этого она «теряется», начинает пытаться устранить другую проблему, но от этого не справляется со мной, — Лань Ванцзи охнул: — Может, именно этого дух и добивается? Чтобы мой вклад сохранялся?»              Да, на данном этапе его влияния было катастрофически недостаточно. Но это были только первые шаги. А они, как известно, самые трудоёмкие.              «Получается, ему тоже необходимо что-то исправить. Как раз таки окрепнуть и стать снова человеком, получить право на жизнь, а не бестелесное существование? — Лань Ванцзи придирчиво сморщил кончик носа и упрямо отодвинул от себя записную книжку. — Таковая мотивация выглядит довольно-таки приемлемо».              Лань Ванцзи потёр висок и переместил затёкшую ногу. Повязки ограничивали ток крови, отчего мышцы гудели. Мужчина поморщился и тяжело выдохнул через приоткрытый рот, про себя посетовав на то, что плоскость так или иначе забирает своё.              «А что, если… — осёкся Лань Ванцзи и побелел. — Все те выжившие при облаве на Облачные Глубины тоже… Так или иначе погибнут?..»              Вопреки всему – по простой лишь нелепой случайности! – Лань Ванцзи серьёзно сломал ногу, хотя не должен был. Не с его-то умениями. Будучи заклинателем высокой руки с богатым боевым опытом и развитым цингуном, он ни в коем случае не должен был так глупо попасться. Помогло всё: погодные условия сложились; люди-пешки, совсем как во время игры в «Го», предприняли нужные шаги, вследствие чего выигрышная партия разыгралась. Лань Ванцзи проиграл, несмотря на многочисленные преимущества в своём арсенале, и остался с носом.              К тому же не стоило забывать Цинхэн-Цзюня. Искажение ци, пусть и истощало, не имело значимой роли в функционировании организма – по крайней мере, такой, что привела бы к летальному исходу при малейшем ранении. Лань Ванцзи знал это, как никто другой. Искажение ци мучило разум, изводило тело, делая его податливым и беспомощным перед прочими болезнями. Но только в самой активной и серьёзной своей фазе. Отец, пусть и пребывал в уединении, не изводил себя так же, как и Лань Ванцзи в своё время. Он не приходил на могилу супруги, не предавался пылкой скорби. Если бы Лань Ванцзи, находясь в том же положении, воздержался от походов в Храм Предков и исполнения «Забыть о Сожалениях», то остался бы жив. Тоска продолжила бы подначивать, но не сгубила бы. Благодаря опыту и тесному контакту с искажением ци, Лань Ванцзи уверенно заявлял, что такой человек, как Цинхэн-Цзюнь, при обычных обстоятельствах смог бы выкарабкаться. События сыграли против него.              Один раз – случайность. Второй раз – совпадение. Но третий – закономерность. Сначала смерть Цинхэн-Цзюня, выглядящая с первого взгляда достаточно логичной, пусть и трагичной в равной степени. Теперь ещё и нога Лань Ванцзи, сломавшаяся по столь нелепой – даже абсурдной – причине. Облачные Глубины при наихудшем раскладе обещали обернуться третьей компонентой и позволить череде «расправ» стать закономерностью.              Лань Ванцзи, невзирая на боль и окоченение ноги, подскочил. Черты лица встали, как если бы на него нацепили гипсовую маску, а кожа заледенела, как если бы из мышц разом выкачали всю кровь. Сердце пропустило один удар, второй, и Лань Ванцзи пошатнулся, явственно услышав хруст вставших на место суставов. Мужчина потерянно ухватился за торец ширмы и рвано выдохнул:              «Нет… Нет!.. Мы же… Мы же стольких спасли, стольких уберегли. Неужели все они погибнут?.. Просто потому, что в прошлой жизни их не миновала печальная участь?.. — Лань Ванцзи, часто-часто дыша, дрожащей рукой зачесал назад передние пряди и неловко отступил к стене. Вжавшись в неё спиной, мужчина низко опустил голову и игнорируя потемнение в глазах, попытался найти подсказку, которая указывала бы на его ошибку. — Реальность постоянно влияла на воспоминания, постоянно!.. Я… Отец… Наверняка я что-то неправильно понял!.. Наверняка… Наверняка это самые что ни на есть настоящие совпадения и заблуждения!.. Отец был слаб здоровьем, а рана оказалась куда серьёзнее, чем показалось на первый взгляд!.. Да… Точно… Он же сам… Сам сказал, что был истощён. Разве могу я знать всего? Искажение ци свело меня в могилу. Какая разница, что меня не пронзали мечом? Я всего лишь оттянул неизбежное и прожил лишнюю дюжину лет. А нога… Нога – нелепое стечение обстоятельств, вот и всё!..»              Лань Ванцзи понимал, что звучал жалко. Оправдания даже для самого себя выглядели притянутыми за уши, но иного у него попросту не осталось. Если думать в данном направлении, то становилось понятно, что все его страдания и потуги были заведомо обречены на провал. Если думать в данном направлении, то становилось понятно, что, как бы он ни защищал Вэй Ина, тот всё равно погибнет при осаде на гору Луаньцзан. А если не там, то в другом месте. Свалит какая-нибудь зараза!.. Или ещё что-нибудь. Так или иначе Вэй Ин умрёт, а он снова останется один.              Мотнув головой, Лань Ванцзи покосился и резким ударом по лицу заставил себя успокоиться. Паника начинала затапливать каждую частичку его тела, овладевала не только вместилищем, но и разумом. Она не оставляла ни капельки рационального мышления и заранее делала его проигравшим.              «Нет!.. Нет, нет и нет! — выругался Лань Ванцзи и упрямо зашипел, медленно и глубоко дыша. — Вэй Ин не умрёт. Если понадобится, я до конца жизни не спущу с него глаз, раз уж реальность не сбивается только тогда, когда я активно участвую в событиях. Если понадобится, я добуду все лекарства мира, переборю любую заразу!.. А если… Если плоскость всё равно отберёт его у меня, я последую в другую!.. Вэй Ин говорил, что одна ветвь накладывается на другую. Я буду перерождаться до тех пор, пока Вэй Ин не останется жив!»              Совершив несколько глубоких вдохов и выдохов, Лань Ванцзи понемногу начал приходить в себя. Ноги ходили ходуном, и в конечном итоге мужчина не смог удерживаться в вертикальном положении. Кое-как он осел на пол и схватился за голову, пустым взглядом буравя некоторую материальную точку.              «Нет. Надо подумать. Всё ещё можно исправить, непременно можно. Неспроста призрак начал появляться столь упорно именно сейчас. Неспроста Вэй Ин начал действовать иначе, чем в прошлом!.. Вэнь Чжао тоже приложил руку к изменениям. Всё это точно что-то да значит. Быть может, в будущем плоскость начнёт всё больше и больше сдавать свои позиции? Сейчас воспоминания шатки, а материальное точно таким же образом возвращается к истокам, но впоследствии… Впоследствии они всё же покорятся мне, так ведь?.. Как начинают делать уже сейчас!..»              Лань Ванцзи прикрыл глаза и болезненно зажмурился, надавив ладонью на висок:              «Ещё есть время на то, чтобы исправить всё».              Ваза, стоявшая на треножнике в другом конце комнаты, шевельнулась. Лань Ванцзи резко вскинул голову и взметнул веки, но не заметил ни одного постороннего объекта. Ни тени, ни отблеска, ни человека – в комнате находился лишь он один. Даже на уровне инстинктов думалось подобным образом. Если во время пути в Цишань мужчина отчётливо ощутил чужую ауру и прознал, что кто-то, помимо него, здесь есть, то на этот раз собственное одиночество казалось незыблемым. Лань Ванцзи кое-как поднялся на ноги и, опираясь на стену, приблизился к треножнику.              Отличительной чертой его характера являлась педантичность. Лань Ванцзи всегда и везде стремился к исполнению неукоснительного порядка. Порой это доходило до абсурда. Он желал, чтобы книги лежали ровнёхонько, как по линейке, а предметы, если стояли на какой-то поверхности, должны были размещаться строго посередине. Ваза не стала исключением. Лань Ванцзи помнил, что, въехав в эти покои, передвинул её поближе к центру, дабы глаз не царапало вопиющее несовершенство. Вот только теперь та стояла на том же самом месте. Как если бы Лань Ванцзи и вовсе не трогал её.              С лица Лань Ванцзи сошли все краски. Губы свело судорогой, равно как и язык. Мужчина обернул рот тонкой линией и медленно вытянул руку, чтобы кончиком пальца выдвинуть вазу обратно в центр. Немного погодя та, словно почувствовав его страх, на глазах передвинулась обратно к краю. Лань Ванцзи скрипнул зубами:              — Что за ерунда?.. — и подвинул вазу назад. В отличие от предыдущего раза, он не убрал руку, а оставил её лежать на горлышке. Теперь-то она точно не должна была шевельнуться! Теперь-то она точно должна была подчиниться и остаться на месте!              Лань Ванцзи почувствовал, как на вазу начало оказываться давление. Как если бы кто-то, стоявший по другую сторону треножника, расположил ладонь на противоположный бок вазы и принялся совершать усилие, дабы перебороть его и установить господство своей воли. Лань Ванцзи прижал руку к горлышку теснее. Возможно, ему показалось, и тем не менее слух защекотал скрип натянувшейся кожи, трущейся о фарфоровую гладь. Звук смахивал на старания человека, обхватывающего объёмный предмет с характерной поверхностью и пытающегося сдвинуть его, но не преуспевающего ввиду объективных причин.              Страх, который Лань Ванцзи успешно подавил мгновениями ранее, по новой вспыхнул в нём. Мужчина почувствовал себя мальчишкой, которого дурачил злобный дух. Лань Ванцзи рвано вдохнул и обеими руками нервно надавил на вазу, дабы ничто в мире не оказалось способно её передвинуть.              И тогда она лопнула.              Раздался оглушительный грохот, который в сознании Лань Ванцзи во сто крат приумножился. Острозубые осколки набросились на друг друга и только-только зажившие ладони Лань Ванцзи. В большинстве своём они разлетелись кто куда и покрыли блестящим слоем скромную площадь треножника, не забыв при этом «запачкать» звучный пол. Упавшие на него осколки фарфора показались Лань Ванцзи бесчисленными выстрелами из лука, что пришлись на непробиваемый камень; встретившимися в бою закалёнными клинками. Так как он наваливался на треножник, удерживая злосчастную вазу на месте, то ничего не помешало ему рухнуть прямо на него, стоило разбиться хрупкому сосуду. Ладони грубо встретились с жалящей поверхностью и отозвались яркой болью, которую мужчина не особо почувствовал в то же время. Ведь гомон в голове и собственный пульс в ушах затопили собой всё его естество.              Крупные осколки фарфора глубоко вошли в запястья, чудом не задев вены, и в ладони, чудом не пронзив их насквозь. Кровь полилась если не рекой, то фонтаном, ток которого срочно требовалось перекрыть. Однако Лань Ванцзи не шевелился, как если бы вместо вазы запретил двигаться самому себе. Он поражённо смотрел на фарфоровое изделие – точнее, на то, что от него осталось – и не мог поверить в произошедшее.              Ваза лопнула от усилий обоих.              Неизвестно, сколько Лань Ванцзи простоял в тишине комнаты, после чего крупно содрогнулся и с тихим всхлипом осел на пол, прямо в осколки, не почувствовав боли ни от ноги, ни от фарфора.              — Во имя Небес… — совсем не замечая неудобств и обилия крови, мужчина закрыл ладонями лицо и тем самым по неосторожности поранил щёки и нагой лоб. Лань Ванцзи, словно поражённый молнией, затрясся и выдавил: — Во имя Небес…              «Небеса не помогут, — раздалось в мыслях циничное мнение другого, блистающее в звучании самого Лань Ванцзи. — Никто тебе не поможет. Лишь ты один способен на это».              — Прочь!!.. — взревел Лань Ванцзи, вскинувшись. Дикие глаза запрыгали по комнате в поиски тени, блика, да хоть чего-нибудь. Он был уверен, что это не реальность сейчас демонстрировала своё величие, а тот самый призрак пользовался его замешательством, чтобы выбить из колеи. Рвано дыша, Лань Ванцзи прогудел: — Покажись!.. Покажись, покажись, покажись!!..              Загривок защекотало прохладой. Почудилось, будто его покрытой мурашками кожи коснулись ледяными пальцами. Точно дыхание смерти обдало шею. Лань Ванцзи резко развернулся, надеясь застать духа врасплох, но наткнулся только на открытое окно, доселе бывшее закрытым. Скупые слёзы, всё же покинувшие пределы глаз, смешались с кровью и размазались по щекам неугомонными руками Лань Ванцзи.              — Что тебе, в конце концов, нужно от меня?!.. — шёпотом вскричал он и напряг слух, жадно внимая гулу затаившегося пространства.              Но, увы, никто так и не ответил ему.