Реквием

***

Вчера ещё в глаза глядел,

А нынче — всё косится в сторону!

Вчера ещё до птиц сидел, — Все жаворонки нынче — вороны!

Я глупая, а ты умён, Живой, а я остолбенелая. О вопль женщин всех времён: «Мой милый, что тебе я сделала?!»

И слёзы ей — вода, и кровь — Вода, — в крови, в слезах умылася!

Не мать, а мачеха — Любовь: Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли, Уводит их дорога белая… И стон стоит вдоль всей земли: «Мой милый, что тебе я сделала?»

Вчера ещё — в ногах лежал! Равнял с Китайскою державою! Враз обе рученьки разжал, Жизнь выпала — копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду Стою — немилая, несмелая. Я и в аду тебе скажу: «Мой милый, что тебе я сделала?»

Спрошу я стул, спрошу кровать: «За что, за что терплю и бедствую?»

«Отцеловал — колесовать:

Другую целовать», — ответствуют.

Жить приучил в самом огне, Сам бросил в степь заледенелую! Вот что ты, милый, сделал мне! Мой милый, что тебе я сделала?

Всё ведаю — не прекословь! Вновь зрячая — уж не любовница! Где отступается Любовь, Там подступает Смерть-садовница.

Само — что дерево трясти! В срок яблоко спадает спелое… За всё, за всё меня прости, Мой милый, что тебе я сделала!

— М. Цветаева. 1920 г.

***

      Последующие дни привычным образом слились воедино. Разве что иногда – в исключительно редкие моменты – их ток ненамного замедлялся, чтобы позволить Лань Ванцзи и Вэй Ину хотя бы чуть-чуть побыть подле друг друга и переброситься парой необременённых, но таких нужных слов.              Ночные охоты продолжали пестреть сумасбродством и глупостью, чрезмерной показательностью чужого величия. Лань Ванцзи уже давно обратился к старой памяти и отстранился от эмоций: гневаться на гордыню «мучителя» не находилось каких-либо сил, оттого он не присоединялся к всеобщему недовольному роптанию.              Раны на ладонях и запястьях, лице зажили быстро – буквально на глазах. Лань Ванцзи в глубине души поразился скорости исцеления, но в то же время и нет. Уже давно стало понятно, что относящееся к нововведениям так или иначе вскоре исчезает. Почему порезы, полученные при немом столкновении с духом, должны были обернуться исключением?              С того самого злополучного вечера дух больше не показывался. Лань Ванцзи не знал, что тому послужило причиной: исхудавший запас сил призрака или мнение, что он сделал предостаточно на данном этапе и ему больше не требовалось находиться рядом. Отчего-то мужчине импонировало именно первое предположение. Вероятно, подобную расположенность можно было объяснить постоянным пребыванием призрака возле него. В конце концов, они являлись частью плоскости уже больше года, но ни разу у Лань Ванцзи не возникло ощущения, что он оставил его. Пусть и в неявном виде, тот неотступно следовал за ним, куда бы Лань Ванцзи ни отправился. Почему сейчас тишина от него должна была обернуться исключением?              О вероятных смертях Лань Ванцзи старался не думать. Во-первых, потому что в заточении не мог что-либо предпринять. Не мог взять – и пойти в Облачные Глубины, чтобы проверить теорию. Не мог защитить всех и вся. Во-вторых, он был нужен здесь. А для своего дома… Для своего дома было и так сделано предостаточно.              Лань Ванцзи всё сильнее ощущал, как тело не покидает тонус. Совсем скоро они окажутся в западне, а уже через каких-то три недели свершится падение Пристани Лотоса, после которого Вэй Ин на три месяца исчезнет. Лань Ванцзи знал, что должен сделать всё, что только могло зависеть от него, чтобы не допустить расставания. Если позволит тому ускользнуть, они снова ступят на скользкую тропу. И тогда счёт пойдёт на месяцы. Тёмный Путь разрушителен. Он не ведает границ. Лань Ванцзи был уверен, что если допустит падение Вэй Ина на него, то не сможет вернуть на сторону света и снова потеряет. Как он помнил, с его духовными силами что-то произошло. В таком случае Лань Ванцзи обязан был особенно постараться и защитить Вэй Ина. Во что бы то ни стало.              Лань Ванцзи устало потёр лицо обеими ладонями и воззрился на своё отражение в обрамлении бронзы. Зеркало, по всей видимости, относилось скептически к его громким заявлениям. Ежели быть предельно честным, то и сам Лань Ванцзи с течением времени начинал схожим образом поглядывать на свои обещания. Да, говорил он ладно, проникновенно. Но сколько в этих вычурных речах имелось результата? Ничтожные проценты. Вполне вероятно, что и Пристань Лотоса точно так же, несмотря на все жалкие старания, окажется на стороне проигравших, а Вэй Ин так или иначе встанет на Тёмный Путь, после чего упорхнёт от него в объятия смерти.              Пошевелив затёкшей ногой, Лань Ванцзи присел на край кровати, чтобы сделать новую перевязку перед отправкой на очередное собрание. Обматывая чистые ленты вокруг повреждённой голени, мужчина пытался размышлять шире и рациональнее.              «Я более чем уверен, что и в этот раз оплошаю. Мной был потрачен целый год на подготовку к облаве Облачных Глубин. И что же в итоге? Впустую. Адепты как были, так и остались под угрозой. Просто потому, что плоскость не допустит расхождений. Замечательно, если влияние духа гораздо обширнее, чем я считаю, и реальность на некоторое время позабудет о клане Лань, тем самым предоставив шанс на спасение и не убив невинных. Но, как показала практика, надеяться на это – чересчур наивно. А значит, выжившие обречены, — затянув ленту туже, чем было необходимо, Лань Ванцзи поморщился, но не ослабил узел. — Я должен крепко ухватиться за Вэй Ина и ни за что не отпустить. Вот только моих сил недостаточно. А значит, мне нужен план на случай, если он всё же встанет на Тёмный Путь».              Двигаясь в сторону главной площади, Лань Ванцзи не замечал никого вокруг себя: ни погоду, ни людей. Всё как будто замерло, поддавшись неведомому воздействию. Подобное было привычно, пусть и странно, оттого мужчина не порывался ломать голову понапрасну. Имелись дела поважнее.              «Я более чем уверен, что даже если буду держать Вэй Ина за руку на протяжении всей осады Пристани Лотоса, то он всё равно исчезнет. Испарится в воздухе прямо у меня на глазах! Совсем как та ваза, что передвинулась прямо передо мной, ничуть не скрываясь. Либо же я отвернусь на мгновение или моргну, а Вэй Ина уже не окажется рядом».              Плечо по касательной задели. Лань Ванцзи холодно покосился на адепта, который едва не снёс его на полном ходу, несмотря на то что дорога была свободна. Попав под лучи враждебного взора, юноша побледнел и пробормотал слова извинений, после чего припустил вперёд. Лань Ванцзи отчего-то засмотрелся на него, да столь внимательно, что зарябило в глазах. Ненамного остановившись, он потёр ноющие веки до появления искр под ними и, чуть погодя, вскинул их. Вместе с яркостью солнца периферию царапнула броскость малого алого. Лань Ванцзи скучающе обернулся, чтобы понять, чем именно являлось это «красное», но не заметил ничего, даже отдалённо похожего на провокационный цвет. Мотнув головой, мужчина возобновил движение.              «Надо понять, как его найти. У нас будет неделя наедине. Порасспрашиваю его. Быть может, это поможет мне отыскать его поскорее, а не через три месяца».

***

      Остававшееся до той самой ночной охоты время пролетело, как один миг. Лань Ванцзи чувствовал себя так, словно моргнул, после чего нужный день наступил. Едва забрезжил рассвет, ознаменовав начало конца, они отправились к горе Муси.              Вэнь Чжао гнал адептов в таком скором ритме, будто требовалось оказаться у подножия каменного исполина в определённый час, ни раньше ни позже. Толком не проснувшиеся юноши старательно поддерживали заданный темп и раз через раз зевали. Лишь тогда, когда утренняя зябкость как следует встряхнула их, а несколько ли оказались пройдены, строй наладился и послышались пока что скромные разговоры.              Орден Гусу Лань ступал впереди в надежде, что таким образом отвлечёт внимание Вэнь Чжао и его прислужников на себя и тем самым позволит Лань Ванцзи идти с комфортной для себя скоростью. Мужчина отчётливо видел их прямые спины и не мог не чувствовать горечи на языке: в который раз его защищали, а он сам оставался не у дел. Вновь вспомнив про Облачные Глубины и измучившие его опасения, Лань Ванцзи во сто крат гуще помрачнел и вонзил ногти в ладони, и без того истерзанные.              Совсем вблизи от него, ближе к концу широкой вереницы, потихоньку плыли адепты ордена Юньмэн Цзян. Лань Ванцзи отнюдь не удивлялся этому: разве могут юноши, привыкшие просыпаться в гораздо более позднее время, рваться во главу процессии и излучать бодрость? Хватало и того, что они шли довольно ровно, а не вкривь и вкось.              Вэй Ин то и дело показывался, выныривая из рядов обступивших его мальчишек и тем самым услаждая взор Лань Ванцзи. Алая лента струилась по чёрным волосам и маячила перед глазами, невольно напоминая о тех тёплых деньках, проведённых в Пристани Лотоса. В порывах особенной задумчивости Лань Ванцзи любил украдкой накручивать конец ленты на палец и любоваться отдыхающим в солнечных лучах Вэй Ином. Теперь, когда случалось так мало хорошего, желание немного побаловаться делалось невыносимым и почти неудержимым, отчего до онемения поджимаемые пальцы донельзя зудели.              Добавляло масло в огонь и то, что Вэй Ин достаточно часто оборачивался в его сторону. В первый раз юноша слегка удивился, заметив его, — вероятно, предполагал изначально, что он шёл вместе со своими адептами впереди. Впоследствии его взгляд лучился большим беспокойством и тщательно скрываемой жаждой подойти. Лань Ванцзи начинало казаться, что в скором времени на его лице появится дыра, прожжённая повышенным вниманием.              Правая нога каждые два шага отзывалась онемением и судорогами. Им предстояло пройти ещё много ли, прежде чем они достигнут пункта назначения, но, к сожалению, и там не следовало ждать передышки. Вэнь Чжао мчался, как ураган, навстречу зыбкой славе, а страдали от этого они. Мужчина совершенно не задумывался над отдыхом для своих живых щитов, а даже если и да, то наверняка считал его пустой тратой времени. Лань Ванцзи оставалось только уповать на то, что голень, как и в прошлом будущем, не станет досаждать больше положенного до момента наступления недельного привала.              — Как твоя нога? — раздался демонстративно уверенный голос на расстоянии в какой-то чи от него. — Очень болит?              Лань Ванцзи поднял глаза:              — Не стоит волноваться, — немного погодя он настойчиво смягчил собственный истощённый голос: — Я стараюсь не спешить и не нагружать её.              Вэй Ин заломил брови и серьёзным тоном произнёс, подстраиваясь под его скорость:       — Тебе, в принципе, нельзя ходить. Следует передвигаться с особой осторожностью! А ты делаешь всё, чтобы твоей ране стало хуже.       — Иного мне не остаётся, — бесцветно протянул Лань Ванцзи. — Неинтересно заботиться о балласте.              «Отстану – неважно. Даже проще и лучше будет, — холодно пробрюзжал мужчина, найдя взглядом спину Вэнь Чжао. — Интересно, помнишь ли ты ту ночь хотя бы мельком? Или в твоей голове уже давно живёт прошлое?»              — И всё равно, — непреклонно заявил Вэй Ин, вернув внимание Лань Ванцзи к себе. Какое-то время юноша шёл как положено, но уже спустя минуту его терпение иссякло, и он развернулся спиной вперёд, дабы без труда видеть его лицо. Подобная позабытая привычка вмиг отослала Лань Ванцзи к их «первой» встрече после «знакомства». В одном наблюдалась разница: тогда юноша хорохорился и пребывал в довольно приподнятом расположении духа, но сейчас он был мрачнее самой грозной тучи. — Тебе нельзя ходить.              Лань Ванцзи слегка выгнул бровь:              — Что ты предлагаешь? — в голос скользнула толика слабой иронии: — Сесть и подождать вашего возвращения?              Вэй Ин поморщился, точно кошка, попавшая под дождь:              — …И когда ты стал таким язвительным?              В ответ на хилое обвинение Лань Ванцзи предпочёл промолчать. Настроение плелось в низине, нога бередила и без того расшатанный дух, а язык начинал молоть всё что вздумается. Даже Вэй Ин не избегал печальной участи и попадал под раздачу, пусть и в гораздо более мягкой форме.              — Хочешь… Я понесу тебя на спине? — осторожно предложил Вэй Ин, когда обоюдное молчание затянулось.              Скоропалительное согласие, которое приготовилось вот-вот сорваться с языка, оказалось немилосердно проглочено Лань Ванцзи. Оно опалило щёки и уши, заставило загореться с головы до кончиков пальцев на ногах. Мужчина подавился собственным охотным «Да» и ласково произнёс:              — Не нужно. Мне достаточно тебя рядом, чтобы было легче идти.              От его слов Вэй Ин явственно запнулся и покраснел. Он отвернулся, очевидно приводя в порядок мысли, и повернулся обратно только тогда, когда румянец исчез со щёк. Но ненадолго. Юноша тотчас крутанул головой в противоположную от него сторону и прикусил губу, потому как выяснилось, что Лань Ванцзи смотрел на его профиль так пристально, что казалось, будто он желал снять с него кожу. Конечно, всё это были глупости, спровоцированные невесть какими опасениями. Ведь на самом деле Лань Ванцзи просто-напросто повергло в шок то, что главный бесстыдник всея Поднебесной неожиданно вспомнил о таком умении, как «краснеть от смущения».              «Что такого ты разглядел в моих словах, раз зарделся? — подозрительно сощурился Лань Ванцзи. — Если мы… — мысленный тон заскрежетал от сарказма: — Приятели… С чего бы тебе смутиться? Разве первый ученик ордена Юньмэн Цзян знает, что такое стыд и смятение?»              Нечто, спрятанное глубоко внутри, затопило грудь и завибрировало, как если бы представитель семейства кошачьих громогласно зарокотал:              «А вдруг ты и вправду вспомнил?..»              В прошлой жизни ни разу не наступало момента, когда Вэй Усянь не находился с ответом или отворачивался, просто потому что не мог справиться со своим смущением. В большинстве своём то была прерогатива именно Лань Ванцзи. А Вэй Усянь всегда оставался непоколебим и смело бросался в любую пикировку, которая только могла возникнуть. Он всегда чувствовал себя если не лидером, то рыбой в воде, когда дело касалось споров – особенно с ним. Лань Ванцзи не знал наверняка, но почему-то был вопреки всему уверен, что не существовало в мире человека, способного поставить Вэй Усяня в тупик и запнуться. Так оно и было. До недавнего времени.              Вернувшись в прошлое, Лань Ванцзи на сто восемьдесят градусов повернул собственную стратегию и взял юношу на абордаж. Миновав десять лет скорби, мужчина шёл напролом и если не пропускал мимо ушей дразнящуюся нелепицу, то ловко соображал ответный «удар». Пусть такое происходило нечасто, оно всё же имело место быть. Особенно в Пристани Лотоса. Лань Ванцзи чувствовал себя достаточно свободно в то беззаботное время, и потому с изощрённым удовольствием находил всё больше поводов и новых вариантов для того, чтобы вогнать Вэй Ина в краску. Неожиданным оказалось то, что если не скрываясь заигрывать с ним, то юноша в большинстве своём испытывает влюблённую растерянность и неловкость.              Едва удалось проложить логическую цепочку из воспоминаний и приключающегося, наложить их друг на друга, в Лань Ванцзи всё встало на дыбы и выгнулось глубокой дугой. Нарочитое спокойствие испарилось, как дым, а глаза воодушевлённо загорелись. И, по всей видимости, изменения, произошедшие в нём, были весьма красочными, поскольку Вэй Ин вытянулся всем телом, точно по струнке, и опасливо покосился на него:              — Лань Чжань… Ты чего?..              Во рту пересохло от желания с большим рвением продолжить говорить нежные любовные речи и вопреки всему пуститься в бесстыжие заигрывания. Ладони закололо от жажды прикоснуться и через кожу добраться прямиком к сердцу, которое невесть отчего принялось понемногу открываться ему. Неважно, для чего дух добился подобного прогресса. Для Лань Ванцзи имело значение только то, что Вэй Ин неожиданно зарделся, а не рассмеялся и не наградил его очередным поддразниванием.              — Ты что, смутился? — низко пророкотал Лань Ванцзи, делая скромный шаг навстречу. Вэй Ин не обратил внимания на незаметное наступление и вздёрнул подбородок, смело отвечая на выпад:              — Я? Смутиться? Где это видано, чтобы бесстыдник всея Поднебесной краснел! — как бы в подтверждение своих слов, Вэй Ин самодовольно оскалился: — Видишь то, чего нет, а так хочется?              Лань Ванцзи медленно сощурился:              — Чего нет?..              — М? — непонимающе мыкнул Вэй Ин и озадаченно моргнул. Он скосил глаза вниз и уставился на дистанцию, что успела между ними установиться. По всей видимости, юноша только сейчас наконец заметил, что их разделяло всего три шага вместо восьми. — Лань Чжань, ты…              Не став отвечать на невысказанный вопрос, Лань Ванцзи мельком взглянул на процессию. Та уже почти скрылась за беспросветным лесом. Следовало бы поторопиться, чтобы не отстать, но мужчина решил, что раз выпал шанс поговорить вдвоём вдали от посторонних глаз, то он просто обязан им воспользоваться. Тем более что он и так помнил, куда пролёг путь Вэнь Чжао.              «К тому же всё предопределено, ведь так? — прошелестел Лань Ванцзи, подбираясь ещё на один шаг. — Так или иначе мы всё равно попадём в пещеру Черепахи-Губительницы. Небольшое промедление не повредит».              Оказавшись совсем рядом, Лань Ванцзи заметил, что Вэй Ин затаил дыхание. Он уставился на него широко раскрытыми глазами и выжидательно замер, как если бы не мог даже предположить, что он намеревался делать дальше. Возможно, именно неизвестность немало устрашила, вследствие чего юноша принялся лихорадочно продумывать план отступления. Для этого он, определённо, собирался долго и быстро болтать, чтобы вывести его на чистую воду, либо экстренно свернуть разговор в нужное – безопасное – русло. Вот только у Лань Ванцзи были несколько иные планы.              Тыльной стороной пальцев мужчина мягко дотронулся до щеки Вэй Ина, заставив его коротко вздрогнуть. Лань Ванцзи внимательно посмотрел на место их соприкосновения и вкрадчиво прошептал:              — Если не смущён, почему лицо так пылает?              Вэй Ин со всполошённым вздохом отшатнулся:              — Я!.. — он осёкся, видимо осознав, что собственный голос стал чересчур тонок, а поведение – красноречиво, после чего кашлянул и махнул на него рукой: — Мне просто жарко! — юноша потёр лицо в том месте, которого ещё секунду назад касались пальцы Лань Ванцзи. — А ты несёшь вздор! Может, ты тоже перегрелся?              — Может, — пророкотал Лань Ванцзи и схватил Вэй Ина за запястье, не позволяя ему уйти дальше. — Может, мы оба не в себе.              — Тогда нам нужно срочно охладиться! — юноша зашипел и завертелся в его хватке, совсем её не замечая, как если бы искал что-нибудь или кого-нибудь. Но обнаружил только то, что они остались одни. Вэй Ин ахнул: — Во имя Небес! Лань Чжань! Пока мы с тобой препирались, остальные уже ушли!              — Я знаю, — невозмутимо парировал Лань Ванцзи и сильнее сжал аккуратное запястье.              — Знаешь? — развернулся к нему поражённый юноша и вскинул брови. — Но почему ты ничего не сказал мне? Не одёрнул? — он пробормотал: — Лань Чжань, ты творишь и говоришь странные вещи. Почему ты не просто терпишь моё общество, но ещё и подначиваешь в ответ? — в глазах промелькнула искра понимания: — Так ты мстишь мне? За все прошлые поддразнивания?              Подобная цепочка умозаключений заставила уже Лань Ванцзи поперхнуться. Он ошеломлённо заморгал, не зная, чем возразить. Вэй Ин, в свою очередь, уверенно покивал и спрятал от него лицо, рассматривая носки своих сапог. Вероятно – вмиг догадался мужчина, – юноша забоялся быть пойманным с поличным, и потому впопыхах увёл разговор в совершенно другие степи, чтобы Лань Ванцзи – такой непривычный и другой – перестал крепко держать его за загривок и отстал с расспросами. Вероятно, Вэй Ину требовалась передышка, чтобы всё осмыслить и обрести душевное равновесие. Однако Лань Ванцзи не был с этим согласен. Он считал, что нужно ковать железо, пока горячо, иначе нынешней ступени в ближайшем будущем придётся добиваться с большим трудом.              — Вздор, — отрезал Лань Ванцзи и развернул Вэй Ина к себе. Тот собрался было потащить его вперёд, вслед за остальными, но оказался грубо перебит.              — Лань Чжань, ты хочешь, чтобы нас потеряли? — прошептал юноша с большими заговорщическими глазами.              — Хочу.              — Как же так! — задохнулся Вэй Ин и сжал скованную руку в кулак. — Лань Чжань… — он шумно выдохнул: — Сейчас не самое лучшее время для отмщения! Поиздеваешься надо мной в другой раз. Я знаю, что чрезвычайно сильно раздражал тебя своей болтовнёй в прошлом, но на данный момент нам нужно вернуться. Самим будет трудно найти обратный путь, а у тебя к тому же больная нога!              Бровь Лань Ванцзи дрогнула:              — Не переживай, — голос заскрипел от привкуса нетерпения: — Я выведу тебя отсюда.              На лице Вэй Ина отразился целый ураган из эмоций: от смущения до злости. По всей видимости, его немало выбивала из колеи неожиданная манера поведения Лань Ванцзи и для того, чтобы что-то противопоставить ей, у него недоставало хладнокровия. Мужчина мог без проблем прочесть каждую из мыслей, что пробегала в пристальных горящих глазах, и считал, что их нужно было срочно остановить, иначе одна из компонент могла помешать ему добиться задуманного. Лань Ванцзи открыл было рот, дабы убедить Вэй Ина спокойно поговорить, но тот его опередил, как если бы точно так же знал каждое из его намерений. Один миг – и Небеса с Землёй поменялись местами для Лань Ванцзи.              — Вэй Ин!.. — заскрипел мужчина, пытаясь приподняться. Но тот словно не слышал его. Поудобнее устроив Лань Ванцзи у себя на плече, Вэй Ин подчёркнуто бодро заявил:              — У тебя болит нога, а нам необходимо долго и быстро идти. Так что не стоит упрямиться, Лань Чжань. Я спокойно донесу тебя до пункта назначения.              — Поставь меня! — шикнул Лань Ванцзи, представляя, сколько будет шума, когда их увидят в таковом провокационном положении. Вопли Вэнь Чжао и прочих мальчишек, имеющие место быть в перспективе, заранее навеивали уныние. Вдобавок Лань Ванцзи придерживался непоколебимого мнения, что любовные игрища лучше проводить вдали от чужих глаз – тем более в столь тяжёлый период, как война.              — Что такое? — невинно переспросил Вэй Ин и сжал его левую ногу чуть выше колена. — Ты отказал мне в предложении нести тебя на спине. Но о плече не было ни слова! — без единого промедления юноша резво потрусил в сторону чащобы и мимоходом самодовольно хмыкнул: — Не смущайся, малыш Чжань-Чжань! Обещаю, что поставлю тебя на ноги после того, как увижу вдалеке наших товарищей. Со мной всем всё ясно уже давно, но твою репутацию надо особенно беречь, а не то дядя заругает. Я всё понимаю!              «Чжань-Чжань!.. — прерывисто вздохнул мужчина, совсем позабыв полушутливо ощетиниться в ответ. — Он… Он снова так назвал меня!..»              Но вся радость от приятного открытия очень быстро поутихла, будучи убранной в дальний ящик липкими руками некстати вышедшего из-под контроля юного тела. По незнанию, в суматохе пойдя у провокаций на поводу, Лань Ванцзи вознамерился долго и упорно утешаться новым знанием в те вечера, когда будет совсем тоскливо, а сейчас насыщаться пресловутым чувством досады. Причиной скомканных перемен в его неустойчивом настроении послужило то, что Вэй Ин наградил его очередной дюжиной дразнящихся фразочек, да столь ехидных, что нутро Лань Чжаня в один краткий миг обросло остро заточенными иголками, вылепив из него ежа. Юноша поджал губы и беспомощно загудел себе под нос. Оставаться в долгу он чрезвычайно не любил. Лань Чжань крепко задумался над вариантом ответной шпильки, да так увлёкся, что, пока он размышлял, чем бы ему противопоставить, Вэй Ин уже добрался до оговоренной точки и присел, чтобы осторожно поставить свою ношу на землю, как и обещал. Обретя под собой опору, Лань Чжань как никогда пожалел, что его просьбу выполнили быстро.              «И почему ты такой покладистый, когда не надо? — пробрюзжал он и насупился, пронзив Вэй Ина красноречивым взглядом исподлобья. На демонстрацию недовольства юноша без капли совести или прежнего смущения задорно подмигнул, после чего отсалютовал двумя пальцами от виска и вприпрыжку бросился в кусты. За ними следовала прилегающая к скудной реке полянка, на которой в затянутых поисках бродили заклинатели. Листва зашуршала, и сквозь её обилие Лань Ванцзи ослепила интенсивность фиолетового. Адепты ордена Юньмэн Цзян обступили Вэй Ина плотной толпой и уволокли вперёд — наверняка шептаться о том, как они беспокоились за него и где он всё это время пропадал. Лань Ванцзи опустил вскинувшуюся было ногу, так и не сделав ни шага. Решив подождать, пока юноши отойдут, и только после этого выйти к остальным, мужчина тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и сухо заметил: — И вот опять полянка у реки, — он не удержался от шпильки: — А родственники пэн-хоу будут? Жаль оставлять здоровую ногу не у дел».              Осознав собственную ершистость, выходящую из-под контроля, Лань Ванцзи пригладил распушившиеся волосы и поправил ленту, после чего прикрыл глаза и совершил несколько глубоких вдохов. Повторив про себя правила Облачных Глубин и знаменитые изречения уважаемых духовных мастеров, мужчина наконец почувствовал, что снова властен над собой, и выступил в свет косого солнца. При его появлении адепты ордена Гусу Лань засуетились, но тотчас осеклись под строгим взглядом Лань Ванцзи, на корню пресекающим ненужные взволнованные хлопоты. Показав, что был в порядке, мужчина принялся в своём темпе кружить по полянке и точно так же искать, но не дыру в печально известную пещеру, а место, откуда можно было видеть всех одновременно и при этом позволять гудящей ноге отдыхать.              Спустя время Лань Ванцзи по новой начал замечать взгляды, которые Вэй Ин то и дело бросал на него украдкой. Вероятно, спесь сбилась, а беспокойство так никуда и не делось. Особое отношение, непреклонно пробивающееся сквозь туман в памяти, что ни говори, польстило и разлило в груди приятное тепло. И тем не менее Лань Ванцзи предпочёл сделать вид, будто не замечал внимания к себе. Достаточно было недавних препирательств, подозрительно напоминающих спектакль, – до того нелепыми и фальшивыми они выглядели для Лань Ванцзи. У обоих юношей кипела кровь, пусть и по разным причинам, и вело голову от чувств, пробирающихся через корку забвения. Одного этого хватало для того, чтобы держаться на расстоянии, – хотя бы в течение палочки благовоний! Сейчас нужно было сосредоточиться на делах. Для озорства ещё наступит час. Наверное, Вэй Ин тоже пришёл к этому выводу, потому как Лань Ванцзи, всё же не удержавшийся и мимолётно взглянувший на него, обнаружил заслуживающую уважения вовлечённость в поисковый процесс.              Найти замаскированную листвой яму, ведущую в пещеру, было сложно. Но ещё сложнее было делать вид, будто не имеешь ни малейшего понятия, где она находится. Невесть отчего раздражённый больше обычного Лань Ванцзи страсть как хотел сократить время ожидания и наконец расслабиться, уснув в темноте мрачного сырого логова. Шум и кислые выражения лиц посторонних порядком надоели. К тому же Вэй Ин вскоре должен был начать бессовестно заигрывать с девой Ло — чего Лань Ванцзи решительно не желал допустить. Одна только мысль об этом пробуждала в нём пламя первородного гнева. Мужчина чувствовал, что готов загореться! А память донельзя зловредно так и норовила подкинуть эту «чудную» картину из прошлого будущего. Воображение в обрамлении реальности стояло перед глазами чётким изображением, отчего Лань Ванцзи всё теснее сжимал кулаки и с трудом удерживал себя на месте. Помогало лишь воспоминание о том, как прошлое вмешательство, подогретое позорной жаждой поскорее убраться отсюда, закончилось тем, что пэн-хоу сломал ему ногу. Несмотря на то что здесь не имелось канав, а сами монстры обитали в иных лесах, Лань Ванцзи был более чем уверен, что, если пожелает вклиниться в ход событий, когда этого определённо нельзя было делать, из ниоткуда вынырнет экстраординарная особь, по счастливой случайности облюбовавшая здешнюю слякоть, и метким ударом переломает ему и вторую голень. Зачем мелочиться, если за несколько ночей всё исцелится, а урок усвоится?              Простаивать на месте без дела Лань Ванцзи не любил так же, как и Вэй Ин. Вопреки бытующему мнению, что он являлся человеком терпеливым – что тоже было верно в определённой степени, – и способным выдерживать долгое ожидание, мужчина готовился лезть на стенку от солнца, слепившего глаза, и скуки, и великого множества прочих досадливых факторов, которые всё сложнее удавалось игнорировать. Вэнь Чжао, задиравший нос. Ван Линцзяо, считавшая, что имеет право командовать, и размахивавшая набившим оскомину тавром. Толпа девиц, среди которых была и дева Ло, что-то обсуждавшая и кидавшая взгляды в разные стороны. Вэй Ин. Стоило только вернуться мыслями к нему, и пульс во сто крат ускорился, да настолько, что Лань Ванцзи пригрозился по-настоящему взорваться. Осознание этого заставило мужчину осечься и обратиться к деятельности, чтобы не хватало времени на всякую ерунду. Скучать, как известно, в большинстве случаев вредно.              Лань Ванцзи бесцельно блуждал по периметру четверть часа, рассматривая плетение веток вековых древ, перед тем как знакомые слова царапнули слух:              — Мянь-Мянь, твой мешочек для ароматных трав и в самом деле чудесен: когда он со мной, комары совсем не досаждают мне. И запах стоит приятный, я бы даже сказала, бодрящий…              Мужчина встал как вкопанный, и на лицо набежала тень. С глазами, полными вселенского мрака, он медленно воззрился на Вэй Ина, ожидая его действий. Тем временем юноша уже вовсю таращился на толпу девиц, что восторгались травами девы Ло. Его взгляд намертво приковался к стану, облачённому в светло-красное, и оказался полностью поглощён им. От вида очарованного лица у Лань Ванцзи заскрипели зубы.              «Смущаешься моих сердечных слов, а после любуешься красотой чужих женщин. Распутный бесстыдник! — удерживая в голове, как Вэй Ин восхвалял прелесть его черт, мужчина намеревался тем самым напомнить себе, в ком юноша на самом деле был заинтересован, но в итоге добился ровно противоположного результата и подавился уксусом. — Тише, Ванцзи. Это же мелочно – рассуждать в подобном тоне. Неужели ты считаешь, что Вэй Ин всерьёз? — и тотчас, в противовес конструктивной логике, Лань Чжань зашипел: — Ну конечно всерьёз!..»              Собственное негодование достигло пика, и мужчина явственно почувствовал, как глаза заискрили от молний, собирающихся броситься в сторону Вэй Ина. Затопившая Лань Ванцзи ревность ослепила и затуманила рассудок, да столь плотно, что никакая зрелость не помогала нащупать остатки трезвости и здравомыслия. Возможно, проблема крылась и во взрослой версии него. Не только же юноша способен подвергаться пагубному влиянию ревности? Лань Ванцзи прекрасно понимал, что не вправе реагировать так, но, как бы ни пытался вразумить себя, челюсти сжимались всё теснее и теснее.              «Вэй Ин тебе ничего не должен. Тот Вэй Ин, который целовал тебя и любил, остался в прошлом и очень далёком будущем. Сейчас вы… — Лань Ванцзи сплюнул: — Приятели, — и глубоко задышал: — Успокойся!..»              — …Хочешь знать моё имя? Запоминай! Меня зовут Юань Дао.              «Юань Дао!» — едко передразнил Лань Чжань и скрестил перед собой руки, как если бы просто-напросто отдыхал.              — Юань Дао?.. — пробормотала дева Ло.              «Глупая игра слов», — так и подначивало прошлое произнести ядовитые слова и тем самым обратить на себя внимание. Будучи юношей, Лань Ванцзи искренне выразил своё мнение, но теперь он трижды думал перед тем, как что-то говорить. Юное тело не должно было влиять на разум. Он стал взрослее, умнее. Он должен мыслить как зрелый мужчина, а не как упивающийся уксусом юноша.              — Глупая игра слов, — процедил Лань Чжань и гордо отвернулся.              «Ну что ты делаешь?..» — беспомощно простонал Лань Ванцзи.              Толпа девиц ахнула, взъерошив и так пребывающие в беспорядке настроения Лань Ванцзи. Дева Ло не отстала от своих подруг и возмущённо воскликнула:              — Да кто тебя полюбит! Бесстыжий!              «Я полюблю», — буркнул насупившийся Лань Ванцзи, не отважившись даже в мыслях добавить: «Не лезь к моему мужчине, женщина!»              Вэй Ин тем временем звонко рассмеялся, как если бы его ничуть не задело раздражение девушки, а, напротив, донельзя развеселило. Он пропел:              — Хорошо-хорошо. Раз видеть меня не желаешь, то иди. Но подари мне этот расчудесный мешочек! Вы с подругами так его расхваливали, что мне кажется, будто я не смогу ни пить, ни есть, пока не заполучу его, — юноша хитро прищурился: — А если не подаришь, то я узнаю, как тебя зовут! Несмотря ни на что!              По лицу девы Ло пробежала рябь самых разных неприязненных эмоций: от отвращения до презрения. Руки, сжимавшие красный мешочек, сердито задрожали, равно как и линия губ. В конце концов дева Ло нахмурилась и швырнула в Вэй Ина травами, после чего хмыкнула и, вздёрнув нос, решительно направилась в противоположную сторону.              Вэй Ин картинно схватился за сердце, как если бы оказался глубоко ранен, и без единой капли печали выровнялся. Он подбросил выпрошенный дар на ладони и усмехнулся неведомой мысли. Наигравшись с мешочком, Вэй Ин заскользил глазами по поляне и остановился только тогда, когда нашёл Лань Ванцзи. Юноша расплылся в широкой улыбке, ничуть не смутившись взгляда, которым его наградили. Вэй Ин смело зашагал к нему, а у Лань Ванцзи неожиданно возникло желание назло развернуться и умчаться прочь на пределе своих возможностей.              «Стой на месте. В тебе говорит юноша, чьи чувства потревожили. Умерь свой пыл. Так уже было во времена совместного обучения. Ты уже сталкивался с этим. Контролируй себя. Контролируй!..»              — И чего ты такой злой стоишь? — фыркнул Вэй Ин, приблизившись к нему на достаточное расстояние. Словно от нечего делать, он принялся раскручивать на двух пальцах злополучный мешочек и пытливо взирать на него, словно видел его насквозь. Лань Ванцзи почувствовал себя ужасно глупо от того, как возмущался чужим заигрываниям, и от того, как на него сейчас смотрели. Всерьёз почудилось, будто он – открытая книга.              От невесёлых мыслей Лань Ванцзи помрачнел ещё сильнее, после чего отвернулся. Но не сбежал. Как минимум из-за того, что он остался стоять на прежнем месте, мужчина был готов относиться к своей чрезмерной эмоциональности с умеренным снисхождением.              — И чем же я успел тебя рассердить? — не замолкал Вэй Ин.              — Какова распущенность, — бесцветно прокомментировал Лань Ванцзи и всё же зыркнул на Вэй Ина. Лицо юноши излучало беспечность и знакомую фривольность. Словно, по его мнению, ничего такого не произошло только что. Губы Вэй Ина кривились, точно бессовестно хихикали над ним. Лань Ванцзи прикусил язык, смещая фокус внимания с острого желания зацеловать их и стереть эту самодовольную усмешку на вспышку тупой боли.              Вэй Ин недоумённо заморгал, словно его и вправду поставили в тупик расплывчатым ответом на вопрос. Перемены в чужом поведении точно так же заставляли теряться — Лань Ванцзи был уверен в этом наверняка, но не испытывал сожаления. В конце концов, юноша сам виноват в его гневе. Пусть догадывается обо всём самостоятельно.              — А-а-а… — миновав долгую тишину, протянул Вэй Ин и внимательно прищурился. Он поймал в ладонь мешочек, наконец перестав его терзать, и вкрадчиво шагнул навстречу. Лань Ванцзи усилием воли заставил себя стоять прямо и не уходить от невольной близости. — Так ты шипишь на меня из-за моих заигрываний с Мянь-Мянь?              Взгляд Лань Ванцзи незамедлительно заиндевел и наполнился холодом, которому позавидовали бы самые страшные заморозки. Если какую-то секунду назад он винил себя за безосновательную ревность и старательно избавлялся от ярости, то теперь в нём что-то оборвалось, после чего покрылось толстым слоем льда. Застывший с ног до головы Лань Ванцзи пронизывающе уставился на Вэй Ина и с силой прикусил губу.              «Он тебе ничего не должен, — мужчина раздельно произнёс: — Вы приятели. А нынешний Вэй Ин любит женщин, — и осёкся: — Любил… Любит…»              Его тишину, как всегда, истолковали по-своему. Вэй Ин затоптался на месте, после чего робко похлопал его по плечу и отстранился, когда Лань Ванцзи медленно опустил глаза на касающуюся его ладонь. Помолчав, юноша примирительно произнёс:              — Я всего-навсего дурачился и ничего такого не имел в виду, — словно посчитав, что оправданий было недостаточно, Вэй Ин добавил: — Вот, я взял для тебя мешочек с травами.              Всю злость как рукой сняло, и Лань Ванцзи тотчас повернулся к Вэй Ину лицом. Тот, заметив, что его начали полноценно слушать, оживился и с готовностью подхватил собственную мысль:              — Да! Честно-честно. Они наговорили кучу всего. Конечно, в большинстве своём это ароматические травы, но и целебные свойства у них тоже есть. Быть может, от боли в ноге поможет?              Лань Ванцзи опустил ресницы и почувствовал, как с новыми силами вина кольнула под грудью. Совесть осела на полости рта непримиримой кислинкой. Вэй Ин протянул ему мешочек, а мужчина далеко не сразу набрался смелости принять подарок.              — Ну же, Лань Чжань, не обижай меня. Я старался для тебя, — всё уговаривал Вэй Ин.              «Пусть и по-свойски… — пробормотал Лань Ванцзи и осторожно ухватился пальцами за бечёвку, перенимая травы в своё владение. — Какое же убожество. А я ещё сердился на него».              — Спасибо, — пробормотал он.              Вэй Ин сердечно заулыбался:              — Да не за что! Я же…              — Нашли!! — заверещала вдруг Ван Линцзяо, вынудив перебитых Вэй Ина и Лань Ванцзи поморщиться от резкости звука. — Нашли, молодой господин Вэнь! Вход в пещеру! — игнорируя сделавших всю работу адептов, женщина бесцеремонно растолкала юношей и стремглав бросилась к восседавшему на коне Вэнь Чжао. Тот, в свою очередь, незамедлительно просиял, услышав радостные вести. Должно быть, его порядком утомило бесцельное мотание по лесу.        — Так чего же мы ждём! — захохотал Вэнь Чжао и взмахнул рукой, командуя: — В путь! Скорее же! Навстречу моей славе! — в кои-то веки он спешился и бодро зашагал к столпотворению. — Показывайте, ну!       Вэй Ин поджал губы, так и не сказав, что за этим многозначительным, произнесённым с придыханием «Я же» должно было последовать. Юноша качнулся на стопах, с сожалением взглянув на него, и без единого лишнего слова направился к оживлённому люду. Лань Ванцзи неосознанно дрогнул, потянувшись рукой к его запястью, но нащупал пальцами только пустоту. Ни откровение, ни человека удержать не получилось. Досадливо фыркнув, мужчина длинно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и заковылял следом.              — Красота… — благоговейно выдохнул Вэнь Чжао, глядя во мглу бездны, и оскалился. — Быстрее, спускайтесь вниз! Чего же вы ждёте? — он ехидно хмыкнул: — Особого приглашения?              Первым в темноту пропасти отправился Цзинь Цзысюань, не выдержавший общества Вэнь Чжао; за ним последовали прочие адепты ордена Ланьлин Цзинь и ученики остальных орденов. Лань Ванцзи оказался замыкающим звеном. Воздержавшись от того, чтобы наградить Вэнь Чжао каким-либо взглядом – даже полнящимся презрением, – мужчина набрал в грудь побольше свежего воздуха, приготовившись насладиться им ещё не скоро, и мысленно сосчитал до трёх, прежде чем перенести вес на здоровую ногу и сильные руки.              Преимущество в виде натренированного тела помогало слабо. За счёт того, что спуск был крутым, а вокруг не было видно ни зги, Лань Ванцзи приходилось во сто крат внимательнее цепляться за тонкие лозы и передвигать ногами. Левая голень окаменела уже давно, и потому весьма затрудняла ход. Уж лучше вовсе не иметь ноги, чем тащить за собой подобный балласт! Успокаивало то, что когда-то она снова будет в строю и перестанет терзать его нервы.              С ощутимо подрагивающими руками и желваками и белым лицом Лань Ванцзи наконец ступил на каменное дно пещеры и с облегчением выдохнул. Благодаря тому, что обзор был плохим, даже самому себе не получилось заметить, как потемнело в глазах. Чуть пошатнувшись, мужчина вдали от чужого взора прижался спиной к холодной стене и выровнял дыхание, пока Вэнь Чжао со своей свитой мягко спланировал на мечах.              Каждому раздали по факелу и приказали идти вперёд. Нехотя выставив перед собой маленький источник света, Лань Ванцзи медленно продвигался вслед за остальными, не переставая выискивать взглядом Вэй Ина.              «Даже если плоскость так или иначе забирает своё… Как она восполнит ожог от тавра? Это не есть что-то столь доступное, как, к примеру, моя сломанная нога. Здесь уже сложнее. Быть может, получится запутать действительность, если я не дам ему пораниться? Скажем, закрою собой? На мне внеплановые раны заживают в течение недели. Но даже если не исчезнет шрам, то не страшно. Всё-таки подобный след прожил со мной дюжину лет зазря. Так хотя бы благородная причина появится».              Не закончив мысль, Лань Ванцзи сморщил кончик носа и по дуге прошагал дальше, сбежав от приторных духов Ван Линцзяо. Особенно чувствительное обоняние едва не лишило мужчину сознания, ведь в таком замкнутом пространстве, где всякий полноценный вдох был на вес золота, дерзкие, дешёвые запахи ощущались как нельзя остро.              «Конечно, велик риск того, что Вэй Ин просто-напросто где-то обожжётся… — продолжил он мысль. — …А след донельзя удачно напомнит собой солнце ордена Вэнь, но…»              Кто-то задел камушек в поразительной близости от Лань Ванцзи, отчего по пещере разнёсся фривольный гул. На удивление, кроме него, никто не отреагировал на внезапный звук. Вероятно, подумали на соседей. Мужчина в потревоженном одиночестве зыркнул поверх плеча, дабы увидеть, кто шёл за ним, но обнаружил в свете факела лишь рябь, растекающуюся по воде, и ни единого признака присутствия кого-либо другого. Лань Ванцзи чуть нахмурился, но не смог больше секунды разглядывать пространство позади, ведь дорога была ухабистой и тесной, отчего даже мимолётная рассеянность могла дорого стоить. Миг – и падение в воду обернулось бы реальностью. Вновь уставившись перед собой, мужчина всё же додумал:              «Но даже если так, я не могу не попытаться».              В конце концов их встретил один только тупик да знакомый Лань Ванцзи водоём. Пока юноши со взволнованным и с настороженным интересом рассматривали озеро в поисках затаившейся твари, мужчина мазнул глазами островки, за иллюзией которых прятались горбы черепахи, после чего нашёл взглядом деву Ло и незаметно подобрался как можно ближе к ней. Совсем скоро Вэнь Чжао должен был заскучать, а значит, им придётся взбодриться. Стараясь быть в тени и не привлекать к себе ненужного внимания, Лань Ванцзи отыскал Вэй Ина и про себя удовлетворённо кивнул, отметив его удалённое нахождение от девушки.              Чутьё – или память, скорее – не подвело. Прошло всего несколько минут, прежде чем нетерпеливое цоканье Вэнь Чжао сменилось отрывистой бранью, а затем и дерзким предложением пустить кому-либо кровь. Ладони Лань Ванцзи, по мере углубления в конфликт, всё сильнее сводило от иррационального желания взяться за талисманы и, устроив противникам засаду, вывести всех на свободу. Удерживало на месте только понимание бессмысленности собственных телодвижений. Вдобавок ему жизненно важно было остаться с Вэй Ином наедине, так что преждевременное освобождение из плена становилось просто-напросто невыгодно и непрагматично, хоть и кричали о борьбе выработанные инстинкты заклинателя.              Тем временем дева Ло в страхе заметалась, когда взор Ван Линцзяо упал на неё. Мешкая, девушка прибивалась то к одному, то к другому, пока Лань Ванцзи наконец не сместился поближе к Цзинь Цзысюаню. В прошлом они неведомым образом оказались рядом друг с другом и выступили как надёжная стена для защиты невинной жизни. Настоящее не стало исключением. За одним важным уточнением: на сей раз Лань Ванцзи намеревался оберегать девушку дольше, чем прежде.              Позади послышалась возня, и деву Ло схватили за руки, дабы вытолкнуть к Вэнь Чжао. Несмотря на спазм, охвативший мышцы, Лань Ванцзи без колебаний размашисто пнул Су Шэ, закинув его как можно дальше. Удар вышел особенно сильным и грубым не только потому, что этот человек поставил под сомнение всё, чему учил своих детей орден Лань, но ещё и потому, что Лань Ванцзи не забыл, сколько хлопот своим несуразным поведением тот принесёт в будущем своему прежнему дому.              Развязался хаос, самая что ни на есть настоящая сумасшедшая толчея, от которой кружилась голова. Люди, обезумевшие под натиском животного страха и жестокости, с упоением пихали друг друга. Они в исступлении бесновали и своим кричащим поведением выбивали из колеи. От их мельтешения рябило в глазах, да настолько сильно, что нетрудно было потеряться в пространстве. Но Лань Ванцзи вдруг оказался ко всему происходившему равнодушен. Так, словно в один миг весь гул стих, испарился, а весь мир сузился до него одного. Знакомый жар лихорадки окатил его с макушки до кончиков пальцев на ногах. Перед глазами поплыло, куражащиеся силуэты смазались, слились в одно неразборчивое пятно. И во всём этом единообразии Лань Ванцзи смутно различил лицо.              Белое, внимательное, напряжённое. Лань Ванцзи всем телом дёрнулся, стоило ему заметить не вписывающуюся в общий ток событий фигуру. Одно конкретное имя застряло в горле, готовое быть выкрикнутым, но в конечном итоге так и не озвученное. Лань Ванцзи судорожно забегал глазами по толпе с той стороны, с которой увидел Вэй Ина, но уже не смог его найти. Периферийное зрение настойчиво напоминало, каким бледным был юноша, а воображение рисовало наихудшие из предположений.              «Неужели что-то произошло?.. — в ужасе проскрипел Лань Ванцзи, как во сне опираясь ладонью на холодную стену и пытаясь удержаться в вертикальном положении. Мужчина с силой моргнул, сбрасывая пелену больного жара, и пристальнее всмотрелся в человеческое обилие. Но Вэй Ина и след простыл. — Куда он исчез? Неужели я пропустил нужный момент, и он пострадал от тавра? Нет, не может быть!»              Лань Ванцзи схватился за голову и с силой зажмурился. Он тяжело ударился спиной о всю ту же стену и вжался в неё, отчаянно держась за реальность. Теряться ни в коем случае нельзя было, но именно это он и делал, путаясь в оковах внезапной лихорадки. Последствия искажения ци нахлынули на него неожиданно, без предисловий, так несвоевременно — впрочем, как и всегда. В висках пульсировало, а воздуха недоставало. Но едва ли Лань Ванцзи беспокоила охватившая его удушливость. Куда большее волнение приносила мертвенная бледность любимого лица и невозможность её обосновать. Не в силах более простаивать на месте, мужчина кинулся в толпу.              — Вэй Ин!.. — надрывно позвал он, сталкиваясь со случайными людьми и куклой от одного к другому кидаясь. Неустойчивый, Лань Ванцзи пытался отыскать того, кого видел ещё какое-то мгновение назад, однако всё никак не преуспевал. Вэй Ин растворился, как дым, и стал точно таким же пятном, которое не разглядеть даже при большом желании.              Где-то поодаль – вероятно, в том месте, откуда он впопыхах ушёл – раздался вскрик: женский и мужской. От последнего сердце Лань Ванцзи болезненно сжалось, и он крутанулся на носках и бросился в обратном направлении.              «Но я же видел его в совершенно другом месте! — восклицал мужчина, на ощупь пробираясь к Вэй Ину и деве Ло, откинутой к стене. — Как он оказался рядом с ней, миновав меня?!»              Сквозь муть в сознании и кипящую духовную ци, Лань Ванцзи вцепился в тяжело отдыхивающегося Вэй Ина и вместе с ним отступил подальше от гущи событий. Отстранённо мужчина заметил, что юноша пусть и был достаточно бледен, но не так, как в тот раз, когда он увидел его издалека. По всей видимости, весь фокус крылся в искажённом свете и восприятии.              — Лань Чжань?.. Что ты?.. — слабо спросил Вэй Ин.              — Не двигайся, — отрывисто велел Лань Ванцзи и прижал его к стене, после чего осторожно отогнул прилипший к груди ворот. Ошибки быть не могло: след от тавра испускал кровавое зловоние.              «Ну как же так!.. — взвыл мужчина и добела поджал губы. Лань Ванцзи отпустил рану Вэй Ина, дабы поневоле не причинить новую боль, и отвернулся к борющимся адептам, приготовившись защищаться от любого, посмевшего приблизиться к ним. А параллельно недоумевал: — Я точно видел его! Мне не могло померещиться!.. Но… Но как тогда Вэй Ин за такое короткое время оказался рядом с девой Ло? Я успел отойти всего на несколько шагов при подобной интенсивности давки, — Лань Ванцзи напряг голову, игнорируя давление, воздействующее на виски и темя. — В прошлом Вэй Ин боролся с Вэнь Чжулю, стоя на горбу черепахи, это тоже было на сей раз… Потом… Потом началась драка и все засуетились, а мне поплохело. Ошибки быть не может. Вэй Ин спрыгнул наземь, принялся отбиваться от черепахи и Вэнь Чжулю. Он был далеко, а Ван Линцзяо ещё не пришла, так что момент, когда Вэй Ин пришёл спасать девушку не наступил. Ему должно было находиться возле берега».              Холод ужаса и непонимания смешался с неисчезнувшим жаром лихорадки, когда Лань Ванцзи осознал:              «Берег по правую сторону от меня. Лицо было напротив».              — Лань Чжань, осторожно! — крикнул Вэй Ин ему в ухо. Не успел мужчина сориентироваться, юноша дёрнул его за плечо к себе и отвёл от случайно пущенной стрелы. Наконечник поцарапал стену и рухнул совсем рядом с ними. Вэй Ин сердито тряхнул его: — Не зевай! Пострадаешь же!              Лань Ванцзи, заметив, что Вэй Ин вознамерился, вопреки здравому смыслу и ране, ринуться обратно в эпицентр резни, намертво сдавил его запястье и выпалил:              — Не уходи!..              — Что? Что ты говоришь, Лань Чжань? — не услышав, выпалил Вэй Ин сквозь звон встречающихся мечей.              — Останься со мной! Не уходи! — раздельно попросил Лань Ванцзи в тон юноше и теснее прижал его к себе, не позволяя отойти даже на несколько шагов. — Я… Я буду бдительнее. Не надо уходить!..              По всей видимости, как раз таки несвойственные ему откровенность и растерянность смогли убедить Вэй Ина в том, что он не был в порядке, и побудили остаться. Юноша перевёл сосредоточенные глаза на отступающую толпу и в ответ сомкнул пальцы на его запястье. Лань Ванцзи точно так же воззрился было на сбегающего со своей свитой Вэнь Чжао, но почувствовал, как висок прожгло ошеломлённым взглядом. Подняв глаза, Лань Ванцзи нашёл опешившее выражение лица Вэй Ина.              — Что с тобой? — проговорил юноша и нахмурился, уже совсем не обращая внимания на бранные крики вокруг и на подгоняющие возгласы. — Твоя ци… Буквально кипит...              — Не имеет значения, — качнул головой Лань Ванцзи, на секунду зажмуриваясь, и вскинул подрагивающие ресницы. Как раз в этот момент Вэнь Чжао перерубил оставшиеся лозы и заткнул дыру в потолке. Выход заблокировали, и установилась гулкая тишина.              Но только не в его голове. Поняв, что на какое-то время бесконечное движение смолкло, Лань Ванцзи окончательно ослаб и осел наземь. Колени встретились с твёрдостью камня, а затылок нашёл утешение в прохладе стены. Мужчина устало закрыл глаза, забывая обо всём на свете, и бросил оставшиеся силы на то, чтобы подавить рвущийся наружу скулёж.              «Больно… Как же больно…»              — Эй? Эй, Лань Чжань!.. — как из-под воды, донёсся до него встревоженный голос Вэй Ина. — Ну-ка, не отключайся!              — Может… Может, ему положить холодную тряпку на лоб?.. — сквозь слёзы сбивчиво пробормотала дева Ло. — Я… Я даже со стороны чувствую, как он горит…              Вэй Ин глухо выругался и что-то велел девушке, после чего поднялся и легко ускользнул. Рука Лань Ванцзи, в забытьи потянувшаяся за ним, была проигнорирована.              Неизвестно, сколько прошло времени перед тем, как череп Лань Ванцзи наконец-то освободился от оков напряжения, а разум прояснился. Осознал он себя точно так же сидящим на полу, прижимающимся к стене. Разве что добавилось два приятных фактора: смоченный холодной водой кусок ткани, лежавший на его лбу и на пределе своих возможностей прогонявший жар, и Вэй Ин, поджимавший колени к груди совсем рядом с ним. Лань Ванцзи вяло покосился на него и увидел, что тот о чём-то разговаривал с Цзян Ваньинем, которого мужчина по привычке упустил из виду, приняв за предмет окружающей среды. Остальные юноши, в свою очередь, потерянно стояли посреди скромного закутка и взбудораженно перешёптывались. Лань Ванцзи смутно распознавал в этом роптании: «Я хочу домой», «Мои родители непременно обо всём узнают, и тогда!.. Тогда!..», «Мы же не умрём здесь, правда?..» По правую сторону от него, как выяснилось, всё это время сидела, подрагивая, дева Ло. Должно быть, она точно так же до сих пор не могла оправиться от потрясения.              — Тебе лучше? — тут же поинтересовался Вэй Ин. Даже увлечённая беседа не помешала ему сразу заметить его пробуждение.              Лань Ванцзи, пусть и приносило боль каждое телодвижение, повернулся к нему лицом и, найдя своими мутными глазами чужие серо-голубые, обозначил кивок, после чего незаметно сместился поближе к Вэй Ину и уткнулся носом в прядь его волос.              «Во имя Небес… Как же больно…»              Несколько минут просидев в прострации, Лань Ванцзи наконец почувствовал, что кое-как вернул власть над своим телом. Голова раскалывалась и при малейшем колебании напоминала о пережитом, словно наказывала за дерзость. Конечности обернулись ватными продолжениями туловища тряпичной куклы и подчинялись его воле точно нехотя. Лицо слабо обдувало хилыми потоками воздуха, точно на него в порыве заботы махали руками. Стянув со лба подсохший клочок одежды, Лань Ванцзи приоткрыл сухие глаза, дабы увидеть, кто за ним ухаживал, но не никого не обнаружил. По всей видимости, это был простой лишь сквозняк. Отбросив ненужные мысли, мужчина глубоко вдохнул и решительно поднялся, кончиками пальцев опираясь на стену.              «Просиживать – только время тратить. Нужно поскорее со всем этим покончить и вернуться на нужную тропу. Драгоценные секунды ускользают, забирают даже крупицы шанса. Тем более я порядком выдохся. Если позволю себе полностью раскиснуть, то ничем хорошим это не кончится».              — Лань Чжань? — придержал его за локоть Вэй Ин. — Куда ты?              Лань Ванцзи бесцветно взглянул на него и, едва изгибая язык, произнёс:              — Под водой есть коридор, через который можно пройти.              Глухой гомон вмиг оборвался. Дюжина пар глаз вонзилась в Лань Ванцзи, как если бы у него внезапно отросла третья нога или рука. Адепты переглянулись, но выразить свои сомнения не отважились. Зато их высказал Цзян Ваньинь:              — Почему второй господин Лань так решил?              — Кленовые листья, — ответил Лань Ванцзи и направился к кромке воды.              Многим его расплывчатая фраза не была понятна, однако Вэй Ин – ну разумеется – тотчас обо всём догадался. С его стороны послышался вздох, полный воодушевления:              — Ну конечно же! — юноша заторопился за Лань Ванцзи. — В пещере не растёт кленовых деревьев, а значит, эти листья должны были каким-то образом попасть сюда с поверхности. А как, если не через подводный коридор? — поравнявшись с ним, Вэй Ин с восхищённым блеском во взгляде посмотрел на него и выдохнул: — Ты настоящий гений!              Не успел Лань Ванцзи выразить благодарность за лестную оценку его наблюдательности, как Цзян Ваньинь едва слышно фыркнул, очевидно найдя признание Вэй Ина малость нелепым и неуместным. «Тоже мне, гений!» — говорило это почти немое проявление снисходительности. Однако Лань Ванцзи был не в том состоянии, чтобы как-либо реагировать на пренебрежение в свою сторону. Вместо ненужных споров он предпочёл промолчать и оставить решение проблемы на единственных искусных пловцов в их отряде.              Вэй Ин не подвёл и незамедлительно обратился к Цзян Ваньиню:              — Необходимо проверить его.              — Зверь всё ещё бдит. К тому же в воде, — напомнил скептически настроенный Цзинь Цзысюань и скрестил руки на груди. — Лезть туда и рисковать – глупо. Вдруг там не проход, а какая-то щель!              — Всяко лучше, чем сидеть и ждать помощи папочки с мамочкой, — холодно протянул Вэй Ин и отмахнулся от присутствия Цзинь Цзысюаня как от чего-то ненужного. — Отвлечём её и сплаваем.              Цзян Ваньинь ответил молчаливым кивком и сместился поближе к воде, чтобы в первый попавшийся подходящий момент юркнуть в неё. Остальных за ненадобностью погнали прочь и наказали спрятаться за камнем. Перед тем, как Лань Ванцзи ушёл, Вэй Ин на миг задержал его подле себя, одним чётким движением руки перехватив за локоть, и отрывисто шепнул:              — Аккуратнее.              Лань Ванцзи ограничился лаконичным «Мгм» и заковылял вслед за учениками. Встав с краю от испуганной ребятни, прячущейся в томительном ожидании, мужчина пристально уставился на черепаху и медленно засунул пальцы в потайной карман. Несмотря на то что в прошлой жизни их затея увенчалась успехом и Цзян Ваньинь не пострадал при исследовании дна, Лань Ванцзи всё ещё держал в голове, во что выльется их инициатива. Черепаха придёт в неистовство и нацелит свои зубы на Вэй Ина — для того, чтобы минимизировать как свой, так и чужой ущерб, мужчина и приготовился использовать припрятанное оружие.              «Жаль, что происходили несчастные случаи во время прочих ночных охот и объявлялась нужда во время проживания в резиденции, — досадливо размышлял Лань Ванцзи, готовясь чуть что бомбардировать тварь. — Если бы осталось больше огненных талисманов, не пришлось бы оставлять на Вэй Ина приманивание черепахи. Но иного нам не остаётся. Впереди неделя взаперти. Эти талисманы нам ещё понадобятся – особенно тогда, когда духовные силы иссякнут».              Вскоре из воды показался Цзян Ваньинь, и ровно в этот миг погас факел. Вэй Ин среагировал моментально и извлёк из-под ладони столп пламени. Следующие их чёткому руководству юноши и девушки поочерёдно бросились навстречу своей свободе, а Лань Ванцзи так и остался за камнем, дабы черепаху не привлекло его тело повышенной горячности.              «Не к месту ты разыгралось, — сетовал он на искажение ци. — Это мне напоминание, что не стоит брать на себя лишнего? Уж очень вовремя недуг обострился. Виновато намерение защитить Вэй Ина? — Лань Ванцзи дёрнул щекой, обрывая цепочку домыслов. — Сейчас не самый лучший момент для того, чтобы строить теории. Займусь этим после!»              Потихоньку адепты исчезли один за другим. Оставшись в одиночестве, Лань Ванцзи напрягся всем телом и занёс руку, после чего метнул смоченный собственной кровью взрывной талисман, целясь прямиком в пасть твари. Конечно, бумага, притом тонкая, – плохой метательный снаряд, но и он пришёлся весьма кстати, поскольку угодил в челюсть черепахи и, сдетонировав, раскрошил ей зубы. Многовековая навка отличалась крупной и, что самое главное, крепкой комплекцией. Даже такое разрушительное оружие не оказалось способно с первого раза прикончить её. Пусть и нанесло внушительный урон, и заставило неистово взреветь, из-за прочной чешуи кости и большая часть мышечной ткани уцелели. Но даже так выигранные секунды пришлись очень кстати. Сместив фокус внимания твари, Лань Ванцзи на пределе своих возможностей выбежал из укрытия и, пока черепаха суматошно дёргала мордой и выла от боли, потащил непострадавшего Вэй Ина прочь. Тот и сам уже отскочил на достаточное расстояние от навки, но его перемещение нельзя было назвать скоординированным. Схватив юношу за запястье, Лань Ванцзи потянул его вглубь грота:              — Назад!              — Мы можем уйти! — вдруг возразил Вэй Ин, кинувший взгляд на опустевшее пространство озера, и рванул его в противоположную сторону от грота. — Она выведена из строя, нельзя терять время!              Лань Ванцзи, безусловно, понимал, насколько данные идеи рациональны и правильны. Если жаждешь вырваться на волю, то, определённо, используй любую удачную возможность и сломя голову беги. Однако мужчина преследовал иные цели, вследствие чего не мог позволить Вэй Ину уйти самому и вывести его.              «Кто знает, что ждёт нас снаружи! — внутренний голос тут же язвительно заметил: — К примеру, засада, устроенная орденом Вэнь, и новые раны. Лучше остаться и подождать подмогу. При том, что…»              — Осторожно!.. — задохнулся от ужаса Вэй Ин и, прыгнув, оттолкнул его вбок. Обнявшись, они кубарем покатились по неровному полу и собрали своими телами каждый остро заточенный выступ. То место, которое они ещё секунду назад занимали, оказалось раскрошено выпадом озверевшей черепахи. Она мотала мордой, кусая и жаля всё подряд, вслепую выискивая обидчиков. По всей видимости, не слишком меткий выстрел Лань Ванцзи хоть и не убил, но настолько дезориентировал, что едва не свёл с ума.              Наконец юноши перестали катиться и остановились. Вэй Ин привстал на руках и навис над ним. Пару неловких мгновений они просто-напросто таращились друг на друга, однако уже через секунду вильнувшая своим чешуйчатым телом тварь привела их в чувство и забросала маленькими осколками камня. Юноши подстреленными зайцами вскочили и со всех ног бросились вглубь пещеры. Вот только Лань Ванцзи не мог поддерживать привычный темп, и потому раз через раз сбивался. Постепенно он и вовсе начал замедляться — прыгать на одной ноге довольно утомительно. Вэй Ин пробежал на пару лишних шагов дальше, прежде чем заметил неладное. Окинув его неоднозначным взглядом, он не стал задавать ненужных вопросов и затащил Лань Ванцзи к себе на спину.              — Я сам!.. — вяло воспротивился мужчина, а сам теснее прижался к горячей спине.              — Сам! — передразнил его Вэй Ин и поудобнее перехватил под коленями. — Вижу, как ты «сам». Сам ты можешь разве что на корм черепахе пойти!              Как бы ни отзывались в сердце едкие фразы, Лань Ванцзи не стал на них отвечать. Даже без соответствующего разговора, мужчина догадался, что его выходку не оценили. Не было ясно, понимал Вэй Ин, что он нарочно, или нет. В любом из случаев юношу снедала досадливая злость из-за упущенного шанса на побег с остальными. В его картине мира, впереди зияла неопределённость, а также вполне вероятная медленная смерть. И только одному Лань Ванцзи была известна правда. Для Вэй Ина, Лань Ванцзи если не сознательно, то по глупости лишил их надежды на спасение. Его гнев был более чем естественен.              В конце концов рёв раненой черепахи затих в отдалении. Только тогда Вэй Ин замедлился и окончательно перешёл на спокойную ходьбу. Но не остановился. Лишь пройдя ещё несколько чжанов и совершив ровно столько же поворотов, юноша удовлетворился выбором убежища и поставил его на пол. Вот только не позволил сесть самостоятельно. Придерживая, Вэй Ин помог Лань Ванцзи правильно разместиться и опустился на корточки, чтобы рассмотреть состояние сломанной ноги.              — Нет открытой раны, — мягко произнёс Лань Ванцзи, из-под ресниц наблюдая за Вэй Ином. Даже в темноте пещеры, где не присутствовало ни одного источника света, было заметно, как на его бледном лице гуляли желваки, а заострившиеся от нахмуренных бровей черты грозились порезать всякого засмотревшегося зрителя. Комментарий Лань Ванцзи остался без ответа, зато пальцы, разматывавшие перевязочные ленты, слегка дрогнули.              Детально изучив состояние ноги и убедившись, что той не стало хуже из-за постоянной беготни, Вэй Ин, как мог, вытер голень от грязной воды и сделал новую перевязку, после чего в абсолютном молчании отправился рыскать по полому пространству. Гул, создаваемый его поступью, приумножался барабанными перепонками во сто крат и пускал дрожь по озябшему телу. Чувствующий свою вину Лань Ванцзи некоторое время неотрывно наблюдал за Вэй Ином, прежде чем зашевелился в попытках встать и помочь с разведением костра. Однако юноша каким-то неведомым образом изловчился прознать о его намерениях:              — Только попробуй встать.              — Я всего лишь…              — Дождёшься – и я тебя к чему-нибудь привяжу, — отбрил Вэй Ин.              Челюсти Лань Ванцзи клацнули, и он прикусил язык. Не отважившись обострять отношения, когда им предстояло просидеть друг у друга на головах ещё целых семь дней, мужчина утонул в потяжелевшей от влаги одежде и послушно затих.              Казалось, он всего на миг прикрыл глаза, медленнее положенного моргнув. Вот только, когда открыл их, Лань Ванцзи обнаружил качающееся из стороны в сторону переливающееся пламя, а не темноту и холод. Найденные в далёких углах ветки неведомых древ и мох мерно трещали, сгорая во имя их жизни и какого бы то ни было уюта. Несмотря на то что Лань Ванцзи полагал, будто прошло всего мгновение с момента их смутной перепалки, одежда, бывшая на нём, уже наполовину высохла, отчего стало гораздо теплее.              Мужчина ощупал чуть влажную ткань и скосил на неё глаза. Его укрывали не только привычные нежно-голубые одеяния, но ещё и чёрная верхняя мантия. Брови Лань Ванцзи дрогнули, и он забегал глазами по округе, дабы отыскать Вэй Ина.              Полуобнажённый юноша был совсем рядом, но в тени, отчего только проснувшийся мужчина не сразу его нашёл. Вэй Ин сидел, обняв ноги и прикрыв глаза, а звук его тихого, спокойного дыхания навеивал дремоту. Их разделяло всего несколько шагов, преодолеть которые, не наделав шума, Лань Ванцзи в нынешнем положении не мог, так что пришлось оставить мысли о том, чтобы сократить нежеланное расстояние. Наверняка, едва он посмеет нарушить строгий наказ и пошевелится, Вэй Ин проснётся и, не стесняясь в выражениях, как следует обругает его. А выносить брань от него Лань Ванцзи сейчас не был готов.              Должно быть, его любования были отнюдь не такими порхающими, какими их видел Лань Ванцзи. Хватило пары взглядов, чтобы Вэй Ин чуть свёл на переносице брови, после чего приоткрыл глаза и из-под покрывала ресниц воззрился на него. Судя по тому, как ловко и быстро он сделал это, подглядывания Лань Ванцзи раскусили сразу же.              Не выдержав долгого противостояния глаза в глаза и гудения нерушимой тишины, Лань Ванцзи почувствовал необходимость извиниться:              — Прости.              — За что? — низковатым от короткого сна голосом спросил Вэй Ин. Однако продолжить ему не дал: очевидно, сообразил, о чём именно намеревались завести разговор. Юноша дёрнул щекой и немного погодя длинно выдохнул. Плечи его слегка поникли, а тон на порядок смягчился: — Не бери в голову. Я просто… Был переполнен досадой, вот и всё. Я так расстроился от того, что ты остался взаперти, хотя мог спастись… — помолчав, Вэй Ин качнул головой и, чуть помедлив, подсел к нему ближе. — Со сломанной ногой, плохим самочувствием… И это всё при условии, что имелся шанс на побег. От одной мысли об этом мне хочется выть!..              Лань Ванцзи перенёс вес на руку и сократил дистанцию между ними ещё на несколько цуней:              — Не стоит. Не факт, что снаружи безопаснее.              — Это всё ещё свобода, — сухо заметил Вэй Ин и, выдержав небольшую тишину, напряжённо добавил: — Ты считаешь, что Вэнь Чжао мог устроить засаду?              Брови Лань Ванцзи не пробили линию роста волос только потому, что истощение охватывало каждую клеточку тела. Удивление осталось глубоко внутри, будучи узнанным только самим мужчиной. Лань Ванцзи хватило только на то, чтобы оторопело заморгать, а затем спокойно признать, что Вэй Ин всегда отличался особенно гибким умом и умением безошибочно видеть истину, даже когда ответ не лежал на поверхности.               — Да, — произнёс Лань Ванцзи, оправившись от первоначального изумления. Он набрал в грудь воздух, но так и не сказал ни слова. Мужчина продолжил скакать бесцветным взглядом по лицу Вэй Ина и теряться в сомнениях.              «Я не могу быть с ним откровенен, но и держать в неведении тоже не в силах. Как мне с ним расстаться на долгие три месяца, если не объяснюсь? И пусть он не винит меня в промедлении, мне не хочется, чтобы между нами имели место быть недомолвки».              Тем временем Вэй Ин весело усмехнулся:              — Ты так усердно думаешь о чём-то, что мне кажется, будто ты сейчас загоришься.              — Трудно загореться, когда весь мокрый, — возразил Лань Ванцзи и тяжело вздохнул, как перед прыжком в неизведанный омут. — Вэй Ин. Я… Я не просто так потянул тебя в грот и не воспользовался шансом на побег. Не из-за опаски, что нас поджидает Вэнь Чжао, нет, — он опустил ресницы. — Я понимаю, что это глупое решение – остаться здесь, но… Но у меня есть причины придерживаться его.              Вэй Ин, казалось, уже хотел продолжить цепочку взаимных поддразниваний, но замялся, напоровшись на серьёзность темы, выбранной Лань Ванцзи. Он озадаченно заморгал и с искренним непониманием выпалил:              — Что за причины?              — Я… Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе о них, — с придыханием заверил Лань Ванцзи и, помедлив в мимолётной нерешительности, смело накрыл ладонь Вэй Ина своей. Сжав её, мужчина вскинул твёрдый взгляд и постарался наполнить голос идентичной непреклонностью и уверенностью в собственном выборе: — Мои слова звучат странно, но я не могу дать тебе больше. Сейчас. Я… Я обязательно расскажу обо всём, когда наступит нужный день. Расскажу обо всём, о чём ты спросишь. Но не сейчас.              Сердце пропустило удар, чтобы забиться с большей интенсивностью. Последние крупицы воздуха потерялись, связались попавшим в кровь страхом и перестали поступать в органы. Пульс встал поперёк горла, но Лань Ванцзи не позволил себе замешкать или отвернуться. Он продолжил выдерживать зрительный контакт и сохранил немое обсуждение, о котором не ведали даже они сами.              — Так понимаю… — в конце концов пробормотал Вэй Ин. — Если я спрошу тебя, почему ты не можешь мне рассказать, ты тоже промолчишь? — тишина Лань Ванцзи стала самым громким ответом. — Ясно, — хохотнул юноша и непринуждённо пожал плечами. — Что ж, главное, что когда-то я свои объяснения получу, — он подмигнул. — Я достаточно терпеливый так-то, — и заговорщически понизил голос, практически в лицо выдохнув: — А ты что так испугался? Подумал, что я разругаюсь с тобой из-за недосказанности?              Лань Ванцзи его шутливого настроя не поддержал, несмотря на облегчение, и со всей доступной серьёзностью отчеканил:              — Да.              Не ожидав от него подобной искренности, Вэй Ин поперхнулся небрежными фразами и пробубнил:              — Ну, Лань Чжань… Это же глупость. Как я могу с тобой разругаться? Тем более из-за такого! — о чём-то подумав, юноша звонко рассмеялся: — Если бы меня пугала твоя холодность и молчаливость, я бы записал тебя в свои враги ещё во времена совместной учёбы! Сколько раз ты оставлял меня гадать, что произошло и почему, – с ног собьёшься, если возьмёшься считать. Так что не волнуйся, я привык, — он тихо поделился, как если бы открывал самую страшную на свете тайну: — И вообще. Как ты можешь волноваться, что недосказанность оттолкнёт меня, если в «куда более худшие» времена я не переставал выбирать тебя?              Лань Ванцзи словно ударили под дых. Эти слова, сказанные так свободно, словно они являлись чем-то обыденным, оборвали что-то, долго зревшее в нём, а затем заставили воспарить высоко-высоко — выше самих девятых Небес. От них сырая пещера расцвела красотой тысяч самых розовых лотосов, которые когда-либо существовали на этом свете, а холодный твёрдый пол стал ощущаться не хуже мягчайшей циновки. Несмотря на то что Вэй Ин наверняка не видел в собственных словах того сокровенного смысла, который в них разглядел Лань Ванцзи, радость, распустившаяся в груди на манер листьев по весне, не подтаяла. Мужчина немного склонил голову набок и легко приподнял уголки рта:              — Спасибо.              Зрачки Вэй Ина медленно расширились, стоило ему увидеть, как играючи изменилось лицо Лань Ванцзи от одной лишь улыбки. Юноша явственно застыл, то ли очарованный, то ли немало удивлённый – всё-таки, на его памяти, это был первый раз, когда Лань Ванцзи улыбнулся. Что за дивное зрелище! Даром что не пятая прекраснейшая картина. Мужчине хотелось верить, что именно первое предположение верно, что всплывающие изменения не были зря, но не смел утверждать наверняка, дабы не давать себе ложных надежд. Упиваться мнимыми знаками и затем разочаровываться – что может быть хуже?              Но, быть может, этот взгляд всё же не пестрил ложью и глупыми мечтами покинутого Лань Ванцзи? Быть может, в отражении этих глаз, заблестевших в отсветах костра, всё же проступила частичка того Вэй Ина, чьи губы тянулись к его собственным, а голос не покидали искреннее восхищение и любовь? Лань Ванцзи как никогда желал в это верить. Пусть и боялся в то же время. Аксиомы, раньше представлявшиеся непоколебимым фундаментом, уже давно стали зыбкими. Едва ли у него имелось что-то, на что можно было смело опереться. Лань Ванцзи был вынужден продвигаться на ощупь, из раза в раз рискуя. Добавлять к баснословно богатому списку ещё один шедевр эскапизма – детская опрометчивость, которую не оправдает даже снисхождение. Не бери на себя много, смотри на вещи трезво – разве не этому учит та же Стена Послушания?              Тогда почему он готов при малейшем намёке бросаться в объятия лжи?              Поймав себя на данной мысли, Лань Ванцзи как никогда остро почувствовал одну важную истину: в затянувшейся скорби он тысячу раз предал себя и свои принципы. Растерянно погладив тыльную сторону ладони Вэй Ина, Лань Ванцзи потупился, словно от усталости и сонливости, а сам плотно задумался над тем, как же так получилось, что он стал настолько эмоционален и самонадеян, раз обратил в пепел прежнего себя. Разве не он являлся тем, кто с одинаково ясным умом смотрел на положение дел, чего бы оно ни касалось? Придерживайся фактов и тогда не сможешь быть обманут – понятно, как дважды два.              Тогда почему он из раза в раз оставался в дураках?              Голова от нового вороха неосторожных философствований подверглась нападению тягучей боли. Она приливала высокими волнами и грозилась вымыть всё, чем было богато сознание Лань Ванцзи. Мужчина всё недоумевал: почему она никак не давала ему спокойно жить? Неужели было мало всего того, что заставляло его страдать? Или причина крылась в ином, не во рвении сделать всё наперекор? Быть может, искажение ци, снова проявляющееся, было повинно или же усиленные раздумья вносили свою лепту? Даже в этом вопросе Лань Ванцзи не смел утверждать что-либо, ибо не располагал ни одним опорным знанием.              Тогда почему он так охотно тянулся ко всему, что хоть немного напоминало правду? Настолько недоставало определённости?              «Недостаёт, — признал Лань Ванцзи, нахохливаясь и неосознанно обнимая себя. — Мне много чего недостаёт. Это правда».              «Тогда зачем ты вернулся в это беспокойное время? «Там» ты имел всё, чего тебе так не хватает сейчас: мир, покой, известность. Будущее предсказуемо и лишено потерь. В нём нет той боли и тех страхов, что душат тебя сейчас. Так ответь же себе. Проясни измучивший тебя вопрос!..» — побудил его безжизненный, надтреснутый баритон.              «В том будущем иная боль, — выдавил Лань Ванцзи и зажмурился. — И она душит сильнее, чем эта».              Присутствие Вэй Ина, его сердцебиение, его безмятежное дыхание – не вызывающие сомнений признаки жизни разливали в душе мятный бальзам и обращали в прах всякое слабоволие. Когда решимость трещала по швам, особенно полезно было напомнить себе, для чего всё было сделано.              «В будущем… Ты прав, — обратился он к призраку, вдруг заговорившему с ним спустя столько времени. — В будущем есть и известность, и надёжность. Но там нет его. Там нет Вэй Ина. И поэтому… Поэтому я обязан сделать всё, чтобы выцарапать место для него. Чтобы и Вэй Ин смог застать то светлое будущее, встретить новый день и новую смену времён года. Мне трудно, этого не отнять. Мне страшно, мне больно. Но когда-то это закончится. И по прохождении всех восемнадцати этажей «Диюя» меня встретит самый настоящий «Жёлтый Источник». В нём меня будет ждать он».              Мысли приободрили надломившегося было Лань Ванцзи. Цепочка рассуждений заставила его воспрянуть духом и наполнить лёгкие сырым воздухом пещеры до самых краёв. Осознание нарушенного одиночества в замкнутом пространстве разума успокоило и внесло примерное понимание собственного поколебленного самочувствия. Взбеленившиеся эмоции, неустойчивое настроение – всё обрело свой смысл и свою трактовку.              «Неважно, для чего здесь ты, — отчеканил Лань Ванцзи, доподлинно зная, что его всё ещё слушали. — Главное, что я помню, для чего пребываю здесь. Как бы ни пугали меня ты и плоскость, я непременно переживу всё, что мне уготовано, и помогу выжить Вэй Ину. Вместе мы непременно встретим мирное завтра».              На этот раз в сознании воцарилось гораздо более продолжительное безмолвие. Словно в разговоре поставили точку – или многоточие? Лань Ванцзи не думал ни о чём и слушал только, как трещало в огне дерево и как засыпал утомлённый событиями дня Вэй Ин. Абсолютно неважно стало, что каким-то образом к нему в разум заимел свободный доступ призрак незнакомца. Все загадки обернулись чем-то посильным; тем, что раскроется со временем. Нужно только подождать, и истина сама явит себя.              «Какой же ты дурак...» — сдавленно выругался призрак и вновь замолчал. Лань Ванцзи хотел было поинтересоваться, почему он так думал, и расспросить как следует, но почувствовал, как изнутри его овеяло холодком. Инстинктивно Лань Ванцзи понял, что так ощущался чужой уход.              «Что бы ни вынуждало тебя злиться на меня, — в никуда отправил свои слова мужчина и незаметно сместил голову на плечо Вэй Ину. Подумав, что в случае чего собственной тишиной позволит юноше додумать причину возникновения столь неоднозначной позы, Лань Ванцзи без угрызений совести поудобнее устроил голову и приготовился по-настоящему разрешить себе отдохнуть. — Надеюсь, что когда-то мы сможем спокойно обсудить всё. Мне не хочется враждовать с тобой».