Реквием

***

«Песня последней встречи».      

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки.

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,

А я знала – их только три!

Между клёнов шёпот осенний

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой,

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой...»

Эта песня последней встречи.

Я взглянула на тёмный дом.

Только в спальне горели свечи

Равнодушно-жёлтым огнём.

— А. Ахматова.

***

      Разговоры были оставлены на следующий день. Лань Ванцзи считал, что в настолько измождённом состоянии не следует добиваться важных сведений. Ему должно внимать им с холодной, хваткой головой, а делать это, будучи «помятым», весьма проблематично. К тому же Вэй Ину точно так же требовалось восполнить запас энергии, чтобы с большей охотой отвечать на каверзные вопросы.              Биологические часы подсказали, когда необходимо проснуться, и ровно в пять утра мужчина распахнул глаза, чувствуя себя предельно бодрым. Вэй Ин, разумеется, подобным чётким режимом не обладал, и потому пребывал в исходном положении. Осторожно отпрянув, Лань Ванцзи с ужасом заметил, что всю ночь просидел в его одежде, а сам Вэй Ин всё это время был почти что нагим. Кончиком пальца коснувшись руки юноши, Лань Ванцзи подтвердил свои опасения: холоден.              Сняв с себя высохшую одежду, Лань Ванцзи накрыл ею Вэй Ина, сделав это так, чтобы не разбудить. Сноровка, приобретённая в Пристани Лотоса, немало помогала в осуществлении «коварных» планов. Кое-как сохраняя бесшумность шага, Лань Ванцзи воспользовался талисманами, за ночь успевшими просохнуть возле костра, и развёл новый, только более стойкий. Теперь они могли не заботиться о том, чтобы поддерживать горение, и беспокоиться, что у них закончатся дрова и мох. Убедившись, что Вэй Ина обдувало достаточным количеством тепла, а сам юноша был укутан, Лань Ванцзи наконец успокоился и принял прежнее положение, даруя ноге желанный отдых, а себе – минутку на теории.              «Уже давно себя не проявляло искажение ци. Оно нахлынуло резко, внезапно, притом так ярко, словно это не послевкусие, а самый пик, — с языка сорвалось непроизвольное: — Или же, наоборот, завершение. Как известно, под конец процесс способен дать особенно ослепительную вспышку, прежде чем погаснуть. В Пристани Лотоса я рассудил, что нечто встретило своё логическое завершение. Или достигло «пика». Выходит, искажение ци и вправду истратило свои силы минувшим днём. Больше оно меня не потревожит».              Один из нервных узлов наконец расслабился и повис безвольной плетью посреди груди. Вскоре он обещал рассосаться и бесследно исчезнуть, более ничем не напомнив о себе. Одной проблемой стало меньше.              «И всё же как удачно оно проявило себя напоследок. Можно ли считать, что я спровоцировал? Реальности нужно было как-то предотвратить моё вмешательство. Она не нашла ничего лучше, чем вывести меня из строя. Проблематично было бы разбираться с последствиями. Проще не позволить мне сделать свой ход. Однако, — Лань Ванцзи отчеканил: — Теперь у неё не осталось козырей. Я становлюсь неуязвим, если рассуждать относительно правил плоскости, и потому могу предпринимать конкретные шаги. Если действовать с умом, то получится обставить врага на его же поле. Нужно только держать голову холодной».              Обучение в ордене Цишань Вэнь подходило к концу. Приближались наиболее важные точки, исход которых многое решал. Лань Ванцзи, как ни крутил ситуацию, всё больше и больше склонялся ко мнению, что не в его силах предотвратить становление тёмного практика. Так или иначе Вэй Ин утратит светлую духовную ци, оставит Путь Меча и прибегнет к запретному. Вопрос в том, как именно Лань Ванцзи с этим поступит. Думать о том, чтобы вылезать из кожи вон, мужчина не собирался. Облава Облачных Глубин и его усиленная подготовка хорошо показали, что переоценивать собственные способности не стоит, больше разочарований только. Поэтому следовало заранее трезво осмотреть свои возможности, а также детально изучить, что он мог сделать.              «Нога, тавро, Облачные Глубины — всё подсказывает, что духовных сил Вэй Ин так или иначе лишится. А значит, встанет на Тёмный Путь. Во времена совместного обучения он упоминал, что запретные практики интересны исключительно тем, для кого закрыт правильный путь... Сохранить его самосовершенствование в правильной стезе я не смогу – мне не позволят, но… Но я могу помочь ему посмотреть на проблему под другим углом. Дам ему всё то, что он станет искать у запретных практик. И тогда исчерпает необходимость разрушать себя».              Взгляд надтреснул, и Лань Ванцзи с непосильным сожалением воззрился на Вэй Ина. Тот всё ещё спал, не будучи потревоженным ни одеждой, ни костром. В чертах отдыхающего лица блуждала только безмятежность — и ни одной мрачной мысли касательно будущего. Вэй Ин ещё не знал, но пройдёт всего ничего, прежде чем его реальность перевернётся с ног на голову.              Вот только на этот раз он будет не один.              «Я все десять лет размышлял, что бы сделал, окажись в том же положении. Прежде я сомневался, боялся. Но теперь я не боюсь. Не боюсь, Вэй Ин. Теперь я готов стоять рядом с тобой до самого конца, до самого последнего своего вздоха. Даже если твой мир перевернётся, то не волнуйся: мой постигнет та же участь. Вместе мы обязательно найдём решение каждой из проблем. Просто лишь… Просто лишь выбери меня. Ты сказал, что не переставал делать это с первого дня нашего знакомства. Прошу тебя, сделай это снова. Не закрывайся от меня, когда стало так плохо, что хочется кричать, — не сдержавшись, Лань Ванцзи тыльной стороной указательного пальца невесомо поддел упавшую на лоб Вэй Ина прядь и заправил её за ухо. Кончик носа юноши дрогнул и вернулся в исходное положение. И тем не менее Вэй Ин не пробудился. — Как бы ты ни гнал меня, я не уйду. Буду защищать тебя явно или из тени. Не печалься. Не сердись. Светлый Путь не есть центр твоего существования. Даже без него… Ты прекрасен. Исключителен. Твоя ценность выше самосовершенствования и успехов в нём. Надеюсь, что ты позволишь себе услышать и принять ту истину, которой я дышу».              Однако собственная беспомощность не причина для того, чтобы оставить попытки. Пусть Лань Ванцзи и понимал, что наверняка не сможет избежать падения Пристани Лотоса и исчезновения Вэй Ина, но не переставал надеяться, что влияние реальности со временем в достаточной мере ослабеет и этот раз станет исключением. Если Вэй Ин начинал вспоминать… Почему бы не произойти чуду?              «Я должен, значит, могу. Попытаюсь, выдам свой максимум. А дальше… Дальше буду действовать по факту, — Лань Ванцзи поджал пальцы. — Нужно только понять ход его мыслей. Как он намерен действовать в той или иной ситуации. Это должно упростить мне задачу».              Падение Пристани Лотоса являлось чем-то, что определяло развитие дальнейшей ближайшей точки: исчезновение Вэй Ина. Если битва с орденом Цишань Вэнь пройдёт как надо и главенствующая семья останется жива, то не придётся думать над тем, как избежать всего остального, — при условии, что результат сохранится. Если же нет, то исчерпает себя необходимость бежать сломя голову за достижением нового. В этом просто-напросто не будет никакого смысла. Раньше, чем через три месяца, они не встретятся.              «Если, конечно, у меня не получится понять его, — не сдавался Лань Ванцзи. — Да, может произойти всё что угодно. Мы можем пройти мимо друг друга и не заметить! Но, как я уже сказал, не попытаться неправильно. Бездействие непростительно».              Примерный план действий становился более-менее понятен: отталкиваться в своих шагах от исхода битвы за Пристань Лотоса, а уже впоследствии, если Вэй Ин всё же пропадёт без вести, приготовить проникновенные речи и убедить оставить Тёмный Путь. Не так, как в прошлой жизни. Лань Ванцзи понимал, что ограничиться наставлениями и призывом вернуться в Гусу – всё равно что раздразнить и без того вставшего на дыбы зверя. Теперь, проведя бок о бок с Вэй Ином куда больше времени, Лань Ванцзи доподлинно знал, что в случае юноши настойчивое действие порождало схожее противодействие. Чем больше на него давишь, тем яростнее он тебе отвечает. Значит, следовало прибегнуть к помощи долгих разговоров и откровений, а также решительных действий, таких как ухаживания, например. Лань Ванцзи уже знал, что способен добраться до сердца Вэй Ина. Что мешало повторить прежний подвиг? К тому же события последних дней были достаточно красноречивы: ничто не забывалось. Всё хранилось в глубине. Чем больше мечется дух и сам Лань Ванцзи, тем больше Вэй Ин вспоминает. А если он начал вспоминать, то необходимо всего-навсего помочь ему восстановить полную картину истории.              «Объясню свою позицию. Если Вэй Ин видел меня врагом, важно дать понять, из каких побуждений я не оставляю его в покое. Буду брать любовью и заботой, а не упрямством и твердолобостью».              Установив чёткий курс, Лань Ванцзи порядком присмирел. Туман несколько рассеялся, и будущее стало понятнее – настолько, насколько могло в их ситуации. Одно не оставляло мужчину: дух.              «И это лицо… Точно ли померещилось мне? — Лань Ванцзи потёр висок. — Искажение ци славится своими галлюцинациями. Если я угодил в самую яркую фазу, то неудивительно, что мне привиделся Вэй Ин. Но… Но реальность уже давно научила меня не спускать странности на тормозах. С учётом собственного положения, я не могу со спокойной душой придерживаться мнения, что это не больше чем плод моего воображения. Ведь… Вэй Ин в моём представлении другой. Его кожа достаточно смугла. Даже когда бледнеет, он… Не белеет. Настолько светлым его тон лица был тогда, когда…»              Лань Ванцзи похолодел:              «Когда был на Тёмном Пути. Его лицо словно обескровело – настолько побелело. Он выглядел не хуже ожившего мертвеца. И эти измождённые глаза… И застывшее в них выражение… — мужчина потянул себя за волосы. — Я видел Вэй Ина в облике Старейшины Илина?.. Но почему?..»              Со стороны Вэй Ина послышалась робкая возня. Лань Ванцзи вздрогнул, оборвав мысль, и перевёл глаза на юношу, что виновато пожал плечом, едва его рассекретили.              — Прости. Я случайно.              — За что ты извиняешься? — недопонял Лань Ванцзи.              — За то, что прервал поток твоих важных-преважных мыслей! — усмехнулся Вэй Ин, широко раскрыв глаза, как будто обнародовал страшную тайну. — Что, разгадывание всех секретов мироздания отложено на потом? Из-за меня нужная волна потеряна?              Лань Ванцзи невольно напряг голову, пытаясь собрать разрозненные осколки домыслов воедино, но, к превеликому сожалению, в который раз нащупал их неполноценность. Хватило дуновения, чтобы смутная картина, хранящая в себе правду, оказалась обращена в пыль. Подобное было не ново, а, скорее, привычно, вот только Лань Ванцзи всё равно не смог избавиться от охватившего его разочарования.              — Потеряна, — признал он и со вздохом отложил свои сожаления в дальний ящик. Повернувшись к Вэй Ину, тотчас навострившему уши, Лань Ванцзи спросил: — Могу ли я задать тебе несколько вопросов?              По всей видимости, его таинственно-серьёзный вид немало интриговал. Иначе объяснить сговорчивость юноши было нельзя. Вэй Ин усмехнулся и весь подобрался:              — Задавай!              — У меня есть ещё условие, — добавил Лань Ванцзи.              — Да?              — Ты не можешь задавать встречные вопросы, — мужчина бегло облизнул вмиг пересохшие губы и поёрзал на месте от охватившего его нетерпеливого волнения. — Только отвечать. На мои.              Вэй Ин пару мгновений молчал, после чего вытянул губы трубочкой и поцокал, заломив брови:              — Ой-ой, какие мы! Лань Чжань, ты что, собственник? Тиран? Всё только тебе одному и под твоим контролем! — должно быть, на лицо Лань Ванцзи выползло предельно комичное выражение беспомощности, потому как Вэй Ин не продолжил его подначивать и замахал руками. — Ладно-ладно. Задавай свои вопросы. К чему бы они ни относились. Обещаю отвечать честно! — ладонью он описал витиеватый вираж. — Всё равно мы застряли здесь на неопределённый срок. Ни еды, ни воды. Нам доступно разве что смотреть друг на друга и болтать о ерунде.              Пропустив укол совести за то, что потерял во время битвы с пэн-хоу мешочек со съестными и питьевыми припасами, привезёнными из Облачных Глубин, Лань Ванцзи расплывчато начал:              — Представим ситуацию. Она не имеет отношения к реальности, но вообразим, будто она не что иное, как действительность…              — Лань Чжань, — перебил его Вэй Ин и хихикающим между строк тоном добавил: — Прости, я знаю, что по правилам нашей импровизированной игры мне можно только отвечать, но не могу не поделиться. У меня такое чувство возникло… Будто мы уже разговаривали с тобой о чём-то в подобном духе. Это так странно, да?              Ком в груди Лань Ванцзи задрожал и распушился, заставив мужчину впить пальцы в камень. Однако он непреклонно осадил себя и продолжил придерживаться выбранного направления.              — Не отвлекайся, — сказал он больше самому себе, нежели Вэй Ину, и возобновил расспрос. — Представь, что произошёл несчастный случай. Условно, на улице столкнулись телеги и пострадали люди. Обычно в таких ситуациях существует несколько сценариев: просто наблюдают или помогают, а кто-то и вовсе руководит отрядом «спасателей». Как ты считаешь, какая роль тебе больше всего подходит?              Вэй Ин, несмотря на то что на его лице так и читалось смеющееся снисхождение, добросовестно задумался, перед тем как ответить:              — Наблюдать – это не про меня. Я сразу рвусь в гущу событий. Наверное, я бы ринулся помогать. Но не стал бы ждать указаний, — юноша прыснул со смеху: — Ты же меня знаешь, едва ли я склонен слушать чужое мнение. У меня своя голова на плечах есть! Она мне дана для того, чтобы думать. Почему за меня обязан думать кто-то другой? Особенно в чём-то настолько примитивном, как столкнувшиеся телеги!              Лань Ванцзи уклончиво уточнил:              — Но если речь касается чего-то неизведанного. Скажем, медицины. Если люди пострадали чересчур сильно, то с ними следует быть предельно осторожными, чтобы своей помощью не навредить. Если ты понимаешь, что не знаешь, как лучше сделать, то что предпримешь?              — Лань Чжань, я же адепт, — небрежно протянул Вэй Ин, очевидно находя его сомнения несколько неуважительными и пренебрегающими его умениями. — Причём первый ученик своего ордена! Ты так же, как и я, прекрасно осведомлён, что нас учат, как быть при серьёзных ранениях. Мы постоянно оказываемся в опасных ситуациях, так что уметь позаботиться о себе и о товарище – задача первостепенной важности, — юноша поцокал, прежде чем закончить: — Я бы помог людям выбраться из-под обломков и сделал всё необходимое, чтобы они дотерпели до прихода врачевателей. Либо сам доставил их туда, чтобы не тратить драгоценное время.              — Выходит, ты берёшь на себя роль командующего, — подытожил Лань Ванцзи.              — С чего ты так решил? — удивлённо моргнул Вэй Ин. — Я действую самостоятельно. Я не слушаю чужое мнение и никому не навязываю своё. Зачем мне отдавать приказы? Особенно если учесть, что в большинстве своём жаждущих помочь охватывает паника. Они только мешают, а не делают что-то полезное. Толку им о чём-то говорить? Всё равно сделают по-своему.              Лань Ванцзи слабо выгнул кончик брови, найдя такое мнение весьма высокомерным, пусть и прагматичным в равной степени. Если Вэй Ин справедливо оценивал свои способности как достаточные для разрешения критического положения, то было вполне естественным то, что он предпочитал никому не доверять и делать всё самостоятельно. «Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам».              «Теперь многое становится ясно, — задумчиво протянул Лань Ванцзи, структурируя узнанное. — В прошлой жизни ты выступал на передовых во время Аннигиляции Солнца, не оглядываясь на приказы даже своего близкого друга. Если так подумать, то ты никогда не прибегал к помощи соратников, а использовал только своё оружие: мертвецов. А впоследствии выступал против именитых орденов, потому что считал свою точку зрения правильной. Не оглядываясь ни на кого, всё сам… — мужчина опустил ресницы и прикусил щёку: — Не доверяешь никому настолько, чтобы позволить себе опереться, или взаправду полагаешь, будто тебе всё нипочём? Это донельзя важный вопрос, ответ на который я обязан получить, чтобы смочь достучаться до тебя, когда между нами вырастет стена».              — Хорошо, — в конце концов произнёс Лань Ванцзи и по новой повернулся к Вэй Ину.              Тот всё это время терпеливо ждал, когда они возобновят «причудливую игру». Несмотря на то что вначале посчитал идею Лань Ванцзи своеобразной, по неведомой причине юноша предвкушал её дальнейшее осуществление. Возможно – предположил мужчина, – Вэй Ину понравилось узнавать себя с тех сторон, с которых раньше не смотрел. Возможно, он точно так же, как и Лань Ванцзи, пытался понять, кто он есть. И подобный интерес аналогичным образом вызывал подозрительное внимание: в чём крылась причина любопытства? Скука или же истинная потребность досконально знать о своих сильных и слабых сторонах? Судя по тому, что Вэй Ин примерял на себя роль единственного действующего лица, данная трактовка звучала наиболее логично.              — Теперь положим, что ты оказался в ситуации, которая грозит тебе смертью. Важно: ты спасаешься бегством. Мы не рассматриваем вариант нападать в ответ. Как ты будешь сбивать неприятелей со следа?              Вэй Ин присвистнул:              — Вот теперь мне точно кажется, что ты меня к чему-то готовишь. Первый вопрос ещё отливал абстракцией, но этот… — он сделал большие глаза и заговорщически понизил тон: — Ты знаешь что-то?              — Не задавай вопросов, — бесцветно напомнил Лань Ванцзи, изо всех сил сохраняя непроницаемое выражение лица и не поддаваясь на провокации.              — Ладно-ладно, — поднял ладони Вэй Ин на капитулирующий манер и с глухим шлепком уронил их на колени. Он так же задумался на некоторое время, перед тем как протянуть: — Не знаю, в каком нужно оказаться положении, чтобы предпочесть бегство столкновению лоб в лоб. Сам я скорее загрызу противника, чем подожму хвост и стану прятаться, — он презрительно сплюнул: — Словно крыса, — и твёрдо покачал головой: — Это не в моём стиле. Я сделаю всё, чтобы ответить тем же: смертью. Максимум, который я могу позволить себе, – выжидать. Помнишь? Терпения мне не занимать, — Вэй Ин запнулся и, не позволив Лань Ванцзи уточнить, выпалил: — И делать это я буду поблизости. Бегство подразумевает уход сверкая пятками и намерение больше никогда не встретиться. Я же имею в виду цель залечь на дно совсем под носом у врага и нанести удар, когда тот зазевается. Это разные вещи.              Могло показаться, что вопрос закрыт, ибо Вэй Ин замолк. Вот только Лань Ванцзи не спешил резюмировать. В воздухе повис отчётливый аромат незавершённости, словно юношу ещё не отпустила тема. Взгляд его был рассеян, покрыт завесой пристальной вдумчивости. Атмосфера звенела от крадущихся слов, и Лань Ванцзи готовился с упоением ловить их.              — Но если рассматривать именно бегство… — не подвёл Вэй Ин. — …То я мог бы и вправду обратиться к нему. Отложить месть и битву не в моих правилах, но если стоит выбор между возмездием и близким мне человеком, то я выберу близкого.              — Поясни, — зацепился за ответ Лань Ванцзи.              — К примеру, в битве пострадал близкий мне человек. Он не может продолжать сражаться. И это может стоить ему жизни. Вот тогда я не раздумывая уйду, — отчеканил Вэй Ин и забарабанил пальцами по колену. — А так… Если угроза имеет отношение ко мне, то я ни за что не сбегу. Я буду биться до тех пор, пока не выйду победителем или не обращусь в прах. Желательно, вместе со своим соперником, — юноша споткнулся о некоторую мысль и немного погодя хитро рассмеялся, очевидно позабавившись ею. Вэй Ин стрельнул в Лань Ванцзи лукаво блестящими глазами, после чего поманил его к себе и так тихо, как только мог, произнёс: — А вообще, бойся затишья от меня, Лань Чжань. Когда такой непоседа, как я, вместо шума и гама выбирает скрытность, это означает лишь одно: бедствие. Мне мадам Юй всегда говорила, что моё послушание способно обмануть кого угодно, но только не её. Ведь в моём случае это будет не становление на путь истинный, а самый настоящий предвестник ужаснейшей бури, — Вэй Ин таинственно замолчал и, не выдержав продолжительного безмолвия, расхохотался во весь голос. Звонкий смех отразился от каменных стен и обволок внимательно слушающего и запоминающего Лань Ванцзи. — Мадам Юй как-то сказала, что я ничем не хуже маленьких детей. Знаешь почему?              — Почему? — покорно отозвался Лань Ванцзи.              — Потому что они – любители шкодить. За ними постоянно нужен присмотр. Когда ты с ними рядом, то дети кричат, плачут. В общем, шумят, как только могут. Но если в доме с маленьким ребёнком внезапно становится слишком тихо, то это значит, что они творят бессовестные проказы. Выворачивают шкафы с одеждой или разрисовывают стены, — Вэй Ин неопределённо закатил глаза и склонил голову то в одну, то в другую сторону. — И я – тоже.              — Тоже разрисовываешь стены и выворачиваешь шкафы?              — Всё может быть, — расплывчато мурлыкнул Вэй Ин.              Богатое воображение незамедлительно в красках нарисовало Лань Ванцзи картину, в которой Вэй Ин, будучи ребёнком, пользуется рассеявшимся вниманием мадам Юй и сбегает как можно дальше, чтобы расписать все стены самой едкой тушью. Вспомнив о наличии целующихся человечков в изголовье кровати, мужчина предположил, что и мальчик, несмотря на чересчур юный возраст, мог изобразить нечто исключительно непристойное, пусть и невинное в определённой степени. Представленное зрелище показалось Лань Ванцзи настолько забавным, что уголки губ не удержались и поползли выше.              — Эй, Лань Чжань, ты что там, смеёшься надо мной? — воскликнул Вэй Ин и вытянул лицо. — Бессовестный! Я тебе душу открываю, а ты! — но, несмотря на серьёзность и обиженность тона, было отчётливо видно, как юноша изо всех сил старался не засмеяться.              — Прости, — неубедительно извинился Лань Ванцзи.              — Кому нужны твои «прости»! — фыркнул Вэй Ин и махнул на него рукой. — Спрашивай дальше, что хотел. Или кончились идеи?              Лань Ванцзи тотчас подобрался и с небольшим промедлением проговорил:              — А что ты… Думаешь о тех, кто держит всё в себе?              — Держит всё в себе? — переспросил Вэй Ин и возвёл глаза к потолку. — Имеешь в виду, не делится своими скелетами в шкафу?              — Мгм. Как думаешь, правильно они поступают?              Вэй Ин философски протянул:              — Правильность – вещь относительная, Лань Чжань. У каждого она своя, — он хмыкнул и демонстративно зевнул: так громко, чтобы у Лань Ванцзи даже при большом желании не получилось перекричать его. — Да я понял, о чём ты. Не надо мне уточнять, — юноша задумчиво поскрёб затылок. — Сложно сказать. У меня никогда не возникало ситуаций, в которых мне захотелось бы отмолчаться. Цзян Чэн всегда говорит, что мне только дай повод, чтобы пожаловаться. Так что, наверное, я бы выложил всё как на духу.              Лань Ванцзи привычным «Мгм» дал понять, что принял к сведению, а сам по большей части не согласился с услышанным утверждением.              «Если бы ты «выложил всё как на духу», было бы куда меньше проблем, — кисло признал Лань Ванцзи и потупился. — Но, быть может, тебя просто не спрашивали?.. Очень надеюсь, что ты и вправду поделишься тем, что на душе, если я задам правильный вопрос».              — Ясно.              Когда стало понятно, что Лань Ванцзи покончил со странным расспросом, Вэй Ин тягостно вздохнул.              — У тебя есть ещё идеи?              — Нет.              — Жалко, — страдальчески застонал Вэй Ин и растёкся по стене. — Меня уже одолевает скука. А это только первый день нашего совместного заточения. Ещё неизвестно, сколько нам придётся здесь просидеть.              Лань Ванцзи чуть повернул к нему голову:              — Почему ты уверен, что наше заточение закончится? Может, мы вовсе не покинем грот.              — Лань Чжань, ты что, пессимист? — фыркнул Вэй Ин и сместился поближе к огню, начав греть руки. — Я стараюсь рассуждать позитивно. Цзян Чэн спасся, твои товарищи спаслись. Они побегут в наши ордены и приведут помощь. Рано или поздно за нами вернутся.              Возникло шкодливое желание попробовать сбить Вэй Ина с правильной линии мысли, чтобы проверить, насколько он был уверен в верности своего убеждения. Но Лань Ванцзи осёкся, так и не развив идею. Он решил, что вера в лучшее – единственное, что имелось в их распоряжении. К тому же на горизонте виднелись ещё более неспокойные времена. Конструктивная установка – последнее, что могло позволить совершить шаг навстречу исцелению и выживанию. Ни к чему давать повод поставить её справедливость под сомнение.              «Главное, чтобы ты остался своему мировоззрению верен, — неосознанно Лань Ванцзи отзеркалил позу Вэй Ина. — Хотя, может, я зря беспокоюсь. За счёт чего-то же ты держался всё то время, пока не позволял орденам заклинателей пробраться на Луаньцзан; пока защищал невинных. Вероятно, «позитивные рассуждения» – и вправду единственное, что помогло тебе не сломаться или сойти с ума».              — Я, конечно, понимаю, что это бесполезно, но не могу не попробовать.              — Ты о чём? — наводящим тоном спросил Лань Ванцзи, по тишине поняв, что от него ожидали разговорного участия.              Вэй Ин шмыгнул носом и размял пальцы на руках, равномерно распределяя тепло:              — Ты расскажешь мне, к чему были эти внезапные расспросы? Притом односторонние?              — Не сейчас.              — Жаль, — цокнул Вэй Ин и склонил голову набок. — А сам ответишь на свои вопросы? — на озадаченный взгляд в свою сторону он пояснил: — Так понимаю, тебе понадобилось какие-то аспекты моей сути прояснить, узнать меня лучше. Неважно зачем. Но… Мне бы тоже хотелось узнать, какой ты.              — Не сейчас, — мягко произнёс Лань Ванцзи, заранее приготовившись обороняться от негодования Вэй Ина.              И не прогадал. Едва отзвучали набившие оскомину слова, Вэй Ин чуть не подскочил на месте, пока разворачивался к нему, и возмущённо воскликнул:              — И вот опять это «не сейчас»! Что за скрытность такая! — он сердито повёл носом. — Хотя, знаешь, можешь не отвечать. Пожалуй, своим отказом ты всё же просветил меня. Как минимум о желании откровенничать.              Лань Ванцзи втянул воздух сквозь плотно сжавшиеся зубы и выпалил:              — Всё не так!              — Как же – не так?              — Вэй Ин, — принудительно успокоился Лань Ванцзи. — Я понимаю, что моя молчаливость выглядит странно, даже оскорбительно. Но, поверь мне, будь у меня возможность рассказать обо всём, я бы сделал это незамедлительно. У меня есть причины не допускать этого. По крайней мере, сейчас. Это… Для твоего же блага.              Неожиданно Вэй Ин рассмеялся. Подобная реакция настолько ошеломила Лань Ванцзи, что он прирос к месту, на котором сидел, и разве что рот не раскрыл от удивления. Он полагал, что Вэй Ин рассердился или обиделся за нежелание приоткрыть хотя бы одну завесу тайны. Однако тот рассмеялся, притом заливисто. Так, словно его по-настоящему забавляло их обсуждение.              — Да уж, Лань Чжань. Похоже, ты и впрямь из того типа людей, которые не начнут говорить и под страхом смерти, — он игриво поцокал: — Ты такой гордец!              И только после этого Лань Ванцзи понял, что клюнул на удочку. Вэй Ин последовал показанному примеру и точно так же не задавал прямых вопросов, чтобы узнать его ценностные установки. Однако делал это куда более искусно, чем Лань Ванцзи. Хватило всего пары фраз, чтобы выудить из него необходимую информацию.              Мужчина опустил ресницы, усмиряя взбеленившийся было дух, и почувствовал, как периферийное зрение ошпарило пламенем.              — Лань Чжань!!.. — в ужасе задохнулся Вэй Ин. Не успел Лань Ванцзи открыть глаза, как его повалили навзничь. Мужчина зашипел, потому как его не церемонясь дёрнули за длинный локон, и сквозь боль обиженно уставился на Вэй Ина. Юноша тем временем зачем-то тряс и бил захваченную прядь, притом так рьяно, что Лань Ванцзи вмиг лишился дара речи. Непонимание происходящего било мыслимые и немыслимые рекорды, и Лань Ванцзи непременно так и продолжал бы таращиться на Вэй Ина, если бы не заметил смутно различимый виток дыма, выскальзывающий из-под кулака. — Лань Чжань! Где твоя хвалёная внимательность?! Во имя Небес! Давай условимся: если ты вдруг решишь изображать собой статую, будь добр, делай это либо подальше от огня, либо с убранными волосами!!..              Смущение обожгло грудь, и Лань Ванцзи молча отвернулся. Признать, что он в самом деле подпалил волосы, просто потому что его повергли в шок, было сродни невозможному.              Вэй Ин цокнул и подавил смешок: то ли нервный, то ли веселящийся. Он уложил пострадавшую прядь волос рядом с головой Лань Ванцзи на безопасном расстоянии от костра и с усталым, тяжёлым выдохом плюхнулся на его бёдра, намертво придавив к полу. Мужчина крупно вздрогнул от неожиданности, после чего запылал от макушки до пяток и резко повернулся к Вэй Ину лицом.              — …Встань, — как можно более ровно выдавил он.              Вместо ответа Вэй Ин наклонился и потрепал его сначала за одну, а потом и за вторую щёку. От вида Лань Ванцзи, жалко отбивающегося и сгорающего от неловкости, юноша наконец почувствовал себя лидером в их ожесточённой «битве», и поэтому не преминул возможностью воспользоваться своим выигрышным положением, чтобы отомстить за инцидент в лесу.              — Зачем? — вкрадчиво прошептал Вэй Ин и изогнул брови. — Ох, Лань Чжань. Кажется, я всё же опоздал и огонь с той несчастной пряди перебрался на твоё лицо, — он оскалился: — Ведь оно так пылает. Обжечься можно!              Ясно видя, что ему возвращали должок, красный от смущения Лань Ванцзи далеко не сразу нашёлся со вразумительным решением проблемы. Сидевший на нём Вэй Ин, определённо, не добавлял стойкости и здравомыслия во взвешивании всех за и против.              — Встань, — повторил он. Но куда более тихо и сбивчиво, чем в прошлый раз. Вэй Ин, в свою очередь, притворился, что не услышал:              — Что-что?              — Встань!..              — Зачем? — прикинулся дурачком Вэй Ин. Вот только его шаловливая ухмылка так и норовила выпорхнуть на лицо и тем самым разрушить неубедительный спектакль. В глазах скакал кострище, зажжённый самыми настоящими верховными демонами, а не простые лишь искорки примитивной бесовщины. Неизвестно, чего именно намеревался добиться Вэй Ин. Лань Ванцзи был уверен наверняка только в том, что поддразнивания не входили в его планы и всё, что сейчас происходило, происходило спонтанно. А также Лань Ванцзи ничуть не сомневался в том, что у Вэй Ина напрочь отсутствовал стыд. Нарочно, юноша поёрзал на нём и притворно озадаченно спросил: — Ты что, смущаешься? — и ухмыльнулся: — Что такого? Мы же оба мужчины!              — Оба мужчины, говоришь?.. — прохрипел Лань Ванцзи и, положив руки чуть выше коленей Вэй Ина, сжал бёдра до появления полупрозрачных отметин. Юноша мимолётно скривился от боли и незамедлительно разгладил лицо, сделав его привычно фривольным и беззаботным.              — Конечно, — смело закивал он. — Чего тут стесняться? Подумаешь, сел к тебе на колени. Между прочим, я спасал тебя от самовозгорания! Знаешь, что ты должен теперь сделать? — не дожидаясь наводящего «И что же?», Вэй Ин поучительным тоном воскликнул: — Отблагодарить меня!              Бровь Лань Ванцзи дрогнула, и он медленно проговорил:              — И как же… Мне следует отблагодарить тебя?              На миг Вэй Ин запнулся, поскольку голос Лань Ванцзи из тонкого и порядком взволнованного сделался тяжёлым и малость тягучим. Должно быть, юноша справедливо почуял неладное и необходимость подумать трижды, перед тем как что-то совершить или сказать. Но Вэй Ин не был бы самим собой, если бы промолчал либо пошёл на попятную, и потому без единой капли неловкости изобразил усиленный мозговой штурм, после чего щёлкнул пальцами и с заговорщическим, не предвещающим ничего хорошего оскалом сладко протянул:              — Хотя, знаешь, заставлять тебя благодарить меня за добрый жест не то чтобы порядочно с моей стороны, так ведь? Тем более что ты точно так же спас меня вчера. Если бы ты не бомбардировал черепаху, она наверняка утащила бы меня в свой панцирь и сожрала. Только благодаря тебе я ещё жив.              Тон, которым Вэй Ин озвучивал мысли, и формулировка ничуть не понравились Лань Ванцзи. Хорошо знакомый с его натурой мужчина справедливо почувствовал, как на собственной шее затягивает финальный узел смертельная удавка, а капкан готовится с оглушительным треском захлопнуться. Он ощутил себя мышью, которую намеревался проглотить удав.              — Вэй Ин. Какое очередное безобразие ты задумал?              — Сущие мелочи! — невинно заверил Вэй Ин и схватился за сердце. — Я всего лишь осознал, что именно мне следует благодарить тебя, а не наоборот.              Лань Ванцзи попытался освободиться из плена:              — В этом нет необходимости. Мы в расчёте.              — Но твой подвиг не сопоставим с моим, — со знанием дела протянул Вэй Ин и медленно склонился над ним. Неумолимо приближаясь к лицу Лань Ванцзи и очевидно наслаждаясь его слабой растерянностью, так и просящейся наружу, он прошептал: — Я тут вспомнил, о чём мы с тобой говорили перед тем, как зашли в эту злополучную пещеру. О мешочке с травами, о… — юноша звонко цокнул: — …Мянь-Мянь.              Брови мужчины недобро свелись на переносице:              — К чему ты заговорил о ней?              — Оу, Лань Чжань, не нужно быть таким скромным, — расплылся в сердечной улыбке юноша. — Я всё понимаю. Правда понимаю. Да и к тому же мы с тобой приятели. Ни к чему прятаться от меня. Как я могу осмеять тебя за симпатию? Что такого в том, чтобы влюбиться в девушку?              Лань Ванцзи застыл, как громом поражённый. Он настолько оказался ошеломлён, что не отреагировал, когда Вэй Ин сократил расстояние между их губами до по-настоящему ничтожных порядков. Чужое дыхание уже ощущалось на коже, а Лань Ванцзи всё не двигался, не в силах оправиться от услышанного.              — В девушку?.. — кое-как выдавил он в конце концов.              — Ну не в мужчину же, — сделал большие глаза Вэй Ин и похлопал его по плечу. — Я всё понимаю, Лань Чжань. Ревновать – это нормально. И я был неправ, когда начал заигрывать с ней при тебе. Но кто ж знал, что она тебе нравится? Поверь мне, я бы ни за что не поступил так низко, если бы обо всём знал. Не переживай. Я – настоящий друг и ни в коем случае не посмею увести у тебя девушку!              У Лань Ванцзи дёрнулся глаз от негодования, до взрыва которого начался медленный, но верный отсчёт. Губы задрожали от навязчивого желания неприязненно скривиться, как если бы на язык попало что-то непомерно кислое. Разочарование и исчезнувшая было злость затопили до краёв и подожгли взъерошенный фитиль.              «Я думал, он извиняется передо мной, так как заметил, что заставил меня ревновать своим распутным, бесстыжим поведением… А на самом деле он посчитал, что я ревную деву Ло, а не его!.. — Лань Ванцзи заскрипел зубами. — Убожество!»              А Вэй Ин всё не замолкал:              — …За то, что ты спас меня, я просто обязан тебя выручить. Да и к тому же загладить свою вину перед тобой.              — Не стоит, — прохладно отчеканил Лань Ванцзи и отвёл глаза.              — Стоит, ещё как стоит, — упорствовал Вэй Ин, и не думая о том, чтобы отодвинуться. — Ну сам посуди, Лань Чжань. Ты такой красивый. Ни одна девушка не устоит перед твоим очарованием, если начнёшь за ней ухаживать. А если ты начнёшь ухаживать, то может случиться казус.              — Казус? — сощурился Лань Ванцзи.              — Именно! Вот ты когда-нибудь целовался? — прежде, чем мужчина успел набрать воздух в лёгкие для произношения утвердительных слов, предельно уверенный Вэй Ин продолжил за него: — Не целовался. Поэтому можешь попасть в безобразно неловкую ситуацию. Захочешь ты её поцеловать. Или она тебя. И что? Ты не умеешь целоваться! Что же это будет? Позор, конец блестящей репутации второго господина Лань! Идеален во всём, но полный профан в любовных делах.              В сердце Лань Ванцзи закрался новый червячок сомнений. Мужчина окинул пронизывающим взглядом убеждённого в своей правоте Вэй Ина и дёрнул щекой:              — Что ты собираешься делать?              — Неужели не догадался? — обворожительно улыбнулся Вэй Ин. — Учить тебя, конечно же. Как настоящий друг!              — У…чить? — моргнул Лань Ванцзи и затаил дыхание. Когда смысл слов наконец дошёл до него, мужчина замер в нерешительности. С одной стороны, он считал, что ему не следовало переступать черту дозволенного, пока не разберётся со влиянием реальности и с измучившим их забвением. С другой… Лань Ванцзи изводила вечная дилемма: воспользоваться тем же самым забвением и разрешить себе насладиться процессом, после чего как ни в чём не бывало продолжить общение на прошлой ступени или остаться праведным мужем, который не посмеет совершить низость.              А губы Вэй Ина тем временем приблизились настолько, что начали колоть его собственные. Юноша медлил, вопреки своей привычке скакать вперёд без оглядки, и, казалось, даже не дышал — настолько он был взбудоражен предвкушением чего-то запретного, в корне неправильного.              — Учить, — спокойно подтвердил Вэй Ин. — Мы оба мужчины, в этом нет ничего такого. Я просто лишь покажу тебе…              Лань Ванцзи, прекрасно знающий, с кем был первый поцелуй юноши, не удержался и звенящим тоном спросил:              — Выходит, ты умелец?              — Умелец, — самодовольно хмыкнул Вэй Ин. — Как бы я стал тебя учить, если бы сам не имел в любовных делах опыта?              — И что, много девушек перецеловал? — бесцветно поинтересовался Лань Ванцзи, про себя начиная вести счёт, на сколько реплик хватит бесстыдства Вэй Ина, чтобы лгать ему прямо в глаза.              Вэй Ин усмехнулся:              — Много, — немного погодя он игриво добавил: — Только не ревнуй.              — С чего бы мне ревновать тебя? — отбил выпад Лань Ванцзи, согласно заданным правилам игры. — Ты же сказал, мне нравится дева Ло.              Ненадолго Вэй Ин застыл, после чего хитро протянул:              — Так, значит, ты уже знаешь её имя…              — Долго ты собираешься нависать надо мной? — нетерпеливо бросил Лань Ванцзи и прикусил язык. Следовало заканчивать с непотребствами, поскольку забвение не проявит себя, когда они подле друг друга. Им целую неделю находиться рядом, а затем вместе отправляться в Пристань Лотоса. Сейчас как никогда было важно сохранять нейтралитет. Но как же это осуществить, если один из вас только и делает, что лезет на рожон?              Вэй Ин интерпретировал его поведение по-своему:              — Что, так не терпится приступить к обучению?              — Не нужно мне обучение, благодарю за заботу, — выдавил Лань Ванцзи и упёр ладони в грудь Вэй Ину, попытавшись отстранить. — Прекращай творить безобразие.              По идее – рассуждал Лань Ванцзи, – какой прок для юноши, интересующегося женщинами, уговаривать другого юношу целоваться? Тем более в шутку. В этом не было ничего забавного, и мужчина был уверен, что Вэй Ин ни за что и никогда не предложил бы ничего подобного никому другому. Если бы не знание, что Вэй Ин способен влюбиться в него, Лань Ванцзи непременно подумал бы, что над ним злостно подшучивают. Но с учётом последних событий и неожиданного просветления в чужой голове мужчина начинал склоняться ко мнению, что таковая любовная активность возникла не на пустом месте.              «Что тебя влечёт?..» — прошелестел Лань Ванцзи и гулко сглотнул. От этого простого действия уровень губ колыхнулся и усилил трение между ними. Щекочущее ощущение сделалось невыносимым, равно как и удерживание себя на месте.              Неизвестно, по какой именно причине, но Вэй Ин начал делать именно то, чего не ждал от него Лань Ванцзи: пустился в уговоры:              — Лань Чжань, ну сам посуди. Нам совершенно нечем заняться здесь. Мы заперты в логове черепахи, а впереди одна лишь неизвестность. Нам доступно разве что любование потолком. Ты же из тех людей, что не любят тратить время на бессмыслицу. Так ведь? Почему бы не посвятить его чему-то полезному? Я готов бросить все свои оставшиеся силы на твоё просвещение. Так сказать, за успех личной жизни!              — Поражён, что тебя так волнует моя личная жизнь.              — Ну а как иначе, ты же мой друг.              — Со всеми ли друзьями ты целуешься, дабы поддержать их в любовных начинаниях? — с толикой иронии полюбопытствовал Лань Ванцзи.              — Нет, — ответил спустя непродолжительное молчание Вэй Ин и описал ресницами летящую дугу. — Ты первый, кто удостоился подобного щедрого предложения. Ведь… Ты – мой особенный друг! Так что цени. И пользуйся, пока я предлагаю. Откажешься – потом не приходи плакаться, когда случится неловкость.              Вместо того, чтобы обвинить Вэй Ина в недооценке его мужских способностей, Лань Ванцзи решил перейти из обороны в наступление. Пытливо осмотрев смутно розовеющее лицо Вэй Ина, Лань Ванцзи чуть выгнул бровь и низким голосом заметил:              — Как по мне, ты просто-напросто желаешь воспользоваться удачным моментом и поцеловать меня.              — Что?!.. — задохнулся от возмущения юноша и отшатнулся от него на несколько цуней, но Лань Ванцзи не позволил ему уйти и крепко сдавил талию. От неожиданного давления Вэй Ин завалился обратно и упёрся локтями в камень по обе стороны от лица мужчины. — Что ты такое говоришь? Я же не обрезанный рукав. К тому же тебе нравится Мянь-Мянь! — он фыркнул: — Дурость какая.              Лань Ванцзи прокатил на языке чужое слово:              — Дурость… — уточнять, что именно являлось дуростью: нарекать его обрезанным рукавом или призрачная симпатия к Мянь-Мянь, мужчина не стал.              — Я по доброте душевной предлагаю тебе помощь, а ты меня обрезанным рукавом обзываешь. Как не стыдно!              — Неужели быть обрезанным рукавом стыдно? — сощурился Лань Ванцзи.              Вэй Ин парировать сразу не поспешил. Он пожевал губу, прежде чем словно неохотно согласился:              — Не стыдно.              — И в чём же тогда дело? — вкрадчиво прошептал Лань Ванцзи, большим пальцем надавив на изгиб поясницы.              — Ни в чём. Просто я не обрезанный рукав, — продолжал упорствовать Вэй Ин, точно не замечая никаких поползновений Лань Ванцзи. — И ты – тоже. Так что давай не разводить невесть что и просто…              — Просто – что? — не унимался мужчина.              — Просто поцелуйся со мной! — юноша стушевался было, но уже спустя мгновение как нельзя смело добавил: — А я постараюсь научить тебя всему, что знаю сам!              Лань Ванцзи прерывисто вздохнул и сильнее сощурился:              «С одной стороны, неправильно поддаваться на провокации… Тем более юноши… Благородный муж должен поступать по совести и придерживаться морали… — внутренний голос Лань Ванцзи резонно заметил: — Но кто сказал, что я благородный?»              — Хорошо, — вдруг заполучив долгожданное согласие, Вэй Ин явственно растерялся и часто заморгал. А Лань Ванцзи тем временем подтянул его выше, практически опрокинув на себя, и повторил: — Хорошо. Учи.              — Учить… Хорошо… Сейчас… — сбивчиво пробормотал Вэй Ин. Возможно, Лань Ванцзи послышалось, и тем не менее он уловил, как в нетерпении и смутном волнительном предвкушении слегка задрожал голос юноши. Серые глаза потемнели и озарились жадным блеском, который Лань Ванцзи уже видел однажды. И его хватило с лихвой, чтобы он первым кинулся в поцелуй.              Вэй Ин глухо застонал, чуть ли не вскрикнув от неожиданности. Губы Лань Ванцзи смяли его собственные так грубо и настойчиво, что в хватке юноши на миг потерялась сила. Руки Лань Ванцзи, точно повилика, обвили стройное тело и вдавили в себя, не позволив отстраниться хотя бы на фэнь. Не дожидаясь приглашения, язык Лань Ванцзи проник внутрь и очертил линию зубов, извлёк мелодичный высокий вздох.              О первенстве Вэй Ина не могло идти и речи. Несмотря на громкие заявления, создавалось впечатление, что учил уму-разуму именно Лань Ванцзи. Однако никого из них уже не волновала утомительная и вместе с тем интригующая прелюдия. Заслоны слетели с петель, как если бы не один Лань Ванцзи провёл в томительном ожидании больше года. Как если бы Вэй Ин точно так же помнил, каково это – знать мужчину, и изнывал от нехватки соответствующих ласк. Он льнул к Лань Ванцзи охотно, преданно, словно только этого и ждал. Юноша изгибался на нём уверенно, сдавливая каждым цунем своих рук и ног: всем, чем мог до него дотронуться. Несмотря на то что они прижимались друг к другу на пределе своих возможностей, Лань Ванцзи не пришлось по вкусу имевшее место быть расстояние между ними, и потому он надавил на затылок Вэй Ина и зарылся пальцами в холодные чуть влажные волосы.              По гулкой пещере разносились развратные звуки. Влажные поцелуи разгорячили не хуже – даже лучше – самого искусного костра, возбудили каждую клеточку тела и высвободили то тепло, в котором они так отчаянно нуждались. Несмотря на холод и сырость, юноши совсем скоро взмокли и почувствовали острую нехватку воздуха. Но даже так не оторвались от губ друг друга. Кусая, терзая их, они забывали обо всём на свете и оставляли в голове только эти ощущения, только эти голодные прикосновения. Остальное обернулось совершенно неважным, а заточение – приятным фактором и возможностью побыть наедине вдали от жестокого мира.              Наконец юноши разорвали поцелуй, ибо лёгкие донельзя горели. По коже бегали заряды электричества и дрожь, которую не получилось бы унять и при поддержке самой крепкой силы воли на свете. Тяжёлые вздохи повисли в коротком опустевшем пространстве и даже так продолжили сплетаться воедино. Дорвавшиеся пальцы жадно блуждали по пылающим лицам и всё никак не могли насытиться. Лань Ванцзи стягивал волосы на затылке до приятной боли – так, как нравилось Вэй Ину, – оглаживал линию шеи, пуская по ней мурашки, и оставлял на незапятнанном бархате кожи призрачные следы.              Красная лента, мозолившая Лань Ванцзи глаза, мягко спланировала на пол и чуть не угодила в костёр. Но едва ли поглощённые друг другом юноши обратили на неё своё внимание. Вэй Ин скользнул ладонями дальше и пальцами обеих рук зарылся в изящную причёску. Он приоткрыл рот в немом стоне и с придыханием поделился:              — Не думал, что наш паинька-заинька, дядина гордость так… Ошеломляюще прекрасно целуется. Мянь-Мянь везучая…              Лань Ванцзи глубоко нахмурился, жмурясь, и глухо пророкотал:              — К чёрту Мянь-Мянь!..              Не успел Вэй Ин выразить своё крайнее изумление, как Лань Ванцзи уже перевернул его на спину и вдавил в пол. Мгновение – и они поменялись местами, но владелец поводьев контроля так и остался прежним. Лань Ванцзи продел руку под колено и высоко задрал ногу Вэй Ина, после чего закинул её себе на плечо. В забытьи мужчина вжался в тело под собой с непередаваемым пылом и без единой капли стеснения нырнул горячими руками под остатки одежды, от которых Вэй Ин не избавился до этого.              Только лишь исцеловав и искусав губы юноши до болезненной красноты и потрогав его везде, где только можно и нельзя, Лань Ванцзи успокоил свою алчную душу и смог с чистой совестью отстраниться. Большего они не могли себе позволить — даже тот подвиг, совершённый под ивой, пришлось отложить на потом. Экстремальные условия и отсутствие даже речной воды рядом сильно усложняло возможность безоглядно забыться. Принимать во внимание наличие озера, по объективным причинам, никто не собирался. Так как над их головами висело великое множество «но», Лань Ванцзи пришлось довольствоваться малым. Однако он не мог сказать, что это самое «малое» не устроило его. До последней капли взяв из Вэй Ина всё, что он мог дать ему на данном этапе, мужчина сыто отстранился. В конце концов, кто-то из них должен был набраться смелости и ответственности для того, чтобы в нужный момент прекратить. Думать о том, что они и так зашли чересчур далеко, Лань Ванцзи пока не отваживался.              Неловко отсев к стене и выпрямив ноющую ногу, мужчина принялся тяжело отдыхиваться и усердно игнорировать тяжесть в причинном месте. Однако Вэй Ин схожим терпением не обладал. Оправившись от смятения, порядком помятый и взъерошенный юноша шатко приподнялся на ослабевших руках и сбивчиво пробормотал:              — Это всё?..              — Всё.              — Бессовестный ты человек, — обиженно заломил брови Вэй Ин. — Разве можно так?              — Научил поцелуям? — расплывчато напомнил Лань Ванцзи, чья была идея сорваться в пропасть. Упоминание своей собственной доли вины он оставил за кулисами.              Вэй Ин напыщенно фыркнул и буркнул:              — Это кто кого ещё учил… — он сдул упавшую на лицо прядь, немного помедлил и крадучись подсел ближе. Лань Ванцзи кожей почувствовал чужое намерение начать ластиться и непреклонно зажмурился, приготовившись с новыми силами сопротивляться соблазнениям. — Ну Лань Чжань… — заканючил Вэй Ин. Его хриплый мурлычущий голос вплыл в сознание Лань Ванцзи и превратился в манящий крючок, на который так хотелось клюнуть. Одного томного зова хватило, чтобы выстроенная воля треснула наполовину, и тем не менее мужчина так и не открыл глаза, не показал, что его внимание снова пленено. Мягкие, местами шершавые ладони нежно коснулись лица Лань Ванцзи, очертили его изгибы, а кончики ещё мокрых губ защекотали ушную раковину: — Ну чего ты застеснялся так некстати?.. Страшно продолжить?.. Не надо бояться. Ин-эр тебя не обидит.              Зубы Лань Ванцзи скрипнули, а костяшки на руках звонко щёлкнули. Однако голос остался всё так же невозмутим:              — Как ты себе представляешь продолжение? — язык зачесался от жажды припомнить каждое набившее оскомину слово. — Во-первых, мы друзья, а ты не обрезанный рукав. Во-вторых, окружающие условия не подходят.              Вэй Ин засопел и вжался носом в заушную область. Он потёрся о него лбом, щекой, обхватил обеими руками туловище неподвижного Лань Ванцзи. Словно предыдущих ухищрений было мало, Вэй Ин сладко зашептал:              — Если мы смогли поцеловаться, будучи друзьями, значит, и остальное тоже можем. Что в этом такого? Поможем друг другу расслабиться… А условия… Что же тебя не устраивает?              — Где ты собираешься омыться? — заметил прагматичный Лань Ванцзи и чуть завибрировавшим от недовольства голосом резко спросил: — Кто мы друг другу?              Вэй Ин с готовностью шепнул:              — У меня есть платки!.. Достаточно много… А не хватит, так используем мою одежду… — он бегло прикусил нижнюю губу и приоткрыл рот, словно ему недоставало воздуха или на свободу рвались его возвышенные песни. — Но если тебя беспокоит, то я могу предложить ещё вот что… — Вэй Ин без единого промедления проложил дорожку из поцелуев по напряжённому лицу и спустился к шее, после чего осторожно, шаг за шагом, пересел к нему между ног. Догадавшись, что он собрался делать, Лань Ванцзи перехватил его запястья и требовательно шепнул:              — Кто мы друг другу?!..              Вэй Ин заломил брови и обрушил на него дюжину порхающих поцелуев:              — Лань Чжань, хватит болтать, потом поговорим!.. Я хочу… О Небеса… Я так хочу…              Он продолжил свой спуск, и Лань Ванцзи был бы рад позволить ему осуществить задуманное. Границы допустимого уже давно стёрлись, а якорь, удерживавший его на стороне здравомыслия, точно так же безвозвратно потерялся. Охваченный огнём сначала старой лихорадки, а теперь похоти Лань Ванцзи не мог думать ни о чём, кроме как о наслаждении, которое мог получить и доставить. Особенно тогда, когда его так настойчиво звали. Даже те аргументы, которые только что высказал, испарились из головы.              Передние пряди Вэй Ина уже защекотали паховую область, когда Лань Ванцзи снова стиснул его запястья и повторил волнующий вопрос:              — Кто мы друг для друга?              — Я… Я не знаю… Не помню… — влажными от не меньшего вожделения глазами Вэй Ин забегал по его застывшему лицу и прижался щекой к удерживающей его ладони. Осыпав её и костяшки пальцев тягучими поцелуями, юноша прошептал: — Не будь со мной так жесток, Лань Чжань…              Не в силах противостоять Вэй Ину – особенно такому, – Лань Ванцзи переформулировал вопрос, чтобы юноша смог дать ответ, который их обоих сейчас устроит:              — Мы друзья?              Вэй Ин взглянул на него из-под ресниц и немного погодя с придыханием произнёс:              — Нет… — и вмиг руки Лань Ванцзи ослабли. Они выпустили юношу из своей хватки и даровали свободу, предоставив право делать с собой всё что заблагорассудится. И Вэй Ин сделал: он обхватил его губами, но только играючи, лишь обозначив своё намерение. Он поцеловал головку, обвёл языком каждую венку, до которой только смог дотянуться, после чего взял член настолько глубоко, насколько смог.              Любые слова и замечания, которые Лань Ванцзи желал озвучить в перспективе, забылись, едва плен влажного рта настиг его. Они растворились в невесомом стоне, поднявшемся в нём от поджавшихся пальцев на здоровой ноге вплоть до приоткрытого рта. Вздох наслаждения охватил собой каждый цунь тела Лань Ванцзи, затронул все меридианы, слился воедино с кровью и стал если не полноправной частью него самого, то его продолжением. Любимое имя – единственное имя, оставшееся в сознании – зазвучало трепетом на языке, сладостным томлением в формировании мысли. Лань Ванцзи мелко задрожал и зажмурился, кусая губы и вжимаясь в стену.              Остались лишь они одни. Ни признака кого-то другого. Не посетил его мысли призрак, сохранив целостность уединения. Не нагрянуло какое-либо смелое опасение. Все беспокойства, которые Лань Ванцзи когда-то испытывал, прахом развеялись по ветру, но не его рукой, а рукой Вэй Ина, столь нежданно подарившего ему сладость облегчения и наивысшего удовольствия.              Звенящая пустота, сменившая изнурительное напряжение, оглушила, заставила растечься по стене, за которую отчаянно хватался. Лань Ванцзи в один миг ослаб и обернулся податливой массой, согласной на всё что угодно. Кое-как впоследствии разогнав туман в голове, он приподнял трепещущие ресницы и нашёл мутным взглядом Вэй Ина. Тот, отдыхиваясь и откашливаясь, убирал в процессе прилипшие к лицу волосы. Лань Ванцзи протянул дрожащую руку и помог, чем смог, хотя в его поддержке объективно не нуждались. Вэй Ин довольно улыбнулся и прильнул к ладони Лань Ванцзи, после чего расцеловал каждый её цунь. Не в силах смотреть на него со столь далёкого расстояния, мужчина мягко привлёк его к себе и медленно поцеловал. Уже не было той необузданной страсти. Только неспешное, сытое наслаждение и тяга пронизывали их.              — Дурак, — прошептал Лань Ванцзи между вздохами.              — Это чего это я дурак? — забыл обидеться Вэй Ин.              — Не ты.              — А ты с чего вдруг?              Озвучивать очевидную проблему, которую Вэй Ин пока не замечал, протрезвевший Лань Ванцзи не посчитал нужным. Куда более важным являлось её разрешение.              «Было б куда лучше, если бы он воспользовался рукой. Каково сидеть неделю с таким привкусом во рту?»              Скисший Лань Ванцзи был убеждён: оставаться теперь нельзя было. На миг мужчина ощутил навязчивое желание рассмеяться. Делал всё, чтобы играть по правилам и остаться на неделю взаперти, а в итоге Вэй Ин проявил инициативу, да такую, что сломала все установки, а заодно и планы Лань Ванцзи.              «Главное, что я выяснил всё необходимое, — обняв обессилевшего Вэй Ина и устроив его в надёжном коконе своих рук, мужчина прикусил щёку. Пока юноша возился с «мытьём» своей правой ладони и скрывал следы собственного удовольствия, Лань Ванцзи плотно задумался. — Жаль прерывать наше совместное пребывание наедине, но я не могу из эгоистичных побуждений заставить Вэй Ина терпеть неудобства, лишь бы выдержать хронологию. Причём такие, которые способны вылиться в серьёзные неприятности. Со здоровьем не шутят».              Памятуя о том, что борьба с черепахой ни к чему путному не привела, Лань Ванцзи принялся искать иные варианты. И после долгого изнурительного мозгового штурма всё же нашёл.              «Тогда у нас не было талисманов, поэтому черепаха – единственный выход из возможных. Но сейчас я подготовлен. У меня ещё остались взрывные талисманы. Я могу просто-напросто разрушить тот валун, что закрывает нас здесь. Залезть по стене нам помогут стрелы. Соединим несколько для прочности и используем как опору. Взбираться трудно и высоко, но и ждать подмоги теперь не вариант. Долго. Вэй Ину нужна чистая вода».              Вэй Ин наконец перестал возиться и с комфортом разместился в его объятиях. Лань Ванцзи тронул губами маячившую в непосредственной близости от него макушку и принялся поглаживать юношу по спине. Таковая ласка лучше всего располагала ко сну и отдыху – особенно после любовных утех.               «Но как разобраться с черепахой? Она наверняка услышит взрыв и придёт по наши души, — покрутив задачу и так и сяк, Лань Ванцзи пришёл к выводу: — Оставлю Вэй Ина здесь, чтобы не тратить время зазря. Он будет отдыхать, а черепаха понемногу снова забудет о нашем существовании. Насколько я помню, высвободившиеся адепты сразу же увели Вэнь Чжао, так что гора должна быть безлюдна, — Лань Ванцзи фыркнул: — В любом случае мы теперь не можем остаться здесь. Я обязан сделать всё, чтобы выбраться отсюда и позаботиться о нём, раз не смог отказать».              Просидев несколько минут в уютном молчании, Лань Ванцзи склонился над ухом Вэй Ина и известил:              — Жди меня здесь, — и мягко высвободился из цепких рук. Юноша, который уже почти уснул, попервой не понял, что ему только что сказали, но свою драгоценность не отпустил. Вэй Ин ловко схватил его за запястье, не дозволив уйти, и сонно буркнул:              — Куда ты?              — Нам нельзя оставаться здесь.              — Вот как, — спустя продолжительные минуты отозвался Вэй Ин и потёр глаза. — Теперь, по-твоему, выбираться безопасно.              — Теперь иного выбора нет, — обозначил Лань Ванцзи.              — Почему «теперь»? — недоумённо заморгал Вэй Ин, глядя на него снизу вверх. На что Лань Ванцзи тепло улыбнулся и, погладив по голове, пообещал:              — Ни о чём не беспокойся. Я разберусь, — он попытался высвободиться, но Вэй Ин держал его крепко. Уже проснувшийся юноша не допускал небрежности:              — С чем ты там опять собрался разбираться в одиночку? — Вэй Ин хмыкнул: — Так ты такой же, как и я, да? Тоже пойдёшь спасать попавших под телегу людей без оглядки на других?              Поначалу Лань Ванцзи не понял, что ещё за телега и люди, но потом вспомнил об их недавнем разговоре. Настигло неутешительное осознание того, что Вэй Ин не даст ему осуществить замысел и вцепится не хуже клеща, если он не объяснится.              — Я собираюсь вывести нас отсюда.              Скептично настроенный Вэй Ин вскинул брови:              — И как же? Напомню, там бдит черепаха, которой ты подправил улыбку. Ей твоё видение прекрасного не понравилось. Очень не понравилось. Об этом, пожалуй, тоже стоит помнить.              — Именно поэтому я и иду один. Нам понадобится подождать, пока она снова впадёт в спячку, — не нуждаясь в наводящих вопросах и междометиях, Лань Ванцзи посвятил Вэй Ина в свои планы: — У меня есть ещё взрывные талисманы. Я подорву валун, закрывающий нам вход, а взберёмся по глиняному склону при помощи стрел, когда снова стихнет.              Несколько растянутых мгновений Вэй Ин только лишь моргал и непроницаемо пялился на него, словно вмиг разучился распознавать слова и их смысл. Понадобилось достаточно много времени и терпеливости Лань Ванцзи, чтобы до Вэй Ина наконец дошло, что он имел в виду. От масштабности плана юноша присвистнул:              — Как конструктивно на тебя постельные ласки влияют, — он усмехнулся: — А если не один раз заставить кончить, то что, штурмом возьмёшь Цишань?              — Не исключено.              — Я пошутил, — фыркнул Вэй Ин.              — А я – нет, — совершенно невозмутимо парировал Лань Ванцзи.              Выражение лица Вэй Ина приобрело весьма комичные оттенки: распахнутый искусанный рот, ещё влажные блестящие глаза, раз через раз моргающие, и сморщенные кончик носа и переносица. Удивление и отсутствие возможности догадаться, в самом деле серьёзно говорил Лань Ванцзи или нет, оглушали и заставляли плотно погружаться в раздумья. Этим-то и воспользовался мужчина. Выскользнув из зазевавшихся оков, Лань Ванцзи достаточно прытко для человека со сломанной ногой припустил по направлению к озеру. Только тогда Вэй Ин оправился от остолбенения и подскочил вслед за ним:              — Я с тобой! — но запнулся на следующем же шаге. — Ай! — штаны, которые он впопыхах стянул, так и не были должным образом надеты. Теперь, когда Вэй Ин решительно поднялся на ноги, они не поспели за его прытью и так и остались где-то на уровне щиколоток. Лань Ванцзи оглянулся, но только за тем, чтобы своими глазами увидеть эту картину, и, старательно пряча смех и улыбку, невозмутимо продолжил движение вперёд. Позади послышались сердитое цоканье и шелест ткани, за которыми последовал резвый топот. — Постой! Я тоже иду!              Комментировать как-либо эту ситуацию Лань Ванцзи не стал: забоялся испортить установившуюся между ними идиллию, а также разрушить собственный воинственный настрой. Однако про себя поклялся, что ни за что не забудет видок взъерошенного, словно воробей, Вэй Ина, с грозным выражением лица стоящего со спущенными штанами.              Черепаха в озере спала, обиженно отвернувшись к углу. На мгновение Лань Ванцзи стало совестно, что проявил необоснованную жестокость по отношению к живому существу, но затем успокоил себя тем, что это самое существо безжалостно убило тысячи людей и теперь желало позариться и на них при любом удобном случае.              Прижимаясь к стене, Лань Ванцзи и Вэй Ин незаметно добрались до отправной точки и внимательно вгляделись в вышину. По-хорошему, у них была только одна попытка на то, чтобы сделать всё правильно. Оплошность обещала обернуться трагичным концом, пусть и лишённым сожалений.              — Если черепаха совсем сойдёт с ума, я её отвлеку, а ты беги, — наставлял его Вэй Ин, постоянно оглядываясь в сторону водоёма, скрытого в глубине коридоров. Оттуда не доносилось ни звука. Видимо, твари не было никакого дела до них и их заговоров. — Потом я вернусь обратно.              Лань Ванцзи бесцветно покосился на него и сухо произнёс:              — Не неси вздор.              — Буду нести, буду! — капризно заявил Вэй Ин и тут же сменил тон на серьёзный. — Я не шучу. Лань Чжань, не спорь со мной. Моя нога здорова, поэтому я могу позволить себе немного побегать от этой дамы, — он замолчал, но в воздухе повис намёк на грядущее продолжение. — И вообще, если ты не заметил, я очень быстро бегаю.              На языке Лань Ванцзи, пытающегося сосредоточиться, но то и дело отвлекающегося, так и завертелось: «Что, правда?» Он думал, что в темноте не видно, а лицо так тем более не отражает его мыслей, однако Вэй Ин неведомым образом прочитал каждое слово, несущее в себе волю его точки зрения, и потому поспешил шёпотом воскликнуть:              — Правда! Знаешь, если бы ты приехал в Пристань Лотоса, то я бы тебе показал наш лотосовый пруд. Там живёт один противный старикашка, который всегда бьёт нас своим длинным шестом. И так больно! Уму непостижимо. Так вот, к чему я. Мы частенько воруем у него лотосы, поэтому порядком приноровились бегать и плавать так быстро, чтобы дед не успевал нас догнать. Среди адептов даже появилась поговорка!              Лань Ванцзи всё-таки оказался сбит с правильной ноты, и потому увлёкся разговором. Он послушно спросил:              — Какая?              — Быстрые ноги пиздюлей не получают!              Услышав ответ, Лань Ванцзи коротко поморщился и велел:              — Хватит болтать.              На удивление Вэй Ин не стал спорить и покорно умолк. Вероятно, он точно так же понимал важность их задачи, но по какой-то причине не мог удержать свой рот на замке. Что ни говори, Лань Ванцзи нравился его голос, нравилось слушать его щебет. А, как известно, если есть слушатель, то есть и песня. Получался этакий порочный круг. Всё равно что парадокс: что появилось раньше: феникс или яйцо? Что случилось раньше: Лань Ванцзи изъявил отчаянное желание наслаждаться говором Вэй Ина или Вэй Ин воспылал жаждой потрепать языком? Верного ответа не существовало, равно как и грамотного решения дилеммы.              Юноши встали на свои места и приготовились действовать быстро. Вэй Ин держал наизготове руку с прокусанным пальцем, намереваясь чуть что выпустить столп пламени по отработанной схеме, а Лань Ванцзи прицеливался взрывным талисманом. Наконец нащупав нужное положение, мужчина длинно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и метнул смоченный кровью листок бумаги. Он не хуже стрелы рассёк воздух и встретил своим тоненьким тельцем поверхность валуна. Секунда – и заклинание сдетонировало.              Раздался оглушительный грохот, по вине которого Лань Ванцзи на несколько секунд по-настоящему потерялся в пространстве. В ушах стоял звон, а голова кружилась. Слепо осмотревшись, мужчина опёрся ладонью на стену и прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь муть. Вдалеке послышались похожие шумы, но куда более глухие: взбеленилась потревоженная тварь. Отсюда было не разглядеть, что происходило в глубине, и потому Лань Ванцзи заторопился. Ладонью разогнав пыль, он запрокинул голову, чтобы детально изучить результат своей работы. Ударная волна вышибла тот валун, который обрушил Вэнь Чжао, и теперь внутрь, как и вчера, проникал стройный луч солнечного света. Лань Ванцзи облегчённо улыбнулся и без лишних промедлений ринулся назад. Пока Вэй Ин надёжно прикрывал его тыл, мужчина юркнул в коридор и крикнул, что уже прошёл. Только после сигнала юноша начал своё отступление.              Вернувшись в своё укрытие, Вэй Ин и Лань Ванцзи всё никак не могли усмирить бешеный ритм сердца. Костёр ещё пылал: ждал их для возобновления привала. Юноши шатко добрались до своего лежбища и тяжело осели на пол. Но ненадолго задержались. Совсем скоро Вэй Ин цокнул и стянул с себя верхние одежды. Он раскинул их и, как самый внимательный из мужчин, предложил ему лечь на импровизированную постель.              — Какова романтика, а, — самодовольно протянул Вэй Ин, когда Лань Ванцзи беспрекословно лёг рядом с ним и блаженно расправил ноги.              — Разве между друзьями есть романтика? — сухо возразил мужчина, на что Вэй Ин пихнул его в бок:              — Эй, я вроде уже признал, что мы не друзья.              — Тогда кто же мы? — поймал его на крючок никогда не дремлющий Лань Ванцзи.              Вэй Ин цокнул и устроил голову на локте, упёртом в пол подле головы мужчины:              — И вот обязательно тебе говорить об этом сейчас. Как по мне, слишком много потрясений на одно утро и пустой желудок.              Лань Ванцзи бесцветно проговорил:              — Лишь бы не брать ответственность.              — Это кто не желает брать ответственность? Я?              — Ты.              — Как подло. Между прочим, я ради тебя полностью переосмыслил видение наших отношений всего за несколько минут. И это при том, что твой член был у меня во рту! Сам понимаешь, в такой щепетильный момент не до размышлений о высоком. Я старался так усердно, что превысил все свои пределы. А ты всё равно обижен. Дай мне отдышаться, варвар, и разложить всё по полочкам в своей голове!              Лань Ванцзи промолчал, признавая правоту Вэй Ина. Ведь, в его понимании, ныне они были приятелями с натяжкой, что уж говорить о какой-то симпатии. Осмыслить её и принять, притом в столь сжатые сроки, не иначе как подвиг. Просить большего – непростительная жестокость. Однако Лань Ванцзи едва держал на коротком поводке своё нетерпение. Боялся, что всё снова забудется.              — Прости, — пробормотал Лань Ванцзи и отвернулся.              — Эй, — позвал его Вэй Ин и ткнул пальцем в щёку. — На меня смотри, — Лань Ванцзи тотчас развернулся. — Так-то лучше.              — И что теперь? — поникшим голосом спросил Лань Ванцзи, в сумбуре подобного размаха безнадёжно теряясь.              Вэй Ин непринуждённо пожал плечом, глядя на него сверху вниз:              — Следуем твоему плану. Выжидаем и бежим. Всё просто.              Лань Ванцзи гулко сглотнул, прогнав некоторую долю разочарования. Безусловно, он спрашивал именно об этом, но какая-то робкая часть него глупо надеялась, что Вэй Ин не так его поймёт и заговорит именно об их отношениях.              — Хорошо, — подытожил Лань Ванцзи и потянул Вэй Ина за запястье, призывая его полноценно лечь, а не нависать над ним. — Отдохнём.              Вплоть до самого вечера они только и делали, что проваливались в дремоту или сонно переговаривались. Когда, по ощущениям, вконец стемнело, Лань Ванцзи и Вэй Ин отправились на разведку. Костёр тушить не стали на случай, если придётся возвращаться. А даже если им сейчас улыбнётся удача, то не страшно: когда-нибудь заклинание утратит свою силу и самопроизвольно затухнет.              Черепаха, к счастью, и вправду вернулась в спокойное состояние. Один только горб торчал, возвышаясь над кромкой чёрной, точно обсидиан, воды. Трупы, доселе лежавшие на земле, исчезли: вероятно, обозлённая тварь утащила их, чтобы заесть стресс и восполнить утраченные силы. Порождения тьмы всегда залечивали полученный урон при поедании плоти, так что ни Лань Ванцзи, ни Вэй Ин не удивились отсутствию «вкусно пахнущей» человечины. К тому же это было им на руку: занятая перевариванием угощений черепаха совсем не обращала на них внимания и лениво восседала в своём укрытии. Юношам тоже не хотелось иметь с ней никаких дел, поэтому взаимное игнорирование устраивало обе противоборствующие стороны.              Переступая как можно более беззвучно, юноши собрали все разбросанные стрелы и луки. Как бы ни хотелось им поскорее убраться отсюда, они шли медленно, чуть ли не на цыпочках. Во многом, в подобной осторожности была виновата сломанная нога Лань Ванцзи. Мужчина прекрасно понимал, что его уязвимое положение доставляло хлопот, и потому никак не мог избавиться от досады. Хотя Вэй Ин неустанно улыбался ему и щекотал тыльную сторону ладони, словно подбадривая, Лань Ванцзи не чувствовал себя лучше.              Внезапная смена событий и тонуса заставляла мужчину не расслабляться ни на секунду. Ещё ранним утром он считал, что у него есть в распоряжении недельная передышка, право всё детально обдумать. Однако допущенная слабость сыграла с ним злую шутку и толкнула на неизведанную тропу.              Они вырвали из луков тетивы и перевязали ими стрелы. Благо, сцепление «зубастых» опор было донельзя хорошим, так что подъём обещал обернуться в меру простым делом. Вэй Ин пропустил его вперёд, объяснив, что так ему будет спокойнее и что при случае он сможет подстраховать. Лань Ванцзи, дабы не тратить драгоценное время, спорить не стал.              «До чего же странно ведёт себя плоскость, — размышлял мужчина, чтобы переключить мозг с изнурительного карабканья и тем самым облегчить телу задачу. — Захотел защитить Вэй Ина – подключилось искажение ци. Да настолько сильный приступ, что мне привиделся Вэй Ин из прошлого будущего. Произошло всё что угодно, лишь бы я не поступил по-своему. А когда решил играть по правилам, то он внезапно сделал огромный шаг вперёд, из-за чего стало невозможным пребывание взаперти и следование заданной хронологии. Почему? Тоже замысел плоскости или погрешность? Или постель – двигатель прогресса?»              Звёзды, блуждающие по просторам небесного потолка, всё приближались. Пот застилал глаза Лань Ванцзи и мешал как следует сосредоточиться. Пальцы до онемения сжимали стрелы и стирали кожу до красноты.              «Как ослабело моё тело. Несмотря на усиленные тренировки, подъём на руках даётся мне со внушительным трудом. Вина приступа или недоедания? — Лань Ванцзи скрипнул зубами. — Как знать», — до выхода остался последний рывок, и потому мужчина оставил построение домыслов. Он вонзил стопку стрел в наиболее крепкий участок глины и резво подтянулся, после чего крепко ухватился за жухлую траву. Лань Ванцзи сначала протянул руки как можно дальше, затем перенёс вес на локти и постепенно выбрался на поверхность. Дав себе секунду на передышку, Лань Ванцзи склонился над дырой и протянул руку Вэй Ину.              Когда юноша не показался и спустя несколько секунд, а Лань Ванцзи, как бы ни напрягал слух, не смог уловить его тяжелого дыхания, сердце ухнуло вниз от недоброго предчувствия.              — Вэй Ин?..              И в следующим миг из темноты показалась покрытая землёй и ссадинами рука. Вэй Ин, несмотря на очевидную усталость, вынырнул из мрака пещеры и при поддержке Лань Ванцзи точно так же перемахнул на волю. Он упёрся ладонями в траву и хрипло выдохнул, после чего тихо хихикнул:              — Что, потерял меня? — наладив дыхание, юноша отряхнул перепачканные ладони и выпрямился. — Как ты резво поднимаешься. Такой сильный. Не зря Второй Нефрит клана Лань! — Вэй Ин болезненно цыкнул, разглядывая покрасневшую кожу: — А я себе все руки стёр об эти чёртовы стрелы.              Лань Ванцзи облегчённо вздохнул и молча покачал головой. От ужаса и потрясения всё ещё сводило мышцы, а слабость бегала по телу острыми мурашками, заставляя изнывать от щекотки.              — Пойдём.              — Куда? — тотчас посерьёзнел Вэй Ин и помог ему подняться. — В Облачные Глубины?              Болезненный спазм сдавил мышцы диафрагмы рта, но Лань Ванцзи заставил себя ровно произнести:              — В Пристань Лотоса.              — Что? А почему туда? — в искренней озадаченности пробормотал Вэй Ин и засеменил вслед за Лань Ванцзи. — До Гусу куда ближе, чем до Юньмэна. Нам придётся идти если не неделю, то около того!              Лань Ванцзи резко встал на полпути и, не поворачиваясь, коротко ответил:              — Облачные Глубины сожжены.              — Что? — Вэй Ин хлопнул себя по лбу. — Чёрт… Прости, Лань Чжань. Я совсем запамятовал, — он глухо проговорил: — Нам об этом рассказали другие юноши, — немного погодя юноша обошёл его и встал перед самым лицом, после чего взял руки Лань Ванцзи в свои. — Не переживай, Лань Чжань. Всё наладится. Орден Лань сильный, куда сильнее ордена Вэнь. Даже если Облачные Глубины сожжены, они не хуже феникса восстанут из своего пепла и засияют великолепием, что больше прежнего. Помяни моё слово!              Тёплые слова поддержки не смогли не вызвать в Лань Ванцзи улыбку:              — Спасибо.              Вэй Ин ответил ему ещё более яркой улыбкой и потрепал Лань Ванцзи за щёку, после чего бодрым тоном резюмировал:              — Что ж. Решено! Отправляемся в Пристань Лотоса. Предлагаю выбрать тропу через Хэнань. Наверняка Цзян Чэн пойдёт по ней, когда станет возвращаться с подмогой.              — Сначала найдём колодец, — решительно высказал своё мнение Лань Ванцзи и повёл Вэй Ина по той дороге, которой они отступали вместе с Цзян Фэнмянем в прошлой жизни. Тогда точно так же имела место быть опаска встретить на своём пути Вэнь Чжао и его прихвостней, так что выбирались наиболее укромные и непримечательные развилки: такие, на какие не подумаешь с первого взгляда и какие не сразу заметишь за пышной листвой.              Вэй Ин прошёл с ним бок о бок несколько чжанов, прежде чем любопытство его заело, и он шёпотом воскликнул:              — Зачем нам колодец?              Лань Ванцзи окинул его непроницаемым взглядом и таинственным тоном произнёс:              — Подумай сам.              — Не хочу думать, — набычился Вэй Ин. Очевидно, он намеревался таким образом побудить Лань Ванцзи смягчиться и даровать ему разгадку, но нет, мужчина стоял на своём, точно кремень. Потерпев поражение, Вэй Ин жалобно простонал себе под нос: — Чтоб ты знал: мне это не нравится, — миновав ещё парочку чжанов, он сменил тему: — Нам идти очень долго. Я понесу тебя на спине? — как бы из намерения добавить своей точке зрения больший вес, юноша насыпал аргументов: — Во-первых, чтобы не было последствий для здоровья, необходимо давать ноге покой. Во-вторых, если орден Вэнь нас всё же нахлобучит, то нам понадобится бежать как можно быстрее и дальше. А тебе будет сложно сделать это. Так что лучше для нас обоих, если ты сразу сядешь мне на спину и не придётся при случае тратить время на то, чтобы забросить тебя.              Лань Ванцзи опустил ресницы, пряча промелькнувшие в глазах эмоции. Немного помешкав, мужчина рассудил, что за сегодня и так проиграл бесчисленное множество раз своим установкам и правилам. От него не убудет, если проиграть ещё раз и позволить Вэй Ину понести себя на спине. Тем более что в замечаниях юноши и вправду имелся резон.              — Хорошо, — наконец согласился он. — Но ты… — Лань Ванцзи чуть громче обычного вскрикнул от неожиданности, когда Вэй Ин ещё на первых звуках одним махом усадил его себе на закорки. По всей видимости, для юноши совершенно не имело значения, что именно намеревался ответить Лань Ванцзи, раз он, даже не дослушав, бросился схватить его. Однако мужчина всё же договорил: — Но ты не станешь пользоваться моим безвольным положением и отведёшь нас туда, куда я попрошу.              Вэй Ин, точно самый довольный кот, воскликнул и распушил мнимые усы:              — Как скажешь, душка!              Лань Ванцзи стушевался и, выдерживая правила приличий, робко обнял его шею:              — …Не называй меня так.              — А как мне тебя называть тогда? — Вэй Ин демонстративно задумался и замычал себе под нос: — М-м-м… Чтоб для тебя такое придумать?.. Чжань-эр? — не услышав от Лань Ванцзи ни писка, он хмыкнул и позволил своей фантазии разгуляться: — Чжань-Чжань? — юноша вздохнул: — А может, птичка?              — Почему? — спросил навостривший уши Лань Ванцзи.              — Потому что ты так сладко запевал, когда я ласкал тебя. Ну точно иволга!.. Ай-яй!.. Лань Чжань, ослабь хватку! Ты ж задушишь меня!.. Ну ладно-ладно, я не буду так тебя называть… — вроде как они должны были достичь согласия, но тут Лань Ванцзи вонзил свои зубы в беззащитную шею Вэй Ина и тот едва не завопил на всю округу. — Ну хватит кусаться! Что ты какой вредный?! Ты что, собака?! Порядочные люди не кусаются!!              — Не кричи, — низко пророкотал Лань Ванцзи.              — Я не буду кричать, если ты не будешь меня кусать, — весомо заметил Вэй Ин и прочистил горло: — Так, как мне тебя называть? Просто «Лань Чжань» не вариант, нужно разнообразить, — жизнь Вэй Ина ничему не учила, и потому, стоило укусам подсохнуть, он поспешил высказать одну идею за другой. Что только не предлагалось Лань Ванцзи: и гэгэ, и милашка, и даже жёнушка. Вэй Ин пустил в ход всё своё воображение и одарил мужчину сотней, а то и тысячей самых разных вариантов, однако ни один не устроил Лань Ванцзи. В конце концов, Вэй Ин воскликнул, наконец покидая пределы горы Муси: — Ну я не знаю уже, что придумать!              Сменивший гнев на милость Лань Ванцзи потёрся щекой о его плечо и вместо поддержания темы сначала указал:              — Направо. Пройдём около ли, встретим колодец, — когда Вэй Ин ответил ему бодрым согласием и свернул за угол, мужчина вдруг подытожил: — Остановимся на Чжань-Чжане.              Должно быть, Вэй Ин полагал, что тема с ласковым обращением уже закрыта, но нет, Лань Ванцзи всё же изъявил желание пойти ему навстречу и удостоил его выбором. Юноша явственно просиял и подбросил Лань Ванцзи в своей хватке, устраивая поудобнее, и как будто свободнее зашагал:              — Как скажешь. Чжань-Чжань.              — Почему тебе так хочется называть меня подобным образом? — не сдержал любопытство Лань Ванцзи.              — А почему нет? — невинно переспросил Вэй Ин. — У тебя такой милый вид, что даже «Лань Чжань» звучит как нельзя официально. При взгляде на твоё лицо мне хочется защекотать тебя. А как при помощи баловства доводить до слёз, допустим, Лань Ванцзи? Ты только представь: мои ладони блуждают под твоей одеждой, а я спрашиваю: «Вас всё устраивает, второй господин Лань?» Ну это же сюрреалистично!              Уголки губ Лань Ванцзи дрогнули в улыбке. Однако радость не задержалась надолго на его лице. Недостающий пазл в обширной головоломке наконец встал на место, и мужчина заметил, что так долго царапало ему слух.              Согласно хронологии, Цинхэн-Цзюнь умер под конец их заточения в пещере Черепахи-Губительницы. Сожжение Облачных Глубин вписывалось в историю, написанную прошлой жизнью, и потому Лань Ванцзи не обращал внимания на ходящие вокруг него и его клана разговоры. Вдобавок Вэнь Чжао не вёл себя злее обычного, что указывало на соблюдение установленных порядков.              Вот только его звали «второй господин Лань».              «Не «молодой» господин, — пытливо сощурился Лань Ванцзи. — Они называют меня «второй господин Лань», подразумевая, что я младший брат действующего главы. Но как брат может быть действующим главой, если, в памяти всего мира, отец должен быть жив и занимать этот самый пост?»              Усиленные размышления ответов не давали. Ни одна из теорий не выглядела вразумительно, сколь бы то ни было логично. Если, конечно…              «Если, конечно, Облачные Глубины не были сожжены за время моего отсутствия. Если те сохранили свой былой вид, воспоминания участвовавших в облаве лиц стали вызывать подозрения. Заметное расхождение провоцирует волну изменений, — Лань Ванцзи медленно нахмурился и неосознанно поджал пальцы, смяв ворот Вэй Ина. — Колебания бегут по пространству, точно рябь – по воде. Может ли облава стать причиной сегодняшнему нонсенсу? Действительности сложнее скрывать мой вклад, и потому допускается всё больше нововведений».              Сердце Лань Ванцзи вмиг из состояния покоя перешло во взбудораженное. Оно в диком воодушевлении забилось о грудь мужчины и достало до спины несущего его юноши.              «Наше самостоятельное путешествие в Пристань Лотоса, выжившая Черепаха-Губительница, я «второй господин», вернувшийся на более близкую дистанцию Вэй Ин и ласковое «Чжань-Чжань» от него — всё это указывает на то, что мои надежды на успех обретают всё больший вес. Если так, то шанс на спасение Пристани и Вэй Ина становится куда более реален, чем я полагал изначально…»              — Ты чего? — встревоженно шепнул Вэй Ин. — Так сердце забилось. Что-то происходит?              Лань Ванцзи поспешил успокоить:              — Нет. Просто я взволновался.              — Из-за чего? — Вэй Ин хитро усмехнулся: — Неужели из-за моей близости? Я настолько тебе нравлюсь?              «Нравлюсь… — прокатил на языке это кислое слово Лань Ванцзи. — Ещё недавно ты говорил о моей влюблённости в деву Ло, но теперь произносишь как что-то очевидное симпатию к себе. Тоже знак».              — Настолько, — не стал юлить Лань Ванцзи и распластался по спине Вэй Ина, наслаждаясь его присутствием. Осознание того, насколько непредсказуемой становилась линия новой истории, повергло в радость, но вместе с тем и в оцепенение. Страх за будущее вынуждал чувствовать себя зверем, мечущимся по клетке.              Вэй Ина его ответ удовлетворил. Он снова засмеялся, но уже бесшумно. Лань Ванцзи понял, что спровоцировал появление смеха только потому, что по спине, к которой вплотную прижимался, побежала вибрация.              Юноша не стал продолжать разговор – вероятно, экономил силы и точно так же, как и Лань Ванцзи, в глубине души беспокоился, что их могут обнаружить недруги. Им предстояло ещё очень долго идти – не то что до Пристани Лотоса, а хотя бы до ближайшего поселения, в котором удалось бы привести себя в порядок и затеряться, сбив со следа потенциальных преследователей. Они позволили совместному путешествию стать молчаливым и в равной степени уютным, а Лань Ванцзи всё никак не мог заставить свою голову затихнуть:              «Искажение ци всегда проявлялось, когда я желал разгадать правду. Но на этот раз оно «вспыхнуло», когда я хотел вмешаться в какое-то событие. Достаточно тривиальное! Я делал вещи и похуже, но оно не проявлялось, — Лань Ванцзи кисло признал: — Выходит, я заблуждался? Симптомы искажения ци приходят не потому, что я совершаю «непростительное», в понимании реальности, а хаотично, самопроизвольно? — мужчина зажмурился. — У всего есть причина. Если не в противостоянии, то в чём? — он выругался: — Блеск. Почему спустя столько времени выясняется, что одна из, казалось бы, проверенных теорий ложна?! Как мне дальше полагаться на свои умозаключения, если они способны в критический момент подвести?»              Происходящее всё меньше и меньше напоминало упорядоченную структуру. В самом начале, когда Лань Ванцзи только переродился, ничто не предвещало беды, а реальность функционировала, как и прежде, притом до того умело, что если б не внимательность, то он бы не заметил неладное. Однако чем дальше, тем хуже. С течением времени вклад энтропийного фактора становится настолько ощутим, что невольно начинаешь думать: а не больной ли бред всё то, с чем Лань Ванцзи сталкивался?              Двигающаяся сама по себе ваза, образы из прошлого и голос другого человека в голове. Постоянное присутствие призрака, несмотря на множество возможностей ограничиться от его сопровождения.              Свои же законы исчерпывали силу. События случались будто невпопад, как если бы Лань Ванцзи снился чересчур нагруженный сон, для поддержания системности которого уже не хватало ресурсов: каких бы то ни было.              «Многое является необъяснимым в этом балагане, — скрежетал Лань Ванцзи. — Но наиболее сильно выделяется послевкусие от искажения ци. Причина его возвращения непонятна мне. У меня нет никаких идей. А надо бы иметь. Из-за него я перенёсся сюда. Разгадаю суть первоистока – разгадаю и всё остальное. Но как мне это сделать, если даже это явление полностью не изучено?..»              Лань Ванцзи глубоко вдохнул и выдохнул, после чего зарылся носом в волосы Вэй Ина. Тот, почувствовав, как он льнёт к нему, пощекотал большим пальцем левое бедро мужчины и всё так же безмолвно продолжил идти. Вскоре обещал наступить краткий привал, после которого им потребуется идти без перерыва до тех пор, пока не покажется деревня или город.              «Днём – думы, ночью – сны. Голова раскалывается. Мне нужно излить свои наблюдения на бумагу и опустошить разум, чтобы трезвым взглядом посмотреть на задачу и предложить новые нетипичные решения. Так я просто лишь хожу по кругу».              Оставалось надеяться, что этот круг когда-нибудь всё же разорвётся, а спрятанная за ним истина вопреки всему станет ясна.