Реквием

***

Свежесть, затхлость, паль –

Они ласкают, словно снег.

А пепел точно тальк –

За ним я спрячу радость лет.

Воздух в боли так трепещет,

Что тисками давит грудь.

Он от дрожи утешенье ищет,

Как ищет жизнь свою искру.

Усталый день смолкает и слабеет,

Как утихает робкая свеча.

Он хоронит глупости надежды

Восполнить пролитое сгоряча.

Свежесть, затхлость, паль –

Истоки досуха испила смоль.

Истлел, выгорел, пропал –

Юность утопила толь.

Тихо. Не колеблется колосс.

Сон резвится в россыпи ночной.

И ничей нас не разбудит голос –

Ни твой, ни мой…

***

      Дерево моста мягко проминалось под ногами и незатейливо скрипело. Лань Ванцзи давно привык к этому плавному звуку и считал его целебным, но сейчас тот отчего-то щипал натянутые до предела нервы, словно какие-то струны, а не успокаивал. Несмотря на истинную приглушённость, он воспринимался Лань Ванцзи как противный грохот: всё равно что палочками скребёшь по медному тазу.              Спина Цзян Фэнмяня уже виднелась вдалеке, и от этого мужчина всё глубже вонзал ногти в ладони. Дыхание потерялось, и закружилась голова. Вэй Ин, очевидно заметив его напряжение, мельком улыбнулся уголком губ и накрыл его руку своей. Точно почувствовав родное тепло, пальцы расслабились, а углубления в нежной коже слегка посветлели.              Миновав протяжённые расстояния и ступив на плавучую беседку, юноши наконец остановились. Вэй Ин коснулся кисти Лань Ванцзи и твёрдо выступил вперёд, после чего низко поклонился:              — Дядя.              — Глава ордена Цзян, — последовал его примеру Лань Ванцзи, послушно оставаясь позади Вэй Ина.              Наверняка Цзян Фэнмянь уже давно понял по звуку их в меру неторопливых шагов, что они приблизились, однако почему-то по-прежнему неподвижно стоял лицом к озеру, на просторах которого находились. Не повернулся он и после почтительных поклонов, словно ничего не услышал: ни приветствия, ни невольных шорохов.              Повисла неловкая тишина, которую разбавлял лишь шелест воды, омывающей небольшие колонны. Плотная масса ударялась о древесину с гулкими шлепками и расходилась крупными волнами прочь. От её диких, загнанных метаний фонарики-лотосы, успевшие к наступившему мгновению зажечься, мерно качались, на горбах поднимаясь то вверх, то вниз.              Вверх… Вниз…              Они не издавали ни звука, но Лань Ванцзи особенно остро ощущал их перемещения, точно они сопровождались противными скрипами и пели в унисон вместе с древесиной моста. Ассоциация вдруг отослала его в ночь собственной смерти. Тогда точно так же шатались фонари в своих металлических креплениях, а дождь ревел, не жалея ни зданий, ни спрятавшегося в их коридорах человека. Лань Ванцзи коротко зажмурился, отбрасывая невесёлые воспоминания. Смрад тоски, который они навеивали, шёл вразрез с его чётким намерением придержаться бодрости духа и не позволить отчаянию затопить до краёв. Сего кислого чувства и так скопилось чересчур много в этой до безумия крохотной беседке, где было не развернуться, не вздохнуть.              Лань Ванцзи поспешил отвлечься. Пока некоторые думы обуревали Цзян Фэнмяня, чей силуэт всё ещё оставался мрачным и непоколебимым, мужчина старался занять свою голову чем-то посторонним. Но всё никак не выходило. В последнее время навалилось чрезвычайно огромное количество нерешённых задач, и каждая из них по-своему ревностно перетягивала одеяло внимания на себя, стоило только зазеваться. Отпуская одну, непременно встречаешь другую. Напоровшись на мысль о духе, а точнее о человеке, который некогда утратил плоть и теперь был вынужден приковаться к нему, Лань Ванцзи скрипнул зубами и бесшумно выдохнул через них.              Решительно прогнав загадочного мужчину прочь из своей головы, Лань Ванцзи принялся гадать, пожалует к ним мадам Юй или всё-таки нет. Наверное, всё же не придёт. Как он успел тысячу раз понять, отношения между супругами не клеились и едва ли их можно было назвать понимающими, ровными. Даже тогда, когда судьба родного ордена стояла на кону, у них не получалось быть единым целым. Лань Ванцзи задался вопросом: а передал ли Цзян Фэнмянь своей супруге его донесение? Или посчитал, что ни к чему той беспокоиться преждевременно, пока всё не будет очевидно? Как знать. Быть может, достопочтенный глава ордена заботился о своей жене, несмотря на разлады, и жалел её сердце. А может, он посчитал, что ему и без того достаточно головной боли: забоявшись вероятных споров, мужчина попросту отмолчался, не став посвящать «посторонних» в свои, а заодно и ордена дела.              Наконец Цзян Фэнмянь повернулся к ним вполоборота. По ощущениям, успела истлеть половина палочки благовоний, прежде чем тот почувствовал, что готов говорить с ними. Несмотря на то что именно он позвал их сюда в этот конкретный час, слова отчего-то не шли и имела место быть потребность в передышке. Почему бы не позвать их позже, раз в разуме превалировало смятение? Вероятно — думал Лань Ванцзи, — Цзян Фэнмянь, посылая за ними слугу, по-настоящему был уверен в своих силах и чистоте своих помыслов. Вот только тяжёлое сердце не обманешь и притворными ободряющими словами не облегчишь.              — Простите, — прошелестел Цзян Фэнмянь и виновато улыбнулся. — Я немного задумался.              Со стороны Вэй Ина повеяло сердечным участием:              — Ну что ты, дядя. Всё в порядке!              Благодарно опустив ресницы, глава ордена Цзян сделал приглашающий жест по направлению к столу. Вслед за юношами мужчина опустился на подушку, но так и не притронулся к ужину. Несмотря на то что тот пестрел изыском, Цзян Фэнмянь, казалось, вовсе не планировал к нему притрагиваться.              «Попытка занять голову чем-то привычным, — бесцветно протянул Лань Ванцзи, делая вид, что не замечает чужого сложного взгляда на своём лице. — Должно быть, волнение настолько велико, что даже кусок не лезет в горло, — стоило подумать о еде, и желудок по-настоящему скрутило спазмом. Лань Ванцзи гулко сглотнул и беззвучно втянул воздух, наполняя им лёгкие до отказа. Он принялся медленно и глубоко дышать, дабы снизить нарастающую тревогу. — В отличие от отца, с Цзян Фэнмянем не должно возникнуть проблем. Судя по тому, как он нервничает, мои слова были более чем восприняты всерьёз».              — Не буду тратить время попусту и сразу перейду к теме, — продолжил глава ордена Цзян с прерванной линии беседы и скупо улыбнулся: — Я и так заставил вас ждать, — оставив между фразами небольшую пустоту, мужчина скрипуче заговорил: — По правде говоря, ваши слова, второй господин Лань, ничуть не удивили меня. После того как орден Лань был сожжён, едва ли другие именитые кланы смели полагать, будто эта кампания разовая. На нашем счету куда больше «долгов», нежели на вашем. Вопрос заключался лишь во времени, в котором нам понадобилось бы наконец возместить их. Визит ордена Вэнь не что иное, как очевидность.              Вероятно собираясь с мыслями, Цзян Фэнмянь поправил палочки, и без того ровно лежавшие на подставке:              — Однако меня удивили выдвинутые вами сроки, вернее их точность, — мужчина поспешно исправился, точно его всерьёз заботило, что Лань Ванцзи мог возмутиться: — Не сочтите за дерзость, я не обвиняю и не ставлю под сомнение вашу интуицию. Всё-таки относительно недавно ваш дом пострадал. Думаю, у вас достаёт необходимого опыта, чтобы хотя бы примерно оценить отведённые нам часы.              Скользнув глазами поверх лотос-фонарей и позволив их скудному свету отразиться в собственных радужках, Цзян Фэнмянь прямо посмотрел на молчаливого Лань Ванцзи, чья спина грозилась лопнуть от натуги:              — И потому не могу не выразить свою благодарность за вмешательство и неравнодушие. Вы… Вполне могли покинуть нас, когда оправились. Да что уж там, в вашем праве было вовсе не задерживаться и сразу отправляться в Облачные Глубины. Как бы парадоксально ни звучало, сейчас они — самое безопасное место в Поднебесной. И тем не менее вы остались и настойчиво попросили о встрече, чтобы предупредить. А-Ин сказал, вы с самого своего прибытия желали заявить о зреющем нападении на Пристань Лотоса.              Мимолётно покосившись на Вэй Ина, Лань Ванцзи почтительно кивнул:              — Не стоит. На войне только общее горе, а не личное.              — И то верно, — бегло согласился Цзян Фэнмянь и сцепил руки в замок. — И всё же. Я премного благодарен вам, — позволив сердечным фразам развеяться в воздухе на манер дыма от благовоний – столь же мягко и неспешно, – мужчина шероховато добавил: — Как глава ордена, я не могу не просить вас об одолжении, второй господин Лань. Вы гордость своего клана и сильная боевая единица, а также, если доверять мнению А-Ина, у вас неплохой потенциал как стратега. Ваши умения здорово могли бы помочь Пристани Лотоса. Однако. Как точно такой же глава ордена и, прежде всего, отец, которому не чуждо сострадание и понимание, я просто не могу просить вас о том же самом одолжении. Каким бы находчивым и решительным вы ни были, сколько бы битв вы ни прошли, вы всё ещё юноша, на долю которого выпало большое горе. Совсем недавно вам пришлось сражаться за свой дом. Я не могу — не смею — просить вас сделать то же самое в отношении ордена Юньмэн Цзян.              Прежде, чем Цзян Фэнмянь успел закончить мысль, Лань Ванцзи воспользовался заминкой и бесцветно отчеканил:              — На войне только общее горе, а не личное.              — Это, безусловно, верно, второй господин Лань, — Цзян Фэнмянь, совсем как болванчик, покивал. — И тем не менее. Я не могу позволить вам остаться в Пристани Лотоса. Не могу позволить вам бороться за неё, — мрачный взгляд, сокрытый тенью навеса, мягко блеснул, а голос потеплел: — Я, от лица ордена Юньмэн Цзян, выражаю глубокую благодарность и не менее глубокое уважение сыну ордена Гусу Лань. Я безусловно ценю ваше рвение помочь. Но не могу его принять. Оно более чем выгодно Пристани Лотоса. Всё-таки у вас есть определённое знание о тактике нападения ордена Цишань Вэнь, есть какое-никакое знание войны с ним. И именно поэтому я вынужден попросить вас вернуться домой. Облачные Глубины точно так же нуждаются в вашей поддержке, если не больше.              Лань Ванцзи сжал руки в кулаки, впивая ногти в ладони до появления новых синяков. Его не скрываясь гнали прочь, пусть и из благих побуждений. Его советов, помощи не ждали, хоть и желали ими воспользоваться. Витиеватых фраз не присутствовало, и потому не оставалось ни шанса отыскать двойное дно в поставленном положении и обернуть выгодой малейшую лазейку. Цзян Фэнмянь ставил вопрос так, что не собирался даже консультироваться с ним, ведь, по его мнению, Лань Ванцзи уже отвоевал своё. А этот бой был только их. И данная непреклонность более чем красноречиво говорила о чужой позиции.              Цзян Фэнмянь уже всё решил.              Лань Ванцзи скосил глаза на Вэй Ина, надеясь попросить того вставить своё слово и склонить чашу весов на определённую сторону. Однако тот упорно смотрел на Цзян Фэнмяня, полностью игнорируя существование юноши подле себя.              «Значит, ты всё так же намерен не пускать меня на поле битвы? — догадался понурый Лань Ванцзи и вновь устремил свой взор на выжидательно молчавшего Цзян Фэнмяня. — Ты не изменил своё мнение, лишь заставил меня думать, будто всё обстоит иначе, — сознание на миг затмил тоскливый смешок: — Научился пользоваться моими же приёмами?»              Однако Лань Ванцзи отказывался так просто сдаваться. Даже если в этой «битве» у него имелось два противника, а не один, сразить их — задача первостепенной важности. Плевать – один или два, с Вэй Ином или без. Мужчина ни за что не собирался покидать Пристань Лотоса. Даже если в конечном итоге все его чаяния обратятся в пепел, Лань Ванцзи обязан сделать всё, чтобы выйти победителем из столкновения мнений и принять участие в ключевом событии.              Ведь только так в конечном счёте удастся переломить ход истории.              Сдвинувшись вбок, чтобы появилось больше места для манёвра, Лань Ванцзи с невозмутимым видом поклонился в пол:              — Глава ордена Цзян заботлив. И тем не менее я не могу принять его стремление защитить меня.              Неразборчиво попросив его выпрямиться, Цзян Фэнмянь пристально вгляделся в его непоколебимое выражение лица и немного погодя коротко спросил:              — Почему?              — На войне есть только общее горе, — как заведённый, повторил Лань Ванцзи. Мужчина повернулся корпусом к Вэй Ину, выражение лица которого помрачнело, а щека – сердито дёрнулась, и твёрдо отчеканил, обратившись неясно к кому: — Это и моя битва тоже.              Окинув их молчаливое обсуждение неоднозначным взглядом, Цзян Фэнмянь помялся и тягостно вздохнул, после чего попробовал воззвать к его инстинкту самосохранения:              — Второй господин Лань, неизвестно, чем закончится оборона Пристани Лотоса. Я не смею предполагать, сколь разрушителен будет ущерб; сколь велика будет армия солнца. Погибнет несчётное количество людей. Не факт, что среди них окажутся одни лишь ученики. Вполне вероятно, что и меня не минует печальная участь.              Вэй Ин вскинулся, перестав изображать собой мебель и вклинился в беседу:              — Что ты такое говоришь, дядя Цзян? Разве можно так! — он шикнул: — Даже если их будет на десять, сотню, тысячу больше, чем нас, это сути не изменит. Девиз ордена Юньмэн Цзян звучит как «Стремись достичь невозможного». Для нас не существует преград. Какая разница, каков размер своры? Наши адепты дерутся за десятерых, за сотню, за тысячу солдат! Что нам их численное превосходство? Пустой звук! — глаза Вэй Ина сверкнули: — А ты и подавно. Как можешь говорить даже в теории, что погибнешь?              Выражение лица Цзян Фэнмяня мимолётно разгладилось в умилённом родительском снисхождении. Покачав головой, мужчина назидательно произнёс:              — В войне нет места предсказуемости. Жестокость своенравна и безжалостно карает за самонадеянность. Чрезмерных храбрецов и глупцов забирают первыми, — увидев, как Вэй Ин набрал в лёгкие воздуха, Цзян Фэнмянь предупредительно поднял ладонь, тем самым попросив не перебивать. — А я ни тот, ни другой. Воину надобно просчитывать всё наперёд, даже свою вероятную смерть. В этом нет ничего дурного.              — Но, дядя!.. — начал было Вэй Ин, однако Цзян Фэнмянь спокойно и вместе с тем с достаточным нажимом произнёс, тем самым вынудив затихнуть:              — А-Ин.              На глаза молча слушавшего Лань Ванцзи набежала тень. Признавать правоту Цзян Фэнмяня не хотелось. Прикусив щёку, мужчина исподтишка оглядел Вэй Ина и главу ордена, вступивших в немой спор. Под сердцем вновь скрутилась змея горького сожаления и отчаяния, стоило ему заметить нить тёплых, доверительных отношений между ними, что не меркла даже в момент конфронтации.              «Всё ещё можно изменить, правда ведь?.. Ещё ничего не предопределено?.. Реальность же слабеет?.. — осознав наличие вопроса в своих так называемых утверждениях, Лань Ванцзи осёкся. Он неоднократно задавал их сам себе прежде. Зачем заниматься тем же снова? Особенно тогда, когда ответы не могли быть получены. Да и время было не самым подходящим для их упрямых поисков. Вместо того, чтобы потакать своим глубинным опасениям, мужчина убеждённо отрезал: — Плоскость сумбурна, хаотична. Но она уже даёт сбой, — полость рта окропило железистым привкусом, и только тогда Лань Ванцзи осознал, что в порыве усиленных раздумий прокусил щёку. — Надеемся на лучшее, готовимся к худшему. Даже если наши старания ничего не дадут, мы хотя бы попытаемся. Покорно ждать печальный конец ещё хуже, чем пытаться его избежать».              Кинув непроницаемый взгляд на сдавшегося и всё же отвернувшегося Вэй Ина, Лань Ванцзи почувствовал укол хорошо знакомого животного страха, что зрел в нём вот уж многие недели.              «К тому моменту как случится роковое двадцатое января, плоскость же… Проиграет?..»              Черты лица Вэй Ина, ничуть не ведающего о его терзаниях, заострились, а пальцы подогнулись и вцепились в подол. Взгляд сердито потемнел, а голова, точно нехотя, опустилась. Несмотря на то что он выражал послушание науке старшего, вся его поза так и кричала о противостоянии. Взор исподлобья лучился не подчинением, а загнанной жаждой дать отпор.              Обстановка накалялась, невзирая на надежду каждого решить насущные дела как можно быстрее и проще. Никто не ощущал довольства и был в определённой степени с позицией оппонента не согласен. Казалось, ещё миг – и спокойная речь сменится руганью.              «Мы все испуганы вероятными лишениями. Нет ничего удивительного в том, что готовы чуть что сорваться, — Лань Ванцзи насилу расслабился. — Ни к чему упираться лбами. Так ни к чему не прийти. Я должен убедить, а не пересилить».              — В каждой битве нужно задействовать максимум сил, чтобы не допустить большей разрухи. Даже лепесток способен поколебать равновесие, — хрипло прошептал Лань Ванцзи, тотчас приковав к себе внимание. По всей видимости, Цзян Фэнмянь и Вэй Ин успели абстрагироваться для наведения порядка в голове и эмоциях. — Позвольте мне остаться, — удержав себя от того, чтобы скользнуть глазами вбок, мужчина не позволил зрительному контакту между ним и Цзян Фэнмянем разрушиться и твёрдо продолжил: — Ни к чему переживать за меня. Вэй Ин прав: если посадить в сердце зерно сомнений, думая о худшем, зачем тогда сражаться? Мрачные рассуждения – заведомый проигрыш, — он с нажимом произнёс: — Адепты клана Цзян не зря славятся своими воинскими умениями. Мои точно так же неплохи.              Цзян Фэнмянь поджал губы и наморщил переносицу, точно его одолевала головная боль. Не нужно было прилагать много усилий, чтобы понять, как сильно тот выдохся. Оно и ясно: беготня и вечные заботы никого не оздоравливают. Лань Ванцзи видел, что с ним всё ещё намерены спорить, однако не столь охотно, как прежде. Осознав пошатнувшуюся волю оппонента, мужчина поспешил ковать железо, пока горячо:              — Глава ордена Цзян. Вы сказали, что это не моя битва. Что своё я уже отвоевал, защищая Облачные Глубины. Но… И Пристань Лотоса мне не чужая. Я не могу быть равнодушным к её бедам, — он потупился и позволил своему голосу сделаться красноречивым: — Здесь есть то, что чрезвычайно дорого моему сердцу.              Блеснувшие интересом глаза Цзян Фэнмяня вильнули в сторону Вэй Ина. По лицу мужчины пробежала рябь задумчивых, не то чтобы различимых эмоций. Цзян Фэнмянь переводил взгляд то на Лань Ванцзи, то на Вэй Ина, о чём-то размышляя, прежде чем осторожно протянул:              — Дорого вашему сердцу?              Лань Ванцзи мельком посмотрел на Вэй Ина — как бы невзначай, — после чего твёрдо кивнул:              — Именно.              Проследив за его ненавязчивым обозначением границ, Цзян Фэнмянь слегка вскинул брови в удивлении и покосился на Вэй Ина, точно его несказанно удивило, о чём ему поведали между строк. Тем временем юноша, наконец осознавший, в чём именно заключался контекст абстрактного разговора, воспользовался случаем высказать свои возражения:              — Как раз таки потому, что «здесь есть то, что дорого твоему сердцу», тебе следует уехать, — Вэй Ин предупредительно нахмурился, как если бы заявил, что не потерпит бунтующего упрямства: — Чтобы твоё… — он ехидно фыркнул: — …Сокровище не забивало голову неуместными глупостями и беспокойствами. От твоего безрассудства никому не будет лучше.              — Я не стану лезть на рожон, — ровно проговорил Лань Ванцзи, старательно придерживаясь идеи идти на компромисс. — Но и прятаться не стану, — он бесцветно процитировал: — Кто стремится во что бы то ни стало умереть, может быть убит. Кто стремится во что бы то ни стало жить, может быть взят в плен.              Цзян Фэнмянь медленно продолжил его мысль:              — …Во всём важна мера, — взгляд мужчины на миг устремился в пустоту, прежде чем он уважительно хмыкнул: — Похоже, А-Ин не заблуждался на ваш счёт. Вы и вправду неплохо разбираетесь в стратегии, второй господин Лань, — сощурившиеся глаза одобрительно сверкнули: — Раз ловко обращаетесь к «Искусство войны».              Лань Ванцзи чуть опустил голову:              — Это основы основ. Здесь нечему гордиться.              — И всё же вы молодцы, — заметил Цзян Фэнмянь и вновь воззрился на Вэй Ина, бывшего мрачнее тучи и отчего-то не спешившего влиться в увлечённую полемику. Лань Ванцзи точно так же повернулся к юноше и вопросительно вздёрнул ресницы. Под роговицами Вэй Ина гуще заплясали недобрые искорки, которые Лань Ванцзи помнил уж слишком хорошо: признак готовящейся бури.              — Я не позволю тебе рисковать собой, — почти что одними губами прошипел Вэй Ин, отчего у Лань Ванцзи холодок пробежал вдоль позвоночника. Мужчина едва удержал себя от того, чтобы в иррациональном испуге отшатнуться.              «Что это за чувство?.. — на подсознательном уровне некоторые из воспоминаний наслоились друг на друга, но при этом не сложились в целостную картину, чем пустили болезненный импульс по всей площади черепа. Лань Ванцзи гулко сглотнул, пытаясь вспомнить, кто ещё точно так же, как и Вэй Ин, прежде уже смотрел на него схожим образом. — Ощущение, будто существовал ещё один человек, у которого был столь же тяжёлый, пронизывающий взгляд. Вот только у кого?..»              — Могу сказать то же самое тебе, — кое-как превозмог немоту Лань Ванцзи. Во рту стало сухо, а вскипевшая кровь всё никак не спешила остыть. От переизбытка температуры и увеличившегося энтропийного фактора её кидало из стороны в сторону в сосудах, тем самым если не разрывая их на мельчайшие волокна, то старательно выплёвывая наружу перегретую массу через всевозможные отверстия и щели. Лань Ванцзи явственно почувствовал, как её шипящий кислый привкус собрался на языке и побудил желать судорожно кашлять – до разрыва лёгких.              «Это всего лишь Вэй Ин. Почему же мне вдруг стало так не по себе?»              Цзян Фэнмянь что-то юноше сказал, но Лань Ванцзи не услышал. Возможно, загвоздка крылась в невербальности их переговоров. Либо же в шуме, сконцентрировавшемся в ушах мужчины.              «Или всё дело во взгляде, которым он меня наградил? — Лань Ванцзи скрипнул зубами и постарался задвинуть странность на задворки разума. Сейчас не имелось на руках безопасных часов, при которых можно наедине с собой всё обдумать. Однако вереницу домыслов не так просто было остановить. — Вэй Ин смотрел на меня так в прошлой жизни, когда сердился. Будучи Старейшиной Илина, он делал это довольно часто. Выходит, данное выражение его взора – крайняя степень гнева. Вэй Ин не просто в ярости. Он в бешенстве, — мышцы диафрагмы рта сдавило неугомонным спазмом. — Кого ещё он мне напоминает?..»              — Второй господин Лань, — окликнул его Цзян Фэнмянь, настойчиво вытянув из омута рассеянности. Лань Ванцзи тотчас моргнул, сбрасывая с себя пелену подозрительного ощущения, и навострил уши. Он краем глаза покосился на Вэй Ина, чьё выражение лица по-прежнему не лучилось благими настроениями, и тут же обратил всего себя на Цзян Фэнмяня. В воздухе повис концентрированный аромат рождающегося вердикта. — Раз уж вас с А-Ином связывает… Нечто чрезвычайно особенное, то всё же соглашусь: беда Пристани Лотоса в определённой мере касается и вас.              Костяшки рук Вэй Ина звонко щёлкнули, на миг мужчину перебив. Однако тот не оглянулся на молчаливые проявления недовольства. Цзян Фэнмянь как ни в чём не бывало развил мысль:              — Но лишь в определённой. А-Ин волнуется за вас. Едва ли он окажется способен держать меч твёрдо, если будет знать, что вы в опасности.              От охватившего волнения Лань Ванцзи прерывисто вздохнул и поёрзал на месте. Страх, что перевес сил медленно утекал на противоположную сторону, заставил иссохнуть изнутри на манер цветка в знойную погоду. Мужчина едва не вскочил, дабы повысить голос и во всеуслышанье заявить: «Не несите вздор! Не смейте меня гнать!» Яростное несогласие собралось в комок, подталкивающий к тому, чтобы схватить Вэй Ина за шкирку и силком уволочь из Пристани Лотоса. Если так ему не позволяли быть рядом с ним, значит, он поступит по-своему!              Тихая улыбка осветила уголки глаз Цзян Фэнмяня, как если бы сейчас неожиданно приключилось нечто умильно-забавное. Как будто они не обсуждали вопросы, от которых зависели собственные и чужие жизни.              — Принять чью-то сторону не в моих силах, — примирительно произнёс он, обратив на себя пристальные взгляды обоих юношей. Атмосфера заискрила, готовая взорваться. Но Цзян Фэнмянь словно не замечал творящихся метаморфоз. — Вы оба донельзя дорожите друг другом. Категоричному решению не быть, — мужчина в упор посмотрел на подобравшегося Лань Ванцзи. — Второй господин Лань. Принимая во внимание все ваши достоинства, я более чем уверен, что вы сможете позаботиться о себе. И раз уж вас есть более чем уважительная мотивация рисковать самым ценным, что у вас есть, – жизнью, – то я тем более не вижу причин отказывать вам. Я с радостью стану биться с вами плечом к плечу.              Несмотря на то что наконец заполучил желаемое, Лань Ванцзи и не подумал о том, чтобы облегчённо выдохнуть. Поставленная фраза предполагала пресловутое «но».              — Однако, — оправдал его опасения Цзян Фэнмянь. — Без ультиматума нам не обойтись.              — Ультиматума? — дрогнула бровь Лань Ванцзи.              — Именно. Всё-таки А-Ин стойко намерен сделать всё возможное, чтобы пойти наперекор нашему с вами постановлению. Если мы станем с ним бороться, случится трагедия, ведь так? — улыбчиво спросил Цзян Фэнмянь.              Вэй Ин буркнул:              — Я, вообще-то, всё ещё здесь.              — Конечно, — невпопад согласился Цзян Фэнмянь и продолжил переговоры с Лань Ванцзи. — Ультиматум таков: я позволю вам остаться и сражаться вместе с нами за Пристань Лотоса, но… — он нарочно запнулся, дабы выделить омерзительное «но». — …Вы поклянётесь, что если мы начнём проигрывать или возникнет угроза вашей сохранности, то немедленно покинете Юньмэн. При этом сделаете это так, как если бы выполняли самую важную задачу за всё своё существование. Уверен, вам хватит навыков, чтобы добиться поставленной цели и уйти незамеченным.              Лань Ванцзи сложным тоном переспросил:              — То есть при малейшем намёке на поражение, я должен буду всё бросить и сбежать поджав хвост?              — Капитулировать, — поправил его Цзян Фэнмянь. — Да, всё именно так. При малейшем намёке вы отступите.              Зубы свело от настойчивого желания отмолчаться и ни за что не соглашаться на сомнительную сделку. Условия, выдвинутые Цзян Фэнмянем, ничуть не устраивали его, ведь война — непредсказуемый зверь. Каждая минута являлась значимой и потенциальным переломным моментом. Сейчас ты победитель, а уже спустя мгновение — проигравший. Лань Ванцзи хорошо усвоил на данном поприще урок. «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь» — классика. «Победа окончательна только тогда, когда противник уничтожен».              — Что скажешь, А-Ин? Устраивают тебя подобные оговорки, или есть что добавить? — тем временем обратился к юноше Цзян Фэнмянь, давая Лань Ванцзи возможность обдумать свои слова.              — Если учесть, что я считаю…              — И всё же у него тоже есть своя позиция, А-Ин, — резонно заметил Цзян Фэнмянь, не позволив ему закончить мысль. — Подумай о том, что второй господин Лань чувствует то же самое, что и ты сейчас. Поверь, это поможет тебе быстрее ужиться с его мнением и при этом не подавить своё.              Вэй Ин цыкнул и отвернулся. Добавить что-либо против он не отважился — ни сразу, ни впоследствии. Дать добро на выдвинутое заключение представлялось ему чем-то из ряда вон выходящим, а шанс разубедить тех, кто и слушать его не желал, буквально растаял на глазах — необходимость говорить исчезла самопроизвольно.              «И тем не менее это моя единственная возможность остаться на законных правах. Цзян Фэнмянь непреклонен. Не приму условия – меня выставят за порог уже следующим утром, — мужчина саркастично фыркнул: — Если не после этого «ужина», — сдавленно выдохнув, Лань Ванцзи на миг опустил веки. — Мне велено отступать при малейшем намёке на поражение, но ведь у всех разное понимание хода сражения. Лазейка такова: прикинься дураком и поступи как надо тебе, — мужчина не сдержал смутную улыбку, от которой ненамного полегчало сердце. — Так ты говорил, Вэй Ин? Спасибо за науку».              Лань Ванцзи сложил руки и медленно поклонился:              — Так тому и быть.              Цзян Фэнмянь отзеркалил его позу, после чего поднялся и степенно велел:              — В таком случае предлагаю на сегодня закончить. Мы устали, а ночь уже давно вступила в свои права. Днём — думы, ночью — сны. Отдохните. Наутро жду вас в Главном Зале. У нас не так много времени для того, чтобы совершить необходимые приготовления.

***

      Покои Вэй Ина не встретили их былым уютом. Разница ударила Лань Ванцзи по глазным яблокам, заставив поморщиться от болезненного импульса. Он разошёлся по векам, вискам и поднялся к темени, побудив встать посередине комнаты. Вэй Ин не обратил на его промедление внимания, потому как, очевидно, витал в облаках. Вечер завершился далеко не так, как они ожидали.              Оправившись от досаждающих ощущений, Лань Ванцзи тоскливо вздохнул и почувствовал, как потяжелело в груди. Кошки по новой принялись возносить свои скрипучие дифирамбы, не подозревая, что никому их искусство не приходилось по нраву. От души с течением времени оставались разве что истерзанные лоскуты вместо целостного полотна. Лань Ванцзи зацепился глазами за лопатки Вэй Ина, готовившегося ко сну как ни в чём не бывало, и едва не захлебнулся вставшей поперёк горла горечью.              «Уже сейчас мы начинаем ругаться. Недомолвки, интриги, пусть и направленные во благо. Почему у нас всё никак не получается понять друг друга, Вэй Ин? Быть абсолютно искренними? И ведь дело далеко не в том, что с нами на один жалкий му присутствует безликий посторонний. Почему наши души, отчаянно нуждающиеся в друг друге, всё никак не могут отыскать верный путь?»              Лань Ванцзи не обманывался: уже через неделю свершится неизбежное. Облачные Глубины и их трагедии сбили с него всю спесь, избавили от легкомыслия и наивности. Ничего не шло так, как он желал, а сил не хватало на все подвиги мира. Если какой-то год назад Лань Ванцзи свято верил в то, что способен спасти каждого человека в Поднебесной, то теперь не хватало уверенности и на одного конкретного. От понимания, что воля покрылась трещинами, нутро сворачивалось в тугой жгут и крутилось в разные стороны не хуже гибкой змеи.              «Пристани Лотоса суждено пасть. Я не стану кормить ни себя, ни тебя ложными обещаниями. Надежда на лучший исход как нельзя низка. Лишь на одно направлена она: на тебя; на то, что, несмотря на всё, нам получится друг друга не потерять, — сделав несколько ломких, беззвучных шагов в сторону непривычно скованного и молчаливого Вэй Ина, Лань Ванцзи прерывисто вздохнул и наконец прижался к каменной спине. Обвив непреклонную талию, сцепив руки в замок на напрягшемся животе, мужчина прильнул щекой к крепкому плечу. Небольшой угол лопатки неприятно уколол рёбра, но Лань Ванцзи не шелохнулся, чтобы попытаться неудобство исправить. Напротив, он подался навстречу, чтобы изгиб выпирающей кости погрузился до максимально возможного предела. — Очередное расставание внушает больший страх, нежели все предыдущие. С каждым разом я неизбежно теряю «тебя», а последующее за утратой возвращение даётся куда тяжелее, чем ранее. Неужели однажды, в какой-то из случайных подходов, я окончательно разлучусь с тобой?»              Чем дальше в лес, тем страшнее волки. Лань Ванцзи не боялся смерти: ни своей, ни чужой. Но его представлялась концом всего и вся, наихудшим кошмаром из всех тех, которые только способны свершиться. «Несмотря на все мои старания, он неминуемо умрёт» — данная установка лишь крепчала, заставляла Лань Ванцзи в исступлении метаться из угла в угол. Ни Пристань Лотоса, ни Облачные Глубины, ни Поднебесная в целом — ничто не имело для него значения. Лань Ванцзи начинал чётче ощущать, что с течением времени его всё меньше волновала судьба всего остального мира; что ему всё меньше хотелось потворствовать истинной хронологии. Всё сильнее хотелось бросить межклановые распри и просто-напросто сбежать. Укрыться вместе с Вэй Ином в самой что ни на есть отдалённой глуши и никого больше не видеть, не знать.              «Что толку мы носом землю роем, дабы всех спасти? Всё равно они погибнут, как бы ни пытались!.. Сколько сил было мною потрачено – и впустую! А вдруг… Вдруг однажды я истрачу все свои ресурсы и их не хватит, чтобы уберечь тебя?..»              Вэй Ин не ответил на его объятия, однако не сбежал из кольца испуганных рук. Неизвестно, что именно он намеревался сделать, какую сторону себя жаждал побороть: покориться гневу, обиде и уйти или дать дорогу чему-то гораздо более важному, чем какие-то разногласия? Лань Ванцзи давно перестал бояться казаться жалким в чужих глазах. Давно избавился от смятения и сковывающего язык страха. Просить, жалобно взывать уже не представлялось чем-то унизительным.              — Не злись на меня… — выдавил Лань Ванцзи и покрыл поцелуями холодную шею. — Поговори со мной!..              — О чём нам с тобой разговаривать? — устало вздохнул Вэй Ин. Возможно, мужчине показалось, и тем не менее юноша как будто отстранился от его губ. — Время позднее, давай спать.              Уже не смущаясь другого человека, сокрытого одеялом материи, Лань Ванцзи резко развернул Вэй Ина к себе и, вцепившись в плечи, как следует встряхнул.              — Я боюсь тебя потерять!!.. — сорвался он на хриплый крик. — Не гони меня!.. Не ругайся на меня!.. Не отдаляйся от меня!.. Что с того, что я останусь биться за Пристань Лотоса? Неужели мой страх за тебя – преступление, за которое я заслуживаю твоего отчуждения? Неужели то, что я чувствую, обязано уступить намерению малодушно бросить тебя в беде?!              — Лань Чжань…              — Хватит укоризны… — Лань Ванцзи порывисто притянул Вэй Ина к себе, как если бы несказанно страшился, что из его рук попытаются вырваться. Не оставив между ними ни малейшего зазора, мужчина ломко прошептал: — Хватит злобы!.. Куда ты, туда и я!.. Слышишь? И в счастье вместе, и в горести тоже вместе!..              — Но и меня ты пойми! — вспылил Вэй Ин и шлёпнул его по спине, больше обозначив свою злость, нежели в самом деле дав ей выход. — Как я могу позволить тебе остаться? Совсем недавно ты пострадал, а уже сейчас окажешься вынужден пережить ровно то же самое, но уже со мной. Как думаешь, каково мне осознавать, что я тяну тебя на дно? Что из-за меня ты можешь погибнуть?!              Сильнее сковав движения Вэй Ина, Лань Ванцзи пророкотал:              — Неизвестность страшнее смерти. Я лучше умру с тобой, чем буду жить вдали и без тебя!!..              — Глупец!! — рявкнул Вэй Ин и зловредно наступил ему на ногу. Яростно извиваясь, юноша дотянулся до его уха и что есть мочи укусил: — Упрямец! Бесстыдник! Отчаянный смертник! — не переставая пытаться бить его, юноша взревел: — Почему ты просто не можешь позаботиться о себе?! Почему моя сохранность важнее твоей собственной?!              — Почему моя сохранность важнее твоей собственной? — вернул Лань Ванцзи его же слова. — Почему просто не можешь позволить мне остаться и защитить тебя?!              Переругиваясь и обмениваясь неловкими тумаками – впрочем, одаривал ими один только Вэй Ин, – юноши потеряли равновесие и рухнули на пол. Они перекатывались из угла в угол, сражаясь за контроль над ситуацией, как если бы в награду им пообещали самое выгодное перерождение. Началось всё со слов, а закончилось дракой, что незаметно перетекла в поцелуи. Но в них не присутствовало тех нежности и ласки, которыми они привыкли одаривать. Лань Ванцзи и Вэй Ин скорее грызли друг друга, пытаясь проломить волю и установить свою, нежели в самом деле целовали.              Щёку обожгло лёгкими царапинами, и Лань Ванцзи рывком перевернул Вэй Ина на живот. Сцепив руки за спиной, мужчина прижал пинающегося юношу к полу, отчего замутнённое беспомощным гневом лицо гуще прежнего покраснело. Глаза, сверкающие жаждой рвать и метать, вонзились в Лань Ванцзи:              — Вот увидишь: зазеваешься — я тебя точно так же скручу и в Облачные Глубины притащу!! А потом велю запереть, чтобы носу не смел со своей горы показывать!!              При помощи ног, туловища и одной руки закрепив тело Вэй Ина в неподвижном положении, Лань Ванцзи не менее сердито разорвал его штаны и, совсем не церемонясь, сомкнул шершавую руку на члене. Рот округлился в немом стоне, но Вэй Ин не позволил высокому вздоху вырваться вовне. Он глубоко нахмурился, прикусил губу — наверняка до крови — и сдавленно прошипел:              — Что, как слова кончились, так сразу в бельё ко мне лезешь? Разве что в постели со мной сладить и можешь?! — по всем очевидным признакам Вэй Ин желал добавить что-то ещё, вот только Лань Ванцзи начал двигаться столь отрывисто и скоро, что дыхание окончательно сбилось. Навалившись, мужчина на ухо пророкотал, прежде чем впился зубами в его мочку:              — Иначе ты меня не слушаешь!!..              Довести до изнеможения при помощи одной лишь руки показалось мало издёрганному Лань Ванцзи. Единственным решением проблемы в их случае являлось положение, при котором в голове не останется ни мысли. Заставив Вэй Ина на мгновения потеряться в звоне злого наслаждения, Лань Ванцзи опрокинул его на спину и в два счёта окончательно дорвал штаны, померещившиеся ему возмутительной преградой. Не дав толком оправиться и привести в порядок мысли, мужчина закинул стройные ноги себе на плечи и принялся покрывать подрагивающий живот жалящими поцелуями.              Успокоились они далеко за полночь, но ни одному не хотелось спать. Несмотря на то что усталость — теперь уже приятная — валила с ног, никто не изъявлял намерения отправиться в кровать или уснуть прямо здесь. Лань Ванцзи и Вэй Ин неотрывно пялились на друг друга и, казалось, всё не переставали утробно шипеть. Создавалось впечатление, что они даже не моргали. Словно, по их мнению, оказалось бы достаточно самой короткой уязвимости, чтобы предоставить другому шанс на последний и решающий бросок.              Вэй Ин пошевелился первым. Передвинув мелко подрагивающие ноги и уперев ледяные пальцы в голени Лань Ванцзи с очевидным желанием погреться, он пробурчал:              — …И всё равно я не согласен.              — Я тоже.              На удивление Вэй Ин не разозлился от его быстрого ответа, а всего лишь усмехнулся. Он лениво закатил глаза и подложил под щёку ладонь, начав взирать на Лань Ванцзи словно исподлобья:              — Хоть в чём-то мы имеем схожие мнения, — немного погодя Вэй Ин измученно вздохнул и поморщился: — …Ну и почему мы с тобой вечно спорим?              — Я не знаю, — прошептал вмиг стихший Лань Ванцзи. — Мне это совсем не нравится.              — Мне тоже, — чуть помолчав, проговорил Вэй Ин и бесцветно хмыкнул: — Ещё одна точка пересечения. Как славно. Уже не одна, а целых две. Обнадёживает.              — Вэй Ин, — выпалил Лань Ванцзи быстрее, чем успел сообразить, что именно собирался спросить или сказать. Ожидаемо, юноша тотчас навострил уши, собираясь внимать его речам, однако он так и остался молчалив. Подходящие слова не шли, даже со скрипом и с баснословным усилием. Так и не придумав ничего стоящего, Лань Ванцзи поднёс ладонь к лицу Вэй Ина, теперь не пытающегося отвернуться, и невесомо очертил контур губ, крыла носа и призрачной ямочки на щеке. На последней пальцы задержались.              «После трагедии, приключившейся в Безночном городе, ты точно так же гнал меня, пока мы укрывались в той безликой пещере. Уж не знаю, по какой именно причине и меня ли, а не морок, навеянный тёмными силами. Но тоже… Цедил ядовитое «проваливай», — изгиб ногтя слегка надавил на кожу, как если бы жаждал самолично вылепить любимый силуэт на не менее любимом лице. — И почему мы пришли к этому уже сейчас?»              — Не прогоняй меня, — неожиданно родилась формулировка мольбы, наиболее полно описывающая чувства. Ореол ресниц колыхнулся, наполовину скрыл скулящие радужки Лань Ванцзи. Вдруг испытав непреодолимое желание коснуться, обнять, мужчина потянулся к ладони Вэй Ина и прислонил ту к своей щеке. Прижавшись до предела к бархату прохладной кожи, Лань Ванцзи зажмурился и втянул носом воздух, сполна насыщая себя ароматом хвои. — Не прогоняй меня.              Вэй Ин сухо произнёс:              — Я не прогоняю тебя, — и, словно нехотя, отвернулся, начав взирать куда угодно, но только не на побитое выражение лица напротив. — Я всего лишь пытаюсь спасти тебя, дурак. А ты активно сопротивляешься мне! — дёрнув щекой, юноша всё-таки проиграл своей же установке и воззрился на Лань Ванцзи. Очевидно, он пытался бравировать и держаться отчуждённо, но хватило одного короткого взгляда в тягучие, жалобные глаза мужчины, чтобы оборона пала и Вэй Ин растаял. — Ох… Ну и почему ты такой?..              — Не знаю.              — Ты даже не стал уточнять, что именно я имел в виду, — устало фыркнул Вэй Ин и пощекотал его скулу большим пальцем ладони, зажатой между полом и лицом Лань Ванцзи. Взор несколько помрачнел, пусть и не окрасился виной, стоило наткнуться на полоски-отметины, оставленные в пылу спора. — Какой же ты самонадеянный дурак, Чжань-Чжань.              — Я знаю.              — И об этом ты знаешь? Просто поразительно. Что же, делаешь шаг навстречу своему потерянному статусу всезнайки? — нарочито небрежный и весёлый настрой разрушился на манер карточного домика от одной искры грусти, пробежавшей под роговицами Лань Ванцзи. Вэй Ин страдальчески скривился: — Ты же понимаешь, что я не смогу в полную силу сражаться, если буду знать, что ты где-то там?              Когда Лань Ванцзи не ответил, Вэй Ин перестал рассеянно гладить его раненую половину лица и кое-как приподнялся на локте. Став взирать на него сверху вниз, юноша мимолётно передёрнулся, когда порыв сквозняка скользнул по его полуобнажённому телу, и нахмурился:              — Я же с ума сойду, — он тихо-тихо прохрипел: — У меня сердце будет на месте от ужаса. Кровь, смерть, крики боли – как мне кидаться на врага, если мне будет чудиться в ворохе чужих именно твой крик боли? Запах именно твоей крови? А что, если на миг мне померещится твоё бездыханное тело? — от одного беглого предположения Вэй Ина вмиг перекосило: — Холодею только от одной мысли об этом!..              Лань Ванцзи твёрдо возразил:              — Меня так просто не убить.              — Тц, — пренебрежительно цыкнул Вэй Ин. — Не вы ли с дядей говорили о том, что считать себя неубиваемым на поле битвы — это признак заведомого поражения?              — Я буду рядом с Вэй Ином, — развил свою мысль Лань Ванцзи, не позволяя понять себя неправильно. — Ни за что не отступлю от него. Стану сражаться только подле него и ни за что не исчезать из поле зрения.              Немного пораздумав над его словами, Вэй Ин тягостно вздохнул:              — …Даже не знаю, что лучше: вовсе не видеть тебя или не отпускать слишком далеко. С одной стороны, если мне не будет известно, что с тобой, то не найду успокоения. А с другой… Как уже говорил, есть шанс, что мне дело не в дело будет мерещиться твоё поражение, — юноша с неоднозначными эмоциями уставился на его лицо и медленно протянул: — Боюсь, во втором случае буду защищать не Пристань Лотоса, а тебя.              — А я буду защищать Вэй Ина.              — Тогда кто будет оберегать Пристань Лотоса, защитник? — язвительно буркнул Вэй Ин и ущипнул его за щёку, оставив на ней новый красный след от собственных пальцев.              — Адепты, — коротко зажмурился Лань Ванцзи и сморгнул непрошенные слёзы. Потянув на себя Вэй Ина и пригласив разлечься на себе, он укрыл юношу своей мантией, не забыв при этом враждебно оглядеть пустоту тёмной комнаты, и сцепил руки в замок на тонкой талии. — Вэй Ин сказал, они способны драться за десять, сотню, тысячу адептов клана Вэнь.              Вэй Ин фыркнул и резонно заметил, грубо ткнув его пальцем в лоб:              — Зреет справедливый вопрос: зачем мы тогда там? Не проще ли не путаться под ногами и сразу капитулировать куда подальше? — подумав о чём-то своём, он подцепил лобную ленту Лань Ванцзи и потянул её на себя, заставив шёлк отпустить причёску мужчины и выбраться на волю. Начав покручивать белую полоску ткани, Вэй Ин невпопад проговорил: — Пускай адепты борются за Пристань Лотоса, а мы станем защищать друг друга где-то в глуши сколько влезет.              Лань Ванцзи глухо пророкотал:              — Очень хорошо.              — М?.. — недопонял Вэй Ин.              — Давай уйдём.              — Что? Ты серьёзно? — захлопал глазами Вэй Ин, чуть не выронив ленту. Спохватившись, он сжал её крепче, отчего на шёлке образовались складки, и воскликнул: — Я ни за что не сбегу!              — Тогда я буду тебя защищать, пока ты защищаешь Пристань Лотоса, — примирительно произнёс Лань Ванцзи. Однако его слова не произвели должного впечатления на Вэй Ина. Он скривился, как если бы на язык попало нечто исключительно противное, и на миг отвернулся, после чего сплюнул:              — Упрямец!              — Ты не лучше.              — Мы сейчас о тебе говорим.              — Мы говорили о Пристани Лотоса.              — Хватит переводить тему! — оставив игру с лентой в сторонку, Вэй Ин безжалостно зажал кончик носа Лань Ванцзи согнутыми указательным и средним пальцами. Скрутив его и заставив мужчину поморщиться, юноша грозно нахмурился: — Хватит по новой распалять меня! — окинув его подозрительным взглядом, он добавил: — А не то до самого утра прокувыркаемся. Кто тогда будет заниматься серьёзными вещами?              — Я, — ответил невозмутимый Лань Ванцзи.              На это Вэй Ин сначала прыснул со смеху, а после во весь голос рассмеялся. Очевидно, его ничуть не смущало, что он был способен своим шумом потревожить всю Пристань Лотоса, а вместе с тем и весь Юньмэн в один присест. Покачав головой, Вэй Ин скептически протянул:              — У тебя что, бесконечный запас энергии?              — Мгм.              — Откуда бы? Что, питаешься солнечными лучами и даже сон ими восполняешь? — он хмыкнул: — В таком случае зря я пренебрегал рационом клана Лань.              Бровь Лань Ванцзи дрогнула:              — Нет.              — Что – нет? — бросил Вэй Ин. Пока Лань Ванцзи соображал подходящие слова, он как положено сложил ленту и закинул её на прикроватный столик. От этого все его усилия пошли прахом, и не допускающий небрежного отношения атрибут клана Лань обернулся бесформенной кучей мятой ткани. Цыкнув, Вэй Ин тряхнул головой и по новой вернул своё внимание Лань Ванцзи.              — Вэй Ин даёт мне силы, — спокойно произнёс Лань Ванцзи, когда к нему наконец повернулись.              — О как, — сухо воскликнул Вэй Ин и всплеснул руками. — Ай да моя энергия ян, — напоровшись на некую мысль, он язвительно хмыкнул: — Жаль, что ты не женщина. Тогда бы не пришлось моей чудо-способности задаром пропадать.              Глаза Лань Ванцзи в затаённой угрозе сверкнули и сощурились, а пальцы медленно поджались, стянув ткань на бёдрах Вэй Ина. Тот, словно не замечая никаких изменений в чужом поведении, продолжил соображать нахальные речи. Впрочем, недолго длился его мыслительный процесс. Подмявший его под себя Лань Ванцзи пресёк какие бы то ни было поползновения на корню.              Наутро они так и не выспались.

***

      Неделя минула как миг — даже быстрее, чем тот год, который Лань Ванцзи провёл в отчаянной подготовке Облачных Глубин к судному дню. На этот раз похожая рутина имела идентичные оттенки страха и суматохи, однако Лань Ванцзи воспринимал их несколько иначе, чем в прошлый. Он ждал свершение неизбежного равнодушно, словно оно совершенно его не касалось. Возможно, ему наконец удалось с собственным и чужим уделом примириться. А может, свою роль сыграло моральное истощение. Лань Ванцзи не дано было знать наверняка.              В день, когда из-за облаков вынырнуло солнце, детвора не резвилась подле реки и не запускала воздушных змеев. Цзян Яньли заранее отослали в Мэйшань под предлогом болезни бабушки — никто не решился сказать ей об истинной причине её ненавязчивого ухода из Пристани Лотоса. Адепты не суетились, не баловались, как всегда горланя. Как один, они враждебно затаились и из своих укрытий уставились на медленно открывшиеся ворота и вплывшую в них свиту Ван Линцзяо. Те, кто остались на виду, согласно правилам спектакля, продолжили делать вид, что занимаются самосовершенствованием, но никак не ожиданием нужного сигнала. В свою очередь, женщина, заметившая карауливших её личностей, вытянула своё вульгарно накрашенное лицо.              — Неужели мою лодку было заметно сильно издалека? — надменно протянула Ван Линцзяо, не удосужившись поклониться, и остановилась на расстоянии в десять шагов от натянуто молчавших хозяев. Она окинула их высокомерным взглядом, почему-то задержавшись на Цзян Фэнмяне, и хмыкнула: — Не ожидала увидеть вас, глава ордена Цзян. Я думала, из-за злого рока наши пути разминулись, — о чём-то подумав, Ван Линцзяо подбоченилась и манерно произнесла: — Что ж. Похвально, что вы подорвались меня встречать. Всё-таки мой визит гораздо важнее ваших заурядных дел.              — Приветствую вас в Пристани Лотоса, — подчёркнуто невозмутимо проговорил Цзян Фэнмянь. В отличие от мадам Юй, чьи ресницы недобро качнулись в намёке на прищур, на его лице не дрогнул ни мускул. — Надеюсь, ваша дорога была легка. Чем обязаны приезду, госпожа Ван?              Без конца бренча цзинем драгоценностей, коими была увешена тонкая шея, Ван Линцзяо вальяжно проплыла вперёд и неторопливо ответила:              — О, сущие мелочи. Я здесь по приказу молодого господина Вэнь, — она сердечно улыбнулась: — Который к тому же не терпит отлагательств. Знаю, сегодня столь погожий день, но нужно же хоть немного уделить время серьёзным вещам. Предлагаю пройти внутрь, выпить чашечку чая и как следует всё обсудить. Думаю, вы не слишком расстроитесь, ведь до моего прихода и так более чем достаточно отдохнули от дел.              — Полагаете, орден Юньмэн Цзян умеет разве что бездельничать? — произнесла мадам Юй неестественно ровным тоном. У любого внимательного слушателя непременно пробежал бы тревожный холодок по телу, вот только Ван Линцзяо, по всей видимости, ничего не смутило в звучании её голоса. Приняв нарочитую прилежность в обращении как истинную вежливость, она вскинула тонкие брови в искреннем удивлении:              — А разве не так? — и цокнула: — О воспитании своих учеников вы явно не задумываетесь, а остальное ни в коем случае не считается за возвышенные занятия. Если вы не делаете того, что предписано канонами, значит, вы отлыниваете от своих обязанностей, — Ван Линцзяо красноречиво воскликнула: — То есть бездельничаете! — хлопнув в ладоши, женщина миролюбиво спросила: — Я ответила на ваш вопрос? — впрочем, ответ мадам Юй не был ей интересен, поскольку Ван Линцзяо сразу же перешла к следующему: — Что ж, в таком случае теперь мы можем с чистой совестью перейти в Главный Зал, так? — она махнула рукой: — Ведите же!              Сокрытый в тени сторожевой башни Лань Ванцзи передёрнулся всем телом:              «До чего чванливая особа, — он скользнул глазами в сторону Вэй Ина, вынужденного стоять подле Цзян Ваньиня и придерживаться приличий. Грудь кольнуло сочувствием: — Потерпи немного».              — Пожалуй, и впрямь не помешает выпить чаю и присесть, — улыбчиво согласился Цзян Фэнмянь, точно ничуть не сердился из-за наглости, с которой Ван Линцзяо распоряжалась в его доме. Он излучал собой непоколебимое спокойствие и даже радушие, когда сделал приглашающий жест по направлению к аллее: — Прошу.              От глаз Лань Ванцзи не укрылось, как на миг взгляды мадам Юй и Цзян Фэнмяня скрестились и за жалкую секунду умудрились о многом друг другу поведать. К сожалению или же к счастью, мужчина не разгадал ни положения из обсуждённого. Проводив процессию натянутым взором и подавив неуместное желание напасть на одинокого Вэнь Чжулю исподтишка, Лань Ванцзи пустился за ними вслед.              Нагретая под прямыми солнечными лучами крыша вынуждала Лань Ванцзи желать шипеть в неудовольствии. Жар и духота делались просто невыносимыми. И тем не менее напряжённая внимательность докучала куда виртуознее. Ползком мужчина прошёлся по черепице, подтянулся и юркнул в крохотный зазор. Изгибаясь не хуже кошки, он миновал изнурительные чжаны в спёртой темноте узкого пространства и наконец мягко спланировал вниз, беззвучно приземлившись на деревянный выступ. Прошагав по нему, Лань Ванцзи присел на корточки прямо над массивным фонарём, освещающим просторы Главного Зала. Мужчина осторожно выглянул из-за него и затаился, держа меч наготове.              Вскоре показались хозяева в сопровождении так называемых сомнительных личностей. В движениях семьи Цзян отчётливо прослеживалась скованность и мрачность, и только Цзян Фэнмянь выбивался из общей массы. Он непринуждённо ступал позади Ван Линцзяо, что летела на всех парах и без умолку говорила. Кажется, она критиковала вкус мадам Юй, аргументируя свои обвинения наличием неких занавесей в некоей комнате, которую они зачем-то посетили, перед тем как заявиться сюда.              — …Ну это же уму непостижимо! — в ненаигранном возмущении восклицала Ван Линцзяо, поднимаясь по лесенке и не забывая при этом поддерживать подол своего броского платья. — Мадам Юй, вы же женщина. Как вы можете вешать такие ужасные занавески в настолько утончённой и светлой комнате? Там, определённо, необходимы тёплые оттенки и воздушные ткани, чтобы было свободнее дышать, понимаете?              — Понимаю, — поддакнула мадам Юй, точно пережёвывая битое стекло.              — Хорошо, что вы понимаете, — витиевато взмахнула ладонью Ван Линцзяо и плюхнулась на кресло главы ордена. Закинув ногу на ногу, она тряхнула рукой и тем самым звякнула навороченным браслетом. — Значит, не зря вы хозяйка Пристани Лотоса. В противном случае приключилась бы катастрофа!              Цзян Фэнмянь легко посмеялся:              — Ваша правда, — он нежно признался: — Мне чрезвычайно повезло с супругой. Невероятно умная женщина, — коснувшись руки мадам Юй, мужчина пригласил её присесть и только после этого сел сам. Приняв свободную позу, Цзян Фэнмянь обратился к Ван Линцзяо: — Итак? Что за приказ был передан нам от молодого господина Вэнь?              — Где мой чай? — чересчур тонко возопила Ван Линцзяо вместо того, чтобы ответить на поставленный вопрос. Лань Ванцзи поморщился и мимоходом рассудил, что, судя по отрывистости жестикулирования и резкости голоса, гостья пребывала явно не в духе. — Почему слуги всё ещё не подали? Я ещё на входе говорила про него, — сцепив руки в замок, женщина окинула помещение недовольным взглядом и ухватилась за Цзинь Чжу и Инь Чжу, стоявших позади мадам Юй. — Почему вы всё ещё здесь? Неужели мне обязательно обращаться к вам напрямую, чтобы вы пошевелились? Или вам нравится, когда на вас кричат?              — Чая не будет. Захочешь пить – нальёшь сама, — холодно ответила Инь Чжу, даже не повернув в её сторону головы.              Несмотря на очевидное раздражение, Ван Линцзяо совсем забыла рассердиться. Видимо, настолько удивилась равнодушию к собственной крикливой персоне, что лишилась дара речи. Лань Ванцзи со своего угла обзора не мог толком видеть её лица, но мог с уверенностью заявить, что женщина карикатурно округлила глаза и размалёванный рот. Лань Ванцзи помнил, что Ван Линцзяо постоянно приукрашивала свои эмоции, пока находилась рядом с Вэнь Чжао. Возможно, суть заключалась в своеобразности вкусов большинства мужчин их общества: яркость женщин в тех или иных аспектах восхищала и манила, совсем как пчёл завораживали особенно выделяющиеся цветы. Неважно, манерой речи или нарядом, Ван Линцзяо так или иначе пробуждала к себе интерес. Вероятно, подобная артистичность незаметно вошла в привычку, что обернулась обыденностью и истинной чертой её Я, раз она обращалась к ней даже тогда, когда не имелось необходимости.              Стоило Ван Линцзяо вновь переусердствовать и выдавить голос, сделав его непомерно тонким, Лань Ванцзи ощутил, как барабанные перепонки приготовились лопнуть, а застой злой крови в груди заставил бровь недовольно дёргаться. Подняв глаза от фигуристой рамки фонаря, мужчина наткнулся на беглый взгляд Вэй Ина. Юноша, для всех в этом зале, просто лишь лениво осматривался, откровенно скучая в навязанном обществе, и ни в коем случае не выискивал кого-то конкретного. Его выражение лица искусно убеждало в рассеянности. Если не знать, что Лань Ванцзи притаился под потолком, так и не скажешь, что Вэй Ин разглядывал именно его, а не, скажем, витающую в свете пыль или резьбу на дереве всё того же потолка. На несколько мучительных мгновений их глаза столкнулись и ободряюще переплелись, после чего вынужденно расстались.              В конце концов затянувшееся молчание разрушилось — прежде, чем Цзян Фэнмянь взял инициативу в свои руки. Ван Линцзяо достаточно ровным тоном полюбопытствовала:              — В ордене Юньмэн Цзян все слуги такие ленивые?              — У слуг ордена Юньмэн Цзян есть более важные дела. Чтобы принести чай и налить воды, не требуется помощь других людей. Ты же не калека.              Так как Ван Линцзяо передвинулась, теперь её было плохо видно. А вслед за ней ушла и цель Лань Ванцзи — Вэнь Чжулю. Оценив устойчивость собственного положения и просчитав возможность тех или иных манёвров, Лань Ванцзи крадучись пробрался дальше, дабы разрешить наблюдение от образовавшегося упущения. Убрав волосы назад, чтобы те ненароком не попали в лучи света, и постаравшись при этом не задеть лук и стрелы, мужчина вытянул шею вверх и скосил глаза вниз. Только так удалось наконец увидеть наклонившуюся вперёд Ван Линцзяо и выражение лица Цзян Фэнмяня. Мужчина восседал с достаточно миролюбивой атмосферой вокруг себя. Однако Лань Ванцзи без труда замечал, как сильно он сдавливал пальцы, которыми образовывал замок.              — Кто вы такие? — сердито спросила Ван Линцзяо. Обстановка начала ощутимо накаляться, и только тогда Цзян Фэнмянь подал голос:              — Это личные служанки моей дорогой жены, — он чуть опустил голову, пряча эмоции, играючи проскочившие под роговицами. — Разве могут её личные служанки подавать чай кому-то, кроме неё?              — А почему нет? — презрительно скривилась Ван Линцзяо и собралась было спорить, но Цзян Фэнмянь уже добавил:              — Вы сама госпожа, притом высокопоставленная. У вас у самой имеется супруг. Разве не греет сердце забота мужа, приставившего слуг, которые подчиняются лишь вам одной?              На долгие минуты Ван Линцзяо задумалась. Она постучала своими длинными пальцами по столу, после чего степенно кивнула:              — Греет, — и взмахнула рукой: — Пусть тогда кто-нибудь другой подаст чай! — внезапно Ван Линцзяо обратила свой взор на Вэй Ина. — Скажем, он, — женщина вздёрнула бровь: — Или он тоже чей-то?              Перспектива прислуживать Ван Линцзяо заставила лицо Вэй Ина сначала побелеть, после позеленеть и побагроветь. Он сменил целую палитру, после чего наконец выровнял тон и гордо поднял подбородок. Перед тем как что-либо предпринимать, юноша посмотрел на Цзян Фэнмяня. Судя по тому, как Вэй Ин поджал губы и потупился, его призвали к спокойствию и покорности. Однако Цзян Ваньинь разрешил их от необходимости действовать, дерзко ответив:              — Чей-то? Наш, — и скривил линию рта: — Вэй Усянь принадлежит ордену Юньмэн Цзян. Конечно же, он чей-то.              — Ясное дело, что он принадлежит ордену Юньмэн Цзян, — пробурчала Ван Линцзяо, как если бы ей приходилось вести беседы с ребёнком, которому надобно разжёвывать даже самую очевидную мелочь. — Я имею в виду…              — Чай принесут, — оборвал их разговор Цзян Фэнмянь лаконичной фразой, не терпящей возражений. Несмотря на кружева из мягкости, между строк отчётливо блеснула сталь. Пронизывающий взгляд мужчины упёрся в Ван Линцзяо, чьи пальцы от неожиданно всколыхнувшегося волнения оставили призрачные царапины на деревянной поверхности стола. — А пока мы с вами обсудим «серьёзные вещи». Что за приказ, госпожа Ван? Вы так и не сказали, — Цзян Фэнмянь растянул губы в самой что ни на есть тёплой улыбке и едва ли не промурлыкал: — Он же не терпит отлагательств. Не будем тратить ваше драгоценное время больше положенного. Наверняка вы торопитесь, у вас много дел.              Прочистив горло, Ван Линцзяо задрала нос и напыщенно бросила:              — Конечно. Не то что у вас. Орден Иньчуан Ван ни секунды не имеет на то, чтобы спокойно вздохнуть, — и наконец перешла к сути: — Раз уж вы столь любезно напомнили, в самом деле обращусь к главному. Я пришла наказать одного человека от лица ордена Цишань Вэнь и молодого господина Вэнь.              Сердце Лань Ванцзи пропустило удар, стоило ему сопоставить факты.              «Вэй Ин воспротивился её намерению ранить деву Ло, так ещё и покусился на жизнь Вэнь Чжао, — мужчина сглотнул и вперился в напрягшегося юношу. — Мы подготовлены. Таковое заявление – далеко не внезапность. Цзян Фэнмянь не позволит обидеть его».              — Мои адепты в чём-то провинились? — совершенно искренне изумился Цзян Фэнмянь. — Кто и в чём?              Ван Линцзяо, будто почувствовав начало представления, в предвкушении заулыбалась и чопорно указала пальчиком на Вэй Ина, играючи выцепив его из небольшой толпы и естественной тени:              — Его, — и в следующий миг подтвердила догадки Лань Ванцзи: — Этот паршивец на горе Муси разводил смуту и вёл себя исключительно возмутительным и дерзким образом. Он настолько вывел молодого господина Вэнь из себя, что тот в суматохе лишился меча!              Не обращая внимания на остолбеневших слушателей, Ван Линцзяо как ни в чём не бывало продолжила:              — К счастью, молодой господин Вэнь настолько умел, что одолел Черепаху-Губительницу даже без помощи своего верного оружия. Однако спустить оскорбление с рук сродни невозможному. Сегодня я, по приказанию молодого господина Вэнь, прошу главу ордена Цзян прилюдно наказать этого человека в назидание всем остальным адептам ордена Юньмэн Цзян!              Лань Ванцзи судорожно уставился на Цзян Фэнмяня. Станет ли он и дальше придерживаться сценария или позволит постановке обрушиться на манер карточного домика? Как знать. Лань Ванцзи искренне верил в благоразумие Цзян Фэнмяня, однако не смел утверждать наверняка, как тот поступит уже в следующее мгновение. Всё-таки никто из них не мог предполагать, каким именно образом развернётся сегодняшнее противостояние. Лань Ванцзи было катастрофически мало известно о падении Пристани Лотоса. Кроме даты и числа жертв, на руках не имелось ни крупицы информации.              «Иногда неведение – благодать, а иногда – слабость», — горько признал Лань Ванцзи и вцепился в колено, ожидая решения Цзян Фэнмяня.              — Почему же вы молчите, глава ордена Цзян? — поторопила Ван Линцзяо. — Неужели считаете, что наказание ни к чему? — немного погодя она ахнула: — Ну да… Конечно…              — Простите? — моргнул Цзян Фэнмянь, переводя взгляд с Вэй Ина на неё.              — Конечно-конечно, я всё понимаю, — вдруг закивала Ван Линцзяо с хитрой улыбкой на лице и заговорщически прикрыла рот ладонью. — Трудно, в самом деле, принять такое суровое решение. В вашем-то положении…              Цзян Фэнмянь достаточно вежливо уточнил:              — Я не совсем понимаю вас, госпожа Ван. Не могли бы вы прояснить?              — Ну что вы, — нарочито небрежно отмахнулась женщина и как бы невзначай скользнула глазами к мадам Юй, над чьей головой уже которую минуту сгущались тучи. — Разве могу я так, при всех, об этом упомянуть? Всё-таки глава ордена Цзян столь почтителен и мил. Как я могу поступить с ним столь бесчестным образом?              — Прошу вас, — мягко и вместе с тем с нажимом попросил Цзян Фэнмянь, медленно моргая. — Не томите.              Ван Линцзяо надула губы и приосанилась:              — Ну раз уж вы настаиваете… — она довольно громко продолжила свою перебитую мысль: — Уж много лет ходят слухи о ваших любовных интригах, — ухмылка сделалась чересчур красноречивой и подначивающей: — Надо ли понимать ваше откровенное нежелание подчиняться приказам ордена Цишань Вэнь как признание в родственной связи с… — Ван Линцзяо презрительно понизила голос и окинула Вэй Ина таким взглядом, словно он был с ног до головы измазан в грязи. — …Этим человеком?              Цзян Фэнмянь молча посмотрел на Вэй Ина, как если бы только сейчас обнаружил его присутствие вместе с ним в одном помещении. Юноша точно так же воззрился на него с непроницаемым выражением лица и едва заметно нахмурился. В этот момент особенно звучно скрипнули зубы мадам Юй. Вопреки всеобщему относительному спокойствию, женщина свирепо подскочила.              — Мадам? — подняла на неё удивлённые глаза Ван Линцзяо. Выглядела она до того опешившей, что сводило язык от приторности. Ни для кого не были секретом скачущие на дне глаз довольные искорки. — Вам есть что сказать?              — Моя госпожа? — осторожно позвал Цзян Фэнмянь и нежно дотронулся до её запястья. Однако мадам Юй тотчас вырвала руку, словно не могла стерпеть его прикосновений. Таковое поведение выглядело весьма красноречиво, и потому без труда отвечало на каждый невысказанный вопрос. Смекнувшая что к чему Ван Линцзяо со знанием дела выдохнула:              — Значит, у вас имеется кардинально иное мнение?              — Как именно вы желаете наказать его? — тщательно произнося слова, холодно протянула мадам Юй. Создавалось впечатление, что даже минимальный звук приносил ей недюжинную физическую боль. Застывшие глаза пробуравили вытянувшегося в непонимании Вэй Ина и отказались смотреть на кого-либо ещё. Лань Ванцзи порывисто оглянулся на Цзян Фэнмяня и наткнулся на эмоции, идентичные собственным, благодаря чему тут же догадался, что подобная реакция ни в коем разе не входила в примерный план, невесть когда обговоренный супругами.              Ван Линцзяо открыла было рот, чтобы что-то ответить, но осеклась, потому как с Цзыдяня сорвались особенно белые искры ярости. Родилась почти что целая молния и оставила на полу недолгий пылающий след. Всем присутствующим вмиг стало ясно, в каком бешенстве пребывала мадам Юй. Буйство её гнева являлось именно тем, чего так старательно добивалась Ван Линцзяо, пусть и от мужчины, а не от неё. Впрочем, не имелось особой разницы, кто именно поддавался злой импульсивности. Важным было то, что неудобные тайны всё же всплыли на поверхность и умело поддели истерзанные нервы. Ван Линцзяо легонько похлопала и уважительно пропела:              — Вот это да. Я не ошиблась, признав в вас заслуженную хозяйку Пристани Лотоса. Какая решимость! Какая верная постановка вопроса, — она удовлетворённо опустила голову и растянула губы в алчном оскале: — Как бы я желала наказать его?..              И только после этого на лицо Цзян Фэнмяня проступил отблеск настоящих чувств. Мужчина грозился проделать в профиле супруги дыру и при этом натянуто молчал: очевидно, соображал над тем, как выкрутиться из возникшей ситуации.              — Точно! — поскакал сумасшедшим галопом чужой жестокости мыслительный процесс. Глаза Ван Линцзяо жадно загорелись: — Отрубить его правую руку окажется самым правильным решением!              «Неужели этот кошмар взаправду случался в прошлой жизни?.. — похолодел Лань Ванцзи и затаил дыхание. — Или это нечто, отклоняющееся от неё?.. — он тряхнул головой. — Согласно законам плоскости, всё, что происходит сейчас, – отражение истинной хронологии. Не думаю, что Ван Линцзяо желала поступить иначе в момент другой осады Пристани Лотоса. Но что, если нет?.. Мне неведомо, как всё было на самом деле, — мужчина гулко сглотнул, протолкнув как можно глубже дрожащий комок, и весь взмок от волнения: — Пора вмешаться!..»              Лань Ванцзи сгруппировался и постарался поймать глаза Цзян Фэнмяня своими. Всерьёз опасаясь непредсказуемой мадам Юй, способной от обиды сотворить всё что угодно, мужчина стойко намеревался в любую ближайшую минуту сорваться вниз. Впрочем, ему доставало благоразумия, чтобы не дёргаться без повода. Лань Ванцзи позволил себе сменить позу и теснее сжать рукоять меча, и выжидательно замереть, ни больше ни меньше.              — Отрубить правую руку? — эхом повторила мадам Юй и дёрнула уголком рта.              — Моя госпожа! — воскликнул Цзян Фэнмянь и вслед за супругой поднялся на ноги. Миг – и их взгляды схлестнулись в ожесточённой схватке. — Как можно лишить первого адепта ведущей руки? Опомнись! — резко повернувшись к Ван Линцзяо, наслаждающейся зрелищем, он отчеканил: — Предложенное вами наказание жестоко.              Ситуация складывалась такая, что любым своим действием, встающим на сторону Вэй Ина, Цзян Фэнмянь так или иначе подтверждал слова Ван Линцзяо про их кровные узы. И тем самым давил на больную мозоль «нелюбимой женщины». Определённо, разлад между супругами и, как следствие, раскол в ведущей линии фронта — конечная цель Ван Линцзяо.              «Если я правильно просчитал твои мотивы, то ты не такая уж и глупая, какой кажешься, — процедил Лань Ванцзи, стискивая меч до скрипа кожи. Осознав, что начал издавать непроизвольные звуки, мужчина насилу расслабился. — Вполне вероятно, что тебе просто нравится наблюдать за чужой семейной драмой».              — Жестоко? — переспросила мадам Юй вместо Ван Линцзяо, подпитав её расположенность к себе. — А что не кажется тебе жестоким?.. — по её лицу пробежала мимолётная судорога, после чего она сплюнула: — Муж.              Цзян Фэнмянь нахмурился:              — Наказания плетью будет более чем достаточно. Сила Цзыдянь велика. После неё он ещё не скоро встанет на ноги.              — Но ведь он встанет, — проворковала Ван Линцзяо, обратив на себя внимание обоих спорщиков. — Юноши его возраста чересчур быстро забывают допущенные ошибки. Нужно что-то такое, что останется в памяти навсегда.              Прежде чем Цзян Фэнмянь успел чем-либо ответить, мадам Юй холодно отрезала:              — Хорошо, — без единого промедления женщина выхватила меч из ножен и отрывисто велела: — Инь Чжу, Цзинь Чжу, закройте двери.              Служанки переглянулись, чуть помявшись, но всё же поклонились и поспешили выполнить приказ. Мадам Юй грозно двинулась на Вэй Ина, однако ей преградил путь Цзян Фэнмянь, схвативший за локоть:              — Моя госпожа, ты ещё помнишь, что судьбу адептов ордена Юньмэн Цзян определяю я?              — Мой драгоценный муж, — язвительно процедила мадам Юй, вырвав руку. — А ты помнишь ещё, что я точно такая же хозяйка Пристани Лотоса, как и ты? Я точно такое же право имею на судьбы её жителей!              Цзян Ваньинь выскочил перед Вэй Ином и широко раскинул руки. Не страшась решительно настроенной матери, он с пепельным лицом взревел:              — Матушка! Не надо! — юноша оглянулся на отца, почему-то вдруг вставшего без единого движения. — Отец! Сделай что-нибудь!              — Что?! — задохнулась от ярости мадам Юй и взмахнула плетью. Та описала глубокую дугу и, миновав Цзян Ваньиня, сбила Вэй Ина с ног. — И ты мне будешь что-то запрещать? — она указала пальцем на распластавшегося по полу Вэй Ина и в очередной раз отклонила руку Цзян Фэнмяня. — Он снова и снова навлекает на наш орден беду. Может, ему и вправду необходимо вечное напоминание, что нельзя лезть куда не просят?!              — Моя госпожа!              — Матушка!              Просьбы одуматься прозвучали в унисон и едва не оглушили. Вены проступили на висках мадам Юй, направившей на Вэй Ина клинок:              — И слушать ничего не желаю!              — Как похвально! — восторгалась тем временем Ван Линцзяо и не переставая хлопала в ладоши, точно сидя в первом ряду театра. — Поразительно! Просто превосходно! Какое прелестное послушание приказам ордена Цишань Вэнь! Теперь я точно могу быть спокойна, что мы с вами поладим, мадам Юй. Несмотря на то что в помыслах главы ордена Цзян присутствует смута, вы держите его в ежовых рукавицах и не позволяете ступить на тёмный путь. Полагаю, с такой умной женщиной, как вы, не составит много труда договориться о надзирательном пункте!              Слова, теряющиеся на фоне бранящегося гомона, достигли ушей спорщиков и возвратили в одухотворённую залу заслуженную тишину. Четыре — а точнее пять — пары глаз уставились на Ван Линцзяо.              — Надзирательный пункт? — эхом переспросила мадам Юй.              Ван Линцзяо расплылась в сладкой улыбке и промурлыкала:              — Мгм… Это второе требование, за которым я прибыла в Юньмэн. Недавно орден Цишань Вэнь издал приказ о надзирательных пунктах, которые должны быть в каждом городе. А теперь я повелеваю! С этого дня Пристань Лотоса станет надзирательным пунктом ордена Цишань Вэнь в Юньмэне!              Казалось, человеку не по силам заставить воздух полностью опустеть. Но Ван Линцзяо удалось. Создавалось ощущение, что даже звуки дыхания исчезли. Остался лишь звон. И треск лопнувшего терпения где-то на задворках сознания. Зрачки Лань Ванцзи сузились, и счёт пошёл на секунды. Мужчина успел разве что втянуть воздух сквозь плотно сжатые зубы, перед тем как ворох событий наконец закрутился. Мадам Юй подняла свои глаза высоко вверх и безошибочно отыскала Лань Ванцзи, спрятавшегося в свете фонаря.              — И лотос распустится, — одними губами произнесла она, после чего крутанулась на носке и метнула меч. Но не в Вэй Ина, как полагала Ван Линцзяо. Клинок нацелился ей точно в сердце. Не блистающая на поприще самосовершенствования женщина толком не успела осознать, что её жизни угрожают, и потому не издала ни звука и продолжила беспечно улыбаться, хлопая в ладоши.              Точно так же не успели закричать адепты Вэнь, распределённые по периметру Главного Зала. Исчезнувшие с глаз недругов Цзинь Чжу и Инь Чжу вынырнули из тени и в два счёта пронзили каждого с силуэтом солнца, кто повстречался им на пути.              Так как стоящим заклинателем в свите ордена Цишань Вэнь являлся один лишь Вэнь Чжулю, никого не удивило, что он молниеносно среагировал, когда мадам Юй без единого предисловия напала на Ван Линцзяо. Мужчина метнулся к главному креслу, намереваясь отбить меч, но сверху на него упал агрессивно настроенный Лань Ванцзи. Как бы ни пытался тот действовать быстро, инстинкт заклинателя ничем не проймёшь. Почувствовав угрозу сверху, Вэнь Чжулю в самый последний момент отклонился. Та самая лёгкая броня сыграла свою роль, но полностью выстоять тоже не смогла. Скорость, угол удара и остро заточенный наконечник меча сделали своё дело. И пусть Вэнь Чжулю всё же выполнил поставленные задачи: увёл Ван Линцзяо с линии атаки и спасся из-под клинка Лань Ванцзи сам, глубокая размашистая царапина на весь бок всё же проступила. От неё расползлось багровое пятно крови.              На беду Вэнь Чжулю, мадам Юй и Цзян Фэнмянь не намеревались долго ждать. Пока Ван Линцзяо визжала от ужаса, он был вынужден отступать сразу от трёх мастеров клинка. Одной рукой драться — несравнимо тяжело, и потому очень скоро верещащую женщину забросили как можно дальше за кресла.              «Плохо! — оставив Сжигающего Ядра на двух «взрослых», Лань Ванцзи кинулся за Ван Линцзяо. — Вызовет подмогу – всё кончено!»              Словно читая его мысли, женщина, точно раненая лань, схватилась трясущимися ручонками за сигнальные ракеты и что есть мочи сдавила их. Как выяснилось, она соображала донельзя лихо, когда дело касалось её собственной шкуры. Завидев Лань Ванцзи с мечом наперевес, она истерично завизжала и выпустила фейерверк, едва не продырявив их потоком самого мужчину. Пришлось отвлечься, чтобы отскочить в сторону и отдать свою неутешительную судьбу деревянным ставням. По гулкой зале пролетел треск оконных рам и пронзительный шипящий свист. Глухой хлопок — и голубое небо озарилось символом кровавого солнца.              «Зараза, чума и проказа!» — выругался Лань Ванцзи и решил всё равно нанести смертельный удар по Ван Линцзяо. Он знал, что эта женщина коварна, и потому не заслуживает милосердия. Если сохранит ей жизнь, поставит под угрозу сохранность себя и близких. К тому же перед глазами всё ещё стояло, как эта «хрупкая и испуганная особа» с самой что ни на есть гнусной миной требовала отрубить руку его возлюбленному.              Лань Ванцзи занёс сталь над женщиной, в исступлении от него убегающей, и, как назло, тут же почувствовал спиной жажду убийства. Он цыкнул и крутанулся на носках, дабы отбить удар Вэнь Чжулю. Однако лезвие нащупало лишь воздух. Лань Ванцзи так и застыл в воинственной, чуть нелепой позе, поскольку увидел сердито пыхтящего Вэй Ина, замершего в нескольких чжанах от себя. Брошенный юношей меч преградил путь руке Сжигающего Ядра и помешал закончить выпад. Кровь брызнула из повреждённой ладони и окропила стену позади Лань Ванцзи и его самого. Атакующую серию продолжили Цзыдянь и клинок Цзян Фэнмяня. Напоровшись на командную ярость и испытав определённое неудобство от полученных ран, Вэнь Чжулю оказался вынужден ненадолго позабыть о Лань Ванцзи и отступить.              Несмотря на то что сигнальный огонь был запущен какое-то мгновение назад, лязг подступающего войска раздавался уже у самых ворот. Лань Ванцзи знал, благодаря разведке, что неприятели засели в ближайшей гавани, и потому отнюдь не удивился скорому приходу вражеской армии. Не дав Ван Линцзяо сбежать, мужчина схватил её за шиворот и ринулся наружу через пробитое окно. Вэнь Чжулю, заметивший похищение подопечной, вмиг оставил схватку и бросился за ним в погоню.              «Уведу их! Может, Пристани Лотоса так будет проще!»              На всех парах Лань Ванцзи понёсся в сторону лесов. Ввиду осени в тех было чрезвычайно сыро и скользко. Если не знать территорию, донельзя сложно продолжать погоню и при этом твёрдо стоять на ногах. Лань Ванцзи решил, что необходимо дать понять Вэнь Чжао, где именно находится его женщина, чтобы сместить фокус внимания на себя и облегчить Пристани Лотоса задачу.              «Разделим войско и перебьём его поодиночке».              Навстречу Вэнь Чжулю бросались адепты, но все, как один, оказывались отброшены в сторону. По болезненным вскрикам Лань Ванцзи не мог в точности оценить, какой силы был нанесённый храбрым защитникам ущерб. Они не давали ровным счётом никакой информации, зато превосходно колебали устойчивость духа. Абстрагировавшись от посторонних шумов и сосредоточившись на своей главной цели, Лань Ванцзи выжал максимум из цингуна и метнулся по направлению к берегу.              «Вэнь Чжао должен быть на главном корабле. Мелькну подле него и скроюсь в роще. Затаюсь в канавах и убью всех преследователей разом».              Ван Линцзяо в его хватке трепыхалась, как сумасшедшая. Она в исступлении колотила руками по спине Лань Ванцзи, не вырываясь толком, больше мешая своими нескоординированными движениями. Устав терпеть это, мужчина коротко нажал на одну из акупунктурных точек на её теле, тем самым обездвижив. Только тогда он смог наладить темп бега. Позади слышался шорох, издаваемый сапогами Вэнь Чжулю, а также грохот взрывающихся талисманов.              Земля под ногами проваливалась, и лишь за счёт того, что Лань Ванцзи как свои пять пальцев знал здешний рельеф, он не заваливался раз через раз. Скорость его оставалась постоянной, чего нельзя было сказать о Вэнь Чжулю. Впрочем, довольно скоро тот понял, что не способен бежать как положено, и потому встал на меч.              «Опасно лететь, — виляя и не давая себя задеть, Лань Ванцзи упорно оставался на своих двух. Заставляя их работать на износ, мужчина наконец проскочил мимо главных судов. Он облегчённо выдохнул, наконец показавшись на глаза Вэнь Чжао, и резко свернул налево. Темнота знакомой рощи охотно приняла его в объятия и спрятала в своих рукавах. — Только так собьют».              Так как они всё равно планировали неведомым образом поделить войско и заманить в лес, здесь уже поджидала некоторая часть адептов, готовая обрушить шквал ударов на воинов Вэнь. Очевидно заметив Лань Ванцзи, они ощутимо напряглись и вознамерились рвануть в атаку, но остановились, потому как сигнал всё же подан не был. Лишь тогда, когда четверть армии, посланная Вэнь Чжао вдогонку, ступила на территорию чащобы, полетели посланные ими взрывные талисманы.              Лань Ванцзи остался глух к грохоту и синхронному вою, что неприятельскому, что товарищескому. Лязг встречающихся клинков и предсмертные крики нисколько не волновали его. Мужчина заскользил по склону и юркнул в канаву, позволив черноте собственных одежд слиться с чернотой листвы и корней древ. Он затаился со своей жертвой и принялся пристально вглядываться.              «Мне необходимо разыграть партию так, чтобы убить Вэнь Чжулю. Смерть Ван Линцзяо полезна, но не настолько критична, как гибель Сжигающего Ядра. Значит, необходимо повременить с расправой разменной монеты и потенциальной приманки».              Просто сидеть и ждать появления Вэнь Чжулю было глупо. Против его исключительной способности не выстаивал даже Цзыдянь — хвалёный помощник при дальнем бое. Лань Ванцзи мог использовать разве что гуцинь и меч, но те были бесполезны против преимуществ Сжигающего Ядра. Если не хотел попасть впросак и глупо пострадать либо погибнуть, следовало обнулить сильные стороны противника и воспользоваться теми недостатками, что, несмотря на всё, имели место быть.              Крепко-накрепко связав и без того обездвиженную Ван Линцзяо, Лань Ванцзи притворился, что бросил её здесь на произвол судьбы и отступил назад. Потерявшись из поля зрения женщины, обезумевшей от страха, он натянул тонкие струны в низине, спрятав их блеск грязью и листвой. Безусловно, для того, кто превосходно видел в темноте, подобная махинация не что иное, как детский трюк, однако Лань Ванцзи ставил на усталость Вэнь Чжулю и недостаточную внимательность на почве полученных ран.              «Потеря крови снижает концентрацию. Но всецело полагаться на настолько простую ловушку бестолково».              Именно по этой причине под слоем грязи спрятались взрывные талисманы, которые уж очень полюбились Лань Ванцзи. При облаве на Облачные Глубины те неплохо срабатывали против войска Вэнь, и потому мужчина не видел причины отказываться от них. Тем более что Сжигающий Ядра не должен был помнить о своём былом опыте столкновения с нынешним Лань Ванцзи.              «Подобраться к тебе вплотную у меня не получится. Опасно. Поэтому меч мне не соратник в этой битве. Разве что для капитуляции и сгодится, — сощурившись и позволив своему дыханию сравняться с дуновениями ветра, Лань Ванцзи, как кошка, припал к дереву и скрылся в древесной сетке. Натянув лук и вставив стрелу с отравленным наконечником, он принялся поджидать Вэнь Чжулю и внимать любому звуку, выбивающемуся из привычной картины. — Ни заклинания, ни привычная сообществу совершенствующихся тактика не работают против вас. Значит, прибегнем к схожим – варварским – методам. Вы люди, и потому точно так же не способны выстоять против механических воздействий, — он утробно прошипел: — Показывайся, тварь!..»              Лань Ванцзи считал, что обеднить войско Вэнь — задача, занимающая вторую позицию в списке приоритетов, потому как Вэнь Чжулю представлял невероятно высокую опасность для всех них. Сколь бы ни были сильными они, лишишься ядра — и ты труп.              «Убью его, и шансы на выживание Пристани Лотоса повысятся».              Послышался шорох скорой поступи, а нос защекотал аромат крови, смешанный с запахом пороха и шафрана. Определённо, то был Вэнь Чжулю, наконец напавший на след Лань Ванцзи. Минуло около получаса с того момента, как он наложил заклинание молчания на Ван Линцзяо, и потому женщина вовсю могла мычать и звать на помощь, полностью игнорируя наличие стягивающей рот повязки. Стоило ей различить знакомую фигуру, она пылко закрутилась и забила ногами по влажной земле, уповая на то, что обладающий первоклассным слухом Вэнь Чжулю её услышит. И действительно, хватило пары махинаций, чтобы Сжигающий Ядра уточнил своё направление и двинулся в точности на Ван Линцзяо, не замечая Лань Ванцзи, затаившегося в противоположном от неё углу.              Пленённая женщина оживилась, когда Вэнь Чжулю выступил к ней. Дистанция между ними стремительно сокращалась, и тем не менее со стороны мужчины справедливо веяло осторожностью. Сжигающий Ядра был опытным солдатом, которому, разумеется, не чуждо понимание военных хитростей. Он переступал с некоторой долей опаски и пристально вглядывался под ноги.              Лань Ванцзи напрягся и чуть ослабил пальцы. Зрачки его сузились, и в этот миг Вэнь Чжулю начал оборачиваться. Вместе с изменившимся курсом Сжигающего Ядра струны поочерёдно взорвались, задев его ноги и вырвав задушенный крик боли. Взрывная волна задела и Ван Линцзяо, что тотчас заверещала — то ли от испуга, то ли от того, что ей в самом деле что-то отсекло. А может, завопила она и вовсе от того, что к ней на колени упал Вэнь Чжулю, чью шею насквозь пронзила стрела.              «Да, инстинкт опасности, присущий заклинателям, не отнять, но и его можно запутать, — прошелестел Лань Ванцзи и мягко спланировал вниз. Издав приглушённый шлепок при соприкосновении со слякотью, он медленно двинулся на прибившуюся к дереву Ван Линцзяо, чьи глаза грозились лопнуть – настолько широко они раскрылись. — Ты знал, что я сзади, что я намереваюсь тебя убить. Непременно чувствовал мою жажду крови. Вот только взрывные струны отвлекли, лишили драгоценной секунды. И этот жалкий миг в конечном счёте стоил тебе жизни».              Памятуя о прошлом своём опыте, Лань Ванцзи отказался принять чужую смерть как чистую монету. Даже если стрела, притом отравленная, насквозь пронзила шею и по всем известным законам обязалась убить, мужчина не мог поверить в бездыханность тела, пока сам в ней не удостоверится. Вкрадчиво подступая на расстоянии вытянутой руки, Лань Ванцзи вновь натянул тетиву и выстрелил – на этот раз в затылок. От того, как череп дёрнулся, Ван Линцзяо снова закричала. Но почти сразу замолкла, потому как Лань Ванцзи поднял на неё свои непроницаемые глаза. Мужчина не знал, как выглядел со стороны, но предполагал, что в достаточной мере жутко, чтобы избавить от желания горланить на всю округу. Обнажив меч и по-прежнему оставшись на некоторой дистанции, Лань Ванцзи кончиком лезвия повернул голову Вэнь Чжулю. Осмотрев его и так и сяк, мужчина сухо констатировал:              «Мёртв».              Вдалеке слышался шум активной битвы, чей гул лишь нарастал. Лань Ванцзи повернулся в нужном направлении и некоторое время просто-напросто вслушивался, прежде чем поднялся и потащил за собой без конца всхлипывающую Ван Линцзяо.              «Ты всё ещё можешь послужить разменной монетой. Убить тебя успею всегда, — глубоко дыша и стараясь при этом не издавать ненужных шорохов, Лань Ванцзи поспешил возвратиться в Пристань Лотоса. — Хорошо, что всё сложилось именно так. Неизвестно, как тогда мне удалось бы убить Вэнь Чжулю».              Окольными путями возвратившись в Пристань Лотоса, Лань Ванцзи с ужасом застал пожарище и разруху. Несмотря на то что войско было поделено, адептов клана Вэнь по-прежнему насчитывалось заоблачное множество. Потери с обеих сторон били мыслимые и немыслимые рекорды и всё никак не могли определить однозначного победителя. Равновесие установилось — теперь оставалось понять, как сместить его в нужную им сторону.              Грязный с ног до головы Лань Ванцзи выставил перед собой Ван Линцзяо на манер живого щита и принялся пробираться вглубь бойни. Пользуясь замешательством противников, мужчина безжалостно рубил врагов одного за другим и пытался отыскать глазами знакомые лица.              «Обедним ряды чужаков, сможем начать переговоры. И тогда эта особа станет нашим преимуществом».              — Лань Чжань!!! — высоко вскричал Вэй Ин откуда-то сзади. Лань Ванцзи тотчас запнулся и крутанулся в обратном направлении.              — Вэй Ин!! Где ты?!              — О Небеса! — услышал Лань Ванцзи глухую ругань, за которой последовал шелест разрубаемой плоти. Не простаивая на месте и не желая так просто попадать под чужую горячую руку, мужчина двинулся на звук голоса и вскоре увидел Вэй Ина, чья запятнанная кровью физиономия показалась поверх падающих голов. Его белое лицо с застывшим на нём хищным оскалом на миг выбило из Лань Ванцзи весь воздух — и даже он сам не смог понять, что именно вдруг поколебало его. Наваждение продлилось жалкую секунду, но на войне и таких временным промежутков порой очень не хватало. Пример Вэнь Чжулю легко доказывал это. Стоило Лань Ванцзи на мгновение замереть, и на него напали. Схватившись за Ван Линцзяо, адепт клана Вэнь потянул женщину на себя и уколол мечом бок Лань Ванцзи. Лишь потому, что между ними маячила человеческая фигура, этот удар не обернулся для мужчины фатальным.              Лань Ванцзи сдавленно выдохнул и нахмурился. Машинально он вскинул ногу и безжалостно пнул атаковавшего, вследствие чего тот окунулся в самую гущу событий. Мужчина просеменил назад и, запутавшись в комке дерущихся тел, напоролся спиной на клинок своего же товарища. Перекосившийся в предсмертном ужасе адепт в последний раз дёрнулся и спустя мгновение перестал как-либо двигаться. Лань Ванцзи не успел как-либо отреагировать на внеплановое убийство, а в него уже вцепились чьи-то ледяные руки. Так как чувство опасности не взметнулось, он не стал обороняться.              — Ты что творишь?!! — задыхаясь, прокричал пепельный Вэй Ин. Его мечущиеся глаза проскакали по лицу Лань Ванцзи, обыскивая на предмет прочих повреждений, после чего истерично сверкнули: — Зеваешь!!!              Глубже нахмурившись, Лань Ванцзи бесцеремонно схватил Вэй Ина за воротник и потащил вбок, подальше от эпицентра резни. Волоча за собой заложницу и изредка корчась от колющих ощущений в боку, мужчина протолкнул Вэй Ина на возвышенность и пригласил спрятаться за каменными заслонами, после чего поднялся и укрылся сам. Объявилась возможность перевести дух.              Вэй Ин, не стерпев бодрствования Ван Линцзяо, наградил её щедрой пощёчиной, от которой она незамедлительно лишилась сознания. Женщина безвольной куклой повисла в руках Лань Ванцзи, однако Вэй Ин не позволил ему и дальше таскаться с ней и сразу же отобрал её. Усадив пленницу подальше в угол, чтобы никто не заметил, юноша метнулся к Лань Ванцзи и оттянул край мантии, потяжелевший от канавной воды и крови:              — Во имя Небес!.. — глухо выругался Вэй Ин и сердито хлопнул его по плечу. — Это как называется, второй господин Лань?! По-твоему, именно так выглядит «не стану лезть на рожон и исчезать из поля твоего зрения»?!              Лань Ванцзи побледнел от застоя злой крови, подобравшегося к зубам. Сжав челюсти, он неловко выдавил:              — Прости…              — Что мне твоё «прости»! — сплюнул юноша и подполз поближе к краю импровизированного убежища. Он закрыл «проход» обеими руками и принялся осматривать окружение на предмет подкрадывающихся врагов.              В Пристани Лотоса пестрело настоящие безумие, в котором едва ли удавалось отличить своего от чужого. Фиолетовые и белые одеяния уже давно окрасились во всевозможные тона, и потому последний шанс на узнавание неумолимо канул в небытие. Лишь изредка получалось вычленить определённые лица из вороха прочих. В пылу битвы кружилась мадам Юй, чей Цзыдянь жалил не хуже истинных молний, а совсем рядом с ней вился Цзян Фэнмянь, что ревностно прикрывал спину своей жены. Где Цзян Ваньинь ни Лань Ванцзи, ни Вэй Ин сказать не могли.              Стоило взобраться наверх, поле битвы оказалось как на ладони. При детальном рассмотрении расстановки сил становилось предельно очевидно: Пристань Лотоса постепенно сдавала свои позиции — попросту недоставало людей. Запас сил кончался, а поток солдат армии Вэнь всё не переставал извергаться как из рога изобилия. Точно ему и вправду не имелось ни конца, ни края. Осознав неутешительный исход, к которому они медленно, но верно пробирались, Вэй Ин пуще прежнего побледнел и со свистом втянул воздух сквозь стиснувшиеся зубы. Поджав пальцы так, что образовавшиеся кулаки задрожали, он повернулся к Лань Ванцзи и отрывисто велел:              — Уходи, — и подтолкнул в сторону пролеска. — Я возьму Ван Линцзяо на себя, а ты — проваливай.              — Нет! — холодное спокойствие Лань Ванцзи вмиг покрылось трещинами. — Либо с тобой, либо никак!              Один и тот же разговор в очередной раз всплыл на поверхность. Они так и не смогли прийти к общему мнению, вследствие чего в воздухе заискрил и вспыхнул новый спор, едва понадобилось вернуться к данной скользкой теме. Вот только сейчас уже не имелось времени на ругань. Мимические мышцы Вэй Ина заскрипели от ярости, подогретой страхом, и скривились, как если бы он съел нечто исключительно кислое. Юноша зашипел, пытаясь перебороть некую сторону себя, и наконец отрезал:              — За мной!              Лань Ванцзи потянулся было к Ван Линцзяо, однако Вэй Ин хлопнул его по руке и рявкнул:              — Забудь об этой суке! — заподозрив возражения мужчины, он прорычал: — Я сказал, иди за мной!              Схватив Лань Ванцзи за руку и для пущего эффекта переплетя с ним пальцы, Вэй Ин намертво сдавил их неразлучные ладони и напролом двинулся через поток грызущих друг друга животных в обличье людей. Очевидно, юноша держал курс на гавань с лодками, приготовленными на случай отступления.              — Обойдём! — предложил Лань Ванцзи. — Тут слишком опасно!              — Надо сказать мадам Юй и дяде Цзяну! — гаркнул Вэй Ин. — Иначе нас могут начать искать! — просеменив вперёд, юноша прижал к себе Лань Ванцзи и наконец вывел их к центру. Только благодаря этому им удалось увидеть, что всё это время мадам Юй и Цзян Фэнмянь походили на загнанных в угол бессознательных зверей, нападающих на кого угодно, и неустанно кружили на одном и том же месте не потому, что никак не могли пробиться дальше, а потому, что защищали своё раненое чадо. — Цзян Чэн!!! — взревел Вэй Ин. Оказавшись под опекой взрослых, он позволил себе отпустить руку Лань Ванцзи и опустился возле кашляющего кровью Цзян Ваньиня. Его мутные глаза прыгали по пространству и, казалось, никого не узнавали. — Что с тобой… Что случилось?!              — Вэй Ин!! — мадам Юй рванула локоть юноши вверх, вынудив встать, и вцепилась в плечи. Дикий взгляд, точно так же мало соображающий, вперился в лицо Вэй Ина. — Уводи А-Чэна немедленно!!              — …Хорошо, — выдавил Вэй Ин. — Как договаривались?              — Больше дела, меньше слов! — поторопил Цзян Фэнмянь, отбивая новую серию жалящих ударов клинков и стрел. — Второй господин Лань, защитите их!              Лань Ванцзи твёрдо кивнул и помог Вэй Ину поставить Цзян Ваньиня на ноги. Однако тот настолько ослаб, что не мог держаться в вертикальном положении. Заметив это, мадам Юй надрывно взревела и без единого усилия подняла сына на руки и стремглав бросилась прочь. Не переглянувшись, юноши поспешили следом, параллельно парируя какие бы то ни было выпады со стороны.              Вскоре они выбежали к спрятанной джонке. Погрузив в неё Цзян Ваньиня, мадам Юй нежно пригладила прилипшие ко лбу пряди и прижалась губами к белому лбу, мокрому от холодного пота. На долгие мгновения она замерла, крепко-крепко обнимая своего ребёнка и всё никак не отваживаясь отпрянуть. Должно быть, ей оказалось бы проще оставить его подле себя, нежели отпустить. И тем не менее рациональная часть неё понимала, что «рядом» слишком опасно, в отличие от неизведанного «далеко». Наконец расслабив руки и уложив Цзян Ваньиня на спину, мадам Юй сняла Цзыдянь и одела его на палец сына. Вероятно почувствовав непривычный холодок, он слепо заморгал и кое-как отыскал лицо матери:              — Матушка?..              — Тише, А-Чэн, тише, — зашептала мадам Юй настолько ласково, что Лань Ванцзи на миг допустил позорную мысль, что это была совершенно другая женщина, но никак не та бестия, которую он имел честь знать лично. — Всё в порядке, мама с тобой.              Стоило Лань Ванцзи услышать особенную нотку в надтреснутом голосе женщины, сердце пропустило удар и рухнуло куда-то вниз. Холодок ужаса пробежал по позвонкам, едва мужчина внимательнее присмотрелся к измождённому лицу. Видимых ран не присутствовало на дрожащем теле, а запах крови не был настолько значителен, чтобы предположить их затаившееся наличие. Оставалось только одно предположение, объяснявшее реакцию обоих родителей.              — Вэй Ин, второй господин Лань, — проскрипела мадам Юй и повернулась к ним. Заострившиеся черты лица на миг заставили кровь в жилах юношей встать поперёк сосудов. — Защитите его, — уставившись на Вэй Ина, не поспевающего за током событий, женщина с нажимом произнесла: — А-Чэн не справится без твоей помощи. Будь рядом. Защищай!..              — Мадам Юй… — потерянно пробормотал Вэй Ин, делая шаг навстречу, но женщина не позволила ему продолжить:              — Пообещай, что защитишь!..              — …Обещаю, — выдохнул Вэй Ин, пусть и было заметно, что он не до конца осознавал, в чём именно клялся. Юноша ошарашенно смотрел на корчащегося в лихорадке Цзян Ваньиня и никак не мог структурировать произошедшее. Наверняка в голове роилась тысяча мыслей: одна страшнее другой. И Лань Ванцзи был уверен на все сто, что ни одна из догадок не была приближена к правде.              «Но когда он успел?.. — болезненно выдавил мужчина, отворачиваясь от давящих переглядываний. — Как же так получилось?..»              — Уходите! — отрезала мадам Юй. Обуздав чувства, она вскочила и одним махом закинула юношей в лодку. Повалив их друг на друга подле Цзян Ваньиня, женщина пнула джонку вниз по течению и велела: — Не смейте возвращаться! — лицо исказило мимолётной судорогой отчаяния. — Ни за что не возвращайтесь… — мадам Юй взмахнула рукой и со змеиным шелестом обнажила меч. — Найдите А-Ли в Мэйшане. Несмотря ни на что, держитесь рядом с ней.              — Как прикажете! — отрывисто кивнул Вэй Ин и вцепился в борт джонки. Лань Ванцзи видел, что ему страсть как хотелось, на всё наплевав, выпрыгнуть на берег и ринуться обратно, в бой. Но состояние близких превалировало над его желаниями. Цзян Ваньинь оказался в несравнимо уязвимом положении, так ещё и Лань Ванцзи ранили — неизвестно, насколько серьёзно. Мужчину совершенно не удивило, что в конечном итоге Вэй Ин стиснул зубы и покорился воле, ниспосланной сверху.              Мадам Юй ещё немного постояла на берегу, наблюдая за их в меру спешным удалением, после чего резко развернулась на носках и скоропалительно исчезла в протяжном скрипе голых веток. Отчего-то у Лань Ванцзи возникло стойкое ощущение, что виделись они в последний раз.              «Неужели всё и вправду тщетно?.. — заморгал Лань Ванцзи, не смея оторвать глаз от опустевшего места на скромном участке суши. — Неужели она и вправду погибнет?.. Насколько я помню, она пала от руки Сжигающего Ядра, но он… Он же мёртв. Кто тогда посмеет? — голос здравомыслия цинично объяснил: — В бою на истощение ничуть не важно, насколько ты сильна. Если без конца будут прибывать прихвостни Вэнь, даже она вынужденно сдастся», — не выдержав скорбных мыслей, Лань Ванцзи низко опустил голову и оставил призрачные царапины на гладкой поверхности борта.              Вэй Ин тем временем закончил осмотр Цзян Ваньиня. Накрыв его своей мантией и подложив под голову сложенную рубашку, юноша поёжился от холода и пересел к Лань Ванцзи. Без единого слова он потянулся к боку мужчины, очевидно собираясь оценить серьёзность повреждений, но Лань Ванцзи не дался. Вместо того, чтобы покориться и позволить себя исследовать, мужчина избавился от верхней одежды.              — Я и сам могу тебя раздеть, не шевелись, — громким шёпотом пробрюзжал Вэй Ин и рявкнул, когда стали ясны истинные намерения Лань Ванцзи: — Что ты делаешь? — он отклонился, не давая мужчине нацепить на себя рубашку. — Мне более чем тепло, — юноша сощурился и нагнулся, дабы лучше разглядеть кровоточащую рану. — А вот ты…              — Не спорь, — мрачно отрезал Лань Ванцзи и в два счёта лишил Вэй Ина возможности как-либо двигаться. Непреклонно одев, мужчина кое-как накинул на себя потрёпанную мантию и затих.              — Раскомандовался, — буркнул Вэй Ин и оправил полы своей новой одежды. Юноша потёр нос и немного погодя рванул на себя край мантии Лань Ванцзи, всё же добираясь до первоначальной цели. Мужчина открыл было рот, чтобы убедить в собственном здравии, однако тёмные глаза, пробуравившие его исподлобья, заставили прикусить язык и покориться. — Я тебе подчинился, так и ты будь добр не буйствовать!              На приведённый аргумент не нашлось чем возразить.              Ледяные пальцы Вэй Ина, наспех помытые в речке, пускали мурашки по телу. Непроизвольно оставляемые на коже капли усугубляли эффект от стылого ветра и пробуждали в нём дрожь. Лань Ванцзи и сам был не прочь изучить полученный урон, и потому скосил глаза вниз, вместе с юношей разглядывая своё состояние. Размашистый порез, пусть и не был чересчур уж глубоким, не допускал небрежности в отношении к себе. Он требовал особого внимания и ухода, а также срочной обработки. Насколько известно, адепты клана Вэнь не использовали отравленное оружие, но доверия ни к кому и ни к чему уже давно не осталось. Следовало промыть рану, дабы уменьшить вероятность заражения крови, притом как можно скорее. Но, к сожалению, сейчас таковой возможности не имелось. Вокруг них простиралась звенящая глушь, и имел место быть риск угодить в плен.              — И всё же неясно, когда у нас появится доступ к стоящим лекарствам, — тихо произнёс Вэй Ин, всё же убирая руки от пореза, и поджал губы. Как можно плотнее укрыв Лань Ванцзи, он больше в воздух, нежели ему, бросил: — Нужно побыстрее достать для тебя хотя бы примитивное средство. Сейчас холодно, ты устал. К тому же канун зимы. Вокруг одна зараза. Мало ли что попало в кровь.              Лань Ванцзи мягко шепнул, ловя шершавую ладонь:              — Я в состоянии потерпеть, — он качнул головой: — Всё не так плохо, как тебе кажется.              — Да ты, я смотрю, прямо-таки знаток, — язвительно поддел Вэй Ин и дёрнул щекой. — Тебе слова не давали. Ты исчерпал лимит моего терпения, и потому будешь разве что слушаться меня, — он рявкнул: — Достал!              Покорно снося чужой гнев и стараясь лишний раз не спорить, Лань Ванцзи попытался объяснить свою позицию:              — Сейчас неоткуда взять лекарства. Лучше не тратить время и как можно скорее достичь Мэйшаня.              — В лесу могут найтись целебные травы… — медленно проговорил Вэй Ин.              — В канун зимы? — вздёрнул бровь Лань Ванцзи и усмирил ершистые настроения. Обняв ладонь Вэй Ина своими двумя, он глубоким голосом пообещал: — Я не стану нагружать себя. Буду слушаться тебя и пристально следить за своим самочувствием. При первой же возможности сдамся на твою милость и позволю сделать с собой всё, что посчитаешь нужным.              Подобная сговорчивость была редким явлением. К тому же в исполнении Лань Ванцзи она выглядела предельно очаровательно, и потому играючи топила чужое сердце и выветривало остатки злости. Вэй Ин всегда сдавался под натиском покладистого мужчины, но сейчас, по всей видимости, наступил тот самый редкий случай, когда ничто не могло снискать его милость. Вэй Ин оказался на грани самоконтроля и едва не крушил всё вокруг. Оно и верно, Пристань Лотоса ждала незавидная судьба и навряд ли можно было с абсолютной уверенностью рассуждать об их будущем. Цзян Ваньинь неведомым образом пострадал, Лань Ванцзи ранили, и неясно, что из этого вытечет, а впереди простиралась сплошная неизвестность: непредсказуемая и опасная. Вэй Ин был на взводе всю последнюю неделю, и от этого с ним всё сложнее удавалось сладить.              — Вэй Ин, — робко позвал Лань Ванцзи и заломил брови. Он потянулся к каменному лицу юноши и осторожно погладил линию напряжённой челюсти. Очертив силуэт разгулявшихся желваков, мужчина, как мог, подсел ближе и подтянул колени к груди, всем своим телом стремясь прижаться и отыскать тепло у морально дистанцировавшегося юноши. — Всё будет хорошо, — заверил Лань Ванцзи.              Выражение лица Вэй Ина покрылось рябью злого волнения, стоило Лань Ванцзи пошевелиться. В очередной раз осмотрев порез и убедившись, что рана не открылась и не пролилась новая порция крови, он незаметно расслабился и всё же позволил мужчине полноценно к себе прильнуть. В двух чи от них лежал Цзян Ваньинь и, по всей видимости, пребывал без сознания. Стараясь не разрушить хоть и специфичный, но всё же отдых, юноши говорили вполголоса и издавали минимум шорохов своими перемещениями.              — Будет, — твёрдо согласился Вэй Ин и повернулся к нему, перестав делать вид, что изучение окрестностей являлось чем-то более увлекательным, чем созерцание Лань Ванцзи. — Непременно будет.              — Что бы ни произошло в будущем…              — Не говори о будущем, — отрезал Вэй Ин и глубоко вздохнул, как если бы сажал на цепь свою взбеленившуюся неподконтрольную ярость. В следующий миг его голос заметно потеплел: — Отдохни лучше. Тебе нужно экономить силы.              Лань Ванцзи возразил:              — Вздор.              — Эй, кто пару минут назад обещал во всём слушаться меня? — выгнул Вэй Ин бровь и ткнул его пальцем в лоб. — Или твои заверения — ничто? — он хмыкнул, ответив на собственный вопрос: — Похоже, и вправду ничто. Иначе как объяснить твоё непростительное баловство на сегодняшней битве?              — Я старался не рисковать, — попытался оправдаться Лань Ванцзи и сменил тему. — Что произошло после того, как я ушёл?              Вэй Ин помрачнел:              — Не особо помню, и потому не могу в точности сказать. Стоило мне увидеть, как ты дал стрекоча, а за тобой рванул Вэнь Чжулю со своей паршивой ведущей рукой наизготове, всё во мне упало и похолодело. Как и предполагал ранее, я полностью утратил рассудок от ужаса и не мог подумать ни о чём, кроме того, как боюсь за тебя, как желаю защитить. Я побежал за тобой вместе с Цзян Чэном, но очень скоро нам преградили путь солдаты ублюдков Вэнь. Мы с ним разминулись, и теперь вы оба потерялись из поля моего зрения. Я потратил кучу времени на ваши поиски, — он покачал головой и с побитой физиономией покосился на Цзян Ваньиня. — Я не знаю, что с ним произошло. Кажется… Цзян Чэн кинулся вдогонку за Вэнь Чжулю быстрее меня. Возможно, он даже вступил с ним в бой. Но если так, то… — юноша прерывисто вздохнул и понизил голос до едва различимого шёпота: — Боюсь даже представить, чем обернулась та непродолжительная схватка и что значит болезненный вид Цзян Чэна…              Лань Ванцзи не стал отвечать на вопрос, бывший очевидным обоим. Вэй Ин, пусть и спрашивал, в глубине души уже понимал, что всё это значило.              — Мне очень хочется верить, что я заблуждаюсь… — в конце концов поделился юноша и сжал его запястье. — Ты же умница, Чжань-Чжань. Скажи мне, от чего… Цзян Чэн так бледен?..              Вместо слов Лань Ванцзи сочувственно нахмурился и притянул Вэй Ина к себе, хотя, казалось бы, они и так сидели настолько близко, что практически валялись друг у друга на коленях. Прижавшись сухими губами к не менее сухой скуле, Лань Ванцзи обнял лицо Вэй Ина ладонями и затих, постаравшись через прикосновения передать все свои силы.              — О Небеса… — рвано выдохнул Вэй Ин после давящей тишины, продолжительностью в бесконечность. Он крепко зажмурился, как если бы пытался освободиться из пут кошмара, и скривился в немом плаче: — О Небеса…              — Тише… Тише… — зашептал Лань Ванцзи, впрочем понимая, что его неумелое утешение ничем не могло помочь.              — Как глупо… — выдавил Вэй Ин и скрипнул зубами. — Какое же убожество!.. — внезапно юноша отодвинул слёзы на второй план и повернулся к Лань Ванцзи. Он с утробной ненавистью во взгляде прогудел: — Куда этот ублюдок делся?..              Лань Ванцзи выпрямился, чтобы полноценно посмотреть Вэй Ину в глаза, и хищно прошелестел:              — Я убил его.              Ресницы остолбеневшего юноши поражённо взлетели:              — Убил?.. Сжигающего Ядра?.. — миг – и Вэй Ин побелел, как полотно. Он схватил Лань Ванцзи за плечи и выпалил: — Как у тебя ума хватило, чтобы драться с ним?!.. Совсем голова не работает, или у тебя с рождения атрофирован инстинкт самосохранения?!.. Ты что?! Больной?!              — Я издалека, — дрогнувшим голосом пробормотал Лань Ванцзи, против воли начиная оправдываться. — Мне точно так же прекрасно известно, какие у него способности. Я был осторожен, — на лицо мужчины набежала робкая тень: — Он всецело на них полагался, и потому погиб.              Вэй Ин нервно фыркнул и зачесал чёлку назад. Но так и не отпустил её. Юноша вцепился в волосы и потянул их, как если бы только это могло помочь ему не свалиться в обморок.              — Во имя Небес… Да я тебя впредь ни за какие таэли на поле боя не пущу!!..              — Я!.. — задохнулся от возмущения Лань Ванцзи, но осёкся под взглядом Вэй Ина. Мужчина опасливо сглотнул, подумав, что прежде ни разу не видел истинного бешенства в этих глазах. Былые проявления неутешительно померкли перед зрелищем, которому Лань Ванцзи стал свидетелем в эту секунду. Не будь мужчина уверен в крепкой любви Вэй Ина к себе, то непременно задумался бы, а не убьют ли его сейчас.              Вэй Ин явственно встал на дыбы и уставился на него с таким свирепым видом, что шея заныла от ощущения давящих рук.              — Лучше молчи, — в конечном счёте прошелестел Вэй Ин. Когда Лань Ванцзи прислушался и так ничего и не сказал, он медленно кивнул: — Так-то лучше, — и грозно растопырил подрагивающие пальцы. — Никогда ещё желание придушить тебя не было настолько велико. Ты… Просто невозможный человек! Сил моих больше нет на тебя!              Застонавший во сне Цзян Ваньинь играючи перебил брань Вэй Ина. Юноша заглох и встревоженно подполз к другу, чтобы удостовериться, что тому не требовалась помощь и ничего не причиняло дискомфорт. Убедившись в контроле над ситуацией, Вэй Ин вернулся назад и грузно замолчал. Лань Ванцзи вовлекать его в разговор не отважился, справедливо боясь попасть под горячую руку.              В натянутом молчании они наконец доплыли до нужного им берега и шатко выбрались на сушу. Оставив джонку в скудных зарослях камышей, Вэй Ин закинул бессознательного Цзян Ваньиня себе на спину и повёл Лань Ванцзи в ближайшее поселение.              — Нам необходимо омыться, обработать раны и сразу же выдвигаться. Желательно, без шума, — инструктировал Вэй Ин. — Отправимся в Мэйшань и там заляжем на дно. Сейчас бесполезно пытаться что-либо противопоставить ордену Вэнь, — он глухо выругался: — Псы позорные.              Так как Лань Ванцзи предполагал подобный исход, то заранее озаботился тем, чтобы у них имелись средства на ночлег, еду и одежду. С подачи его кошелька они выполнили намеченные Вэй Ином цели, после чего под покровом ночи отправились в Мэйшань.              Близилась зима, и потому находиться в чём попало на улице представлялось сложной и в равной мере сомнительной задачей. Пришлось потратить время, чтобы отыскать подходящую одежду для них троих, но это, определённо, стоило того. Путь предстоял долгий с учётом их ослабших тел и ухудшившихся погодных условий, вследствие чего возможность как следует погреться ещё не скоро появится. Вполне вероятно, что уют приличной комнаты крайний раз они видели в постоялом дворе в самом начале своего путешествия. Следующий наступит непосредственно в Мэйшане.              Цзян Ваньинь, будучи донельзя ослабленным, мучился от лихорадки, и потому в большинстве своём пребывал во сне. Юноши не тревожили его даже для того, чтобы поесть. Наверняка у того не имелось на трапезу сил. Позволяя товарищу отоспаться, Лань Ванцзи и Вэй Ин точно так же не расщедривались на привалы и старались есть на ходу.              Не разговаривали. Но иногда молчание становилось до того невыносимым, что обсуждали что-то фривольное вполголоса. Лань Ванцзи уже и не помнил, какими именно были выбранные темы. Порой комментировали что-то, попавшее в поле зрения, или отмечали, насколько стремительно холодало на улице.              «Нам придётся идти около недели, даже больше. Надеюсь, к тому моменту не случится ничего превратного, — позволив облаку пара сорваться с губ, Лань Ванцзи искоса посмотрел на профиль Вэй Ина, который был настолько сосредоточенным, что казался высеченным изо льда. — Именно в этот период ты пропал тогда. Вести о тебе оборвались по истечении оговоренной пресловутой недели. Тревожно. Реальность ведёт себя непредсказуемо, она даже лишила Цзян Ваньиня золотого ядра! — полюбовавшись Вэй Ином некоторое время, но не избавив себя от опасливого волнения, Лань Ванцзи отвернулся и вновь уставился на дорогу. — Что же тогда будет с орденом Юньмэн Цзян?.. В прошлом будущем Цзян Ваньинь отважно сражался в Аннигиляцию Солнца и вёл за собой людей. Он в одиночку поднял с колен разрушенное наследие. Кто теперь… Возьмёт на себя эту ношу?»              Вопросов снова прибавилось, а ответов ни на один не стало больше. Впрочем, как и всегда. Неожиданно собственные решения повлекли за собой настолько серьёзные проблемы, что Лань Ванцзи явственно растерялся.              «Вэнь Чжулю мёртв. Пристань Лотоса снова пала. Цзян Ваньинь лишился золотого ядра. Что ещё подкинет действительность? Два положения из трёх не входили в изначальную хронологию, но их не скорректировать случайным стечением обстоятельств. Нога, сожжённые Облачные Глубины – всё это поправимо, а умерший человек и исчезнувшее ядро – нет. Мёртвые не воскресают, а светлый путь не терпит ошибок и лишений. Калека, он на всю жизнь калека, — Лань Ванцзи прикусил язык. — По таким признакам я смогу что-то наконец понять, как бы эгоистично и цинично это ни звучало. Проще всего отследить шаги реальности, когда есть с чем сравнить».              — Вэй Ин, — тихо позвал Лань Ванцзи. Несмотря на то что зов получился едва различимым, юноша всё равно откликнулся и тут же повернул голову. В натянутом до предела взгляде отразился немой вопрос. — Всё в порядке. Я просто… — мужчина запнулся и предложил: — Моя очередь нести Цзян Ваньиня, — собственный взор смягчился. — Ты устал.              — Ты ранен, — отбрил Вэй Ин и отвернулся.              — Я… — снова заговорил Лань Ванцзи и подобрался к истинному своему намерению. — …Хотел бы взять тебя за руку, — высказав в пустоту робкое признание, мужчина прикусил губу и смущённо отвернулся. Какими бы близкими ни являлись их отношения, вслух заявлять о своих слабостях было чем-то заоблачно сложным. — Мне страшно, — ещё тише добавил он, не развивая мысль. Лань Ванцзи понадеялся, что Вэй Ин не станет уточнять, из-за чего именно ему было страшно.              «Мне кажется, что если я не буду держать тебя за руку, то ты исчезнешь. Ночи такие тёмные и холодные, что потерять тебя во мраке кажется чем-то по-детски простым. Я так боюсь, что реальность придёт забрать своё, что я даже не замечу, как останусь один».              Негнущиеся пальцы коснулись ладони. Лань Ванцзи вскинул голову, как если бы его дёрнули за ниточку, и уставился на Вэй Ина. Выражение лица юноши не поменялось, осталось всё таким же непроницаемым и отчуждённым. Но его прикосновения сделались поразительно мягкими и ласковыми, словно Вэй Ин обращался с нежнейшим облаком, способным развеяться от одного дуновения стихии. Сравнение не понравилось Лань Ванцзи. Разве не наоборот должно было быть? Не кто иной, как он сам, должен был выступать опорой в их положении; именно он должен был утешать Вэй Ина и подставлять своё твёрдое плечо. Впрочем, все сомнения и терзания Лань Ванцзи скоропалительно исчезли. Они испарились, как дым, когда Вэй Ин кончиками пальцев невесомо обрисовал линии жизни и любви на его ладони. Скользнув дальше, юноша крепко сжал его руку.              — Не бойся, — шепнул Вэй Ин, позволив ветру подхватить особенную теплоту своего голоса. Дождавшись ответного взгляда от Лань Ванцзи, юноша тронул лёгким поцелуем костяшки его руки и потянул вперёд, пригласив возобновить движение.              Прошло ещё пять дней. Точно в тумане. Лань Ванцзи помнил, как неистово сжимал руку Вэй Ина и не решался сомкнуть глаз. Даже в те редкие мгновения, когда они отваживались устроить привал, Лань Ванцзи не спал. Мужчина не брался подсчитать, сколько часов в сумме смог пробыть в беспамятстве. Но это не воспринималось им как недостаток. Страх всё потерять умножился на три, четыре, пять и так по нарастающей. Чем больше дней проходило, тем сильнее крепчала хватка Лань Ванцзи. Мужчина считал минуты до долгожданного прибытия в Мэйшань и не переставая боялся. Пусть и просил его об обратном Вэй Ин.              Ли пролетали один за другим. И все эти баснословно огромные расстояния Лань Ванцзи неустанно оборачивался, подсознательно предполагая опасность. Ему чудилось, что если он позволит себе расслабиться хотя бы на мгновение, то окружение развеется, как сон.              «Реальность непременно что-то выкинет… Не может быть иначе… Не может… Не может… Не может… — начинало казаться, что от нескончаемого напряжения мужчина постепенно сходил с ума. Отсутствие сна и нормального питания подкашивало ноги, навеивало галлюцинации. Глаза Лань Ванцзи сделались сухими, неспособными двигаться так же резво, как и прежде. Мужчина понемногу иссыхал или, вернее сказать, замерзал по вине подступающей зимы. — Так просто не бывает… Ещё никогда она не отступала… Почему сейчас будет иначе?»              Лань Ванцзи ни на миг не позволял себе отпустить эту концепцию. «Плоскость своенравна. Она забирает своё» помогала держать тонус тела, мысли и самоконтроля. Мужчина вглядывался вдаль, прислушивался к ощущениям, хоть и не находил ничего, выбивающегося из привычного уклада. Природа выглядела так же, как и всегда; такой же, какой он её помнил раньше. Чувство опасности дремало, убаюканное свистящим ветром. Пламя, пожирающее обитель лотоса, давно осталось позади.              Но это пресловутое ощущение иррационального страха…              От него не существовало избавления. Либо ты победишь его причину, либо проиграешь и навеки замолчишь. Для Лань Ванцзи не имелось иного исхода. Только две стороны. Только категоричность. Как правило, выученное назубок. Как единственное допущенное исключение.              Чем дольше они шли, тем сильнее болела голова. Её вело, и Лань Ванцзи не знал, почему именно. Причин насчитывалось великое множество, и выборка всё не уменьшалась с течением времени. Казалось, воздух над ним звенел, сгущаясь, уплотняясь до максимально возможных порядков. Создавалось впечатление, будто материя настолько обозлилась на Лань Ванцзи, что желала только одного: изжить его.              Тошнило. Горечью давило рот. Мужчина так и норовил согнуться пополам и опорожнить и без того полый желудок. Однако же он упрямо переставлял ноги, упорно продвигаясь к конечной цели. Мэйшань нынче представлялся точкой, в которой история непременно изменится; в которой положение дел сиюсекундно прояснится. В понимании Лань Ванцзи, не могло быть иначе. Отчего-то Мэйшань Юй выступил крепостью, в которой получилось бы укрыться от произвола плоскости и её сумасбродных постановлений. От мысли, что где-то там, в величавом ордене, скрывалось выстраданное облегчение и тепло надёжного одеяла, Лань Ванцзи начинал идти ещё быстрее и буквально тащить на себе Вэй Ина, а заодно и Цзян Ваньиня. Взвалить их двоих себе на спину и понести показалось Лань Ванцзи самым что ни на есть правильным решением.              На исходе второй недели пути Вэй Ин и Лань Ванцзи добрались до небольшого редкого леса. За ним начинались владения Мэйшань Юй и, как следствие, безопасная территория.              — Осталось всего ничего, — ободряюще прошептал Вэй Ин и попытался улыбнуться. На щеках заиграли ямочки, к которым тотчас приковалось всё внимание Лань Ванцзи. — Потерпи ещё немного, мой нежный, милый мальчик. Всё почти закончилось.              Не найдя в себе сил согласиться раньше времени, Лань Ванцзи всего-навсего кивнул и потянул Вэй Ина дальше. Пустословить не хотелось.              Тропинка не петляла и тянулась точно прямо. Лань Ванцзи не знал здешних мест, и потому относился к ним с определённой долей подозрительности. Окружение представлялось незнакомым исполином, из недр которого могло выпрыгнуть всё что угодно. Замок рук всё ещё выступал нерушимым фронтом, и только он внушал спокойствие.              Оставалось пройти всего ничего, чтобы покинуть пределы леса. Лань Ванцзи увидел первые очертания городов Мэйшаня, простирающихся в небольшой низине, и почувствовал, как затрепетало сердце.              «Неужели?.. Неужели мы добрались?.. — неверие затопило грудь, смешалось с позорным желанием вопреки всему прислушаться к увещеваниям надежды. Лань Ванцзи непроизвольно ускорил темп и практически поволок на себе юношей. — Осталось… Осталось совсем немного!.. Чуть-чуть… Последний рывок… Последний…»              — Лань Чжань! Осторожно! — прерывисто вздохнул Вэй Ин и рванул Лань Ванцзи на себя. Несмотря на то что мужчина так и не коснулся носком сапога запрятанной в пыли нити, та всё равно сдетонировала и отбросила юношей куда-то вбок, прочь с главной дороги. Лань Ванцзи надрывно взревел и исказил лицо, вцепившись в Вэй Ина так отчаянно, как только матери могут держать своих детей. Кубарем они свалились неразлучной кучей на дно канавы и собрали своими измождёнными телами каждую ветку и корягу. В суматохе Цзян Ваньинь соскользнул со спины Вэй Ина и распластался неподалёку. Сверху послышался гогот:              — Как тебе твои же приёмчики, Лань Ванцзи? Неплохо мы усвоили урок, да?              Узнав в говорившем Вэнь Чжао, юноши, как один, побелели. Подскочив и совсем не почувствовав усталости, Вэй Ин метнулся к Цзян Ваньиню и при помощи Лань Ванцзи забросил его обратно на спину. Они собрались было воспользоваться «форой» и ринуться наутёк, но не учли того, что ловушки имели свойство располагаться сетью, а не поодиночке. Юноши пробежали какой-то чжан, после чего новая линия засады взорвалась. Пущенная ею волна разбросала беглецов в разные стороны. Плечо Лань Ванцзи звонко щёлкнуло, когда их дёрнуло в противоположных друг от друга направлениях, но даже тогда он не разжал ладони.              — Лань Чжань!!              Сознание на миг потерялось, но Лань Ванцзи не дал себе шанс на промедление. Ползком подобравшись к Вэй Ину, чьи глаза помутились от боли, он с ужасом заметил, под каким неестественным углом вывернулась его рука. От уязвимого, по-настоящему беспомощно вида зрачки мужчины сузились, а мыслительная деятельность свелась лишь к одной панической команде: «Бежать!» Схватив юношей поперёк туловищ, как если бы они являлись мешками с мукой, Лань Ванцзи не хуже подстреленного зайца понёсся сквозь лес. Он выпустил меч из ножен и взлетел, наращивая скорость до максимально возможных значений. Сейчас окружение сыграло с ними злую шутку, и совсем негде было скрыться. Оставалось одно: оторваться, сбить противника с толку своими виражами и окольными путями вернуться в пункт назначения.              Совсем рядом с ними взорвался брошенный вдогонку талисман. Лань Ванцзи слегка пошатнулся, но почти сразу выровнялся, продолжив стремительный полёт. Мужчина принялся вилять, каждый раз выбирая всё новый и новый виток для манёвра. Чем больше хаоса, тем меньше риск, что в тебя всё же попадут. Вероятно, об этом же подумали преследователи, потому как увеличили число талисманов и добавили к ним стрелы. Перестав внимательно целиться в Лань Ванцзи, они пошли по пути наименьшего сопротивления и просто лишь расширили область поражения.              Невесть какие силы оберегали Лань Ванцзи, потому как он успел долететь до реки, прежде чем его всё-таки сбили. Спину обожгло, а левая рука онемела. Ноги соскользнули с лезвия, и невесомость приняла их в свои объятия. Вэй Ин сдавленно вскричал и впил в мужчину свои онемевшие пальцы. Даже слом костей не помешал ему изъявить отчаянное желание ни за что не разлучиться с ним. Второй рукой юноша, как клещ, вцепился в Цзян Ваньиня. Прежде, чем Вэй Ин успел поставить их на выпущенный из ножен меч, небеса и земля поменялись местами, уронив их в быстробегущую реку.              Ледяная вода обожгла не хуже пламени. Лань Ванцзи закашлялся, и лёгкие незамедлительно затопило. Течение, отчего-то бывшее чрезмерно турбулентным, бросало их из стороны в сторону и проверяло на прочность. Тяжесть ослабших тел и намокшей одежды утянула юношей на дно, скрыв от глаз преследователей, но добавив новых проблем. Выбитое и раненое стрелой плечо отзывалось болезненными импульсами, вынуждало терять и так уплывающее сознание. Пальцы по вине воды скользили, при каждом повороте грозясь соскочить.              Лань Ванцзи попытался выровнять положение и уменьшить энтропию перемещения. Он выставил руку, словно жаждая ухватиться за водную толщу, и лихорадочно замахал ногами в попытках замедлиться или хотя бы перестать перекручиваться, как волчок. В какой-то момент казалось, что он преуспевает, но уже в следующий миг масса тел Вэй Ина и Цзян Ваньиня по инерции вылетала вперёд и по новой инициировала всё тот же процесс.              Воздуха стало катастрофически мало, и перед глазами потемнело. Лань Ванцзи постарался вытянуть их на поверхность, чтобы сделать хотя бы вдох. Вэй Ин тоже двигался в этом направлении, но из-за мешающего фактора в лице Цзян Ваньиня неизбежно терял какое бы то ни было равновесие и тратил драгоценные секунды на то, чтобы его возвратить и при этом не потерять Лань Ванцзи.              Наконец течение выбросило их на поверхность, и Лань Ванцзи широко раскрыл рот, набирая полные лёгкие воздуха. Не теряя подходящей возможности, мороз распустил иглы на его нёбе, заставил закашляться и захлебнуться очередной порцией воды. Лань Ванцзи насилу избавился от её излишков и просипел:              — Вэй Ин!..              Кашляя так, будто пытаясь выплюнуть лёгкие, Вэй Ин подтянулся к нему:              — Скоро нас занесёт в залив, получится выбраться на сушу. Лань Чжань! Не отпускай меня!!              — Не отпускаю!! — то и дело захлёбываясь, прохрипел Лань Ванцзи. Так как Вэй Ина был занят тем, что удерживал Цзян Ваньиня, он взял на себя ответственность, чтобы удерживаться самостоятельно и не заставлять юношу тратить остаток сил на помощь ему. — Я…              Путь им скорректировал подводный валун. Для реки здешних краёв — обычное дело. По таким камням они как раз таки и перебирали ногами всё это время в попытках выровняться. И тем не менее Вэй Ин и Лань Ванцзи вскрикнули так, как будто вовсе не могли предположить, что ими может встретиться нечто подобное. Мужчина налетел на него безнадёжно раненым плечом и, казалось, на миг потерял сознание. Вэй Ина отбросило по другую сторону преграды, благодаря чему их соединённые вытянутые руки выгнулись под неестественными углами с неприятным хрустом. Не выдержав, они всё-таки расцепились.              — Лань Чжань!!! — надрывно закричал Вэй Ин. Несмотря на хрипоту сорванного голоса, он звучал достаточно громко, вот только Лань Ванцзи всё равно слышал его вполсилы. В ушах скопились гул, терзающий барабанные перепонки, и эхо неистово бьющегося сердца. — Лань Чжань!!! — ещё минуту назад юноша на последнем издыхании боролся с буйством реки, а теперь, стоило им с Лань Ванцзи разъединиться, в нём словно открылся новый приток сил. Вэй Ин аналогично мужчине взревел и метнулся к нему, разгребая водную толщу, но очень скоро скрылся с поля зрения Лань Ванцзи. Река похоронила его под своей невысокой волной и унесла в неведомом направлении.              Угасающему мужчине чудилось, что Вэй Ин всё ещё звал его. Он надрывал свой измученный голос, отчаянно пытаясь докричаться. Лань Ванцзи не жалел себя, не жалел своего истощённого тела, разгребая и разгребая воду, но в конечном счёте стихия одержала над ним победу и уже без единого признака сопротивления повела куда-то вниз. Некоторое время Лань Ванцзи ещё осознавал своё движение, но уже совсем скоро утратил возможность чувствовать.

***

      Холодно. До безумия холодно. Холодно настолько, что не способен ощущать температуру в полной мере. Лань Ванцзи казалось, что тело ему больше не принадлежит. Что он снова лишился физической оболочки и теперь неприкаянной душой болтался в пустом пространстве, которому не имелось ни конца, ни края. Перед глазами было темно, ни единого силуэта не угадывалось во мраке. Лань Ванцзи не знал, были ли подняты его веки или нет. Но это и неважно на самом деле. Так или иначе он всё равно не смог бы осознать то, что увидел или же не увидел.              Рассудок возвращался по крупицам, донельзя неохотно восстанавливая свою целостность. Постепенно Лань Ванцзи наконец понял, что лежал на некоей горизонтальной поверхности, что та была до безобразия неудобна и колола онемевшую спину. Мужчина закашлялся и услышал, как с собственных губ, помимо робких капель воды, сорвались то ли хрипящие, то ли свистящие выдохи. Они были практически беззвучными, и всё же Лань Ванцзи весьма отчётливо различил их появление. Вероятно, так случилось потому, что он оказался глух ко всему остальному проявлению природы. Лань Ванцзи продолжил кашлять и выбрасывать из лёгких остатки воды. Наконец он преуспел и смог беспроблемно дышать, пусть и не прекратил испытывать при этом неудобств. Горло саднило — каждый его цунь. Лань Ванцзи не мог сказать наверняка, где начинались, а где заканчивались пострадавшие участки слизистой.               Руки и ноги ослабли настолько, что Лань Ванцзи не мог пошевелить ни пальцем. Возможно, ему и впрямь хотелось передвинуть какую-либо свою конечность. А может, ничто из этого вовсе не входило в его планы. Мужчина не был уверен даже в такой мелочи, и потому не порывался что-либо предпринять.              В голове кружила идентичная окружению пустота. Не проносилось ни мысли. Не задумывался Лань Ванцзи над тем, где находился; что с ним приключилось; какой по счёту был сегодня день. Он не задумывался над тем, что, может быть, следовало бы перестать валяться на земле и подняться. Эта идея представала в глазах Лань Ванцзи самой скучной и заурядной из того, что он когда-либо слышал.              Онемевших щёк коснулись чьи-то пальцы. Лань Ванцзи неосознанно потянулся к ним восприятием, благодаря чему отвлечённо понял, что не мог оценить их температуру. Кожа человека, посмевшего дотронуться до него, не излучала тепла, но и морозом не разила. Вполне вероятно, что им был полон за двоих не кто иной, как сам Лань Ванцзи. То ли не замечая, то ли делая соответствующий вид, руки неведомой личности пригладили его ресницы, тыльными сторонами избавили от редких капель влаги на скулах. Они захватили каждый участок его лица, прежде чем остановились на губах. Лань Ванцзи отстранённо удивился собственному равнодушию. Кто-то беззастенчиво прикасался к нему, а он лежал без единого шороха и так просто позволял творить с собой всё что вздумается. Данное открытие, вопреки всему, не взметнуло раздражения или благонравной злости. Лишь смиренное согласие со всем, что случалось, случается и будет случаться, осталось плескаться в его сердце на манер фривольного вина в фарфоровой чарке. Большой палец надавил на угол его рта, пролетел по нижней губе и огладил губной желобок. Создавалось впечатление, что незнакомец — или же незнакомка — обводил его черты, чтобы впоследствии воспроизвести на бумаге и увековечить неземную красоту угодившего в его лапы существа. Зачем бы только?              Лань Ванцзи дрогнул бровями в намёке на хмурость, пусть и не присутствовало в нём желания сердиться — даже смутного. Ресницы затрепетали в иррациональной потребности приподняться и позволить солнечным лучам ударить по роговицам. Вдруг Лань Ванцзи явственно осознал, что был день, а не ночь, а темнота, привидевшаяся ему, на самом деле была не чем иным, как вымыслом. Мужчина перевёл глаза вправо, влево и всё же решился удовлетворить нужду непослушных ресниц. Приподняв наполовину веки, он тут же зажмурился, потому как полуденное солнце обошлось с ним несравнимо жестоко. Оно обожгло сонные радужки, оставило на них неизлечимые раны. Лань Ванцзи напрягся, как мог, и мысленно решил, что больше ни за что не станет пытаться открыть глаза снова. Будто читая его скрытые намерения, игривые пальцы пощекотали кончик носа. Прикосновение выдалось донельзя приглушённым, ничуть не ярким, что вызвало некоторое чувство досады в Лань Ванцзи.              «Когда Вэй Ин щекотал меня, это было неприятно, больно, но… По-своему ценно и любимо, — неосторожная мысль пробудила искру осознанности где-то в глубине разума Лань Ванцзи. — Щекотал… Вэй Ин… — мужчина прерывисто вздохнул и незамедлительно закашлялся. — Так это он меня щекочет?»              Уголки рта Лань Ванцзи дрогнули, желая приподняться в нежной улыбке. Любимый опять проказничал, будил его, жаждая заполучить сонный, но полный обожания взгляд. Подумав об этом, мужчина решил, что даже если солнце снова причинит ему боль своими интенсивными лучами, то это не так уж и страшно. Куда важнее то, что Вэй Ин обрадуется. Улыбка Лань Ванцзи проступила отчётливее, и он открыл глаза. Ожидаемо, солнце ослепило, но на этот раз мужчина не стал абстрагироваться от него. Проморгавшись и сфокусировав зрение, Лань Ванцзи забегал слепым взглядом по пространству над собой, но ничего, кроме серого неба, не нашёл. Мужчина прислушался, но ни единого звука не распознал. Наваждение испарилось, равно как и ощущение пальцев на своём лице.              Лань Ванцзи пролежал в абсолютном безмолвии ещё некоторое количество минут, прежде чем наконец вспомнил события последних недель и часов в частности. Радость, вспыхнувшая в груди, померкла и оставила после себя отчуждённую тишину.              «Вот как. Мы всё же разлучились, — он хмыкнул. — Кто бы мог подумать. Столько дней мы провели в пути, но расстались только после того, как я допустил было мысль, что плоскость отступила. Изощрённая насмешка или некий механизм, который по незнанию запустил? Я начинаю склоняться ко мнению, что мне вредно думать, — мужчина глубоко вдохнул, с грузным хрипом наполнив лёгкие до краёв, и точно так же выдохнул. — Что ж, этого следовало ожидать. Всё в штатном режиме».              Что-то спланировало на ресницы, вырвав Лань Ванцзи из прострации. Взгляд приобрёл некоторую долю осознанности, и мужчина понял, что этим загадочным существом была снежинка. За ней последовала ещё одна и ещё. Лань Ванцзи смиренно наблюдал за тем, как они укрывали его плотным одеялом, и даже не задумывался над тем, что подобное равнодушие справедливо вело к одному-единственному исходу.              «Замёрзнуть на смерть не кажется мне таким уж и плохим концом, — безмятежно рассудил Лань Ванцзи. — Так хорошо, спокойно. И тихо. Мне совсем не холодно на самом деле. Это просто лишь тело чудит. Но не нужно чересчур нервничать. Пройдёт немного времени, и я совсем перестану его чувствовать. А пока… Пока можно насладиться первым снегом. Наконец… Пришла зима».              Собственное одиночество не казалось Лань Ванцзи чем-то обременительным. Равно как и скорая смерть от холода, и вероятная опасность со стороны возвратившегося Вэнь Чжао и его прихвостней.              «Интересно, он нашёл Вэй Ина? — мужчина примерно прикинул и рассудил, что вариантов чересчур много. — Нашёл, не нашёл… Какая от этого разница? Всё равно… Так или иначе хронология вернётся в изначальный ритм».              Неожиданно Лань Ванцзи вспомнил про существование духа. Вспомнил, как тот не отступал от него ни на шаг всё это время. Мужчина задумался: был ли он и сейчас с ним? Сидел ли возле умирающего него? Думал о чём-то? Сердился? Может, наоборот, насмехался? Столько сил, чтобы что? Чтобы сдаться и смиренно ждать конца?              — Эй, — прохрипел Лань Ванцзи в никуда. Теперь присутствие призрака не воспринималось в штыки. Ещё недавно, находясь в Пристани Лотоса, он нехило испугался, распознав в том настоящего человека, а не некую потустороннюю сущность, не имеющую ни чувств, ни стоящего разума. Сейчас же ни одной несогласной эмоции не возникло в нём. Напротив, отчего-то захотелось к нему обратиться. — Ты же здесь, да?              Глупо — вот так валяться и беседовать с пустотой, особенно когда нуждался в срочной медицинской помощи. Вероятно, кто-то, если бы застал его за этим сомнительным занятием, непременно заподозрил бы, что он сошёл с ума. Возможно, это и вправду было так. Лань Ванцзи не было интересно добиваться правды.              — Хорошая погода, — продолжил он как ни в чём не бывало. — Красиво. Разве что холодно немного, — Лань Ванцзи помедлил и смягчился: — Но мороз помогает держать помыслы в узде, ведь так? А значит, это не такой уж и недостаток. Взять хотя бы холодные источники в Облачных Глубинах. Помнишь их? Я знаю, помнишь. Ты же был со мной там. Не раз посещал. Они до жути холодные, но и к ним привыкаешь. А значит… И к этому холоду я… Привыкну…              Остатки сил истратились, и болтать ерунду Лань Ванцзи больше не смог. Язык повис бесполезной субстанцией во рту и инициировал рвотные позывы. Мужчина слабо содрогался в подступающей тошноте, но в конечном итоге не порывался в самом деле опустошить желудок. Задвинув на второй план докучливые ощущения и осознав чужое нерушимое безмолвие, Лань Ванцзи вяло фыркнул:              — Молчишь? Правильно. Мёртвым… Положено молчать… — беседа, если её можно было назвать таковой, наскучила. Смерть потихоньку утягивала в свои объятия, и потому он подумал, что если в действительности погибнет и даже плоскость не спасёт, а просто лишь перекинет в начальную точку либо окончательно спишет со счетов, то ни в коем случае не может встретить её приход, будучи немым. Лань Ванцзи вдруг решил, что лежать и смотреть на небо, и больше ничего не делать – чрезвычайно уныло. Но что же тогда предпринять? Навязчивое желание начать мурлыкать себе что-либо под нос подсказало, чем занять свою отбитую в погоне голову. Мужчина разомкнул обескровевшие синие губы и сипло зашептал:              — Цинь гудит… Чуть-чуть протяжно... Тает… Оттепель… Февраль… — Лань Ванцзи прервался на кашель и с рассеянным удивлением заметил, что отхаркивал кровь. Это должно было ужаснуть, и тем не менее мужчину ничуть не взволновали подобные тревожные звоночки. Сглотнув железистый привкус, Лань Ванцзи невозмутимо продолжил: — Типографской… Краской влажной… Пахнет… Новый календарь…              По чуть-чуть, звук за звуком Лань Ванцзи напевал одну из своих самых любимых песен, любуясь неторопливым танцем первых снежинок. Они мягко ложились на огрубевшую кожу и распускали на ней свои хитросплетённые узоры — совсем как на стекле или металле. Лань Ванцзи хотелось верить, что и на нём были такие же. Красивые. На других непохожие.              Ему было хорошо. Пусть и холодно слегка. Лань Ванцзи сожалел лишь о том, что у него не имелось под рукой одеяла. Но не для того, чтобы согреться. Мужчина хотел всего-навсего вспомнить, каково это — быть в безопасности и чувствовать себя защищённым. Спокойным. Истинно безмятежным. Одеяло напоминало ему объятия матери, и его присутствие выступило бы как завершающий элемент. Но, к сожалению, события распорядились иначе, в который раз остались глухи к его желаниям.              Вскоре Лань Ванцзи начал незаметно засыпать. Вроде как только сейчас он без единой капли усталости взирал в пустоту неба, а теперь веки самопроизвольно опускались без возможности подняться обратно. Они тяжелели, тяжелели, пока наконец совсем не обессилели. Бескрайние просторы неба, извергающие снежинки, исчезли из поля его зрения, лишили Лань Ванцзи даже такого удовольствия. Но это было неважно — больше нет. Лань Ванцзи приготовился насладиться иным видом досуга – сном. Приятным и лишённым грёз. Что такого в том, чтобы навсегда заснуть? Куда страшнее впоследствии пробудиться.              Тело от ног до середины грудины незатейливо потяжелело, словно на него уложили пласт неведомого происхождения. Возможно, на нём кто-то разлёгся. А может, его чем-то укрыли. Последнее предположение больше всего импонировало Лань Ванцзи, и потому он решил придерживаться именно его. Недалеко, всего в паре шагов от него, хрустели и перекатывались гладкие камушки, как если бы по ним кто-то бегал, суетясь.              Как бы ни желал небытия Лань Ванцзи, оно всё же не посетило его. В видении грёз ему явился бесконечный луг, полный ультрамариновых цветов. Они лениво качались из стороны в сторону и словно потешались над ним. Но не зловредно. Горечавки — Лань Ванцзи решил, что это будут именно они — ластились к ногам и рукам, стоило только коснуться их. Цветы казались ему родными и участливыми; такими, от которых не захочешь уходить. Лань Ванцзи, несмотря на категоричное решение, без зазрения совести прислушался к зову своей души и улёгся прямиком на сырую стылую землю, от которой веяло тонким ароматом хвои. Позволил себя обнять и утешить.              И во сне ему явилось мирное небо.