Звук ветра (The sound of wind)

Шан Цинхуа был в лесу около часа, когда на него накатил страх. Все это время он чувствовал праведный гнев и обиду по отношению к деревенским. Но чуть позже, поняв, что они просто напуганы, он смягчился. Он тоже был напуган. Один. В лесу. Теперь ему начало казаться, что за ним наблюдает нечто. Он не нашел ни следа пропавших мужчин из деревни, зато за деревьями словно бы что-то скрывалось. Шелест листьев будто бы снова шептал его имя. От этого он весь покрылся холодным потом. У него с собой было не так уж и много чего, да и защитить себя было особенно не чем, даже если этим самым нечто, скрывающимся за деревьями, окажется белка. Шум ветра снова начал звучать как голос. Шан Цинхуа инстинктивно оглянулся через плечо, несмотря на то что тревожные колокольчики в его голове говорили, что этого делать не стоит. Он ничего не увидел, так что задерживаться не стал. Он прошел достаточно далеко и начал подумывать о том, чтобы вернуться. Правда, было не понятно, было ли ему ближе дойти до города или пойти обратно в деревню. Безопаснее казалось вернуться в деревню, но часть его хотела дойти до конца и никогда не возвращаться. Но чем больше он шел среди темных деревьев по все более темной дороге, тем больше ему хотелось вернуться в знакомую безопасность деревни и знакомой опушки. Но при этом он также боялся, что, направившись обратно, пойдет ровно в сторону того, что, как ему казалось, следует за ним. Наконец он понял, что пора решать – возвращаться или продолжать идти вперед, так что он остановился и сделал несколько глубоких вдохов. От пота его тело неприятно зудело. И тут он услышал это. Впереди… «Цинхуа». Шан Цинхуа нервно хохотнул, пытаясь успокоить собственное сердце, развернулся и рванул в сторону деревни. – Это точно сигнал, чтобы я вернулся, – деланно веселым тоном, произнес он. Чтобы успокоиться, он начал тихо насвистывать себе под нос, будто бы этот звук был способен избавить его от мурашек, топчущихся вдоль его позвоночника. Он услышал, как неопределенный голос зовет его по имени снова и снова, словно бы хочет, чтобы он продолжил идти вперед в сторону города. На этот раз Шан Цинхуа не обернулся. Спустя некоторое время, этот голос начал доноситься откуда-то сбоку, словно бы некто шел рядом с ним. Этот зов начал больше походить на какую-то мольбу. «Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа». – Я не смотрю, я не смотрю, – тихо напевал себе под нос Шан Цинхуа. – Если хочешь со мной поболтать, подходи как нормальный человек, или проваливай. На какое-то время нечто перестало звать его по имени. А затем снова начло, с еще большей настойчивостью. Злобой, нетерпением, отчаянием. «Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа». – Да ну что ж такое! – Закричал Шан Цинхуа, закрыв уши руками и скукожившись, он ускорил шаг, почти переходя на бег. Зов снова пропал. Он не думал, что это было из-за того, что он перестал его слышать сквозь закрытые уши, скорее из-за того, что это нечто, чем бы оно ни было, наконец-то остановилось. От осознания того, что его ладони не помогают ему не слышать, он отчаялся, но руки от ушей не убрал, только начал бормотать себе под нос. Он говорил быстро, о чем угодно, что приходило ему на ум. От этого ему становилось странно комфортно – не слышать ничего, кроме жужжания собственного голоса. – Никогда не думал, что сам пойду в лес. Никогда не думал, что меня об этом попросят именно деревенские. Они ненавидят меня просить о подобном. И их нечего винить. Я тут бесполезен. Даже спустя столько времени лес меня все равно пугает. Хотя, если быть честным, на прошлой неделе пропало пятнадцать мужчин. А еще тут есть какой-то пугающий бестелесный голос, зовущий меня по имени, и я его слышал даже в своем доме. Кажется, у меня есть полное право нервничать по этому поводу, и, думаю, любой бы на моем месте был бы напуган. А другие мужики, хотя бы пропали не одни, они же группой пошли. А я тут совсем один. Я что тут вот так и помру? Я не хочу так умирать. Я хочу умереть в девяносто лет, лежа в своей постели. Не хочу, чтобы меня на клочки разорвало какое-то чудовище, или волк, или… Его болтовню прервал низкий звук. Он не был уверен, что именно это был за звук. Но он казался грустным. Тем не менее, Шан Цинхуа предпочел не задерживаться на этой мысли, и снова начал болтать.

***

Когда Шан Цинхуа вернулся в деревню, он практически бегом бежал сквозь деревья в сторону своего домика. Остальные, увидев его, обрадовались, что вернулся хотя бы он, и расстроились, что вернулся он с пустыми руками. От его реакции они напряглись и последовали за ним в сторону его домика. Им хотелось узнать, нашел ли он что-нибудь. Он звучно крикнул: «Нет!», – и захлопнул дверь. Затем быстро закрыл на защелки окна и скрутился в калачик под одеялом. Какое-то время они потоптались снаружи, но в конце концов сдались и разошлись по домам. Шан Цинхуа был счастлив оказаться в своей постели, под своим одеялом, в окружении людей. Но сквозь одеяло он все еще продолжал слышать, как голос зовет его по имени.