Звук ветра (The sound of wind)

На следующее утро Мобэй-цзюнь снова оставил еду перед дверью Шан Цинхуа. Только теперь Шан Цинхуа внес ее в дом вместо того, чтобы оттащить в лес. Он так подгадал время, чтобы никто из деревенских не увидел, как он вносит в дом фрукты и мертвых кроликов. Он разложил их на столе, чтобы приготовить. Пока он свежевал кроликов и готовил их, он ничего не слышал. Казалось, в этот день, никто не шастал рядом с его домом. Но Шан Цинхуа слышал Мобэй-цзюня, который словно бы не мог оставить его домик. Он казался счастливым. Когда Шан Цинхуа ел, до него доносились звуки голоса, зовущего его по имени. Далекие, но довольные. После еды Шан Цинхуа почувствовал себя лучше, чем за все эти несколько недель. Он уже дошел до того, что голод и истощение стали казаться ему нормальными. Энергия, которая наполнила его после полноценной еды, воспринималась как нечто забытое. С этой энергией и недавними заверениями Мобэй-цзюня в том, что он может без вреда для себя ходить в лес, он подготовил рюкзак, надел ботинки, накидку и вышел из дома. Он шел через деревню и, когда достиг площади, увидел, что рядом с костром сидит несколько пожилых мужчин. Они глянули на него, когда он подошел ближе, и оценили его снаряжение. – Я попробую снова добраться до города, – тихо объяснил Шан Цинхуа. – Вероятно во второй раз у тебя не получится вернуться, – сказал один из мужчин, продолжая пялиться на Шан Цинхуа, словно бы пытался убедиться, что тот не подойдет ближе. – Или, если получится, возможно, мы тебя не пустим. – Я собираюсь принести еды, – холодно сказал Шан Цинхуа. – Ты хочешь сказать, что вы лучше умрете от голода? – Смерть от голода не так уж и страшна в сравнении со смертью от проклятия. Шан Цинхуа посмотрел сквозь них и продолжил свой путь. Сказать ему на это было нечего. Он и сам задумывался, было ли это правдой, однако проклятым себя не чувствовал. Да и того, что сам может кого-то проклясть, он также не чувствовал. Но, возможно, у того, что его коснулась благосклонность такого существа, как Мобэй-цзюнь, были свои последствия. Когда Шан Цинхуа дошел до опушки, тишина деревни осталась позади. От гнева он уверенно шагал через лес целый час. Но, как и в прошлый раз, когда его эмоции подуспокоились, от темноты леса и шуршания листьев и кустов в его душу снова начало закрадываться беспокойство. Шан Цинхуа знал, что Мобэй-цзюнь обещал, что обеспечит его безопасность, но он не был дураком, чтобы слепо в это верить. Он понятия не имел, какая польза была Мобэй-цзюню от того, чтобы не убить его в прошлый раз. Сохранить его жизнь, только чтобы затем снова заманить в лес и убить? Не похоже на то. Но он не мог точно утверждать, что понимает прихоти этого монстра. Когда что-то начало ломиться сквозь подлесок и бежать в его сторону, Шан Цинхуа закричал от испуга и, споткнувшись, начал отползать назад. Это оказалась лиса. Казалось, она не очень хорошо себя чувствует, словно бы чем-то болеет. Она зарычала и бросилась на Шан Цинхуа. Внезапно, словно бы из воздуха, появилась тень. Она подхватила животное, оно заскулило от боли, прежде чем затихнуть. Шан Цинхуа, задыхаясь, посмотрел вверх на тень перед ним. – Мобэй? – Прохрипел он. Мобэй-цзюнь повернулся и посмотрел на Шан Цинхуа. С его подбородка капала кровь, стекая на горло и грудь. В свете дня Шан Цинхуа мог видеть, что его тело странным образом сочетало в себе человеческие и звериные черты. – Ты ранен? – Нет, – слабо сказал Шан Цинхуа. Он встал на колени, отряхнул руки, а затем встал. – Я просто испугался. Спасибо. По-моему, лиса болела. Ты от нее заразишься? Возможно, это был глупый вопрос. Мобэй-цзюнь поднял свою маску из черепа оленя и посмотрел на Шан Цинхуа. – Нет, – прямо ответил он. – Хорошо, – слегка кивнул Шан Цинхуа. Мобэй-цзюнь протянул руку и пальцем приподнял лицо Шан Цинхуа за подбородок. – Ты съел то, что я тебе дал. Шан Цинхуа кивнул, несмотря на то, что его движения ограничивал палец, держащий его за подбородок. – Тебе понравилось? Шан Цинхуа облизал губы. Мобэй-цзюнь пристально следил за движением его языка. – Понравилось. – Хорошо, – практически проурчал Мобэй-цзюнь. – Тогда продолжай. Я буду за тобой наблюдать. Шан Цинхуа снова почувствовал слабость в коленях, но в отличие от прошлой ночи, страха он не испытывал. Правда чувствовал себя слегка смущенным. Интересно, может его как-то околдовали? Мобэй-цзюнь отступил в сторону. Шан Цинхуа собрался и продолжил свой поход. На протяжении оставшегося пути он чувствовал себя лучше, зная, что Мобэй-цзюнь где-то рядом. Все это время он его чувствовал – он и правда исполнял свою часть сделки. Шан Цинхуа было очень комфортно от этого знания. Ему также было очень комфортно от того, что Мобэй-цзюнь защищает его от лесных животных. Где-то на середине пути Шан Цинхуа вспомнил, что Мобэй-цзюнь хотел, чтобы он разговаривал. Так что он начал болтать, правда, слегка смущаясь, но он чувствовал, что это меньшее, что он может сделать для Мобэй-цзюня. С другой стороны, они в целом оказались в этих затруднительных обстоятельствах из-за Мобэй-цзюня. Несмотря на это, Шан Цинхуа продолжил болтать все, что в голову придет. Он говорил о своих размышлениях о лесе, о том, что думал о деревенских, что думал о кроликах и городе. Он говорил о том, что никогда не был в городе. Присутствие Мобэй-цзюня следовало за ним все это время. Он слушал и наблюдал. Иногда он подбирался так близко, что Шан Цинхуа мог слышать его шаги рядом. Думать о том, что Мобэй-цзюнь вот так идет рядом было чуть ли не мило. Размышляя о своей жизни, Шан Цинхуа не думал, что может делать что-то еще, кроме того, чем все это время занимался, но теперь ему казалось, что он мог продолжить свое путешествие по жизни в каком-то еще направлении. Каким бы оно ни было.

***

Когда Шан Цинхуа уже почти подошел к городу, то обнаружил, что ему было бы интереснее задать Мобэй-цзюню вопросы, нежели покидать лес. – Мобэй? – Позвал он слегка нерешительно. «Цинхуа», – послышалось в ответ. Шан Цинхуа воспринял это как приглашение продолжать. – Почему ты начал убивать деревенских? До этого убийств не было. Все считали, что ты – просто байка. Мобэй-цзюнь снова пошел рядом с ним. – Я долго спал. Когда проснулся, по лесу ходило много людей, словно он принадлежит им. Раньше люди уважали мой лес. Больше они его не уважают. – Как давно ты здесь? – Нахмурился Шан Цинхуа. – Я не веду счет времени. Полагаю, для тебя это будет очень давно. Шан Цинхуа поразмышлял над этим. – Так… Очень давно люди знали о тебе, и ты научил их уважать лес. А теперь, когда ты недавно проснулся, то понял, что люди больше не считают его твоим и не ценят? – Да. Шан Цинхуа промычал себе под нос и украдкой глянул на Мобэй-цзюня. – Так… И ты начал убивать их? – Я собирался убить их всех, раз уж стало ясно, что они не обращают внимания на мои предупреждения. Но потом, когда наблюдал за остальными в деревне, увидел тебя. Шан Цинхуа отвернулся, чтобы существо не смогло увидеть румянец на его щеках. – А… – Ты не понимаешь? – Нет. Мобэй-цзюнь в мгновение ока оказался перед Шан Цинхуа. Он снова поднял череп на макушку, открывая лицо, и чуть согнулся, чтобы посмотреть в глаза Шан Цинхуа. Он не прикасался к нему, но его лицо было очень близко, и он словно бы изучал черты лица Шан Цинхуа. Шан Цинхуа отвел взгляд, чувствуя себя припертым к стенке. – Я увидел тебя, – пробормотал Мобэй-цзюнь. – Ты выглядел именно так, как мне тебя описали. Мне сказали, что когда-нибудь ты придешь. Губы Шан Цинхуа дернулись в удивлении, он никак не мог поверить в услышанное. – Не думаю, что это так. Во мне нет ничего особенного. Возможно, я просто похож на того, о ком тебе говорили, и он еще придет и будет именно тем, кого ты ищешь. – Кто сказал, что он должен быть каким-то выдающимся человеком? – Спросил Мобэй-цзюнь. – Мне сказали, что этот человек будет примерно твоего роста, с темными волосами и глазами. Такого же роста, строения и формы, как и у тебя. – Его пальцы погладили пряди волос Шан Цинхуа, а затем скользнули когтями по его щеке. – Мягкое лицо. – Кончик когтя прикоснулся к губам Шан Цинхуа. – Нежный рот. У Шан Цинхуа сбилось дыхание. Он замер, стараясь вообще не шевелиться. – С лицом, которое легко краснеет, – продолжил Мобэй-цзюнь. Его ладонь опустилась к шее Шан Цинхуа и дальше к его ключице. – Маленького роста. – Он взял в руки одну ладонь Шан Цинхуа, потом вторую и поднес их к своим губам, осторожно целуя его пальцы. Губы Мобэй-цзюня в центре были темнее, чем по краям. Голубыми. И этот цвет постепенно переходил в белый. Между ними показались клыки, но он был очень нежен. Губы Мобэй-цзюня прикоснулись к каждой костяшке, а затем, к ладоням Шан Цинхуа. – Сладкие руки. Шан Цинхуа приоткрыл рот, из него вырывалось поверхностное дыхание. – Что… Кто бы тебе об этом ни сказал… В чем была цель? – Я искал ответ на вопрос о том, смогу ли победить существо, которое жило в лесу до меня. Я этого хотел. Я не знал ничего о том, кто был здесь до меня. Когда мне рассказали о том, что выйдет из моего прихода сюда, мне также сообщили и о тебе. – Но… Цель найти меня… – Разум Шан Цинхуа разрывался надвое. С одной стороны он думал о чем-то типа оккультных жертвоприношений, а с другой – о чем-то очень смущающем. – Я не знаю. Мне тебя просто описали. Шан Цинхуа не был уверен в том, что на это ответить. – Ты… Не думал, что будет после того, как ты меня встретишь? – Я не знаю. Я решил определиться с этим после того, как тебя встречу. Поэтому я и не убил тебя сразу, как только увидел. Как сделал это с другими. Шан Цинхуа нервно сглотнул. – Ты услышал, как я разговариваю, – напомнил он. – Я услышал тебя, – подтвердил Мобэй-цзюнь. – И…? Мобэй-цзюнь чуть высунул язык и облизал свои зубы, опустив руки Шан Цинхуа. Его когтистые ладони скользнули на талию человека. Мобэй-цзюнь чуть сжал ее, и покалывающая острота пронзила одежду Шан Цинхуа, заставив его тихо выдохнуть. Мобэй-цзюнь наклонил голову еще ниже, снова облизнул зубы и продолжил наклоняться, пока они не оказались прямо рядом с горлом Шан Цинхуа. Шан Цинхуа прошиб холодный пот, он попытался выкрутиться из хватки. – Я поколениями ждал тебя. Я понаблюдаю за тем, что в тебе такого, что оракулу нужно было предупреждать меня о тебе. Ты слабый и беспомощный. Я нахожу, что то, что она мне о тебе рассказала, довольно любопытно. Шан Цинхуа почувствовал себя в некоторой степени оскорбленным и, одновременно, слегка польщенным. – А если я тебя разочарую? Ты меня съешь? Он почувствовал, как губы Мобэй-цзюня дернулись вверх, обнажая его зубы. Он открыл рот и его клыки, дразня, прикусили горло Шан Цинхуа. – Полагаю, мы это выясним.