Звук ветра (The sound of wind)

Шан Цинхуа планировал остаться в городе хотя бы на одну ночь, когда туда доберется. Он не был точно уверен, как сможет разместиться, но надеялся, что, если это будет возможно, ему не придется сразу возвращаться назад в деревню. На самом деле, он даже планировал продолжить свой путь, убежать как от деревни, так и от леса. До того, как Мобэй-цзюнь поймет, что Шан Цинхуа – не тот человек, о котором ему говорили, и не захочет его убить. Тем не менее, Шан Цинхуа, обнаружил, что не может перестать думать о Мобэй-цзюне. Он наводил ужас. Казалось, он всегда был на волосок от того, чтобы вырвать горло Шан Цинхуа, но он ничего не мог с собой поделать и чувствовал себя увлеченным Мобэй-цзюнем. Шан Цинхуа стало интересно, возможно деревенские были правы, и он и правда был проклят. Для него казалось совершенно не разумным быть настолько увлеченным существом, подобным Мобэй-цзюню. К тому же, даже несмотря на то, что он размышлял над этим всем, ему снова захотелось вернуться в лес. Захотелось увидеть Мобэй-цзюня, узнать, что он скажет, когда Шан Цинхуа пойдет обратно в деревню. Будет ли он снова защищать его, если очередное дикое животное захочет на него напасть? Шан Цинхуа хотелось это знать. И, в любом случае, побег был не очень реалистичным. Он не знал, куда податься, что делать и может ли Мобэй-цзюнь последовать за ним. Шан Цинхуа набрал большую сумку с продуктами и, когда солнце уже начало скрываться за верхушками деревьев, направился обратно в лес. Мужчина, который продал ему еду и прочие полезности, предупредил его, что скоро стемнеет. Шан Цинхуа притворился, что слушает его, а затем направился прямиком в лес. Когда он подошел к опушке, то почувствовал, словно Мобэй-цзюнь ждал его. Он вошел в лес. Несмотря на то, что он не видел Мобэй-цзюня, он чувствовал его присутствие. Оно словно бы прилепилось к Шан Цинхуа, немного выжидало, а затем следовало за ним. Сдерживая свое обещание, Шан Цинхуа начал болтать. – Я знаю, что скоро стемнеет. Я собираюсь довериться тому, что ты сдержишь свое слово так, как я сдерживаю свое. Надеюсь, что, если что-то соберется на меня напасть, ты сделаешь так, чтобы я не пострадал. А еще я надеюсь, что ты не решишь, что я не тот, кого ты ждал и искал, и что ты не убьешь меня. «Цинхуа. Цинхуа. Цинхуа». Голос пел его имя, словно был рад его снова видеть. Он так отличался от голоса Мобэй-цзюня, что Шан Цинхуа не был уверен, что именно он слышит. Об этом он тоже решил рассказать. – Ты знаешь, я могу слышать, как нечто снова и снова зовет меня по имени. Я это слышу с тех пор, как ты проснулся. Или, возможно, не знаю точно, когда ты проснулся, но, когда я стал замечать, что что-то не так, ну то есть слышать всякое такое, что идет словно бы из ниоткуда. Словно бы это просто ветер шепчет мое имя. А еще кажется, словно я могу понять, что именно чувствует этот голос. Я могу сказать, расстроен ли он или ему грустно, или он зол, или счастлив. Песнопения имени Шан Цинхуа продолжились. Теперь голос звучал энергично и нетерпеливо. – Вот сейчас я его слышу, – продолжил Шан Цинхуа. – Он звучит радостно. Возможно, я ошибаюсь. Полагаю, я не очень много знаю об интонациях бестелесных лесных голосов. – Я счастлив, – сказал голос из-за деревьев. Теперь он звучал как голос Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа слегка улыбнулся, смотря себе под ноги. – Так это ты? – Я. – А почему я могу слышать только свое имя? – Я могу произнести имя любого человека, и он услышит. – Тогда зачем ты зовешь меня? Почему бы просто не поговорить, вот как сейчас? Ответа не последовало. Повторяющиеся звуки его имени постепенно стихли, словно удалившись. От этого Шан Цинхуа почувствовал некоторое разочарование. – Я не против, – осторожно предложил он. – Теперь, когда я знаю, что это не предвестник ужасающей смерти… Он услышал звук, похожий на удивленный выдох, и продолжил. – Не знаю, будут ли деревенские вообще есть то, что я тут тащу. Возможно, я просто съем это все сам… Но будет плохо, если они откажутся. – Он вздохнул. – Не думаю, что я проклят. Ведь я не проклят, да? Мобэй? – Ты не проклят, мой Цинхуа. От этих слов у Шан Цинхуа загорелось лицо. Он склонил голову, притворяясь, что вглядывается в дорогу, чтобы не споткнуться о большой камень или палку, но он просто хотел скрыть свое лицо. «Цинхуа. Цинхуа». От звуков своего имени Шан Цинхуа только краснел еще больше. Скоро Шан Цинхуа устал. Он знал, что куча мужчин ходили в походы на гораздо больший срок, чем он сегодня, но он чувствовал, что выдохся. Возможно, это было из-за того, что его тело было не привычно к подобным путешествиям, но ему было стыдно об этом говорить. Вот он и не говорил, оставив свои мысли при себе. К тому времени, как он прошел половину дороги до деревни, он так измотался, что решил устроить привал и уселся на землю у дерева. Мобэй-цзюнь издал любопытствующий звук. Шан Цинхуа ответил, что просто хочет немножко отдохнуть. Он и правда собирался просто посидеть, чтобы дать отдых ногам, но почувствовал, как у него слипаются глаза, а над ним сгущается тьма. Он знал, что Мобэй-цзюнь будет на страже. Он знал, что доверять подобному созданию без какого-либо основания для этого, было похоже на идиотское решение, но он верил, что Мобэй-цзюнь будет верен своему слову. Несмотря ни на что, что-то в этом монстре было милым и располагающим. Шан Цинхуа чувствовал, что может доверять Мобэй-цзюню. Да, сначала ему было страшно, но Мобэй-цзюнь, даже в то время, когда Шан Цинхуа его боялся, не сделал ему ничего плохого. Шан Цинхуа боялся неизвестности, но не Мобэй-цзюня. Мобэй-цзюнь не сделал ничего, чтобы заслужить его недоверие. Шан Цинхуа резко проснулся, когда на его колени опустилось что-то тяжелое. Он постарался не двигаться, открыл глаза и посмотрел вниз. На его коленях, очень осторожно, чтобы не поранить Шан Цинхуа, устроил свою рогатую голову Мобэй-цзюнь. Почувствовав, что его не собираются отталкивать, Мобэй-цзюнь потерся о ноги Шан Цинхуа и устроился поудобнее. Шан Цинхуа старался не хватать ртом воздух, но это было трудно, учитывая то, что его сердце билось в два раза чаще обычного. Он посмотрел на Мобэй-цзюня, устроившегося на его ногах, как гигантский кот, и почувствовал непреодолимое желание прикусить свой собственный кулак. Спустя несколько минут тишины, Шан Цинхуа протянул руку и осторожно прижал ладонь к волосам Мобэй-цзюня. Тот напрягся, а затем успокоился и снова расслабился. Он издал звук, похожий на урчание и вжался головой в ладонь Шан Цинхуа. Сердце Шан Цинхуа все еще билось с бешеной скоростью, но стоило ему начать гладить волосы Мобэй-цзюня, как оно постепенно вернулось к норме. Атмосфера также изменилась с напряженной и полной надежды на расслабленную и вседозволяющую. Так они провели какое-то время. Шан Цинхуа никуда не спешил.