Кто такая Скай?

Лис и крольчиха стоят у порога скромного дома на окраине города, нервно переминаясь с лапы на лапу. Ник, который никогда и ни в чем не видит основания переживать, сейчас находится на грани состояния «спокойствие, только спокойствие». Джуди коротко выдыхает, натягивает дежурную улыбку на щеки, косится на оторопевшего напарника и медленно поднимается по ступенькам. Почти коснувшись звонка справа от двери, она внезапно передумывает: разворачивается к Николасу и подталкивает того ближе к порогу. — Так, твои родители, ты и вперёд. Цокнув про себя языком, Уайлд делает три коротких стука. Он помнил, родители терпеть не могли звонки, поэтому всех предупреждали: лучше стучаться. А там уж услышат, не услышат, не их проблемы. Очень уж неприветливы были Джон и Энни Уайлды. — Кстати, звонок не работает. В следующий раз не пытайся. Предупреждение Ника гасится скрипом тяжелой деревянной двери, и из-за неё осторожно выглядывает слегка сгорбленный лис, на первый взгляд разменявший эдак десяток шестой. Он одет в бордовую хлопковую рубашку, аккуратно заправленную в чистые темные брюки, а его шею обвивает галстук в иссиня-черную клеточку. Образ «возрастного денди» дополняют очки в черной оправе, слегка съехавшие с переносицы, за стеклами которых скрываются два светло-изумрудных глаза. Так вот у кого Николас урвал свою уникальную расцветку радужек… — Ого, Энни, иди-ка посмотри, кто нас навестил сегодня! Уму не постижимо, это же сам Николас Пиберий Уайлд! — хрипло восклицает старший лис. — И его милая коллега из полиции, — мурлыкает тут же появившаяся лисица с тарелкой в лапах, которую она старательно протирает вафельным полотенцем. Джуди рефлекторно едва сдвигает брови в недовольном жесте, услышав слово «милая», адресованное ей. — Я их по телевизору видела. — Так, мам, пап, хватит поясничать. Мы к вам с обыкновенным визитом, не ищите подвоха, — дипломатично разводит лапами в стороны Ник, делая будто бы вопрошающий шажок в сторону порога. Дверь при этом изменяет статичное положение — и нет, не для того, чтобы впустить гостей. Уайлд-младший находчиво не дает ей закрыться, быстро остановив ее ступней. — Я говорю правду. Джуди чувствует, как в воздухе растет напряжение, а Ник начинает терять самообладание с каждым вылетевшим словом. Она уже было открывает рот, но ее перебивает лисица по имени Энни, как Хоппс поняла из диалога. — Даже лисы до конца друг другу не верят, сам знаешь. А мы тебя видим настолько «часто», что уже потеряли надежду увидеть вновь. Ее слова острыми когтями полоснули по сердцу Ника, но внезапно он понимает, что обижаться на родителей бессмысленно. Правда с привкусом горечи, какой она зачастую бывает, еще никогда не ранила его настолько сильно. Лису как всегда удается оставаться с пресной миной и, засовывая лапы в карманы бежевых брюк, он чуть тише произносит: — Понимаю, виноват. Мне правда стыдно. Краткость — сестра таланта. Ник клянется, если бы у него была не настолько рыжая шерсть, то даже сквозь нее можно было бы увидеть покрасневшие от стыда щеки. Он сделал все, что мог на данный момент — вложил в свою лаконичную речь максимум раскаяния, и теперь стоит надеяться только на чудо, ведь своеобразный непоколебимый характер матери Ник освоил еще в глубоком детстве. Родители шумно выдыхают, будто бы этим выигрывая время на раздумья. Наконец, дверь окончательно открывается, и Уайлд-старший делает кивок, призывающий войти внутрь. — Ладно, ребята, заходите в дом. Но твоя мать права, Никки, не могу не согласиться. Напарники одновременно переступают порог, и пока Николас запирает дверь за их спинами, Джу в восхищении озирается по сторонам, как делают все, кто оказывается в новом помещении. В ее голове ненароком промелькивает мысль о лисьей чистоплотности, начиная с одежды и внешнего вида, заканчивая убранством пространства, в котором живут. Уайлд слегка задевает ее плечом и шепчет на ухо: — Морковка, я тебе потом все покажу, сейчас не время. Хоппс кивает напарнику и вовремя вспоминает о том, что нужно вытереть лапы о коврик, ведь хозяева и грязь, видимо, явные враги друг другу. Они покидают прихожую и направляются в кухню, откуда струится чудный аромат выпечки, и Джуди не доставляет особого труда угадать блюдо с первого вдоха — это ее самый любимый пирог с голубикой, которыми торгует Гидеон. — Ник, пока я достаю пирог, будь джентльзверем — покажи нашей гостье дом. И да, девушка, что-то я не сообразила представиться сразу. Я Энни, а это мой муж Джон, — женщина делает кивок в сторону расположившегося в кресле-качалке супруга, читающего сводку новостей в газете. — Вы… — Хоппс. Джуди Хоппс, — на одном дыхании произносит Джуд, немного нервно улыбнувшись. Властный, но тем не менее располагающий к себе взгляд льдистых глаз этой женщины внезапно выбили из крольчихи все те смелость и находчивость, которой она обладала и обладает. Ник уже уводит ее, положив лапу на спину, но Хоппс еще успевает бросить через плечо вежливое: — Запах изумительный! — Благодарю, — улыбнулась лисица, отворачиваясь к плите. Напарники идут по длинному коридору, с обеих сторон увешанному картинами и фотографиями в витиеватых золотистых оправах. Здесь и портрет пожилой лисицы в плетеном чепчике овальной формы — видимо, бабушки Ника, которая одаривала проходящих мимо лукавым взглядом; и с десяток фотокарточек Джона и Энни в разном возрасте, и даже мозаика… криминального авторитета прошлого века Пауло Фоксобара?.. Джуди удивленно вскидывает бровь, но задать логичный вопрос не решается — ей не хочется убедиться в том, что этот лис может быть потенциальным предком Ника. Поэтому они проходят дальше, и крольчиха резко надавливает на ручку первой попавшейся двери справа от нее, но Николас буквально одергивает ее назад за лапу и за нее закрывает дверь злополучной комнаты. — Нет, Морковка, это мы смотреть не будем, — с явным напором в голосе произносит Уайлд и приобнимает ее за плечо, ведя за собой к нужной двери. Такой «конвой» ей не нравится, и она взбрыкивает, отбрасывая лапу Ника от себя. — Почему ты такой нервный? Там что, склад каких-то вещдоков, которые будут использованы против тебя? — Ты что! — Николас театрально прижимает лапу к сердцу и чуть склоняется к крольчихе, — там просто беспорядок. Для нас, лисов, это не что иное, как немой укор. — Ну-да, ну-да, — с издевкой в голосе выдыхает Хоппс, скрещивая лапы на уровне груди. — Свисти больше. Напарники подходят к двери напротив, и, скрывшись за ее обратной стороной, их вниманию представляется декор в голубо-синих тонах, состоящий из скромного мебельного набора кровати, прикроватных тумбочек и шкафа напротив зеркала в полный рост. Все это сопровождается скучающим комментарием Уайлда: — Здесь я когда-то жил. Собственно, без прикрас. Джу мысленно сравнивает апартаменты Ника со своими, и понимает, насколько их комнаты разнятся. Ее обитель, хоть и намного теснее, чем напарника, вмещала в себя еще и туалетный столик с письменным столом, а розовые стены с обоями в морковку были сплошь увешаны постерами из любимых комиксов, музыкальных групп и фильмов. — Я бы не смогла здесь жить, наверное. Как-то слишком… пусто, — нерасторопно произносит крольчиха, приобняв себя за плечи. — Ты просто не видела, сколько всякого хлама я вывез отсюда, когда переезжал. Вагон и маленькая тележка подростковых приблуд, включая пластинки рок-групп Мяурваны, Гепардики и… — …и Гуд Гёрлз Пинк? — И Гуд Гёрлз Пинк, — со смехом в голосе выдыхает Ник, приглашая гостью в следующую комнату. На обзорную экскурсию по дому ушло минут пятнадцать. Когда лис и крольчиха вернулись на кухню, их уже ожидал разрезанный на восемь частей пирог и душистый, разлитый по чашкам чай. Лавандовый, судя по запаху. Заняв свое место за круглым дубовым столом, Джуд уже была готова приступить к трапезе, но ее остановил голос Энни. — Сначала молитва, — негромко произносит лисица, беря за лапы рядом сидящих мужа и сына. Ник всего на секунду дарит крольчихе понимающий взгляд, а в следующий уже закрывает глаза, готовый слушать однотонную мамину речь. Джуди послушно вкладывает кисти в лапы Джона и Николаса и тоже устремляет мысли к Всевышнему. Когда с молитвой было покончено, Ник находит в себе смелость выдать следующее: — Сейчас так уже никто не делает, мам. И тут же награждается гневливым пронзительным взглядом миссис Уайлд. Ник чувствует это, даже не поднимая головы, но встретиться с матерью глазами рисковать не желает. — Всегда нужно оставаться преданным своему Создателю зверем, дорогой мой. Я думала, что воспитала тебя благодарным, но все же не до конца. Даже твой прадед Пауло Фоксобар, будучи большим грешником, был набожнее нас всех, вместе взятых. «Всё же он твой прадед, — с грустью подумала Хоппс, отправляя в рот кусочек пирога. — Я очень хотела верить в твою непричастность к такому, Ник.» Джуди сама не до конца поняла, почему ее это задело. В конце концов, это не ее дело, и поэтому она предпочла побыстрее загнать эту дурную мысль в самый темный угол сознания. — Кстати, ребят, читал о вас в газете, — наконец включился в разговор мистер Уайлд, решив сменить тему. — Вы какого-то хорька посадили, да? — Да, за наркоторговлю, — поясняет Николас, сделав глоток чая. — Но всю работу сделала Джуди. Я так, из угла действовал. — Хм, ты себя недооцениваешь. У напарников всегда равные задачи вне зависимости от дела, — улыбнулась Хоппс. Уайлд-младший подмигивает крольчихе так, чтобы это было заметно только ей. — Тогда твоих задач было чуть больше, чем моих. Джон понятливо кивает головой, и снова все присутствующие погружаются в звенящую тишину. Первой ее нарушает Энни, когда та встает и направляется к мойке, относя грязную посуду. — Ты не созванивался со Скай? Как там у нее дела на работе? В последний раз она мне очень жаловалась на начальство. Джуди мгновенно поднимает ушки, и ее глаза расширяются в искреннем удивлении всего из-за одного слова. Что еще за Скай?.. И каким образом они с Ником знакомы? Она его… — Сестра, — разъясняет Джон крольчихе, видимо заметив ее выражение мордочки. — Старшая. Хоппс выдыхает немного менее нервно, чем могла бы, но быстро ругает себя за свои чувства. Ее прерывает хрипловатый голос напарника, с таким интересом рассматривающего свои лапы, будто на них свет клином сошелся. — Да, и мне тоже жаловалась. Ну, на это мы повлиять никак не можем, а вот посочувствовать вполне. Остальной диалог проплывает для Джуди будто в тумане. Они уже собрались уходить, и она возвращается в реальный мир только тогда, когда Джон Уайлд навязчиво предлагает ей взять кусочек пирога с голубикой, и та с большим удовольствием соглашается. Уже стоя на пороге, Джу вешает на плечо сумку и одновременно говорит: — Отлично посидели. Миссис Уайлд, вы изумительно готовите. Лисица в розовом платье довольно улыбается и дотрагивается до плеча крольчихи. — Мне приятно это слышать. Я верю, что ты отличная напарница для Ника. В то время, как Николас прощается с родителями и обещает скоро прийти еще, Хоппс в последний раз окидывает взглядом пространство, и вскоре дверь за ними закрывается. Уайлд-младший, насвистывая какую-то мелодию, направляется к дежурной машине со связкой ключей в лапе, и крольчиха немного отстраненно смотрит ему вслед. «Чтоб ты споткнулся, Уайлд, — гневно думает про себя Джуд. — Ну почему ты никогда не рассказываешь о себе чуть больше даже самым близким?..»