Фанфик года

Наконец, ООН удалось выпроводить Югославию, и зал погрузился в долгожданную тишину. Остались только организации и выделявшийся среди пустого пространства для стран невозмутимый Союз. – Товарищ СССР, у нас перерыв на двадцать минут. Покиньте помещение, – твёрдо повторил главный организация. Коммунист в ответ закинул ногу на ногу и спокойно поинтересовался: – Так вы собираетесь отправлять его куда бы то ни было или просто хуйнёй страдаете? – А это не ваше дело, – расплылся в злорадной улыбке НАТО. – Если очень хотите, можем отправить вас вместе с ним. Тем временем в помещение ворвался до этого зачем-то – ну, все мы знаем, зачем – ушедший ЛГБТ: – Демо-ократ! – Да что надо? – раздражённо отозвался ЕР, взламывая банк с телефона, чтобы попытаться удалить свой бывший аккаунт на Госуслугах и создать новый. – Да-а не ты, – отмахнулся Радужный. – Пла-ан про-овалился, у э-этого пи-идора о-оружие. Но ниче-его, та-ам Ю-югославия о-осталась. – Тоже неплохо, – решил ДПСША. – Дайте поспать уже, – буркнул АСЕАН, не поднимая головы. – Ну что, отправляем, как договаривались? – с улыбкой уточнил Евросоюз. – Что вам надо, чтобы вы от него отстали? – нахмурившись, спросил Союз. Организации уже успели забыть о нём, а когда поняли смысл вопроса, то погрузились в лёгкое недоумение. Почему-то им казалось, что последняя страна, которая будет защищать Третьего Рейха – это СССР. Молчание нарушил... Угадайте, кто? – Как это ми-ило! – пропищал ЛГБТ, заранее прячась за ораторскую стойку, дабы не схватить пулю. – Я-я да-аже го-отов не о-отправлять Ве-еничку на де-еление. Вау, да Радужный организация иногда может быть полезен. Союз, правда, всё равно испытал отвращение и желание убить его, но да ладно. Всё равно хоть для чего-то в своей жизни пригодился, если это не тупая шутка, конечно. – Шиппер недоделанный, я надеюсь, это сейчас была шутка? – ЕС тоже об этом подумал. – Ну-у что я, тва-арь какая-то, что-обы ра-азлучать лю-юбимые па-арочки? – протянул голос из-за стойки. ЛГБТ всё ещё опасался выходить. – Хочешь, запрещу тебя на принадлежащей мне территории? – обыденным тоном спросил Евросоюз. – Ну-у, мо-ожно и сте-екло сде-елать, это се-ейчас мо-одно, – признал недошиппер, не желавший терять своё влияние на некоторых территориях. Беру свои слова обратно, Радужный всё-таки бесполезен – во всяком случае, для детективов. – Советский Союз, покиньте помещение, пожалуйста, – со сталью в голосе попросил ООН. В то время как остальных организаций страна, кажется, ни капли не смущала, ему это доставляло некоторый дискомфорт. – Ещё раз повторяю вопрос: что вам надо, чтобы вы отстали от Рейха? Хотя бы временно, – невозмутимо ответил СССР. – Временно? – сощурившись, переспросил НАТО раньше, чем кто-то успел что-либо сказать. – Насколько «временно»? – Хотя бы на неделю. – Нет. – отрезал ЕС. – Он нарушил правило из Договора, поэтому подлежит уничтожению. – Странно, он уже много чего нарушил из того Договора, но почему-то устранить вы его решили именно сейчас, – как бы между прочим заметил коммунист. – Тем более, давно пора от него избавиться, – решил НАТО. – Знаете, товарищ СССР, если не хотите проблем, то лучше не мешайте совещаться, – честно предупредил Евросоюз. – Покиньте, пожалуйста, помещение. Союз с каменным лицом, будто делает какое-то одолжение организациям, встал со своего места и спокойно направился к выходу. Когда он прошёл мимо легендарной стойки, ЛГБТ за ней аккуратно проскользнул в более защищённое место и спрятался за спиной ДПСША. К сожалению или к счастью, уходящий и не думал стрелять в организацию: он даже внимания на него не обратил. Только оказавшись за дверью, СССР еле слышно прорычал одно нецензурное слово в пространство. После чего отправился на поиски своего бывшего напарника, чтобы проверить, не сдох ли он там и не ушёл ли напиваться без него. Зная арийца, он считал возможными два варианта: или тот правда ушёл в какой-нибудь бар с известной целью, или сидел где-то в уединённом месте. Союз нашёл Рейха довольно быстро, в то время как «подсудимый» с сузившимся зрачком и крепко сжатыми зубами предавался собственным воспоминаниям, никак не желавшим уходить. – Поиздеваться пришёл? – сдавленно спросил нацист, когда его окликнули. Он уже не в силах был контролировать своё состояние и сохранять равнодушие. – Рейх, успокойся, всё нормально... – «Нормально»?! Весь этот пиздец – это, по-твоему, нормально?! – на последних словах голос сорвался на возвышенные нотки. – Ich würde dich ansehen, wenn auf... (Я бы посмотрел на тебя, если бы на...) – не смея произнести ненавистное слово «деление» даже на немецком, он резко заткнулся. К тому же, Союз здесь даже ни при чём. Лучше всё это устраивать какой-нибудь Югославии, но не ему. – Забудь, – тихо бросил ариец. Коммунист не то чтобы знал, как на это реагировать, поэтому просто осторожно спросил: – Ты хоть на собрание сможешь выйти? – Выйду, конечно, куда я денусь? – вздохнул Третий. На какое-то время повисло молчание. В конце концов переведя взгляд на врага, Рейх более-менее спокойным, но временами предательски подрагивающим голосом задал с самого начала интересовавший его вопрос: – Послушай, Союз, почему ты вообще мне пытаешься помочь? Тебе же не будет от этого никакой выгоды? – Знаешь ли, я не горю желанием продолжать расследование с Югославией на пару, – подумав, ответил СССР, устраиваясь рядом с нацистом. Тот едва заметно грустно улыбнулся. – Если можно будет выбрать не её, то всё равно непривычно: опять всё объяснять с самого начала... Да и твои настолько бредовые, что даже гениальные теории, вряд ли кто-то заменит. И с кем мне тогда обсуждать наших «подопечных» дебилов? – Последняя причина самая весомая, – фыркнув, оценил Рейх. Липкий страх и ненависть ко всему миру хоть и временно, но заменили более тёплые чувства. Ему прямо сейчас косвенно сказали о том, что кому-то он всё-таки нужен, кроме себя и пары союзников, которые погружены в свои отношения и общаются с ним только по старой памяти. Ну и что, что этот «кто-то» – один из самых главных его врагов? С коммунистом арийцу стало намного легче: и маскироваться не нужно, и эмоции выпустить можно, и ненавистные воспоминания безмолвно удалились, как только Третий услышал причины года. Он даже почти забыл тот факт, что ему скоро на деление. Лицо уже не выражало былого напряжения, а оттого, как к ледяным ладоням возвращалось привычное тепло, так и хотелось сказать: – Союз... – Чего? – Пошли напьёмся. Тут есть магазин недалеко. СССР, усмехнувшись и сняв с нациста мешавшуюся, упиравшуюся в плечо фуражку, ответил: – Позже обязательно напьёмся. Насколько позже, он специально не уточнял. Бывший напарник это заметил, но переспрашивать не стал. Всё равно до окончания перерыва оставалось всего три минуты... Ариец подумал, что можно и задержаться ненадолго – ему намного больше нравилось сидеть так с коммунистом, чем стоять в зале и выслушивать от остальных всякие не самые лицеприятные вещи на свой счёт. Пожалуй, если происходящее всё же являлось бредовым сном, то последние десять минут, проведённые в компании Союза, – самая лучшая его часть. * * * – Друзья мои, я всё-таки схожу поговорить с организаторами сия сбора. Взгляды всех участников группы «Тюрьма ХD» устремились на Пруссию, до этого элегантно сидевшего на столе, сложив ногу на ногу и задумчиво глядя голубым глазом куда-то в пустоту, а сейчас так же красиво слезшего. Вздохнув, Германская Империя в который раз попытался отговорить его от этой идеи: – Vater, зачем тебе утруждаться из-за каких-то малолетних придурков? – Сами заварили всё это, теперь пусть сами расхлёбывают, – поддержал двоюродного брата Австро-Венгрия. – Мне очень приятно, что вы волнуетесь за меня, но не стоит, – мягко остановил поток различных аргументов Королевство. – Для душевного покоя мне необходимо хотя бы убедиться, что всё в порядке. Если вам будет спокойнее, могу пообещать, что не стану ни с кем устраивать разборки. – Ладно, только будь осторожнее, – всё ещё сомневаясь, сказал РИ. – Да, а то эти организации очень часто психуют непонятно из-за чего, – с ухмылкой добавил ГИ. – Ты ведь нам расскажешь потом, что там было? – с надеждой уточнил Повязочник. – Естественно, – ангельским голосом подтвердил Пруссия, после чего взглянул на экран собственного телефона: показывало 8:10. – Оу, я уже опаздываю, – с сожалением опустив крылья, прокомментировал он. И, покачав головой, прибавил: – Нехорошо... Под пожелания удачи и просьбы от Российской и Германской Империй передать «любимым» сыновьям, что «СовоРейх лучше, чем ГИ/РИ», он вышел из комнаты допросов, а потом и из тюрьмы в целом. Вызвав себе такси, на которое у него имелись деньги, темнокрылый подождал около пяти минут, прихорашиваясь перед зеркалом возле тюремного входа. Вскоре машина подъехала, за рулём сидела безлицайская сущность. Королевство открыл дверцу и скромно расположился на заднем ряду, привычной своей мелодичной интонацией попросив: – Пожалуйста, туда, где проводятся важные сборы стран, – он протянул деньги. – И подождите там две минутки, потом обратно поедем. Белолицый таксист молча кивнул, принимая оплату, и нажал на газ. До нужного места они доехали за двадцать-двадцать пять минут. Как раз тогда, когда «перерыв» не так давно начался. К тому времени организации уже успели послать Союза и договориться о стопроцентном делении. От Рейха и его семейки, кроме Германии, в последнее время и правда были одни проблемы. Пруссия, поблагодарив безлицая, вышел из машины и быстро осмотрелся. М-да, мало что можно было узнать из того здания собраний, что находилось здесь во времена существования темнокрылого. Он стоял ровно перед главным входом. Большинство пришедших на собрание стран предпочли не выходить на улицу, а посидеть в других комнатах большого строения. Пока Королевство раздумывал, пройти ли внутрь здания или лучше сначала обойти его, величественная «входная» дверь открылась, и оттуда вышел сам Евросоюз с благостной улыбкой на лице. Пруссия решил не терять шанса и подойти к незнакомцу – последние шестьдесят лет он не особо интересовался меняющимся миром, так что не знал, кто это. – Прошу прощения, – невинно начал немец, подлетев – не в прямом смысле – к ЕС. – Не могли бы вы сказать, кто организатор этого сбора, и где его искать? – Это я, – скептически ответил тот, в то время как улыбка спала с лица. – Королевство Пруссия, если не ошибаюсь? – Оу, вот как... – задумчиво протянул названный. После чего не предвещающим ничего плохого голосом попросил: – Можно вас на две минуты? В целом, этот представитель немецкого рода выглядел в глазах современной европейской организации достаточно безобидно. Ладно, можно послушать, что он скажет, чего уж там... Пруссия и ЕС отошли за одну из стен. Там ангел во плоти обычным своим тоном, соблюдая вежливость, уточнил: – Скажите, пожалуйста, Рейх отправится на это «деление»? – Да. – отрезал Евросоюз. – Он нарушил правило из важного Договора, по которому... – Это ваш окончательный ответ? – перебил Королевство резко изменившимся голосом. Теперь в нём отчётливо проявлялись холод и нотки металла. Голубой зрачок на чёрной склере заглядывал прямо в душу, отчего даже организации становилось не по себе и хотелось отвести взгляд. Вся невинность волшебным образом куда-то испарилась. Подумав, что слишком рано перешёл в режим атаки, Пруссия в мгновение вернул себе прежний вид и на всякий случай спросил: – Кхм, нельзя ли как-то договориться или отложить суд? – Нет, нельзя, – твёрдо ответил ЕС, который от таких резких перемен в состоянии собеседника подумал, что надо бы принять успокоительное, раз галлюцинации пошли. – Всё уже решено. – Правда? – разочарованно протянул авторитет всех времён и народов. Вздохнув, он добавил: – Жаль... Но, знаете, мне кажется, что есть варианты не отправлять моего внука на верную смерть, – холодно отчеканил «ангел». Глаз снова словно царапал душу. Пруссия невзначай приподнял одно крыло так, чтобы его хорошо мог рассмотреть организация. В ярком свете солнца было видно, как блестят чёрные перья. Только вот выглядели они далеко не мягкими. Заострённые концы, будто это не перья, а куча ножей, и сверкающая сталь. Своей острой стороной крыло было направлено на Евросоюза. – Я ведь прав? – чуть прищурив глаз и ещё больше приблизив тёмное «ангельское крыло» к шее напротив, спросил он. – Это шантаж? – со скрытым страхом рассматривая похожие на лезвия перья, вопросом ответил ЕС. Да, несладко придётся тому, кто испытает это в действии. – Рейх всё ещё отправляется на деление? – от Пруссии в радиусе сотни метров несло нескрываемой угрозой. Тёмные «ножи» остановились в нескольких сантиметрах от собеседника. Поблизости, как назло, никого не было. – Мы.. постараемся решить этот вопрос, – увиливал от прямого ответа Евросоюз. – Да или нет? – Нет, – с безнадёжностью в голосе выдохнул организация. Королевство моментально убрал крыло за спину и вернул себе невинный ангельский вид, аккуратно поправляя выбившиеся из укладки пряди чёрных волос, а также рассматривая, всё ли в порядке с ногтями. – Спасибо, я знал, что вы согласитесь, – своим привычным тоном без какого-либо намёка на холод или сталь произнёс Пруссия. – Приятно сотрудничать с такими организаторами. Хорошего вам дня! – казалось, искренне пожелал он. С чувством выполненного родственного долга Королевство направился к машине. Он не сомневался, что ЕС сдержит слово. Он вообще хорошо умел договариваться с кем бы то ни было. Сначала темнокрылый хотел разыскать ещё и внука, но, вспомнив, что машина и Империи ждут, мысленно пожелал Рейху удачи и направился к такси.