Любовь на стриме

Публика встречает гулким шумом и продолжительными овациями. А я вываливаюсь на сцену как черт пойми что. Фирменная красно-черная футболка клуба с надписью «Dark Ultimates» спереди и «Solo» сзади сбивается в сторону, и я торопливо поправляю неровные складки ткани, пихая под ремень. Зачесываю слегка влажные волосы назад, и они укладываются почти идеально, лишь несколько прядей выбиваются и падают на лицо. Останавливаюсь у ведущего, широко улыбаюсь мужчине, сжимающему в руках микрофон и статуэтку. В отличие от меня, он выглядит до безобразия прилично: наглаженная рубашка, прямые брюки и лакированные туфли. Аккуратная прическа и лучезарное выражение лица. — А вот и он! — весело произносит ведущий, указывая на меня рукой. — Соло, мы уж было решили, что ты решил к нам не приходить! — Никак нет, — наклоняюсь к протянутому микрофону я. — Ребят, я очень спешил. Если бы меня предупредили заранее, что будет награждение, я бы не отходил от сцены, — смеюсь я. — Так это для тебя сюрприз? — задорно произносит мужчина. — Что я могу сказать? Сюрпризы — это всегда приятно! Итак… Перевожу взгляд на толпу, тонущую в мягком голубоватом свечении. Собравшиеся ребята улыбаются и, складывая ладони возле лиц, выкрикивают отдельные фразы, теряющиеся в общем гомоне. А я выцепливаю взглядом Эри. Она стоит впереди, широко распахивая глаза. Опускает ладонь на шею и трет, кивая головой вбок. Да, Эри, знаю. Знаю-знаю. Но затыкать тряпками днище потонувшего корабля — занятие бессмысленное. Поэтому остается лишь сделать вид, что все идет по плану и ничего примечательного в моем внешнем виде нет. А было все примерно так…

~

К небольшому турниру от спонсоров мы подходим с тактическими нововведениями и интересом: пробуем использовать покрывшихся слоем пыли героев, что не всегда заканчивается успешно. Применяем более агрессивные тактики, однако они оказываются излишне поспешными и в общей сумме недейственными. Тренер вздыхает на схемы, отметает за непригодностью и решает вернуться к привычной концепции. Мы идем по нижней сетке таблицы и выходим из нее в плей-офф, но не доходим до финала: завершаем турнир на третьем месте. Что примечательно, за первое место будут бороться Лисы и перспективная команда новичков, показывающая хороший результат. Ребята располагаются в зале, дабы посмотреть последние матчи, и я планирую занять место рядом с ними, потому что мне интересно, но рука Марка, обхватывающая за локоть и утягивающая за собой, безапелляционно рушит все замыслы. Мы перемещаемся в пустующую комнату, где обсуждали план на проигранную игру, и она отвечает безмолвными словами, что совсем недавно здесь звучали. Хранит в себе частичку озорства ребят: на спинку стула небрежно закинут бомбер Давида, на краю стола лежат упаковки от мармеладок Тимура и заметки Максима, на которых нарисовано карикатурное лицо Тимура, пихающего желейных мишек за обе щеки. Пахнет смесью древесного парфюма и медового бисквита. Прищуриваюсь, наблюдая, как Марк защелкивает дверь на замок и оборачивается через плечо, окидывая медленным взглядом с головы до ног, от которого у меня ощутимо вздрагивает что-то в груди, напрягается и расслабляется, оставляя за собой плавно расплывающееся сладкое послевкусие. — Марк, — тягуче произношу, отступая на шаг назад. — Два факта, которые ты должен знать: последнюю игру заруинил не мой мув, а хороший контрпик, и если я сегодня загадочно исчезну, все подумают на тебя. Шутку Марк не оценивает. Или вовсе не обращает на нее внимания. Он разворачивается, ведет плечом вбок, как бы разминая его. Неторопливыми, но широкими шагами сокращает дистанцию, пока я смещаюсь назад. Бедра упираются в стол — дальше двигаться некуда, а Марк оказывается на невыносимо близком расстоянии, отчего чувствую его дыхание со вкусом мяты, касающееся щеки. Его руки опускаются на мою талию, прочно смыкаются и давят, вынуждая опрокинуться назад. И вот я уже на столе, между моих ног стоит Марк, и что-то это все мне очень сильно напоминает. — Мы оказывались в подобных условиях десятки раз, обсуждали итоги и тактики на новые матчи, и каждый раз, Денис, я представлял тебя на этом столе под собой. У меня незакрытый гештальт, исправишь? Холодное дыхание пробегается по коже и отзывается горячими искрами, бегущими по позвонкам. — От скромности ты точно не умрешь, — присвистываю, упираясь ладонями в грудь Марка. Стратегический просчет: от ощущения упругих мышц сдавливает низ живота. Марк медленно скользит ладонями по моему телу, опускает на бедра и ведет по внутренней стороне. Раздвигает их шире, прижимается плотнее, и я упираюсь пахом в его твердый пах. Проклятье, как же легко я ведусь на все его манипуляции. Ну серьезно, можно же хоть капельку строгости проявить к сомнительным затеям — Марк на мои тоже всякий раз соглашается, но не забывает перед этим накинуть ответных условий или смешливых комментариев. — Незакрытый гештальт? — торопливо говорю, обрывая попытки к полноценному захвату разума. — Ты это о чем? — В прошлый раз, — выдыхает в мое ухо Марк, вынуждая вздрогнуть и напрячь руки. — Ты сбежал от меня. Почему? Щека Марка прижимается к моей. Горячая, близкая — мне хочется немного повернуть голову и прикусить его линию челюсти. Зарыться лицом в шею, глубоко дышать. Убрать лишнюю ткань из-под ладоней, чтобы ощущать грудные мышцы без всяких преград. — Все было слишком быстро… — и это не совсем правда. — И меня накрыло с головой. Поэтому я испугался. Потому что никогда прежде такого не испытывал. Марк касается губами моего виска, приникает и задерживается. Продолжает говорить, касаясь губами кожи и не отстраняясь. — А я испугался, что слишком поспешил, сделал что-то не то. А потом разозлился, когда увидел твою фотографию с Эри. Не находил себе места весь день. Уже тогда потерял от тебя голову. Представляешь, что я испытываю сейчас? Шумно сглатываю, чувствую под ладонями ребра и понимаю, что веду руками дальше, что ближе тяну на себя Марка. И что, как и всякий раз прежде, теряю связь с реальностью от его близости. От запаха, от вкрадчивого голоса, от рук, приподнимающих мои бедра и прижимающих к горячему телу. Марк вжимается пахом в мой пах, плавно двигается вверх и вниз, проезжаясь членом по давно стоящему члену, и я бессильно стону, впиваясь пальцами в его плечи и зарываясь лицом в шею. Я знаю, что этот черт улыбается. О, готов поспорить, что он на своем выпускном и когда получал права не сверкал такой широкой самодовольной лыбой, как сейчас. «А если кто-нибудь придет, будет стучать, помешает, спалит нас?» — мог бы спросить я. Но не спрашиваю. Потому что мне уже глубоко плевать: пусть сюда хоть толпа фанаток ворвется, это не будет иметь значения, если они тихо постоят в сторонке и не будут мешать Марку совершать все те крутые действия, которыми он сейчас накаляет градус в моем теле до заоблачных отметок. — Кажется, сейчас, ты очень сильно меня хочешь, — улыбаюсь в его шею и скольжу по ней языком, ощущая, как Марк выдыхает и его руки на моих бедрах слегка вздрагивают, а после сжимаются сильнее. — Но, знаешь, у меня срочные дела… — не могу сдержаться от лукавства я. В ту же секунду Марк опрокидывает меня на стол. Спина врезается в деревянную поверхность, кольцо стучит о покрытие: рука Марка оказывается под моей головой и потому столкновение со столом выходит для нее мягким и незаметным. Не успеваю толком осознать суть происходящего, как затылок касается прохладной поверхности, а рука Марка движется по моему лицу, очерчивает скулы и подбородок. Он наваливается на меня сверху, горячо прижимается, и его большой палец раздвигает мои губы, проникает между ними и трогает язык, давит на него и прижимает к нижней полости рта, вынуждая раскрыть рот шире. Вопреки этому, сжимаю зубы и прикусываю костяшку пальца, фоном слыша, как Марк свободной рукой скидывает со стола упаковки и блокнот, что, шурша, валятся на пол. — Какие такие дела? — с придыханием произносит Марк, заглядывая в глаза. Черные зрачки почти полностью перекрывают карие радужки, и мне натурально хочется застонать от вида таких глаз Марка. — Важные, — почти бессвязно произношу. Одна моя рука зажата между нашими телами, другую Марк перехватывает и прижимает к столу возле моей головы. — Важнее меня? — хитро вскидывает брови он. Знает же, что нет. И все равно не отстанет, пока не услышит подтверждение. Прижимается пахом к моему, плавно двигает бедрами, и я судорожно вдыхаю, подаваясь навстречу. Тогда Марк останавливается, приподнимается, лишая тела заветного контакта — и я уже сейчас готов пообещать ему душу, печень, почки и все клятвы мира, лишь бы он вернулся назад. Отстраняю голову в сторону, сбрасывая с лица его руку. — Конечно нет, Марк, — говорю, едва не задыхаясь. — Черт, нет ничего важнее… «Тебя», — тонет в касаниях губ. Марк ловит рукой мой подборок, разворачивает на себя и глубоко целует, полноценно наваливаясь сверху. И я стону в его рот, сталкиваюсь с его языком и тону в мокрых поцелуях, погружаясь в невыносимый жар. Мне настолько жарко, что окружающий мир застилает марево. Футболка липнет к влажной спине, джинсы врезаются и жмут бедра, гребаная ширинка давит на пульсирующий член. Рука Марка ныряет под мою спину, давит на поясницу, вынуждая прогнуться. И я высвобождаю зажатую между нами руку, опускаю ее на затылок Марка и чуть наклоняю его голову вбок, чтобы угол соприкосновения стал удобнее. Веду дальше, оттягиваю большим пальцем край его рта, шире раскрывая, и проталкиваю свой язык внутрь. Мне хорошо до безумия. Марк тяжелый и красиво смотрится между моих ног, его рука все так же вжимает мою руку в стол, сжимает запястье и оставляет на нем широкий отпечаток ладони. Мы целуемся долго и развязно, как будто больше не планируем разговаривать: губы немеют, отвечают легкими уколами тонких игл. Моя рука слегка подрагивает, когда я впиваюсь ей в плечо Марка, испытывая острую недостаточность происходящего. Потому что еще чуть-чуть — и, ответственно заявляю, буду то ли материться, то ли скулить от перевозбуждения. — Марк, — шепчу, стараясь отпрянуть. Но Марк вновь накрывает мои губы, и я мычу, безуспешно дергая головой. — Марк! — громче повторяю. Марк слегка отстраняется, немного озадаченно смотрит на меня. Вместо слов приподнимаюсь на локтях, и Марк распрямляется, спрыгивает на пол. Тяну вверх футболку, зная, что он внимательно следит за каждым движением. Сжимаю вещь в кулаке и отбрасываю в сторону, наблюдая, как сверкающий взгляд напротив останавливается на моих ключицах. Смещается ниже, к груди. Дальше, на живот. И опускаю руки на ремень, неспешно расстегивая. На удивление выходит плавно, с легким заигрыванием. Тяну вниз собачку на ширинке, и ткань джинсов расходится в разные стороны, являя взору член, обтянутый тонкой черной тканью нижнего белья. — Я тут подумал, — с хрипотцой в голосе говорит Марк, не отрывая взгляда от моих рук. — Что совсем не против посмотреть, как ты все делаешь сам. Глуповато моргаю, замирая. — Сейчас? — слегка хмурюсь я. Мне, вообще-то, совсем другое обещали. Длинные пальцы Марка контрастируют на фоне темной одежды, и я невольно залипаю, как они сжимаются на ткани, поднимают ее вверх, и взору предстает напряженный пресс, капля пота на котором быстро стекает и скрывается в ткани черных джинсов. Отчетливо проступают бликующие от влаги мышцы, а футболка оказывается на краю стола. — Нет, не сейчас, — неожиданно в самые губы шепчет Марк. — Но вообще — да. Глубоко вдыхаю, когда его пальцы касаются моего члена, накрывают головку и размазывают по трусам смазку. Все, блин, мокрое. — Кому ты стелешь, — улыбаюсь в его губы, теснее прижимаясь к руке. — У тебя терпение лопнет быстрее, чем я успею раздеться. Марк хрипловато смеется, смещает руки на мои ягодицы и неожиданно приподнимает, из-за чего я, слегка покачиваясь, цепляюсь пальцами за его плечи. А его руки уже тянут мои джинсы с нижним бельем вниз. И я мысленно радуюсь, что штаны достаточно широкие, чтобы выбраться из них и не расшнуровывать Конверсы: они высокие и потому стянуть, наступая на задники, не выйдет. Выскальзываю из рук Марка, спрыгиваю на пол и наклоняюсь, поочередно избавляясь от одежды с двух ног. Обхватываю пальцами крестик на груди Марка, тяну на себя и врезаюсь бедрами в стол, приникая к губам и расправляясь с его ремнем, плотно врезающимся в торс. Тянуть время дальше просто некуда. Хочу руки. Хочу губы. И хочу соприкасаться. Едва пряжка ремня съезжает вниз, щелкает ширинка и мои пальцы сжимаются на твердом члене Марка, он толкает меня назад сильнее и я опускаюсь на край стола. Одна рука Марка остается на моей талии, а другая скрывается в заднем кармане джинсов и вынимает оттуда лубрикант в шуршащем одноразовом пакетике. — Мне вот интересно, — говорю, не скрывая улыбки. — Как часто ты планировал это провернуть? Марк разрывает упаковку, и его пальцы сверкают от смазки. В воздухе распространяется ненавязчивый цветочный аромат. — Я уже говорил, — поразительно серьезно произносит Марк, поднимая взгляд. — Каждый раз, когда мы были в переговорной. И меня вдруг накрывает еще сильнее — хотя, казалось бы, куда сильнее? Пока я внимательно слушал тренера, капитан моей команды представлял, как разложит меня на столе. Черт возьми. Рука Марка опускается вниз, и прохладная влага стекает между ягодиц. Готов поспорить, что капает на футболку — а вот это Марк, кстати, хорошо придумал. Удобно, мягко и чуть-чуть более прилично. Мог бы, конечно, и свой бомбер в благородную жертву отдать, тогда было бы… — Ах, — срывается с губ, и я подаюсь навстречу. Пальцы Марка плавно разглаживают кожу, растягивают и едва-едва проталкиваются внутрь. Его вторая рука сжимает пульсирующий член, и я почти неосознанно толкаюсь в мягкую ладонь. Слишком много всего сразу — размазывает до невозможного. Впиваюсь пальцами в напряженные плечи Марка, утыкаюсь носом в его шею и глубоко дышу, теряясь в красочных эмоциях. Офигеть, если меня так от пальцев кроет, что будет, когда он… — Еще, — сорванно шепчу в шею Марка. Марк проталкивает пальцы глубже, вынимает и вновь проникает, на сей раз полностью. И я дрожу, прижимаюсь теснее и прикусываю его ключицу, оставляя на ней след от зубов. Мне хочется еще. Еще и еще. Марк дышит глубоко, неровно. Он напряжен и тоже желает лишь одного — перейти к основному. — Черт, — шепчет себе под нос, резко отстраняясь. Стягивает одежду до середины бедер так быстро, что тихо трещит ткань. Точными движениями, без заминок, раскатывает по члену презерватив. И вновь прижимается ко мне. Его член, горячий и твердый, вжимается между моих ягодиц. Марк направляет его рукой, и гладкая головка, медленно растягивая, проникает внутрь. С ума сойти. — Приподними бедра, — выдыхает Марк. Но вместо этого приподнимает их сам и проталкивается до основания. У меня на миг туманится и без того полуразмытое зрение. На несколько секунд мы замираем и лишь прерывисто дышим. А после моя спина вновь встречается с поверхностью стола, Марк наваливается на меня сверху, и я обнимаю его за шею. Марк проникает глубоко, но медленно. И я впиваюсь короткими ногтями в его спину, глотая стоны. — Пожалуйста, сильнее, — сорванно шепчу. Я не могу больше ждать. Напряжение стягивает каждую часть тела, зудит под кожей, и тело требует быстрее, сильнее и глубже, чтобы долгожданная сладкая разрядка накрыла до кончиков пальцев. Обхватываю ногами торс Марка, подаюсь навстречу, и он ускоряется, вбиваясь до того, что звонко хлопает влажная кожа, встречающаяся друг с другом. Марк глухо стонет в мою шею, кусает — ощутимо и сильно, и я подставляюсь под каждое его движение, мычу и захлебываюсь кислородом. Все что угодно, только не останавливайся. Марк не меняет ритм, не замедляется и не предпринимает попыток сбавить напор. Лишь вбивается резче и сильнее, задевает чувствительную точку головкой и проезжается по ней все длиной, и меня выгибает, переламывает от близящегося заветного удовольствия в его руках. Хорошо. Потрясающе. Пожалуйста. Очередной толчок становится для меня ключевым: перед глазами натурально темнеет от наслаждения, накрывающего с головой. Впиваюсь пальцами в спину Марка сильнее, зарываюсь лицом в его шею и глушу в ней стон. Марк двигается еще несколько раз, и у меня дрожат бедра, спина и руки. А потом он останавливается, рвано выдыхает, и я ощущаю полное расслабление. Марк несколько коротких мгновений приходит в себя, распрямляется и оборачивается в поисках чего-то, чем мы сможем привести себя в порядок. — Боже, — шепчу, взирая в белый потолок. — Можно просто Марк, — подмигивает парень, склоняющийся ко мне. — Как дешево, — тяну с усмешкой. Влажная прохлада касается торса, и я лениво слежу за тем, как Марк стирает салфетками все следы, не отрывая от меня сверкающего довольством взгляда. — Ног не чувствую, — бормочу, разморенный приятными прикосновениями. Уходит еще несколько салфеток, прежде чем он заканчивает. Приподнимаюсь на локтях, наблюдая, как длинные пальцы сжимаются на моих бедрах и разминают мышцы. Ощущения… бесподобные. Блаженно мычу, прикрывая глаза. И тут же резко распахиваю и сажусь. — Здесь хоть камер нет? — торопливо оглядываюсь по сторонам я. Марк фыркает. — Конечно нет, — говорит он. — Не думай, что я все не разузнал и не проверил. Клуб небольшой, камеры есть только в основном зале. Выдыхаю, а Марк приподнимает бровь, как будто ожидает от меня мольб о прощении за недоверие. Ага, бегу и спотыкаюсь. Опускаю взгляд, примечая, что он уже оделся — за исключением футболки, единственная судьба которой — стирка. Я тут один никуда не тороплюсь. После того, как сходят возбуждение и напряжение, чувствую себя слегка неловко в помещении, для подобных дел не предназначенном. Подхватываю одежду, просовываю ноги и щелкаю ширинкой. — Согрешил, но с каким удовольствием, — смеется за спиной Марк. Оборачиваюсь на него через плечо. Прищуриваюсь. Мир перевернется с ног на голову, а Марк останется стоять так, как будто ничего и не происходило. Отвлекает меня вибрация телефона. Интересно, кому это я вдруг понадобился? Вынимаю гаджет из кармана и невольно усмехаюсь, глядя на отображающееся на экране имя. На сей раз она припозднилась. — Ден, ты где пропадаешь? — сходу кричит на меня голос подруги. — Тебя на сцену вызывают, награждение идет! Шевели булками. Вызов сбрасывается, а я смотрю на Марка, закидывающего сложенную футболку в рюкзак и извлекающего оттуда свежую. Он пробегается по мне взглядом, вскидывает брови и собирается что-то сказать. Но я не даю ему на разглагольствования шанса: подхватываю свою футболку, на ходу продеваю руки, щелкаю замком и покидаю кабинет, прежде чем он начнет рассказывать, как непристойно я выгляжу, а я, услышав эти слова, передумаю покидать пределы помещения до конца своих дней. Ну или по крайней мере до времен, пока не сойдут все следы. Проношусь по прохладному коридору, застегивая ремень. Благо, людей вокруг нет. И по пути ощущаю, как горит шея и покалывают губы.

~

И вот я на сцене. Совершенно точно не в том виде, в котором хотел бы на ней быть. Но тем не менее отказываться от награды я тоже не собираюсь. — Итак! — широко улыбается ведущий. — Поздравляю с победой в номинации «Приз зрительских симпатий»! Толпа отвечает аплодисментами и свистом, а я слегка удивленно сжимаю в руках статуэтку. Ничего себе. Обычно подобные награды забирает Тимур, а тут свалилась мне в руки как снег на голову. Принимаю из рук ведущего микрофон и поднимаю взгляд на притихающий зал. — Спасибо, что голосовали за меня, — произношу и не могу сдержаться от усмешки: — Сегодня вы сделали правильный выбор. Публика отвечает смехом, а я улыбаюсь и спускаюсь со сцены под звонкий голос ведущего, объявляющего следующую номинацию. Их много: от «лучший игрок турнира» до «самый эпатажный участник». В общей сумме — небольшая разлекаловка для аудитории и команд, план по увеличению зрителей трансляции и маленький приятный бонус. Встречает меня Эри легким тычком в плечо, что мгновенно дополняется озорными поздравлениями, сопровождаемыми уймой шуток. И горькая пилюля, и сладкая конфетка — подруга филигранно комбинирует компоненты. Немногим позже, когда представляется возможность взглянуть на свое отражение, радуюсь тому, что выглядел на сцене я все же более-менее прилично: волосы немного влажные, легкие покраснения на шее и чуть более розовые губы, чем обычно, но в остальном — ничего критического. Паблики форсят видео со мной, растаскивают и обсуждают. Фанатки пишут комментарии, что я смотрелся по-особенному горячо. Я же думаю, что походил на человека, только-только предавшегося грехопадению на столе, и, в общем-то, все так и было. А Марк репостит видео себе в Телеграм-канал с подписью: «Все куплено». И следующим постом: «Я оплатил».