Фруктовые петли во времени (круги вокруг меня)

У Сириуса первый урок с пятикурсниками Рейвенкло и Гриффиндора. Они довольно быстро схватывают концепции, они трудолюбивы, внимательны, не слишком беспокоятся о СОВ, пока нет. Ученики, которые выглядели подозрительными и сердитыми в начале, выглядят лишь слегка настороженными к концу урока. Это замечательное начало. Он вполне доволен тем, как все обернулось, думает он, направляясь в Большой зал. — Добрый день, Северус, — произносит Сириус, потягивая чай и сдерживая улыбку, когда видит его за учительским столом. Он почти слышит, как Снейп скрипит зубами. Наступает долгая пауза. МакГонагалл неодобрительно смотрит на него поверх очков. Сириус делает еще один небрежный глоток. — Добрый день, Блэк, — наконец отвечает Снейп, прищурившись. В его руке перо, которое скрипит по пергаменту. — Я вижу, ты все еще не прекратил свои незрелые фокусы. — Незрелые фокусы? — Сириус округляет глаза, как будто ему больно. — Я не хотел показаться раздражающим! Я просто пытался быть вежливым. — Я уверен, что ты очень вежлив, — бормочет Снейп с таким сарказмом, что удивительно, как Сириус не расхохотался. МакГонагалл многозначительно откашливается. Сириус удобно садится рядом со Снейпом, который сильнее скрипит зубами. — Ты все еще не ответил на мое предложение выпить вместе чаю, — говорит Сириус с ослепительной улыбкой. — Если ты когда-нибудь войдешь в мой кабинет, — обещает Снейп после паузы, — я отравлю тебя. И ты умрешь. Мучительно. Наступает еще одна пауза. — Наш Сев такой шутник! — весело говорит Сириус, и перо в руке Снейпа ломается. (Сириус задается вопросом, сможет ли он отделаться похлопыванием его по спине или «дружеским подталкиванием локтем». Возможно, не сегодня.)

***

Вечером Гарри возвращается в кабинет Сириуса. Как и Рон, который не переставая смотрит на Гарри, словно прикидывает, как лучше проткнуть его насквозь. Это нервирует, но не похоже, что Гарри может что-то с этим поделать. (Весь день был сплошной неразберихой из-за настойчивых просьб Рона ударить ножом и настойчивого «нет» Гарри. Гарри вполне счастлив, что они не в одной спальне.) — Привет, Гарри, — говорит Сириус, улыбаясь, когда встает из-за стола, чтобы закрыть дверь. — И… Рон, это ты? — Да, — рассеянно кивает Рон и отходит, чтобы осмотреть книжные полки Сириуса. Сириус моргает, прежде чем вопросительно взглянуть на Гарри и сесть обратно. Гарри просто пожимает плечами. Гарри сегодня отмахивается от всего. Это необходимо сделать, если ты хочешь продолжать быть другом Рона Уизли, у которого в настоящее время лицо комично сморщено, один глаз закрыт, другой смотрит во что-то, похожее на телескоп. За исключением того, что он светится и вращается. — Как прошли твои занятия? — Гарри спрашивает одновременно с Сириусом, который спрашивает: — Все уроки в порядке? Как зелья? Некоторое время они разговаривают, пока Гарри объясняет, почему Снейп полностью перестал признавать существование Гарри, на что Сириус морщится и говорит: — Возможно, это к лучшему. — Ты уже сказал ему, что ты анимаг? — внезапно спрашивает Рон, не отрывая глаз от телескопа. Сириус чуть не подпрыгивает на своем месте. — Что? — спрашивает он, сбитый с толку. — Как ты… как… Рон моргает и поднимает глаза, нервно смеется (ха-ха) и снова опускает взгляд, что вовсе не является ответом. — Я… — Сириус смотрит на Рона еще минуту, в то время как Рон притворяется, что очень заинтересован какой-то книгой, прежде чем сказать: — Эм. Нет. Нет, я еще не сказал Гарри. Я надеялся, что он сможет встретиться с моим другом и… с его родителями, до этого. Это будет… проще. С ним здесь. Вероятно. Он не выходил на связь. Пока что. Рон поднимает глаза и ухмыляется Сириусу. — О, Ремус, — воркует Рон высоким, певучим голосом. — Когда же тогда приедет твой парень, Сириус? Наступает тишина. Рон снова произносит «грядущее» с довольно многозначительной улыбкой. — Он не мой… кто? — бормочет Сириус. Гарри с любопытством замечает, что его щеки немного порозовели. — Я… как ты, возможно, сколько… кто ты? — Рунил Вайзлиб, — гордо говорит Рон, хихикая. Он смеется еще по крайней мере полминуты, пока Сириус и Гарри в замешательстве смотрят на него. — Вы не представляете, как это было смешно, — Рон качает головой, все еще смеясь, — правда. Я веселый. Я знаю-знаю, вы не понимаете, но это просто так забавно, я такой забавный… Гарри молча клянется никогда не знакомить Рона с кем-либо, на кого он когда-либо захочет произвести впечатление.

***

Блейз Забини не может уснуть. Он переворачивает подушку снова, и снова, и снова, сбрасывает одеяло и натягивает его обратно, но. Он. Просто. Не может. Уснуть. Он собирается снова перевернуться, когда слышит странный шаркающий звук. Он моргает, щурясь в темноте. Гарри в своей постели, и Тео тоже. Крэбб храпит, как всегда, и… Подождите. Где Драко? Блейз садится и оглядывается, одеяло Драко смято, и, что бросается в глаза, без Драко. «Интересно», —думает Блейз, ожидая, появится ли он в ближайшее время из туалета. Он этого не делает. Итак, Блейз встает и выходит в общую комнату, и как только он входит, он видит волосы Драко, выбивающиеся из отверстия для портрета, того характерного оттенка малфоевского блонда, который отражает свет. «Что, черт возьми, задумал Драко?» Блейз бросает взгляд назад, прежде чем тоже ускользнуть, бесшумно следуя за Драко, который идет быстро, будто ему нужно добраться до чего-то важного. Его палочка вынута и ярко светится. Они идут и идут, вверх по лестнице и на восток, еще по одному пролету ступенек, и Блейз почти уверен, что Драко знает, что он следует за ним, и поэтому ведет его черт знает куда, но затем они достигают того заброшенного коридора на седьмом этаже, и Драко останавливается. Оглядывается по сторонам. Проходит еще немного, к пустому пространству у стены. Проходит десять шагов налево, десять шагов направо, снова идет налево. «Драко сумасшедший?» Он выглядит расстроенным. Как будто он пытается что-то вспомнить, но не может дотянуться до этого и продолжает ходить вокруг, но ничего не происходит… Есть момент, когда Драко останавливается, и внезапно, очень, очень внезапно, он оборачивается и видит Блейза. На секунду Блейз в ужасе. Драко выглядит… по-другому. Во-первых, в ярости. Но не так, как он всегда выглядит раздраженным, он выглядит напуганным. И свирепым. Опасным, и все это одновременно. Он держит свою палочку так, словно собирается выстрелить, что довольно невозможно, потому что они еще не знают никаких реальных заклинаний. Затем внезапно выражение лица Драко исчезает, и его глаза расширяются. — Блейз, что… — начинает он, выглядя ужасно смущенным, оглядывая коридор, как будто он даже не знает, где они находятся. — Что мы здесь делаем? Блейз чувствует, как по его спине пробегает холодок. — Ты, — Блейз сглатывает и пристально смотрит на него. Не похоже, что Драко шутит. Он выглядит потерянным, его палочка в ослабевшей руке. — Ты просто… — Я просто …что? — Драко снова смотрит на стену и на секунду прищуривается, хмурясь. Блейз очень внимательно наблюдает. — Где Крэбб и Гойл? — он спрашивает из ниоткуда. — Э-эм, — Блейз облизывает губы и делает успокаивающий вдох. — В постели? Мы тоже должны быть там. — Но, — Драко моргает, глядя на него, а затем, как ни странно, закатывает рукав. Блейз наблюдает, как Драко осматривает свое запястье, левое предплечье, покусывает внутреннюю сторону щеки. — Нет… я просто… здесь ничего нет. — У тебя на руке? — Блейз спрашивает: — Почему там что-то должно быть? — О, — рассеянно говорит Драко. — Верно. Конечно. — Мы должны вернуться, — говорит Блейз, стараясь, чтобы его голос звучал не так испуганно, как он себя чувствует. Об этом лучше подумать утром, при свете, в окружении других людей. — В общежитие. — Но мне нужно исправить… — Драко кажется ошеломленным, запинаясь на словах. — Нет, неважно, я не знаю, что я думаю… нет, я просто. Да, давай вернемся. Они возвращаются. Блейз присматривает за Драко все время, пока они возвращаются в гостиную. Даже когда Блейз пытается заснуть, Блейз не может забыть тот странный, сердитый взгляд Драко, когда он впервые заметил его в коридоре.

***

Утром они об этом не говорят. Вообще. Блейз всю дорогу гадает, не ходил ли Драко во сне или что-то в этом роде. Но он был в сознании, верно? Когда Блейз увидел его? Он сидит за столом и наблюдает, как семейная сова Малфоев летит к Драко, неся тяжелый пакет, в котором, как знает Блейз, находятся сладости. Он улыбается, как всеми любимый наследник радуется, которым он и является (как будто прошлой ночи не было), и на секунду Блейз завидует ему из-за такой матери, как Нарцисса, которая требовательная и заботлива. Мать Блейз тоже проявляет заботу, но… по-другому. Она больше из тех, что «со мной и моими детьми никто не шутит», которые убьют любого, кто причинит боль Блейзу, но забудут отправить письмо в его день рождения. Блейз как раз собирается начать непринужденный разговор о прошлой ночи, когда Драко начинает его. — Прошлой ночью мне приснился самый странный сон, — говорит Драко, качая головой. — Я бродил по всей школе. Думаю, искал какое-то место. Какую-то комнату, которая… скрыта. Помню, я думал, что это скрыто. Пэнси приободряется. (Она помешана на «Толковании снов», которое, насколько знает Блейз, для нее просто еще один способ манипулировать взрослыми, чтобы получить то, что она хочет, и представить это так, как будто так и должно было быть. У нее это здорово получается, она обводит всех вокруг своего мизинца.) — Что-то спрятанное? — спрашивает она с любопытством. — Не обращай внимания, — говорит Драко, хмурясь, как будто он действительно тоже не знает. Пэнси пожимает плечами. — У меня тоже бывают странные сны, — вставляет Гарри. — Хотя это больше кошмары. Я вижу зеленый свет. И иногда слышу, как кричит моя мама. Думаю, незадолго до ее смерти. Пэнси давится тем, что ест, в то время как Блейз в ужасе смотрит на Гарри. «Этому ребенку нужна помощь». — Что? — спрашивает Гарри, защищаясь. — Они у меня всегда были! «Очень-очень нужна помощь».

***

У Ремуса Люпина был очень спокойный месяц. Он думает, что это успокаивает — находиться в мире магглов, не придерживаясь мира магии (и различных программ борьбы с оборотнями). Он расставляет книги на полке, это хорошая, подходящая работа, а владелица библиотеки, миссис Кэссет, думает, что у него какая-то неясная редкая болезнь, из-за которой он часто и беспорядочно заболевает раз в месяц. Она не слишком умна. Но. Приятно находиться в месте, где люди думают, что он просто больной, измученный, скорбящий человек. В некотором смысле, он такой и есть. Ремус Люпин — больной, израненный, скорбящий человек. (Лунатика больше не существует.) Он накладывает дополнительные файлы один на другой и проверяет время, прежде чем отправиться на пятнадцатиминутный перерыв на чай с книгой в руке. Он только что добрался до крошечной комнаты отдыха для персонала, когда слышит ровный стук. Он оборачивается и чуть не роняет свой чай, когда видит сову, пристально смотрящую на Ремуса через стеклянную панель. Это должно быть для него. Но… от кого? Кажется, у него больше никого нет в волшебном мире… Сова издает громкий, пронзительный звук и царапает когтями по стеклу. Ремус подбегает, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь еще. Сова бросает ему в руки тонкий конверт, бросает на него последний презрительный взгляд и улетает. Снаружи написано слишком знакомым фигурным шрифтом: Думал, ты уже будешь здесь, со мной. Это всего лишь самая большая новость в волшебном мире. Скажи «джеронимо», если ты все еще жив, Лунатик! Руки Ремуса дрожат, когда он открывает книгу так быстро, как только может, ладони потеют, пальцы слишком липкие и медленные… Это письмо и… газетная вырезка. Датировано… десятью днями назад. — Джеронимо, — шепчет он себе под нос, не веря своим ушам, ошеломленный, просматривая черно-белую бумагу, и выходит из здания, надеясь, что миссис Кэссет справится без него, уже с палочкой в руке, стараясь не убежать. — Блять. Джеронимо. Идиот… Он добирается до относительно укромного переулка — Джеронимо — концентрируется и чувствует, как что-то тянет в животе… Хогсмид.

***

— Могу я вернуться в постель? — робко спрашивает Невилл. Гермиона Грейнджер издает раздраженный звук, от которого Невилл замолкает. Уже почти час ночи, в общей комнате прохладно, и он жалеет, что вообще вышел из своей спальни. И более того, сообщает Гермионе тот факт, что Рона нет в его постели. — Пожалуйста? — он просит (умоляет) еще через пять минут, избегая зрительного контакта. — Мы не знаем, где Рон и когда он вернется, и нет смысла ждать. Мы можем просто спросить его завтра… Гермиона пристально смотрит на него, пока он еще больше не ссутулился в своем кресле. — Прекрасно, — с несчастным видом говорит он, пытаясь согреть руки у слабого огня. — И когда он вернется, что нам тогда делать? — Спросить его, куда он пошел, конечно! — Гермиона звучит энергично и полностью проснувшейся (и сердитой), что впечатляет, а также раздражает, учитывая время. — Он не может просто разгуливать по замку посреди ночи! Невилл не говорит, что Рон, очевидно, может, поскольку уже это делает. Но только потому, что Гермиона сейчас хмуро смотрит на портрет и выглядит довольно устрашающе. Они ждут еще почти час. Он трижды засыпает, и Гермиона каждый раз довольно жестоко будит его. Как раз в тот момент, когда он уверен, что она тоже собирается сдаться, портрет распахивается. Невилл испытывает огромное облегчение, когда видит копну рыжих волос. Рон Уизли ныряет через вход, держа в руках что-то большое, треугольное и темное… Это . — Это что, Распределяющая Шляпа?! — Гермиона Грейнджер спрашивает с должным ужасом и немного чересчур громко. Рон в панике вскакивает и поворачивается к ним. — Что вы оба здесь делаете? — спрашивает Рон, широко раскрыв глаза. — Что ты так поздно делаешь за пределами башни? — Гермиона спрашивает в ответ, скрещивая руки. Глаза Рона перебегают с Гермионы на Невилла, Распределяющую Шляпу в его руках и дверь с портретом, как будто он раздумывает, бежать ему или нет. Он вздыхает, по-видимому, решая остаться. — …я спросил первым? — отвечает с вопросительными нотками в голосе Рон. — Ну, если ты хочешь знать, — говорит Гермиона, свирепо глядя на него, — мы ждали, что ты вернешься, где бы ты, черт возьми, ни был! И, похоже, на то были веские причины. Ты украл Шляпу! Рон слабо смеется. — Это действительно Распределяющая Шляпа? — обеспокоенно спрашивает Невилл. — Эм, — Рон опускает взгляд, — нет? Это самое неубедительное «нет», которое Невилл когда-либо слышал. — Так и есть! Это настоящая Распределяющая Шляпа! — Гермиона подходит, осматривая ее сузившимися глазами. — …это подделка? — Рон лжет. Даже Невилл может сказать, что это ложь. Это, вероятно, худшая ложь, что он когда-либо слышал. А Невилл однажды пытался убедить свою бабушку, что Тревор прыгнул в пруд и погиб. — Что. Ты. Делаешь. СО. ШЛЯПОЙ?! — чеканит Гермиона, даже когда Рон пытается утихомирить ее. Она собирается разбудить всю башню, ага. Гермиона тянется за Распределяющей Шляпой, над чем Невилл, уверен, уже смеется… И как только Рон уворачивается от руки Гермионы, что-то серебристо-красное и блестящее вылетает из Шляпы и падает на пол с громким лязгом! Невилл уставился в пол. Это… это… Он смотрит на Гермиону, она смотрит на Рона. Рон выглядит виноватым и раскаивающимся, Гермиона разинула рот. — Это что… — начинает Гермиона с изумлением. — Да ладно! — Рон скулит, глядя на Шляпу. — Когда я сто раз просил меч в кабинете, я ничего не получал, и вдруг прямо сейчас … — Это! — Гермиона выдыхает: — Это меч Гриффиндора! Посмотрите на надпись… подожди, ты сделал… разве Шляпа не должна быть в кабинете Дамблдора? — Ты вломился в кабинет профессора Дамблдора, — осознал Невилл. — Ты украл из кабинета профессора Дамблдора! Рон пытается выглядеть невинным. Не получается. — О боже, — говорит Гермиона. — Ты… ты вломился в кабинет Дамблдора? Как ты вообще… ! Тебя могли исключить, Рон! — Хотя я бы не умер, — говорит Рон с самодовольной улыбкой. — Я действительно смягчил ситуацию, а? Невилл не знает, что это должно означать. — Послушай, Миона. Невилл, — говорит Рон, морщась. — Я… я действительно не могу сказать вам, что я делаю. Хотя это… важно. Мне нужен этот меч. И я не могу объяснить. Я просто не могу. Наступает долгое, неловкое молчание. Рон возится с Распределяющей Шляпой, пока Шляпа сама не велит ему остановиться: — Прекрати лапать меня, мальчик, я слишком стара для этого! — ворчит она. Смутно сочувствующий взгляд Гермионы (после небольшой речи Рона) быстро сменяется возмущенным. Невилл действительно, правда, жалеет, что сегодня вечером вышел из общежития.