Лето В Гринленде

3. Как оказалось, Ло была вовсе не Ло, а Лолитой, просто, как и любая другая девчонка тринадцати лет, она попыталась хоть как-то изменить своё имя. Да и Ник сильно преуменьшил, назвав её «довольно милой», — на самом деле, она была по-настоящему привлекательной. У неё были длинные роскошные волосы, падающие на плечи двумя тугими косами, которые её мать перевязала красными лентами, и она была выше любой девочки в округе, за исключением, конечно, Стеллы, но последняя была старше Лолиты на четыре года. Дин увидел её сразу, тем же вечером, когда после ужина объезжал вместе с Ником вокруг леса — она шла по тропинке к речке вместе со своей семьей. Что-то внутри мальчика переменилось. Он вдруг напрягся и устремил свой взгляд на неё, стараясь ухватиться за детали её лица как можно лучше – хотя, конечно, сбоку было трудно что-нибудь разглядеть, да и шла незнакомка довольно быстро. Ник заметил это: — Это Ло, я говорил тебе о ней. — Да, я помню, -почему-то шепотом согласился его собеседник и тяжело вздохнул, будто вокруг был вовсе не чистый воздух маленького городка, а вселенская пыль. –ты больше ничего о ней не знаешь? — А что? Понравилась? –с небольшим смехом в голосе уточнил его приятель, и одна из прядок его волос упала прямо на голубые глаза. — Нет, -строго буркнул Дилан, этим сразу же прерывая все дальнейшие расспросы. –Просто интересуюсь, кто она такая. Вдруг станет из себя что-то строить? Он знал, что Ник вряд ли в это поверит, — как минимум потому, что он сам много раз говорил, что ему было плевать на девчонок, а тут вдруг проявил к ней такое внимание, однако любопытство брало верх. К тому же, какие бы выводы там мальчик ни сделал, он бы всё равно не стал никому трепаться – из всей троицы друзей ОБрайяна он был самым сообразительным и тактичным. — Да пока мало что известно. По-моему, она вполне себе нормальная, просто держится в стороне. Читает много. Странно, что до этого её не здесь не было. Голос Ника – ломающийся, но в большей степени уже низкий – плыл рядом с Дином, пока он провожал взглядом Ло. Она не видела того, что за ней следили, и просто шагала вперёд, - при этом её руки двигались, как большая ветряная мельница. В ней было что-то дивное, — что-то такое, что было и в склоне тоже — у него появилась твёрдая уверенность в том, что ему не стоило заходить дальше дозволенного и узнавать о ней больше, но он не позволял себе остановить говорившего рядом подростка. «Вот из-за таких, как она, — подумал Дилан, облизывая губы. — и начинаются войны или подписываются мирные соглашения. Вот из-за таких, как она, люди становятся героями. Или злодеями». Наконец, образ белокурой Лолиты растаял в июньском воздухе, и её уже довольно чёткая фигура скрылась на повороте к песчаному пляжу. Мальчик снова выдохнул. В этот раз получилось ещё тяжелее, как если бы она забрала с собой не только порыв свежего ветра, но и весь его положенный кислород вообще. Стало как-то неуютно. Ник всё ещё что-то бормотал, только Дин почти не слушал – его потянули в глубь собственных мыслей новые волны рассуждений. Ему не очень-то нравилась любовь, — правда, только потому, что он ничегошеньки в ней не смыслил. Взрослые то и дело говорили ему об этом чувстве; на уроках в школе всем им постоянно твердили о любви к Родине. Такая любовь обязательно измерялась в цифрах и в статистике, в том, сколько было сделано для народа, в литрах пота, который сами же жители — его пра-пра-пра родители – пролили ради собственного блага и блага предшествующих поколений. Затем мама рассказывала про их любовь с папой и про любовь других людей друг к другу — однако её нужно было ощущать иначе; она терпеливо поясняла, что важность заключалась в том, как сильно один человек хотел проводить время с другим. «Когда ты не сможешь ни секундочки прожить, не увидевшись, - вот тогда это оно», - повторяла мать из раза в раз. Но ведь она сама могла. И папа мог. Долгими неделями, а порой и месяцами они жили, абсолютно не зная друг о друге; телефонные звонки были короткими, почти что безразличными и какими-то пугающе нечестными. И ещё была любовь к вещам, — к велосипеду и к Гринленду, к старым пластинкам или качелям, висевшим в центральном саду, однако она была изменчивой – то исчезала, то появлялась, прямо как чувство разлуки с дедушкой и бабушкой; никогда не было такого, чтобы Дин сидел и чувствовал одну только любовь или тоску — нет, это было невозможно. Просто иногда, посреди ночи, когда он просыпался и порыв ветра открывал окно, запах напоминал ему о запахе дома его деда. И вот тогда, в тот момент, Дилану вдруг становилось странно на душе — он облизывал губы и про себя бормотал: «О, как я люблю Гринленд», или «Я скучаю по бабушке». Впрочем, с этим ещё ладно. Пожалуй, было трудно разобраться, но эти чувства он хоть раз испытывал, а вот влюблённость… Меньше всего в своей жизни Дилан хотел полюбить какую-то девчонку и затем жениться на ней и завести семью. Он боялся, что однажды утром, когда он проснётся и будет лежать рядом с ней, его тело не задрожит больше, и сердце не застучит так сильно, что готово будет напрочь переломать все кости — он боялся, что ему надоест, как однажды надоели шахматы или книга про пиратов, которую мальчишка благополучно забросил куда-то на чердак. С женой так поступить бы не получилось. Нет, всё же любовь была вещью странной и необъяснимой, а потому непременно относилась к миру взрослых — ведь это они, как уже успел подчеркнуть Ник, до жути любили всё усложнять, находить для каждой вещи формулу, объём и правила; всё это уж точно не вписывалось в планы Дилана на это лето и на жизнь вообще, а потому мальчик изо всех сил постарался позабыть о Ло. Это оказалось задачей поистине трудной, словно её образ был уже навечно вырезан на камне его памяти – где-то между речкой и лесом, где-то между свободой и летом. Он закрыл глаза. Мелькнули белые волосы, поднимаясь вверх, затрепетали светлые ресницы. Алые губы коснулись одна другую, стараясь поскорее выдать новое слово. Ярко-голубые, как вода из озера Гринленда, глаза уставились куда-то вдаль… Нет, Лолита уже вписалась в эти земли так прочно, что Дин даже удивился тому, как обходился без неё раньше. Разве были эти лужайки такими же зелёными, до того, как они встретились? Разве гудели пчёлы так же миролюбиво, трудясь, до того, как эта девочка сошла со своего поезда из Англии? Разве светило солнце так же чудесно, пригревая макушки, до того, как их взгляды сошлись? Конечно нет. И никто из них никогда не жил до этого. — …Ты чего такой странный, Дин? –голос Ника пробудил мальчика от транса. Он встряхнул головой. — Всё в порядке. — Точно? Ты будто сам не свой, -не унимался его друг. «Конечно, я сам не свой, — тут же подумал Дилан. – теперь ведь я принадлежу ей», но вслух сказал только: — Да, всё в порядке, не приставай. Давай кто быстрее на великах до речки? И, смеясь во весь дух своим колокольным смехом, похожим на воскресную службу в церкви, он тут же бросился вниз, к дорожке.