Лето В Гринленде

4. Холодный ветерок пробивался под футболки и выдувал их наверх, отчего со стороны казалось, будто у всех появилась огромная грудь и живот; вечернее солнце окрашивало воду речки в какой-то лазурный цвет, и волосы Ло летали то вправо, то влево, исчезали на секунду в белой дымке и вновь возвращались. Дилан сидел в траве, наблюдая за тем, как она кладёт полотенце на песок и ложится на него лицом к закату. В руках у неё была какая-то грубая книжка, и она погрузилась в написанное там почти моментально, в отличие от своей сестры — та вместе с родителями побежала купаться. Стояла какая-то триумфальная тишина: несмотря на крики тех, кто плескался в реке, было как-то тихо и спокойно, что ли. Минута за минутой тянулась ввысь, к самому небу, чтобы на завтра вернуться в новом дне, и Дин наблюдал за Лолитой как-то бережно, не так, как в первый раз, — в этом взгляде прослеживалась нежность, но ещё не та, с которой мужчины порой смотрели на женщин, и уж тем более не та, с которой старые люди смотрели на выставки в музеях. Это был интерес, смешанный с любопытством и каким-то дивным предчувствием. — Ты теперь вечно будешь за ней смотреть? Мальчик покачал головой, стряхивая с себя очередное оцепенение и нагоняя безразличие: — Что ты прицепился ко мне с ней, Ник? Может, влюбился? — А, может, это ты влюбился? — Что? — Что слышал! На мгновение Дилан отвлёкся от своих наблюдений и даже от ликующей толпы в воде. Он обернулся и внимательно уставился в глаза своего друга, просверливая в них две значительные дыры; не выдержав, Ник тут же опустил свой взгляд и притих. — Иди и подойди к ней, спроси, не хочет ли она с нами в лес, — приказным тоном сказал Дин и расправил плечи. — Чего? Это почему? — Потому что она новенькая, а всем новеньким положено побывать в лесу и познакомиться с остальными, — моментально выпалил мальчик, стараясь звучать как можно более спокойно. –Такое правило. — Что ещё за правило? Никогда я не слышал такого, — Ник сделал особый акцент на слово «такого», потому что определённые правила у них всё же были. — к тому же, она девчонка! Дилан насупил брови: — И что с того? — Ты что, не понимаешь? Она девчонка! –ещё раз повторил он, как будто после этого его приятель должен был хлопнуть себя по лбу и сказать что-то вроде: «А, ну да, а ведь это не лечится». — Я все ещё не особо догадываюсь, в чём проблема. Мальчик вздохнул, и, осознав, что Дин не сойдёт со своего, перелез через небольшой паркан, который разделял чей-то сад и пляж. Ло даже головы не подняла, хотя, конечно, ей была слышна вся эта перепалка. — Хочешь в лес? –вместо приветствия спросил Ник, когда между ними почти не осталось расстояния. Лолита отвлеклась от той книги, которую читала, и поглядела на подошедшего; её светлые брови на ещё белой коже выглядели почти незаметными, и от этого лицо казалось очень необычным. С полминуты они просто смотрели друг на друга, ничего не говоря: судя по всему, девочка пыталась понять всю суть сказанного. — В лес? — В лес, -согласно повторил он и чуть наклонил голову, изучая незнакомку. Она поправила свою кепку – Дин приятно встрепенулся, увидев, что на ней было написано «Ред Сокс»: — А зачем? Ник вздохнул и на секунду обернулся в сторону своего друга, мол, «я же тебе говорил», однако затем всё равно продолжил их диалог. Голос его уже был чуть поражён стрелой раздражённости, как это всегда бывало, когда другие люди не понимали его ещё до того, как он успевал произнести свою мысль, и, тем не менее, он сдерживался. — Познакомишься с другими девчонками, да и вообще. Ну, идёшь? — Меня уже сестра со всеми познакомила, — с ноткой самодовольства и какой-то чисто английской – по крайней мере, так показалось Нику – гордости ответила Ло. — А вот и не со всеми. Меня же ты не знаешь, и брата моего. И Эдда, и Дина тоже, и Майка, и… Лолита одним резким движением руки перекинула косы на спину: — Ты уверен, что мне вообще надо вас знать? Этого даже терпение Ника выдержать не могло, а потому он состроил ей мордашку, и, передразнив, двинулся назад, к паркану. Вид у него при этом был более чем побеждённый – как будто он возвращался с проигранного сражения – или хуже, войны! – но ведь так ты всегда себя и чувствуешь, когда какая-то английская девчонка не считает тебя достаточно интересным для знакомства. — Она невыносимая зазнайка, -только и бросил мальчик, перебравшись на защищённую от её уколов сторону Гринленда. Дин вздохнул. Он слышал их разговор, и его тоже задела её фраза; однако если Ник хотел на этом поставить точку в их попытках познакомиться, то ОʼБрайян – вовсе нет. Не слушая, что там ещё говорил про неё его друг, он осторожно приподнял голову, при этом касаясь кончиком носа камней, из которых был выложен паркан. Ло все ещё лежала на своём полотенце, лёгкая, светлая, рассыпчатая, как песок под ней, и абсолютно целая, как русло реки Гринленда, она была такой же тёплой, как лето, но и грубой, как ветер в августе, когда он вдруг врывался в жару и заявлял о том, что скоро наступит осень. Ло… Она перевернула очередную страницу и обернулась по сторонам. Бац! – их взгляды сошлись, сбили друг друга, как Дилан сбивал палкой бревнышки в игре «Городки». Голубые глаза схватили ровно такие же голубые в плен. На мгновенье у него создалось впечатление, будто он смотрелся в зеркало – такими похожими они были, однако секунды сменялись, и различия их становились явными: в зрачках у Лолиты мелькали луга Англии и ещё что-то такое далёкое, неоткрытое, а у Дина – дороги Хиллтауна, шитые-перешитые, оббеганные-перебеганные. Целую минуту они не отрывали взгляда друг от друга, и О’Брайяну показалось, будто бы это была не минута, а вечность, и вовсе не реальность, – он отчаянно захотел ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что это был не сон. Затем Ло просто пожала плечами и вернулась к чтению. Как ужаленный, Дилан нырнул назад, вниз, к своему другу. — Она в самом деле невыносимая зазнайка, — изрёк он и покраснел.