Rush (For A Gap That Exists) / Гонка (В поиске просвета)

Когда человек думает о Формуле-1, его неизбежно тянет к роскошной мистике ее самой легендарной гонки — Гран-при Монако. Раз в год яхты выстраиваются вдоль гавани, знаменитости стекаются на трибуны, а автомобили заполняют улицы, чтобы увидеть одну из величайших и старейших гонок в истории автоспорта. Гран-при Монако — это воплощение роскоши: прославленное, соблазнительное и гламурное. Но для гонщиков это самая сложная гонка в году. Узкие улицы, крутые повороты и дикие подъемы — все это объединяется, воплощая собой главное испытание гоночной виртуозности. Многие гонщики вписали свои имена в историю автоспорта, одержав победу в Монако, среди них Альбус Дамблдор, Геллерт Гриндельвальд, Люциус Малфой и Сириус Блэк. Но многие годы, предшествовавшие эре турбо-гибридов, этими улицами единолично правили Драко Малфой и Гарри Поттер.

- Батильда Бэгшот, История Тройной Короны Автоспорта

В этом году квалификационная сессия в Монако была для меня особенной. Я уже был на поул-позиции, но я не могу объяснить это, я продолжал ехать, я не думаю, что смог бы остановиться, даже если бы захотел. Драко уже закончил квалификационную сессию на несколько десятых медленнее меня. Так что на трассе был только я, круг за кругом; я ехал все быстрее, быстрее и быстрее, хотя мне это было не нужно. Я обошел его на пару десятых, потом на полсекунды, потом на одну, потом на две. Было ощущение, что я един со своей машиной. Не я управлял машиной, а она мной. Я обрел экстремальный вариант туннельного зрения; я забыл о времени круга и данных, все, что имело значение — это скорость. В тот день я выложился на полную; больше ничего не было. Это был мой предел. Я не знаю, как мне удалось установить этот рекорд, но я не думаю, что когда-нибудь смогу снова достичь такого состояния, такой производительности.

- Отрывок из журнала The Quibbler, раздел «Автоспорт» [Гарри Поттер о своем квалификационном круге в Монако, самом быстром круге, когда-либо пройденном гонщиком в Монако, на сегодняшний день]

[В квалификации] все сводится к одному кругу, одному идеальному кругу. Вы представляете этот круг в своей голове, мысленно анализируя месяцы обучения, а затем выезжаете на трассу и пытаетесь воссоздать его. Цель — сэкономить как можно больше времени, найти как можно больше десятых долей секунды, каждая миллисекунда эквивалентна драгоценным метрам расстояния между вами и вашим соперником. Этого мы все [гонщики] могли добиться: несколько десятых, несколько сотых. Но целая секунда — это уже совсем другая игра. Вы можете выехать на свежих шинах, сделать дополнительное рискованное усилие и затормозить на два-три метра позже, сэкономить немного времени. Но Гарри, Гарри нашел бы секунду. В свои лучшие дни Гарри обгонял всех нас на две, а то и на три секунды. В этом и заключалась его гениальность: он создавал секунды там, где остальные не могли их найти.

- Отрывок, Зал славы Хогвартса [Драко Малфой о бывшем товарище по команде Гарри Поттере]

———

      — Как ты это сделал? — недоверчиво спрашивает Седрик. Он любезно позволил гонщикам разместиться в его автодоме, отдыхая после мучительной квалификации. Гарри сидит с ним рядом, скрестив ноги на диване, потягивает апельсиновый сок и пытается успокоиться. В конце комнаты он видит Малфоя, оживленно обсуждающего что-то с Гойлом и Забини. Он старается не пялиться и не подавать виду.       Сьюзен Боунс опускается на свободное место рядом с ним, прежде чем он успевает ответить.       — О чем вы, мальчики, говорите? — спрашивает она.       — Я как раз спрашивал Гарри о его невероятном рекорде в квалификации сегодня, — говорит Седрик.       — Значит, я пришла как раз вовремя, — улыбаясь, говорит Сьюзен. — Поведай нам свои секреты, Гарри.       Гарри делает глоток своего сока.       — На самом деле я не знаю. Это... я не знаю, как я это сделал.       — Отстань от него, Сьюзан. Не думаю, что он хочет делиться с нами своими грязными гриффиндорскими секретами.       — Это не так! — протестует Гарри, а Седрик и Сьюзен смеются. — То есть это так, но не сейчас. — Он чувствует на себе взгляд Малфоя, привлеченный звуком их общего смеха. — В машине я совсем не думал. Я просто чувствовал. Инстинктивно.       — Точно, — говорит Седрик, но смотрит на Гарри с нечитаемым выражением.       — Я не могу поверить, что Гриффиндор платит тебе миллионы долларов за то, что ты управляешь машиной основываясь на одних лишь чувствах, — говорит Сьюзан.       — А я не могу поверить, что это работает! — говорит Седрик.       Гарри вздыхает.       — Никто не ценит мой гений. — Он сужает глаза в насмешливой обиде, к их растущему веселью.       — Ты давно уже должен был привыкнуть, учитывая твоего нового товарища по команде и все такое, — говорит Седрик, сверкая глазами.       Гарри застонал.       — Не напоминай мне.       — Как у вас с ним дела, кстати? — спрашивает Сьюзен. — Я слышала, вы неплохо ладите, учитывая обстоятельства.       — Нормально, — признает Гарри. — Мы до сих пор не попытались убить друг друга, уже плюс. — Он слышит короткое хихиканье слева от себя и поворачивается в поисках источника голоса Малфоя. Седрик и Сьюзен продолжают беседовать, он неопределенно бормочет в знак согласия, гадая, о чем беседует Малфой.       — И, мы его потеряли, — говорит Седрик, оборачиваясь.       — Что? — спрашивает он.       — Точно потеряли, — соглашается Сьюзен.       — Не пояснишь? — спрашивает Гарри.       — Не думаю, что смогли бы, даже если б попытались, приятель, — говорит Седрик.       — Поттер, — раздается сзади голос Малфоя, и Гарри поворачивается, заметив Малфоя.       — Я голоден. Ты голодна? Ты голодна. Пойдем, — говорит Седрик, хватает Сьюзен за руку и с пугающей торопливостью покидает диван.       Малфой хмурится.       — Что это было?       — Ума не приложу, — говорит Гарри.       Малфой садится рядом с Гарри, на безопасном расстоянии.       — Можно спросить? — осторожно спрашивает он.       — Валяй, — говорит Гарри.       — Как ты это сделал? Твой квалификационный круг был потрясающим.       Гарри краснеет от похвалы. Он знает, что его заезд сегодня был исключительным, но сомневается, что слова: «Это просто интуиция, на самом деле» понравятся Малфою.       — Малфой, я... я не знаю. Я просто делал всё, как всегда.       — У нас одинаковые машины, — говорит Малфой. — Одна и та же машина, и я все делал правильно. Я не понимаю, как ты… — Он останавливается. — Это ты.       — Что?       — Я всегда удивлялся, почему твоя скорость гораздо выше, по сравнению с остальными, — размышляет он. — Я думал, что у Гриффиндора мощнее силовая установка или что-то такое. Но нет. Это ты. Причина в тебе. — Малфой говорит так, словно впервые осознает это.       — О, ну, я…       — Разумеется, это не важно, — говорит Малфой. — Я все равно выиграю у тебя завтра.       — Малфой, ты – третий на решетке. Ты не сможешь победить меня, тем более, когда я на поуле.       Малфой смотрит ему в глаза.       — Уверяю тебя, завтра победа будет за мной.       Гарри сбивает с толку решительность в голосе Малфоя. Она потрясла Гарри до глубины души. В Монако не побеждал ни один гонщик, не стартовавший с поула. И все же.       Гарри смотрит в глаза Малфоя и в них нет ничего, кроме беспощадной уверенности. Не осталось и следа от мягкого, нежного напарника, разделившего с ним бутылку вина и предложившего плечо для сна. Этот Малфой не собирался ни уступать, ни сдаваться.       Этот Малфой пришел за победой.

———

Монако, День Гонки       Рон изучает данные тренировочных сессий и в последний раз проверяет прогноз погоды, прежде чем собрать команду в гараже. Они сидят перед компьютерами, в наушниках, Рон обрисовывает стратегию гонки на сегодня. Он касается трех различных сценариев пит-стопов, запасных планов на случай ошибок на старте, и рассказывает о погоде и состоянии трассы.       — Есть вопросы? — спрашивает он.       — Кто в оверкате? Малфой или Поттер? — спрашивает Пенелопа Клируотер. В ее словах слышится невысказанный вопрос. Кому мы отдаем предпочтение в борьбе за победу?       — Тот, кто будет первым, когда придет время, — отвечает Рон. — Еще вопросы?       — Нет, спасибо, Рон, — говорит Гермиона в гарнитуру.       — Хорошо. На этом инструктаж по гонке закончен. Выносите генераторы и вентиляторы охлаждения; я подготовлю пилотов к прогревочному кругу.       Он снимает гарнитуру, бесшумно кладет ее на место и уходит, а инженеры следуют за ним, выполнять последние обязанности перед началом гонки. Они занимают свои места у экранов телеметрии, готовясь анализировать данные, поступающие от машин во время гонки.       Он находит Гарри и Малфоя у болидов, натягивающих на головы балаклавы.       — Удачи вам двоим.       — Спасибо, приятель, — говорит Гарри, он выглядит на редкость напряженным.       Малфой гораздо более спокоен. Он бросает Рону краткое «спасибо» и застегивает шлем, Пэнси рядом с ним.       Машины выезжают на пит-лейн непосредственно перед закрытием, и Рон провожает взглядом их удаляющиеся задние крылья, они выстраиваются на решётке: Гарри — первый, Малфой — за ним. Рон занимает место рядом со своими инженерами, и с началом обратного отсчета включает гарнитуру, настраиваясь на радиоканал, связывающий его с Гарри. Светофоры гаснут один за другим, наполняя Рона нервным предвкушением.       Пять, четыре, три, два, один — огни загораются зеленым.       «Свет гаснет, и мы начинаем!», — восклицает Оливер Вуд из комментаторской кабины.       — Хорошо, Драко, пора. Вспомни, о чем мы говорили. Первый поворот на Сент-Девот. Сейчас или никогда, — говорит Пэнси через гарнитуру.       Рон понимает, что Малфой планирует обгон на первом повороте. Он не упускает важность замысла, он знает, насколько сложны улицы города для обгона. Позиция на старте, неизбежно становится позицией на финише. Если только вам не удастся совершить немыслимое, обгон в первом повороте.       Сейчас или никогда, действительно. Рон надеется, Гарри сможет отстоять свое место.       «Поттер идет впереди всех, входит в первый поворот. Если Малфой хочет возглавить эту гонку, то это должно произойти именно здесь. Сможет ли он это сделать? Нет! Он заходит в поворот слишком глубоко! Делакур, воспользовавшись ошибкой, идеально обходит его и занимает второе место. Хороший день, чтобы быть Гарри Поттером, не так ли?»       Рон вздохнул с облегчением, между Гарри и Малфоем появился еще один автомобиль. Рон откидывается на спинку сиденья, наблюдает как Гарри наращивает комфортный отрыв от машин позади него. Он любуется манерой вождения Гарри, тот отлично держится на внутренней прямой и каждый раз попадает в апекс. На шестом круге Гарри на целый сектор опережает Делакур, продолжающую прекрасно держаться на втором месте.       Он сверяется с таблицей времени — 8,3 секунды между Гарри и Делакур. Неплохо, совсем неплохо.       Делакур крепко держит Малфоя позади, преследуя Гарри, но безрезультатно. С каждым кругом Гарри увеличивает расстояние между ними. Невероятное красное пятно проносится мимо гавани Монако.       На всякий случай он следит за таблицей времени.       На 18-м круге разрыв в 12 секунд.       На 25-м круге разрыв в 23 секунды.       К 49-му кругу разрыв — колоссальные 50 секунд.       Инженеры свистят, Гарри почти на минуту быстрее остальных. В спорте, где секунда может определять победу или поражение, 50 секунд — настоящее чудо.       — Победа у нас в кармане, — радостно говорит Кэти Белл.       В этот момент все начинает разваливаться.       На 57-м круге Малфою удается обойти Делакур в Сент-Девоте, эффективно отобрав у нее второе место. Убрав Делакур с дороги, Малфой начинает свой рывок. Теперь он едет быстрее, показывает меньшее время круга и медленно, но верно сокращает отставание от Гарри.       Рон немедленно включает радио.       — Малфой обогнал Делакур. Сейчас он отстает от тебя на 49 секунд. У тебя хороший темп, сохраняй спокойствие и поддерживай его. Легкое преимущество, легкая победа. Не делай ничего необдуманного.       — Понял, — говорит Гарри, голос по радио звучит невнятно.       Его время прохождения круга говорит о другом. Глаза Рона в панике расширяются, он замечает, как Гарри набирает скорость, проходя каждый круг все быстрее и быстрее.       На 60-м круге он устанавливает рекорд самого быстрого круга в Монако. Отрыв от Малфоя — 55 секунд.       Рон отчаянно пытается взять ситуацию под контроль.       — Гарри, Гарри. Что ты делаешь? Сбавь скорость. Он не может тебя догнать. Сбавь скорость, Гарри.       — Хорошо, — говорит Гарри. На этот раз он слушает, и на несколько блаженных кругов Рон чувствует облегчение, победа уже не за горами.       А потом Гарри задевает барьер на повороте «Казино», теряет секунду, и начинается настоящий ад.       Рон возвращается в радиоэфир и судорожно пытается докричаться до Гарри, чтобы тот сбавил скорость, нога которого, кажется, намертво приклеена к акселератору. Рон сосредоточен на попытках достучаться до Гарри, и не замечает Гермиону, оставившую свой пост, чтобы присоединиться к нему.       — Дай сюда, — торопливо говорит она, вынимая гарнитуру из ушей Рона и надевая ее. — Гарри, говорит директор твоей команды. Сбавь обороты.       Ответа нет.       На 71-м круге случается непоправимое. Машина Гарри врезается в ограждение, отделяющее трассу от береговой линии Средиземноморья, затормозив на несколько секунд позже, чем нужно, на повороте.       Рон начинает действовать.       — Гарри, ты меня слышишь? Ты в порядке?       — Да, я в порядке, — говорит Гарри, но слова выходят дрожащими. Его машина остается неподвижной там, где она уперлась в ограждение.       Рон передает Гарри полученные новости.       — Как только вернешься в гараж, немедленно отправляйся в медпункт.       Гарри не отвечает. Он снимает шлем с наушниками и вылезает из машины.       На 73-м круге Малфой выигрывает гонку. Слева, Пэнси, ухмыляясь, смотрит на него.

———

      Лишь спустя минуту Гарри понял, что стук в ушах доносится снаружи, а не в голове. Впрочем, в голове тоже. Он нехотя высвобождается из одеяла и думает накинуть рубашку, но отказывается от этой идеи и открывает дверь, готовый наброситься на любого, кто бы это ни был... ох.       — Я спал, — тупо говорит Гарри. Он не упускает из виду, как глаза Малфоя перебегают на его голую грудь, и возвращаются обратно, встречаясь с его глазами.       — Я понял, когда ты не открыл дверь, — сухо говорит Малфой.       — И ты не мог позвонить?       — Ты бы не взял трубку.       Гарри чувствует, прилив головной боли к вискам.       — Если ты здесь, чтобы позлорадствовать, то избавь меня от этого. Я не в настроении.       Малфой одергивает рубашку, еще один тесный предмет одежды, облегающий кожу Малфоя, отвлекая внимание.       — Я здесь не за этим, — нервно начинает он. — Ты был рядом со мной, когда я... после моего... ты знаешь, когда, — говорит он, не в силах закончить фразу.       — Гермиона заставила меня, — говорит Гарри, не понимая, почему он спорит.       — Но ты остался, — говорит Малфой. — Просто впусти меня.       Гарри недолго раздумывает не закрыть ли дверь перед его носом.       — Хорошо, — наконец говорит он, — …но в данный момент я ужасная компания. — Он разворачивается и уходит к своему дивану, не удосужившись проверить, следует ли Малфой за ним внутрь. Схватив футболку, Гарри натягивает ее через голову и слышит тихий щелчок, дверь закрывается у него за спиной.       Он падает на диван с тихим стуком, а Малфой устраивается рядом с ним.       — Ты спрашивал меня, почему я ушел из Слизерин, — говорит Малфой без предисловий.       — Да, — медленно отвечает Гарри.       — Просто... дай мне сказать, хорошо? — Малфой прикусывает внутреннюю сторону щеки, готовясь. — Я занимаюсь картингом с трех лет. У нас есть частная трасса, на которой я тренировался, когда рос. Я пришел в кадетский класс и был на мили впереди всех. Мне нравилось побеждать, чувствовать себя первым, пересекать финишную черту, стоять на верхней ступеньке.       — Я не понимаю, как это...       — А потом появился один мальчишка, — говорит Малфой, раздраженно затыкая его. — Новенький, с самым раздражающим смехом, который я когда-либо слышал, щеголял перед моими одноклассниками новым картингом, будто никогда раньше не видел двухтактного двигателя.       — А он и не видел, — говорит Гарри.       — О, ну. Поначалу я старался не обращать на него внимания. Видишь ли, отец всегда говорил мне не обращать внимания на людей в моем классе. Он говорил, что они там временно; он говорил это и о тебе, но, думаю, я уже тогда понимал, что он ошибается. — Малфой сцепил пальцы, переводя дыхание. — Ты помнишь трассу Глейс Абонданс? Первый раз мы вместе участвовали в соревнованиях в Аршаме, моем родном городе. Какой-то региональный чемпионат… X30? Rotax? Неважно. Я был настолько уверен в себе, я думал, что выиграю. Я даже не думал о гонке, я думал о том, какое мороженое я попрошу маму купить мне, когда выиграю.       — Но ты не выиграл, — тихо говорит Гарри.       — Нет, — соглашается Малфой. — Можешь представить мой ужас, когда ты пронесся мимо меня, вырвавшись вперед и исчезнув вдали. — На лице Малфоя ироничная улыбка. — Я к такому не привык, признается он. — Я не привык бороться. Все давалось мне так легко. Пока не появился ты, ты заставил меня бороться за все. За каждую пядь земли, за каждую ступеньку подиума.       — Эм... не благодари?       — Перестань меня перебивать, — огрызается Малфой. — Суть в том, что я знал – ты тот, кого я должен победить, чтобы у меня был шанс добиться успеха в этом идиотском виде спорта. Ты просто появился в один прекрасный день из ниоткуда и начал побеждать. Никто не знал, кто ты и откуда. Все, что мы знали – что ты невероятный. Я не понимал, как ты можешь нестись по трассе, такой дикий и раскованный. Я и сам так хотел. — Малфой на мгновение закрывает глаза и снова открывает их. — Я знал, что, если я хочу победить кого-то вроде тебя, мне придется стать очень, очень хорошим гонщиком.       — Ты отличный гонщик, — говорит Гарри.       — Я бы не стал таким, без тебя.       Гарри понимает, как дорого ему обошлось признание.       — Знаешь, каково это, когда твое самое большое достижение втаптывают в грязь единогласным мнением, что ты его не заслуживаешь? — спрашивает Малфой.       — Малфой, я не...       — Верно, ты «не». И я знаю, пока я соревнуюсь с тобой, мне всегда придется носить на себе груз подобных предубеждений. — Он снова делает паузу. — Я заслужил титул, ты знаешь, что заслужил. Но теперь мне снова придется это доказывать всему миру, потому что ты не прочитал долбанные правила. — Малфой смотрит на него, произнося последнюю фразу, но во взгляде нет укора.       Гарри начинает понимать, к чему клонит Малфой.       — Единственный способ победить – выиграть у тебя, честно и справедливо, на одинаковых машинах. Никаких споров о том, кто из нас быстрее ездит, или нарушает правила, или купил себе дорогу к вершине. Только ты и я, гоняемся на равных. Вот почему я сменил команду. — Он снова делает паузу, прежде чем заговорить, но уже мягким тоном. — Мне нужно, чтобы ты участвовал в гонках на пределе своих возможностей. Сражайся со мной, Гарри. Ты никогда не облегчал мне жизнь, так что не начинай сейчас.       Гарри поражает то, как его имя соскальзывает с языка Малфоя.       — Ты заморочил мне в голову, — признается он, — прошлой ночью.       — Ну, не позволяй мне этого, Поттер.       — Ты только что назвал меня Гарри.       — Разве? — Малфой краснеет. — Это случайность.       — Скажи еще раз, — говорит Гарри, придвигаясь ближе к Малфою.       — Поттер, что...       — Скажи.       — Гарри, — шепчет беспомощно Малфой.       Он не отодвигается.       Гарри кладет одну руку на шею Малфоя, а другой поднимает его подбородок.       — Драко, — говорит он, перекатывая слоги на языке, привыкая к их звучанию. Пространство между ними кажется интимным, заряженным чем-то, что Гарри не может понять. — Драко, — повторяет он и целует его.       Малфой поддается ему, и Гарри толкает его, прижимая к дивану и ложась сверху. Губы Малфоя восхитительно мягкие, Гарри целует их нежными, целомудренными поцелуями, пока они не приоткрываются, пропуская язык. Рука Малфоя путается в волосах Гарри, другая проводит по краю его футболки.       — Можно? — спрашивает Малфой, просовывая руку под ткань.       — Да, — отвечает Гарри, наклоняясь и снова захватывая губы Малфоя своими. — Так ты мне нравишься гораздо больше.       В ответ Малфой крепче сжимает талию Гарри.       — Жаль, но ты мне совсем не нравишься.       — Даже сейчас? — спрашивает Гарри, проводя нежными поцелуями по шее Малфоя. Тот задыхается, выгибаясь в его руках, а Гарри нащупывает особенно чувствительное место возле ключицы. Гарри охватывает дрожь. Он хочет изучить каждый дюйм тела Малфоя, оставить отпечатки на его коже.       — Да, даже, ах… даже сейчас, — вырывается у Малфоя между короткими стонами удовольствия.       — Пойдем в кровать, — пробормотал Гарри, лаская шею Малфоя. Он отстраняется, разглядывая Малфоя под собой. Он прекрасен, глаза остекленели, губы припухли, волосы взъерошены там, где побывали руки Гарри. Нежный румянец разливается по его коже, исчезая за воротником рубашки. Гарри хочет проследить его губами.       — Спроси меня как следует, — говорит Малфой с придыханием, не скрывая своего желания.       — Малфой, — говорит Гарри, закрывая глаза. — Окажи мне высокую честь и позволь доставить удовольствие нашим телам.       Малфой взрывается смехом, в груди Гарри разливается тепло.       — Никогда больше так не говори, и я соглашусь.       — По рукам, — говорит Гарри, поднимаясь с дивана и протягивая Малфою руку.