You Remind Me of Calendulas | Ты напоминаешь мне календулу

      Дазай был как минимум заинтересован новым рыжим знакомым. Друг — громкое слово, так что он, возможно, не так скоро начнёт использовать его.       Все всегда боялись Дазая. У него в буквальном смысле было самое серьёзное сучье лицо во всей средней школе. И эти бинты… Каждый ребёнок думал, что он принимает какие-то наркотики после школы, что он из мафиозной семьи или хладнокровный убийца. Но не Чуя. Он другой. Он не испугался брюнета, как раз наоборот. Дазай наконец почувствовал себя… нормальным. На минуту. У него никогда не было настоящих друзей, за исключением их маленькой группки.       Он до сих пор помнил момент, когда встретил Рампо и Йосано в детском саду, когда им всем было по 4 года. Тогда он не выглядел таким уж пугающим, но дети всё равно не хотели с ним играть, находя какие-нибудь другие причины. Все называли его чудаком и смеялись над ним.       Однажды он поранился листом бумаги, и Йосано пришла к нему на помощь. Они сразу же сдружились. На следующий день они подружились с Рампо. Мальчик был так тупо уверен, что у него есть суперспособности, и пугал бедных детей тем, что он быстро откопает все их самые сокровенные секреты.       Можно сказать, что все трое были изгоями. Никто никогда не разговаривал с ними, они общались исключительно в своей глупой группе.       Дазай рад, что они у него есть. Он мог назвать их друзьями.       Даже лучшими друзьями.       То, как Йосано не жалеет его, пока латает, потому что он слишком подавлен, чтобы сделать это самому. То, как после этого она никогда не заговаривает о произошедшем.       То, как после каждой его попытки она никогда не вызывала скорую помощь, ведь он умолял не делать этого. Она просто зашивала его. Даже если это было хуже, чем сделал бы профессионал. Он чувствовал себя намного лучше, когда это была она, чем если это делали бы какие-то рандомные доктора.       То, как она просто знает.       Дазай никогда не ощущал к ней романтические чувства. Да, она была чертовски сексуальной, но он мог бы назвать её членом семьи. Так же, как и Рампо.       Найденная семья.       С ними он чувствовал себя в большей безопасности и более любимым, чем с собственными родителями.       Они всё равно никогда не пытались быть такими. Они всегда так уверены, что за деньги можно купить всё, что заблагорассудится.       Что ж, это не так.       И испорченный разум Дазая был тому доказательством.       Никакие деньги не могли дать ему удовлетворение, счастливую жизнь.       Машущая перед лицом рука Йосано отвлекла его от размышлений.       — Ты здесь? — Обеспокоено спросила она.       — Да. Прости, задумался. — Он улыбнулся ей.       Йосано потащила Дазая к себе домой. Чтобы одеть его во что-то красивое, сказала она.       Дазай знает, что это не так.       Она села на кровать, скрестив ноги, пялясь на Дазая, который теперь лежал с закрытыми глазами.       — Он тебе нравится? — Боже, так прямолинейно.       Дазай в шокировано распахнул глаза. Он хотел было запротестовать, но смог только открывать и закрывать рот, как рыба на суше. Всё, что он смог выдавить из себя, было приглушённое: «Ч-что?!»       Она вздохнула.       — О, да ладно. Ты никогда ни с кем так себя не ведёшь. Ты по уши влюблён в него.       Он выпрямился. — О чём ты! Я? Влюбился по уши? Этот парень мудак! — Он рассмеялся.       — Дазай, — сказала Йосано серьёзным тоном, что заставило парня посмотреть на неё.       И он это сделал, после закрывая лицо руками.       — Блять. Блять, Акико. Господи. Я никогда не испытывал ничего подобного. У меня в прошлом было несколько девушек, но я никогда ничего не чувствовал к ним. Я даже не уверен в том, что это именно то, о чём ты думаешь. Именно то, о чём я думаю.       Она ложится рядом с ним. — Лежи и пялься в потолок. Я не буду смотреть на тебя, если ты не хочешь.       Потолок не является чем-то впечатляющим. Он просто белый. Но они довольно часто практикуют такое. У Дазая редко получалось открыться, когда он смотрит кому-то в глаза. Он словно… не может открыть рот. Он не мог вымолвить ни слова, анализируя все эмоции человека, отражающиеся в его глазах. Так что в какой-то момент Йосано пришла в голову эта идея, и это работало. Он сделал, как она сказала.        — Акико, мне даже не нравятся парни. Тогда что это? Мы только познакомились. Я о нём ничего не знаю.       Он громко вздыхает.       — Я пиздец как ненавижу это. Я очень надеюсь, что это не влюблённость или типа того. Потому что иначе это будет очень проблематично.       — Мхм… Ты вообще когда-нибудь задумывался об этом?       Дазай некоторое время смотрит на неё. — О чём?       — О своей ориентации.       Его глаза расширились. — Конечно нет. В смысле, нет. Я всегда предполагал, что натурал. Так проще.       Девушка нежно улыбнулась. — Ты всегда ищешь лёгкий путь, разве нет?       — Вероятно так и есть. Я не хочу погружаться в ещё больший стресс. Даже если в конечном итоге я всегда так поступаю. Как иронично.       Комната погружается в приятную тишину. Конечно, Йосано является первой, кто нарушает её.       — Нам ещё предстоит лучше узнать его. В конце концов, все мы только сегодня познакомились с ним. Но он кажется приятным человеком. С характером, но это не делает его плохим.       — Да. Но я плохой.       — Нет, ты не такой. Если бы это была правда, я бы с тобой не дружила. — Дазай может услышать улыбку в её голосе.       — Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось дружить со мной аж 12 лет. Ты сумасшедшая.       Она издала смешок. — Я могу сказать то же самое. Ты когда-нибудь видел, как ребёнок проводит операцию на живой лягушке?       — Это было чертовски странно, — признался он.       — Это действительно было так.       Он улыбается воспоминаниям.       Йосано решила сменить тему. — Хочешь начать наряжаться?       — Так это была не шутка?!       — Ага, конечно я не шутила. У меня есть немного мужской одежды в шкафу, так что я уверена, что я смогу найти для тебя что-то подходящее. — Она ухмыляется, открывая шкаф.       Дазай тяжело вздохнул. Он потерпел поражение.       — Выходи, сучонок! — Крикнула Йосано. — Это не может выглядеть настолько плохо!       — Ты будешь смеяться! — Доносится приглушённый голос из ванной.       — Я буквально та, кто дал тебе эту одежду! А теперь выходи!       Дверь слегка приоткрывается.       Глаза Йосано распахиваются настолько широко, что у неё промелькнула мысль, что они вот-вот выпадут из глазниц. — Ты выглядишь… Блять, Дазай! Если бы я была натуралкой, я точно отсосала бы тебе.       — Серьёзно? — Произносит он, всё ещё немного смущаясь.       На нём была светло-коричневая водолазка с чёрным, длинным пальто. С его забинтованной шеи свисали три цепочки, четвёртая была зацеплена за тёмно-коричневые джинсы. Чёрные мартинсы идеально сочетались со всеми этими вещами. Хорошо, что у Йосано был тот же размер ноги, что и у него.       Он подходит ближе к большому зеркалу в спальне Йосано и внимательно рассматривает свой образ.       — Ладно, может это и не так плохо, — признался Дазай.       Йосано заправляет волосы брюнета за уши.       — Ты выглядишь пиздецки сексуально. Если Чуя не упадёт на колени перед тобой, тогда я не представляю, кто он, — с ухмылкой сказала она.       Дазай хмуро посмотрел на неё. — Заткись. Мне точно не понравится, если он так поступит. Да и не думаю, что он думает по-другому.       Она покачала головой. — Я так понимаю, ты всё ещё отрицаешь это.       Сама Йосано была одета в белую рубашку со шнуровкой и длинными рукавами, которая была заправлена под длинную тёмно-фиолетовую юбку, доходящую ей до лодыжек. Однако её любимой деталью наряда был чёрный корсет на талии.       — Почему вы вообще так наряжаемся? Не похоже, что мы идём на свидание или на подобное дерьмо, — указывает Дазай, глядя на подругу.       Она приподняла бровь. — Разве ты не хочешь впечатлить Чую?       Йосано заметила небольшой румянец на его щеках, но не озвучивает это вслух.       — Боже, хватит уже. Что насчёт тебя?       Она пожала плечами. — Просто захотелось нарядиться. Кто знает, может сегодня я встречу любовь всей своей жизни. Лучше быть готовой ко всему.       — Так я тебе и поверил, сука.       Она легонько хлопает его по плечу.

***

      Чуе всегда нравилось самовыражаться через одежду. Он был единственным мальчиком, который всегда надевал что-нибудь экстравагантное в школу, притягивая к себе все взгляды. Ему нравилось внимание. Оно заставляло его чувствовать, что он чего-то стоит.       Этот день ничем не отличался от остальных.       Он ухмыльнулся, глядя на себя в зеркале.       С его плеч свисал белый пиджак поверх его любимого красного топа. Ему нравилось то, насколько необычно это выглядело, когда он шёл на улице во всём этом, и его образ заставлял всех оборачиваться и окидывать его взглядами, в которых отчётливо сквозило благоговение. Ему нравилось, как там, во Франции, добрые пожилые люди останавливали его где-нибудь на улице и улыбались ему, говоря, что им невероятно нравится то, что он может так самовыражаться.       Он не решается надеть свою любимую шляпу. Он не одевал её около- 2-х лет? Её ему подарил любимый человек, но его здесь больше нет. Однако тогда, когда он всё же решился надеть чёрную шляпу, он понял, что она будто кричала о «нём». Это просто заставило его в одно мгновение почувствовать себя самим собой.       Чёрные брюки идеально дополняли образ в сочетании с чёрными туфлями. Он также решил надеть свои серьги с крестами и хрустальную подвеску. И, конечно же, он не отказал себе в таком удовольствии, как макияж. Рядом с уголками голубых глаз были видны небольшие красные крылышки.       Он хотел бы, чтобы Коё была здесь, чтобы она могла, как и всегда, накрасить ему ногти. У него самого это получалось слишком хреново.       Он взглянул в телефон, чтобы проверить время, и ухмыльнулся. Пора идти.       Интересно, что подумает Дазай, когда увидит мой образ, подумал он.       Он с улыбкой поворачивается к двери и замирает.       Его мать стояла в проёме, скрестив руки на груди и нахмурившись. Её волосы, достающие ей до плеч, распущены. Чуя заметил большие мешки под её глазами. Процесс переезда, должно быть, сильно давит на неё.       — Что… — в шоке начал Чуя. Когда она успела прийти сюда? Он не слышал, как открылась дверь.       — И куда ты собрался? — Спросила женщина.       — Гулять с друзьями, — говорит он, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно.       Она оглядела его с ног до головы. — В этом?       Он нахмурился. — Да?       Рыжая женщина вздыхает. — Чуя, это не Франция. Я не знаю местных людей. Мы не живём в маленькой европейской деревушке, как раньше. Это Йокогама.       — И что?       — Ты не понял? Здесь не так уж безопасно. И уже вечер. И носить подобное в таких обстоятельствах не самая лучшая идея-       Чуя больше не может это выслушивать. — Мам, мне уже ни хрена не десять, я могу позаботиться о себе. Зал с игровыми автоматами не так уж далеко отсюда. Я буду в порядке.       — Следите за языком, молодой человек. — Женщина заколебалась, прежде чем продолжила: — Отлично, можешь идти, но напиши мне, когда доберёшься. И чтобы был дома к 9. — твёрдо говорит она, прежде чем уйти.       Чуя выдохнул.       — Прости! И спасибо.

***

      Чуя пришел на место через 10 минут.       Он огляделся, сосредоточившись на поисках маленькой компании.       — Привет, Чуя! Мы здесь!       Он услышал крик Йосано. Он развернулся в сторону голоса и увидел троих ребят, сидящих на диване. Подождите, троих?       Он улыбнулся.       — Привет! — Он подходит ближе и оглядывает группу. Он хмурит брови. — Где Дазай?       — О, он ушёл в туалет. Вернётся через минутку, — ответила девушка, освобождая место рядом с ней, чтобы Чуя мог сесть.       Чуя последовал задумке.       — Ты так хорошо выглядишь!!! — Ацуши почти подпрыгнул на своём месте.       Чуя ухмыльнулся. — Спасибо. Вы тоже классно выглядите.       Ацуши был одет в просторную белую рубашку с коричневыми подтяжками и в коричневые джинсы. Хорошее сочетание.       Чуя переводит взгляд на Акутагаву. Чёрная рубашка с длинными рукавами со шнуровкой, чёрными брюками и в корсете. Чуя полагает, что ему не то чтобы нравятся цвета, но ему всё равно понравился образ.       Йосано посмотрела на Чую. — О боже мой!!! Ты использовал подводку!       Чуя ухмыльнулся. — Да, мне очень нравится так самовыражаться. Это заставляет меня чувствовать себя более уверенно.       — Чиби! — Воскликнул новый голос.       Чуя поморщился, прежде чем посмотрел на мужчину.       — Не называй меня так-       Он замолкает на полуслове. Образ Дазая… Чуя сглотнул. Эстетика тёмной академии очень ему подходит. Блять.       Брюнет приподнимает бровь. — Наслаждаешься зрелищем?       Чуя моргает, краснея, когда осознаёт смысл. Нет. — Конечно нет! В смысле, нет. Мудак.       С лица Дазая исчезают какие-либо эмоции. — Тебе не нравится?       Чуя замирает. — Нет, я не это имел в виду. Угх. Думаю… думаю, ты выглядишь- хорошо. Да. Тебе идёт, — пробормотал он.       Дазай хмыкнул.       — Тогда хорошо. Ты тоже выглядишь терпимо. — Он отвёл глаза в сторону.       Йосано перевела взгляд с одного на другого, прежде чем закатила глаза.       — Ацуши, Акутагава, хотите пойти и сыграть во что-нибудь втроём?       Ацуши нахмурился. — Втроём? А что насчёт них? — Он покосился на Чую с Дазаем, которые начали спорить, чей образ лучше.       Йосано ухмыльнулась. — Просто оставим их, — прошептала она.       Глаза Акутагавы расширяются от осознания. — Ладно, пошлите.       — Что? Почему?! — Запротестовал Ацуши, прежде чем Акутагава утащил его за собой.       — Ладно! Давай так! — Чуя указывает на один из игровых автоматов. — Кто выиграет, у того и лучше. Принимаешь вызов?       Дазай ухмыльнулся. — О, определённо. Ты продуешь.       Рыжеволосый ухмыльнулся в ответ. — Не приходи потом плакаться.

***

      — Ты блядский читер! — Чуя глянул на игровой автомат Дазая, застонав при виде 18-ти тысяч очков.       — Ой-ой, ты расстроен из-за того, что у меня на 7 тысяч очков больше, чем у тебя? — Дазай изображает грустное лицо.       — Ты, сука… — Чуя замер, когда увидел на своём экране большую надпись игра окончена.       Дазай маниакально рассмеялся. — Ну что, кто теперь будет плакаться?       Коротышка бросает на него убийственный взгляд.       — Я выше этого, — произносит Чуя, скрещивая руки на груди.       — Первая стадия — отрицание. — Рыжий даёт ему подзатыльник.       Внезапно в кармане Чуи зазвонил телефон. Он вытащил его, и его глаза расширяются при виде знакомого номера. — Твою мать. Я забыл ей позвонить.       — Кому?       — Маме. А теперь завались, или я тебя придушу. — Чуя неловко ответил на звонок.       — Эй-       — Чуя, блять, Накахара. — Он вздрагивает от её тона. — Что я тебе говорила?       — Прости-       — Ты в зале игровых автоматов? Твои друзья там? — Спрашивает она очень знакомым тоном.       — Да.       — Добрый вечер, Накахара-сан! — С энтузиазмом кричит Дазай.       Чуя сверлит его злым взглядом.       — Добрый. Ладно, Чуя, я отключаюсь, и напоминаю, что ты должен быть дома к 9. Повеселись, — произносит женщина.       — Ладно, мам. Люблю тебя, пока. — Он повесил трубку.       — Я же сказал тебе заткнуться! — Чуя прожигает брюнета взглядом.       — Я всего лишь поздоровался!       — Да! И теперь она, блять, будет допрашивать меня о том, кто это был, как ты выглядишь, какой у тебя характер, где ты живёшь и всё остальное в твоей блядской биографии! — Кричит он.       — Ладно-ладно! Прости! — Раздражённо отвечает Дазай.       Чуя скрещивает руки на груди. Он чувствует себя немного виновато за то, что так сильно накричал на того. Но блин. Он не может себя контролировать, когда находится рядом с идиотами. — Отлично. Хочешь пойди и сделать что-нибудь ещё?       — Например куда?       — В фотобудку.       Глаза Дазая засверкали. — Ты хочешь сфотографироваться со мной?       — Ну да, вот почему я спрашиваю дерьмовую Скумбрию.       Дазай хватает рыжего за запястье. — Тогда пошли!

***

      — Я похож на лягушку! — Чуя сердито подпрыгивает, как маленький ребёнок, рядом с Дазаем, пытаясь как следует рассмотреть фотографию в руках брюнета.       Дазай не может дышать, настолько сильно он смеётся. Он хватается за грудь, как старик.       — Почему ты блять смеёшься надо мной!       — Я- Я не могу-       — Что!       — Твоё лицо- Ты выглядишь как чихуахуа-       Чуя заставлял себя сдерживать смех, но он больше не мог сдерживать улыбку, и в конечном счёте тоже разразился смехом.       На одной из фотографий, которые они сделали, Дазай обнимал Чую.       Фотография запечатлела самый удачный момент. Дазай улыбался, а Чуя легонько хлопает ладонью по его голове. При этом покраснев.

***

      Чуя зашёл в дом точно в назначенное матерью время. Он попрощался с друзьями и благополучно добрался до дома.       Он в очередной раз не смог отбросить мысли об одном конкретном брюнете.       К его собственному удивлению, с ним было весело.       Но почему он позволил обнять себя?       Но это ощущалось таким правильным. Как будто это должно было произойти.       Подождите, что? Нет, нет, нет. Чуя покачал головой. Дазай не может ему нравится. Он знает его всего лишь день.       Чуя закрывает за собой входную дверь. — Я дома! — Он снимает ботинки и поднимается на второй этаж.       Чуя закрывает дверь в свою спальню и плашмя валится на постель. Его телефон вибрирует.       Рыжеволосый в замешательстве скосил на него взгляд. Кто может писать ему сейчас?       А, точно. Он дал им свой номер. А те добавили его в свой групповой чат.       гейская бабочка добавил (а) вас в групповой чат.       б̲л̲я̲д̲с̲к̲и̲й̲ з̲о̲о̲п̲а̲р̲к̲       9.21 pm       оборотень: какого хуя я не фурри       гейская бабочка: да ты фурри       эмо ворон: Да ты фурри       вонючая горилла: тогда объясни это 🤨📸       вонючая горилла: (ацуши_в_костюме_тигра.jpg)       оборотень: МНЕ БЫЛО 10 ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ       гейская бабочка: Я ЗАДЫХАЮСЬ ФХПХПХПХП       оборотень: ГДЕ ТЫ ВООБЩЕ ЭТО ОТКАПАЛ       вонючая горилла: у твоего брата 😜       оборотень: я убью его во сне.       эмо ворон: Нет ты этого не сделаешь       оборотень: нет не сделаю       +33-012-xxx-xxxx: эм привет       вонючая бабочка: ЧИБИИИИИИ ♡(> ਊ <)♡       +33-012-xxx-xxxx: что это за блядские штуки       вонючая горилла: ты имеешь в виду каомодзи? (~‾▿‾)~       +33-012-xxx-xxxx: убери это от меня       гейская бабочка: чуя мы должны дать тебе какое-то прозвище       вонючая горилла: О ДА       вонючая горилла изменил имя участника на чихуахуа с пистолетом.       чихуахуа с пистолетом: я пиздецки ненавижу тебя       вонючая горилла: это ты? (ノ｀⌒´)ノ       оборотень: @о̲п̲о̲с̲с̲у̲м̲       оборотень: @о̲п̲о̲с̲с̲у̲м̲       оборотень: @о̲п̲о̲с̲с̲у̲м̲       опоссум: что за хуйня чего ты хочешь я занят       гейская бабочка: занят чем? сосёшь член своего парня?       опоссум: ты просто завидуешь потому что ты одинокая сука       оборотень: папа сказал что с завтрашнего дня ты под домашним арестом и после школы должен быть сразу дома 😋       опоссум: ЧТО ПОЧЕМУ       вонючая горилла: ха лузер       оборотень: я сказал ему что ты ушёл к по потому что не хотел мыть посуду       опоссум: предатель.       оборотень: ТЫ РАСКРЫЛ МЕНЯ ПЕРЕД НАШИМИ ДРУЗЬЯМИ       опоссум: и именно по этому папе не следовало усыновлять тебя       гейская бабочка: рампо       опоссум: прости ацуши       оборотень: ничего страшного я знаю ты любишь меня<3       опоссум: 🙄       Чуя улыбался, читая сообщения. Он не знал, что так скоро надёт собеседников. Он всё ещё иногда вспоминал своих друзей из Франции. Было ли с ними лучше? Он не знал. Чуя был с ними всю жизнь, но иногда он жалел об этом. Было больно, когда, проверяя их профили в инстаграме сразу после того, как переехал в Японию, он увидел, что те уже успели найти себе новых друзей. Так просто смогли заменить его.       Чуя засунул руку в карман и достал оттуда их с Дазаем совместные фотографии, сделанные несколько часов назад.       Он провёл пальцем по бумаге.       Он посмотрел на стену, на которой весели свежие фотографии. Он повесил их туда сразу после переезда. Он перевёл взгляд с фотографий, которые держал в руке, на те, что весели на стене.       Да, это хорошая идея.       Затем он сдвинулся, чтобы сорвать их. Их было всего четыре. На всех них были запечатлены Чуя и его старые друзья. На фотографиях они все были с широкими улыбками. Чуя улыбнулся воспоминаниям.       Он убрал фотографии в самый дальний угол выдвижного ящика в столе.       А фотографии с Дазаем?       Он повесил их на месте старых.       Раз они заменили его, он сделает то же самое.