Путь к свету

And I hear your ship is comin' in Your tears a sea for me to swim And I hear a storm is comin' in My dear, is it all we've ever been?

Novo Amor - Anchor

***

Легкий влажный ветерок пробивался сквозь открытые окна и роскошные веранды, своим дуновением развеивая редкие ветвистые растения и дорогие шторы. Бледный свет отражался от перламутровых стен, бликами рассыпаясь на серебрянном полу, по которому методично постукивали десятки черных лап, разлетаясь мириадой звуков по бездонным коридорам. Морозная прохлада окутывала тела множества слуг, заставляя тех судорожно кутаться в свои приличные, но абсолютно бесцветные накидки. Пустоглазые жуки недоуменно крутили крупными головами, стараясь отыскать источник шума, что не давал им покоя уже несколько минут. Мерное движение, скрипы, постукивания, будто что-то или кто-то ползал меж стен, скрежетая острыми когтями. Они сильно удивлялись, когда звук резко перемещался с пола на потолок и обратно: что-то щебетало в темных пересветах и дальних углах, заставляло вздрагивать и испуганно озираться. Некоторые неуверенно топтались на месте, поджимая к себе коротенькие лапы в неуверенности и собственной боязливости. А вдруг атака? Вдруг засада? Может, стоит позвать Короля? Сборище трусливых недомерков. Все вдруг резко прояснилось когда на вычищенный до блеска металлический пол неуклюже шмякнулось что-то ярко-красное, громко и недовольно шипящее сквозь зубы то, чего не должно было быть в ее лексиконе. Маленькая Хорнет, недовольная своим позорным падением с потолка, угрожающе оглянулась и смехотворно пригрозила пальчиком близжайшему слуге: — Вы ничего не видели! Ее маленький спектакль заиграл вновь и недовольный паучок скрылся в тени штор и коридоров. Слуги раздраженно тряхнули головами и поспешили по своим недалеким делам и поручениям. Тем мелочам что могли назначить только таким трусливым и немощным тварям. Единственный оставшийся старик, несший в зале незамысловатую стражу, наконец, выдохнул: всего лишь маленькое, гадкое недоразумение что по своему обыкновению лишь мешало всему что двигалось. Не будь этот пакостный ребенок под опекой Короля, над ней уже давным-давно бы совершили самосуд. Едва заметно. Едва уловимо. Тени на потолке сгущались и переливались, практически капая на пол своей густотой. Огромная, кощунственно черная тень постепенно расцветала на белом полу. Старик прижал руки к груди в таком привычном для себя жалком страхе. Вот теперь точно нападение! Или ему, старому цинику это только кажется? Тени рассеялись, и из прохода угрожающе выросло огромное существо, сводя к плечам рогатую голову, статно шагая свой излюбленный марш, привитый ему едва ли не с рождения. Будто прочитавший мысли старого жука, приблизился, склоняясь, практически навесая над жалкой букашкой. В этих черных, как смоль, глазах не было ни единой эмоции, ни одна жилка не дрогнула на каменной, белоснежной маске. Его взгляд не дрогнул, даже глазницы не сузились. Но угольная смоль, в упоении плескавшаяся где-то там, в глубине его черепа, заставляла вздрагивать. Не живой. Не мертвый. Жук ощутимо сжался, до того невыносимо было глядеть в черное нутро самой пустоты. Судорожно размышляя над тем что от него хотели, старик дрожащей лапой указал на противоположный конец длинного зала. Накидка дрожала вместе со своим обладателеми, словно осиновый лист на ветру, а склизкий ком встрял поперек горла. Полый беззвучно фыркнул, поднявшись с колен на обе лапы и продолжил свою незамысловатую "погоню", совершенно не обращая внимания на громкий шлепок за своей спиной. Чья-то морда только что поцеловала пол. Подумаешь, очередной слуга упал в обморок. Ему под стать. И чего он так перепугался? Огромного жука с двухметровым гвоздем подмышкой? Забавно. Едва обращая свое внимание на окружение вокруг, не видя в этом никакого смысла, Рыцарь неспешно вышагивал по веренице коридоров. Где-то подергивалась роскошная занавеска, где-то на стене неестественно мелькала чья-то маленькая тень. Это безобразие продолжалось уже около получаса: Хорнет задорно убегала, а Полый, незаметно, насколько ему позволяли габариты, преследовал ее, загоняя в безлюдный холл, темный и далекий. Право, раньше он считал что маленький паучок так забавно тренируется. А что? В последние время ее все сложнее и сложнее подмечать, проснулась таки паучья сущность. Не ее было это бледное, холодное, светлое место. Лишь с недавних пор ему стало чуточку яснее: это называлось "игрой". Хотя наврядли кому-то сейчас было весело, уж точно не занятому Королю, не Полому раздраженно преследовавшего сестру по указанию все того же Короля. Никому кроме, возможно, самой Хорнет что как на зло умудрялась забираться именно в те щели, через которые чисто физически было невозможно пролезть. Ну и кто же знал что во Дворце было столько дыр? Белый Дворец безусловно был искусно спроектирован и защищен от угроз как внешних, так и внутренних. Городская стража, личная прислуга Бледного Короля, что слепо патрулировала один и тот же зал изо дня в день, и, конечно, Каролинги. Сам Дворец изнутри больше походил на бесконечный, белый, мать его, лабиринт в однотипной расцветке, одинаковыми стенами, шторами, верандами и залами. У каждого было свое применение, ничто не простаивало попусту. И все же, ориентироваться здесь было трудно, как и оставаться в трезвом уме. Посетители и стража часто терялись, потому ко всем приставляли слуг, да и те не все места в округе помнили, не то от старости, не то по неопытности, не то по вине предрассудков Короля. Да и самому Сосуду пришлось не один десяток раз обойти каждый поворот, чтобы выжечь карту у себя в мозгу. Минусов много конечно, но плюсов заметно больше. Сейчас был один конкретный: Хорнет всех этих мест не знала и петляла наугад. Она его не заметила, в этом Чистый не сомневался. Он не хотел рушить ей веселье, но эту игру нужно было закончить побыстрее: ему не стоило так надолго отлучаться от Отца. Конечно, тот сам отдал ему приказ, и все же его слишком долгое отсутствие было слишком очевидно, чтобы не заметить. Постепенно белые стены становились еще более бледными: все меньше становилось растений и серебристых орнаментов. Окон в этой части дворца было и того меньше. Вот, проход оборвался резким поворотом направо, за которым одна единственная комнатка - подсобка временно неиспользуемых инструментов Короля. Посередине прохода стояла и сама виновница торжества, пользуясь тем что ее еще долго не смогут найти и явно прикидывая в какой конкретно угол ей залезть. Полый осторожно подошел сзади и опустил гвоздь острием в землю, опираясь на него левой лапой, как на трость. Хорнет приглушенно взвизгнула от неожиданности когда обнаружила за своей спиной огромную, нависающую над ней тень: — Твою-ж за лапу, зачем же так пугать!? Едва оправившись от полученного в столь раннем возрасте сердечного приступа, она развернулась всем телом и негодующе зарычала, — Полый, ты в своем уме? Что ты здесь вообще забыл!? Жук с полминуты разгладывал недовольное выражение сестренки, и шумно вздохнул. Прислонив гвоздь к дверному проему и избавившись наконец от этой тяжести, он медленно опустился на одно колено, устраиваясь на холодном полу и совсем легонько погладил ее рукой по щеке, будто пытаясь заранее успокоить и хоть как-то подбодрить. Хорнет еще пару секунд разъяренно сверлила Рыцаря взглядом, пока, наконец, не опустила голову в пол, смиренно признавая то, что и так прекрасно знала: — Он ведь даже не пытался меня искать, да? — Полый в ответ грустно улыбнулся глазами, невесомо касаясь пальцами под ее скулой, собирая на когтях слезы горькой, детской обиды. Все это предсталение было ей устроено лишь ради того, чтобы Бледный поиграл с единственной дочерью в прятки. Тут уж даже не ясно, стоило ли вовсе искать виноватых. Вечно занятой Король тратящий все свое время на отчеты и разработки, или Хорнет что действительно надеялась что сам Бледный лично будет бегать за ней по всему замку. Хорнет, безуспешно стараясь выглядеть более мужественно, сглотнула горький ком и беззвучно всхлипнула. Наконец, окончательно потерявшись в своих эмоциях, она подалась вперед и расставила руки в стороны - Полый незамедлительно прижал паучка к своей груди, бережно прижимая ту к себе. Недовольная ледяным металлом его брони, она подтянулась повыше, утыкаясь кончиком морды в его щеку, сдавленно бормоча проклятия и всхлипывая. Сосуд поудобнее перехватил ее одной рукой и поднялся с колен, прихватив с собой свое оружие. Пальцами он продолжал легонько гладить сесренку по спине, медленно продвигаясь по местному лабиринту в покои Короля. Совсем скоро стали появлятся и первые слуги, благо к тому моменту паучок уже успокоилась, смиренно восседая между братских рогов в полной тишине. Краем уха улавливая недовольное шипение над головой, он старался как можно быстрее проходить мимо глазеющих на них слуг. Хорнет никогда не нравились их навязчивые поглядывания, и в этом он был с ней солидарен, пустоголовые слуги недовольно перешептывались, на что Полый отвечал "случайными" ударами гвоздя о пол или излишне громкими, тяжелыми шагами. Вряд ли в их глупых головешках промелькнет мысль что он делает это нарочно, но страх в их глазах и гордое, злорадное хихиканье сестры того определенно стоило. Около покоев Короля по обыкновению держали службу пара Каролингов. Не опасаясь особой разговорчивости с их стороны и прекрасно понимая что как только они перешагнут за эту дверь, Полый вновь станет безэмоциональной куклой, Хорнет осторожно погладила Рыцаря меж рогов. Жук вопросительно приподнял голову, сталкиваясь с нежным детским взглядом. — Спасибо, что хотя бы ты рядом со мной, братик. Рыцарь на секунду замер, заглядывая в расстроенные глаза сестры. Он обнадеживающе пригладил ее щеку, наблюдая как она на прощание жмется к его руке и тяжело выдохнул, принимая свой обычный статный вид. Отворив дверь, он бесшумно прошел в Королевские покои, застав Короля во вполне ожидаемом положении: скрючившись над столом, нервно рассматривающим собственные записи. Голову он поднимать не спешил, знал что без стука к нему заходит лишь Чистый Сосуд. Ожидаемо, Хорнет была на своем любимом месте, промеж рогов жука. Подавив раздраженный вздох, Король как можно более отстраненно поднял голову, сталкиваясь с дочерью взглядом. — Ничего не хочешь мне сказать? Хорнет, право, убежала весьма внезапно. Еще и надумала ставить Королю ультиматум. Еще пару секунд Бледный разглядывал дочку. Вины он от нее не ждал: уж больно материнский был у нее характер. Скорее, ждал он очередную гневную тираду обидчивого ребенка. Тем не менее, повисшее гробовое молчание здорово его отрезвило. Еще с полминуты он с легким удивлением разглядывал дочь, пока та, наконец, не подала голос: — Прости, Отец. От него не ускользнула вся та обида и яд вложенные в это простое "Отец". Не ускользнуло от него и само извинение, на удивление, искреннее. Так просил прощения тот кто действительно признавал свою ошибку. И так извинялся тот кто понимал: спорить бесполезно. Бледный сомкнул когти на жалобно скрипнувшем столе и прикусил губу. А ведь она действительно была права. Черв рассеянно оглядел разбросанные по столу свитки и приняв тот факт что сосредоточиться он уже так или иначе не сможет, переключился на более важную задачу. Он осторожно поднялся, легкими движениями размял затекший от долгого сидения на месте хвост и чуть дрожащие от усталости лапы, медленно подошел поближе, выставив руки вперед. Полый даже не дернулся: ждал приказа, а вот Хорнет заметно перекосило. Решив лишний раз не наблюдать за безоговорочным подчинением не такого уж и "Чистого" брата, она покорно слезла с его головы, перепрыгивая в руки монарха, к очередному удивлению последнего. Небольшой остаток вечера прошел больно уж мрачно. Что бы Король не спрашивал, не рассказывал бы, обычно бойкая девчушка угрюмо молчала, однозначно отвечая на рядовые и абсолютно неуместные вопросы монарха о ее собственном самочувствии. — "Выйди наружу, научись с жуками общаться" — раздраженно думала Хорнет. И судя по взгляду что мельком бросил на нее замыкавший их мальнекое шествие Полый, он полностью разделял с ней эту мысль. И только это, пожалуй, заставило ее хоть ненадолго улыбнуться. Сегодня, пожалуй, правда случилось чудо. Отец.. Ой, простите, Король соизволил лично уложить дочку спать. Ее это уже не колышело, просто хотелось завершить очередной день и поскорее вернутся в Гнездо, к родной матери. К сожалению, возвращение намечалось лишь через еще несколько долгих, мучительных для нее дней. Король старался улыбаться. Правда старался. Полый замечал и то чего не видела Хорнет - его грустный взгляд, чуть нервное постукивание когтями. Его попытки поговорить. Жаль что уже было поздно. Бледный, пожалуй и сам это понял, примолкнув и беззвучно наблюдая за тем как она готовилась ко сну. Пожелав ей спокойной ночи, и не получив никакого ответа, монарх вышел в коридор, прикрыв за собой и Сосудом дверь. Лишь сейчас, когда они остались вдвоем, или, как казалось монарху, в гордом одиночестве, он позволил себе слабость: привалился на дверь спиной и горько усмехнулся, не проронив ни слова. Полый смиренно стоял рядом, апатично разглядывая дверь, за которой мирно спала его сестра. Счастливый ребенок. Счастливый несмотря ни на что. — Сосуд. — Полый перевел свой взгляд на монарха, что несмотря на обращение продолжал разглядывать собственные лапы, пряча глаза. Король скрипнул зубами и поднял на него печальный взгляд, разглядывая лицо что, к сожалению, уже давно стало ему таким родным. — Я ужасный отец, не правда ли? Рыцарь не ответил, продолжил молча, бездумно смотреть в глаза монарха. Король грустно усмехнулся и провел лапой по лицу: до чего же глупым был его вопрос. До чего же глупым было то, кому он его задал. Как бы он себя не успокаивал, но он ведь действительно ужасен. Жаль что уже поздно. Король поднялся, молчаливо направившись обратно в свои покои, пока Полый продолжал сверлить взглядом дверь. Сколько же боли было в этих словах, сколько отчаяния и расскаяния. Он не обращал на Хорнет внимания, игнорировал, буквально убивал себя бессонными ночами напролет, сгорбившись перед своими чертовыми документами. Полый любил его, но не смог бы найтись с ответом, даже умей он открывать пасть. Что он мог сказать? Черв действительно был ужасным Отцом. И тем не менее, он его любил. До чего же иронично. До чего же больно. И до чего же мало ему осталось здесь, на этой земле. Каких-то жалких пару недель. И уже скоро Бледному не придется видеть его изо дня в день, не придется сдавливать свое и чужое сердце в удушающих тисках. Скоро Хорнет останется совсем одна. Полый сдавленно вздохнул, излишне сильно сдавив рукоять своего гвоздя в дрожащих пальцах. Больше его не будет рядом. Он устал. Скоро все это закончится. Король предусмотрительно обернулся, заметив что-то неладное. И тем не менее столкнулся лицом к лицу с покорно следующим за ним Сосудом. Показалось, подумал он. Нет. Не показалось.

***

Хорнет молча вышагивала по очередной яркой, извилистой тропе, брезгливо отпинывая от себя очередного мертвого жука. До чего же мало их осталось здесь, в Зеленой Тропе. Вероятно, та самая Унн, о которой слагали легенды, была бы крайне недовольна такой разрухой своих земель, но что поделать? Все Королевство было разрушенно. И никто не был тому доволен. Зная каждую тропинку наизусть, она все равно ловила себя на мысли что ходит кругами, продолжая идти вперед в неизвестном направлении. Высокая трава благоговейно шуршала, разъезжаясь в стороны, мох приминался под ее лапами пока оставшиеся, все еще живые жуки недоуменно оглядывались. Провести вечность под властью Чумы, вернутся в мир живых буквально с того света.. Возможно, они даже и не узнавали этих мест. Хорнет так привыкла к этим изменениям что и сама порой забывала до чего же ухоженными были раньше местные заросли. Под ногами то и дело скрипели мелкие камушки, приставучие лианы цеплялись за ее рога, обрываясь и опадая наземь. Минуя очередной проход и разглядывая открывшуюся перед ее взором пещерку, у нее больно защемило сердце. Когда-то, пускай и не столь давно, именно здесь она сражалась с Призраком. Ей все хотелось успокоить свою незатыкающуюся совесть. Все хотелось доказать самой себе что все те битвы были лишь проверками. И, право, для нее они таковыми и являлись. А что же до Сосудов? Они сражались за право жить. В который уже по счету раз. Может стоило дать им этот шанс? Один лишь Призрак до сих пор ходит по этой земле, и все благодаря ей. Маленькая, серая накидка колышется на легком ветру, сквознике что то и дело мельтешил в извилистых пещерных коридорах. Расколотый, бледный череп, зияющая рана в груди. Последний, печальный взгляд. Адресованный ей, и отнятый ею же. Счастлив ли он сейчас? Злится ли он? А остальные убитые ею братья? "Вернулись ли они домой, Пустота?" — едва различимый шепот, сорвавшийся с искусанных губ. Легкий ветерок забрался под алую накидку, цепляясь за шипы на лапах. Она приняла это за ответ. Очередной поворот остался позади, но она так и не решилась спускаться глубже. Путь Пилигрима был пройден ею лишь наполовину, и впереди зиял проход Туманного Каньона. Легкий, сладковатый запах доносился откуда-то снизу, крупные пузырьки слизи поднимались в воздухе и лопались на едва ощутимые капельки росы. Где-то далеко внизу плескались маленькие существа, отталкиваясь от влажного, густого воздуха длинными, мягкими конечностями. Вернее сказать, когда-то плескались. Интересно, какого было Мономоне? Знала ли она что все ее любимые создания заразились этой треклятой болезнью? Что теперь ее единственным наследием будут розоватые заросли и старые, полуразрушенные Архивы. Над головой что-то неестественно скрипнуло, и несколько небольших камешков приземлились ей на рога и накидку. Хорнет настороженно задрала голову, тут же теряя дар речи: на нее смотрел до боли знакомый жук, со все такой же как и раньше, наглой улыбочкой, грациозно, по его мнению, цепляясь за отвесную скалу когтями одной лапы и свисая вниз. Его чуть удивленное выражение лица сменилось омерзительной, приторной ухмылкой, пока он чуть неуклюже отдавал поклон в воздухе, с таким выражением лица будто делал это каждый день, и периодически тренировался в гордом одиночестве. Все такой же как раньше. Омерзительно. Хорнет угрюмо зарычала когда он хрипло прошелестел свое приветствие над самым ее ухом, едва приоткрывая пасть, плотно уложенную ровным частоколом клыков. — Замечательная погодка сегодня, не находите? С трудом проглотив ругательства, и все так же кривясь от отвращения, она судорожно сжала когти на рукояти своей иглы, — Следить за жуками не очень уж и манерно с вашей стороны, — ядовито выплюнула она, медленно поднимаясь с сырой земли. — Или у вас развлечение такое, сударь? Кошмар хихикнул, воистину наслаждаясь из ряда вон комичным представлением, и спокойно приземлился на обе лапы, разминая затекшую кисть. — Не стоит меня бояться, Принцесса, — Хорнет здорово перекосило, — И я вовсе за вами не следил! — И что вы тут забыли, по-вашему? — Право, ничего. Просто хотелось посетить знакомые места! Кажется, именно этой дорогой ходил маленький Призрак. — он обворожительно улыбнулся, совершенно не замечая смотрящую на него зверем Хорнет, едва не пускающую пар из ушей. — Или я ошибаюсь? — А чего же у нашего достопочтенного гостя нет собственного провожатого? Негоже одному в столицу шастать. — Ох, вот уж спасибо за предложение! — на этот раз Гримм не сдержал ядовитого тона, и приблизился к шипящей от злости паучихе почти вплотную, сгибаясь ради этого в три погибели. — Негоже отказывать дамам. Острие иглы блеснуло в воздухе, намереваясь тут же снести голову наглому Королю, но на удивление столкнулось с чем-то более твердым чем шея. Хорнет прищурилась, и мысленно выругалась: Кошмар запросто остановил ее оружие собственными когтями. Добродушная улыбка медленно сползла с его морды и он недовольно, и до жути спокойно оскалился: — Поверьте, Защитница. Я вам нисколечки не враг. — Зачем вы вообще явились? Только недавно вас отсюда выжили. Гримм нахмурился и отстранился, подозрительно оглядывая паука с ног до головы. Во весь рост он был.. высок. Правда, более чем вдвое крупнее самой Хорнет. К ее удивлению, выглядел он задумчиво и даже несколько помрачнел. — Никто меня не "выживал", более того, мне были очень даже рады, — в этот раз, на удивление, голос его звучал без единой издевки, — Я и сам был бы не рад вернутся. В любое место кроме этого. — Червовую могилу навестить собрались? — На все такие же ядовитые слова жучихи Гримм еще пуще нахмурился, вероятно, удивляясь столь неуважительному отношению, и резко мотнул головой, прогоняя эту мысль. — Нисколько. Хотелось.. Еще разок поглядеть что сталось с этим местом при моей сестре. — Кошмар замер на секунду, какая-то слабая, едва заметная тень мелькнула в глубине его глаз. Не то тоскливо, не то облегченно, он перешел на хриплый шепот, вторя собственным мыслям. — Особенно теперь, когда мертва и она. Хорнет опустила плечи, медленно уводя оружие в сторону. Никогда прежде не застававшая Гримма без улыбки на лице, она почувствовала себя.. некомфортно? Будто нащупала его слабое, больное место. Почему же тогда у нее было такое омерзительное чувство? Мотылек под ее взглядом неуютно нахохлился, покрепче прижимая к себе истерзанные крылья, совершенно непригодные к полету. Он отвернулся, прищурившись и покрепче сжав зубы, так будто слегка.. проговорился. Хорнет, право, многого о нем не знала. Но чтобы у него была сестра? Мертвая сестра? Внезапно, глаза полетели на лоб. Гримм перевел свой взгляд на нее, отвлекаясь от далеко не радужных размышлений. Простояв так около минуты, и не без тоски подмечая как на лице Защитницы меняются с десяток эмоций и прозрений сразу, он тяжело вздохнул. — Полагаю, у вас появились ко мне вопросы? Хорнет подняла на него взгляд полный смятения. Жук слегка расправил плечи, и поморщился. В смешанных эмоциях, она вздохнула, решившись таки зарыть топор войны. Временно. — Вы хотели куда-то пойти? Кошмар лишь горько усмехнулся и склонил голову, уловив этот слабый, неуверенный намек. — Конечно.

***

Угольно-черная синева блестела на гладких камнях, россыпью трещин украшая холодный каменный пол. Удушающий блеск белоснежных печатей, тихий, удручающий перезвон цепей. Замогильная тишина, и запах отчаяния: так она запомнила это место. Жуки позади нее беззвучно шептались, возможно, даже радовались что все это скоро закончится. Она отчетливо слышала облегченные восклицания Лурьена, тихие, удовлетворенные перешептывания Мономоны и ее верного ученика. Кажется, его звали Квиррел? Хотя.. неважно. Уже ничего не важно. Херра Зверь задумчиво осматривала вход в пещерку, чье естество было насквозь пропитано пустотой. Силой, что как полагал Король, сумеет освободить их всех, уберечь. Она не учавствовала в разговорах остальных грезящих, и Хорнет была готова поклясться что слышала ее удрученный вздох, полный недовольства и отчаяния. Хорнет посмотрела направо: туда, где молча стоял Бледный Черв. Туда, где так же молча стоял Чистый Сосуд, возвышавшийся над маленькой, сгорбленной тенью монарха, до того жалко он сейчас выглядел. С их стороны ощущалась общая, разделенная тоска. Оба понимали что это неправильно. Оба хотели развернуться и уйти из этого проклятого места. Как же хотелось заорать во все горло. Как же хотелось наконец открыть глаза Королю на суровую реальность. Как же хотелось повернуть время вспять, суметь вымолвить хоть слово сейчас, пока еще не поздно. Жаль что это невозможно. Король сказал что-то. Что-то чего Хорнет не сумела расслышать. Сосуд медленно повернул голову в сторону монарха, разглядывая его нечитаемым взглядом. Какого ему сейчас, интересно? Глупый вопрос. Стоило лишь взглянуть на него, понять что сейчас он не подчиняется. Он пытается попрощаться. Хорнет перевела свой взгляд на него, поджав губу, едва не плача, до того ужасна была боль что драла ее горло. Сосуд не дернулся, не повернул головы. Лишь едва заметно сжал свое оружие, щелкнув по нему двумя пальцами - маленький, когда-то давно придуманный ими жест. Хорнет улыбнулась ему, с тоской осознавая что возможно, это последний раз когда он увидит ее улыбку. Даже сквозь боль. В ушах гулом стучала кровь. Полый, ведомый приказу, ступил в Черное Яйцо, окутанный темным маревом сырой пустоты. Одним сильным ударом он вознил свой гвоздь в землю: по полу прошла сеть глубоких трещин. За спиной удовлетворенно охнули: поразились его силе. Но он не был силен. И в этот простой удар была вложена вся та боль что он держал в себе все эти годы. Звенья пришли в движение, мягкими пересветами окутывая мрачную комнату, натягивая цепи, в которых состояли, обвивались вокруг Рыцаря словно гнездо гремучих змей. Звенели, громко и четко. Это тот самый звон, что ей уже никогда не забыть. Король отдавал ему дань, она не слышала. Верные соратники вторили ему, она не слышала. Не повторяла. Все ее внимание было приковано к одинокой тени на потолке, тени что смотрела на нее глазами полными боли и раскаяния. Глазами что она уже больше никогда не увидит. Когда звон перестал выедать ее череп, и зрение ее прояснилось, она поняла что остались они лишь втроем. Король сбоку от нее ощутимо дрожал, хвост его нервно метался по полу, царапаясь о мелкие камни. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но теперь уже некому было их утереть. — Прощай, Сосуд. — Она хотела сказать это громко и отчетливо, но из груди рвались лишь болезненные хрипы. Беззвучный шепот, что он наврядли смог бы услышать. Король перевел на нее затравленный взгляд, острые когти в упоении цеплялись за стену, оставляя на ней мелкие капельки белоснежной крови. Хорнет перекосило. Лишь в один единый миг тоска ее сменилась гневом. — "Ничего ты не понимаешь!" — в сердцах вскричала она, жаль лишь что только мысленно. Развернувшись на месте она зашагала прочь: хотелось бежать, рвать и метать на своем пути, но лапы налились свинцом, а игла, крепко сжатая в когтях, стала совершенно неподъемной. Уличная прохлада Перепутья встретила ее зябкой сыростью, но и эта омерзительная влага грела больше того льда что осколками прорастал в ее сердце. Лапы била дрожь, слезы застыли в уголках глаз. Взгляд ее метнулся вперед, туда где мирно разговаривали Грезящие, медленно удаляющиеся прочь, решив не дожидаться Короля. Пока Лурьен в упоении рассматривал архитектуру Храма, а Квиррел с интересом отмечал удивительные аномалии внутри, Мономона с улыбкой заявляла что была бы рада провести здесь несколько полевых экспериментов. И это все? Это все что их сейчас волнует? Это все что вас, блять, волнует? С трудом заставив себя утереть слезы и выпрямится, проглатывая горькие обиды и рвущийся наружу гнев, она так громко, как позволяло сдавленное горло, засипела. — Мама? Херра, и без того не особо заинтересованная в разговоре ученых, обернулась. Казалось одного взгляда на родную дочь ей хватило, что бы все понять. Королева Глубинного Гнезда грустно, совсем несвойственно для себя самой, улыбнулась, с пониманием смотря на родную дочь. Хорнет вздрогнула, игла едва не выпала из ее лап. Стало лишь больнее. — Я догоню вас позже. — Не то голос, не то хриплый шепот. Такой несвойственный ребенку, вроде нее. Любому другому ребенку. Херра кивнула, с горькой улыбкой на губах. Остальные Грезящие на пару с Квиррелом перекинулись парой тоскливых взглядов, не сразу последовав вслед за удаляющейся Королевой. Дальше свой путь они продолжили уже молча, тоскливо оборачиваясь туда, где так или иначе была похоронена судьба каждого из них. Колени задрожали. Лапы подогнулись. Острый шип дравший ее горло вырвался наружу тихим всхлипом, прожигающим легкие насвозь. Глаза щипало, прозрачные, горькие капли разбивались о сырой, каменный пол. Дрожащие лапы выронили острую иглу, когти впились в камень, оставляя длинные, рваные полосы осколков, пыли и борозд, капельками крови мелькая на поверхности. Грудь разрывало, отвратительная боль скреблась где-то там, за грудной клеткой, заставляя сгибаться пополам, лишь бы не чувствовать эту невыносимую пустоту внутри. Бледный лоб впечатался в наточенное острие. Бледно-серая игла обдала холодом ее горящий болью хитин, когти бережно скользнули по острому краю. Еще совсем недавно, когда ее оружие едва было выкованно, у Бледного как обычно не нашлось времени вручить ей этот единственный подарок. Возможно пройдет целая вечность. Пускай! Но ей никогда не забыть тот день когда ее излюбленное оружие, мастерски скованное так, чтобы служило навека, принес в шелковой паучьей обертке ее старший братик, позволив ей в один, последний раз опробовать его в бою с ним самим. Тот самый брат которого сегодня она похоронила. Эта игла - последняя, и единственная память о нем. Игла, и сотни воспоминаний что еще не один год будут рвать на части ее сердце. Прижимая подарок ближе к свой истерзанной груди, она обняла себя руками, нащупав на бледной шее маленький, прощальный подарок. Амулет, силуэт маленького ткачика, искрящийся бледным светом. Задушенный, сиплый крик вырвался из горла, острые клыки сжались до скрипа, когда она, изнеможденная, уронила затылок на стену клетки что сейчас назывался Храмом Черного Яйца. Здесь она похоронила родного брата. Здесь она похоронит родную мать. Бледная тень выскочила из прохода Храма, валясь на пыльную землю, совершенно не замечая дрожащую от боли девчушку. С трудом разлепив веки, она затравленно уставилась на Бледного Короля, что драл когтями землю. На глазах его блестели белоснежные слезы, клыки его стучали друг от друга, но из пасти рвались лишь задушенные всхлипы. Земля вокруг заревела, задрожала под натиском боли одного из сильнейших существ на свете, что валялся на коленях, оплакивая единственного сына. Миллионы невинных судеб, что он загубил. Рык, что вырывался из его горла, рык древнейшего существа. Черва, что предпочел закончить свою жизнь здесь - в этом богом забытом королевстве чужой богини. Рык существа, что вело жуков своим величием. Существа, что даровало разум и просвещение. Волю и жизнь. Существа, что обрекло на смерть всех, кто был ему дорог. Насколько бы мал он не был, рык его расползался по сети пещер. Вторил той силе что была скованна в его маленьком тельце, эхом отражаясь от той самой, сброшенной когда-то чешуи. Ведомый болью, Черв поднялся на обе лапы, и упал обратно. Взревел от боли, и крик его оглушил. Припал на все четыре, оставляя камень трескаться под своими когтями. Позабыв о своих дорогих одеждах, бросился бежать, едва касаясь лапами земли. Словно дикий зверь, сведенный с ума от горя. Мелкие капельки дождя стучали по поверхности, заливая проход мальнекого колодца что поблёскивал в дали. Погода, что оплакивала чужие судьбы вместе с землей и все еще живущими. Теми, кто позволил этому случиться. Хорнет запрокинула голову. Всхлипы что рвались наружу сменились тихим, тоскливым смехом, пока одинокая пещерка и дальше заполнялась удушливой сыростью. Пару недель назад, образ Отца растворился в ее сознании, сменяясь болью и обидой. Сегодня Брат был заточен под оковами чужой вины и останков сожалений. Через какие-то жалкие пару дней Мать уйдет вслед за ним. Горькая улыбка коснулась изкусанных губ и тронула израненное сердце. Сегодня тот самый день, когда она осталась совсем одна.

***

— Он действительно совершил великую жертву. Шумно. Тихо. Проливной дождь стесывал каменную брусчатку, переполнял городские водостоки. Россыпью прозрачных капель падал на землю, разбиваясь об одинокую статую на главной площади. Некому было его помнить. Некому было приходить сюда, молиться и вспоминать его заслуги. Некому было здесь больше жить. Бесполезная жертва, что не сумела спасти никого от заранее уготованной участи. Бессмысленная жертва. Болезненная. — Ага. И все зря. — Тихо прошептала Хорнет, вторя своим мрачным размышлениям. Сколько бы вопросов не появилось у нее к Гримму, остаток Пути Пилигрима они прошли в гробовой тиши. Хорнет никак не могла довести до ума те вопросы что раздражающим потоком витали в ее голове, пока Кошмар предпочел тишину своим обычным радостным повадкам, с какой-то затаенной тоской осматривая руины вокруг - единственное что осталось от некогда великого королевства, так отчетливо отпечатавшегося в его памяти. Капли заливали шелковую накидку, оставляя ту мокрой тряпкой свисать с плеч, но она даже не дернулась. Уж больно привычно ей было - стоять здесь в одиночку, под проливным дождем, переглядываясь с неживой по своей природе статуей. Пытаясь разглядеть на гладком, чуть потрескавшемся камне тот самый, родной взгляд бездонных глаз. Гримм тоже не предпринимал попыток укрыться от дождя. Не то разделял чужую грусть, не то позволил случится неизбежному. Забавно. — Он подарил этому миру полвека спокойной жизни. — И он перешел на шепот. Тихий, неуверенный. Задумчивый. Хорнет даже вздрогнула, с губ сорвался истерический смешок. — Думаете, кому-то от этого стало лучше? Он дал им ложные надежды, не более. — Когти сильнее сжали рукоять иглы, подрагивая. — Все мертвы, Гримм. И Черв, и все его чертовы творения. Все сосуды, все его блядские слуги. И вот ради этого, по вашему, моему брату стоило страдать? — Брату? Хорнет, сорвавшаяся под конец на яростный крик, обернулась, тяжело дыжа от гнева и боли, что вновь сжала ее сердце. Кошмар смотрел на нее с тоской - искренней, неподдельной. Понимал и соглашался. Минута молчания сменилась его задумчивым кивком, полным понимания. — Выходит, вы знали? — Знала о чем? — не то рык, не то шипение. — О том что он не "Чистый"? О том что все это бессмысленно? О том что обрекает себя на муки ради несбыточной мечты нашего папаши? Знала, представьте себе! — И ничего не сказали? — Хорнет перекосило. Она сократила расстояние между ними до опасной близости, подскакивая в воздух и хватая наглого Короля за грудки, истошно рыча прямо в его морду. — Заткни пасть! — Я и без тебя провела тут целый век в одиночестве, коря себя за то что не проронила никому ни единого слова! А знаешь чем это в итоге обернулось!? — Хорнет истерически отскочила назад, даже не пытаясь скрыть рвущуюся из груди боль. — Посмотри вокруг! Хорошее же местечко я охраняла собственной шкурой полвека, не находишь? Гримм не ответил ни на ее грубость, ни на ее едкие высказывания. Молча он смотрел как постепенно гнев на ее лице сменялся отвращением, а затем печалью. Видел как она молча отвернулась к памятнику, едва заметно вздрагивая. Лишь тогда отстранился и он сам, взглядом цепляясь за безжизненный силуэт. Губы тронула печальная усмешка. — Я видел его, совсем немного. Хорнет не спешила переводить на него взгляд, закрывая глаза на столь резкую попытку сменить тему. — Если бы у него только был шанс выйти в свет.. Уверен, он прожил бы хорошую жизнь. — Ежели он не сойдет с ума от горя, глядишь, он у него появится. Гримм замер на секунду, переваривая услышанное. Пришлось даже переспрашивать. — Простите, что? Он выжил? — Чудом. — Хорнет грустно вздохнула, пока удивление на лице Кошмара сменялось грустью. Даже... сочувствием, что-ли? — Мне жаль. — Ты больной или как? — Хорнет, незаметно для себя снова перешла на "ты", убийственным взглядом прожигая черствого жука, опасно поигрывая своей иглой. — Не поймите меня неправильно. — Гримм сощурился, видимо, и сам понимая до чего же неправильно это было сказано. — Просто, я знаю на что... была способна моя сестра. Мне, честно говоря, страшно представить в каком он состоянии. Хорнет на секунду призадумалась. — Гримм, можно личный вопрос? — Кошмар, не совсем понимая к чему это, неуверенно кивнул. — Вам самим кошмары снятся? Хранитель нахмурился и неопределенно мотнул головой. — Навряд ли это можно так назвать, но.. да. — Вот тогда приходите и посмотрите на него сами. Долго еще помнить будете. Кошмар фыркнул, с тяжело сдерживаемой улыбкой на лице. Хорошая шутка, жаль что не к месту. Так или иначе, это заставило его задуматься: а ведь действительно.. что мешает оценить ущерб самостоятельно? Простояв так около минуты и окончательно прозябнув под дождем, Кошмар окликнул девушку. — Вы не против сходить еще кое куда? Хорнет неуверенно и чуть раздраженно посмотрела в его сторону, медленно склоняя голову к плечу. — Конкретнее? — В Бездну. — выпалил Гримм, и тут же нервно взмахнул руками. — Не смотрите на меня как на полоумного, не собираюсь я туда спускаться! Полагаю, однако, там будет на что посмотреть. — Вам? — Гримм нахохлился и отрицательно мотнул головой. Хорнет вздохнула и не в силах разводить споры с поистине полоумным жуком, молча направилась к сломанному лифту, подальше от городского памятника, подальше от жуткого дождя. Подальше от болезненных воспоминаний и глупых разговоров. С легкостью скользя промеж шипов и прочих крайне небезопасных конструкций заброшенной шахты, она не могла отрицать своих надежд на то, что Король ненароком поскользнется и насадится на одну из ловушек. К сожалению, взбалмошный Хранитель оказался на удивление гибок. А жаль.

***

Рыжие, искрящиеся брызги разлетались по гладкому камню, окрапляя своим неестественным сиянием бледный шелк. Зловоние гниющей крови, и сладковатый аромат болезни смешались воедино, порождая новую, гремучую смесь что вызывала лишь отвращение. Многоглазые ткачи в страхе разбежались, отскочив на добрый метр, с паникой во взгляде рассматривая труп погибшего сородича. Хорнет, до боли стискивавшая рукоять своей иглы лишь бы не поддаться панике, резко смахнула с щеки россыпь брызг, отряхивая и свое оружие. Прошло уже больше недели с тех пор как чума возвратилась. Сперва все были в недоумении, посчитав эту сказку очередным бредом сумасшедшего. Тем не менее, когда жуки на людных улицах стали падать замертво, разбрызгивая вокруг себя рыжеватый гной, недоумение сменилось гневом. Кричали, казалось, все: перепуганные досмерти граждане, бывшие работники Архивов, с новой силой оплакивавшие Мономону, что, как оказалось, пожертвовала собой за зря. Буйствовали и пауки, наконец, осознавшие какую ошибку они совершили, лишившись Королевы. Кто-то даже пытался проникнуть в сам Халлоунест и достучаться до Короля лично, вместо того чтобы отправлять телеграммы через Хорнет, да бестолку. Богомолы, которым что раньше, что сейчас плевать было и на заразу и на оба соседних Королевства, безжалосто отсекали головы всем, кто осмеливался выйти за границу. Хорнет же даже не пыталась доносить до Бледного последние новости. Ответа бы она не получила, а Король бы заперся только глубже, он и без того не покидал свой дворец все это время, едва ли не с момента заточения Полого. Со временем гнев сменился горем. Все новые и новые жертвы подхватывали небесную кару, мучительно быстро выживая из ума и расправляясь со своими близкими. Даже неразумные жучки, первые кто подвергся заражению, принялись пробираться в жилые дома, убивая каждого кто все-таки смог устоять перед Старым Светом. И вот, сегодня это коснулось и Ткачей. Пока Хорнет думала что-бы предпринять, все уже решили за нее. Ведомые страхом и паникой, все разумные жители Глубинного Гнезда собрали все самое ценное - книги, записи, запасные намотки шелковых нитей, и бросились бежать, в поисках нового дома. Все произошло слишком внезапно: каких-то два дня и логово Ткачей безвозвратно опустело, оставив Хорнет, отказавшуюся от побега, с одними лишь религиозными фанатиками, защитниками ее матери, Повитухой, да горсткой ткачиков, день за днем заболевавших все сильнее. У жителей Гнезда банально не хватило силы воли расправиться со своими зараженными детьми. Вечно нужно разбираться самой. И вот Хорнет, с ног до головы залитая рыжей, прогнившей кровью своих собратьев, маленьких детей и всех бедолаг что попались ей на пути, с дрожащими коленями и лапами что едва держали иглу ровно, стояла напротив Белого Дворца. Стараясь опомниться и отвлечься от самокопаний, она бездумно брела вперед, полагая что дойдет до какого-нибудь горячего источника, и сможет наконец выдохнуть, но нет, истерзанные долгой ходьбой лапы привели ее именно сюда. В рассадник заката эпохи и жестокости. Едва осознав где именно она очутилась, она поспешила развернуться, но какая-то тень привлекла ее взгляд. Снова обернувшись, она едва не впечаталась мордой в грудь Огрима, что был в настолько глубокой задумчивости, что едва не похоронил ее прямо под собой. Крупный жук, чуть заметивший недовольное шипение, сначала настороженно дернулся, а потом принялся извиняться, едва ли не вываливая на нее все свое горе и раздражение. Хорнет зашипела: не хватало еще чужие проблемы выслушивать, своих будто мало! — Катись дальше, шарик. — Огрим заметно оскорбился и приуныл пуще прежнего, но все же послушно отстранился, вероятно, не желая больше поддерживать бессмысленный, односторонний монолог. И вот, когда раздражающая преграда наконец скрылась с ее глаз, взгляд сумел зацепиться за внутренний дворик замка. Ветвистые серебрянные лилии, шипастые растения, вплетающиеся в бледные стены. В центре двора, промеж густой травы, почти незаметно стоял Бледный Король, молча разглядывавший вход в собственный дворец. Редкое это зрелище в последнее время - увидеть монарха снаружи, уж больно много на "бедолагу" всего свалилось. Корень, ради собственной безопасности покинувшая дворец, Великая пятерка, разбредшаяся кто-куда. Сотни обвинений со стороны, казалось, всех: горожан, строителей, шахтеров, знати, и представителей автономий. Судя по слугам, Монарха перестали жаловать даже слуги.. — Здравствуй, Хорнет. — Паучиха вперила горящий взгляд в спину Короля, что смотрел на нее в пол оборота. Она замерла, полагая что возможно монарх скажет что-то еще, но.. нет. Ему нечего было добавить. — Ты собираешься что-то с этим делать, Бледный? — Хорнет резкими шагами сократила дистанцию между ними, пачкая серебристые растения рыжими узорами. Король помолчал еще секунду, как-то грустно улыбнулся и вновь повернулся в сторону Дворца, дав максимально четкий ответ: — Нисколько. Хорнет замерла на мгновение, в неверии глядя в спину монарха. — И все? — Черв развернулся, с неживым интересом разглядывая дочь. — Все, ты сдался? Исчезло твое хвалебное провидение? — Дар моего рода предназначен предупреждать нас о будущем, но уж точно не давать нам шанс изменить его. Что бы ты не делал, исход будет один. — Он улыбнулся. Устало, грустно. Признавая поражение. Так действительно улыбался тот кто уже сдался, и даже не пытался этого скрывать. — Жаль что я понял это лишь сейчас. — Жаль? Серьезно? Это все что ты можешь мне сказать? — Хорнет истерически хохотнула, покрепче прижимая к себе иголку. Из глаз посыпались искры. — Ты изничтожил стольких Сосудов, обрек на смерть троих грезящих, ты убил мою мать, ты обрек моего брата на просто невообразимые мучения, и теперь ты говоришь что тебе жаль? Король не ответил, продолжил молча разглядывать дворик, уложенный ровной плиткой и бледными клумбами. Ее дрожащие пальцы сжали висящий на шее амулет, и в привычном отчаянии сжали рукоять иглы, едва не выпадавшую из содрогающихся лап. Она крутанулась на месте, в ярости покидая это чертово место, но.. — Брата? — ..застыла на месте, похолодев. — Выходит, ты обо всем знала? Собрав всю волю в кулак, она обернулась, готовая дать в случае чего отпор наверняка разъяренному отцу, но столкнулась лишь.. с принятием? Бледный не двинулся в ее сторону: так и остался стоять к ней боком, с легко читаемой тоской на бледной морде. С его уст сорвалась грустная усмешка, и он вновь вперил свой тяжелый взгляд в пол. — Хорнет? — Пасть его чуть приоткрылась, обнажая ряд острых клыков, что сейчас нервно спотыкались друг о друга, но он не осмелился вновь поднять на неё глаза. — Скажи, каким отцом я был? Отцом, да? Забавно что это так его волнует. Хорнет в ярости сцепила зубы, дрожа от еле сдерживаемой злости. А сдерживаться не хотелось. Не хотелось лицемерить. Хотелось сказать все как есть, выплюнуть наконец всю ту боль, что годами копилась в ее сердце. С минуту она смотрела на него, не зная как ответить, но эмоции таки взяли над ней верх. Развернувшись к нему полностью, обнажая собственные клыки в презренном оскале, она выпалила то, что так давно терзало ее душу: — Ужасным. Бледный поморщился, но не ответил. Бросив на нее нечитаемый, но ощутимо печальный взгляд, он вернулся к рассматриванию дворца. Лишь на выходе из этого проклятого места, дрожа от едва скрываемой злобы и победного триумфа, она услышала как ей в спину бросили заветные, но теперь такие бесполезные слова. — Прости, Хорнет. Прощай. Она неуютно поежилась, но оборачиваться не стала. Лишь к вечеру, после долгого дня скитаний по медленно умирающему Королевству, в отчаянных попытках запомнить его, таким какое оно есть сейчас, она начала задумываться. А правильно ли она поступила? Заслужил ли Бледный подобное отношение к себе? Пальцы нервно дернулись. Ну конечно заслужил! Но ведь и идиоту понятно было в каком он сейчас состоянии, когда все что он создал - разрушается, а все кого он знал наперебой обвиняют его во всех бедах мира. Была в этом и своя доля правды. Но к чему ей было опускаться до его уровня? Почему она не могла остаться? Помочь? Возможно, это послужило бы началом новой эпохи, а они бы уж как-то справились, не впервой такие трудности. Хорнет ненавидела все это: спутанные мысли что противоречили сами себе, бесконечные размышления о вещах что она могла изменить, но не стала или не осмелилась. Рассудок что, казалось, принимал две противоположные стороны в её голове, так и не определившись в каком направлении двигаться. В конечном итоге, свой выбор она сделала. Она устала от того что время утекает сквозь пальцы. Устала слышать это блядское "прощай". Устала терять. Пришла пора хоть раз что-то изменить, не дать разуму новых поводов для самокопаний. Не быть бессильной хоть единожды. В смешанных чувствах приближаясь к Белому Дворцу, она удивлённо застала толпы жуков, окруживших вход через Древний Котлован. Фыркнув и посчитав что наглый народ уже не в какие ворота не лезет, она яростно протиснулась в плотное кольцо горожан, прогрызая себе путь локтями и зубами, надеясь поскорее увидеться со стражей и быстренько пролезть внутрь под шумок, но увиденное заставило кровь в её жилах резко похолодеть. Стоя без движений, с одной единственной судорожно дрожащей в голове мыслью, она очнулась лишь к поздней ночи, когда жуков растолкала городская стража под началом Хегемола. Кажется, железный великан пытался докричаться и до нее, ощутимо сильно дергая за плечи, но она не издала и звука. Когда ушёл и он, Хорнет наконец медленно пришла в себя, падая на колени перед одинокой аркой, теперь ведущей вникуда. "Я опоздала." — По щеке прокатилась одинокая слеза, опадая на грязный, буро-серый камень. Не было здесь более Белого Дворца. Не было белоснежных садов и серебрянных колонн, не было его мощи и власти, лишь жалкие руины когда-то великого прошлого. Бурый камень, серый пепел, почерневший металл и рассекающее воздух пустотное марево. Такое знакомое. Такое чужое. Очередная эпоха сменилась на стыке ее сожалений, распадаясь на тысячи осколков из удушающей боли и вины. Пара слезинок скатилась с её бледной морды, но она не могла дать больше. Вдоволь оплакав всех погибших соратников, слез ее не хватило на родного отца. Пустотные частички цеплялись за ее накидку, рассеиваясь вокруг убитого Каролинга. Хорнет грустно улыбнулась, сжимая кулаки пока когти болезненно впивались в нежный хитин. Где-бы он ни был, Пустота его достанет, и почему-то она была уверена что Бледный прекрасно это знал. Он просто сдался. Он оставил их всех на произвол судьбы, покончив наконец с правлением своего Вечного Королевства. Спустя столько лет, и сотни тысяч смертей во славу Халлоунеста, свое бескрайнее правление он оборвал собственными лапами. Какая ирония. А какова была эпоха.. Истерический смех вырвался из горла когда ее бледный лоб коснулся потрепанной, полуразрушенной арки. Хорошие же слова она сказала ему на прощание, нашла время искать виноватых. — Ты прости меня, Отец. В каком то неземном порыве, острие иглы впечаталось в металл, оставляя длинные борозды. Первая линия, вторая.. третья. Три жизни, и три трупа, захороненные здесь, в своем последнем памятнике. Затем четвёртая, пятая.. Сколько же их было и сколько их ещё будет.. — Боже, я такая дура.. — Тихий смешок и задушенный всхлип. Она тяжело поднялась на ноги, направляясь к выходу из руин дворца. Она больше ничего не смогла бы сделать. Впереди ждала новая эра: жестокая и безрадостная. Тёмная. Отравляющая все живое и вгоняющая в вечный мрак, пока маяк, бледный и расколотый, потихоньку догорал последними своими искрами. В последний раз она обернулась, надеясь вновь лицезреть его путеводную белизну, но руины за которые цеплялся её взгляд врезались в память, затмевая ушедший светлый лик. Она приложила руку груди, амулет чуть дернулся на её шее, и улыбнулась, возможно, в последний раз. — Прощай.

***

Угольно-черное марево сгущалось косыми тучами в бездонной пропасти, ни едниго звука, ни единого стона. Ни один камешек не сорвался вниз, ни одна драная железка не дрогнула. Лишь далекий, внеземной рокот волн и гробовая тишина. Бездна. Гримм осторожно опустился к краю, присаживаясь на корточки и задумчиво, тоскливо вглядываясь в черную дыру, что расползалась под его лапами. Хорнет, сама того не понимая, последовала его примеру, вздрагивая. Дышать было тяжело, пустота будто просачивалась через нос и рот, перекрывая доступ воздуху. Оставалось надеятся, что это была лишь иллюзия. — Видите, что там внизу? — Рокочущий, хриплый голос Хранителя Пламени вырвал ее из раздумий. Она ощетинилась и брезгливо фыркнула: — Я, по-вашему, ясновидящая? Гримм как-то неопределенно улыбнулся чему-то в своих мыслях и расплылся в "понимающей" улыбке. — А я думал что у вас, пауков, лучшее зрение. У Червов так тем более! — Хотите сказать, вы видите что там? — Кошмар улыбнулся шире и кивнул, однако это выражение быстро сползло с его морды. Он вздохнул. — Не обращайте внимания. Мотыльковая причуда. — Может это просто вы какой-то неправильный мотылек? Гримм замер, едва прикрывая пакостную ухмылку. Таки не сдержавшись, он довольно хохотнул: — Ваша правда! Выдохнув, он покачал головой и приподнялся, сделав странный жест рукой. Меж его раскрытых ладоней вырос сноб пламени, сформировавший горящий шар. Тепло его распространилось по хитину, спасая от удушливого мороза пустоты и отбросил красноватый отблеск на металлическую конструкцию. — Защитница? — Хорнет перевела свой взгляд на его задумчивую рожу, склонив голову к плечу. — Смотрите вниз и ни за что не отворачивайтесь. С этими словами Кошмар с силой отбросил огненный шар вниз, на добрые пару сотен метров. Появились звуки: пустота в первобытном голоде сгустилась вокруг алого пламени, пожирая его без остатка и разрывая на раскаленные искры сущности и магии. В непроглядной тьме, едва освещенной красноватым блеском, Хорнет смогла разглядеть дно этой пропасти, на удивление, бледное и неровное. За те доли секунд что облако пустоты пожирало светлую магию, она разгледела и глазницы... Сотни глаз что смотрели прямо на нее. Неживые. Брошенные. Блеклые. В ужасе она отдернулась от края мостика, поднимаясь на лапы. Секунда ей потребовалась на размышление, пока страх, горечь и сожаление не подкатились к горлу. Она знала что сосудов было много, но.. чтобы настолько? — Сколько же их там..? — В неверии прошептала она. Гримм покачал головой, не сразу найдясь с ответом. — Точных цифр я вам не назову, но достаточно что бы покрыть все дно на несколько метров вверх. Он грустно усмехнулся и, проследив за взглядом паучихи, тихо забормотал. — Не спешите винить в этом Черва. Сосуды подразумевались полностью пустыми, неспособными испытывать страх и ненависть. Неспособными думать и иметь сознание как таковое. — Хорнет медленно перевела свой взгляд на него, стараясь не думать о том сколько же смертей было на руках Короля. — Вы ведь не испытывали бы угрызений совести за тот шар что я только что туда бросил, верно? — Как вы можете сравнивать бездушную магию с сосудами? — В том то и дело. Они тоже задумывались "бездушной" магией. До сих пор неизвестно, чувствовали ли они с рождения, или известные нам с вами Сосуды оказались достаточно удачливыми что-бы иметь чувства как таковые, но Король так или иначе не мог об этом знать. — Кошмар задумчиво хмыкнул, прикидывая что-то в голове. — Пожалуй, стоит спросить об этом у нашего маленького друга. — Но.. зачем ему нужно было столько..? — Хорнет медленно опустилась на землю, все еще под впечатлением. — Создание сосудов - процесс кропотливый. Какие-то малыши могли не вылупиться вовсе или погибнуть сразу после рождения. Кто-то мог быть слишком слаб что-бы осилить ту цель что возлагал Король. — Гримм задумался, щелкнув когтями по бороздам, оставленным на ржавом металле. Хорнет перевела свой взгляд на его пальцы и сами следы, бросив на Хранителя вопросительный взгляд. тот лишь усмехнулся. — Уверен, Полый Рыцарь не единственный кто прошел это испытание.. Хорнет призадумалась. Это конечно очевидно, но.. кто? На ее памяти лишь один сосуд сумел продвинуться достаточно далеко, что-бы... погодите-ка. В неверии она бросила на Гримма взгляд, и прошептала одними губами заветное имя, знакомое им обоим. Кошмар грустно улыбнулся, ответив тяжелым кивком. По правде говоря.. От одной только мысли что на месте ее брата мог оказаться Призрак, было.. больно. И до чего же неправильно.. — Почему пустота? Зачем она вообще? — Пустота и связанная с ней магия, ее сущность - полная противоположность той, что используют светочи. — Светочи.. где-то я это уже слышала. — Гримм усмехнулся и довольно кивнул. — Конечно, слышали! Более того, один из них сейчас прямо перед вами, — Хорнет недоверчиво подняла взгляд, — А второй приходится вам родным отцом. Она свела брови к переносице, прикидывая что-то в голове. Честно говоря, Гримм был.. не очень уж и силен в объяснениях. — Кого вообще так называют? — В основном, светлых Высших существ, что так или иначе могут воздействовать на разум обычных жуков. — Тихо прошелестел Кошмар, загибая пальцы, — Червы, первые Мотыльки.. и так далее по списку. Но мы, безусловно, не единственные. Противоположная нам раса издревне почитала пустоту и действительно была ею порождена. Гримм вздохнул, задумчиво смотря вниз, в пропасть. — К сожалению, и те древние существа, и Червы уже давно вымерли. Ваш отец был последним. А мы с сестрой были последними мотыльками, по крайней мере, среди тех кого я знал. — Его взор застелила подозрительная, чёрная тень, и он улыбнулся, жутко и несвойственно. — И вот, теперь я единственный из своего рода.. Гримм сморгнул пелену с глаз, и вновь вгляделся вниз, в чернющую пропасть. Предусмотрительно, и даже как-то чересчур осторожно, он поднялся и медленно отошел от края, осматривая древние раковины вокруг. Хорнет, нежелая больше оставаться в этом удушливом месте, последовала следом. Гримм окинул ее оценивающим взглядом и мягко поинтересовался: — Надеюсь, я смог ответить на ваши вопросы? — Да, но.. — Хорнет обернулась, вновь разглядывая пропасть. Гримм не расказывал уклончиво, наоборот. Он говорил прямо, и тем не менее, оставлял после себя море вопросов и недоговорок. Вроде бы, ему незачем что-либо скрывать, но почему тогда её преследовало это странное ощущение..? — У меня есть еще несколько. Гримм понятливо хмыкнул, и, явно о чем-то глубоко задумавшись, расплылся в улыбке. — Хорошо. Я все вам расскажу по дороге. Поймав заранее недовольный взгляд Хорнет, он насупился и как-то даже обиженно фыркнул. — Я просто хочу вернуться на поверхность. Мне не стоит надолго покидать членов моей Труппы. Хорнет закатила глаза, не найдя в себе сил съязвить насчёт его очевидной отговорки.

***

Острые когти недовольно отстукивали ритм по Чистому гвоздю. Маленький жучок, облокотившись на стену здания бездумно считал мелкие камешки перед собой, уложенные неровной брусчаткой. Хорнет не было, Гримм тоже куда-то ускакал, не решившись даже забрать с собой Призрака. А одному соваться к Полому было боязно. Не за себя конечно, за него. Да и Хорнет наверняка бы набросилась на него с кулаками, вызови он у брата очередную паническую атаку. Вот и оставалось разве что молча ждать пока паучиха вернется. Каково же было его удивление когда она действительно вернулась.. Вместе с Гриммом. Маэстро что-то без умолку втолковывал, пока Хорнет чуть грустно и задумчиво кивала на каждое его слово, очевидно, переваривая всю ту гору информации что он на нее вываливал. Многого же она не знала... А может это ему не быть рассказчиком? — Так и что в итоге? Это все чем вы отличаетесь от нее? — Да. Отчасти, мы все еще очень похожи, но... Ой! — Гримм дернулся, и рефлекторно отпрыгнул назад когда маленькая тень сильно ухватила его за лапу, невольно потянув эту самую тень следом за собой, на грязный пол. Призрак задрал голову вверх, своими большими глазами разглядывая лицо жука в полном недоумении. — Дружок, осторожнее! Ты уже не тот мелкий доходяга что раньше. — Призрак недовольно насупился.

Вы подружились, я погляжу? —

Хорнет передернуло, и она застыла на месте, гневливо прижимая когти к вискам. Гримм перевел на нее задумчивый взгляд, складывая два и два, и в конечном итоге жестами попросил жучка сбавить обороты. Призрак обернулся на жучиху, чуть виновато сузил глазницы, и вновь посмотрел на Гримма, уже молча, но явно выжидающе. — Не сказал бы. Просто у нашей знакомой появилось уж очень много вопросов! — Хорнет, едва прийдя в себя от какафонии звуков, разрывавшей ее барабанные перепонки, окинула обоих жуков недовольным взглядом. Призрак посмотрел на нее пришибленно, как маленький нашкодивший ребенок.. Для полноты картины ему не хватало только надутых губ и разбитой вазы за спиной. В конечном итоге она расплылась в улыбке, прогоняя непрошенные мысли. Уж больно много чего это ей напомнило... Тяжело вздохнув, собираясь с мыслями, словно висельник у плахи, она подозвала обоих, открывая дверь своим ключом. Темнота жилища, освещенная одним лишь бледным светомушьим фонарем, встретила их удушающей тоской и морозным запахом пустоты. Вероятно, раны Полого снова открылись. Защитница вздохнула, когтями нервно оцарапывая ручку. — Ну, давайте, Маэстро. Полюбуйтесь. Гримм нагнулся, заглядывая вовнутрь. Крупный жук, на две головы выше него самого, скрючившись сидел на кровати: явно в сознании, но жутко рассеянный. Возможно, лишь недавно пришел в себя. Он медленно вертел головой, разглядывая свои колени и комнату так, словно находился вовсе не здесь. Брызги пустоты усеяли серые, пыльные простыни: на его груди виднелись свежие порезы от собственных когтей. Призрак тактично отвел взгляд и отошел на пару шагов в сторону, Хорнет недовольно шикнула, а Гримм задумался.. и ведь действительно. Тот статный, облаченный в лучисто-белые доспехи рыцарь превратился лишь в темную, почти неживую тень самого себя, до того жалко он выглядел. Сгорбленный, рассеянный, раненый и неумело перевязанный взмокшими кровью бинтами, что теперь почти сливались с его матовым хитином. Придирчиво осмотрев помещение в котором держали "больного", Гримм тихо подал голос. — Знаете, я конечно не врач, но... Думаю вам стоит принести побольше фонарей. Темнота особенно пугает, когда ты провел в ней долгие годы, в одиночестве.. Призрак фыркнул, вероятно приняв эти слова как камень в свой огород.. Гримм смерил его чуть виновато. Полый, в другой части комнаты заинтересованно поднял взгляд и дернулся, случайно сбрасывая с себя одеяло. Взгляд Кошмара зацепился за его правую руку. Вернее, то что от нее осталось - туго перевязанный, полусгнивший "пенёк". Поджав губы и тактично отведя взгляд в сторону, он уже задумчиво прошептал: — Не оставляйте его одного. Полагаю, одиночество тоже его пугает. Хорнет понятливо хмыкнула, пока Призрак в бессилии пожимал плечами: и сам прекрасно понимал что ему стоит держаться от брата как минимум на расстоянии в пару сотен метров. Чистый Сосуд заинтересованно прошелся по троице что стояла в проходе, и ко всеобщему удивлению, поднялся на шатающихся лапах. Хорнет сдержала удивленный вздох и тут же отпрыгнула в сторону, впечатываясь спиной в стену, когда потерявший самообладание Рыцарь рывком бросился на дверь, повалив Гримма на землю. Призрак было дернулся что-бы оттащить собрата, но вовремя одернул лапы и в неуверенности потоптался на месте, Хорнет было замахнулссь иглой, но вдруг замерла, в неверии разглядывая свои ладони. И кого она собиралась атаковать?.. Так или иначе, все четверо застыли: Полый, едва соображающий, безвольно повис на Короле Кошмаров, что лежал на земле и от неожиданности успел забыть как правильно дышать. А может это потому что Рыцарь весил, по ощущениям, под тонну? Кто знает.. — Гримм, вы.. вы как? — Хорнет сжимала и разжимала кулаки, не зная за что схватится первым: за Гримма что лишь молча разглядывал придавившего его полоумного жука, за Призрака что все еще был здесь, всего в метре от Полого, или за него самого, которого, как казалось, совершенно не смущало ни присутствие Лорда Теней, ни тот факт что он лежал на другом жуке. Гримм задумчиво осматривал чужую морду что бездумно жалась к его груди, и в голове что-то щелкнуло. — Знаете.. мне кажется у меня есть идея.. Хорнет медленно перевела свой взгляд на Короля, мысленно вопрошая о его разумности, пока маленький жучок и без того неотрывно пялился на них обоих. Гримм тяжело вздохнул и попытался отодвинуть увальня, на что тот лишь недовольно заворчал сквозь полуприкрытые веки. Заснул. — Призрак, тебе это не понравится. — Его задумчивый взгляд кинулся и в сторону Защитницы, что все ещё злостно сжимала и разжимала кулаки. — Да и вам, собственно, тоже..