Четыре Печати. Тень Трефового короля

      — Беспорядки? Какие же? Снова церковь? — Куромаку нахмурил брови, наблюдая за теми, кто пришел на собрание. Министр экономики, Министр обороны, Советники. Самое, пожалуй, удивительное, кого можно было увидеть — это придворные маги. Их присутствие может говорить только о том, что ситуация приняла довольно серьезный оборот. Переводя внимание на Министра обороны, Куромаку мельком кивнул, как бы говоря, что ему позволено продолжать доклад дальше.       — Нет, Ваша Светлость. Сегодня вечером в торговом районе была замечена большая группа подозрительных лиц. Довольно крупная банда, засела в столице.       — Да, я помню донесение от Генерала-полицмейстера два месяца назад. И как мне еще помниться я уже выдвигал свое решение.       — Император, ваша воля была исполнена, на тот момент времени наши люди, активно патрулировали окрестности и поймали несколько лиц, связанных с беспорядками. Были подвергнуты допросу и выдали местоположение основных лиц, а также их имена. Как только информация была получена, наши люди направились в нужное место. Но, к сожалению, план захвата провалился. Мы отправили экспертов, чтобы они осмотрели помещение, в котором скрывалась банда. Они никого не обнаружили. Один из них погиб, от магической ловушки, другой был сильно ранен. А здание…взлетело на воздух.       — Жертвы? — холоднокровно спросил правитель.       — Около 50 человек, из которых 3-е полицмейстеров и более 4 экспертов, что находились на верхних этажах, пока что идет подсчет оставшихся людей под обломками. Рейд должен был быть как можно быстрее, мы не успели эвакуировать людей, мы также не могли предполагать, что банда обладает заклинателем, способным ставить ловушки. И…что они свободны на такие ухищрения.       Куромаку тяжело вздохнул, выпуская напряженный воздух из легких. Одно дело простая шайка воров без имени и места, которые вообще могли не требовать его внимание. Но с другой, здание, в одночасье, с людьми взлетело на воздух. Он продолжил слушать доклад.       — Среди обломков здания мы нашли тайный туннель. А внизу обнаружили это… — Министр поставил на стол испачканную грязью и песком бутылку, что каким-то чудом осталась целой. В ней переливалась жидкость. — Как мы выяснили это Пиксент, только куда хуже по качеству, чем у проверенных торговцев с лицензией. Мы предполагаем, что, его изготавливают подпольно. Внизу мы обнаружили большие чаны с жидкостями и всеми продуктами для изготовления. Вероятно, когда группа заметила пропажу своих доверенных лиц, они в срочном порядке ушли, а улики постарались уничтожить.       — Среди жителей дома, я так полагаю, выживших нет?       — Ни одного. Мы старались работать как можно оперативно, принимая непосредственное участие в поисках уцелевших, подозревая, что среди жителей могли быть те, кто укрывал банду. Мы перекрыли все выезды и въезды в столицу, после происшествия, дабы не дать им возможность скрыться.       В тот момент со своего места встал Министр экономики, он бесцеремонно начал вещать. Его лицо источало озабоченность и вместе с тем, высокомерие. Что несколько озадачило оратора.       — Министр, несмотря на то, что ситуация довольно колкая. Но перекрытие выездов и въездов, помешает нашему торговому трафику. Вы не считается, что это слишком?       Он обращался довольно вальяжно, будто вокруг него не доверенные лица государства, а немощные шавки, что одним лишь своим видом портили всю картину.       — Простите? — опираясь на стол, непонимающе спросил Министр.       — Ваша Светлость, позвольте мне объяснить и поставить министра в курс дела, я думаю, он Его Благородство не совсем понимает нашу политику, в экономическом аспекте. — Куромаку все также, с трезвым холодным взглядом, мельком кивнул.       — Как нам всем известно, мы стараемся придерживаться определённых формаций в отношении перевозки и поставок для стран союза. И, как нам всем известно, нашим союзником, пусть и довольно хлипким выступает Император Пик. Несмотря на то, что это звери, а не люди, они все-таки приветствуют пунктуальность. Мне кажется, наших соседей не стоит злить. К тому же…- Министр надел очки, что были у него в кармане кителя и встряхнув бумаги, продолжил вещать. — Одним из важных доходов и важных аспектов поддержания наших отношений с Пиковой Империей, в частности, со столицей Гипфел, являются как раз их винодельни. Учитывая их климат, это пусть и дорогой, но все же ходовой товар. По факту и сути, ввиду этого инцидента, Пики начнут терять доход и вряд ли они будут, разбираются, кто производит подделки, банда оборванцев или производства под крылом Империи. Мы не можем допустить такие потери, мы сами потеряем немало дохода с их производства.       — Вы хотите предложить открыть ворота города? Нет, я не могу этого допустить, на кону стоит слишком много. В первую очередь жизни обычных граждан. Пока преступники не найдутся, я не смею открывать ворота — твердо выражая свою позицию, Министр обороны скрестил руки на груди, поглядывая на своего оппонента по дебатам, будто на предателя.       — В военном положении уйдут тысячи жизней, если мы не будет исполнять своих же договоренностей. Задержка поставок, ввиду нашего положения, недопустима. Уйдут поставки — уйдет прибыль. Уйдет прибыль — информация о беспорядках придет к Императору Пику. Или вы и правда, думаете, что в столице нет его шпионов? Даже если мы имеем договоренности, я никогда не поверю, что тиран не захочет воспользоваться случаем. Думаю, мне не стоит объяснять, что будет дальше, особенно Вам.       — Оставьте свои козни — пресекая в моменте конфликт, ответил Куромаку. Его голос был столь холоден и отстранённым, что казалось, среди всего этого эмоционального подъёма его голова была самая светлая и спокойная. Все-таки если правитель не в силах совладать с собой, значит и не сможет с целым государством. Министры неохотно притихли. — Какую информацию еще получилось добыть?       На их место встал один из советников Министра здоровья. Он весь сжался под прицелом пристальных серых глаз.       — Мы отправили тела в Черный клевер, после случившегося, один из работников морга, заметил капсулу с ядом во рту девушки, вероятно, она не успела им воспользоваться и умерла, прежде чем проглотила его. Предположительно она и укрывала у себя людей. Мы хотели бы получить разрешение на использование дворцовых магистров, чтобы связаться с ее духом и выведать информацию.       — Хотите провести обряд призыва? Церковь от такого взбунтуется еще сильнее! Что-что, а Епископ не дурак, вряд ли оставит все как есть — один из самых буйных советников вскочил с места, его глаза в моменте налились кровью, чистая злоба лилась из его рта, наполняя собой и так тревожную обстановку.       — Это одна из зацепок, которая поможет нам узнать, где могут быть преступники. Небольшая жертва предателя Империи Треф, может окупиться защитой и жизнью большего количества людей.       — Да, вот только одна половина из этих людей верит во что-то эфемерное и готова убивать. Дай им узнать, что вышло распоряжение, о связи с умершим, они на куски порвут магов. А вместе с тем, это авантюра подорвет наш авторитет!       — Тихо — властный голос Императора, отдался эхом в большой комнате, заставляя всех замереть в моменте, сжаться со страха и стыдливо опустить головы. Поднять голос при лике своего правителя, было неуважительным поступком. Что мог караться казнью, если потребуется. Но вместо вынесения наказания, Куромаку продолжил говорить, как только все утихомирились, неловко смотря на Императора, ожидая его решения.       — Выезды и въезды осуществить только по торговой декларации с тщательным осмотром. Усилить пропускной и таможенный пункт, установить усиленную регистрацию товаров. Теперь досмотр всем Червовых, Пиковых, Трефовых и Бубновых граждан, подлежит немедленному уведомлению, а также регистрации, вплоть до перемещений по городу в не рабочее время. Усилить охрану караванов и предприятий, которые представляют важность. Пока я не могу предоставить вам придворных магов. Труп девушки нужно поместить в стазис, препятствуя разложению, поддерживая ее состояние магами. Как только церковь немного успокоится, я направлю к вам магов. На это время нужно закрыть Черный Клевер, чтобы информация не стала распространяться дальше. А если и так, подстроим жестокое обращение надзирателей и пустим слух. После совершим публичную казнь, для урегулирования ситуации.       — Ваша Светлость, а как быть обычным гражданам? После инцидента, они ждут официальных объявлений. — Министр обороны, несмотря на страх перед Куромаку, все-таки решил вклиниться в этот монолог. Он дрожал, но старался держать контакт глазами.       — Официальная причина подрыва — несчастный случай. Мы не будем поднимать паники, и давать церкви вести народ за нос. Все нужно решить тихо. Повысить патрулирование улиц города, будет достаточно. Вам следует распределить денежные средства на это. Далее разыскать хоть какие-то улики, предоставить все имеющиеся данные мне на стол. На этом все, можете приступать к работе.       Правитель встал со своего места и вышел из зала собраний. Несмотря на важность того, что случилось, Куромаку не должен поддаваться панике вместе со всеми. Он правитель, он не имеет права показывать слабость. Не имеет право принимать сомнительные решения. Не может оставаться в неведении, пусть и не по своей воли. На нем лежит ответственность, от которой не отделаться просто так. Куромаку двинулся в сторону своих покоев, сохраняя всю туже величественную осанку, но все же. Его руки тряслись, взгляд был полон напряженности, словно натянутая струна, тяжело тянула внутри.       Он вернулся в свои покои, пара охранников распахнула двери и удалилась по взмаху руки правителя.       — Курон, можешь идти — тон Куро был уставшим, но все же не терял своей стойкости. Он посмотрел на своего подчиненного, на его обеспокоенное лицо и такую же обеспокоенную позу. Он весь потупился, сжался, переминаясь с ноги на ногу и было четкое ощущение, что ему стыдно. От чего же?       — Да, Ваша Светлость. — Курон покинул покои.       — Почему не ужинаешь? — обращаясь к своему брату Куромаку снова сел за стол, напротив Зонтика. Зонт молчал. Недолго. Но даже так в его молчании, кричала обеспокоенность. Теперь не сложно было догадаться, от чего так стыдился Курон. Не зная, можно ли такое рассказывать, он все равно поведал младшему господину о том, что случилось. А по озабоченности Зонтика можно было понять, что подробностей он не утаивал, выдавая все, что знал сам.       — Аппетита нет…особенно от того что произошло.       — Не принимай близко к сердцу.       — То есть, ты решил наврать всем о том, что случилось? — вопрос звучал непринужденно, без издевок или сарказма. Без доли жалости и разочарования, скорее с любопытством, но до жути провокационно, заставляя Куромаку даже немного напрячься. Как минимум только потому, что такие вопросы не предвещали ничего хорошего.       — Сокрытие правды во благо своих людей — это меньшее из зол — лаконично и достаточно открыло, ответил Куромаку. Ему не хотелось вступать в конфликт, но и обманывать, он никого не хотел. Император скрестил руки на груди, как бы закрываясь от Зонтика. От усталости не осталось и следа, казалось, он снова принялся становиться всемогущим императором Треф, даже со своим братом.       — Это зло, Куромаку, меньшее, большее не имеет разницы.       — Я не могу допустить паники, а также, я не могу допустить того, чтобы мне мешала церковь. И раз для этого придется врать — я это сделаю. Хотя как по мне, это слишком громкие слова. Первым делом, нужно заняться подпольным производством.       — Производством? А как же… — поднимая руки Куромаку остановил Зонтика. Он прекрасно понимал, какая буффонада слов будет произнесена в эту минуту. Нужно работать на опережение в этих переговорах.       — Потери есть везде, даже в мирное время, Зонтик. Империя большая, в ней происходит слишком много. И при всем желании, ни я, ни ты, ни высшие силы, не смогут за всеми уследить. Неужели, ты будешь убиваться, всякий раз, как у других происходит несчастье?       Казалось, такая убедительная речь должна была остудить опаленный мозг брата. Надеясь на то, что в голове парня все такие есть здравый смысл, Куромаку притих. Его серые глаза изучали чужое лицо, пытаясь поймать эмоции, спрогнозировать следующие слова, заранее дать ответ и закончить эти ненужные демагогии.       — Разве задача правителя не защита своего народа? — печаль, и какой-то лучик надежды играли в голосе Зонтика. Он не пытался провоцировать, не пытался играть на чувствах. Хотел только понять и донести свои слова до брата.       — Моя главная задача, как правителя, отстаивать свое экономическое и политическое влияние на всей арене Карточного мира. Из этого и следует хороший уровень жизни народа и его дальнейшее процветание. За примером долго ходить не нужно. Червовые, они заботились о своих людях, но совершенно не думали о том, как вести экономику в правильное русло. Разруха, восстание, свержения. Я не хочу такого будущего.       — Но ведь Бубновые, тоже пошли по такому пути, и ты тоже это видел — эмоции нарастали. Каждое слова, каждое предложение звучало эмоциональнее другого.       — Хочешь сказать я должен поддаться жалкому аскетизму, а вместе с тем пустил все на самотек? — Куромаку хмурился, раздражение и напряжение, что он старался скрыть, наконец, стали вырываться наружу. Его голос стал звучать холодно, отстраненно, также как в зале собрания.       — Нет же, Куромаку, жизни и благополучие граждан гораздо важнее на данный момент. Да, пусть я и не понимаю в политике, но если ты сделаешь правильный выбор, ты сможешь получить поддержку от народа, если сделаешь ставку на защиту граждан в первую очередь, а не на накрытие подпольного бизнеса. Тогда и твои опасения насчет Алебарда угаснут. Более не нужно будет переживать об этом.       — Не могу согласиться.       — Но почему?       — Возможно, это не правильно в отношении народа, особенно если епископ Алебард, начнет агитацию под знамением веры, но достаточно верно по отношению к стране и ее месту в мире. Ты знаешь меня, я не гонюсь за властью. Я пытаюсь сохранить, то, что имею. И тебе не стоит беспокоиться об этом.       — Не стоит беспокоиться о том, что народ страдает? О том, что родные убитых будут лелеять в себе мысль о том, что все это несчастный случай? — последние слова Зонтика, как последняя капля заставила чашу терпения Куромаку, окончательно разозлив. Он стукнул рукой по столу, заставляя брата замолчать.       — Да! Именно! Ты не должен вмешиваться в то, что не имеет к тебе никакого отношения! Я знаю, почему ты начал этот разговор, Зонт, ты не сможешь усидеть на двух стульях сразу. Тебе, так или иначе, придется выбрать. — его голос, спокойный и рассудительный, в конце концов, исказился от злости. В нем звучало столько злобы. Столько ярости и столько противоречий одновременно.       Казалось, его злоба может отражаться от стен очень и очень долго, пока он снова не поднял глаза на брата. Зонтик не отрывал взгляд от брата. Так смотрели жертвы хищника, что не могли пошевелиться, наблюдая, как голодная пасть начинает их заглатывать. Быстро пожирая, не оставляя после себя и крошки. Его плечи дрожали, большие распахнутые в гримасе страха глаза, словно смотрели в душу, и одновременно куда-то за спину Куромаку. Оцепенев в момент, боясь произнести и слово, поджав губы.       Страх — это единственное, чем Куромаку, не желал пользоваться даже под предлогом правильной меры, считая чистым злом. Не желал воплощению страха победить разум, одурманить, заставить подавить волю человека. Не давая другим. Не поддавался и сам. Но сейчас, отвращение к своим действиям и словам, начало медленно наполнять душу, смотря в глаза Зонтика. Потеря контроля, этот всплеск закрытых эмоций давался трудно, а исправлять их последствия, было еще труднее.       — Прости, Зонтик. Мне не стоило… — произнес Куромаку.       — Да, ты прав. Мне и правда не стоит вмешиваться. Я всего лишь…мертвый брат императора, моего слова тут вообще не должно быть — Зонтик встал со своего места, задвигая стул. В его голосе было столько печали и обиды, что невольно его слова исказились, наполняясь еще ложкой дёгтя. Долей язвительности.       — Зонтик…       — Что ж, было приятно провести время. Спасибо Куро, я пойду спать. Доброй ночи — уходя, ответил брат, закрывая за собой дверь.       Город был пуст, лишь звезды светились в этой темноте. Такой густой, беспросветной и тревожной. Свеча, возле маленького алтаря, поблёскивала светом в крохотной комнате. Единственная свеча, что защищала от проникновения тьмы. Такая маленькая. Беззащитная. Этот свет мог потухнуть от любого дуновения ветерка, погружая все в чистый мрак. Сидя на кровати, младший господин был погружен в свои мысли.        «Может Куромаку прав? Может это и правда не мое дело? Да, я не имею к этому никакого отношения. Мое место, мое будущее предопределено с самого начала. С самого рождения. Ведь Куромаку не желает мне зла. Тогда почему же на душе так паршиво?»       Его гложило чувство вины, злости, обиды. Этот мерзкий трепет в груди, был похож на тысячи маленьких личинок, что медленно пожирали тело. Часть за частью, кусок за куском. Оставляя на душе огромную дыру. Зонтик сжал рубашку на груди, да так, что костяшки на его руках побелели прохрустев.       «Но как можно спокойно спать, осознавая, что твой народ, будет мирно существовать, пока не случиться еще что-нибудь плохое? Как? Разве тебя не мучает совесть? Для чего эти жертвы? А что если сейчас, где-то в столице кто-то снова стал жертвой банды. Эту смерть ты тоже не увидишь? Я могу стерпеть, все. Все, что ты сделаешь, о чем бы, не попросил, не приказал. Твои слова могут ранить меня, терзать душу. Я последую за тобой куда угодно. Пусть даже как ты и хотел по своей прихоти, пойду Епископом, после Алебарда, чтобы более не возникало препятствий!»       Зонтик закрыл лицо руками, его ладони начали намокать, от скопившихся на глазах слез, что безмолвно скатываясь вниз. Его мысли заставляли сердце биться тревогой. Сбивчивое дыхание рывками заполняло легкие.       «Но ты не можешь так поступать со своим же собственным народом, обрекая его на незнание, как поступил со мной!»       Свеча потухла. Темнота мгновенно заполнила все пространство. Только звезды за окном давали маленькую часть света, что была почти незрима. Давящая, тревожная тишина разбавлялась только тяжелым дыханием, что никак не давала успокоения. Зонтик встал с кровати, убирая руки с лица.       «Что же я творю…мои мысли, настолько отравили меня, что заставили вести себя столь глупо. Куромаку не желает мне зла, так же как и не желает его другим. Мне не стоило так глупо и трусливо уходить. Бросаться колкими словами. Я должен извиниться завтра»       Вдруг свет снова озарил комнату, отгоняя темноту по углам, заставляя снова ее томиться в своей клетке. Зонтик облегчённо выдохнул, устало, садясь на кровать, посматривая на алтарь. Сегодняшние слова Алебарда всплыли в голове. Спасет ли его молитва? Станет ли она спасением для других? Даст ли возможность успокоить душу? Этого Зонтик не мог знать.