Четыре Печати. Тень Трефового короля

      Рассвет. Солнце, словно скромный художник, медленно поднималось над горами, наполняя каждый пик своим золотистым светом. Оно постепенно спускалось на дома, улицы и величественные соборы, словно нежно касаясь их стен. Лучи чарующего солнца, наконец, осветили столицу, пробиваясь в окна и наполняя комнаты яркими цветами, которые ранее скрывались в темноте ночи. Они заставляли просыпаться хозяев, чтобы каждый уголок даже самого уединенного дома наполнился жизнью.       Люди медленно выходили из объятий сна, улицы оживали. Сонно, не спеша, воздух наполнялся дымкой от пыли, поднимаемой проезжающими повозками и бричками. Даже они двигались медленно, неспешно, как будто не желая нарушать утреннюю тишину. Лошади стучали копытами по мостовой, их звонкие удары напоминали звуки колоколов, призывающих к пробуждению. Столица начинала дышать — дышать своими людьми, звуками, запахами. Это умиротворенное пробуждение резко контрастировало с тем, что происходило во дворце, где царила суета и напряжение, словно предвестие бурь, готовящихся разразиться в сердце города.       С первыми лучами солнца были принесены и первые отчеты, записи, доклады.       Толпа министров уже шагала по залам и коридорам, обсуждая, решая, общаясь по делу и цели. Они не упускали возможности продемонстрировать свою важность и надменность перед слугами и стражей, которые спешили, чтобы донести информацию в самый важный кабинет во всем дворце. Городская стража с докладчиками прибывала с инцидентами, произошедшими за ночь, и отчетами о патрулировании улиц. Внутренний двор был переполнен голосами, шагами, общей суматохой. Ни о каком этикете и речи не шло. Вмиг чарующая имитация благородства улетучилась. Именно с этого утра мы и начнем нашу повесть.       С того самого злосчастного инцидента прошло несколько дней. Однако и по сей день никто не думал останавливаться; казалось, жизнь залов, коридоров и достопочтенных лиц столицы никогда не прекращалась. Даже ночью такая суматоха слышалась, пусть и через толстые стены. Сейчас Император сидел за своим столом, перебирая бумаги, полученные сегодня, вчера и позже, вероятно пытаясь отыскать зацепки до момента ужасной трагедии. Огромные стопки документов, до карикатурности огромные, стояли на столе, перекрывая дверной проем. Он внимательно проходился глазами по отчетам и данным, лишь изредка поправляя очки и вздыхая от усталости, подавая признаки жизни.       Утро сегодня было суетливым и напряженным; не успев сделать ничего другого, Император уже ожидал поступления максимально полной информации, насколько это вообще возможно.       «Пусто. Совершенно ничего» — мысли проносились в голове правителя, всякий раз проходя глазами по уже прочитанным строчкам. Куромаку опустил листы бумаги, опираясь локтем на стол, медленно постукивая пальцем. Ему всегда думалось так лучше, концентрируясь на ритмичных движениях.       «Не похоже, что они шибко умные, если учесть что почти вся столица была на шествии в честь Святого Амбра. Будь на их месте профессионала, они бы совершили атаку в тот момент, когда почти никто не мог бы их заметить, но прошел только день…если конечно, их главной целью не были жертвы и привлечение внимания. Привлечение внимание…это больше похоже на правду. Бахвальство? Может снова, какой-то особый культ? После святого праздника такое вполне может быть. Однако фанатики действуют быстро и не оставляют после себя поддельных вин.»        Куромаку закрыл глаза, глубоко вздыхая. Перед глазами выстраивались разные картинки, образы, мысли выстраивались в цепочку, стараясь сгруппироваться, найти решение, найти виновников.       «Что мы имеем? Вчера, глубоким вечером, был совершен подрыв жилого дома. Как позже выяснилось, что в подвальных помещениях было подпольное производство довольно прибыльного иностранного вина. Подрыв мог быть ошибкой? Несчастным случаем?» — открывая глаза, Куромаку взял один из листов бумаги, вглядываясь в довольно искусно сделанную пентаграмму, что перевели на бумагу.       «Исключено, случайно сделать такое невозможно. Верховные маги уже провели исследования, тут явно замечена рука профессионала. Каждый из символов нужно как можно быстрее расшифровать и подобрать недостающие фрагменты и тогда нам удаться выйти на след подрывника, а после и на всю банду. Магический след можно было бы засечь на месте, однако сейчас ситуация и общее негодование не позволяет нам этого сделать, поползут слухи, а этого нужно избежать любой ценой»       Император мог еще долго размышлять под своими гипотезами. Если бы еле слышимый стук в дверь не отвлек правителя и не заставил его, поднял глаза на дверь. Она не открывалась. Кто-то явно ждал приглашение, а может и не хотел тревожить никого, то мог бы быть внутри. В любом случае, Куромаку встал со стола и лаконично дал свой ответ.       — Входите.       Дверь с тихим скрипом открылась, макушка с лазурными волосами замаячила в проеме, входя в помещение с головы. Так неловко, с долей стыда, фигура, наконец, выпрямилась и оказалась напротив правителя.       — Извини, сильно занят? — В голосе гостя звучало столько небрежности, что казалась это аура уныния, такого сильного подчинения разрушала стены и проникала внутрь, заполняя собой все пространство. Однако правителя это ни сколько не смутило, наоборот, такое поведение брата было вполне обыденно. Было бы обыденно, если бы не вчерашнее вечернее недоразумение.       — Не могу точно сказать — ответил Куро, опуская глаза на стол, подбирая одну из бумаг, за край, беря в руку лист. Все-таки после вчерашнего доля неловкости осталась, неприятное послевкусие, играло в голосе, даже несмотря на то, что основной титул Императора данный им народом был «Железный кулак, державший нежную розу» — Данные полученные сегодня при ночном патруле, мало что могут нам дать. Ущерб, полученный после нападения, все-таки играет против нас, против решения этой проблемы. И все что у нас есть это бумаги и записи. Этого недостаточно.       — Но ты же справишься? — спросил Зонт, поднимая глаза на брата. Они блеснули в какой-то подбадривающей надежде, заставляющее сердце таять. Куромаку мельком улыбнулся. Такая наивность и искренность, была, наверное, единственное, что давало сжатому органу в груди немного расслабиться и снять путы волнения.       «Ты справишься» — воспоминания старых лет, врезались в голову приятными мазками. Все тот же взгляд, что с надеждой и в то же время с такой любовью отвечал на все вопросы, что детский мозг тогда мог понять, тот же голос, только уже куда более взрослый сейчас перебивался воспоминания.       — Само собой — чуть более забористо ответил Куро, поднимая глаза на Зонтика. Вчерашние обиды, кажется, были улажены, нужно было только завершить все, как говорят формально — Я хотел бы извиниться, возможно, мои слова показались тебе, излишне грубы, что в прочем не исключает данный факт. Однако мне меньше всего хочется портить с тобой отношения.       — Нет-нет! — Зонтик судорожно замахал руками, его щеки покрылись стыдливым румянцем — Я, могу тебя понять, ты все делаешь во благо страны и то, что я так яро настаивал на другом решении, не давало мне право отвечать колкостями в твою сторону. Так что это ты меня прости. Все-таки я не принимаю решения в отношении империи, и перечить тебе было…неправильно.       — Что ж — Куромаку по-доброму ухмыльнулся, снова садясь на свое место.— Возможно, в какой-то мере мы оба были не правы. В тебе столько жизни, не удивительно, что часть сумасбродства присуще всем юношам, пусть даже таким скромным как ты.       Данные слова хоть и пытались походить на то, что можно назвать извинениями, но все же, доля каких-то язвительных ноток чувствовалось невооруженным взглядом. Подобное вероятно заставляло думать, о продолжении колючих слов, однако не для юноши. Он лишь выпустил смешок, тоже подмечая моменты.       — Помниться, что ты тоже не отличался мягким нравом — Зонтик подошел ближе, рассматривая бумаги на столе, часть их них уже успела упасть на пол, наполняя комнату беспорядком. Поднимая упавшие листы, Зонтик аккуратно расставлял их обратно в стопки. И, наверное, самое настораживающее, что успел заметить правитель, юноша читал их. Всматривался в каждое предложение, стараясь найти информацию, которую он знать не должен. Возможно, он пришел не только за извинениями.       — В вопросах науки, мне всегда казалось, что истинно прав только я один, ссориться с главными магами и головами столицы, было что-то вроде моего главное увлечения.       — Вижу у тебя еще много дел. Может мне, стоит тебе помочь? — вопрос о помощи насторожил Куромаку, до того что тот сомкнул брови на переносице, хмуря лицо. Он старался этого не показывать, сохраняя стать и грацию движений, однако эту ярую реакцию сложно было контролировать. Несмотря на то, что конфликт был улажен, подпускать Зонтика к записям было опасно. Юноша сумасброден, Куромаку слишком сильно его разбаловал в свое время, играя в поддавки на эмоции и реакции. И Зонтик знает это. Знает, как порой работают слова. Польстить и выпросить, выдавить каплю жалости и получить желаемое одна из его тактик, которой он придерживается очень и очень долго, а его необдуманные решения от полученной информации, могут навредить и раздуть новую главу ссоры между братьями. Ответ был очевиден.       — Не стоит волноваться, к такому объёму я привык — лаконично ответил Куромаку, поправляя очки, снова водя взглядом по записям.       «Попытка хорошая, но четная»       — Вот как — с долей грусти ответил парень. Он хотел было дальше продолжить гнуть свою линию, но стук в дверь заставил его остановиться.       — Ваше Величество — голос одного из стражников раздался из-за двери, похоже, ему донести информацию, которая относиться к делу. — Пришел один из советников просит провести с ним беседу в зале заседаний — Зонтик и Куромаку повернулись в сторону голоса.       — Обстоятельства?       — Поступила информация о предполагаемом месте нахождения лиц нарушивших въезд и выезд на северо-западных воротах, без приказа Министр обороны отказывается проводить следственные и поисковые действия — Куромаку быстро встал с места. Спокойный тон Куромаку резко сменился, отчеканив только раздраженный рык. Вот оно, наконец-то хоть какие-то данные. Самые что не наесть данные, которые могут помочь в решение дела. А Министр обороны противиться всеобщим правилам? Прямо сейчас? В таких стрессовых для всех обстоятельствах? Возмутительно!       Недолго думая, тяжелым шагом Куромаку двинулся к выходу, ведя под руку Зонтика. Нельзя оставлять его здесь. Пара стражников, что стояли у двери встрепенулись после долгого застоя на одном месте, выпрямились и стали ожидать приказа. Как только они вышли, правитель закрыл дверь на ключ, оставляя связку ключей у себя.       — Жди здесь — быстро ответил Император, кивая головой в сторону, давая немой приказ о следовании за ним. Его фигура быстрым, тяжелым, раздраженным шагом уходила дальше по коридорам, устремляясь в зал заседаний.       Тишина опустилась в почтенных коридорах. Зонтик ждал, как было ему сказано. Он, оперившись спиной на стену, изучал узоры камня на полу, постеленные знатные ковры, свечи, что мерцали в канделябрах и все же, такая спокойная атмосфера все никак не давала ему покоя. Заветная дверь стояла до ужаса близко. А тревожное любопытство все никак не давало глазам покоя, то снова смотря на вход в кабинет, то отводя его в сторону. Куромаку был прав, Зонтик пришел не только извиниться. Он не мог спать всю ночь, обдумывая все, что произошло. Обдумывая свои слова, мысли, все, что крутилось в момент его отчаяния ночью. Не давали покоя, все крались тревожные тени, заполняя голову.       «Нет, это не правильно, я не должен вмешиваться, это плохо закончиться» — Зонтик выдохнул и выпрямился. Уже собираясь уйти, не дождавшись Куромаку. Он сделал то, что хотел, пусть и не до конца, но так будет лучше для всех. Но в какой-то момент громкие звуки ударов жесткой подошвы ботфортов идущих по коридору ударяли в голову все сильнее и сильнее. А после появлялись отчетливые голоса, голоса разума что, наконец, пробудились от долго сна.       «Мне надо взглянуть на записи погибших, я не могу успокоиться, пока не увижу их. Это будет правильно» — уходить дальше было все сложнее, совесть металась в голове как белка по веткам, заполняя своими мыслями все, до чего могла дотянуться. Заставляя остановиться. Что парень и сделал. Он судорожно возвратиться обратно к двери и, прошелся возле нее пару раз, смотря на замок. Его надо открыть. Раз ключи у Куромаку можно найти отмычку. Но Зонтик снова остановился.       «Мне нет смысла на них смотреть…это не мое дело. Как я вообще могу? Это не выход! Нужно дождаться Куромаку и все с ним обсудить» — парень потер лицо руками, поправляя волосы, выдыхая воздух с легких. Его тело вздрагивало от стыда. Пойти против воли брата, да что там брата Императора Трефовой Империи грешно, не правильно. Одна только идея, мысль перечёркивает все ранее сказанные слова. Подобает ли такие поведение человеку веры, в конце концов? Нет, значит нужно остановиться. Однако если тело и стало его слушаться, то вот мысли никак не умолкали.       «Не мое дело?! С каких пор? С момента моей «смерти»?» — кричал голос, злобный, обиженный, несчастный. Голос самого Зонтика, что жег кожу головы от стыда, от неприятных волн по телу. Такого себя он уже очень и очень давно не слышал.       «Мне не стоит так даже думать! Это кощунство! Брат старается для меня, старается для всех, для страны, в конце концов. Он точно знает, что делает и знает, как лучше поступить» — второй спокойный, успокаивающий, заставляющий тело обвитое жарами обиды стихать, успокаиваться, переживания сходили на нет. Однако горечь обиды, вставшая поперек, неприятным отсутствием воздуха сжимала горло, заставляя нервно сглатывать. Снова возвращаясь, не давая дышать.       «Куромаку не станет думать о своих людях, он не пойдет на спасение людей. И я это знаю. Знаю, потому что, он устраивает показательные казни, оправдывая это меньшим из зол, скрывает свои действия, прекрасно зная, что это противоречит порядку вещей. Куромаку также мой брат, несмотря на то, что он делает, но от его действий не должны страдать другие. Надо узнать точное число людей, что погибли в тот день.Он ограничивает меня, чтобы не случилось очередной ссоры, а не, потому что беспокоиться»       «Это не правильно, я не смогу держать все это в тайне, даже если я это сделаю»       «Я…могу. Странно думать, что я, будучи лжецом с рождения, не могу держать в тайне такие вещи»       «Я не лжец…я не лжец, это было не по моей воли»       «Раз это было не по моей воле значит, …и открытие двери может быть случайностью, так?» — глаза Зонтика снова упали на дверную скважину, бледное лицо источало столько отчаяния, что казалось, от любого касания тело его сломается на мелкие куски. Дышать стало легче, но противнее. Разряженный воздух легких, казалось, был как промокшая вонючая псина, что слоняется возле корчмы за кусок кости. Гадко до дрожи в поджилках гадко. Тем не менее, Зонтик встал на одно колено, стягивая с ботфортов одну из тонких пряжек.       — Вроде должна подойти — осматривая скобу со всех сторон, Зонтик стал выравнивать ее руками. Мягкий металл легко поддавался движениям, выравниваясь и изгибаясь под движениями. Получилось что-то вроде тонкой палки подогнутой одним краев вверх. Теперь оставалось только слушать. Прислонив одно ухо к двери, Зонтик вставил отмычку в замочную скважину. Странный навык, разработанный еще в детстве, наконец, принес свои плоды. Зонтик часто запирался по случайности, будто в комнате или кабинете, иногда, впрочем, и на крыше, когда люк захлопывался. А дальше все было точно так же как и до этого, глубокий вздох, пара движений, чтобы открыть дверь, мысли о постоянном невезении, что его преследуют, еще какая-то пара минут поиска подходящего инструмента и дверь, люк или засов был открыт. Однако же, Зонтик не сам додумался использовать такое навыки в экстренной ситуации, в свое время ему подсказал Куромаку, так что в теории, плоды своей работы пожинает именно он.       Щелчки пружин раздавались в ушах, от каждого поворота, тихо, не спеша, парень поддевал каждый крючков, ставя их на свои места. Руки дрожали, не давая никак сосредоточиться. А его взор был направлен в глубокий и далекий коридор. Казалось сейчас, как назло, как по велению невезения кто-то начнет подниматься, тень отлетит от света, покажет фигуру, заставит сердце упасть в пятки от страха. Но пока было пусто, лишь только эхо от пружинок замка раздавалась по коридору, заставляя замереть от каждой мерзкой высокой ноты. Доходя до последнего крючка парень прерывисто выпустил воздух, он двинул последний пин.       Пружина начала подниматься, медленно скрипя своими звеньями, заставляя замереть, прекратить дышать, сердце забилось в ушах, перекрывая звук, а рука, что уже успели онеметь, начали сдавать, покрываться дрожью.       Раздался щелчок. Дверь была открыта. Она мельком скрипнула от движения руки, когда Зонтик переступил ее порок. Все было как в тумане, оглушающим, горьком тумане. Глаза мылились от волнения, а сердечный ритм заставлял сгладывать.       — Что я делаю? — выдохнув, произнес Зонтик, стряхивая волнения. Сейчас не время впадать в уныние, нужно искать, искать хоть что-то. Имена, род деятельности. Может что-то из этого объединяет погибших людей? Вероятно, часть информации все же удалось собрать. Зонтик двинулся в сторону стола, набитого бумагой и записям, вставая возле него, словно в припадке стал искать. Дрожащими руками, он брал каждый лист из стопок, пробегался по ним глазами, выискивая хоть что-то, хоть маленькую информацию, о людях. Может уже кого-то получилось допросить? Узнать у родственников? Новые нападения?       — Пентаграмма подрывника…наблюдение за торговой гильдией…выписки торговой декларации…накладные. Черт, тут есть только записи предприятий. Ну, где же вы? — вслух произносил парень, судорожно поправляя волосы, пробегаюсь глазами по листам. Он бы долго еще смотрел на все, что есть на столе и под ним, и все что лежало на полу, пока ему не попалось записи патрулей. Вот же! Тут точно должно быть хоть что-то. Может, есть старые данные? Зонтик быстро взял записи пробежавших по ним глазами.       — Район ремесленников — ничего. Торговля — ничего. Пара задержанных пьяниц и только. Никаких следов? — Зонтик нахмурился, совершенно ничего. Он начал ходить по комнате в одну и другую сторону, его уже не заботили муки совести и правильности. Парень продолжал искать, иногда он останавливался, прислушиваясь к звукам за дверью.       — Как же так? Они дали о себе знать…значит должны были и дальше продолжать делать хоть что-то, почему же перестали? Может это и правда была случайность. И сейчас они могут засесть на дно достаточно долго — в своих думах, Зонтик и не заметил перед собой шкаф, неожиданно появившийся перед глазами. Не успев остановится, он влетел носом, прямо в деревянную дощатую дверь, ощутив все прелести прекрасного тяжелого и грубого трефового кедра.       От болевых ощущений Зонтик схватился за нос, мыча себе под нос ругательства. Нос жгло, он гадко пульсировал и заставлял от боли зажмурить глаза. Однако подняв глаза на своего обидчика, Зонтика вдруг осенило. Вероятно, удар привел его в чувства, вместе с тем и указал куда идти и что делать дальше.       «Курон говорил, что что-то подобное уже было, однако дело быстро замяли, а Куромаку не предал этому значения, значит, они могут быть…»