Два дня назад
24 июля 2024 г., 07:35
«Ты…»
«Я скоро умру.»
«Не бросай меня.»«Я буду с тобой до конца. Конец близок.»
*** Взрыв разнес гранитную стену, обломки полетели во все стороны, а пыль заволокла взгляд. Показались черные мантии Пожирателей, и облака пыли разверзлись разноцветной грозой из проклятий. — Кваракатис! Гигантское шерстяное щупальце смяло гоблинов и сбило с ног одного Пожирателя смерти.«Куаро Аттикус! Куаро Аттикус, Рон!»
«Ой, сейчас!» Рон произнес неизвестное ему заклятие, и из пола пророс Дуб-гигант. Он расшвырял Пожирателей смерти своей пышной кроной и помчал за Роном на мощных корнях-лапах. Уизли со смесью восторга и ужаса кинулся прочь из приемного зала Гринготтса, догоняя Гарри и Гермиону. — Рон, это что такое?! — завопил Гарри, глядя на дуб. — Его зовут Дружок, — с полусумасшедшей улыбкой сказал Рон.«Ха-ха!»
Дуб отряхнул застрявшего в ветках Пожирателя и убежал к другой партии противников. — Все выходы заблокированы!!! — закричала Гермиона. Гарри растерянно заозирался, сжимая в обожженной руке чашу Пенелопы Пуффендуй, как вдруг в его глазах сверкнул безумный блеск. — За мной! Назад!!! Гарри помчал по расчищенным от Пожирателей и гоблинов дорогам под землю. До Рона только в тот момент дошло, что задумал его друг, когда он увидел ряды острых клыков и рассвирепевший полуслепой взгляд. — ДРАКОН?! ТЫ СПЯТИЛ!!! — Времени нет! Релашио! Железные оковы с грохотом упали, пустив по полу трещины, и Гарри полез вверх по крупной чешуе.«Он психопат!!!»
— Скорее! Гермиона застыла от ужаса, но Рон схватил ее за руку и потащил за собой вверх по задней лапе. Подруга пришла в себя и быстрее всех вскарабкалась на спину чудовища, со всей дури вцепившись в него ногтями. Дракон осознал, что свободен от оков; пошатываясь, он встал и попробовал расправить крылья. Рон соскользнул от тряски, дракон выпрямил задние лапы, и парень упал обратно на пол. — Рон!!! Дракон раскрошил пол когтями и выпустил свою ярость огнем из пасти, сжигая омертвевшие чешуйки с тела — Гарри с Гермионой чудом попали в зону, где дракон не мог обдать шкуру жаром. Он подпалил волосы Рона и взревел. Рона пробрало, и он не смог пошевелиться.«Давай, Уизли! Он сейчас улетит! Не стой!»
Геллерт не дождался ответа: страх Рона сковал его мысли. Тогда Гриндевальд собрал силы в кулак, его тело в милях отсюда перестало дышать и задрожало, и Рон сделал шаг. Потом еще один, и еще. Каждый шаг давался легче предыдущего, но Геллерта пугало, что он совсем не слышит Рона. Тем временем он обрел полную власть над телом — ему казалось, будто он находится в собственном. Он взобрался на дракона, ломая пальцы и ногти, не чувствуя дикой тряски гигантской туши, и услышал грохот сверху — дракон разломал потолок. Внизу кричали гоблины, сверху верещали Пожиратели, но всех их оглушал рев свободного существа, вырвавшегося из тюрьмы. Дракон сжег приемный зал, раскрыл крылья во всю длину и прыгнул в небо. *** — Мы ограбили гребанный Гринготтс!!! Рон готов был задохнуться от счастья. Рядом с ним сидел Гарри, который не мог перестать смеяться. Гермиона посмотрела на сумасшедших парней, обхватила руками лицо и замотала головой, безуспешно пытаясь снять улыбку. Она не верила в то, что они только что пережили. Спохватившись, она наколдовала защитные чары на берег, к которому они выползли из озера — еще десять минут назад, отпустив дракона, друзья падали с полукилометровой высоты в воду, а теперь они задыхаются от восторга и благодарят судьбу за то, что живы.«Я всю жизнь об этом мечтал!!! Это лучший день в моей жизни!» — на всю черепную коробку кричал Геллерт, заглушая мысли Рона.
— Г-грабанули! Гринготтс! — Ну всё, Рон, ты весь дрожишь. Наденьте сухую одежду, а то в конец простудитесь, — Гермиона вытянула из своей зачарованной сумочки на шее три полных комплекта белья. — Вода ледяная! — Да м-мы не умрем после такого! Мы бес-смертны! Друзья переоделись и разбросали свои кости по песку. Когда в крови утих адреналин, их прижала к берегу такая усталость, что нельзя было пошевелиться, и друзья еще долго смотрели на облака, пока ритм сердца не пришел в норму. Все в синяках, шрамах, ожогах и волдырях, они были счастливы. Гарри поднял над головой чашу Пуффендуй как кубок.«Уизли, ты в порядке?»
«Какой тупой вопрос…» — протянул Рон и рассмеялся.«Я серьезно. Ты потерял сознание в пещере. Я не мог тебя слышать.»
— Я жив, значит всё хорошо! Гарри заулюлюкал на возглас Рона.«Если бы не я, твое тело сейчас лежало бы под обломками.»
«Правда? Спасибо, что присмотрел за ним, пока я был в отключке. Я правда ничего не помню.»«А если бы я не смог? Ты мог погибнуть.»
«Но ты смог! Ты крут!»«Я не всегда буду с тобой, Уизли, тебе нужно уметь брать себя в руки в случае смертельной опасности.»
«Да куда ты денешься? Я уже привык к тебе. Выключай нюню и верни мне моего безбашенного Геллерта! Ты же теперь герой!» Геллерт понял, что Рон сейчас не в том состоянии, в котором он мог думать о своей безопасности, да и ограбление, не будем умалчивать, вышло просто блестящим, поэтому он поддался соблазну и присоединился к общему ликованию.«Что б тебя! Ура!!!»
— УРА! — Юху! Рон готов был поклясться, что в его голове сейчас отплясывали чечетку.«Тот хилый гоблин, с косой бородкой, видел его? Его подбросило, и он приземлился Пожирателю на спину, а тот ойкнул и поскакал на четвереньках! Гоблин оседлал Пожирателя! Я смертельно хотел наколдовать ему рог единорога.»
Рон засмеялся в голос. «Геллерт, тебе вроде как сто лет?»«Если душе суждено смеяться до самой смерти, она не постареет. Вспомни своих братьев, Фреда с Джорджем. Потухнет ли в их глазах шалость через лет, скажем так, пятьдесят?»
Рон представил поседевших братьев, которые пугали детишек своим новым изобретением — бородой-чудовищем. Представил, как они, потеряв от старости зрение, ссорились из-за цвета мармелада. Как они лезут на метлу, скрепя коленями, чтобы запустить фейерверк в ночном небе. Можно представить всё что угодно, кроме их сонливых фигур в креслах-качалках. Скорее, они приделают к этим креслам реактивные двигатели и будут гонять по двору. «Не-е-ет, наоборот. У них будет деградация возраста без надзора мамы. Они превратятся в стариков с мозгом пятилетнего ребенка. Одним мозгом пятилетнего ребенка на двоих.» В голове прозвенел чужой смех, который долго не мог стихнуть. «Спасибо, — с признательностью сказал Геллерт. — Я так давно не чувствовал себя живым. А сейчас мне кажется, что я готов вечность пролежать эхом в твоей голове, пока ты сидишь на берегу и мечтаешь о старости близнецов.»
