Лабиринт крови

В следующий раз Хельга проснулась от света, что на мгновение заполонил комнату, когда в нее вошел Ивер. Он со звоном положил кольчугу на стол, и, устало вздохнув, сел на лавку. — Я могу освободить кровать, — подала голос Хельга, но парень отмахнулся. — Не нужно. Я и так высплюсь. После этих слов он покинул комнату и вернулся с еще одним одеялом, уже более тонким. Свернув его, он положил получившуюся подушку с краю и лег на спину, поставив одну согнутую в колене ногу на доску, а другую положив рядом. Выглядел он действительно расслабленным, хотя, возможно, он просто настолько устал за день, что мог уснуть в любом положении. — Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? — Хельга не знала, была эта забота демонстративной или искренней, но ощущать ее было приятно. — Лучше, — это была правда, у нее даже были силы на более долгий, по сравнению с прошлым, диалог. Проблема была в другом — она не знала, о чем говорить. О чем вообще люди говорят в свободное время? — Спасибо. — Тебе не нужно благодарить меня за каждую мелочь. Но я рад, что тебе лучше, — он улыбнулся и прикрыл глаза, сунув одну руку под голову. На какое-то время повисла тишина, и Хельга подумала, что ее новый знакомый уснул. Она и сама легла на бок, подложив ладонь под щеку. Теперь тело Ивера было прямо у нее перед глазами. На его штанинах и высоких сапогах, в которые они были заправлены, расползлись мокрые пятна — возможно на улице который день шел снегопад, а возможно стражник просто неудачно наступил в лужу. Погода в любом случае была неприятной. Хельга могла лишь надеяться, что за ближайшие пару дней станет теплее, и ей не придется спать на сырой земле. Думать об этом сейчас не хотелось, и она отвернулась к стене. — Хельга, можно спросить тебя кое о чем? — раздался тихий, отдающий каким-то уютом в этой обстановке голос позади. — Спросить можешь, ответить не обещаю, — сказала она, предвидя возможное содержание дальнейшего разговора, который хотел начать Ивер. — Я и не собирался заставлять, — ответил парень и замолчал. Когда Хельга уже решила, что он передумал, тот вновь заговорил. — Как зовут твоего коня? Девушка улыбнулась в подушку — этого вопроса она ожидала меньше всего. Но это была приятная тема для беседы. — Тунип. — Значит в честь овоща назвала? А почему не какой-нибудь Черногрив или Быстроног? — Репка звучит куда милее, — после короткого смешка, который вызвали озвученные имена, сказала Хельга. — Как он там? — Хорошо. Мой брат откармливает его. Тот поначалу противился, но учуял твой запах от меня и успокоился. — Вот упрямец, — ратовала Хельга, — Терпения твоему брату с ним. Он сам вызвался? — она зарыла лицо глубже в подушку. — Да, он любит лошадей. Он тоже стражник, но у него работа чаще за городом или на его границе, а я так, внутри стен служу. — Береги его, — ткань приглушила звук голоса, — опасная это работа. Она почувствовала на спине внимательный взгляд Ивера. После затянувшейся паузы, он продолжил. — Думаю, ты знаешь, о чем говоришь. Твоя сумка здесь. Лук тоже. Девушка перевернулась и привстала на локтях. Сейчас она могла увидеть, что под лавкой лежали ее вещи, которые она почему-то до этого не замечала. Видеть их было приятно. — Я не была стражником, если ты об этом, — хоть ей и предлагали. Она вновь легла, но теперь взгляды их были пересечены и изучали друг друга. — Самозащита? — Охота, — огонек азарта догадок в глазах парня потух. Неужели он действительно считал, что ее бы в здравом уме взяли на службу? Или в их городе это не что-то из ряда вон выходящее? — Значит тебе есть, чем зарабатывать на жизнь, — облегченно заключил он. — Почему тогда ты оказалась в таком положении? — осторожно поинтересовался Ивер. — Не могу дать четкого ответа, — вздохнула Хельга. Больше она ничего не сказала, а Ивер и не настаивал. Ее силы все же не бесконечны. Чуть позже он вновь принес жидкую похлебку, и Хельга смогла поесть уже больше, чем в прошлый раз, пусть и не намного. Спала она много и подолгу, но не крепко — периодически слышала голоса, которые пусть и старались говорить шепотом, но все же проникали и путали сны так, что проснуться казалось лучшим вариантом. Проблема была не в недостатке физических сил — восполнить их было вполне легко, и она по опыту знала, сколько времени это займет. Вопрос был в другом. Что делать дальше? Вскоре Хельга сможет уйти и снова жить самостоятельно. Сможет найти работу или продолжать заниматься охотой без страха быть пойманной солдатами, сможет спокойно выезжать из города и заезжать обратно. Но что ей делать со всей этой свободой? Казалось, вопрос, где бы раздобыть еды, так долго был определяющим в ее жизни, что теперь она не знала, как жить, не беспокоясь о нем. Не думать об этом и жить одним днем тоже не выходило — улучшающееся самочувствие наступало на пятки, напоминая о скором завершении ее отдыха в этом доме. Хельга не знала, сколько прошло времени к тому моменту, как она почувствовала в себе достаточно сил, чтобы встать на ноги. В один из дней, когда Ивера долго не было, она решила попробовать походить. Опираясь на стол, она медленно поднялась и, когда ноги выпрямились, отпустила подпорку, — те удержали. Она прошлась из одного конца комнаты в другой, чтобы понять, что не упадет через несколько шагов. — Ты встала? Внезапно штора одернулась и в проходе появилась женщина с радостной улыбкой на лице, которая сразу выдавала ее родство с Ивером. Она была невысокой, по сравнению с ним, но высокой для женщины. В волосах, убранных в аккуратный пучок сзади, уже было достаточно много седых волос, но и их природный цвет еще не полностью иссяк. Одежда на ней не выглядела дорогой, что опровергало предположения Хельги о состоятельности этой семьи и остальных людей в городе. Впрочем, может это просто дело вкуса конкретного человека. — Да... — протянула она, не зная, что еще добавить. Благо, женщина сделала это за нее. — Зови меня Даника! А ты, верно, Хельга? — девушка кивнула. — Пошли в гостиную, познакомимся получше! — Как скажете, — пожала плечами Хельга и проследовала за хозяйкой дома. То, что она назвала гостиной, на деле было просто проходной комнатой, убранство которой было немногим более разнообразным, чем в комнате Ивера. Кровать здесь стояла настоящая, не сундук, застеленный периной, и ширина ее была больше. Скорее всего когда-то на ней спало двое. Но сейчас мятое углубление, продавившееся от тяжести человеческого тела, было только с одной стороны, пока другая осталась словно неприкосновенной. По эту же сторону от кровати все же стоял длинный узкий сундук, над которым висело несколько таких же вытянутых полок. У противоположной стены разместился камин, перед которым стоял небольшой кухонный стол с двумя лавками. Напротив дверного проема в комнату Ивера находился еще один, судя по всему ведший в точно такую же коморку, наверняка случившей спальней его брату. Окон в помещении не было, отчего низкие потолки, казалось, давили на голову еще сильнее. Но ничто не могло сравниться с теснотой нижней палубы, вместившей в себя больше людей, чем она была способна. Даника села за стол, после чего подала знак Хельге, и та последовала за ней. Некоторое время женщина продолжила внимательным взглядом изучать гостью, на что Хельга решила не обращать внимания. Она по-прежнему решительно не знала, о чем говорить, а потому предпочла просто ждать первого вопроса от хозяйки дома. И тот не заставил себя долго ждать. — Ты же не отсюда, верно? — Хельга кивнула. — Как оно там, у тебя на родине? Сильна она отличается от нашего Хэндела? — Боюсь, сравнивать мне пока не с чем, — замялась Хельга, опасаясь разочаровать Данику. Та всего лишь хотела взамен на доброту и гостеприимство послушать рассказ о других местах, но Хельга не может ей дать и этого. Она опустила взгляд в столешницу. — Тогда может расскажешь, как тебе морские путешествия? — не теряла надежды женщина, но тут же поспешно добавила, — Хотя нет, не говори! Ивер души не чает в таких историях. Лучше расскажешь, когда соберемся все вместе вечером. Хельга со вздохом сцепила руки в замок на коленях. Она хотела поговорить. Действительно хотела. Она безумно изголодалась по незатейливым шутливым беседам, но чем больше она пыталась вспомнить, как их начинать, тем сильнее тоска вплеталась в ее сердце, твердя, что она не сможет возобновить это. Хельга не хотела просто перекидываться фразами о самочувствии с Ивером или Даникой. Но сейчас это было большее, что она могла из себя выдавить. — А он не сильно устает после службы? — осторожно спросила девушка. — Раз на раз не приходится, — ласково ответила Даника, — но послушать чужие истории он любит и когда спит на ходу. А если взбодрится, то еще с десяток баек в ответ расскажет. Так что ты набирайся сил. Его вернуть в реальность даже Йорген не всегда может, — заметив заинтересованный взгляд собеседницы, женщина продолжила, — Это мой старший сын. Раньше все ходили не разлей вода, Йорген за Ивером глаз да глаз. Теперь служба не позволяет. Но поверь, если бы это было возможно, Ивер бы снова ходил за братом хвостиком! Хельга тихонько посмеялась. Несмотря на то, какие выражения выбирала Даника, было видно, что она любит их. Просто своей особой материнской любовью, которая сначала назовет сыновей балбесами и остолопами, а потом расскажет обо всех заслугах. Наблюдать за таким всегда было забавно — только близкие люди могут ругаться так любя. Хельга уже хотела увидеть обоих братьев вместе, чтобы не понаслышке понимать подколы их матери. — Ты если хочешь, сиди пока здесь, грейся. Я похозяйничаю немного, — Даника встала из-за стола и скрылась за спиной Хельги, но комнату не покинула. — Я могу вам чем-то помочь? — обернувшись, она увидела, что хозяйка уже выудила откуда-то несколько крупных картофелин и понесла к столу. — Не смеши меня! — отчего-то шутка Даники смеха не вызвала. Хельга поджала губы. К счастью, женщина, вновь ушедшая куда-то в недра полок на поиски посуды, этого не увидела, — Когда перестанешь походить на скелет, тогда и будешь помогать. — Не могу же я совсем ничего не делать, — стыдливо заметила Хельга. — Не думай об этом, — отмахнулась Даника, и Хельга сдалась. Находиться в одном помещении с работающим человеком и ничего не делать было неловко, но в то же время и самовольно уходить казалось невежливым. Девушка уже хотела оповестить хозяйку, что она пойдет немного полежит, но та начала напевать себе под нос незнакомую Хельге песню, и, казалось, забыла о существовании гостьи. Стараясь встать как можно тише, чтобы не вырывать женщину из ее мыслей, Хельга вернулась в коморку Ивера и легла на сундук, бросив взгляд на затворенное ставнями окно. Она не могла понять, ждала она вечера, чтобы познакомиться с еще одним человеком, получше узнать людей, что ей помогли, и в целом жителей этого города, или боялась, что что-то пойдет не так. Как бы то ни было, оставаться наедине со своими мыслями было неприятно, и Хельга постаралась уснуть. Когда в соседней комнате началось хождение уже нескольких пар ног, девушка поняла, что все же задремала. Но сон этот был настолько бесполезным, что она и моргнуть не успела, как нужно было вставать. Как минимум потому, что голоса сейчас обсуждали, стоит ли будить ее к ужину. — Все в порядке, я не сплю, — она отворила занавеску и увидела теперь уже всех обитателей этого дома. Даника и Ивер накрывали на стол, попутно споря о чем-то, пока тот, кто, должно быть, был Йоргеном, еще стоял в дверях, по-видимому только вернувшись. Все присутствующие повернулись к девушке. — О, Хельга! Проходи скорее, — Ивер тут же подскочил к ней и, придерживая за плечи, подвел и усадил за стол, — Сейчас со всеми познакомишься. Хотя, по словам матушки, ты это сделала уже днем. — Здравствуй, — сказал Йорген и тоже присел на лавку напротив младшего брата, — Меня зовут Йорген. — Хельга, — приподняла уголки губ она. Йорген был выше Ивера и заметно старше: на лице его росла щетина, которая пусть и была ухоженной, как, наверное, и подобает стражникам, но возраст придавала, а левую половину от губы до подбородка пересекал тонкий белесый шрам, наверняка полученный на службе. Волосы Йоргена спадали на плечи русыми космами — несколько темнее, чем у его брата, но без лохматости и взъерошенности, словно у играющих на сеновале мальчишек. Весь его внешний вид и взгляд выражали серьезность, но не холод. Мужчина улыбнулся. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — ответила Хельга и принялась искать взглядом Данику, чтобы все же вновь предложить помощь. Но та, закончив приготовление, юркнула за стол быстрее, чем девушка успела раскрыть рот, — Спасибо вам большое за все. И за то, что присматриваете за Тунипом, — она посмотрела на Йоргена, и тот понимающе кивнул. Хельга тоже прошла к столу и села рядом с Ивером. — Кажется, Скальм на западе от нас? — поинтересовался тот, и девушка задумчиво посмотрела в потолок, словно пытаясь высмотреть там звезды. — Если честно, не могу точно сказать, — она потерла рукой подбородок, — Если бы мы плыли на восток, то солнце по утрам все время было бы впереди, — она изобразила одной ладонью корабль, а ребром другой — линию горизонта, в которую упиралась первая рука, — Но оно сначала было слева, а после нескольких непогодистых дней и шторма долго находилось справа, — продолжая имитировать руками движение судна, за чем внимательно следили хозяева дома, рассуждала девушка, — Мы уж думали, что с курса сбились. — Моряки говорят, что обычно плавают вдоль берега, так что вы наверное тоже так плыли, — немного поразмыслив, объявил Ивер, все еще изучающе смотрящий на руки Хельги, которые, впрочем, уже перестали двигаться. — Так дольше, зато безопаснее. Вспоминая, как капитан приказал двигаться к берегу на время шторма, Хельга мысленно согласилась, что в этом был смысл. Может, держись они изначально еще ближе к нему, их бы не отбросило невесть куда, и они бы прибыли в Хэндел гораздо раньше. Интересно, повезло ли другим кораблям больше? Стражники, встретившие их тогда на пристани, казалось, уже были посвящены во все обстоятельства. Может те группы беженцев даже уже успели обустроиться здесь и обжиться. Хельга была рада за них. И хоть часть нее поддавалась белой зависти за успех, которого она пока не достигла, она понимала, что даже прибудь она в этот город на месяц раньше, это бы ничего не изменило. Она не желала другим ее проблем. Она просто хотела, чтобы они перестали мучать и ее. Из раздумий Хельгу вывел опущенный перед ней лист пергамента, на котором увлеченно рисовала рука Ивера, сидевшего рядом. Перед девушкой появлялась схематичная карта, с левой стороны которой было большое белое пятно, а с правой расположилась земля с небольшой башенкой у берега. Сама береговая линия, которой должен был вторить маршрут корабля, образовала полукруг. Закончив, Ивер довольно придвинул лист Хельге, и та завороженно взяла его в руки. — Никогда не видела карт, — призналась она. — Забирай себе, — улыбнулся Ивер и вручил ей кусок угля, которым рисовал, — дополняй в любой момент. Может еще пригодится. — Дайте мне тоже посмотреть, — пересел к ним на лавку Йорген и, приняв из рук Хельги пергамент и уголь, принялся старательно рисовать от башенки вправо широкую полосу. — Здесь протекает река. — Я еще видела гору с одной из сторон города, — вставила Хельга, и Йорген, кивнув, изобразил и ее. — Это плоскогорье. Оно огибает Хэндел с двух сторон, а потом уходит на север. Со стороны города скалы почти отвесные, но, говорят, если идти вдоль края на запад, то можно найти и достаточно удобные подъемы. Правда деревень там никто не видел, так что смысла в этом особого нет, — закончив объяснение, Йорген вернул Хельге пополнившуюся обозначениями карту и вернулся на свое место. — Замечательная карта! — взглянув на нее через плечо девушки, продекларировал Ивер. — А где деревни есть? — обернулась Хельга, чем заставила парня все же покинуть ее личное пространство. Она протянула ему лист, но тот лишь пожал плечами. Йорген отрицательно покачал головой. — Здесь мы тебе точное место не укажем. Просто иди вдоль тракта или реки — не ошибешься, — пояснил он. — А ты уже собираешься уходить? — прервала затянувшуюся беседу Даника, уже почти опустошившая свою тарелку. Увлеченность, сопровождавшая рисование, мигом исчезла. Три пары глаз вновь уставились на гостью. — Почему бы и нет? — Хельга улыбнулась, но улыбка быстро сменилась печальным выражением лица. Чем дольше она здесь остается, тем меньше ей хочется уходить. К хорошему быстро привыкаешь, и Хельга не хотела этого. Понимание того, что это все — временная мера — только усиливало желание поскорей вернуться к чему-то постоянному, даже если оно будет гораздо менее определенным. Жить в постоянно плохих условиях легче, чем в хороших, но зная, что это ненадолго. Ей не нужна почва для сравнения. Но как объяснить это этим людям, Хельга не знала, да и не хотела обременять их лишними размышлениями, которые наверняка привели бы к попыткам дать ей советы и помочь найти решение, которое на самом деле давно существует. Просто это не то решение, которое понравится им. — Потому что ты еще не в состоянии! — не сдержался Ивер, и Даника согласно кивнула. — Если ты пойдешь такой, то через месяц Ивер тебя снова на улице подберет, — слова женщины осадили Хельгу. — Мы все надеемся на лучшее, — мягко сказал Ивер, пытаясь сгладить заявление матери. — Но надо готовиться к худшему, — со вздохом закончила за ним Хельга и поспешила продолжить, пока мать и сын совсем не разошлись, — Вы правы. Воспользуюсь вашим гостеприимством. "Попробую надышаться перед смертью", — промелькнуло в ее мыслях, а взгляд упал на пар, исходивший от все еще горячего блюда. Может это будет не так уж и плохо. "Конечно не будет", — ответила сама себе девушка. Плохо будет потом. И все действительно складывалось прекрасно. Ее кормили, давали выспаться, отвечали на вопросы о городе, однако собственноручно проверить все полученные знания Хельге пока что не доводилось. Ивер настоятельно рекомендовал ей пока не выходить, ссылаясь на жуткую погоду, а Даника, в свою очередь, заявила, что нельзя оставлять гостью одну и дома, поэтому на протяжении следующей недели девушка постоянно находилась в чьей-то компании. По-началу это даже радовало — оставаться наедине со своими мыслями было сродне пытке. Но чем дольше это продолжалось, тем больше в памяти всплывала тесная палуба с полусотней голодающих людей. Хельга готова была молиться, чтобы, когда она наконец выйдет из этих четырех стен, первым, что она встретит на улице, не была группа беженцев. В основном Хельга общалась с Даникой, однако с ее слов она узнала о братьях гораздо больше, чем о самой женщине. Та любила рассказывать, как их отец еще при жизни, сам будучи стражником, так заразил мальчишек этой идеей, что пристроил их к обучению и тренировкам, как только тем исполнилось десять. Сама Даника с этой идеей была не согласна и хотела для них чего-то более мирного и спокойного, но влияние примера жизни противоположной перед глазами было слишком сильным. — Хотя сейчас, — признавалась она, — эта работа действительно спокойная. Но это до первой засухи летом, — Хельга сочувствующе кивала, прикидывая, насколько сильно беженцы сказались на жизни горожан. Если они не разбрелись по близлежащим территориям, то она могла только поблагодарить удачу за то, что они прибыли сюда в конце зимы, а не начале. Ивера она видела только поздним вечером и ранним утром, если просыпалась достаточно рано. Как и говорила его мать, он действительно любил слушать чужие истории, а потому каждый вечер рассказывал ей то, что услышал от других. Говорил он шепотом, а Хельга старалась не комментировать вообще, чтобы не разбудить остальных обитателей дома, и все же иногда вопросы вырывались. — Лимоны? — медленно переспросила она, словно пробуя слово на вкус. Ивер кивнул. — Они у нас не растут, но иногда их привозят с юга. Говорят, они помогают, когда после долгих плаваний зубы начинают выпадать да синяков много появляется, — он широко улыбнулся и показал на свой рот, а затем на руки, — Я думал, что если с тобой что-то такое случится, то нужно будет где-то их раздобыть, но, спасибо удаче, все обошлось, — Хельга слушала его завороженно. Она пыталась представить себе фрукт, описываемый Ивером, но выходила то ли ярко желтое яблоко, то ли большая морошка. На сердце стало теплее от того, что кто-то настолько хотел ей помочь. Но, помня наказ Ивера не благодарить его так часто, как она делала в первые дни, Хельга промолчала. — А они растут круглый год? Ты бы вообще нашел их зимой? — Хороший вопрос, — он задумчиво подпер кулаком подбородок. — Насколько я знаю, наш лорд, Асгер, держит у себя что-то вроде оранжереи, чтобы всякие лекарственные травы всегда были под рукой. Может там есть и лимоны? — А ты там был? — поинтересовалась девушка. Парень грустно покачал головой, — Нет, но хотел бы. Но тогда нужно служить при дворе, а этого бы я не хотел. Там ты только лорду и служишь, а не людям. Хотя и на жалование он, конечно, не скупится, — он усмехнулся и почесал рукой затылок. Если то, в каких условиях жила их семья сейчас, считалась по меньшей мере скромной жизнью, то Хельга не могла и представить, в какой роскоши жили представители личной стражи градоправителя. В мыслях промелькнул вопрос, с чего город вообще получает такой доход, но она быстро его отбросила — она все равно ничего в этом не понимает. Может она недооценивает торговлю. Может и она сможет на ней заработать себе по крайней мере на съем небольшой комнатки. Мысль об этом манила, но вопрос о том, действительно ли это то, чего она хочет, не давал полностью отдаться грезам и утонуть в сладких рассказах Ивера. Сама она пересказала ему лишь некоторые детали жизни на корабле, о которых он спрашивал — не то чтобы там было, чем поделиться, а парень возможно посчитал, что она просто не хочет говорить. Поэтому Хельга в основном слушала: о том, что по этим территориям частенько проходят караваны, и что на их охране можно хорошо заработать, хоть на деле разбойников на дорогах встречается не так уж и много, о том, что пару лет назад солдатам предоставили новый вид оружия — арбалеты — которые странным образом походили на луки, но ими не являлись, и что Хельга обязана опробовать такой, потому что если даже у самого Ивера, который, по его же словам, попасть может только в неподвижное дерево, получается стрелять из него, то девушка точно станет мастером. Эти слова заставили Хельгу зажать себе рот, чтобы не разбудить смехом дом. Она слушала все, что рассказывал Ивер, даже если сам он иногда прерывался из смущения, что болтает всякую ерунду, на что она спешила уверить его, что это не так, и запоминала, на всякий случай. В конце недели Хельга впервые осталась дома одна с Йоргеном, который наконец получил выходной и, казалось, собирался весь его провести в постели. Даники не было, что, однако, не было удивительным. Как узнала Хельга, та не работала сейчас, будучи полностью обеспечиваемой детьми, но в свое время побывала в местной таверне и кухаркой, и посудомойкой, и уборщицей, а теперь по старой дружбе ходила туда поболтать со знакомыми. С Ивером девушка столкнулась с утра пораньше в дверях, когда тот уходил на службу. Он обещал быть поздно. Словом, ей предстояло весь день провести с довольно тихим, как у нее успело сложиться впечатление, человеком, который к тому же хотел отдохнуть, возможно и от общества других людей. Хельга уже вознамерилась вернуться в комнатушку Ивера, где собиралась провести остаток дня, однако со стороны другой коморки послышался шум от ворочаний, и девушка решила все же сначала поздороваться со знакомым. — Доброе утро, — сказала она тихо, на случай, если Йорген все же еще спал. Но тот ответил. — Доброе, — зевнул он и сел на кровать. — Хотела бы сегодня прогуляться? — встретившись взглядом с округлившимися глазами гостьи, он улыбнулся. Но та смахнула смесь радости и удивления, и стыдливо сказала. — Ты не выглядишь выспавшимся. Тебе лучше... — Йорген не дал ей закончить. — Я никуда и не пойду, — махнул рукой он. — Там тебе Ивер карту города весь вечер рисовал, — он указал на абсолютно чистый лист на столе, который однако просвечивал и выдавал, что его обратная сторона скрывает схему, после чего снова лег на спину. — Можешь взять, тогда точно не заплутаешь. Я потом сам ему скажу. Хельга представила, как старательно Ивер вырисовывал каждый дом и улицу, как прятался в комнате брата, чтобы не выдать девушке своего сюрприза. Она не могла пустить все его старания насмарку. — Нет, спасибо, — Хельга отвернулась от стола и улыбнулась, — буду придерживаться его объяснений на словах. Она уже вышла в общую комнату, когда ее окликнули. — Возьми мою сумку, там есть деньги. Будешь проходить мимо рынка, купи муки и яиц, пожалуйста, — вновь зевая, протянул Йорген. Сказанное заставило девушку застыть. Обернувшись, она увидела, что мужчина совершенно расслабленно лежал, положив одну руку предплечьем на лоб, казалось, и не скрывая подвоха. Хельга серьезно спросила: — Ты доверяешь мне? — Йорген усмехнулся, но глаз не открыл и остался лежать в той же позе. — Доверяет тебе мой брат. Мне же просто кажется, что ты ответственный человек. — Теперь у меня появилось целых два вопроса, — нерешительно сказала Хельга, но продолжать ей и не потребовалось. — Нет, это не одно и то же, — ответил мужчина, прежде, чем она успела спросить хоть что-то. — И да, повод для такого умозаключения был, — он убрал руку от лица и перевернулся на бок лицом к гостье. — Слушай, когда тебя нашли, твой конь был в лучшем состоянии, чем ты. И даже если ты возразишь, что ответственность и честность — вещи разные —  мне кажется, что ты не променяешь Тунипа на горстку монет. — Спасибо за доверие, — улыбнулась девушка, — И если ты скажешь, что доверие и расчетливость — вещи разные... — она на мгновение задумалась, — я соглашусь, но все равно спасибо, — как ни в чем ни бывало весело сказала Хельга и схватила сумку. Сзади послышался смешок Йоргена. — До обеда, Хельга. — До обеда. Она вернулась в комнату Ивера и выудила из-под лавки свою жилетку, лежавшую рядом с остальными вещами, после чего поспешила к входной двери. Уходя, краем глаза она заметила, что Йорген перевернулся на другой бок и захрапел. Мысленно пожелав ему хороших снов, Хельга вышла на улицу. Ее сразу же ослепил свет, хотя, когда глаза немного привыкли, она поняла, что на деле небосвод был полностью затянут серыми клубистыми облаками, скрывшими солнце. И все же видеть небо было само себе приятным. Глубоко вздохнув свежий воздух, Хельга огляделась, запоминая ориентиры, по которым ей нужно будет вернуться, и пошла вверх по улице, если логика ее не подводила и дорога вниз вела к пристани. Уклон был небольшой, а людей на улице мало, поэтому идти было легко. Единственным правилом, которое для себя установила сегодня Хельга, было избегать Ивера — она не знала, насколько согласованным было решение Йоргена отпустить ее одну, да и просто не хотела по пустякам отвлекать парня от работы. Следовательно, Хельге нужно было хотя бы примерно прикинуть, где она может наткнуться на него: ей точно не стоит появляться в том месте, где он нашел ее в прошлый раз. Пусть тогда, по его словам, это был просто обход, и нельзя было исключать вероятность, что день ото дня стражники меняются территориями, она по крайней мере могла сказать точно, какую улицу включает их маршрут. Также как и то, что он включал торговую площадь. На которую, однако, ей попасть было необходимо, чтобы исполнить единственную просьбу Йоргена относительно ее прогулки. Чтобы оправдать единственную объективную причину пренебречь советами Ивера и Даники. За этими мыслями Хельга не заметила, как почти поскользнулась на грязи. Уперевшись рукой в стену дома, она опустила взгляд вниз — в и без того размокшей от дождей земле колеса телег и повозок оставили глубокую, норовившуюся заплыть самой и заставить увязнуть в себе сапоги несчастных прохожих, колею. Девушка почувствовала, как сердце в груди забилось быстрее. Ей не нужны объективные поводы в виде покупки еды. Ей достаточно всего одной субъективной, возможно несколько эгоистичной причины. Может для изучения остального города карта и потребовалась бы, но о том, где находится конюшня городской стражи, Хельга расспросила Ивера достаточно, чтобы суметь найти ее самостоятельно. Больше не заботясь о том, чтобы оставаться незамеченной, она бросилась к восточной части города, пробиваясь через оживленную толпу центра, делая крюк, чтобы обогнуть очередь у магазинчика мясника, перегородившую всю улицу и вызвавшую ругань покупателей, еще долго слышимую позади, даже когда девушка думала, что достаточно отдалилась. Обходной путь провел ее мимо маленькой лавки целителя, расположившейся на такой узенькой улочке и имевшей такой невзрачный вид, что, если бы не резкая смесь ароматов трав, исходившая из приоткрытой двери, она бы так и осталась незамеченной. Чем больше Хельга отдалялась от севера, где, по словам Ивера, располагался дворец лорда Асгера, тем более промышленными становились районы и тем больше город заполняли разнообразные звуки и запахи: наверное для горожан это было частью привычной картины мира, но для Хельги, привыкшей к небольшим лавкам мелких ремесленников, даже один производственный цех казался чем-то невероятным. Однако в тот момент, когда она оказалась у стены, она поняла, что Ивер не просто так не упоминал никакой винодельни по пути. Она слишком отклонилась к югу. Хельга дала себе пару минут на передышку, а затем пошла вдоль стены, будучи точно уверенной, что она приведет ее к цели. Однако вместо этого впереди показались городские ворота, обрамляемые двумя башнями, на верхушках которых стояло несколько человек в форме. На мгновение вид отворенного прохода заставил девушку замереть. Она и забыла, что такое бывает. Хельга проводила пораженным взглядом вереницу повозок, выезжающих за пределы стен, после чего внимательно оглядела находящихся рядом стражников, задержавшись несколько дольше на двух светлых копнах волос, но, поняв, что ни одна из них не принадлежит Иверу, продолжила путь. Оказавшись у ворот вплотную, она не смогла заставить себя идти дальше. Что-то внутри ждало, что сейчас, когда они выполнили свою цель и пропустили торговцев, они захлопнутся. Но сколько бы Хельга там не стояла, этого не происходило. Вид широкой проселочной дороги, явно встречавшей немало путников, не исчез. Лучи медленно поднимающегося солнца не перекрылись и продолжали греть кожу Хельги. — Вам чем-то помочь? — раздался незатейливый голос сбоку. От неожиданности девушка вздрогнула. Обернувшись, она увидела невысокого мужчину с копьем в руке, используемым скорее для опоры нежели в качестве оружия. Пурпурного цвета сюрко пересекал извивающийся морской змей. — Вы не подскажите, где находится конюшня? — решила не упускать шанса Хельга. Пусть изучение города и было полезным, затягивать поиски из-за еще одного поворота не туда она не хотела. — У таверны на другом конце города, — несколько удивленно ответил мужчина. — Нет, я имела ввиду армейскую, — девушка уже представила возможные вопросы, появившиеся сейчас в голове стражника. Но смущение и неловкость были последними причинами, по которым она бы отступилась. — Позвольте узнать, зачем это вам? — скептичного настроя в словах не чувствовалось, и Хельга не хотела отвечать на подобное ложью. — Моего коня привели туда, — стражник внимательно смотрел на нее, словно ожидая, что она скажет что-то еще. Когда молчание затянулось, он решил взять все в свои руки. — Кто привел? — Ивер, — честно призналась девушка, почти физически ощущая, как рушилась ее анонимность. — Так ты Хельга? Хельга запнулась на полуслове. Выдавить из себя она смогла лишь кивок. Однако этого копейщику было достаточно, и его взгляд смягчился. — Ты на верном пути. Продолжай идти вдоль стены и вскоре увидишь продолговатые низкие здания. Твой Тунип во втором с конца, — улыбнулся он, а глаза Хельги распахнулись еще сильнее. — Ивер про нас рассказывал? — чувства по этому поводу были смешанные. — Зная его болтливость, это и рассказом-то назвать сложно, — мужчина заложил руку за голову и отвел взгляд, словно ему стало неловко за товарища, — Мы стали интересоваться, у какого такого живодера он выкупил коня, за что он нас отчитал и ничего не сказал. Потом просто услышали, как он с ним разговаривал, вот и узнали ваши имена. — Спасибо, — тихо поблагодарила она стражника и поплелась в обратную сторону. — Эй, иди вдоль стены, но не туда, — окликнул ее он. Но теперь стыдно было уже Хельге. Имеет ли она вообще право вмешиваться в новую жизнь Тунипа после того, на что обрекла его? Имеет ли право врываться в ее новую жизнь призраком прошлого, переворошить все и вновь втягивать в какие-то авантюры, не сулящие в будущем ничего хорошего? Должна ли она сваливать все на него и заставлять делать выбор? Внезапно чужая рука аккуратно ухватила ее под локоть. — Я отведу ее, — знакомый голос выдернул из потока мыслей и заставил поднять взгляд на его обладателя. — Ивер, я не имел ввиду ничего плохого! — поспешил заверить его копейщик. — Я знаю, — вздохнув, ответил Ивер и двинулся в сторону конюшни, утягивая за собой Хельгу. Даже когда они скрылись из вида остальных стражников и, вероятно, были уже близко к цели, девушка не нашла в себе силы посмотреть на своего спасителя. Она не хотела объяснять, почему оказалась здесь, она впервые за все время знакомства с ним не хотела говорить ему вообще ничего, и все же кое-что сейчас сказать было необходимо. Она остановилась. Ивер с непониманием обернулся на нее. — Я не могу пойти к Тунипу, — она не поднимала взгляда от земли. — Но он хочет увидеть тебя. Хельга знала это. Как и знала, что это полностью взаимно. Но даже то, чего хотят люди, иногда не приносит им ничего, кроме вреда. Девушка прекрасна понимала, почему хочет встретиться с Тунипом, но вот причины обратного для нее были покрыты завесой тайны. Он — ее спасение, но вот она для него является не больше, чем проклятьем. Она вновь почувствовала чужое прикосновение, на этот раз на плече. — Те, кто назвал тебя живодером, не имеют ни малейшего понятия, что с вами творилось. Не обращай на них внимание. Ивер был прав. Они не знали. Но зато знала Хельга. Мнение других стало лишь подтверждением того, о чем она думала и до этого. — Йорген уже сказал тебе, что Тунип был в хорошем состоянии? — вновь попытался парень. Хельга не могла не поблагодарить его мысленно за старания. — Я, должно быть, отвлекаю тебя от работы, — тихо проговорила она, продолжая избегать его взгляда. Хватка на плече стала крепче. — Мы можем вернуться сюда в любой момент, помни об этом. Навестишь Тунипа, когда будешь готова. Хельга не знала, подействовали на Ивера ее слова или он просто решил больше не пытаться переубедить ее, но желанного облегчения не наступило. Она просто позволила другу увести ее оттуда. Однако, к удивлению, они направились не в сторону ворот. Разве пост Ивера на там, раз уж он вмешался в диалог так быстро? — Ивер, — неуверенно позвала она, — куда мы идем? — Их взгляды пересеклись, и Ивер довольно улыбнулся. — Считай, у меня перерыв на обед. — Тогда тебе следует потратить его на обед, — парень ускорил шаг, и его кольчуга зазвенела на ходу. — Тогда нам следует поскорее осмотреть город, чтобы успеть еще и поесть, — ухмылка расползлась на его лице. Несмотря на собственные предостережения, Ивер видел, что по крайней мере физически их гостья чувствовала себя хорошо. И они побежали. Побежали к все тому же магазинчику мясника, очередь у дверей которого все еще не разошлась, и через которую Ивер нагло протащил подругу, аргументировав это тем, что "мы только посмотреть", под недовольные крики других посетителей. Познакомил ее с самим хозяином заведения и его детьми, которые активно участвовали в деле и однажды унаследуют его. Хельга сочла их довольно милой семьей. Мясник же в ответ на слова Ивера о том, что "в будущем она станет вашим конкурентом", посмеялся и пожал ей руку. На том и разошлись, однако выскользнуть целыми и невредимыми у них не получилось: Ивер таки получил подзатыльник, а Хельга пощечину. Тем не менее, сочтя это справедливым, она возмущаться не стала, и Ивер, несколько пристыженный произошедшим, повел ее к следующему месту. Следующим пунктом на воображаемой карте парня стала швейная мастерская, где людей в это время дня не оказалось вовсе. Тем не менее портные были заняты работой, однако с радостью прервались на перерыв, чтобы поприветствовать гостей. — Ивер, сколько лет, сколько зим! — Как поживает твоя матушка и брат? — Не хочешь ли заказать им подарки к грядущему Равноденствию? Вопросов посыпалось столько, что Хельга могла только порадоваться, что их адресатом была не она. Ивер же ничуть не растерялся, ответив каждому и рассказав, что живет он хорошо, что семья его не обделена здоровьем и удачей, что над подарками он еще думает, но будет иметь ввиду предложение мастеров. — А это Хельга, — представил он все это время стоящую позади девушку, что оглядывала помещение, оборудование и детали изделий разной степени готовности. Хоть она и была знакома с процессом, в таком разделенном на этапы виде это казалось словно совершенно другой технологией. — Она приехала из-за моря и я показываю ей город. Она почувствовала на себе несколько взглядов и, решив отвлечься от своего занятия, повернулась к остальным. Однако стоило ей обратить на них внимание, как предлагать услуги начали уже ей, приговаривая о скорбном состоянии ее одежды. Видя растерянность подруги, Ивер пообещал, что обязательно приведет ее еще, если она посчитает, что ей нужно обновление гардероба, и поспешил вывести девушку на улицу. Видимо решив, что Хельге не достает социальных контактов — иначе она на знала, как объяснить то количество людей, которые сегодня узнали ее имя, но которых не запомнила она — Ивер повел ее на площадь, где, к счастью девушки, народа было не так уж и много. Ей было с чем сравнивать. Последняя ярмарка, судя по покидающим город повозкам, которые она встретила у ворот, только-только закончилась, и новую ждать стоило еще не скоро. Никаких политических собраний или народных протестов, никаких массовых объявлений — сегодня здесь было спокойно. Место оживлял только неприметный уличный музыкант, играющий на лютне и исполняющий мелодичную, однако незнакомую Хельге балладу. Наверняка бродяга, повидавший за свою жизнь немало городов. Однако когда Ивер окликнул его и тот, не прерывая пение, кивнул в ответ, девушка пораженно посмотрела на парня, пообещал себе, что больше не сделает ни одного преждевременного суждения относительно него. — Не посвятите ли вы одну из ваших знаменитых баллад о любви этой прекрасной даме? — улыбнулся Ивер, легонько выталкивая Хельгу вперед перед собой. — Негоже порядочным людям перебивать уже начавшего петь барда, — нарочито высокомерно ответил мужчина, демонстративно закатывая глаза. На самом деле на вид, если Хельга могла доверять своим суждением, он вполне мог сгодиться в ровесники Йоргену, но его голос был таким же веселым и легким, как у Ивера, из-за чего они оба сейчас казались ей просто мальчишками, которые сейчас завяжут игру, а не взрослыми людьми. И все же Хельга хотела бы им подыграть. Если бы помнила как. — Я бы тоже дослушала балладу, — подала голос она, и собеседники тут же посмотрели на ее, после чего переглянулись, и бард ухмыльнулся. — Тебе стоило бы поучиться у твоей прекрасной дамы манерам, Ивер. Итак, я продолжаю одухотворять и наполнять сердца великими чувствами своей песней, но на этот раз я посвящаю ее очень прекрасной даме, — он сделал легкий поклон в сторону Хельги, а затем лукаво посмотрел на Ивера, — и просто прекрасной даме, — тот усмехнулся и скрестил руки на груди. Девушка прикрыла лицо, пряча тихий смех в ладонях. Музыкант прокашлялся в кулак, скорее по профессиональной привычке, чем из реальной необходимости прочистить горло, и начал песню заново. Он пел о том, как стихит природа решили наполрить этот мир своими созданиями: землей, водой, ветром деревьями и цветами — как Жизнь вдохнула частичку себя в каждого такого ребенка — а после захотели обрести собственные воплощения. Пел о том, как они, не привыкшие к материальным формам, пообещали друг друга держаться вместе, но со временем из все чаще начали одолевать разногласия, которые они, никогда ранее не нуждавшиеся в общении, еще не научились решать, а потому рассорились. Пел о том, какие беды претерпевал мир в ту эпоху: как бушевали грозы, как за день на месте равнин вырастали горы, как деревья желали сравняться с ними в силе и тоже тянулись к нему, но сталкивались с суровым, вырывавшим их с корнем из земли ветром. Пел, как один человек вознамерился помирить стихии, но, даже потратив долгие годы на поиски и наконец собрав их вместе, он не смог утешить их гнев, и тот обрушился на несчастного человека. Только увидев к чему привела их ссора, стихии остановились. Пообещав себе больше не допускать подобного, они назвали себя братьями и сестрами, вновь развеялись по миру, чтобы исправить учиненные ими беспорядки. Бард пел, что наибольший след оставило произошедшее на Воде, которая после примирения дала обет молчания, дабы никогда больше ее речь не приносила несчастий ни ее семье, ни людям. С тех пор все озера, моря и океаны всегда были спокойны и тихи, если только Воздух, вызывая ветер, или Земля, создавая уклон и заставляя течь реки, не пытались разговорить свою сестру. Завершив песню и последний раз мягко проведя пальцами по струнам, артист вновь прокашлялся и посмотрел на своих слушателей в ожидании реакции. Не находя в себе слов, чтобы выразить впечатления, Хельга, продолжая завороженно смотреть на музыканта, не заметила, как ее ладони сами потянулись друг к другу и начали хлопать. — Замечательная история, я ее еще от тебя не слышал! — поддержал аплодисменты подруги Ивер. — Потому что я исполняю ее только для лучших слушателей, которым ты, при всем уважении, не относишься, — бард отвернулся от него, обращая все свое внимание на Хельгу и поклонился ей. — Благодарю-благодарю, — улыбался он. — Уверен, ваше очарование примирило бы стихии, не прибегая к самопожертвованию и не ставя вашу жизнь на кон, — он нежно обхватил ее ладони, что все еще были сложены вместе, и аккуратно поцеловал. — Хельга, доставайся-ка кошелек, отблагодарим этого льстеца, — та с непониманием посмотрела на Ивера. — Йорген сам решил проспонсировать твою прогулку, так что пусть расплачивается, — в его глазах загорелся хитрый огонек озорства и намерения оплатить брату за несогласованные действия. Хельга сняла сумку с плеча, но вместо барда вручила ее в руки Ивера. — Не втягивайте меня в ваши разборки, плати сам, — она улыбнулась уголками губ, и музыкант громко заликовал. — Я в вас не ошибся, миледи, так держать! — Я заплачу, но вернешься-то с пустым кошельком, но без еды, ты, — Ивер не отводил от нее пристального взора ни пока доставал монеты, ни пока вкладывал их в протянутую ладонь артиста. — Уверена, Йорген доверяет мне больше, чем тебе, — не разрывая гляделки, Хельга забрала у него сумку и повесила на плечо. — О нет! — театрально вздохнул Ивер, — И даже моя матушка теперь жалует тебя больше, чем меня, — он прикрыл глаза и, прикрыв ладонью рот, тревожно покачал головой. — Скоро она и мою комнату тебе отдаст, а меня выселит в коридор. — И присоединишься к своему другу в его странствиях и поиске новых легенд? — Миледи, извольте! — бард схватился за сердце, — Я не вынесу его компании ни часа, не то что нескольких недель! — Кстати о часе, — опомнившись, Ивер стукнул себя по голове, а затем схватил Хельгу за руку, — нам пора. До встречи! — Спасибо за прекрасную песню! — на ходу бросила девушка, прежде, чем они отбежали настолько, что голоса других прохожих заглушили бы ее слова. — Прости, все интересные места тебе показать сегодня не успею, но зато мы отправляемся обедать! — попытавшись прикинуть, какие подобные заведения она видела за время проживания на улице и сегодняшнюю прогулку, Хельга поняла, что у нее на примете есть только одно место. — В таверну у порта? — предположила она. — Только если ты ищешь необычный способ самоубийства, — посмеялся он. — Все настолько плохо? Мне казалось, я видела там много людей. Я бы тоже хотела попробовать, — Ивер резко остановился и, развернув ее, схватил за плечи. — Нет, не хочешь, — серьезно сказал он. — Поверь мне. Моряки просто всеядные. Уверен, они бы и яд выпили, если бы альтернативой была только морская вода, — увидев замешательство подруги, он смягчился и отпустил ее, вместо этого снова ухватив под локоть. — Шучу конечно. Но я не прощу себе, если первым, что ты попробуешь здесь из уличной еды, будет их кухня. — Твоя матушка ведь работала там? — напомнила Хельга, хотя теперь она начала сомневаться в том, что они с Даникой говорили об одной и той же таверне. — И это были их лучшие времена, — посмеялся Ивер. Они вновь направились на восток, и Хельга предположила, что у главных наземных ворот тоже должно быть пристанище для путешественников. — О, Ивер, — позвала девушка, — по дороге к воротам я видела что-то вроде дома травника. — Ах, да, — со странным выражением лица ответил Ивер, — он в таком отдалении от остальных торговцев, что я иногда забываю о его существовании, — похоже даже Ивер не мог запомнить всех жителей города, за что испытывал несоразмерное чувство вины и стыд. Хельга боялась предположить, чтобы он подумал о ней, узнав, что она не знала имени ни одного человека из города, где жила раньше. — А почему? — искренне поинтересовалась она. Парень смутился еще больше, словно желая избежать этого разговора. — Говорят, он отказался платить налог с доходов, и за это ему дали разместиться только в том отдаленном закоулке, — тихо признался он и, несколько погодя, добавил. — Дела у него идут не очень хорошо, и я не удивлюсь, если скоро он решил покинуть город. Хельга вновь оглядела форму стражника — та выглядела довольно качественной, насколько она могла судить. И этот цвет ткани... Раньше она видела его только на советниках и приближенных правителя Скальма. — Налог такой большой? — осторожно спросила она. Ивер предпочел тактично промолчать. — Все хотят жить хорошо, — после небольшой паузы, заключил он. — В основном здешние живут в достатке, так что большой проблемы нет. Но некоторые начинают возмущаться. Посмотрим, к чему это приведет, — мрачно сказал он, и Хельге показалось, что ее сердце пропустило удар. — Но они же могут устроить что-то вроде народного собрания? Лорд ведь послушает своих подданных? — в груди продолжало бешено стучать, а легкие, казалось, забыли как правильно дышать. Ивер испуганно посмотрел на девушку и в очередной раз положил руки ей на плечи. — Все будет хорошо, — попытался заверить он ее, — говорю же, жителей все устраивает, исключений единицы. Если кто и начнет бунтовать, то торговцы, а они ограничатся мирными действиями. Здесь не о чем переживать, — он мягко улыбнулся ей, и Хельга почувствовала, как дыхание начинает выравниваться. И все же Ивер не сказал, что лорд пойдет на уступки. Теперь у девушки начали подкашиваться ноги. — Хельга! — стражник удержал ее, но вид у него был очень обеспокоенным. — Наверное мне стоит проводить тебя домой. Разведаем трактир в следующий... — Нет! — не дала ему закончить Хельга. — Давай сходим. Я в порядке, — Ивер неуверенно кивнул, и они продолжили путь. Она не хотела оставаться одна. Несомненно, дома был Йорген и, возможно, Даника, но при всей их доброжелательности они не обладали той же успокаивающей аурой, что младший член их семьи. Как бы Хельга ни пыталась это отрицать, она на хотела, чтобы Ивер отпускал ее руку. Она ждала и боялась окончания этого явно затянувшего обеденного перерыва, не желая задерживать друга дольше положенного и в то же время не желая покидать его. Может ей стоит попытаться попросить о том, чтобы она осталась со стражниками до конца смены? Девушка быстро отбросила эту мысль — она должна вернуть сумку и деньги Йоргену, да и вообще уходить так надолго без предупреждения не следовало. В независимости от ее желаний, по истечении часа они с Ивером разойдутся, и этого не избежать. Оставшаяся часть пути проходила в молчании. Ивер несколько раз оглядывался на девушку, но завести разговор больше не пытался. Так же как и не стал знакомить ее с управляющим и другими работниками или посетителями. Наверное, это было к лучшему, как считала Хельга. Ей стоило иметь хотя бы пару мест в этом городе, куда она могла прийти, не беспокоясь, что ее узнают и ей нужно будет поддерживать светские беседы. Хотя следовало ли ей вообще беспокоиться о подобном? Как часто люди вообще запоминают тех, кого видели всего один раз в жизни? Если речь, конечно, идет не об Ивере. Хельга улыбнулась своим мыслям и подняла взгляд на парня, что сидел напротив и дул на ложку с супом в намерении остудить содержимое и поскорее поесть. Затем вернулась к своей тарелке и, к радости своего спасителя, отметила, что желудок больше не противился большим количествам пищи. — Спасибо, — тихо проговорила она. Ивер с непониманием посмотрел на нее, после чего словно догадался, о чем она, и уголки его губ приподнялись. — Так и быть, я сам объясню Йоргену опустошение его кошелька. Хельга почувствовала, как подавилась супом и стукнула себя по груди. Кажется, ее все же не оставят в стороне чужие распри. День ото дня становилось теплее, и солнечный свет, казалось, проникал сквозь кожу, грея вместе с телом и душу. Хельга стала чаще выходить на улицу. Пусть она и не общалась с другими жителями, но это все равно была какая-никакая смена обстановки, без которой она просто не могла бы жить. Ивер таки вручил ей собственноручно нарисованную карту, и девушка, к своему удивлению, обнаружила, что ее обратная сторона теперь не пустовала — на ней расположилась уже не отдельная карта города, а более масштабная схематичная зарисовка положения Хэндела относительно остальной местности, вроде той, которую они рисовали в свой первый совместный ужин, но более аккуратной и подробной. И все же пустующего места, которое Хельга могла бы заполнить сама, было много, что заставило девушку улыбнуться. Может она и не понимает, чем хотела бы заниматься по жизни, но она знает, в процессе чего сможет приблизиться к этому откровению. Мир слишком обширен, чтобы она самолично ограничивала себя стенами одного города. В середине весны Хельга решилась на визит к Тунипу. К тому моменту, когда она добралась до него, его было почти не узнать: шерсть и грива стало гуще и мягче, копыта чище, а само тело упитаннее. Йорген действительно хорошо заботился о нем, за что она будет благодарна ему до конца жизни. — Тунип... Хельга не решалась подойти ближе, но, видя, как конь сам тянулся к ней через ограждение, не смогла сдержать порыв и сделала несколько шагов вперед, осторожно прикасаясь ладонью к его носу. Тунип поддался вперед. — Я рада тебя видеть, — мягко улыбнулась девушка и прильнула лбом к голове питомца. — Прости меня за все, что произошло. И за то, что не навещала, — Тунип фыркнул, и горячее дыхание пощекотало кожу Хельги, вызвав смех. — Знаю-знаю. Ты не умеешь злиться на меня. Но я все равно прошу прощения. Она прикрыла глаза, полностью отдаваясь ощущению мягкости и теплоты, окутавшему ее. Почувствовав влагу в уголках глаз, Хельга смахнула слезы и обхватила голову Тунипа руками. Тот в ответ, насколько это было возможно, обнял ее шеей. — Тебе придется побыть здесь еще какое-то время, — отстранившись, она посмотрела ему в глаза, поглаживая рукой шерсть. — Как только накоплю на седло, я заберу тебя. Но пока слушайся Йоргена. Тунип боднул ее носом. Хельга снова обняла его. Ей этого не хватало. Семья Ивера встретила ее решение с пониманием. Они не говорили это напрямую, но девушка понимала, что они готовы принять ее в любой момент, когда она решит устроить перерыв между охотничьими вылазками и поспать хотя бы денек на нормальной кровати. Но она была не против бродяжнической жизни. У нее нет вещей, которые обременяли бы ее или сковывали передвижения. Сейчас у нее даже не было спутника в виде Тунипа, о котором она бы беспокоилась. Наконец, в лесу не будет разведчиков и лазутчиков, которых ей нужно было избегать. По крайней мере пока. Хельга не хотела об этом думать. — Ты уверена, что хочешь уйти? — провожая ее, напоследок решил уточнить Ивер. — Город не для меня, — девушка мягко улыбнулась, не отводя взгляд. — Хотя бы заглядывай к нам, если будешь проходить мимо, — Ивер положил ладонь Хельге на плечо и слегка потер его. Затем аккуратным движением притянул подругу к себе и заключил в крепкие объятия. —Ивер?.. — у самого уха прошептала девушка, так и не ответив на жест. Юноша отпустил ее. — Только не умирай там, хорошо? — его голос был веселым, но сошедшиеся брови выдавали беспокойство. — Я вас всех еще переживу, — сложив руки на груди, усмехнулась Хельга, — ты тоже береги себя. Она похлопала его по плечу, после чего обняла ужа сама. Когда, спустя некоторое время, они отстранились друг от друга, она заметила блеск в глазах друга. — Это не прощание, — напомнила она, прежде чем обернуться и помахать. — До встречи, Ивер. — До встречи, Хельга. Наконец, она перешла границу города и вдохнула полной грудью теплый весенний воздух. Холода отступили. Теперь она может идти дальше.