Лабиринт крови

Сигурд не знал, как, но спустя неделю горожанка, встреченная им в тот день на рынке, стояла на пороге их мастерской, и его намерения явно касались не ремонта обуви. — Вот ты где! Сигурд, не задумываясь, тут же бросил рисунки под стол, только заслышав чужой голос. Обернувшись, он увидел довольную улыбку и пустую корзину в руках. Парень с непониманием взглянул на горящие идеей глаза, и предположение о цели визита новой знакомой само пришло на ум. Но один вопрос все же оставался открытым. — Как ты нашла меня? — горожанка встретила вопрос подготовленной и незамедлительно ответила. — Ты тогда сказал, что мог бы сделать сапоги. Я решила, что тебя точно можно найти здесь, а если нет — то можно спросить у мастера про его конкурентов. Что же, это имело смысл. Возможно Сигурду стоило поучиться у нее, как из одной неосторожно брошенной фразы выудить может и не всю информацию о человеке, но по крайней мере его возможное местоположение. Сигурд нервно сглотнул, когда в сознание закралась мысль о том, сколько всего он мог ненароком упустить из виду. — Так что, пойдем? — без тени смятения девушка указала головой в сторону двери. Подмастерье уже собирался действительно пойти, но, одернув себя, остановился и решил все же хотя бы ради приличия спросить. — Куда, позволь узнать? — Сигурд смутился окончательно, когда заметил удивление в глазах горожанки. Серьезно? Разве это не он должен был удивляться? — А я думала, что раз ты не спросил это в самом начале, значит это очевидно, — уголки ее губ растянулись в усмешке, но взгляд оставался добрым. — Моя вина, мне нужно было спросить по-человечески. Не хочешь повторить поход за капустой? Не то чтобы юноша не предполагал этого, но вся эта ситуация все же застала его врасплох. Он не планировал сегодня делать покупки. Он был не настолько голоден, чтобы вновь тратить деньги у нежелавшего идти на торг продавца, да и в целом обменивать что-то кроме обещаний на оказание своих услуг ремесленника. Сигурд уже вытянул руку в жесте отказа, когда тяжелые шаги принесли показавшегося из соседней комнаты сапожника. Ему не нужно было ничего говорить. Подмастерье по одному непреклонному взгляду того мог понять, что решение уже приняли за него. Сигурд выдавил из себя улыбку в ответ и вернулся взглядом к горожанке. — Разве есть причины отказывать? — к его удивлению, веселье пропало с лица девушки. Махнув рукой в сторону двери, она вышла и, дождавшись, когда Сигурд весьма неумело скрывая нежелание делать это, проследовал за ней, спросила, только дверь успела закрыться. — Если не хочешь, просто скажи. Не нужно выдавливать из себя любезность, — легким, обыденным тоном сказала она. Сигурд отвел взгляд к вывеске на стене. — Это было адресовано не тебе, не переживай, — как можно мягче сказал он, на что в ответ получил лишь вскинутую бровь. — Мы правда можем идти, мне не следует показываться здесь ближайшие пару часов. Не дожидаясь ответа временной спутницы, он двинулся в сторону рынка. Та в несколько быстрых шагов нагнала юношу и, крепче сжав в локте корзину, вновь вернула улыбку на лицо. Взгляд Сигурда неосознанно скользнул на ее янтарные глаза, словно блестящие на фоне светлой кожи, но, не смея задерживаться дольше положенного, поднялся к пушистым русым волосам, мелкими кудряшками убранным под голубую косынку. Вся она выглядела какой-то тонкой, пусть Сигурд и понимал, что говорить так о человеке было странно, возможно просто худой, но точно не хрупкой – в осанке узких, но крепких плеч чувствовалась тяжесть как физического труда, так и переживаемой войны. Сигурд вообще не мог представить, чтобы сейчас кого-то можно было назвать хрупким, когда даже дети трудились наравне со взрослыми и были не по годам хорошими работниками. Даже не зная всех их близко, парень мог с уверенностью судить об их стойкости, поэтому, даже при всем своем безразличии к обществу людей, он не мог не испытывать уважение к тем, кто, как эта девушка, непоколебимо шел вперед с еще неугасшими глазами и продолжал находить радости в таких простых вещах, как поиск сообщника для покупки овощей у несговорчивых торговцев. — Мое имя Марна, — неожиданно сказала горожанка, вырывая Сигурда из потока мыслей и заставляя смущенно вернуть взгляд на дорогу. — Сигурд, — ответил он, после чего заметил краем глаза, как ему протянули ладонь. Неуверенно он ответил на рукопожатие, после чего Марна вновь отвернулась. — Вот и славно, — проговорила она, ни к кому не обращаясь. — Будем знакомы. Вскоре они дошли до центра города. Торговая площадь встретила их множеством людей, скудные запасы товаров каждого из которых только в совокупности делали это место хоть сколько-нибудь похожим на тот рынок, что обустраивался здесь по выходным раньше. Погода была хорошей, что лишало горожан необходимости ставить палатки, и все же Сигурд предпочел бы, чтобы хотя бы часть торговцев продолжала следовать этой негласной традиции. Что-то в полном отсутствии привычных атрибутов этого ремесла делало это место безжизненным и тусклым, по сравнению с его былым видом. Это выглядело неправильно. А может неправильным было то, что Сигурд отказывался принимать перемены, свидетелем которых он становился весь последний год, но с которыми его сердце так упорно отказывалось мириться. Марна уверенными шагами прошла к уже знакомому им продавцу и, дождавшись пока тот обратит на нее старательно отводимый взгляд, сказала: — Здравствуй, — незатейливо улыбнулась она. — Приветствую, — сухо бросил мужчина и, без лишних вопросов взяв один из кочанов, протянул его даме. — Держите и уходите. Не порть хороший день. — Что, даже бесплатно отдашь, лишь бы больше мое лицо не видеть? — Марна театрально откинула и без того не должные мешаться волосы за спину, на что торговец лишь закатил глаза. — Отдал бы, если бы и правда тебя больше не увидел, — все еще держа вытянутой руку, недовольно пробурчал мужчина. Наконец, девушка достала деньги и, вложив в его другую ладонь, забрала кочан. — Я тоже была бы рада этому, — внезапно холодно ответила она и, получив желаемое, тут же развернулась и направилась в обратную сторону. Не проронив ни слова, Сигурд на прощание кивнул торговцу и побежал вслед за новой, весьма странной знакомой. — Там же было недостаточно, — удивился он. Марна, несколько раз подбросив в руке маленький овощ, убрала его в корзину. — А он недоплатил мне за аренду на прошлой неделе, — уверенно начала она. — Я и так почти за даром им жилье даю, а он решил, что раз он почти не появляется в комнате и целыми днями сидит на площади, то я не должна вообще ничего брать. — Ты владеешь целым домом? — Сигурд не знал, говорило ли в нем скорее шок или восхищение, но скрыть эмоций он не смог. — Таверной, — холодный ответ не вязался в голове юноши с тем, насколько хорошим должен был быть этот факт. — И не совсем я, а отец. Но и он, и братья сейчас ушли на войну, так что всем занимаюсь я, пока они не вернутся. Сигурд уже думал возразить тому, с каким безразличием, по крайней мере видимым, она это произнесла, но внезапно Марна добавила: — Если они вернутся. Казалось, слова были пропитаны цинизмом и прагматизмом, но отчего-то сейчас парню совершенно не хотелось упрекать девушку. Даже если это действительно так, в чем он отчего-то сомневался, это было не его делом. Если ее родственники ушли в армию добровольно, то он может только поддержать ее осуждение, а если нет — от Марны слишком мало зависело, чтобы помимо всей возлегшей на нее ответственности за дело семьи добивать себя еще и надеждой на то, что она сможет вновь переложить ее на плечи других. — Тогда зачем тебе нужен был я? — решив сменить тему, спросил Сигурд, и минутная мрачность сошла с лица горожанки. — Ну, во-первых, это была гарантия того, что он не начнет скандал с поддержкой других торговцев, — она начала поднимать палец за пальцем. — А во-вторых, на этом мое деловое предложение не заканчивается, мой дорогой сообщник. Заметив на себе лукавый взгляд, Сигурд уже мысленно приложился ладонью о лицо. Во что он ввязался на этот раз? — Предлагаю сделку: я все готовлю, а ты мне небольшую помощь в ремонте за свою порцию. — Обуви? — он опустил взгляд к легким сапожкам на ногах Марны. Те действительно выглядели износившимися. — Не-е-ет, — нараспев произнесла девушка, в ответ на что получила только полный замешательства взгляд и улыбнулась шире. — Не переживай ты так, ничего сверхъестественного просить не буду! Только починить засов на двери. — Почему не попросишь одного из своих постояльцев? — скептично спросил Сигурд, но Марна лишь изучающе посмотрела на него непонятным ему взглядом и, выдержав паузу, продолжила, словно и не слышала вопроса. — За это время как раз пройдут пару часов, на которые ты должен был уйти из мастерской. Теперь пришло время придумывать, как избежать ответа, уже Сигурду. Если Марна хотела сменить тему, то у нее это отлично вышло. Без зазрения совести вернуться к расспросам о ее жизни у него теперь не выйдет. «Замечательно, Сигурд, просто замечательно» — мысленно отчитал себя парень. Он точно узнает, как вытягивать информацию из людей. На своем же опыте. — Мне не то чтобы нужно было уйти. Но не мог же я отказать тебе в помощи, — потер рукой затылок Сигурд и бросил быстрый взгляд на спутницу. Та не выглядела убежденной. — А до этого ты говорил, что любезности были адресованы не мне, — словно в открытую обвиняя собеседника во лжи, ответила Марна. Сигурд хотел тактично промолчать, но девушка похоже сдаваться не собиралась. — Мне показалось, что ты недоволен из-за слов мастера. — Он даже ничего сказал, — парировал юноша. — Значит сказал до этого. Не мыслями же вы обменялись. — Ты бы могла придумывать красивые легенды для бардов, тебе уже говорили об этом? — И все же? — не дала соскочить с ответа она. Сигурд мысленно проклял себя за то, что порой не имел той же настойчивости, чтобы вести подобные допросы. Вздохнув, он в очередной раз позволил своему взгляду упасть на собеседницу, затем переместиться на капусту в ее корзине. Может быть та, кто собиралась накормить его, действительно заслуживала того, чтобы узнать, почему он предпочел избегание пребывания в мастерской избеганию прогулки с ней? Иначе молчание за обеденным столом будет весьма неловким. Сигурд лишь надеялся, что в горожанке говорило не чистое любопытство. Он точно не хотел становиться для кого-то источников веселых сплетен, которыми наверняка был наполнен общий зал таверны. — Мастер просто очень настойчив в некоторых вопросах, — он понимал, что если Марной двигал интерес, то такой сухой ответ его не удовлетворит. И все же попытаться стоило. — А тебе не нравится, когда решают за тебя, — с сочувствием закончила за ним девушка. Сигурд кивнул. — Я знаю, что он не желает мне ничего плохого, — уже более искренне продолжил юноша. — Но недавно и так слишком долго был лишен свободы. В этом мало приятного, — и все же мастер ведь не знал о том, что Сигурд был в плену. Ученик так и не рассказал ему о этом. Так мог ли он винить его за неведение? — Он здесь ни при чем, я понимаю. Поэтому-то мне и стыдно, что я так реагирую, — что он позволяет себе злиться на это. Что пренебрегает заботой почти что близкого ему человека в угоду сохранности своей гордости или что там в нем могло диктовать, что ему чувствовать. — Сигурд, — он почувствовал тепло на своем плече, но не рискнул оборачиваться. Ему не нужно было лишнее подтверждение, что он просто эгоист, который не ценит то, что имеет, и хочет от других слишком многого, — Никому бы не понравилось, если бы им указывали, что им делать. Сигурд резко повернулся к Марне в намерении увидеть в ее глазах просто желание утешить, но его там не было. Она говорила искренне и непреклонно. — Не важно, знает ли твой мастер, что ты когда-то что-то подобное уже переживал, или нет. Такое неприятно само по себе, даже без трагичного прошлого опыта. Если ты недоволен этим, это нормально. От чего-то сейчас у парня было ощущение, словно Марна говорила с ним, если не как с ребенком, то точно как с кем-то младше нее самой. Кажется, он ошибся, когда допустил мысль, что они скорее всего ровесники. Сейчас она выглядела и звучала гораздо старше, чем ее новоиспеченный сообщник, как она его назвала. — Но он хочет помочь, — чтобы она ни говорила, Сигурд продолжал чувствовать тяжесть вины за собственную злость на душе. — Я же знаю, что он просто хочет помочь. — Звучит так, словно ты пытаешься убедить в этом сам себя, — слова укололи и без того ноющее сердце. — Тебе не кажется, что ты слишком прямолинейна? — тихо усмехнулся Сигурд. Марна слабо улыбнулась. — Мне кажется, в самый раз, — она вернула ладонь на его плечо. — Слушай, ты думаешь о его чувствах и мотивах, и это хорошо. Но разве не следует тогда и ему подумать о твоих? — несколько смягчившись, продолжила она. — Он начнет снова допытывать меня о прошлом, — покачал головой Сигурд и заметил, что похоже Марна наконец решилась задать интересующий и ее вопрос. — А что было в прошлом? — и снова без церемоний. Мастер задавал вопросы иначе: при всей своей закостенелости на старости лет он все равно плавно подводил к теме, всегда избегал в формулировке открытых слов о прошлом, предпочитая вместо этого всеми окольными путями узнать что-то через косвенные темы. Однако в способе, который выбрала Марна, тоже был свой плюс: Сигурд мог ответить так же прямо, не пытаясь придумать отговорки, почему не он не хочет начинать этот разговор. — Расскажу как-нибудь в другой раз, — сам не понимая, почему он вообще допустил мысль о том, что другой раз будет и Марна не забудет о повисшем вопросе на следующий же день, сказал парень. Девушка настаивать не стала. — Как скажешь, сообщник, — легко стукнув того кулаком по плечу сказала она. — Мы все равно пришли. Сигурду даже не нужно было поднимать голову и оглядывать здание, чтобы узнать таверну, которой так часто пользовалась его семья. Так значит судьба снова привела его сюда? Внутри, как и ожидалось, была тьма народа. Стоило отдать должное Марне за то, что она одна управлялась со всеми этими постояльцами, которые явно иногда могли выйти из себя и побуянить — убитые горем и алкоголем люди порой вламывались даже к ним в мастерскую, которая к ним не имела вообще никакого отношения, так что мешало им вытворять то же самое в месте, где они живут? Точно не чистоплотность и признательность хозяйке заведения. И тем не менее, таверна выглядела весьма чисто и ухоженно. Мебель была цела, пол подметен, столы протерты, даже на посуде, которую успел разглядеть во время приготовления супа Марной, имела всего несколько сколов. Двери и дверцы изредка скрипели при движении, ровно как и ступени лестницы, но где сейчас это не встретишь? Если подумать, то Сигурд теперь сомневался даже в том, что вообще Марне нужна была его помощь. — Ты не хочешь, чтобы я починил засов, пока ты готовишь? — Ты хочешь работать на голодный желудок? — вопрос звучал риторически. — Не хочу сидеть, пока работаешь ты, — все же ответил парень, чем вызвал ехидный смешок со стороны новой знакомой. — Да я вижу ты трудяга, — сказала она, прекратив помешивать суп и полностью развернувшись к гостю. — Я бы могла даже найти тебе здесь постоянную работу, — несмотря на предшествующую этим словам шутку, ее голос звучал серьезно. — Так ремонт засова — это что-то вроде испытания? — потер рукой затылок Сигурд. — Ремонт засова — это просто ремонт засова. Знаешь, полезно заводить знакомства и связи, а услуга за услугу — хорошее начало. — Практично, — не нашелся, что еще сказать, Сигурд. — Зато честно, — без тени сожаления ответила Марна. — Зато честно, — согласился парень. Вскоре еда была готова. Обед проходил в тишине, которая пусть и по-прежнему была немного неловкой для Сигурда, не вызвала ни капли дискомфорта на лице Марны. Видимо той действительно было не впервой заводить подобных приятелей, и это уже вылилось в привычку. Однако когда девушка вела его за собой на второй этаж к сломанной двери, он не приметил никаких других работников, что порождало две мысли: либо он ошибся насчет опыта Марны, либо Марна ошибалась в людях, раз никто из них так и не остался здесь.  И пусть в тот раз уже на выходе он все же столкнулся еще с одной девушкой, больше походившей на слишком рано вытянувшегося ребенка, и по внешности, и по поведению, которая, как позже выяснилось, все же помогала хозяйке таверны на кухне, когда спустя пару дней Марна вновь появилась на пороге мастерской, в Сигурде поселились сомнения, есть ли у нее вообще друзья, если она приходит с предложением о разделении покупок к нему. — Проснись и пой, работничек! Скоро уже обед, пришла пора выползти на свет! В начале мастер лишь тихо посмеивался да бросал лукавые взгляды на Сигурда, но со временем привык к постоянной посетительнице и во время ее периодических визитов либо просто не обращал внимание, либо встречал как члена семьи. — Марна, дорогая, что-то ты на этой неделе почти не заходила! — Да у меня дел невпроворот. Я уж думала, все беженцы уже здесь, но они все равно продолжают иногда откуда-то появляться. Сигурд, до того особо не слушавший разговоры приятельницы и учителя, теперь заинтересованно повернулся в их сторону. — Они продолжают приходить? — стараясь звучать равнодушно спросил он. — Крайне редко, но да, — ответила горожанка, — на этой неделе вот несколько детей пришло, совсем худых, бедняжки. Теперь уже Сигурд захотел хотя бы раз да наведаться самому наведаться к Марне в гости. Та скорее всего снова как бы невзначай найдет ему работу, но это наверняка не будет что-то сложное, так почему бы не попробовать? Она ведь сама говорила об услуге за услугу, так может его хотя бы еще раз угостят едой. Марна ведь не догадается, что Сигурд уже получит кое-что взамен, он же не настолько плох в блефе. — Завтра пойдет снег, раз ты сам ко мне зашел, или у тебя появился личный интерес? — отступая и открывая знакомому проход, спросила Марна. — Я просто немного устал от компании мастера. Пусть он и придумал эту небольшую легенду заранее, от собственного вранья на щеках все же проступил румянец, который, к величайшей радости Сигурда, горожанка оставила без комментария. — Нужна смена обстановки? — скрестила руки на груди она. — Если не возражаешь, — пожал плечами юноша, однако собеседница лишь хмыкнула. Сигурд даже успел допустить мысль о том, что возможно Марна перевела его в статус «друга» и теперь он правда сможет просто остаться здесь — и поначалу так и было. Его пригласили на кухню, налили какой-то теплый травяной отвар, после чего хозяйка заведения куда-то неожиданно исчезла, наверняка заниматься работой, но позже также неожиданно вернулась с метлой в руках. И вот, подмастерье уже сам не заметил, как подметал пол в главном зале таверны, то и дело уклоняясь от неосторожных движений постояльцев и чуть ли не срываясь на них, когда кто-то в очередной раз заносил с улицы грязь в то место, где он только что убрался. Он уже начал искать глазами Марну, ожидая увидеть, как та заливается смехом, наблюдая за его мучениями, но, к его удивлению, она также носилась по залу с другими делами. Заметив взгляд помощника, девушка обернулась на него, словно проверяя, и, убедившись, что он в порядке, мягко улыбнулась, и вернулась к своему занятию. Сигурд отвел хмурый взгляд в пол и продолжил мести пыль. Он ведь всегда мог отказаться — на этот раз его действительно ничего не держало. Но почему-то бросать сейчас знакомую одну с этой толпой усталых и злых от собственного положения людей совершенно не хотелось. Чтож, по крайней мере он и правда заполучил возможность рассмотреть каждого из них. — Давай я еще приберусь в комнатах наверху, — стараясь не звучать слишком заинтересованным, предложил Сигурд. И в этот раз Марна похоже и правда не заметила его неумелый блеф. — Я буду тебе очень признательна, — возможно она слишком устала, чтобы заметить. Однако сколько бы комнат юноша не обошел, ни в первой по коридору, ни в третьей, ни в седьмой — ни в одной из них не было даже намека на его сестру. Лишь недовольные визитом постороннего, пусть и пришедшего с благой целью, жильцы, только из вежливости не прогонявшие его, когда он задерживался и осматривал их комнаты явно дольше, чем того требовала простая уборка. Похоже все было напрасно. — Премного благодарна, — встретила его у лестницы Марна, судя по надетому фартуку и пропахшими дымом одеждой и волосами, явно пришедшая с кухни. — Пойдешь ужинать? — уже с менее усталой, чем пару часов назад, улыбкой спросила она. Хотя, может и не совсем напрасно. Сигурд не знал, было ли это следствием того, что теперь он познал на собственном опыте, какого это, работать с действительно большим количеством людей, или Марна просто очень открытый человек, но свой следующий визит она уже даже не подкрепила никаким предложением, «требующим помощи ее сообщника» — она просто ввалилась в их мастерскую. Юноша едва успел убрать с верстака все еще не выходившие хотя бы отдаленно похожими на образ в его голове рисунки, прежде, чем девушка практически уселась на столешницу, откинув спину к стене и нервно зачесав и выбившиеся из-под косынки волосы назад. — Как же они меня достали! Ну почему нельзя быть чуточку уважительнее?! — подмастерье предпочел не вмешиваться в предстоящий монолог девушки. Даже если бы он просто предложил принести ей нормальный стул, он был уверен, она бы не обратила на это внимание. — Я понимаю, им плохо. Но кому сейчас не плохо? Я виновата в их горе? Нет! Так почему я каждый день должна слушать, что я вытягиваю из них последние гроши, если я просто делаю свою работу! Я уже даже не беру с них за комнаты, я прошу просто платить за еду, самим везде убираться и не ломать ничего, когда они пьют! Ну или возмещать ущерб. Но нет! Теперь я – их злейший враг. Не Лорд, не те, кто на нас напали, а я, только потому что попалась под руку, — почти выплюнула последние слова она. Сигурд протянул ей чашку с водой, что незаметно для гостьи принес мастер, после чего также тихо ушел, и, пока та пила, все же жестом пригласил ее сесть на более удобное место. По крайней мере не испещренное щелями и сколами от инструментов, а теперь еще и угольной пылью. Жест остался незамеченным. — Ты говорила им об этом? — ненавязчиво спросил парень, хотя на самом деле он был уверен в положительном ответе. Если что он и успел узнать о своей почти-что-подруге за эти несколько недель знакомства, так это то, что она уж точно не постыдится говорить то, что думает. — Нет, — к удивлению собеседника, ответила Марна. Он бы тоже затянул с честным разговором, но он не думал, что она поступит также. Увидев немой вопрос во взгляде приятеля, горожанка продолжила, — Мне правда их жаль. Я не хотела доставлять им еще больше неудобств, чтобы они чувствовали, будто они чужие и здесь. Сигурд лишь вскинул бровь. Поймав этот удивленный взгляд на себе, Марна все же, смутившись, отвернулась. — Сама знаю, что нужно поговорить. Еще бы не чувствовать после этого себя извергом… Подмастерье едва успел открыть рот для ответа, как девушка продолжила. — Но я ведь не он. Пусть идут с этими обвинениями к Лорду, а мой сон не потревожит ни одно грязное слово в мой адрес, — тут же опровергла он сама себя. Но едва на лице Сигурда успела появиться снисходительная улыбка, как она обернулась вновь раскрытым от такой быстрой смены настроения собеседницы ртом, — А если они поднимут бунт против меня и захватят таверну, пока я буду спать?.. — в ужасе прикрыла рот рукой Марна. — Я ведь не смогу ничего им противопоставить. Их много, а мои бра… я одна. — Хочешь я пойду с тобой? — быстро вставил Сигурд, пока мысли девушки вновь не унесли ее так далеко и так быстро, что он едва за ними поспевал. Марна удивленно обернулась на приятеля, и всего на мгновение в ее взгляде даже стало отчетливо видно согласие. Но она отрицательно покачала головой. — Хочу, конечно, но не стоит, — тоскливая улыбка быстро скрылась, когда Марна соскочила с верстака и, похлопав Сигурда по плечу, развернулась к выходу. — Мне же надо, чтобы они уважали меня, а не того, за чьей спиной я буду прятаться. Юноша настаивать не стал. Марну сложно переубедить — это он тоже уже успел понять. «Может даже также сложно, как Хельгу, когда она решала, что я должен с ней куда-то пойти» — подумал он и в то же мгновение ужаснулся сам себе. Он не должен был думать о ней в прошедшем времени. Надежда еще есть. Даже если сейчас она со скрипом скрылась за дверью вместе с той единственной, кто, как Сигурд верил, поможет в поисках, если в ответ он поможет ей в чем-то равнозначном. Однако отчего-то до этого самого момента парень не вспоминал об этом принципе Марны и предложил пойти с ней, вообще не подумав. Возможно вера в людей, которая, как он думал, давно умерла в нем, была еще там. Повисла на последней ниточке, что когда-то сплела его семья, где-то в самом дальнем уголке его черствого сердца, норовясь оборваться в любой момент, но отчего-то пока еще этого не сделала. Пусть Сигурд и думал, что новые люди, пытавшиеся сблизиться с ним, но лишь раз за разом его разочаровывавшие, лишь затмят ту надежду, что помогала ему не прекращать поиски, сейчас в его сознание закралась совершенно противоположная мысль: может люди и были причиной, по которой эта надежда еще не угасла? Пусть он и не знал, стоило ли ему радоваться своему внезапному открытию, или нет, но он точно знал, что мог порадоваться за Марну, которая уже на следующий день вернулась с так редко теперь встречающимися хорошими новостями: постояльцы приняли новые правила. — Ты на них прикрикнула? — вскинул бровь Сигурд. — Только честно. — О, мой дорогой сообщник, разве я когда-нибудь была с тобой нечестна? — весело ответила она, и все же, не сумев скрыться от пронзительного взгляда приятеля, добавила, — Ну может чуть-чуть. — Совсем чуть-чуть? — скептично, но не без улыбки, спросил подмастерье. — Ну может не совсем, — пожала плечами горожанка. — Зато это дало результат! Не осуждай меня! — Я не говорил, что осуждаю. Я просто спросил, — теперь уже он похлопал ее по плечу. — Ох, конечно ты бы не стал. Ведь не судить меня тому, кто сам едва не сорвался на них лишь за то, что они пару раз прошлись по подметенному тобой полу, — Сигурд резко развернулся к собеседнице и столкнулся с самодовольным, нисколько не жалевшем о сказанном взглядом. — Я думал, ты была занята и не смотрела… — Сигурд-Сигурд, я убираюсь в этой таверне последние лет двадцать, мне не нужно смотреть, чтобы видеть, — прикрыв глаза, она демонстративно покачала головой, словно притворяясь великим мудрецом, и положила руку на плечо приятеля. Сигурд был готов поклясться, у них уже шла полномасштабная война с этим снисходительным жестом в качестве единственного оружия. — Эм, нет, это именно то, что тебе нужно, — он аккуратно убрал ее ладонь. — А вот и нет, — Марна вернула руку на место. — А вот и да, — Сигурд повторил действие. — Нет, — и вновь этот жест. — Мы не будем спорить об этом весь день, — только Сигурд коснулся ладони девушки, как ее вторая легла на руку приятеля. — Ты прав, — тот уже успел улыбнуться, когда горожанка добавила, — если ты не сдашься, мы будем спорить об этом весь год. — Ты слишком упряма, ты знаешь это? — Ненамного больше, чем ты. С последним утверждением, Сигурд, признаться, тоже готов был поспорить — Марна определенно была более упряма, чем он. Гораздо более упряма. Потому что, похоже, она не шутила о целом годе пререканий, ибо каждый раз, когда подмастерье, теперь ставший и не-совсем-вольным помощником по таверне, сталкивался с этой женщиной, она находила новые аргументы в защиту того утверждения, о котором Сигурд без ее напоминаний давно бы позабыл. Но Марна, казалось, вошла в азарт. — Сегодня пасмурно, скажи ведь? — пусть она и скрывала улыбку, парень был слишком уверен, что теперь каждый вопрос от нее является частью коварного плана по его переубеждению. Он уже даже не знал, что ему ответить, чтобы приятельница не вывернула это в нужное ей русло. — Да…? — неуверенно протянул он. В глазах напротив блеснул знакомый огонек победы. — Ты согласился, не посмотрев на небо, верно? — ей не нужно было слышать ответ от Сигурда. По его растерянному взгляду она уже знала, что победила, — Потому что тебе не надо смотреть на небо, чтобы знать, что облака перекрыли солнце. Ты видишь последствия этого, — лекторским тоном проговорила она. Парень был готов поспорить, что если бы она еще приподняла палец и прикрыла глаза, то стала бы точной копией его мастера в первый месяц его работы под его крылом. — Это почти звучит, как мудрое изречение какого-нибудь старца, — но в этот раз Сигурд не даст ей победить, — но я-то знаю, что ты его придумала только что. — Это должно быть оскорблением или комплиментом? — скрестив руки на груди, ухмыльнулась Марна. — Ха-ха, даже не пытайся, — демонстративно медленно посмеявшись, юноша скрестил руки в ответ. — «Не смотреть, но знать» и «не смотреть, но видеть» — разные вещи. — И кто теперь старикашка, докапывающийся до слов? — вскинула бровь собеседница. — Я назвал тебя старцем, а не старикашкой! — начал протестовать подмастерье. — Вот! — победно ткнула его пальцем в грудь Марна, — Ты опять это делаешь! Даже не пытайся отрицать! — Ты просто невыносима! — Но, к моему счастью, ты нет! Поэтому я точно знаю, что будешь меня терпеть еще очень-преочень долго, — взгляд Сигурда приковала к себе ладонь, которую Марна, непонятно, когда и как незаметно для него, положила на его плечо. Это точно война. Идеи у Марны никогда не иссякали: ни того, какой новый аргумент в ставшем традиционным споре преподнести своему приятелю при следующей встрече, ни того, к какой еще работе еще невзначай приплести, ни того, под каким предлогом выбить новую скидку у торговца на рынке, ни того, как отплатить Сигурду за его помощь. Признаться, он поначалу думал, что если он не станет открыто просить что-то взамен, то Марна без зазрения совести просто будет пользоваться его руками и неясно откуда появившемся свободным временем, но, стоило ему всерьез об этом задуматься, как он понял, что на самом-то деле он никогда ничего и не просил — подруга всегда предлагала сама. Предлагала остаться на обед и ужин, одалживала посуду и другие вещи, которых у них в мастерской в силу рода деятельности не было, предоставляла свою кухню, если Сигурд хотел приготовить что-то самостоятельно. Он и сам не заметил, как настолько привык гостить у нее, что стал ходить в таверну как к себе домой. И не замечал бы еще долго, если бы в один особенно утомительный день не завалился к ней через черный вход в желании миновать толпу излишне шумных постояльцев, только чтобы уснуть сразу, как только Марна отведет его в свою комнату, и получить без преувеличений лучший сон за последний год. — Теперь согласишься, что спать на кровати самую малость удобнее, чем за столом? — едва он успел открыть глаза, раздался знакомый голос. — Не помню, чтобы мы вели этот разговор, чтобы ты говорила «теперь», — он должен был поблагодарить подругу. Она определенно научила его включать мозг сразу после пробуждения, даже если часть его еще видела перед глазами сон. — Старикашка, докапывающийся до слов, — высунула язык девушка. — Ты старше меня, — наконец поднялся на кровати Сигурд. Теперь он видел, что за окном царила глубокая ночь. Всю веселость тут же затмил стыд за то, что он занял чужое спальное место, и его истинной хозяйке приходилось ютиться на поставленной рядом скамье. — Не по духу, — прикрывая зевок рукой, ответила та. — Ложись лучше спать, — поднимаясь с постели, сказал юноша и, пригладив рукой растрепанные чересчур отросшие волосы, добавил уже больше себе, — надо бы подстричься. — Во-первых, — тоже покидая свое место, начала Марна, — если ты пытаешься так избежать спора, значит я победила, — Сигурд хмыкнул, пожав плечами и не высказывая возражений. — Во-вторых, я тебя не прогоняла. Тебе не обязательно возвращаться по темноте. Места хватит, — и хоть с этим он был уже не согласен, Марна, казалось, не собиралась останавливаться, — И в-третьих, не смей отрезать волосы! Тебе хорошо с такой длиной. Но если мешает, могу заплести тебя. Юноша не смог сдержать смеха. Сейчас он был готов принять предложение, только ради того, чтобы увидеть удивленное лицо мастера, когда он вернется утром, непонятно где ночевавший, с заплетенной косичкой и наверняка бантиком на конце. — А почему не предлагаешь такую же милую косынку, как у тебя? — утирая слезу в уголке глаза, спросил он. Однако Марна ответила серьезно. — Косичка или хвост тебе пойдут больше, — мягко улыбнулась она. Что-то в ее тоне заставило Сигурда резко прекратить смех и шутки, вместо этого усевшись на край кровати и поворачиваясь спиной к подруге. — Как скажешь, — заключил он. Раздались удаляющиеся шаги, после чего Марна вернулась с, очевидно, чем-то вроде шнурка, и принялась руками перебирать чужие пряди, аккуратно распутывая их и разделяя на три большие группы. Процесс, на удивление, оказался приятным, так что Сигурд даже подумал о том, что было бы не так уж и плохо повторить эту прическу позже. А потом еще один раз. Ну или пару. Может ему стоит вырезать гребень для Марны, в благодарность, да и просто, чтобы она ненароком не повредила ногти? У него есть опыт, он уже делал их раньше для мамы и Хельги… Не слишком ли он отвлекается? — Сигурд, все хорошо? — раздался позади голос, когда он понял, что видимо на мгновение забыл, как дышать. — Вроде бы, — едва ли уверенно ответил он. За минутной тишиной последовали новые слова подруги. — Если захочешь поговорить, ты всегда знаешь, где я, — и уже более шутливо добавила, — а если захочешь наедине, то, где черный вход, ты тоже знаешь. Губы Сигурда растянулись в улыбке. — Буду иметь ввиду. Нет, он не отвлекается. Он лишь последовал примеру Марны. Он никогда не признается ей в этом, но ему есть, чему у нее поучиться. *** — Сигурд-Сигурд! — чуть не выбив дверь, влетела в помещение Марна. Названный отложил работу и встал, чтобы поприветствовать подругу и узнать, что же ее так всполошило. — Приве… — не успел он договорить, как Марна прильнула к нему, зажимая его рот ладонью, и подозрительно огляделась по сторонам. — Ты влетела с криками, а мне нельзя даже сказать «привет»? — высвобождаясь из хватки, недовольно спросил подмастерье. — Знал бы ты, о чем пойдет речь, тоже бы осторожничал, — с укором ответила девушка, чем вызвала еще большее недоумение у друга. — Так может расскажешь мне? Марна безмолвно кивнула, после чего сняла с плеча сумку и, раскрыв ее, достала оттуда новый слой ткани, в который было обернуто что-то небольшое, явно мягкое, судя по тому, как девушка держала его в руках, и так отдаленно знакомо пахнувшее. Сигурд пораженно распахнул глаза. Марна, убрала сверток назад и подтвердила его догадку. — Я урвала нам кусок мяса, — почти прошептала она. Сигурд даже не знал, во что ему верилось с большим трудом: что Марна откапала где-то в осажденном и почти отрезанном от внешнего мира городе мясо, или то, что она готова была поделиться им с ним. Ладно, возможно после всего проведенного вместе времени во второе ему верилось чуточку легче. — Но где?.. — Все вопросы потом. Давай что-нибудь приготовим! — вновь перешла на свой обычный озорной тон она. Сигурду не нужно было спрашивать, чтобы понять, почему она пришла к нему с этим предложением. Готовить в таверне было слишком рискованно — он и сам бы испугался, что могут сделать столько наверняка голодных людей, когда почувствуют с кухни подобный аромат. Никакое человеколюбие и взаимоуважение не остановит их от попытки забрать блюдо себе. Так что Сигурд провел подругу на их скромную кухню, внутренне ликуя, что мастер в очередной раз ушел к кому-то из клиентов на дом, а может и просто к друзьям — ученик не то чтобы интересовался чужой личной жизнью. Однако по мере того, как неверие в то, что это реально, отступало с каждым стуком ножа о деревянную доску, Сигурд попытался сам предположить ответ на интересующий его вопрос. Но все звучало слишком неправдоподобно. — Кто-то из новых беженцев принес? — попытался он. — Они обычно не настолько мне признательны, чтобы платить таким сокровищем, — отрезала Марна. — Ты ограбила Лорда? — раздался громкий, несдержанный от переполняемых восторженных эмоций, смех. — Я еще хочу жить, но, если ты, мой дорогой сообщник, поможешь, я готова попытаться. — Значит нет, — заключил Сигурд. — Ты выходила за стены? — не особо надеясь, предположил он. — Не я, но ты близок к правде, — откашлявшись после неудачной попытки поперхнуться воздухом, подмастерье недоверчиво уставился на подругу. — Да ладно, — Марна повернулась к нему, и не было похоже, что она шутила. — Не может такого быть, — та лишь кивнула в ответ, после чего вернулась к печи, чтобы закинуть нарезанные куски в кипящую воду. — Мясо сегодня утром раздавали стражники. Я сначала было подумала, что это из их личных запасов, такие ведь наверняка у них есть, но оно выглядело уж больно свежим, поэтому все начали интересоваться тем, откуда оно, — Сигурд слушал, словно проглотив язык. С каждым словом этот рассказ звучал все безумнее и безумнее. Признаться, он никогда бы не подумал, что солдаты способны на такой поступок. Он был уверен, они оставили бы находку себе, — В итоге те рассказали, что нашелся какой-то безумец, который делает вылазки за стены — а может и вообще там живет, кто его знает — охотится и приносит добычу им. Говорят, взял с них слово, что они будут делить все между горожанами. Вот, выполняют. Сигурд продолжал сидеть, подперев руками лоб в попытках осмыслить все услышанное. Мысли гудели, слишком переполняя голову, чтобы сформироваться в единое мнение по этому поводу. Это все звучало слишком невероятно. — Я тоже бы не поверила, если бы сама там не была, — голос подруги вернул его в реальность. Юноша медленно поднял взгляд на нее. — А хоть кто-то видел этого безумца? — он не то чтобы не верил, что такой человек мог найтись. Но не попытка ли это Лорда отвлечь людей от реальных проблем, занимая их внимание мифом о народном герое? — Никто, кроме стражников, — подперев подбородок, ответила Марна. — А ты им веришь? — их взгляды пересеклись. В глазах девушки читалась обида, которую она тщетно пыталась скрыть. — Хочу верить, — как всегда, честно призналась она. Сигурд тяжело вздохнул. У них не было доказательств, что их новоиспеченный защитник реален, но и обратное доказать было нельзя. Что ему стоит согласиться, если этот внезапно появившийся лучик надежды озарил жизнь его подруги? — Значит, верим, — мягко улыбнулся он и похлопал Марну по плечу. И «герой» не давал поводов усомниться в нем. Исправно принося новую добычу каждую неделю, он завоевывал популярность среди горожан, при этом так и не показавшись им на глаза. Пусть Сигурду и Марне не каждый раз удавалось получать свою долю, жаловаться они не смели. И даже это многочасовое стояние в очереди на как никогда переполненной площади не казалось пыткой на фоне того, какую положительную сторону оно имело: парень наконец имел возможность оглядеть почти всех жителей за раз, не обегая при этом весь город. Но сколько бы радости и воодушевления не принесла первая мысль об этом, отчаяние, когда он понял, что даже среди всех этих людей не было Хельги, было куда большим. Он мог не застать ее в таверне, мог не выловить на торговой площади в обычное время, мог не найти ее среди бесконечных поворотов этого каменного лабиринта — но, если она была в этом городе, она бы точно пришла на площадь в такой день. Но ее не было. — Сигурд, ты в порядке? Сигурд? — раздался обеспокоенный голос за спиной. Юноша бросил быстрый взгляд через плечо, показывая, что с ним все хорошо. — Конечно. С чего такой вопрос? — натянув дежурную улыбку, сказал он. Но следующие слова подруги заставили его улыбнуться уже от неловкости. — Я позвала тебя раз пять, прежде чем ты ответил. — Я просто увлекся, — парировал тот. — Мытьем посуды? — Марна звучала неубежденной, и, Сигурд должен был признать, имела на это полное право. Отложив котелок и вытерев руки, он развернулся к собеседнице уже полностью, но садиться к ней за стол не спешил. — Ты никогда не увлекалась чем-то настолько, чтобы не слышать других? — сцепив пальцы, Марна подперла подбородок и скептически уставилась на друга. — Человек не должен выглядеть расстроенным, когда он увлечен, — парень скрестил руки на груди. — Ты не знаешь, как ты выглядишь со стороны, — сказал он и, тут же осознав свою ошибку, поспешил добавить, оборвав девушку на полуслове, — И, прошу, только не начинай, про то, что тебе не надо смотреть на себя для этого! — А-а-а, подловил, — секундная усмешка тут же исчезла с лица Марны. — Так в чем дело? Сигурд поспешил отвести взгляд. Он хотел рассказать ей об истинной причине своего настроения, действительно хотел. Но с какого момента всей этой затянувшейся истории он должен был начать? С треклятого Равноденствия? С его первого дня в городе? Может стоило ограничиться словами о том, что он просто ищет кое-кого, не вдаваясь в подробности временных промежутков? Или излить душу и рассказать все, начиная с того самого момента, когда он впервые осознал, что его сестра — это не просто другой ребенок в доме, безумно раздражавший его, а по-настоящему дорогой ему человек? С чего ему начать? — Я просто устал от наших споров, — вздыхая, прикрыл глаза он. Все, лишь бы не видеть проницательный взгляд Марны. — Я верю, что действительно утомила тебя с ними, — с сожалением ответила та. — Но, мне кажется, сейчас дело не в этом. Звук шагов оповестил все еще не раскрывшего глаз Сигурда о том, что девушка поднялась из-за стола и встала рядом с ним, тоже облокотившись о стену. На мгновение он уже успел было подумать, что она просто молча обнимет его или, чтоб его, положит руку ему на плечо — даже этот малокомфортный, но точно не надоевший жест был бы лучше — но Марна похоже решила заболтать его до смерти, чтобы он в конце концов устал от ее догадок и рассказал все сам. — Если тебе не по душе, что я поверила в историю стражников, то… — заметив по выражению лица друга, что не угадала с темой, девушка не растерялась и тут же попыталась вновь. — Или если мастер снова начал давить на больное из-за твоего прошлого… — кажется, юноша на мгновение вздрогнул, потому как Марна почувствовала, что двигалась в нужном направлении. — Или если тебя угнетает то, что мы торчим здесь уже второй год и ничего не можем с этим поделать, словно мы застряли во времени… — Хватит, — не выдержал Сигурд, и горожанка тут же остановилась. — Пожалуйста, не надо больше. Отгородившись руками и развернувшись к выходу, он на миг задумался, действительно ли хочет уйти. — Сиг… — прервала сама себя Марна, когда заметила, что парень просто обогнул стол и все же сел за него. — Это очень-очень долгая история, так что если у тебя есть другие дела на вечер, то лучше останови меня сразу, — мягко улыбнувшись, девушка села напротив друга. — И не подумаю, — уверенно ответила она, чем заставила Сигурда неловко потупить взгляд в пол. Он не рассчитывал, что ему действительно придется говорить. Но он начал. Сначала слова подбирались с трудом, и он думал, что Марна все же прервет его, когда он в очередной раз вернулся к тому, «как Хельга любит народные гуляния с песнями и плясками», но так и не смог объяснить, почему это важно для его истории, но она не сделала этого. И после минутного молчания перед частью о финале того праздника, когда Сигурд все же набрался сил и смог описать, что произошло, рассказ пошел легче. Ни часть о плене, ни о том, как он чуть не погиб, выбираясь из него, ни о том, как он вымотался на всех работах, что перепробовал — ничего из этого не могло сравниться с тем днем. Вновь невыносимо стало лишь когда Сигурд дошел до настоящего момента. — Я все перепробовал, — ладони, за которыми было спрятано лицо, заглушили голос. — Но ее просто здесь нет. А я не знаю, где еще она могла оказаться и при этом не умереть… Марна впервые осторожно положила руку ему на спину и, с минуту поколебавшись, начала нерешительно поглаживать ее. Она закусила губу, пытаясь придумать, что такого она могла посоветовать другу сейчас, чтобы тот не отчаивался. Вариант с поддержкой словами отпал сам собой — это было не в ее духе. Марна верила, что если она действительно хочет помочь кому-то, то должна сделать что-то большее, чем просто пожалеть его. Она просто не могла иначе. — Сигурд, а покажешь мне свои рисунки? — решительно спросила она. Юноша наконец показался из своего укрытия и равнодушно посмотрел на говорившую. Не то чтобы он думал, что та посмеется над ними, но, с другой стороны, чем она вообще могла помочь? Она не видела Хельгу, она не сможет оценить сходство и уж точно не сможет, подсказать, как его добиться. И все же сейчас Сигурду спорить не хотелось. — Не думаю, что я хочу возвращаться в мастерскую сейчас, — и это было правдой. Пусть его глаза и были сухими, мастер наверняка бы заметил, что его ученик не в лучшем расположении духа, а рассказывать всю эту историю во второй раз было слишком. — Тогда нарисуй прямо сейчас, — не растерявшись, настояла Марна и, поднимаясь со своего места, направилась к выходу. — Я принесу бумагу. Парень и возразить не успел, как та уже скрылась в дверном проеме. Тяжело вздохнув, он вновь уронил голову на ладони. «Ладно, — сказал он себе, — что плохого может случиться?». В худшем случае Марна поймет, что он безнадежен и оставит попытки помочь. В то, что в лучшем он действительно сможет найти сестру, Сигурд не верил, но когда его вера на что-то влияла? Вскоре хозяйка таверны вернулась с материалами, и парень не мог не поразиться ее, пусть и не всеми признанному, но богатству — в этот раз он даже будет рисовать не просто углем, а углем, закрепленным на тонком куске дерева. Это было изобретательно. — Ты не представляешь, как часто находились желающие повесить на двери таверн объявления, — ответила на немой вопрос по взгляде друга девушка. Сигурд лишь усмехнулся. Если хотя бы в рисовании он действительно добьется успехов, то обязательно воспользуется этой идеей. Хотя вряд ли внутри этих стен остались люди, которых Марна не знала и не могла опросить лично. — В этом все равно нет толка, пока мои рисунки похожи больше на снеговика, чем человека, — смущенно разворачивая лист бумаги к подруге, сказал Сигурд. Та с минуту задумчиво смотрела на изображение перед собой, после чего наконец подняла на парня глаза без тени намека на смех. — Тебе просто нужно рисовать с натуры, так ведь гораздо легче, — если бы подмастерье сейчас пил, он бы определенно подавился. — Тебе не кажется это слегка… невозможным? — он уже пожалел, что согласился на это. Но Марна, казалось, и не собиралась сдаваться. — Я не говорю, что рисовать нужно с твоей сестры. Но, ты уверен, что в городе нет ни одного человека, примерно похожего на нее? Услышанное заставило Сигурда задуматься. Это определенно имело смысл. Возможно, ему действительно нужен был свежий взгляд на ситуацию. И все же он отрицательно покачал головой. — Думаю, это только отнимет время. К тому же если здесь есть человек, достаточно похожий на нее, чтобы с него рисовать, то не означает ли это, что рисунки в целом не помогут? Мне ведь просто будут указывать на другую. — Так, погоди минутку, — Марна сложила руки домиком у лица. Теперь подумать нужно было уже ей. — Но ведь все равно лучше иметь ее портрет и одного похожего на нее человека, чем не иметь ничего? Или я что-то упускаю? — искренне недоумевала она. Сигурд тяжело вздохнул. — Наверное, мне просто кажется, что я потрачу на это лишнее время. Словно я не потрачу его впустую, если не буду вообще ничего делать, — тихо усмехнулся он и опустил взгляд. — Ладно, — тут же согласилась Марна. Парень видел, как ее тень, отброшенная тусклым пламенем свечи, приблизилась к нему. Пододвинула табурет, села напротив и осторожным жестом подняла его голову, заставляя обратить на нее взгляд, — Посмотри сюда, — свободной рукой она подняла лист бумаги на один уровень со своим лицом. — Рисуй с меня, — и прежде, чем парень успел возразить, добавила. — Не ручаюсь, что я похожа на твою сестру, но, эй, думаю, исправлять уже готовое чуть-чуть легче, чем делать вообще с нуля. Разве я неправа? Сигурд почувствовал, как уголки губ невольно поползли вверх. — Только если самую малость, — Марна довольно закивала головой, прикрыв глаза. — Самую малость легче или я неправа самую малость? — парень не мог не положить руку ей на плечо. — И кто теперь докапывается до слов? — ухмылки все еще не выходило, но, по крайней мере он чувствовал себя немного лучше. — Не кради мои приемы! — в шутку толкнула его девушка, после чего быстро сменила пораженный вид на такой же победоносный, каким он был всего пару мгновений назад. — Хотя это все равно одно и то же. К тому же теперь я жду, что ты будешь звать учителем меня. — Не дождешься, — уверенно ответил Сигурд. Марна смерила его скептичным взглядом, после чего закинула ногу на ногу и, горделиво вздернув голову, отвела взгляд. — Не буду спорить только из уважения к твоей сегодняшней жалобе на меня. — Ты делаешь успехи, — раздался тихий смешок со стороны подмастерья. — А ты впервые неправ на мой счет. Так начались их еженедельные уроки рисования. Как бы Сигурд ни воодушевился поддержкой Марны и каким бы полным сил он ни чувствовал себя сейчас, реальность была такова, что находить на это пару часов в день чаще не выходило. А меньшее время просто не принесло бы толка — лишь взбудораженное сердце, чей пыл придется прервать в самый неподходящий момент. Им все еще нужно было спать, работать, готовить, поддерживать порядок в домах, заниматься своими небольшими огородами на подоконниках и при всем этом еще успевать хоть немного отдыхать, чтобы по крайней мере так восполнить тот недостаток сил, с которым не могла справиться еда. Не в том количестве, в котором она у них была сейчас. И все же они занимались: каждый воскресный вечер Сигурд под покровом тихонько стучал в дверь, ощущая себя каким-то осторожным преступником, пришедшим к своему партнеру. Марна сопровождала его в свою комнату, доставала из почти иссякших запасов с каждым разом все менее высокую свечу и садилась напротив друга, распрямляя плечи и спину и принимая как никогда сосредоточенный вид. — А потом я найду себя на доске с объявлениями о розыске. И все же долго оставаться серьезной у нее выходило не всегда. Сигурд поднял взгляд на перекошенное от попыток сдержать смех лицо напротив и тихо хмыкнул. — Ты не помогаешь. — Прости. Девушка вновь села ровно и больше действительно не позволяла себе отвлекающих их от дела шуток. По крайней мере в тот вечер. И тем не менее, какой бы рассеянной ни казалась порой Марна, Сигурд каждый раз поражался этой ее способности «не смотреть, но видеть», о которой они, к его величайшей радости, перестали спорить, но возможно отчасти потому, что теперь уже он сомневался в своей точке зрения. Может формулировка и была не совсем верной, но девушка действительно могла отвлекаться, вести монолог о чем-то своем, вязать или шить что-то, стараясь при этом не шелохнуться, и всеми другими способами не вникать в то, что делает ее друг, по крайней мере внешне, а после давать настолько четкие комментарии относительно его техники, словно она была закаленным годами учителем. — Ты начинаешь от кругов, — задумчиво сказала она в один из вечеров. Юноша лишь безмолвно кивнул, — Благодаря этому голова правда выходит ровной, но ведь так все лица будут одинаковые. Попробуй сосредоточиться на силуэте. Возможно, Сигурд настолько привык, что до этого ему приходилось зарисовывать разве что примерные схемы того, что он делал еще дома или уже в мастерской, что не задумывался о том, что здесь была важна не столько общая суть, что это человек, а не, например, кот, сколько детали. Возможно, будь у него краски, цвета помогли бы в том, чтобы сделать человека на портрете более узнаваемым, но их не было. Ему остается лишь довольствоваться углем и пытаться с помощью одного лишь черного передать весь тот уже начавший мало-помалу тускнеть образ из его памяти. И, как бы Сигурд ни был благодарен Марне за помощь, его не покидал страх, что чем больше он будет рисовать ее, тем быстрее он начнет забывать лицо Хельги. Он должен был достичь результатов как можно быстрее. — Но без основы лицо будет перекошено, — хмыкнул Сигурд. Марна забрала из его рук уголь, деревянный конец держателя которого он, сам того не заметив, закусил, и теперь тот был покрыт следами от его зубов. — Но узнаваемо? Наверное. Не помню, когда я последний раз пыталась рисовать, — парень потер подбородок, после чего, почувствовав, как его осенила идея, протянул подруге и бумагу. — Попробуй ты. Может я замечу у тебя то, что сам упускаю. Марна равнодушно положила на скрещенные ноги кухонную доску, которую они использовали вместо стола, взяла предложенный лист и перевернула чистой стороной. Подняла изучающий взгляд на Сигурда, потом снова опустила. Постучала несколько раз пожеванным углем по голове, затем поставила концом на бумагу. Но так и не решилась сделать хотя бы штрих. Юноша, подперев подбородок, затаенно следил за каждым ее движением. Наконец рука Марны перестала колебаться и начала вести постепенно закругляющуюся, но кривую линию. Девушка чуть ли не каждый миг вновь украдкой поглядывала на друга, который теперь уже сам замер, боясь шелохнуться. Когда краем глаза он заметил, что контур готов, он уже собирался забрать рисунок, но Марна не выпускала материалы из рук. Резкими крупными штрихами добавила пятна над глазами и под носом, после чего уже потянулась рукой к скулам, но нерешительно остановилась и отложила уголь. — Что-то я увлекалась. Ты же Хельгу не в потемках рисовать будешь, — неловко усмехнулась она и развернула лист. Теперь Сигурд видел, о чем она говорила. Да, это было криво, да, походило на каракули ребенка, не умевшего ровно держать кисть, да, отдельные элементы лица вроде глаз, губ и носа, явно съехали и находились не на своих местах — но он мог почти с полной уверенностью сказать, что видел себя, а не просто абстрактного человека. Форма тех же глаз, губ, носа и подбородка, углубления в овале лица под висками и расширения у скул, высота лба — все эти черты принадлежали ему и, с должной практикой, их можно было довести до лучшего вида. Прежде, чем Марна высказала беспокойство о его затяжном молчании, Сигурд взял другой лист и принялся проверять этот способ на собственном опыте. Он должен успеть нарисовать хотя бы пару таких, пока не догорела свеча. Если бумага в нынешнее время и не имела особой ценности за ненужностью, из-за чего много кто обменивал ее почти за даром, то так расточительно относиться к свечам они не могли. Кажется, им следовало найти другое время для встреч. Именно поэтому первым признаком приближающейся осени для них в этом году стало не похолодание — оно-то как раз-таки еще не наступило, а потому жители пока не начали суетиться в попытках найти способ, запасти хоть какие-то припасы на зиму — а темнота, что с каждым днем погружала в себя Скальм все раньше и раньше, вынуждая то и дело сокращать время уроков и реже отвлекаться на разговоры, хотя, Сигурд был готов поклясться, они и так всегда сидели почти в полной тишине. Ту нарушали лишь редкие, но острые комментарии Марны. — Сигурд, нет! — вскидывала руки она. — Ты снова пытаешься нарисовать идеального человека. Но портрет не должен быть красивым, он должен быть похожим! — Прости-прости, — смущенно потирал затылок парень, но Марна стучала ладонью по лбу. — Я не спорю, твои рисунки правда изящны, как и вообще все твои работы, — сделав глубокий вздох, пыталась звучать не слишком резко та. — Но задача не в этом. Сигурд уже давно научился не расстраиваться, если что-то не получалось с первого раза, поэтому не расстраивался и сейчас. Это был всего лишь опыт, через который ему было просто необходимо пройти — он знал это. Но чем дольше у него не получалось, и чем короче становился световой день, тем сильнее он начинал себя подгонять. И от того делал лишь больше ошибок. Поэтому, когда в один из вечеров Марна предложила сделать перерыв, он не был удивлен. — Прогуляемся лучше по городу, — утешающая улыбка на лице напротив едва ли справилась со своей задачей. — В такую-то погоду? — порыв ветра заставил обоих друзей натянуть на головы капюшоны и покрепче запахнуть куртки. — Все равно слишком темно, — пожала плечами Марна, поднимая взгляд на затянутое тучами небо. Сигурд хмыкнул. Он не знал, было ли дело в том, что его настроение и погода наконец скоординировались, или последняя и была причиной упадка духа, но сейчас он даже не чувствовал желания найти что-то, что его порадует. Хотелось просто побродить по закоулкам города в тишине и придаться мрачным мыслям и чувству пустоты. Чтож, предложение Марны идеально под это подходило. По ее взгляду он даже был уверен, что она не будет насаждать с шутками сегодня. Так что ему ничто не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть. Казалось, осень вступила в свои права совсем недавно, и вот уже деревья, верхушки которых проглядывались с верхних этажей домов, потеряли все свои краски, отдавая их вместе с опавшей листвой земле, которую горожане, однако уже разглядеть не могли. Это удручало. Иногда — лишь иногда — Сигурд завидовал стражникам, дежурящим на стене. Пусть они наверняка и подвергались основной опасности, которую таили в себе ставшие теперь нечастыми нападения вражеских солдат, вместе с этим риском они приобретали и шанс взглянуть на оставшийся далеко за стенами свободный мир, которым в этом городе больше почти никто не обладал. Это не означало, что Сигурд был готов вступить в гарнизон — он в жизни не променяет свои принципы на комфорт — но иногда он с тоской смотрел на их форму и думал о том, что было бы, если бы он поддался минутной слабости. «Вероятнее, умер бы на второй неделе службы», — отрезвлял он себя. Он не пойдет на это, так нечего и думать о таком. К счастью, городовые не так часто попадаются ему на глаза, чтобы он зацикливался на этом. — Эй, тебе не кажется, что многовато сегодня стражников на улице? Голос Марны заставил Сигурда оглядеться по сторонам — тех действительно было много. И все они шли, нет, даже бежали в одну сторону. К торговой площади. — Что здесь творится… — пробормотал он. Получив подтверждение, что не ей одной это кажется подозрительным, Марна бросилась за ними. Сигурд без промедлений побежал следом. Но только они достигли центра города, как столкнулись с таким столпотворением, что едва ли было возможно протиснуться вглубь и увидеть, что случилось. Парень без особых раздумий рывком подхватил Марну и усадил себе на плечо. — Что там проис… — не успел он договорить, как раздался пораженный вскрик девушки. — Там лось! — Сигурд не был уверен в том, что услышал ее верно, но Марна повторила. — Сигурд, они поймали лося! — Они? — переспросил тот. — Разве Охотник был не один? — Уж не знаю, что с кем он там водится, но сейчас там человека четыре, не меньше. Может и наш бунтарь среди них. Сигурд сильно сомневался в этом — за все это время Охотник, что помогал им, так ни разу и не показался на людях — но спорить не стал. Аккуратно спустив подругу на землю, он нашел взглядом начало того, что должно было быть очередью, и они направились туда. Если возбужденная толпа не разорвет тушу животного раньше, чем ту разделят, он надеялся, что хотя бы к полуночи они получат свою долю. Все его надежды на спокойный вечер уже нарушились, поэтому, когда Марна подбила всех находившихся рядом горожан на сплетни, он не был удивлен. — Ну они ведь хотя бы узнали его имя? — не унялась она, даже когда узнала, что их стеснительного помощника среди вернувшейся группы не было. — Сама поражаюсь, но нет, — ответила женщина средних лет, крепче укутавшись в шаль. — Ну может хоть что-то? Как он выглядел? — подключился худощавый мальчишка. Кажется, один из бывших крестьян, поселившийся в таверне Марны. Обладательница шали разочаровала и его. — Он им даже лица не показал! — сетовала она. — Да и говорить стеснялся! Говорят, вроде подросток еще совсем, видимо голоса тонкого стыдился. Как будто мы бы посмели смеяться над тем, кто нам так помогает! Что-то в сердце Сигурда екнуло. По началу он думал, что Охотник всего лишь так же не любит чужое общество, как и он сам, но теперь его образ в голове из сурового и черствого постороннего превратился в просто зажатого обладателя слишком мягкого сердца, и почему-то даже не казавшегося больше таким незнакомым. Сигурду даже стало жаль, что он был такого плохого мнения на его счет. — Жаль его на самом деле, — парень тут же поднял глаза на того, кто, похоже, разделял его чувства. К разговору присоединился взрослый мужчина в перемазанной грязью одежде. — Вы же один из тех охотников, — Марна сразу узнала того, кого видела в центре толпы, а теперь каким-то неведомым Сигурду образом очутился рядом с ними. Однако, когда юноша огляделся, он заметил, что это они приблизились к месту дележки. Ему явно следует быть внимательнее. — Да, это я, — кивнул мужчина. — Но я бы не назвал нас охотниками. Мы просто дотащили добычу, но в остальное время лишь путались под ногами, — он с сожалением отвел взгляд, крепче сжимая рукав собственной куртки. — Надо бы при следующей встрече как-то отблагодарить его. А то ходит в каком-то мешке да обмотках. Это ведь не дело. Никто не нашелся, что сказать. Сигурд думал, они все сходились во мнении, что паренек не допустит следующей встречи, если не захочет. Но попытаться стоило. Скрепя сердце, он даже был готов признать, что в посредничестве в этом деле могут помочь стражники. Он был благодарен Охотнику и не хотел, чтобы личная неприязнь помешала тому получить что-то взамен, если бы Сигурд нашел, чем мог отплатить. Пусть он и не понимал, почему незнакомец выбрал в качестве единственных людей, с кем он собирался поддерживать контакт, солдат, пусть они явно не сходились во взглядах относительно виновности тех во всех происходящих событиях, Сигурд не хотел, чтобы это помешало ему вернуть хотя бы часть доброты тому человеку, который явно этого заслуживал. Он стыдливо опустил взгляд в землю. И тут его осенило. У него было то, что он мог дать взамен. В чем он уже достаточно хорош. Он же был подмастерьем у сапожника.