Лабиринт крови

Когда от открытой двери повеяло холодом, Сигурд уже хотел начать ругаться, ведь «ну почему каждый второй в этом городе не умеет закрывать за собой двери?», но лишь тяжело вздохнул, понимая, что кричать было больше не на кого. Он лениво прошел к выходу, собираясь перегородить путь пробирающему до костей ветру, когда заметил пробежавшего по противоположной стороне улицы мальчишку, лет четырнадцати на вид. — Эй, малыш! — окликнул он его, но результата это не принесло. Быстро стянув с настенной полки шарф и натягивая его на ходу, Сигурд бросился вдогонку. — У вас я ничего не крал! — бросил через плечо парнишка, не сбавляя ходу. Подмастерье отбросил все возникающие сейчас в голове мысли о том, у кого тогда и что украл этот ребенок. Рост брал свое, и вскоре тот уже поравнялся с беглецом, схватив его за руку и заставив остановиться. — Да я не к тому! — пытаясь одновременно отдышаться и при этом не вдохнуть слишком много холодного воздуха, сказал юноша. Ребенок выглядел растерянным и терпеливо ждал объяснений. — Я тебя покормлю, если обещаешь помочь мне кое в чем. Глаза мальчишки засияли ярче. — И в чем же? — не скрывая любопытство, поинтересовался он, однако продолжая беспокойно озираться по сторонам. — Мне просто нужно снять с тебя мерки для обуви. Казалось, беглец потерял дар речи, и Сигурду оставалось лишь надеяться, что тот понял его верно и не посчитал, что изделие будет для него. Он не то чтобы не умел общаться с детьми — пусть Норри и был младше этого беспризорника, но различия ведь не должны были быть большие? — но ему казалось, что с того момента, когда он последний раз разговаривал с младшим братом, прошла целая вечность. Сигурд сделал глубокий вдох. Он не должен беспокоиться о мертвых. У него еще были для этого живые. Впрочем, может он мог сделать еще одну пару? Этот мир и без того слишком безумен, чтобы еще и он начинал считать каждую копейку. Ну, или зернышко в их ситуации. Как вообще можно было браться за подарок в благодарность за бескорыстную помощь, если сам Сигурд не готов был сделать того же для других? Было ли это лицемерием? — Я за! — наконец ответил мальчишка и, дождавшись кивка Сигурда, пошел вслед за ним к мастерской. — Я не задержу тебя надолго, — объяснил ему подмастерье, жестом приглашая сесть на табурет, пока сам скрылся за проходом в кухню, откуда скоро появился с ломтем хлеба, который тут же вручил мальчику. — Да я и не тороплюсь, — пожал плечами гость. Рука юноши замерла в намерении взять недлинный тонкий шнур с верстака. Что-то в этих словах заставило сердце Сигурда пропустить удар. Поколебавшись лишь мгновение, он опустился на колено перед мальчишкой и закатал рукава. — Сними, пожалуйста, один ботинок. — Оу, конечно. Сейчас. Гость неохотно потянулся к обуви, но все же оголил одну ногу. Вид бледной, покрытой мозолями и натоптышами кожи заставил Сигурда закусить губу. Стараясь быть аккуратнее, он почти невесомо приподнял ступню, поднес натянутый шнур и, измерив длину, приложил тот к собственному запястью. Чиркнул углем засечки у концов и перешел к измерению ширины ноги, проделывая уже знакомые действия по второму кругу. Чавканье над ухом не мешало — даже напротив, создавало лёгкий фоновый шум, напоминая подмастерью, что сейчас у него есть тот, кто составляет ему компанию за работой. — А кому делаете? — раздался сверху полный любопытства голос. — Охотнику, — не стал скрывать подмастерье. — Вы его видели?! Сигурд обмотал шнур вокруг лодыжки. Та была худой и жилистой. У него не было причин думать, что Охотник питался лучше, и все же он решил оставить запас в надежде на лучшее. — Нет, — подняв взгляд на ребенка, юноша столкнулся с полными досады глазами. — Он не приходил уже три недели, — подрагивающие сжатые кулаки выдавали то волнение, которое голос сумел скрыть. — Погода портится. Сигурд отошел, чтобы убрать свои немногочисленные материалы, а когда вновь повернулся к гостю, его взгляд тут же упал на поджатую нижнюю губу на чужом лице. Этот старательно удерживаемый мужественный вид заставил Сигурда смутиться. Тот все еще был ребенком. Неужели их Охотник тоже? — Раз вы взяли меня для примерки, он моего возраста? — сложно одновременно подумав о том же, спросил мальчик. Подмастерье не ответил, но его молчание говорило само за себя. Гость отвел помрачневший взгляд в сторону, — Только вот я и близко рядом с ним не стою. Его голос был уверенным. Он говорил это явно не из жажды чужого сочувствия. Вот только что на самом деле двигало этим мальцом в тот момент, Сигурд так и не понял. — Тебе есть, куда идти, когда мы закончим? — внезапно и для собеседника, и для самого себя, спросил подмастерье. — Есть, — ответ прозвучал растерянно. — А к кому? — Тоже есть, — все еще не понимая, к чему клонил ученик сапожника, подтвердил ребенок. Сигурд мягко улыбнулся. — Тогда не рискуй понапрасну, не будь таким же безрассудным, как Охотник и те, кто ему помогают. Мальчик закатил глаза и, цокнув языком, быстро натянул ботинок и вскочил с табурета, заставив Сигурда тихо усмехнуться. Норри тоже не любил наставления. — Заходи недельки через две, — крикнул он вслед гостю. Тот на мгновение обернулся через плечо, с непониманием посмотрев на юношу, после чего, кивнув и махнув рукой на прощание, выскочил за дверь. — У тебя день добрых дел? Сигурд бы вздрогнул, если бы не привык, что ему никогда не удавалось уловить момент, когда мастер окажется рядом. Заметив сметение ученика, мужчина указал пальцем себе за спину. — Я все время был тут. — Знаете, вы точно не тот человек, который должен учить меня общительности, — уставившись на стол, на котором в самом деле лежала незаконченная работа мастера, сказал Сигурд. Тот всегда был незаметным, но иногда это пробирало до мурашек. — Могли бы и поздороваться. Хотя бы с парнишкой. — И нарушить такой трогательный момент? Да ни за что на свете. Не было ничего удивительного в том, что сапожник поладил с Марной. Порой Сигурд чувствовал, что имея лишь два места, где он прибывает большую часть времени: мастерскую и таверну — он сам подписал себе приговор попадать каждый день из огня да в полымя. Закатив глаза, Сигурд прошел к своему столу, проигнорировав и слова мастера, и его самого. Сейчас у него есть другое дело — попытаться скомпановать что-то из тех отрезков кожи, что у них были, чтобы этого хватило на две пары сапог. К счастью, полотно не должно быть большим. Взгляд Сигурда упал на засечки на руке. — Вам не кажется это странным, — то ли спрашивал, то ли утверждал он. — О чем ты? — Что Охотник — подросток. Вы верите в это?— парень развернулся к учителю в надежде прочитать в его глазах честный ответ, прежде чем он услышит утешение. Но теперь уже сапожник повернулся к нему спиной, направляясь к окну. — Ему необязательно быть подростком, чтобы подходить под свое описание. Может он просто не выдался ростом? Знаешь же, это в наше время не редкость. Сигурд и сам знал это. Наверное большинство мужчин, особенно из тех, кого он встречал в деревнях, были низкими и широкоплечими. Но он не был доволен этим объяснением. Оно порождало лишь больше вопросов. — А голос? — в ответ ремесленник лишь пожал плечами. — Надо утеплить окно, — словно в никуда сказал он, изучая взглядом старую деревянную раму. — А то зимой застудимся. Сигурд нахмурился. Болезнь несомненно может изменить голос, но он еще ни разу не слышал, чтобы она делала его выше. Что-то здесь не сходилось. Наверное, проще всего было найти тех стражников, через которых Охотник им помогает, но пока в этом не было крайней необходимости, юноша хотел избежать этого. Они ведь не пресекали слухи. Значит ли это, что народные теории правдивы? Почему Сигурда это вообще так волнует? По крайней мере на этот вопрос, он знал ответ. Было еще кое-что, что не давало ему покоя в этой истории. Если Хельги не было в городе, значит она либо так и не пришла в него, либо никому не показывалась. Он не мог представить, чтобы она пошла на это, но он был готов это предположить. Допустить, что то, что она нашла дома, когда наверняка вернулась в него, выбило ее из колеи и заставило держаться подальше от людей. Сигурд ведь тоже их по началу боялся и недолюбивал, верно? Но все же если чем его сестра и отличалась от него, так это тем, что, он был уверен, ничто не способно было убить ее веру в людей, даже если они бы ее пугали. Так что она наверняка бы попыталась как-то помочь им, поднять дух, сплотить. Но при этом она так и не показалась им... Это никого ему не напоминает? Кого-то, кто достаточно хорошо знает лес, чтобы охотиться там на зверей и при этом избегать вражеских патрулей. Может... Нет. Он не хотел верить в это слишком сильно. И все же эта мысль не выходила у него из головы. Может их Охотник — это и есть Хельга? Или он принимает желаемое за действительное? Он должен был поговорить об этом с Марной. Она точно поможет ему разложить все по полочкам. Вылетев из мастерской, он бросился к таверне, совершенно позабыв и про шарф, и про куртку, и про то, что только утром он проклинал посетителей, не закрывающих за собой двери, а теперь поступил также. Он представлял, какой у него был внешний вид, когда он добежал до дверей таверны, но не осознавал масштаб проблемы, пока не столкнулся с обеспокоенным взглядом подруги. — Сигурд, что с тобой? — тут же прервав разговор с одним из постояльцев, поспешила она к нему. — Да ты весь красный! Но холодный! Как такое вообще возможно? — приложив тыльную сторону ладони к его лбу, восклицала она. — Марна, — Сигурд убрал чужую руку, — мне кажется, я понял, где Хельга, — улыбнулся он. Однако отчего-то девушка только больше нахмурилась. — Я обязательно все выслушаю, как только ты выпьешь чего-то теплого. — Но я не... — Не спорь! — схватив его за запястье, Марна силком потащила его в сторону кухни. Увидев серьезный настрой подруги, Сигурд перестал сопротивляться. Сел за стол, позволил налить себе немного кипятка, накинуть одеяло на плечи и, когда и Марна наконец присела, парень уже и позабыл о былой неуверенности и сомнениях. — Я думаю, что она и есть Охотник. Наш отец был охотником, он учил нас. Это точно она! Марна закусила губу. В ее глазах не было скепсиса, но не было и веры. Сигурд почувствовал, как что-то кольнуло ему сердце. — А что еще объединяет ее с Охотником? — наконец сказала Марна, и юноша почувствовал, как на мгновение пошатнувшаяся надежда вновь наполняет душу. — Помнишь все говорили, что он подросток из-за роста и голоса? Ну так Хельга же подходит под описание! — Девушка продолжала выжидающе смотреть на собеседника и молчать, — Она знает лес, она... Сигурд запнулся. Он не знал, как выразить словами все свои мысли. Он просто знал, что это Хельга. Все детали в истории этого Охотника подходили ей, но когда пришло время выделить каждую из них, это оказалось сложнее, чем он думал. — Если это так, почему она объявилась только этим летом? Ты говорил, что потерял ее в прошлом году, — юноша видел, как та старалась звучать непредвзято, но у нее выходило плохо. — Кто знает, что с ней случилось... — задумался он. — Она могла тоже попасть в плен. Или ей просто могла не сразу прийти эта идея в голову. — Но она ведь должна была быть поблизости? Почему она не попыталась сама найти тебя? Почему не вернулась в таверну, где вы условились встретиться? Сигурду хотелось сжаться под напором Марны. Он ценил ее рассудительность, он поэтому-то и пришел к ней, но сейчас ему хотелось, чтобы та просто согласилась с ним. Или не говорила ничего. Это было невыносимо. — Она... — Марна не дала ему закончить. — Сигурд, послушай, — ее взгляд смягчился, — я уверена, ты сейчас придумаешь ответ на каждый мой вопрос, потому что уже поверил в это. И я не хочу тебя расстраивать, но я также не хочу обнадеживать тебя, чтобы ты потом разочаровался гораздо сильнее. — О чем ты? "Пожалуйста, не отвечай", — подумал Сигурд. Он не хотел думать о том, что значат ее слова. Марна тяжело вздохнула, от чего тому стало не по себе. — Хельга скорее всего мертва, Сигурд. Его сердце упало. Казалось, уши заложило, и он не был уверен, что услышал ее верно. — Что? — все еще в надежде на собственную невнимательность спросил он. — Не вынуждай меня повторять это. Юноша посмотрел в глаза подруги, полные сочувствия. Он неверяще замотал головой. — Прости меня, Сигурд, — рука Марны было потянулась к его плечу, но остановилась, не завершив движение. — Я верила в обратное вместе с тобой, и я бы хотела верить дальше, но сейчас это вредит тебе. Посмотри на себя: ты почти не отдыхаешь, ты обмениваешь свои изделия, на которые тратишь столько времени, на свечи вместо еды, ты бегаешь по холоду почти без одежды. Ты измотан Сигурд, и не только телом. Знаю, сейчас тяжело строить планы на будущее, но можно по крайней мере жить настоящим. Но ты... — вид полных влажного блеска глаз напротив заставил Марну остановиться. Она приподняла руки то ли в желании потянуться к другу, то ли в намерении закрыть себе рот, но нерешительно остановилась, почувствовав дрожь в ладонях. — Сигурд, прости меня... — В этот раз извинения звучали искреннее, — Я просто... — Все в порядке, — тихо проговорил он, опустив взгляд в стол, где ногти уже давно ковыряли мягкое от старости дерево. — Я знаю, ты не со зла. Ты права. Наверное я выгляжу как одержимый. — Это не так! — запротестовала Марна. — Если бы это сказал кто-то другой, я бы подумал, что меня пытаются утешить, — он поднял глаза на подругу, которая, казалось, впервые в жизни держалась робко. Не нашедшие другого занятия руки сцепились в замок, а плечи сжались, словно ей было стыдно. Сигурд вновь вернулся к столу, — но раз это ты, я могу быть уверен, что это правда. Ну, я хотя бы не выгляжу одержимым, — криво улыбнулся он. — Спасибо, что вернула меня с небес на землю. Больше оставаться он здесь не хотел. Не хотел продолжать этот разговор. Не хотел слышать извинения Марны, потому что знал, что она лишь сожалеет о том, что высказалась слишком резко, а не о том, что не верит ему. Может она и права. Ему нужно время, чтобы это обдумать. — До встречи, — пробормотал он, медленно вставая на ноги, и, сняв одеяло с плеч и аккуратно сложив его на столе, направился к выходу. — Возьми! На улице холодно, — попыталась девушка, но Сигурд лишь покачал головой и скрылся в дверном проеме. На выходе из таверны подруга все же догнала его и попыталась всучить на этот раз уже плащ. — Я настаиваю, — суровый голос дрогнул. — Хорошо, — не стал спорить юноша. Он не помнил, как прошел остаток дня. Помнил лишь чувство обреченности, что уже на следующее утро сменилось чувством пустоты. То, что так долго давало ему цель подниматься с постели по утрам, теперь безвозвратно ушло, оставив вместо себя быстро вставшую поперек горла неопределенность. К чему ему теперь эта работа, к чему все те запасы бумаги, которые он собирал у людей по всему городу, к чему все те скудные навыки рисования, что он приобрел благодаря Марне? Зачем Марна вообще взялась ему помогать, если считала это пустой тратой времени? Или она действительно по-началу верила вместе с ним? Он не хотел знать ответ. — Сигурд? Прикосновение к плечу заставило вздрогнуть. Однако Сигурд понял, что рука была слишком тяжелой для его подруги. Не решившись оборачиваться на мастера, он продолжил лежать на столе, используя вместо подушки собственные руки, лишь немного развернув голову в сторону сапожника. — Если ты не выспался, отдохни сегодня. Мы, кажется, все равно переделали всю работу в этом городе на ближайший год, — усмехнулся он. Сигурд шутки не оценил. Чтож, по крайней мере один из его вопросов отпадет сам собой, если в ближайшую неделю не найдется хоть кто-нибудь, кому понадобятся их услуги. Ему просто придется искать другое ремесло, более востребованное. Может стоило принять то недо-предложение Марны о работе в таверне? Хотя сейчас, когда она договорилась с постояльцами о разделении обязанностей, его помощь не требовалась и там. Что еще он мог предложить горожанам, чтобы суметь хоть как-то прокормить себя? Поток мыслей прервало похлопывание по спине, за которым последовали отдалявшиеся шаги. Просто замечательно — теперь у Сигурда появилось больше свободного времени. Вот только у него больше не было занятия, на которое он мог его тратить. Взгляд упал на перенесенные на бумагу мерки, снятые с того мальчишки с улицы. Он ведь пообещал себе, что сделает сапоги и ему. Он должен был сдержать слово, даже если в первой паре больше не было необходимости. С другой стороны, с чего бы ему отказываться от затеи только потому, что Охотник оказался не его сестрой? Сигурд ведь хотел сделать обувь в знак благодарности, а не потому что хотел подобраться ближе к Хельге. Охотник все еще этого заслуживал. А Сигурду нужна была новая, пусть и такая краткосрочная цель. И он взялся за работу. Вначале та не шла от слова совсем: подмастерье то и дело ошибался в собственноручно прочерченных линиях, делал кривые срезы, чуть не испортил уже подогнанные по форме куски кожи, выронил шило из рук и искал его в щелях на полу следующие пол часа. Когда комната погрузилась во мрак, его рука уже потянулась к подсвечнику, но остановилась. Сегодня он уже сделал достаточно. Он ведь не хотел остаться снова без дела слишком скоро. Со временем Сигурд втянулся. Руки вернули себе прежнюю ловкость в отработанных движениях. Но, что самое главное, чем ближе сапоги становились к своему готовому виду, тем легче становилось у него на душе. Он отблагодарит Охотника, и не только тем, что сделает для него, но и тем, что продолжит его дело, пусть и в гораздо меньшем масштабе, и поможет ребенку. Может потом юноше следует все же наведаться в таверну и узнать, чем он может помочь там. Пусть не за ответные услуги. Пусть дело будет ему незнакомым. Ему нужно было чем-то занять руки, потому как уже к концу недели первая пара обуви была готова, и перед Сигурдом встала новая, казавшаяся раньше непосильной задача: он должен был поговорить со стражниками. По крайней мере их никогда не было сложно найти. Пусть еженедельные сборы на площади и прекратились, городовые по-прежнему дежурили там целыми днями, помогая торговцам и несостоявшимся покупателям решить свои споры, пока те не переросли во что-то более крупное. Сигурд в очередной раз прокрутил в голове слова, которые собирался сказать, посмотрел на мешок в своей руке, и, сделав глубокий вдох, двинулся в сторону одного из стражников. — Извините, — вся уверенность покинула его уже после первого слова, когда к нему повернулся солдат, явно недовольный тем, что его ленивое созерцание облаков прервали. — Да? — Вы не знаете, с кем из стражников общался Охотник? — протараторил он. — Если ты думаешь, что мы вас обманываем и оставляем его добычу себе, — Сигурд протестующе замотал руками. — Вовсе нет! Я хотел кое-что передать ему, — он указал головой на мешок. Солдат удивленно вскинул брови. — Ты ведь знаешь, что он не объявлялся уже месяц? — юноша уверенно кивнул. Он должен был признать, это его пугало. Что могло заставить того так исчезнуть? Сигурд мог лишь надеяться, что у него все хорошо. — Это не к спеху, — ответил он. — Если вы сможете передать это только весной, то пусть. Я понимаю. — Что там? — поинтересовался городовой. — Сапоги, — без промедлений ответил Сигурд. Губы солдата расплылись в теплой улыбке. — Иди к восточной части стены. Охотник обычно приходит туда. Искренне поблагодарив стражника, парень тут же направился в указанную сторону. Однако когда он достиг стены, он не был уверен, можно ли ему самому забираться на нее, или стоило найти кого-то, кто дал бы ему разрешение. Ждать долго не хотелось, поэтому он не нашел ничего лучше, чем сложить руки воронкой у рта и просто покричать. — Эй! Там наверху есть кто?! Мне нужна помощь! К его удивлению, это действительно сработало, и уже через минуту у верхнего края лестницы показалась фигура мужчины, с полным стрел колчаном на поясе. При виде явно живого и невредимого Сигурда, волнение на его лице сменилось раздражением. — Зачем так кричать? Что случилось? На улицах мало городовых, что ты пришел к караульным? — голос сквозил нескрытым недовольством. — Вы же знаете Охотника? — решил уточнить юноша, однако на мгновение растерянное выражение лица лучника заставило его усомниться в том, к верному человеку он пришел. — Охотника?.. А, Охотника! — просиял  стражник, и Сигурд почувствовал облегчение. — Знаю. А в чем дело? — Хотел попросить передать ему это, — он приподнял мешок. Караульный махнул рукой, и Сигурд кинул тот ему. Развязав узел и взглянув на содержимое, лучник засиял еще больше. — Что за чудесная работа! — широко улыбнулся он. — Они точно пригодятся. Передам, как появится возможность. — Буду признателен! — махнув на прощание рукой, Сигурд направился назад в мастерскую. У него есть еще одно незавершенное дело. Вскоре в мастерскую снова пришла Марна, все еще беспокоившаяся за состояние друга. Сигурд был рад ее видеть. О произошедшем они не говорили, вместо этого обдумывая, что им теперь делать с освободившимся временем. Так и не прийдя к общему мнению, они решили, что нет необходимости выбирать что-то одно — они могли каждую неделю находить новое занятие. Поэтому с тех пор, поддаваясь власти настроения, они гуляли по городу, если погода располагала к этому, устраивали посиделки в таверне и мастерской, показывая другу навыки в искусстве, которое, пока для одного из них было чем-то незамысловатым, другому казалось чем-то вроде тайного, сокровенного знания. Когда темнеть начало совсем рано, Марна отыскала способ залесть на крышу таверны, и они провели весь вечер, уже неотличимый от ночи, там, смотря на необычайно светлое, из-за недавно выпавшего снега, небо, усеянное россыпью ярких звезд. Когда снега стало еще больше, а работы — меньше, они подговорили детей из таверны, и всей оравой пошли лепить снеговиков вдоль стены, словно новую линию обороны в помощь, или насмешку, стражникам. Слепить такую же армию у дома Лорда они хотели, но не решились. Охотник так и не возвращался, и, признаться, пусть Сигурд и немного переживал за него, он не мог не признать, что вместе с его исчезновением ушло и постоянное напоминание о его ошибке и неудавшихся поисках сестры. Возможно — только возможно — это правда пошло ему на пользу. Пусть сердце все еще сжималось при мысли, что он потерпел неудачу, сейчас это было не более чем сожалениями о прошлом, в то время как вина, которую он чувствовал раньше, за то, что не может найти Хельгу, относилась к настоящему. К первому привыкнуть было легче. Возможно он просто слишком долго жил без Хельги, чтобы сейчас мысль о том, что ее больше и не будет рядом, воспринималась чужеродно. В конце концоа, горе не могло длится вечно. Оно отступило, сменившись тихой тоской и смирением, и наконец позволило Сигурду дышать полной грудью. Пока однажды утром его не окликнул лучник, видимо получивший выходной и теперь тоже неспешно разгуливающий по площади, вместе с обычными горожанами. — Эй, парень! — Сигурд не сразу узнал голос, а потому не обернулся. Однако шум быстро приближающихся шагов заставил его остановиться, только чтобы пропустить торопыгу вперед. — Ты же сапоги приносил? Наконец взглянув в лицо мужчине, Сигурд понял, кто был перед ним. Пораженно оглядев того с ног до головы, он понял, что настолько не привык видеть солдат в гражданской одежде, что порой вообще забывал, что они такие же жители этого города, как и он. Он забыл, что, даже после всего, что было, они все еще оставались обычными людьми. — Да, я, — кивнул он. — Я передал их сегодня ночью! — довольно сообщил стражник. Сигурд быстро огляделся вокруг — если Охотник вернулся, почему никто не раздает еду? Или он пропустил этот момент? Почему никто об этом не говорит? — Наверное раздачу начнут ближе к полудню. Нужно время, чтобы оповестить людей, — заметив сметение юноши, предположил солдат. Сердце забылось быстрее. Он чувствовал, что ему следовало сказать Марне. Охотник объявился спустя столько месяцев, и Сигурд боялся даже подумать о том, какой ажиотаж это вызовет. Если они с Марной хотят получить хотя бы крошечную долю, им нужно было прийти сюда первыми. Подмастерье уже собирался двинуться в сторону таверны, когда понял, что так и не поблагодарил солдата. — Спасибо, — улыбнулся он. — Они ему хоть подошли? — О, ты бы видел этот восторг! — усмехнулся мужчина. — Правда размер оказался таким, что в них можно было утонуть, но это не критично. Главное, что теплые. — Утонуть? — удивился Сигурд, — Но я делал по ноге парнишки примерно такого же роста... — он не понимал, что сделал не так. Стражник лишь махнул на него, не поведя и бровью. — Тогда это не удивительно. Наш Охотник-то девчонка. Сигурд дважды попытался сморгнуть наваждение, хоть разум и твердил, что протирать нужно было уши. Когда-то забытое волнение вновь ожило. — Девчонка? — переспросил он, — Каштановые волосы, карие глаза, лет восемнадцати на вид? — протараторил он. Стражник удивленно вскинул брови. — Да. Вы знакомы? Сигурду нужно было присесть. — Спасибо! — вновь поблагодарил он и бросился в сторону таверны. И остановился, едва покинув территорию площади. Вот сейчас он придет к Марне, расскажет ей о том, услышал и... и что дальше? Хватит ли ей доказательств в этот раз? Или она снова начнет убеждать его, что его надежда беспочвенна? Сигурд не мог знать наверняка — она вполне могла поверить — но он также не мог понять, хочет ли это проверять. Может стоило сначала встретиться с Хельгой, вернуть ее в город, привести в мастерскую, а уже потом идти к Марне с живым доказательством его правоты? Сигурд покачал головой. Пусть устроить встречу с его сестрой и не должно было быть сложной задачей, он знал, что поддержка со стороны придется очень кстати. Он хотел, чтобы Марна была с ним рядом в тот момент, когда он наконец достигнет цели, к которой шел столько времени. Он хотел, чтобы она верила. Но это было не так. Осуждение — вот то, с чем он вероятно столкнется вместо поддержки. И все же Марна была его подругой, единственной, кому Сигурд вообще мог рассказать о своей радости. И он не хочет скрывать это от нее. Не для того, чтобы недомолвка потом стала новым поводом для ссоры. Поэтому он продолжил путь в таверну. И все же, как бы Сигурд ни готовился морально к реакции, с которой он может столкнуться, когда он вошел на кухню и увидел спину подруги у полок с посудой, тело само остановилось, отбросив затею подходить ближе. Услышав шаги, девушка обернулась и улыбнулась другу. Юноша приподнял уголки губ в ответ. — Какие-то новости? — догадалась она. — Охотник вернулся, — без промедлений ответил Сигурд, чем заставил Марну развернуться к нему уже полностью и поддаться вперед. — Правда? — взволнованно спросила она.— Это замечательно! Пойдем на площадь? — Конечно, — сердце внезапно забылось быстрее, и юноша отвел взгляд, — но есть еще кое-что. — Что же? — мягко спросила Марна. Сигурд упер руки в столешницу, нагнувшись над ней, чтобы сделать глубокий вдох, прежде, чем все же поднять голову. — Стражник подтвердил, что Охотник — это девушка, — слова дались с трудом. С еще большим трудом ему далось выдержать мгновенно переменившийся взгляд подруги, что теперь вновь стал полон смеси строгости и сочувствия. Прямая спина говорила о первом, ощущенные в почти расслабленном положении плечи — о втором. И почему сейчас она напоминает ему мастера? — Сигурд, ты знаешь, что я скажу. — Но, Марна, это правда она! Почему она не верит? Вопреки уже начавшему сомневаться в собственной способности здраво мыслить Сигурду, Марна согласилась. — Я верю, — она прикрыла глаза, вздохнув, выждала минуту, прежде чем продолжить. — Но я буду поддерживать это только до того момента, пока это не начнет вредить тебе. Сигурд не знал, что ему чувствовать. Он хотел поддержки, и, казалось бы, Марна ее оказала, но почему это ощущалось словно она просто отсрочила момент, когда в его сердце вонзится очередной нож? — Ну почему ты так категорична? — почти умоляя об ответе, спросил он. — Разве ты не сделала бы тоже для своих братьев? — Нет, — не раздумывая, ответила Марна, заставив Сигурда пошатнуться. — Ты бы их не искала? — пусть он предполагал, что у них не самые лучшие отношения, раз она, при всей ее разговорчивости и открытости, почти не упоминала их, но он не ожидал, что настолько. Марна нахмурилась. — Они сами выбрали свою судьбу в погоне за, даже не знаю, привелегиями солдат? — пожала плечами она. Слова сквозили злостью, — Из веры в свое благое дело? Из фанатичной поддержки Лорда? — продолжала перебирать варианты девушка, но Сигурд видел, что она даже не пытается отгадать. Ее не волновал ответ, — Они наплевали на меня и бросили, так почему мне не должно быть наплевать на них? Он не собирался переубеждать ее. В любой другой день он бы полностью поддержал ее возмущение и раздражение, выслушал бы каждую историю, с каким бы отвращением она ни была рассказана. Но сейчас это ощущалось личным. Дело было не в братьях Марны. — Но Хельга не такая! — попытался охладить пыл подруги Сигурд. Та, принимая возвращение к изначальной теме разговора, вновь выпрямилась, словно пытаясь принять сдержанный вид, который ей совершенно не подходил. Сигурд бы предпочел, чтобы она как обычно села, хоть прямо на столешницу, закинула ногу на ногу, откинула спину назад, подперевшись руками, улыбалась до ушей или громко негодовала, активно жестикулируя. Но она стояла там, по другой конец разделявшей их естественной преграды и похоже впервые за долгое время пыталась обдумать слова, прежде, чем сказать. Юноша ценил это. Но это лишь доказывало, что ее истинные мысли были далеки от того, что она говорила. — Может и нет, я ее не знаю, — казалось, уже угасшая в глазах суровость, вновь вернулась. — Но если вся эта ситуация даст хоть один повод усомниться в том, что это того стоит... Она замолкла на полуслове. Махнула сама на себя рукой, стремительно обошла стол и, оказавшись рядом с Сигурдом, приобняла его за плечо. — Что, ты думаешь, может пойти не так? — искренне спросил он. Марна поджала губы. — Я не знаю, — призналась она, — но и проверять не хочу, — повернувшись к подруге, Сигурд обхватил ее ладонь. — Просто дай ей шанс. Марна с минуту поколебалась, прежде, чем все же улыбнуться. Одними губами. — Хорошо, но если вы вдвоем устроите здесь революцию, я вытаскивать вас из тюрьмы не собираюсь, — Сигурд усмехнулся. — Зная Хельгу и тебя, это вы с ней сойдетесь характерами настолько, что угодите в тюрьму. А я вас буду вытаскивать, — Марна несколько раз цокнула языком, приподняв указательный палец. — Много на себя берешь, сообщник. — Мне кажется, в самый раз, — похлопал ее по плечу Сигурд. Пусть чувства относительно ответа Марны и были смешанными, одно Сигурд знал наверняка. Он больше не собирается терять ни дня. Он решительно настроен встретиться с Хельгой во время поставки на следующей неделе. И пусть до намеченной встречи оставалось еще пять дней, он уверенными шагами направлялся к восточной части стены, чтобы поговорить с дозорными. На этот раз тех было двое. Вернее, Сигурд был уверен, их всегда было двое, просто в прошлый раз один действительно пошел нести дозор, пока другой ждал на месте. Как бы то ни было, рядом со знакомым силуэтом с колчаном на поясе теперь стоял второй, с одними лишь ножнами. "И как его вообще взяли охранять стену?" — подумалось было юноше, но он тут же вспомнил, какие требования были к добровольцам в рекруты: целые ноги да руки. Наличие хоть какого-то своего оружия тоже поощрялось. Так что не было ничего удивительного в том, что они назначили человека на пост, для которого не было подходящего снаряжения. И о каких привелегиях солдат говорила Марна, если в городской казне не было средств даже на вооружение собственных воинов? — Вы не поможете мне? — крикнул стражникам Сигурд. В этот раз его заметили сразу. — О, это ты! — поприветствовал его в ответ лучник, после чего, сказав что-то своему товарищу, ловко спустился вниз и встал рядом с нежданным визитером. — Что на этот раз? — Мне нужно встретиться с Охотником. Весь позитивный настой стражника как рукой смело. Он задумчиво потер затылок, изучающе оглядывая Сигурда, прежде чем, покачав головой, ответил. — Прости, парень, но она малость нелюдима. — Ничего страшного! Поверьте, она будет рада, я знаю! — Сигурд невольно сделал шаг на встречу, оказавшись почти вплотную к солдату и заставив того отступить и выставить руки перед собой. — Послушай, — холодно и отстраненно, словно не он только что встречал подмастерье как старого друга, начал тот, — наш Охотник — девушка. А ты выглядишь слегка... Как бы это сказать? Одержимо. Нам вообще безопасно подпускать тебя к ней? — Вы не так поняли! — пожал плечами и усмехнулся Сигурд, однако лучник лишь сделал еще шаг назад. — Она моя сестра. Дозорный хмыкнул, приложив руку к подбородку, видимо оценивая сходство, после чего, покачав головой, громко крикнул. — Эй, что скажешь? Наверху раздались шаги и скрип досок, когда второй стражник сел на верхнюю ступень лестницы, уставившись на незнакомца. — Подозрительный он, — заключил тот. — Она говорила, ее семья мертва. Сигурд замер, не сумев вставить ни слова. Конечно, ну разумеется Хельга нашла остальных, и, не увидев дома Сигурда, сделала вполне логичный для нее вывод, что погиб и он. Как она могла предположить все, что на самом деле произошло с ним? И она также, как и он, не видела его на протяжении уже почти двух лет, так с чего ей было сомневаться в этом? Вопреки ноющему чувству в груди, ноги не подкосились. Сигурд как никогда чувствовал, что должен крепко стоять на земле, чтобы добиться того, зачем он пришел. Однако, к его удивлению, лучник продолжил спор вместо него. — А мне кажется, он вполне может говорить правду, — хмурился тот. — Это правда! Ее зовут Хельга, меня — Сигурд! Она подтвердит! Просто дайте мне с ней встретиться, — зацепившись за сомнения лучника, как за спасительную соломинку, юноша уже и не смотрел на второго стражника. — Попытка ведь не пытка. Что может пойти не так? — поднял голову на напарника солдат. Но мечник продолжал отрицать. — Все! Если он напугает ее, и она перестанет приходить? Что нам тогда делать? — Слушай, если это ее брат, она заслужила знать, — настаивал первый. — А там будь что будет. — С таким отношениям нам всем дорога только в могилу, — мрачно ответил второй. — Может лучше уж не рыпаться и оставить все как есть? — Вы не можете просто скрыть это от нее, — Сигурд не верил в это. Он никогда не чувствовал душевного родства с военными, но он считал, что они по крайней мере по-человечески отнесутся к семейным проблемам. Но похоже он ошибался, — Она все равно узнает! — он готов был прямо сейчас прорваться через их скромную линию обороны и подняться на стену, если бы это имело смысл. Но лучше он побережет силы, чтобы сделать это через пять дней. — Он прав, — крикнул наверх лучник. — Рано или поздно она узнает. Думаешь, тогда она продолжит помогать? — Это если ей вообще будет, о чем узнавать, — не поддавался уговорам мечник. — Я не верю ему. Сжатые в кулаки ладони дрожали. Сигурд чувствовал, что должен сейчас уйти, или он точно ввяжется в драку и только усугубит ситуацию. — Ладно, это не нам решать, — закатил глаза лучник. — Отведем его к капитану. Мечник махнул на него рукой и вернулся к посту. Его напарник жестом позвал Сигурда следовать за собой и направился к сторожевой башне. Добравшись до туда, стражник быстро глазами нашел капитана и, окликнув его, подвел юношу ближе. — Капитан, он зовет себя братом Охотника и хочет с ней встретиться, — кратко доложил он. — Чем докажет? — игнорируя присутствие того, о ком шел разговор, спросил капитан дозорного. Сигурд, не собираясь по второму кругу слушать этот спор, ответил за него. — Почему это вообще важно? Что сложного в том, чтобы просто дать нам встретиться и спросить ее? Можете приставить охрану, если так сомневаетесь! Капитан смерил парня холодным взглядом и выдержал паузу, прежде чем обыденно произнес. — Потому что стабильность в городе и так держится на одной лишь удаче. У меня нет причин подрывать ее ради пары разлученных родственников. Сигурд набрал было воздуха в грудь для ответа, но так и не нашел, что сказать. Кровь начинала медленно закипать, а разум — вспоминать, почему юноша предпочитал держаться в стороне от людей в форме. Это было дикостью. — Да как это помешает?! Он прекрасно знал, как. Он сам когда-то убеждал ребенка, что не стоит рисковать жизнью зря, если у тебя есть те, кто будет за тебя волноваться. Хельга безусловно любит людей, но какова была вероятность того, что она не прекратит быть народным Охотником, если узнает, что теперь у нее есть, с кем разделить альтернативу? — Вы не можете решать за нее, — тон был суровым, но Сигурд знал, что он никого не напугает. Только не солдат. — Я не собираюсь спорить. Ты все равно не поймешь. Капитан уже было отвернулся в намерении продолжить прерванное дело, когда раздался неуверенный голос лучника. — Но капитан... — названный бросил удивленный взгляд на подчиненного. — Не подпускайте его к стене! Громкий голос заставил всех немногочисленных стражников обернуться на Сигурда и согласно кивнуть, обязуясь исполнить приказ. Растерянно озираясь по сторонам, ловя каждый внимательный взгляд, желающий запомнить образ того, за кем они должны отныне следить, юноша невольно попятился назад, когда внезапно почувствовал на запястье крепкую хватку, тянущую его в сторону выхода. Оказавшись на улице и отойдя на некоторое расстояние от башни, Сигурд вырвал руку и остановился, переводя участившееся дыхание. Наконец почувствовав, что шок отступил и решительность вернулась к нему, он поднял глаза на лучника, что по-прежнему стоял рядом и молчал. Выглядел он также мрачно. Их взгляды встретились, и Сигурд выпрямился, сжимая кулаки. — Теперь будешь следить за мной день и ночь? — не скрывая презрения, спросил он. — Я помогу тебе, — неожиданно ответил стражник. Но Сигурд не видел ни одной причины считать эти слова чем-то большим, чем простой уловкой. — Зачем тебе это? — Потому что то, что творит капитан — неправильно, — не обращая внимание на насмешку в чужом голосе, ответил мужчина, крепко сжав собственное предплечье. — Он хочет, чтобы на жертве одного человека держался целый город. Так нельзя. — И тебе все равно, что вы останетесь без припасов? — холодно спросил Сигурд. Мужчина отвел поблекший взгляд в сторону. — Конечно нет, — с усмешкой ответил он. — Но мы не подписывали с ней никакой контракт. Я с самого начала знал, что это не навсегда. Жаль лишь, что успел привыкнуть к нашей небольшой компании, — одними уголками губ улыбнулся он. Сигурд глубоко вздохнул. — Как тебя зовут? — лучник тут же вернул проясневший взгляд к нему. — Финн, — юноша подошел ближе, протягивая руку. — Если все это правда, то я буду рад помощи, Финн. — Буду рад помочь, Сигурд, — улыбнувшись несколько шире, ответил на жест стражник, — Встретимся на площади после заката. Не стоит говорить здесь. Сигурд кивнул и, попрощавшись, направился в сторону мастерской. Не то чтобы у него было много дел, но на выполнение тех, что были, времени было не так много. Темнело по-прежнему рано, а не полностью сошедший снег вперемешку с землей не ускоряли путь. Погода была премерзкой, полностью отражая то, что творилось на душе у Сигурда. Он злился. Раздражение, гнев, обида, ненависть — он не понимал, что конкретно это было. Его чувства были ничем из этого и одновременно всем сразу. Мерзкая погода, мерзкие солдаты, мерзкий капитан, мерзкий город, мерзкая ситуация, мерзкий приказ, связавший ему руки крепче любой веревки. Но в этот раз он не будет просто возмущаться. И теперь у него есть тот, кто был готов помочь. — Увы, но твоя сестра никогда не приходит в одно и то же время, — как и было оговорено, они встретились, и Финн сразу перешел к делу. — Мы даже не можем знать наверняка, что она придет в конце недели. Придется полагаться на веру, — Сигурд внимательно слушал, внутренне соглашаясь, что весь их план будет строиться на догадках и предположениях. Но ничего. Ему не привыкать. — Я могу ждать поблизости и выйти, только когда она придет, — стражник отрицательно покачал головой. — Не забывай, что по улицам тоже хотят патрули. Да, гораздо реже, да, они не такие дотошные. Но слишком рискованно. Сигурд закусил губу, задумавшись. — Прозвучит странно, но тебе лучше подождать под стеной. Снаружи, — предложил Финн. — Тогда сможешь и сразу уйти с сестрой, где бы она ни жила. — А твой напарник? — тот с самого начала не выглядел тем, кто был готов принять сторону Сигурда. Неужели что-то изменится, когда гарнизону отдали официальный приказ? — Я его отвлеку. Ты проберешься на стену, возьмешь веревку, спустишься, снимешь веревку. Сядешь вплотную к стене, никто и не заметит, — что-то в том, как это рассказывал Финн, вселяло уверенность и одновременно небольшой страх, что они все слишком упрощают. Но у них есть еще четыре дня, чтобы продумать все тщательнее. Сигурд не потратит время впустую, — Еще был тайный лаз, но ты слишком привлечешь внимание. Да и снаружи могут быть разведчики, сам понимаешь. — Понимаю, — согласился Сигурд. — Значит лезу через стену, — стражник кивнул, утверждая план. — И спасибо тебе. — Пока не за что, — улыбнулся Финн. От этих слов Сигурд почувствовал, как в груди начал разрастаться страх. Он мотнул головой, отбрасывая мрачные мысли. Когда они разошлись, он ожидал, что в следующий раз увидит знакомого только в условленный срок. Однако когда через два дня дверь мастерской скрипнула и Сигурд вышел в главную комнату, чтобы посмотреть, кому впервые за долгое время потребовалось их с сапожником услуги, на пороге стоял Финн. В повседневной одежде, с легкой улыбкой и неумело пытающимися скрыть печаль глазами. — Что случилось? — тут же спросил подмастерье. — Какие-то новости? Финн, так и не ступив полноценно в комнату, несколько помолчал, собираясь с мыслями, после чего тихо заговорил. — Прости, Сигурд, — голос исказила дрожь, утянувшая за собой и улыбку. — Меня уволили. Я не смогу помочь. Сердце юноши ушло в пятки. Он должен был догадаться. Финн встал на его сторону в споре с напарником и почти открыто возразил капитану — у последнего было достаточно причин усомниться в верности подчиненного и предотвратить измену. Значит Сигурду все же придется справляться своими силами. — Тогда может хотя бы скажешь, где тот лаз? — попытался он, — Я буду осторожен. — Его засыпали, — с сожалением ответил стражник, после чего поникнув, словно это было для него чем-то личным, склонил голову. — Я пытался... — Я знаю, — стараясь звучать как можно менее растроенно, попытался успокоить его Сигурд. — Удачи на новом посту. Улыбка с лица напротив исчезла. Финн кивнул и поспешил покинуть мастерскую. Юноша тяжело вздохнул и направился к скамье. Ему нужно было присесть. И поговорить с Марной. К счастью та не прогнала его при очередном упоминании Хельги. — То есть ты хочешь, чтобы я провела тебя в гости к кому-нибудь, чтобы ты мог понаблюдать из их окон за стеной и выбежать, когда увидишь сестру? — скрестив руки на груди, уточнила Марна. — Именно так. У тебя же есть знакомые в одном из тех домов? — спросил Сигурд, молясь на положительный ответ. И впервые он был так рад самодовольной улыбке подруги. — Выбирай дом, — юноша не смог сдержать облегченного смешка. Сигурд ждал конца недели одновременно и с предвкушением долгожданной встречи, и со страхом, что что-то может пойти не так. И хоть первое чувство было сильнее, а вера в то, что удача хоть раз в жизни должна встать на его сторону, он сунул за пояс нож, прикрыв тот сверху курткой, и спрятал в рукавах пару небольших камней. Просто на всякий случай. Это лишь подстраховка. Пробродив весь предыдущий день взад-вперед по ближайшей к границе города улице, словно слоняясь без дела, с заходом солнца Сигурд пришел к Марне, которая уже ждала его с непонятно чем наполненной сумкой наперевес. — Боюсь спросить, что там, — усмехнулся парень. — Просто небольшой гостинец для тех, к кому мы напросились на следующие два дня. — Я думал, у нас нет лишней еды, —вскинул брови Сигурд, но девушка в ответ отмахнулась. — Нет, конечно нет. Это вино, — теперь тот удивился только сильнее. — Признавайся, кого ты ограбила? — Это из запасов таверны, — внезапно лицо Марны покрылось легким румянцем, и она скосила взгляд в пол. — Хранила на особый случай. Думала, может на окончание войны, — с тихой горечью проговорила она, после чего добавила несколько веселее. — Но чем поход в гости не повод? Пошли скорее, а то пропустим визит нашего Охотника. Сигурд положил руку ей на спину, придерживая и пропуская вперед. Он не знал, что Марна наплела своим знакомым о том, кто они и зачем пришли, поэтому предпочел просто положиться на подругу и предоставить все светские беседы ей, при первом же удобном случае уйдя в соседнюю комнату под предлогом плохого самочувствия. Он сел у окна, являвшегося единственным источником тусклого света в помещении, и, убедившись, что обзор достаточно широкий, начал ждать. Первый час тянулся невыносимо долго. Часовые стояли большую часть времени, несколько раз пройдя вдоль стены и вернувшись на позиции. Недолго поговорили о чем-то и вновь разошлись. На второй и третий часы время пошло немного быстрее, и те слились в единый промежуток, за который в поведении стражников ничего толком не поменялось. Разве что один из них задержался на одном месте явно дольше положенного и, кажется, и вовсе задремал. Сигурд тоже зевнул. Но ему нельзя было спать. На четвертый час к нему присоединилась Марна, сообщившая, что хозяева уснули и оставили им пару подушек, чтобы легли и гости. Девушка присела на край подоконника, через плечо выглядывая наружу. Однако долго она не продержалась, и к середине пятого часа усталость сморила и ее. Сигурд прервал слежку, чтобы перенести подругу на постель и плеснуть на лицо прохладной воды. Вскоре взгляд парня привлекло небо, начавшее менять темно-синий окрас на сизый, неторопливо перетекающий в просто серый. Заря так и не появилась. Похоже день обещал быть пасмурным. Прежде, чем рассвело окончательно, стражники провели пересменку. Сигурд то и дело потирал глаза, пытаясь отогнать сон, вставал, ходил по комнате, стоял, переминаясь с ноги на ногу, затем снова садился. Он не должен был засыпать. Он не простит себе, если заснет. И все же похоже он ненадолго задремал, потому как совершенно упустил момент, когда фигур на стене стало три. В то же мгновение подскочив с места и едва не уронив табурет, он, не заботясь о том, что его резкие движения могли быть видны в окне, бросился к двери. Марна что-то промычала, но лишь перевернулась на другой бок, так и не проснувшись. Сигурд, стараясь быть как можно тише, спустился к входной двери. Слегка приоткрыл ее, выглянул через щель, убедился, что путь до лестницы чист, и выбежал наружу. Его взгляд цеплялся только за невысокий, по сравнению с другими, силуэт на стене, за длинные, уложенные в потрепанную косу волосы, за знакомый голос, так удачно донесенный ветром. Сигурд уже собирался закричать и позвать сестру, как из-за угла дома появилась другая фигура, зажавшая ему рот и утащившая в подворотню.  Сигурд укусил чужую ладонь, но солдат лишь стиснул зубы и переместился за спину бунтаря, начав свободной рукой душить того. Парня охватила паника — он прекрасно помнил ощущение нехватки воздуха. Судорожными движениями он попытался отпихнуть противника, ударить локтем, наступить на ногу, но тот явно был сильнее. Сигурд попытался просунуть ладонь между чужой рукой и собственной шеей. Затем запястье, предплечье — и вот он уже смог сделать короткий жадный вдох, прежде чем стражник усилил напор. Парень повернул голову вбок — и той наконец хватило места, чтобы выскользнуть из хватки. Сигурд упал на колени, приложил руку к горлу и хотел вновь попытаться закричать, но вышел лишь хрип, и тот унесенные ветром в противоположную сторону. Не успел он подняться, как услышал приближающиеся шаги со спины. Он отпрянул в сторону — и на том месте, где он был мгновение назад, в грязной, размокшей от талого снега земле увязла дубинка. Почувствовав, как от злости закипает кровь и силой разливается по телу, Сигурд бросился на солдата, обхватив того за пояс, и повалил на землю. Оказавшись сверху, он тут же прижал коленями тело под собой, и с чувством удовлетворения ударил мужчину по лицу. Затем еще раз. Кулаки непривычно саднило, но Сигурду было плевать. До тех пор, пока ответный удар солдата не заставил парня на мгновение потерять связь с реальностью, и стражник, воспользовавшись заминкой, не спихнул его с себя. — Скотина! — выплюнул незнакомец, быстрым движением утерев грязь, уже смешавшуюся с кровью, с лица. Сигурд хотел ответить, но если ему удастся сейчас издать хотя бы звук, он лучше потратит его на другое слово. Он поднялся с земли и на подкашивающихся ногах сделал пару шагов. Только он оказался у того угла, за которым открывался вид на стену, его взгляд метнулся наверх, но, если бы не опора в виде стены здания под рукой, он сам бы упал вниз. Фигур снова было две. Но погрузиться в муки сожалений Сигурду не дал пинок по ноге. Он пошатнулся, но устоял. Однако не успел он развернуться для ответа, как почувствовал, что его руки заломили за спину. — Ты теперь так легко не уйдешь, — злорадно ухмыльнувшись, объявил стражник. Сигурд предпринял попытку пнуть противника в ответ, но тот мигом отпрянул, видимо будучи готовым к этому. Толкнув солдата всем телом, а затем резко двинувшись вперед, парень намеревался вырвать из захвата хотя бы руки, но и это не удалось. Те уже быстро перематывали веревкой и завязывали на один из тех морских узлов, которые Сигурд, он знал, в жизни не развяжет. К тому моменту, как стражник закончил с веревкой, Сигурд, как он думал, поднакопил достаточно сил, чтобы вновь дернуться и таки вырваться, но всю надежду на успех похоронили еще двое солдат, вышедших из-за угла. — Попался, нарушитель общественного порядка, — устало сказал один из них, зевнув, не прикрывая рта. — Революцию решил устроить? — Да какая к черту революция, — едва слышно прохрипел Сигурд. — Капитан уже объяснял тебе это, — ответил второй. — Хватит посягать на нашего Охотника. — Да она сама вам революцию устроит, когда обо всем узнает, — процедил парень, поддаваясь вперед в намерении, если не руками, то зубами впиться в тело одного из этих нелюдей. — Она? Революцию? Ты вообще ее видел? — усмехнулся солдат, все еще стоящий за спиной Сигурда и удерживающий его. — Да у нее такой видок, словно она заплачет, стоит только немного прикрикнуть, — Сигурд не хотел это представлять. — Думаешь, человек, который убил лося, не убьет кучку никчемных пародий на мужчин? — парень обернулся, желая видеть перекошенное от недовольства и расплывшихся ушибов лицо, но солдат лишь закатил глаза. — Я тебя мало придушил? Может мне тебе горло сломать? — холодно сказал он, но вмешались новоприбывшие стражники. — Остынь, он и так явно больше твоего получил. Мы отведем его к капитану, а ты пойди умойся. Солдат нехотя согласился и побрел в сторону, вероятно, своего дома. Сигурд позволил себя увести — он уже упустил сегодня Хельгу, больше не было причин торопиться куда-то и сопротивляться, кроме саднящего грудь возмущения от самого факта того, что его поймали. Опять. Но на этот раз те, кого он, пусть и в малейшей мере, но считал своими. Это было гораздо хуже, чем когда его захватили в плен враги. Темница встретила его сырой и холодной, с плесенью в нижних углах, и паутиной — в верхних, но что бросалось в глаза больше всего: она была пуста. Не то чтобы Скальм славился большим количеством преступников, но Сигурд не слышал и о публичных, ведь никакие другие не проводились, казнях. Прийдя к выводу, что заключенные просто умирают с голоду, ведь с ними точно никто не станет по доброте душевной делиться едой, Сигурд посчитал этот вопрос закрытым и лег на скамью, чтобы наконец немного поспать. Он может дожидаться, когда его выпустят, ведь наверняка арест за драку не будет долгим, может попытаться сбежать — но обо всем этом он подумает, когда проснется. Сейчас не хотелось думать даже о том, как он снова потерпел неудачу. Он просто хочет спать. Однако насладиться бесмятежным сном не вышло не только потому, что тот был как никогда далек от слова "безмятежный", но и потому, что спустя пару часов его разбудили громкие крики Марны и раздраженный голос капитана. Сигурд с трудом смог разлепить веки, чтобы посмотреть на виновников его слишком раннего пробуждения и попытаться разобраться, что происходит. Но хоть он и слышал слова, их смысл до утомленного сознания еще не доходил. Только когда Марна перестала ругаться и вплотную подошла к решетке клетки друга, Сигурд смог понять, что она говорила. — Ох, Сигурд! Они били тебя? — ей не потребовалось подтверждения, чтобы тут же повернуться к капитану и вновь начать возмущаться. — Освободи его. Я за него поручусь. Он не сделал ничего противозаконного. — Он напал на моего подчиненного. На подчиненного Лорда. Это не противозаконно? — при всей его сдержанности, даже он сейчас выглядел на взводе. Сигурд мог представить, как долго уже длился их с Марной разговор. — Он первым напал на Сигурда, — похоже, девушка тоже выдохлась, потому как ее тон стал на порядок спокойнее. Юноша не мог видеть ее лица, но был уверен, что под ее глазами темнеют синяки. — Потому что твой друг нарушил приказ, — парировал мужчина. — Идиотский приказ, запрещающий ему увидеться с его сестрой?! — махнула руками Марна, после чего бросила быстрый взгляд через плечо на пленного. Этого мгновения хватило Сигурду, чтобы окончательно проснуться и сесть на скамье, дожидаясь подходящего момента, чтобы вставить слово и помочь подруге вытащить его отсюда. — Да, приказ, запрещающий этому идиоту разрушить все, что я с таким трудом удерживаю всю войну! Приказ, который этот легкомысленный безумец посчитал, что сможет так легко обойти, и вот чем все обернулось! Капитан сделал шаг вперед, но Марна не отступила. Не потому что позади нее была решетка — даже ее плечи оставались гордо расправленными, а подбородок вздернутым, словно она ни мгновения не сомневалась в правильности решения Сигурда. Словно не она почти не поссорилась с ним из-за этого несколько месяцев назад. — Не смей так говорить о моем друге, Энок, — Сигурд не узнал ее голос. Как и не смог отвести взгляда от ее уверенно держащейся спины, как бы ни был велик соблазн посмотреть в лицо капитану, который молча сжимал кулаки от злости, но не решался даже просто перебить девушку. — Я не собираюсь доказывать тебе сейчас, почему этот идиот в сотню раз лучше любого из вас, тебе это все равно не понять. Но ты освободишь его и спокойно отпустишь домой, ведь иначе, Жизнью клянусь, я вспомню о том, как ты обманом заманил других двух легкомысленных безумцев на передовую и обрек на смерть, расскажу об этом каждому в этом несчастном городе, и недолго тебе останется руководить армией.  С минуту помещение погрузилось в безмолвную тишину, нарушаемую лишь заметно шумным дыханием девушки, сбившемся явно не от длинной речи. Сигурду захотелось просунуть руку через решетку и положить ей на плечо, но отчего-то казалось, что если он сейчас это сделает, то обожжется. — Ты знаешь, что это неправда, Марна, — наконец заговорил капитан. — Это был не обман. От них я никогда не скрывал, куда собирался их отправить. Может я и не сказал всей правды, но это была не ложь. — Но этого достаточно, чтобы люди тебя возненавидели. — Люди уже меня ненавидят, — усмехнулся мужчина. — Как-нибудь переживу. Все равно никто не сможет ненавидеть меня больше тебя, раз ты даже позволяешь себе так со мной разговаривать. — А в этом ты ошибаешься, — уже спокойнее ответила Марна. — Я тебя презираю. Не ненавижу. Просто отпусти Сигурда и мы разойдемся, как в море корабли. Не могу гарантировать, что ты больше меня не увидишь, раз уж мы все здесь заперты, но обещаю больше не ругаться с тобой при твоих подчиненных. — А если твой друг снова попадется на нарушении приказа? — вскинул брови солдат. Сигурд, затаив дыхание, собирался услышать что-то вроде "тогда это будут его проблемы" или "тогда я самолично приведу его к тебе", но вместо этого Марна твердо сказала: — Не попадется. Закончив обмениваться циничными взглядами спустя пару минут, капитан все же кивнул и, отцепив привязанный к поясу ключ, отворил дверь темницы. Сигурд нерешительно поднялся с места, но, заметив недовольные промедлением глаза Энока, поспешил выйти за решетку. — Пойдем, — сухо сказала Марна, не обернувшись, и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Сигурд торопливо пошел следом. Он не пытался заговорить первым. Всю дорогу до мастерской они молчали, и весь вид Марны так и внушал страх, что будет, если Сигурд сейчас скажет хоть слово, пытаясь сделать вид, будто ничего не случилось. Он никогда не любил обращать все в шутку, но сейчас это хотелось сделать как никогда, ведь казалось, что если ничего не сделать, девушка просто лопнет от напряжения, как слишком тугая тетива. И все же поведение как ни в чем ни бывало казалось неправильным. Так что Сигурд решил дождаться, когда подруга заговорит с ним сама. Когда они пришли, даже мастер удостоился от Марны лишь краткого приветствия и кивка. Сигурд стыдливо отвел глаза, желая избежать взволнованного взгляда старика, блуждающего по его покрытому уже засохшей кровью лицу. К облегчению парня, спрашивать сапожник ничего не стал, но, Сигурд был уверен, он либо и так все услышит в силу отсутствия двери на кухню, куда они зашли с Марной, либо, если он все же решит дать им немного личного пространства, то потребует от подмастерья объяснений вечером. День обещал быть тяжелым. — Что ты творишь, Сигурд? — обрушился на него мрачный тон, едва он успел сесть за стол. — Я... — Я не говорю, что ты преступник, — перебила Марна, но Сигурд не почувствовал утешения от заявления подруги, — не говорю, что идти против солдат плохо. Проклятье, да если бы ты собрался правда грабить Лорда, я бы первая пошла искать тайный путь в его кладовую! Марна с силой, до побелевших костяшек пальцев, сжала переносицу, нахмурившись, словно пытаясь подобрать слова. Те ли, которые меньше других ранят Сигурда, или те, которые сделают это больше всего — он не знал. Знал лишь, что как бы разум не твердил, что он должен ценить, что Марна старается ради него, сердце отказывалось принимать эти старания. Это было не то, что ему нужно. Может пол года назад Сигурду и нуждался в верно подобранных мягких словах вместо обвинений, но сейчас ему нужна была реальная помощь. Которую его подруга оказывать явно не собиралась. — Но только если бы ты делал это ради себя, а не призрака. — Хельга не призрак! — крикнул Сигурд, сам удивившись громкости и отчаянности своего голоса. — Ты только и делаешь, что критикуешь, ругаешь! Но что ты предлагаешь взамен? Просто смириться и жить дальше? Зная, что она жива? — осажденная словами друга Марна прикусила губу, но в ее глазах все еще была уверенность в своей правоте. — Ни она, ни ты — не дети, Сигурд, — уперлась в стол руками девушка. — У каждого из вас может быть своя жизнь, на зависящая от другого. — Не может быть никакой жизни, пока мы здесь взаперти! — поднялся уже и Сигурд, также опираясь о стол. — А чтобы выбраться отсюда и не умереть с голоду в первые недели скитаний, мы должны держаться вместе. Плечи Марны со вздохом опустились, и она медленно села на скамью, сцепив пальцы в замок. — Тогда почему ты вообще пошел на стражников один? — Сигурд видел, что она спрашивала не с упреком. Она жаждада получить ответ, нуждалась в нем, хоть наверняка и понимала, что ничем не смогла бы помочь этой ночью. Что-то в груди сжалось от ее взгляда, и парень почувствовал, что тоже хочет сесть, поговорить спокойно и, он надеялся, закрыть эту тему раз и навсегда, но воспоминания о двух уже состоявшихся разговорах заставили его остаться стоять. — У меня был помощник. Один из часовых должен был провести меня, но его уволили пару дней назад, — холодно ответил он. Брови Марны взлетели, а глаза распахнулись. Она расцепила ладони и с шумом прижала их к столу, словно прилагая усилия, чтобы не вскочить с места. — Уволили?! — голос дрогнул, и Сигурд не мог не задаться вопросом, неужели она испытывает сочувствие к тому, кого даже не знает, и к тому, чьего командира презирает. — Сигурд, ты видимо мало знаешь об армии. Из нее даже по собственной воле сложно уйти, а уж в военное время чтобы они сами увольняли людей? Они скорее всего отправили его за стену, сражаться в открытую. И тебя при следующем аресте ждет то же самое. Сигурд невольно сделал шаг назад, не зная, куда себя деть от услышанного. У него не было причин сомневаться в словах подруги, но зачем Финну обманывать его? Знал ли он сам, куда его отправляют? "Какой же я идиот. Конечно знал", — ответил сам себе Сигурд. Он знал. Знал скорее всего с того самого момента, как предложил юноше свою помощь. И все же он не желал отпускать надежду на то, что Марна лишь хочет его запугать, чтобы он больше не пытался лезть на рожон. Она и раньше была скептиком, и ее опасения не оправдались, с чего бы Сигурду соглашаться с ней сейчас? — Я не хочу, чтобы ты погиб, Сигурд, — тихо, но уверенно заключила девушка. — Я никогда не просил, чтобы ты запирала меня в безопасной клетке, — Марна вздрогнула от услышанного. Жалость исчезла с ее лица, вновь сменившись суровостью. — Не я заперла нас здесь. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы к тому моменту, когда мы сможем выбраться, мы были еще живы. — Мы не знаем, будет ли вообще это "когда", а не "если". Так что, будь добра, дай мне прожить остаток моей возможно короткой жизни так, как я этого хочу. — Замечательно, — мрачно сказала Марна, поднимаясь на ноги, — Живи, на здоровье. Но не рассчитывай, что когда Энок в следующий раз захочет посадить тебя за решетку, я его остановлю. Может там ты приложишься обо что-то головой и перестанешь заниматься саморазрушением. Бросив на него последний взгляд, она скрылась за спиной Сигурда. Вскоре раздался хлопок двери, но парень не обернулся. Сделав несколько глубоких вдохов, он наконец смог разжать кулаки и посмотреть на свои руки, кровоточащие от вонзившихся в кожу ногтей. Ему нужно умыться. Взяв ведро и лопату, он вышел на улицу в поисках еще не смешавшихся с землей остатков снега и, найдя искомое, быстро, дерганными движениями наполнил сосуд и понес в дом, чтобы растопить. Только на обратном пути он заметил мастера, встречавшего его у входа на кухню. Тот выглядел растерянным, но сурово скрестившим руки на груди, и опираясь на дверной косяк. — Сигурд, что происходит? — спросил он тоном, не терпящим возражений, но парню было все равно. Даже не взглянув на мужчину, он протиснулся в щель между ним и стеной, чтобы попасть в комнату и поставить ведро на печь. В любой другой ситуации Сигурд бы спокойно дождался, пока снег растает сам, но сейчас ему до жути не терпелось смыть с себя кровь, грязь и весь гнев вперемешку с обидой вместе с ними. Поэтому он кинул небольшое полено, несколько кусков коры и поджег. — Вы уж простите, но это не ваше дело, — бросил он, но мастер не отступил. — Ты живешь в моем доме, и все, что я прошу взамен, это не держать от меня тайн, — твердо настаивал сапожник. — Что происходит? — Если хотите выгнать меня — выгоняйте. На это вы имеете полное право. На то, чтобы вести допрос — нет, — он разворошил кочергой старые угли, сгребая их к новому полену, искры от которого приковали взгляд. Хотелось просто сесть перед огнем и завороженно слушать, как трещит старое сухое дерево, чернея и исчезая в танцующих языках пламени, а потом потушить огонь, чтобы не тратить дров понапрасну, и лишь смотреть, как тлеют угли, в глубине тьмы которых еще сохраняются рыжие проблески. Хотелось сесть и ни о чем не думать, ни с кем не разговаривать, но тяжелый вздох за спиной не позволял забыть, что у Сигурда нет такой роскоши, пока он находится в чужом доме. — Я не собираюсь тебя выгонять, — от былого недовольства осталась лишь легкая тень, но оно не исчезло полностью. — Я прекрасно знаю, что тебе некуда пойти. "Спасибо за напоминание о никчемности моего существования", — чуть было не сказал Сигурд, но вовремя одернул себя. — Спасибо, — коротко ответил он, надеясь, что теперь мастер оставит его, но тот не спешил уходить. — Но я продолжу звать Марну в гости, нравится тебе это или нет. И тебе лучше поговорить с ней. Сигурд не ответил, и мужчина в конце концов ушел дальше заниматься работой, которой теперь уже окончательно было не изготовление изделий, а попытки вырастить как можно больше на их маленьких огородах на подоконниках. Несмотря на заявление мастера, Марна больше не приходила. Сигурд не знал, было ли это потому, что сапожник так и не позвал ее, или она просто отказывалась от приглашений, но с того самого дня юноша ее не видел. Безусловно, они могли пересекаться на площади, по выходным во время дележки или в будни просто на рынке, но Сигурд не позволял своему взгляду блуждать по толпе в поисках знакомых пушистых волос, непослушно выглядывающих из-под голубой косынки. Новые попытки мастера поговорить были проигнорированы, и он постепенно сводил их на нет, уходя от ежедневных вопросов к вопросам раз в пару дней, а потом и вовсе раз в неделю, пока однажды не прекратил пытаться совсем. Какой был смысл Сигурду посвящать его во всю эту историю? Что он мог сделать? Финн, солдат и часовой, не смог ему помочь, Марна, лучшая подруга, не хотела, так что мог предложить ему простой сапожник, чего не смогли дать остальные? Может до этого Сигурд и чувствовал окрыление и готовность рассказать не всему миру, но окружающим его людям, обо всем, что творится у него на душе, но сейчас это чувство сменило полностью противоположное. Он напрасно рассказал обо всем стражникам, когда ему следовало пробраться на стену по-тихому, а не просить у них помощи, которая обернулась постоянной слежкой за стеной теперь не только с внешней стороны, но и с внутренней. Он напрасно попросил помощи того мальчика, с которого снимал мерки, ведь обувь все равно оказалась неподходящий, и пусть Сигурд и не рассказал парнишке о личности Охотника, он и от этого случая чувствовал, будто кто-то покопался у него в душе, разворошил, вывернул ее наизнанку, а потом запихнул назад как ни в чем ни бывало, хотя теперь его грудь была шита белыми нитками. Он напрасно рассказал все Марне. И больше рассказывать никому не хотелось. Сигурд пытался перелезть через стену. Пытался оплыть ее со стороны порта. Пытался найти засыпанный тайный лаз. Пытался незаметно ночью отворить главные ворота. Но его ловили. Раз за разом заламывали руки, он вырывался, убегал, пытался вновь. Когда Энок лично приходит к ним в мастерскую, сапожник, уставший видеть подопечного в синяках, даже не возражает. Все обходится лишь разговором, не без угрозы быть навечно засаженным за решетку, но по крайней мере без ее выполнения, хотя Сигурд был уверен, что так просто его в тот день не отпустят. Но Энок знал свое дело. У Сигурда и до его слов уже почти не оставалось желания бороться, но после них его покинули последние силы. — Способы сбежать отсюда не бесконечны, Сигурд. Ты исчерпаешь их, как и свое рвение, а мы раз за разом будем тебя останавливать. Сделай одолжение и себе, и нам, и одумайся, прежде чем мы тебя покалечим. — Почему вы просто не выпустите меня? — капитан обреченно покачал головой. — А какие шансы, что, попадись ты снова в плен к врагам, ты не сдашь им ничего про нас? Сигурд не отводил от него усталый, полный холода взгляд. Он мог возвразить, но не уже даже не хотел. Это гиблое дело. Ему не доказать свои безобидные намерения, не после всего, что он уже сделал. Ему не выбраться. И заперли его здесь далеко не стены и армия с противоположной их стороны — это сделали солдаты Скальма. Поэтому Сигурд перестал пытаться. Засел в мастерской, помогая учителю, отправился вместе с некоторыми другими людьми, в основном беженцами из деревень, вспахивать те небольшие участки земли, которые освободились, когда горожане в виду ненадобности снесли несколько опустевших и более нежилых домов, чтобы попробовать вырастить там хоть что-то. Бревна и доски от разрушенных зданий тут же растащили, но Сигурд успел взять несколько и им с мастером. Иногда никакое занятие все же не удавалось найти, и юноша оставался дома, просто распластавшись, насколько это было возможно, на сундуке и смотря в потолок. Он пытался притронуться к бумаге и углю. Рука не слушалась. Да и какой в этом теперь был смысл? *** Осенью Охотник вновь исчез. Многие уже подумали, что это его ежегодная, насколько можно было судить по двум случаям, традиция, что на зиму он впадает в спячку, словно зверь. Так и без того таинственный безымянный Охотник приобрел в рассказах детей облик енота — небольшого, способного незаметно прошмыгнуть мимо разведчиков и почти что скрывающего лицо за черной маской. Мастер говорил, что сначала детишки представляли его как медведя, но потом кто-то возразил, что те слишком крупные, предложил новый вариант, от которого ребята остались в восторге. В конце концов, по росту они походили на ныне придуманный ими облик Охотника теперь даже больше чем взрослые, что не могло не вызвать гордости. Однажды Сигурд даже заметил, как мастер вырезал небольшого зверька из дерева, и, он был готов поклясться, что тот был похож на енота. Во многом именно благодаря этой детской легенде жители города смогли перенести третью зиму легче, чем вторую и тем более первую. Они верили, что стоит им продержаться несколько месяцев, стоит увидеть сход снега и услышать звон капели, как им воздастся за терпение, и станет легче. Даже если еда достанется не всем, даже если она не будет и близко восполнять те силы, которые они потратили за время ее ожидания, это было не так важно. Не так, как надежда, которую, в отличие от припасов, разделит каждый. Даже Сигурд. Он не уловил тот момент, когда и сам стал в мыслях называть сестру Охотником чаще, чем ее собственным именем. Возможно что-то в том, чтобы обезличить этого человека и перестать связывать с именем его сестры, было утешающим. Возможно вся таинственность и сверхъестественность, которую дети в байках нагоняли вокруг этого образа, помогала воспринимать его как призрака, каким его когда-то назвала Марна, помогали Сигурду объяснить свою апатию тем, что он просто не может тягаться с духами. Он слышал об Охотнике чаще, чем думал о сестре, и он боялся того момента, когда первый вытеснит собой вторую из его головы. Он боялся забыть имя Хельги. Но, к его удивлению, воспоминания бурей нахлынули в тот день, на пороге мастерской вновь появилось Марна — Привет, — сдержанно обратилась она и к Сигурду, и к сапожнику. Последний кивнул гостье и жестом пригласил войти и присесть. — Привет, — так же сдержанно ответил юноша, теперь сидевший к ней вполоборота. Если бы Сигурд не провел с ней так много времени, не рисовал ее до выгоревшего воска свечи, чтобы изучить черты от и до, он бы не узнал ее сейчас. Лицо осунулось, легкий румянец на светлой коже сменился непроходившими синяками под глазами и тенями, отчетливо выделяющимися на побледневшей коже, на впалых щеках от выступающих скул. Сигурд не думал, что сам мог похвастаться лучшим видом, но все же не смог долго смотреть на такое состояние некогда близкого человека и отвел взгляд. — Порт отбили, — в этих словах жизни было несколько больше, чем в сухом "привет" минутой раньше. — Сейчас всем лучше идти туда. — Спасибо за хорошие вести, Марна, — ласково сказал мастер, то ли не до конца верящий в происходящее, чтобы улыбнуться искренне, то ли повидавший на своем веку слишком многое, чтобы вообще разбрасываться чувствами. — Мы придем, как только соберем вещи. Не жди нас. Девушка кивнула, после чего повернулась к Сигурду, который все еще не осмелился поднять на нее взгляд. — Послушай его, иди без нас, — сказал он, когда даже спустя время Марна упрямо стояла в проходе, дожидаясь, пока на нее обратят взор. — Я всегда хотела только лучшего для тебя, Сигурд, — едва заметно дрогнувшим голосом проговорила она. Юноша кивнул и наконец посмотрел на нее. — Я знаю. И Марна ушла. Не попрощавшись. Возможно, в надежде, что они еще встретятся в порту. Однако, чем ближе Сигурд, собравшийся за пару минут в силу малого размера нажитого, подходил к гавани, чем больше встречал людей, с поникшей головой бредущих в обратную сторону, тем больше он убеждался, что в этом не было смысла. Он слышал, как горожане ругали приказ, по которому первыми на борт сажали женщин и детей, видел длинную очередь, тянущуюся от дальнего конца пирса до крайнего дома перед началом набережной. Он уже собирался развернуться и идти назад, чтобы предупредить мастера, как вдруг его взгляд зацепился за коня в начале очереди, который поначалу вызвал лишь шок и легкое негодование, но стоило ему заметить ту, в чьих руках были поводья, Сигурд обомлел. Он узнал Тунипа. Он ломанулся к толпе, однако горожане, видимо посчитавшие, что он просто хочет пройти без очереди, вытолкнули его. — Хельга! — позвал он. Но стражник рядом с ней ругался с матросом так громко, что голос Сигурда едва ли мог достигнуть девушки. — Пропустите! — парень пытался протолкнуться, ему даже удалось обойти несколько человек, пока его с двух сторон не схватили за плечи, удержав на месте. — Ишь куда собрался! И не стыдно? Мужчин вообще здесь не должно быть, — ругались из толпы, но Сигурд их не слушал. Он проводил взглядом поднявшуюся на борт Хельгу, после чего почувствовал, как его тело обмякло. Он упустил корабль. Но, что гораздо важнее, он упустил Хельгу Охотника. Но это ничего. Охотника было выследить легче, чем его сестру. Будучи безымянным, он был гораздо известнее, чем Хельга, обладавшая именем, но слишком тихим, чтобы отпечататься в памяти людей.  Единственное, о чем сейчас следовало беспокоиться Сигурду — как попасть на корабль. В конце концов, была там Хельга или нет, это был способ сбежать, вырваться на свободу, далеко за пределы этого города или даже земли. И Сигурд не собирался мириться с поражением и в этом. Когда к пирсу причалил следующий корабль, немного меньше первого, с него спустились двое: молодой, наверное чуть постарше Сигурда, юноша со светлыми короткострижеными волосами и россыпью веснушек по всему лицу, и мужчина, по виду находящийся на самой верхней границе среднего возраста и едва не переступивший ее, с отпущенной бородой и морщинами на загоревшей в уголках глаз. Пока первый принялся помогать людям подняться на борт, второй отошел поодаль и, краем глаза наблюдая на процессом, завязал разговор с кем-то из городской стражи. Минуя толпу, Сигурд направился к нему. — Здравствуйте! Меня зовут Сигурд, — юноша протянул слегка подрагивающую руку, всем телом ощущая неловкость от только что произнесенных слов. Представляться так сразу было непривычно, но он надеялся, что это поможет хоть немного расположить к себе человека напротив, что был на голову ниже него, но с таким холодом в глазах, словно это он смотрел на парня сверху-вниз, а не наоборот. — Если ты здесь, чтобы просить пропустить тебя без очереди, то зря пытаешься. Это не я решаю, — равнодушно ответил мужчина, после чего уже повернулся, чтобы продолжить прерванный разговор, но Сигурд не отступил. — Я не прощу взять меня как пассажира! — невольно сделал шаг вперед он. — Но может вам нужен работник? На мгновение во взгляде незнакомца промелькнул интерес, но быстро угас, сменившись раздражением. — Знаем мы таких, — усмехнулся он. — Хочешь прокатиться не только бесплатно, но и заработать денег, а потом слинять при первой же возможности? Я не собираюсь тратить время на обучение такого человека. Сигурд опустил руку и сжал кулаки. Может он и правда хотел получить место на борту, но он бы никогда не стал вымогать деньги. Не после трех лет, когда ему достаточно было еды и места для ночлега. И не из людей, которых он и без того собирался использовать. Может он и эгоист, но не обманщик. — Возможность смыться отсюда уже будет достойной оплатой. Мужчина улыбнулся твердости в молодом голоса. — Но ты все равно высадишься, как только доберемся до ближайшего города, — он не спрашивал. Утверждал. Возможно Сигурд поспешил, посчитав себя честным человеком. — Нет. Мужчина наконец полноценно повернулся к нему и протянул руку. — Тогда добро пожаловать на борт, Сигурд. И юноша ответил на рукопожатие.