Глава 11. Под высоким парусом
22 марта 2026 г., 21:47
Примечания:
Искренее прощу прощения, если что-то (или все) будет показано недостоверно.
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..
А.С. Пушкин
______________
Может самую малость, но Сигурд уже пожалел о своем решении в очередной раз пробоваться в новом ремесле. Не успел он твердо ступить на палубу корабля, как в нос ударил запах смолы и соли, а глаза разбегались перед бесконечными канатами, уходящими ввысь к собранным парусам желтовато-белого цвета. Кто-то нетерпеливо толкнул юношу в спину, и только тогда он заметил, что больше, чем веревки, в поле зрения мельтешили только люди, спешно желающие занять лучшие места, хотя каждый наверняка понимал, что комфортным это плавание назвать не осмелится даже самый неприхотливый пьяница. И все же Сигурд не посмел бы жаловаться — он был рад любой возможности наконец сбежать отсюда. Спустя пару часов закончилось место на борту, но не очередь на пути к нему. Хотя, Сигурд не мог не заметить, что тьма народу, которая выстроилась к прошлому кораблю, ни в какое сравнение не шла с разрозненной толпой, стоящей на пристани сейчас. Юноша несколько растерянно стоял неподалеку от трапа, стараясь не смешиваться с горожанами, пытавшимися найти себе место. Матросов от них отличить было легко: что одежда, что походка и в целом манера держаться на ногах — все выдавало приспособленность к такой жизни. Удобная свободная одежда, закатанные рукава и заправленные в сапоги штанины, жилетки вместо курток и платки на головах, защищающие от солнца и ветра. Даже их шаги чем-то отличались, помогая ступать так, чтобы легко и быстро находить опору под ногами, качающуюся на легких волнах. Именно такие люди и помогали сейчас пассажирам, не только сопровождением к нижней палубе, но и своей уверенностью и спокойствием, смягчающими волнение окружающих. — Эй, Сигурд? — широкоплечий парень, которого Сигурд видел с капитаном, наконец тоже поднялся на борт и теперь стоял перед ним, уперевшись руками в бока и, поймав взгляд и кивок новобранца, огляделся вокруг. Видимо убедившись, что ничего непредвиденного не происходит и все идет гладко, он вновь повернулся к собеседнику и протянул руку. — Я — Удо. Я тебе здесь все покажу, — звучал он отстраненно и холодно, но все же Сигурд улыбнулся и пожал руку. Ему не потребовалось много времени, чтобы ощутить, насколько грубой была чужая кожа. Рукопожатие было крепким. Будто Удо забыл, что здоровается с человеком, и сжал ладонь, словно один из канатов. Сигурду стоит к этому привыкнуть. — Ближайшие пару месяцев ты вряд ли будешь заниматься парусами и снастями, но лучше запоминай уже сейчас. Пока Удо указывал на составляющие корабля, объясняя название и особенности работы с каждой, Сигурд то и дело задирал голову и ловил себя на мысли, что вид рей и слова матроса о том, как часто на них нужно будет забираться, вызывал покалывание в кончиках пальцев. Заметив тревогу в чужих глазах, Удо стукнул того по спине и посмеялся. — Не бойся. Падать будешь в воду. — Успокоил так успокоил, — нервно усмехнулся Сигурд и отпустил голову, желая поскорее найти новую цель для изучения. Удо задумчиво цокнул языком, после чего повернул подопечного в сторону кормы, где стояло двое мужчин, один из которых Сигурду уже был знаком. — Нашего капитана, Фестера, ты уже знаешь, а рядом с ним, — Удо указал на человека с собранными в короткий низкий хвост светлыми волосами, на голову возвышавшегося над капитаном. Вместе они сгорбились над бочкой с расселенной поверх картой, — Оливер. Слова ты от него услышишь раз в неделю, но лучше него в маршрутах и схемах никто не разбирается. Правда когда выплываем далеко за пределы здешних мест, он уже не такой опытный. Так что периодически к нам еще человек присоединяется. От молчаливости Удо не осталось ни следа. Похоже тому просто нужен был повод развязать язык. Он принялся водить новобранца по всему кораблю, заглядывая в каждое новое помещение и каждый темный угол, чтобы описать обязанности лишь схематично, но зато заставить голову Сигурда кружиться от количества новых лиц и имен. — С капитаном конечно никто по сроку плавания не сравнится, но приблизиться может тот парень. Он здесь уже лет пятнадцать, — Сигурд посмотрел на человека, ходившего по трюму и проверявшего веревки на грузе. "Парнем" того было сложно назвать. На вид ему было около тридцати, насколько можно было судить по щетине, переходящей в короткую бороду под нижней губой. Но даже по первому взгляду можно было понять, что он молод душой. Заметив нового человека, мужчина подошел к ним с самой добродушной улыбкой, которую Сигурд видел у незнакомцев к нему, и искрами любви к морю в глазах, казалось, разгоняющими мрак этого тесного помещения. — Это тот новичок, про которого говорил капитан? — теперь, когда он выпрямился и стоял ближе, Сигурд увидел, что тот далеко не высок и кроме того худощав. Даже мешковатая одежда не придавала ему массы, а, напротив, только подчеркивала, насколько небольшое тело было под ней. И все же даже такой человек продержался в море половину своей жизни. Сигурд верил, что, значит, и он сможет пробыть здесь всего неделю или две. От мыслей его отвлек маленький черный рисунок под правым глазом моряка, что сначала показался просто пятнышком на смуглой коже, но теперь принял очертания четырехконечной звезды. — Да, я Сигурд, — поприветствовал его юноша, прежде чем Удо успел пуститься в рассказ. — Меня зовут Ян. Добро пожаловать, Сигурд. Пусть Удача и Время всегда будут на твоей стороне, — тот поблагодарил, после чего Ян похлопал его по плечу и вернулся к работе. — И ты не хворай, — улыбнулся ему Удо. — Не пугай мне так новичка. Он же подумает, что без удачи здесь не выживешь. — Она лишней не бывает. И хорошие пожелания тоже, — мягко ответил мужчина. — Ладно, не поспоришь. Пошли, Сигурд, — махнул рукой Удо и направился к лестнице. Когда они поднялись, тот продолжил рассказ. — Он у нас главный мастер в парусах. Капитан, говорят, еще мальчишкой его взял, да приглядывает с тех пор. Поэтому если какой вопрос возникнет, иди к нему, он всегда даст ответ. Нет, его скорее всего любой здесь даст, но Ян — без сомнений. — А что у него было на щеке? — поинтересовался Сигурд. — Его путеводная звезда, — обыденно ответил Удо. — Понятнее не стало... — Татуировка, — пояснил матрос. — Мы как-то плавали на юг и увидели там у местных. Ян первый повелся на предложение, а потом уговорил еще пару человек. Ну и досталось туземцам потом от Кори за то, что заломили цену! Хотя обычно она как раз та, кто обирает людей. Вон кстати она! Удо указал на высокую женщину, поднявшуюся на палубу, и свистнул, заставив ее обернуться. Кори широко улыбнулась и направилась к ним. Ее кожа была загорелой, а волосы, напротив, светлыми, вероятно выгоревшими на солнце. В ухе блестела большая серьга с незнакомым Сигурду полупрозрачным синим камнем, а волосы были заплетены в пару десятков тонких косичек. — Какое необычное имя, — высказал мысли Сигурд, на что Удо улыбнулся уголками губ. — Да я даже не уверен, что она его не выдумала, — новичок было открыл рот для вопроса, но моряк определил его. — Она сначала вообще мужчиной притворялась, так что можешь смело ставить каждое слово в ее историях под сомнение. Сигурд чуть не поперхнулся воздухом. Нет, женщина эта и правда могла сойти за человека другого пола — даже сейчас ее широкая одежда скрывала фигуру, а угловатое лицо вполне помогло бы обману — вопрос был в другом. Зачем? Думала ли о том же Хельга, когда позволила слуху о том, что она Охотник, укорениться? Словно прочитав мысли Сигурда, Удо продолжил. — Говорит, боялась, что на борт не взяли бы. Да и безопаснее так. Да только она так убалтывала купцов в редкости товара, что те готовы были вдвое дорога скупать все. Так что вопроса о том, чтобы выгнать ее за обман или тем более другое тело, не стояло. — Обижаешь, — нарочито грустным голосом сказала подошедшая Кори. Ее глаза были полны жалостливого блеска, а брови обидчиво сведены. — Я продавала минимум втридорога, — она довольно скрестила руки на груди, — а это кто? — Погоди ты, дай закончить историю. Потом познакомитесь, а пока иди работай! — Удо развернул женщину и подтолкнул, после чего та цокнула языком. — На себя бы посмотрел, — закатила глаза она. — Я именно что работаю, — возразил парень. — Выполняю поручение капитана. — Всем бы такие поручения, — вновь развернулась Кори. Сигурд почувствовал, как неловкость сковала тело. — Может, если бы ты была чуть честнее, и тебе бы это поручили. — Ой, да ну тебя! — махнула рукой женщина. Но наперекор словам тонкие губы расплылись в ухмылке, — Удачи тебе не заскучать с ним, малыш. Устанешь от занудства и захочешь послушать правда интересные истории — ты знаешь, где меня найти! — Буду иметь ввиду, спасибо, — все еще неловко переминаясь с ноги на ногу, поблагодарил Сигурд. Кивнув то ли ему, то ли самой себе, Кори скрылась из виду, поднявшись на корму. Удо проследил за ней взглядом и, убедившись, что она занялась другим делом и, вероятно, не слушает, вновь заговорил. — Она скрывалась наверное год, пока здесь одно время было побольше народу. Набрались временные матросы с других экипажей, которых мы знаем хуже, вот Кори и затерялась. Хотя она говорила, что как-то случайно сболтнула лишнего Яну, но тот и не догадался рассказать остальным. Не видел в этом ничего такого. Но потом капитан взял Хезер, и Кори решила, что в притворстве смысла больше нет. Удо внезапно прервался, словно погрузившись глубоко в воспоминания. Его лицо вновь приобрело строгий вид, который, как предположил Сигурд, просто был его естественным расслабленным состоянием и пугал только на первый взгляд. — Она наверное думала, что подругу найдет, но Хезер — это Хезер. Мы подобрали ее как раз здесь, в Скальме, три года назад. — Здесь? — почти шепотом повторил за ним Сигурд, почувствовав, как дыхание перехватывает вставший в горле ком. Удо кивнул и откинулся на перила, потупив взгляд в пол. — У вас же как раз тогда война началась? Она хотела сбежать. Попросилась на корабль. Готова была взяться за любую работу. Мы старались не расспрашивать о том, что случилось, но, на самом деле, только из-за нее сюда и приплыли сейчас. Думали, может найдется кто из ее знакомых. Сигурд проследил за взглядом Удо и увидел невысокую девушку с красным платком на прямых каштановых волосах и толстым поясом, на котором висело несколько знакомых и незнакомых юноше инструментов. Она осматривала борт корабля, словно ища что-то, и была на вид настолько погружена в свое дело, что вовсе не замечала ни ходящих вокруг горожан, ни пристальный взгляд Удо. Что-то в ней заставляло Сигурда узнать себя. И теперь он мог понять людей, которые пытались разговорить его. Может быть однажды он сможет понять и желание помочь, даже если этому будет сопутствовать боль и пустота на месте потерянной надежды. — А так чем буду заниматься я? — желая прогнать навязчивые мысли, спросил Сигурд. Удо повернулся к нему и щелкнул пальцами, словно только вспомнив о самом главном. — Всем, что не особо любят другие. Прости, дружище, но каждый должен пройти этап мытья палубы и стирки одежды. Пойдем, я покажу тебе камбуз. Сигурд и не возражал. Он не готов был вникать сейчас во что-то новое и сложное. Это в любом случае ненадолго: как только судно достигнет гавани другого города, он сбежит отсюда и больше не вспомнит об этой работе. Не было причин запоминать морские узлы и другие местные заморочки, даже если когда-то он мечтал научиться свистеть, чтобы издалека звать Тунипа и передавать с Хельгой послания по лесу, играя в разведчиков и кладоискателей. Удо провел Сигурда в темное помещение, угол которого был выстлан неровными кирпичами, покрытыми копотью настолько, что от их былого светлого цвета не осталось и следа. Такие же кирпичи образовывали под, наполненный песком, с незамысловатым очагом, на который можно было подвесить котел. Под низким потолком было вырезано небольшое окно, больше походящее на щель, свет из которого почти не касался пола. Это были не худшие условия, в которых Сигурду приходилось готовить. Еще через час, когда все проверки завершились, команда собралась на палубе, чтобы спустить паруса, поймать ветер и наконец покинуть этот злополучный город. Сигурд оглянулся на старые деревянные здания, на стены, которые возненавидел всем сердцем, на небольшую группу людей, которая все еще оставалась в городе, и поймал себя на мысли, что ни о чем не сожалеет. Его ничто не связывает ни с этим местом, ни с людьми. Единственное, на что он надеялся — не увидеть среди оставшихся горожан лица мастера и Марны. Может он еще встретит их в Хэнделе, куда, по словами капитана Фестера, они направлялись. Быстро, насколько это возможно, освоившись на кухне, к вечеру Сигурд приготовил свой первый ужин на пару десятков человек. Временами к нему заглядывали капитан или Удо, проверить, нет ли у него вопросов. Юноша чувствовал признательность, но не более. В конце концов, убедиться, что еда будет съедобной — в их же интересах, так что в этих визитах не было ничего необычного. Когда все было готово, еда разложена, а сами матросы разбрелись кто куда, Сигурд взял свою порцию и опустился на пол, ставя миску на колени. Но не успел он сделать и глотка похлебки, как дверь резко отворилась, и из-за нее показался Ян. — Ты чего один сидишь? — удивился он. Сигурд растерянно посмотрел на очаг, затем на посуду в своих руках, но так и не нашелся с ответом. Ян подозвал его жестом руки. — Идем к нам. Не двигаясь с места, пока Сигурд не поднялся на ноги, стараясь балансировать на покачивающемся на волнах полу и не разлить суп, и не пошел за ним. Ян придержал ему дверь, пропуская вперед. Вскоре они поднялись на верхнюю палубу, где их встретили уже знакомые парню лица: Кори сидела вразвалку на нижней ступени, пока Удо дышал ей в затылок, расположившись немного выше и откинувшись спиной к борту. На самом верху прямо, почти что строго, сидел Оливер. Хезер выбрала одну из бочек, стоящих подле лестницы — ее скрещенные ноги едва доставали пола. Фестер предпочел стоять, прислонившись поясницей к борту, и держать миску на весу. Завидев Сигурда, Удо и Кори тут же помахали ему, пока остальные встретили взглядом и кивком. Ян уселся прямо на пол, скрестив ноги и похлопав по доскам рядом с собой. Сигурд опустился на предложенное место. — Всем приятного аппетита, — пожелал Фестер, и каждый повторил то же вслед за капитаном. Несмотря на то, что Сигурд, казалось, никогда в полной мере не прекращал чувствовать голод, сейчас, после долгого дня, вдыхая свежий влажный воздух и видя бесчисленное количество ярких звезд над головой, что освещали палубу не меньше луны, он наверное впервые мог сказать, что ощущает нечто большее от пищи, чем просто удовлетворение. При всей его любви к их с Марной посиделкам на кухне, попытки растянуть на как можно больший срок маленькие кусочки мяса не приносили удовольствия. И пусть сейчас Сигурд сидел с гораздо менее знакомыми ему людьми, те однако уже не были незнакомцами полностью. И в их окружении, с едой, которую он приготовил из их припасов, и прием которой он сейчас с ними разделял, он с замиранием сердца понимал, что чувствовал не голод, а аппетит. — Ты хорошо готовишь, — заметила Кори, но не успел Сигурд ответить на похвалу, как вмешался Удо. — Не подлизывайся. Твои порции от этого больше не станут. — Тогда я просто попрошу Хезер вырезать мне тарелку побольше! Хезер, подруга, ты ведь не откажешь? — Не надейся, — равнодушно ответила девушка, даже не подняв взгляд на Кори, которая драматично схватилась за сердце. — Даже не пытайтесь, — раздался сверху смешок Оливера. — Всем известно, кто тот единственный, кому Хезер уступила в размере посуды. — Капитану? — решил вклиниться в диалог Сигурд. Однако моряки в ответ лишь посмеялись, чуть не подавившись едой. — Если бы, — вздохнул Фестер. Иногда мне кажется, что мои подчиненные ценят Нору больше меня. — Нору? — вскинул бровь Сигурд. Он услышал за сегодня много имен и не ручался, что не забыл некоторые из них, но женщин, в силу численного меньшинства, он запомнил всех. — Удо, ты не показал ему Тучку? — расстроенный голос Яна еще больше смутил парня. О ком они говорят? — Это кошка, — коротко пояснила Хезер, сразу после чего вернулась к еде. — Самый ценный член команды, — гордо, словно радуясь как за саму себя, подхватила Кори. — Так, перестаньте! — вскинул руки Удо. — У него сейчас голова вскипит. Оставим это на завтра. — Эй, новичок, ты там живой? — спросил Фестер, когда Сигурд отложил миску, только чтобы подпереть руками лоб и устало промычать ответ. — Не уверен, — Ян сочувственно похлопал его по плечу, от чего Сигурд только больше напрягся. Внезапно раздался звон колокола. Юноша поднял голову в надежде, что ему не придется произносить вопрос вслух и кто-нибудь расскажет все сам. — Мы работает посменно, — словно услышал его мольбу Фестер. — Море не спит. А вот ты отправляйся, встанешь со следующим звоном. И Сигурд был совершенно не против. Он занес вместе со всеми грязную посуду в камбуз, затем последовал за ними в жилой отсек, где занял один из свободных гамаков и, с трудом забравшись туда, уснул мертвецким сном, как только его голова нашла опору. *** На удивление, первым, что Сигурд услышал на утро, был не приказ идти готовить завтрак, а предложение забраться в воронье гнездо от Оливера. Даже не от Удо. Они действительно все собирались пообщаться с ним? Что ж, даже если Сигурд это желание не разделял, предложение было слишком заманчивым, чтобы отказываться просто из упрямства. Так моряк провел его к борту корабля, где ловко заскочил на перекладину между туго натянутыми толстыми тросами. Темными, безумно скользкими на вид. В нос ударил резкий запах смолы. Сигурд осторожно полез вслед за Оливером, но с такой скоростью, что пока он преодолевал один метр, моряк был выше уже на три и, казалось, даже не уставал от такого темпа. — Я думал, ты занимаешься картами, — заметил Сигурд, стараясь не думать о том, чего ему будет стоить одно неверное движение. — Занимаюсь, — согласился Оливер. — Но одними картами сыт не будешь. Нас не так много, как кажется. Едва ли не каждый, кого ты знаешь здесь, сможет заниматься почти всем, если будет нужно. Ты, кстати, можешь снять обувь. Босиком бывает легче, — посоветовал он, заметив кряхтения новичка. — Оставлю это на следующий раз, — усмехнулся Сигурд, когда наконец поравнялся с моряком. Однако тот лишь вновь оторвался за считанные секунды, после чего, развернувшись к юноше, сел на одну из перекладин и помахал рукой. Сигурд решил тоже попробовать ускориться. На мгновение, ему показалось, что его тело западает назад, и он крепче вжался ладонью в трос, сумев удержаться на месте. Оливер одобрительно улыбнулся. — Молодец. Осталось чуть-чуть. Вскоре они достигли деревянного настила, окруженного невысокой деревянной стойкой с одной стороны и ограждениями из тросов с других. Забравшись на него и наконец почувствовав твердую опору под ногами, Сигурд прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. Он ни за что не захотел бы лезть сюда в более суровую погоду. Однако когда он наконец огляделся вокруг, то почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он мог видеть весь корабль, докричаться до каждого человека на верхней палубе, мог дотронуться до парусов, с высоты посмотреть на то, как нос судна разрезает волны, что мутят воду и не дают взгляду увязнуть в пугающей глубине и необозримости далекого морского дна. Но это все было ненужным — ведь зачем смотреть вниз, когда вокруг него летали белоснежные чайки, казалось, являвшиеся сейчас маленькими кусочками тех пушистых облаков, что плыли над головой, сопровождая в долгом пути? Зачем, когда Сигурд первым мог увидеть землю или маяк в ночи и прокричать остальным, принеся радостные вести? У него захватило дух, и он не хотел расставаться с этим чувством. — Нравится? — раздался тихий голос Оливера. — Да. — Ты еще успеешь разочароваться, измотаться и трижды проклясть тот день, когда решил здесь остаться, но просто помни, что такие моменты того стоят. Сигурд отвел взгляд, не найдясь с ответом. На него возлагали слишком большие ожидания, и пусть он понимал, откуда они пускают корни, от этого легче не становилось. — А что там с кошкой? — к счастью, Оливер оказался не против сменить тему и, сев на настил и свесив ноги, принялся за рассказ. — Вряд ли она покажется тебе в ближайшее время, пока на корабле столько незнакомцев. Но если услышишь в трюме шорохи, знай: это либо крысы, либо Дымка. Либо все вместе. Сигурд задумался, пытаясь вспомнить, не слышал ли он вчера подобное. Но вряд ли он вообще мог различить что-то конкретное, когда источников шума было слишком много. — А почему вы зовете ее разными именами? — юноша опустился рядом с Оливером, но решился свесить лишь одну ногу, другую подобрав руками и притянув к подбородку. В ответ раздался искренний смех. — Я даже не знаю, как это попроще объяснить, — мужчина вытер слезинки в уголках глаз. — Уверен, через недельку-другую ты сам поймешь. Сигурд смутился услышанного. Ответ не должен был быть настолько сложным. — И что делать мне? На что она отзовется? — казалось, за два последних дня он задал больше вопросов, чем за всю свою жизнь. Это утомляло, но не отталкивало, и других, за что Сигурд был им признателен, пока что не раздражало. — Ни на какое — в этом и дело. Просто придумай что-то свое. Пусть ответ и не удовлетворил всего любопытства новичка, он был готов отложить этот вопрос на другое время. У него и без этого было слишком много всего, что ему предстояло узнать и к чему он должен был привыкнуть. Посидев так еще немного, пока солнце полностью не показалось из-за горизонта, они принялись спускаться. Сигурд был уверен, что просто проведет следующие пару часов на кухне, в тишине и спокойствии, но не сбылось ни то, ни другое: стоило немного перевести дух и обдумать все, что он услышал от Оливера и благодаря ему испытал этим утром, на кухне появились Ян и Хезер. Те, пожелав товарищу доброго утра, принялись вместе с ним намывать посуду, оставленную со вчерашнего вечера. Сигурд лишь пожал плечами. Помощь в этом ему бы не помешала. — Как спалось? — невзначай спросил Ян, из-за чего юноша даже не сразу понял, кому вопрос был адресован. Подняв на него вопросительный взгляд и убедившись по глазам напротив, что ответа ждали от него, он поспешил ответить. — Неплохо, спасибо. — Качка не мешала? — Сигурд задумался. — Да вроде нет. — Ну и хорошо, — мягко заключил моряк, после чего повернулся к девушке. — А ты, Хезер? — Хорошо, — ответила она, не отвлекаясь от дела, — Людей было больше, чем обычно, но вроде даже почти никто не храпел. — Ну так женщины и дети же в основном, — заметил Ян. Хезер лишь хмыкнула. — А ты сам как? Я тебя почти не видела. — Как раз ходил к нашим пассажирам убедиться, что все в порядке, никого не сразила морская болезнь и никто не забыл в панике, где находится. Пусть то, как Ян говорил это, и звучало, словно он выполнял просто рутинное поручение, его голос был серьезным. — И как у них дела? — От помощи в мытье полов отказались. Извинились, сказали сделают все сами. Сигурд лишь молча слушал их, продолжая окунать миски в таз с водой, оттирать их уже влажной тряпкой и складывать в стопку, которая, он надеялся, не упадет при первой возможности. Он мог представить, насколько могут быть угнетены дети, проснувшиеся не дома, пусть это и было ради их же блага. У него по крайней мере было, чем занять себя, в то время как пассажиры могли отвлечься лишь разговорами. Однако уже когда он в следующий раз проходил мимо беженцев, из помещения раздавались прерывистые громкие звуки, стихающие видимо в тот момент, когда их источник подводило дыхание. Не удержавшись, Сигурд заглянул внутрь и увидел, что какой-то мальчишка пытается играть на дудке, которая явно оказалось в его руках в первый раз. Остальные дети плотно окружили его. Те, кто был поменьше, не могли усидеть на одном месте, бесконечно ерзая; ребята постарше терпеливо ждали своей очереди, прижав ладони к коленям, видимо, чтобы ненароком не потерять контроль и не попытаться выхватить инструмент или прижать мельтешащих перед глазами малышей к полу. Сигурд не мог смотреть на них без улыбки. Тем же вечером, когда дети уснули, он увидел знакомую дудку среди вещей Яна. На четвертый день он начал понимать, как сильно ошибался, считая, что в подобной жизни непогода будет единственным источником проблем. Однообразие каждого дня, наполненного четким распорядком, звоном колокола и приказами, требующими безоговорочного выполнения, не было чем-то удивительным, его даже с трудом можно было назвать чем-то плохим, и все же Сигурд понимал, что именно оно закалило его новых знакомых, превратив в стойких воинов моря. И именно поэтому, когда его впервые позвали играть в кости вместо того, чтобы после отбоя действительно лечь спать, он даже не хотел отказываться. Собравшись в трюме под тусклым светом одинокой свечи, в окружении длинных теней и шума воды снаружи, они сели в небольшой круг, почти вплотную прижавшись плечами или коленями друг к другу. Кори выудила из-за спины крохотный мешочек, из которого высыпала на пол пару самодельных деревянных кубиков с неровно нарисованными точками, и гордо заключила, что она, как их хранитель, проведет пробный кон и покажет новичку правила, а право играть вторым будет предоставлено Сигурду. Спорить никто не стал, и они принялись за развлечение. Первой сдалась Хезер, и после длительных зевков она пожелала всем доброй ночи, и направилась к лестнице. Чуть погодя, за ней последовал Ян, сказав, что "ему уже не по годам такие длинные посиделки" и посоветовав остальным тоже не увлекаться. Оливер прокомментировал свой уход тем, что не гоже ему, правой руке капитана, так сильно нарушать распорядок и подавать молодым плохой пример. Самыми стойкими оказались Удо и Кори, не желавшие уступать друг другу ни в количестве выигранных партий, ни в возможности не спать как можно дольше. Сигурд же, решив, что не хочет жалеть об этом на утро, тоже направился наверх, оставив друзей наедине и в очередной раз поймав себя на мысли, что хотел бы, чтобы Марна была здесь. Решив подышать свежим воздухом перед возвращением в душное и полное запахом пота помещение, он поднялся на верхнюю палубу, где столкнулся с Фестером, стоящим у штурвала. — Не спится? — окликнул он юношу. — Или Кори приплела тебя к играм и ты даже не ложился? — усмехнулся мужчина. Сигурд смущенно потер затылок. — Вы знаете об играх, — он не спрашивал. Но капитан ответил. — Пока вы вовремя просыпаетесь по утрам и не считаете ворон вместо работы, играйте на здоровье. Почему нет? Сигурд тоже поднялся на корму и оперся локтями о борт, оказавшись спиной к капитану. Тот не возражал. Какое-то время они стояли безмолвно, каждый погрузившись в свои мысли, но Фестер первым нарушил молчание, обеспокоенно сказав: — Кажется, завтра будет шторм. Ветер усиливается. Сигурд удивленно повернулся к нему. Он ничего не чувствовал. Но мужчина не выглядел так, словно шутил. — Мне разбудить всех? — предложил юноша. — Не сейчас, — отказался Фестер. — Сейчас мне хватит тех людей, кто уже не спит. Время еще есть. Пока просто немного сменим курс. А ты иди ложись. Завтра тебе пригодятся силы. — Хорошо, — ответил Сигурд. — Доброй ночи. Решив не задавать лишних вопросов, он спустился и быстро направился к своему гамаку. Он не знал, что его беспокоило больше: приближающееся ненастье или слова капитана о смене курса. Как поступят другие корабли? Будет ли их новых путь пролегать по одному маршруту? Не отбросит ли его слишком далеко, туда, откуда он не сможет найти Хельгу? Все эти вопросы продолжали роиться в голове, но вскоре усталость взяла свое, и Сигурд смог погрузиться в сон. Проснувшись от звона колокола, он обнаружил, что комната была практически пуста. Еще раз протерев заспанные глаза и убедившись, что ему не мерещится, он подскочил на ноги и поспешил подняться в поисках остальных. К его удивлению, суеты среди команды не было. Они двигались резвее обычного, но словно по уже пройденной сотню раз и отточенной до идеала схеме, что позволяло им вести себя так, будто это был самый обычный день. Несмотря на то, что на горизонте все еще было видно медленно восходящее солнце, а красные тона рассвета сменялись нежно-голубыми обычного дневного небосвода, море начинало беспокоиться, и уже десяток человек управляли парусами, повернутыми сейчас вбок. Резкие порывы ветра то и дело норовили вырвать канаты из рук моряков, но те крепко стояли на ногах. — Держитесь! — командовал Фестер. — Уберем паруса сейчас — потеряем ход. — Где я могу помочь? — крикнул Сигурд, подбегая к нему. — Будь на подхвате, — бросив на него быстрый взгляд, ответил капитан. — Хватай веревки, если кто-то сорвется. Как дойдем до реки, иди к шпилю. Будем бросать якорь. — Понял, — ответил он и без лишних вопрос двинулся к канатам. Ему было плевать, что он не знал половины слов и не понимал, что и зачем они делают. Он разберется с этим позже. Как бы ему ни были безразличны находившиеся на судне люди, он не желал им смерти и не хотел, чтобы они затерялись в открытом море. И если это значило, что ему все же придется вникнуть в работу, с которой он собирался сбежать через неделю, то он пойдет на это. Почти сразу его помощь потребовалась опытному, насколько Сигурд мог судить по движениям, но все же молодому юноше, поскользнувшемуся на влажных досках, когда через борт заплеснула вода от особо стремительной волны. Это стало сигналом для капитана — тот отдал новый приказ, и Удо с Яном полезли вверх по тросам, чтобы снять верхние паруса. Мешки под глазами товарища от бессонной ночи заставили Сигурда затаить дыхание в надежде, что тот не оступится. Ударившее в нос встречное течение реки ясно дало о себе знать, когда корабль тряхнуло и на палубу вновь залилась вода. Сигурд хотел было схватить ведро, но почувствовал крепкую хватку на плече, после чего его рывком развернули. — Забудь об этом. Беги за мной, — сказал Оливер и побежал в сторону узкого вертикального барабана, из которого во все стороны торчали рычали. Вокруг них уже собрались матросы. — Как мы пойдем против течения? — все же спросил Сигурд, потому как чувствовал, как корабль начало носить из стороны в сторону. — Оно не сильное. Подтянемся за якорем. Сигурд быстро огляделся и заметил, как несколько человек спустились на шлюпке к воде и погребли в сторону берега вместе с длинным тянущимся за ними канатом. Высадившись, они закинули якорь в воду, после чего Оливер вновь потянул юношу за плечо, призывая схватиться за рычаг и начать крутить. Матросы обливались потом, метр за метром двигаясь в сторону берега, пока другая часть экипажа снимала оставшиеся паруса. Сигурд видел, как Хезер и Кори бегали по палубе, вычерпывая попадавшую через борт воду, спускались в трюм в поисках протечек и пробоин, и разворачивали испуганных пассажиров, только завидев их на лестнице. Каждый шаг давался с трудом. Сигурд чувствовал, что делает что-то не так: толкает тогда, когда остальные переводят дух, переводит дух, когда остальные возобновляют движения, может просто прилагает недостаточно сил — он не знал. Но от этой неизвестности вместе с ощущением бесполезности собственных действий в груди нарастала паника, и вскоре он почувствовал, как окончательно сбил дыхание и оступился. Перестав держаться лишь на мгновение, он тут же был отброшен качкой к борту. — Сигурд, вставай! — раздался над головой громкий голос Кори. Она схватила его под мышки и помогла подняться на ноги. — Я не могу, я просто не могу, — начал тараторить Сигурд, но тряска за плечо привела его в чувства. — Сможешь. Поверь мне. Уверенность в ее голосе заставила тревогу на мгновение утихнуть и позволить вновь подвести себя к шпилю, где Кори вместе с ним взялась за один рычаг. Казалось, она вообще не боялась. Оглядевшись вокруг и увидев лица остальных матросов, Сигурд понял, что они тоже устали, тоже выбивались из темпа, тоже волновались, но не позволяли этому сбить себя. Однако Кори, не теряя былого самообладания, совершенно внезапно начала петь, от чего Сигурд на мгновение вздрогнул и забыл, что вообще должен делать.Море нам дикое подвластно!
И пусть в нем в шторм опасно,
Капитан нам с жаром скажет страстно:
Крепитесь! Завтра будет ясно.
Слово за слово песню подхватили и остальные. Медленно, делая паузу для вдоха после каждого слова, но их голоса слились в унисон, и Сигурд не заметил, как идти стало легче. На каждое слово они синхронно делали не только вдох, но и шаг.Быстрей коней,
Кареты крепче!
Может не путники степей,
Но путь наш оттого не мельче.
Сделав небольшой перерыв для того, чтобы люди на берегу могли закинуть якорь теперь еще выше по течению, матросы вновь налегли на рычаги.Море нам дикое подвластно!
И пусть в нем в шторм опасно,
Мы все в одном наверняка согласны:
Ни дня не проживем напрасно.
Стремительно нарастающий ветер уносил слова, но они были слишком громкими, чтобы товарищи перестали слышать друг друга. Казалось, с каждой минутой небо становилось темнее и темнее, так, чтобы если не лишить моряков слуха, то хотя бы отобрать зрение. Но оно и не было нужно. Песня продолжала звучать, однако Сигурд все равно чувствовал, как силы, словно второе дыхание наполнившие его после помощи Кори, продолжали покидать тело. Женщина почувствовала это и вновь схватила под плечо, не дав потерять равновесие. Чем больше они отдалялись от побережья, заливаемого высокими волнами, тем легче двигалось судно, и все же когда они наконец решили остановиться и дожидаться затишья, корабль сорвало в обратную сторону. Недалеко, всего на несколько метров вниз по течению. Тем не менее, капитан отдал приказ спускать другие якоря. Еще два привязали к деревьям покрепче, один погрузили в воду, и все же желаемое спокойствие не приходило. Моряки не расслаблялись, готовые в любой момент вернуться к неравной борьбе со стихией. Сигурд хотел бы сказать, что разделяет их выносливость, но стоило ему отпустить рычаг, как он рухнул прямо на пол, даже не уйдя с дороги. Он почувствовал, как к нему сзади, спиной к спине, прислонился Удо. — Безумный денек, правда? — прерывисто дыша, сказал он. Сигурд уронил лицо в ладони, даже не зная, что ответить. — К такому я был не готов, — руки почти поглотили голос, и все же Удо различил слова. — Все бывает в первый раз. В следующий, надеюсь, погода не застанет нас врасплох. Сигурд не ответил. Переключившись на ощущение боли в пустом животе, он вспомнил, что никто еще даже не ел. Может, если бы они успели, у Сигурда было бы больше сил. Может, если бы они не играли допоздна в кости, его тело не ломило бы от усталости, а голова соображала лучше. Может, если бы он не пренебрегал желанием Удо и остальных учить его, он бы лучше знал, что делать. — Мы справились, молодцы! — раздался твердый голос капитана, и внезапно палуба заполнилась громкими хлопками и радостным ликованием. В поле зрения Сигурда попала тонкая рука с покрасневшей от крепкой хватки кожей. Он поднял взгляд на Кори, которая смахнула взмокшую косичку с уставшего лица. Она вновь помогла юноше встать, и, когда он обернулся, то увидел что Хезер сделала то же для Удо. Все повернулись на звук, когда кто-то выкатил бочку с лестницы в трюм, а затем со стуком перевернул. Стоило снять крышку, как в нос ударил запах засоленного мяса, и Сигурд почувствовал, как желудок вновь начинает крутить. — Всем приятного аппетита! — крикнул Фестер. И Сигурд почувствовал, что все это было не зря. Пока шторм не утих, корабль сносило еще один раз, от чего одного из деревьев, к которым он был привязан, почти вырвало из земли, но остальные якоря удержали судно на месте. Когда небо прояснилось и ветер успокоился, моряки спустились на берег, пополнили запасы пресной воды, вновь проверили поверхность и, убедившись, что корабль в строю, к вечеру они были готовы вновь выйти в море. Пока остальные носили ведра и наполняли бочки, Сигурд был рад просто почувствовать твердую землю под ногами. Он и не представлял, что будет так скучать по этому. Поэтому, когда капитан объявил, что они продолжат путь завтра, а ночь проведут также на якоре у берега, он был рад возможности задержаться на суше подольше. Многие пассажиры тоже решили спуститься, разжечь костер побольше и насладиться открытым пространством, которое дети могли использовать для игр. Ян вновь принес дудку, а кто-то из беженцев решил использовать перевернутую миску как барабан, и они вновь завели песни в желании продлить хороший вечер. Сейчас, сидя среди них, и слушая забавные истории тех, кто еще недавно были ему незнакомцами, Сигурд и позабыл о том, что утром этот день казался ему худшим за все плавание. Несколько дней штиля не стали проблемой ни для экипажа, ни для пассажиров. Никто не стал бы жаловаться на отсутствие работы, а наличие земли поблизости позволяло сходить на нее для охоты, рыбалки или просто поиска грибов, что очень увлекло детей. В один из дней, когда судно почти пустовало и в образовавшемся безмолвии можно было услышать скрип мачты и шуршание тряпок, которыми Хезер с еще несколькими людьми наносила смолу на тросы, Сигурд обомлел, увидев большой клубок темно-серой шерсти на одном из ящиков в полумраке трюма. Стараясь не шелохнуться, чтобы не заставить половицы под ногами скрипеть, он тихонько позвал кошку по одному из имен, которые слышал от моряков. Однако та лишь приподняла голову, смерив юношу безразличным взглядом, и вновь опустила, закрыв глаза и зарываясь в собственный пушистый хвост. Сигурд попробовал другое. Затем еще одно. Но она действительно не отзывалась. Теперь это выглядело, как вызов. Внезапный писк где-то со стороны стены заставил кошку вскочить на ноги и в один ловкий прыжок оказаться у щели и исчезнуть за перекрывающими обзор ящиками и бочками. — Мышеловка? — попытался Сигурд. — Крысоловка? Нет, он способен придумать что-то получше. Ему лишь нужно время. По словам Удо, "неделька-другая", из которой юноша пробыл здесь уже одну. Пусть сначала он и считал это неуважением к животному, но теперь понимал, что никто не собирался обижать ее. Этот способ развлечения даже не требовал присутствия самой кошки, чтобы проверять ее реакцию на клички — у экипажа было слишком много общего и так мало личного, что они могли бы позволить себе ни с кем не делить. Они работали как единый организм, иногда словно понимая друг друга с полуслова. Единственное в чем они так и не сошлись — это обращение к питомцу — и, Сигурд был уверен, они делали это намеренно. В какой-то мере он даже считал это милым. Он хотел придумать что-то свое, чтобы внести лепту в бесконечный спор, но, оглядываясь назад, с некоторым сожалением понимал, что у него нет на это времени. *** С того момента, как корабль вновь поднял паруса, до прибытия в порт Хэндела не прошло много времени. После высадки беженцев они не отправились в новое плавание сразу. По словам капитана, погрузка новых припасов и товаров для торговли, к которой собирался вернуться экипаж, должна была занять пару дней, и Сигурд собирался потратить их с пользой, узнав все, что можно было узнать о корабле, который вышел из Скальма раньше них. Однако, к его удивлению, стражники понятия не имели, о чем он говорит. Когда обозначенный Фестером срок вышел, Сигурд дождался наступления темноты и тихо прокрался к трапу. И не смог его переступить. Как и не смог оглянуться назад. Он стоял на стыке своей старой жизни, от которой остались лишь светлые воспоминания, искаженные скучающим по хорошему времени сознанием, и новой, в которой не знал, что его ждет завтра, но знал, что разделит это с близкими. Проблема была в том, что Сигурд не мог понять, что из этого относится к жизни с Хельгой, а что — с командой корабля. Он поднял взгляд на город, окруженный стенами, на редкие патрули городовых, освещающих факелами мрачные узкие улицы, на унылые здания из смеси камня и дерева. Он не хотел возвращаться к этому. Не тогда, когда позади него был корабль, чудом не тонущий на воде, с величественными белыми парусами, которые могли унести его куда угодно. Но ведь вопрос никогда не стоял о том, чтобы возвращаться к месту. Сигурду были важны только люди. Если отбрасывать чувства, на корабле их было больше. Именно тех, с кем юноша хотел бы проводить время. Если принимать, что он всю жизнь руководствовался чувствами и не видел смысла делать иначе, то... это все только усложняло. Там, за набережной, где-то среди этих незнакомых, чужих сердцу улиц, была Хельга. Или скоро будет. И там же должна была оказаться Марна. Но Сигурд знал, что она на это скажет. Она уже говорила это. Может она была права? Может ему стоило попробовать — лишь попробовать — найти то, ему действительно интересно, чему хотел бы посвятить хотя бы более менее продолжительную часть своей жизни и где захотел бы остаться? Может стоило позволить себе двигаться дальше? А может он совершит что-то непоправимое, повторит ту же ошибку, что и в вечер, когда бросил Хельгу в городе одну, потому что слишком положился на чувство страха. — Уже уходишь? — послышался за спиной голос Удо. С едва различимыми нотками грусти. — Собираюсь, — Сигурд не смог повернуться. Не для того чтобы увидеть сейчас лицо товарища. — Будешь напоминать про договор с капитаном? — Нет, — тихо ответил моряк. — Не веревками же тебя привязывать. Ты можешь уйти, если хочешь. Это было невыносимо. Все было бы гораздо проще, если бы Сигурд понимал, чего хотел. — Но, — продолжил Удо, и юноше показалось, что он говорил с надеждой, — представь, какой там сейчас поток людей со всеми этими беженцами. Не хочешь подождать, пока все не устаканится? Это было хорошим предложением. Заманчивым. Разумным. И все же камень на сердце тяготил, тянул спуститься вниз, сойти на берег и постараться забыть все то, что Сигурд пережил за эту неделю — не потому что это было кошмаром. А потому что если он не сможет стереть этот фрагмент своей жизни, он до самого ее конца будет думать о том, что было бы, прими он иное решение. — На корабле перед нами была моя сестра, — кулаки Сигурда невольно сжались. — Я должен ее найти. — Тот корабль тоже попал в шторм. Нет, пожалуйста, только не снова. Пусть
Примечания:
Я совершенно точно не романтизирую море.
