Теория хаотичного призыва

Мне ничего не снилось. Была лишь темнота, пустота и неразличимый, раздражающий шёпот на грани сознания. Не знаю, сколько я так пробыл, возможно час, быть может, не более пяти минут, но казалось, что прошла целая вечность перед пробуждением. Не самым приятным на моей памяти, скорее наоборот. Мутило так, словно накануне я в одно лицо бочонок рисового вина выпил. Крайне мерзкое ощущение по всем параметрам. – Ещё и потолок незнакомый, – едва слышно прохрипел я себе под нос, когда слезящиеся глаза немного приоткрылись. – Странно… – Ничего странного, ты в моём жилище, – прежде, чем я успел морально подготовиться к грядущему, разнёсся по комнате до зубной боли знакомый голос. Старейшина Ван И. Тот самый, которому я сбагрил книжку с интересным содержанием. Боги… – Должен признать, давненько я не лицезрел столь забавного способа покончить с собой. Смешнее было бы только утонуть в деревенском сортире. – О милостивый старейшина… – хрипло затянул я благодарную речь, силясь хотя бы сесть, но тело подвело. – Заткнись, – коротко бросил культиватор, показываясь в моём поле зрения. Мы явно не находились в гостевых покоях его дома, судя по обстановке. Окон нет, из мебели только многочисленные шкафчики и полочки, у одной из стен массивный стол. То ли подсобка, то ли лаборатория, не пойму. – Я бы и пальцем не притронулся к твоему смердящему, залитому нечистотами телу, но уж больно интересные вещи ты сотворил на моих глазах. Невозможные вещи для человека, застрявшего на первой стадии культивации. Можешь гордиться, я счёл это достаточно любопытным, чтобы скормить тебе ценное зелье. – Ваша милость, господин… – снова попытался я подать голос, внутренне чуть ли не крича от открывшихся «перспектив». И крик этот был совсем не радостным. – Я ещё не закончил, – брезгливо кинул мужчина. – Прекрати скулить, словно побитая собака, и отвечай нормально. В твоих же интересах говорить правду, иначе за каждую произнесенную этим зловонным ртом ложь, я буду ломать тебе палец. Уяснил? – дождавшись моего осторожного кивка, старейшина продолжил. – Чудесно. А теперь, старик, поведай, откуда в твоем жалком теле природный пространственный массив, от которого несёт междумирьем, бездной и лишь Небо ещё знает чем?! – Я не зн… – хотел было уже ответить, но поймав полный какого-то садистского предвкушения взгляд, передумал. Старейшина, и правда, сломает мне палец, если совру. Поздно юлить. Уж лучше быть сейчас честным, и тогда, если повезёт, меня не подвергнут пыткам. Если уж и сдохну, так хоть безболезненно… – Это всё тот Бессмертный, о котором я рассказывал. Он… дал мне кое-что. Заставил взять. Сначала расспрашивал о людях, имена которых для мня были незнакомы, а после сделал то, что сделал. – Даже не соврал… тц-тц, жаль, – пару раз цокнув языком, скривился беловолосый. – Я надеялся, что ты тупее. Впрочем, неважно. Что тебе дал тот культиватор? Зелье, пилюлю, какой-то артефакт? – Нечто, напоминающее пилюлю, – негромко сказал я, прикрыв глаза. Можно даже сказать, что меня настигло смирение. Даже апатия. Пытаться бежать, сопротивляться или врать не было ни смысла, ни возможности. Оставалось лишь честно отвечать на заданные вопросы. – Семя хаоса. Так он её назвал. И заставил съесть. – Ты уверен? – после непродолжительного молчания, спросил старейшина. Взгляд его в этот момент был необычайно серьёзен. Даже пренебрежительная усмешка пропала с губ. – Именно так он назвал это… эту вещицу? – Да, – мой ответ был короток и лаконичен. Оставалось лишь ждать новых расспросов, а, под конец, судьбоносного решения. Быть или не быть, вот в чем вопрос… Пока же я предавался философским измышлениям касательно ценности жизни одного бесталанного неудачника, Ван И времени зря не терял. Погрузившись в собственные мысли, он ходил взад-вперёд вдоль стенн помещения. Пять шагов в одну сторону, столько же в другую. И всё это время мужчина не переставал бормотать нечто несвязное, едва слышимое, себе под нос. Невероятное зрелище, на самом-то деле. Нечасто увидишь, чтобы старейшины так суетились на ровном месте. Нехорошо… совсем нехорошо. – У Небес скверное чувство юмора, – наконец, остановился беловолосый, глянув на меня со странной смесью из насмешки и сочувствия во взгляде. – Видимо, вся твоя удача была припасена для этого момента. Бесталанный старик с мусором вместо духовных корней умудрился пережить прорастание семени хаоса. Не сошёл с ума, не превратился в кровавые ошмётки или уродливого монстра. Удивительно. Я, возможно, даже позавидовал бы тебе… четыре десятка лет назад. Сейчас же, старик, ты заслуживаешь лишь полной иронии ухмылки. – Вы невероятно милостивы, господин, – уже не силясь скрыть собственного раздражения, отозвался я, не открывая глаз. Что бы там со мной не произошло в родной каморке, здоровья мне это явно не добавило. – Чего вы хотите? – О, так жалкое лобызание может и опасть, как пожухшая листва, – говорливости культиватору явно было не занимать. Я был готов к его недовольству, а то и гневу, но моё… непочтение… скорее развеселило мужчину. – Это хорошо. Значит, нечто, напоминающее хребет, ещё осталось в этих костях. Та книга, ты её с помощью своей странной силы добыл, ведь так? – Да, – ответил я. – Так. Это трудно объяснить. Я трачу ци, и оно… появляется. Не могу угадать, что именно. Это словно искры в темноте. – Примитивнейшее объяснение из всех мною слышимых, – скривился старейшина. – Впрочем, пока не важно. Лучше скажи, мой потрёпанный временем друг, ты знаешь, что это такое? – договорив, Ван И жестом матерого фокусника извлёк из широких рукавов своего халата… лампочку. Самую обычную, если верить навеянной памяти. Даже не электросберегающей. – Валялось неподалёку от твоего зловонного тела. Не зачарованное стекло, тонкие нити метала. Изящная работа. Ты знаешь, что это за вещь? Что она делает? Какой мастер её создал? Не хотелось мне отвечать. Вот совсем не хотелось, но своим старым отбитым задом чувствовал, что тогда точно не сдобровать. Старейшина в средствах и способах получения информации сдерживаться не станет. Дай только повод, иглы под ногти загонит. Лучше, пока, побыть послушным. Способ выкрутиться придумаю потом, главное не помереть. – Это лампочка, – ответил я максимально лаконично. – Разгоняет тьму своим холодным светом. – Любопытно, – крутя в руках артефакт технологического мира, негромко сказал Ван И. – Ты не лжешь. А значит, либо говоришь правду, либо искренне уверен, что не соврал ни единым словом. Кто ты такой? Что ты такое? Отвечай. – Я – старик Цзэ, самый бесталанный старый и никчёмный послушник внешней секты, – на мгновение мои губы искривились в намёке на усмешку, но тут же разгладились. – Простите этого старика, если разочаровал. – Ха… ха-ха-ха!!! – неожиданно рассмеялся беловолосый, взглянув на меня по новому. С оценкой во взгляде. – С первого и до последнего слова – чистая правда. Как же жаль, что я никогда не сумею овладеть Взором Истины, чтобы заглядывать в суть вещей. Но даже без него понятно, что ты сильно недоговариваешь, старик. Мусор из внешней секты никогда бы не догадался и не узнал, что из себя представляет этот стеклянный артефакт, но ты знаешь. Знаешь непростительно много, – покалеченный старейшина замолчал, словно давая себе время правильно подобрать слова. По крайней мере некое внутреннее метание на его лице отразилось. – Даже плохой хозяин не воспитывает дворовую псину одними лишь пинками. Если сейчас поделишься своим маленьким секретом, получишь мою благодетельность. И поверь, старик, лучше тебе меня убедить, что она эффективнее расчетливой жестокости. «Как же я всех вас ненавижу…» – пронеслась в голове полная выгоревшего гнева с примесью обречённости мысль. Впрочем, особого выбора и нет. Так или иначе, старейшина получит ответы. И уж лучше я ему их предоставлю с наименьшими для себя потерями. – Расскажу. Всё расскажу. Только пообещайте, что убьете безболезненно и не станете мучать, если к этому придёт. Жизнь моя была тяжела, неказиста, так пусть хоть под конец принесёт немного облегчения. – Как ты вообще смеешь хоть о чём-то просить, ничтожество? – мужчина брезгливо скривился. – Здесь и сейчас лишь я решаю, что произойдёт в дальнейшем. Твоя роль – отвечать по команде, внимать моим словам и радоваться, что оказался хоть чуточку полезнее всего остального мусора из внешней секты. И моя благосклонность напрямую зависит от степени твоей полезности, помни об этом. На слова сильного практика мне оставалось лишь послушно кивнуть. Чего-то подобного и следовало ожидать. Виной тому была личная сила, помноженная на менталитет местных жителей. Никакой милости или сочувствия тем, кто слабее. Воистину, поганые создания. Впрочем, не стал бы я просить о милости, старейшина мог бы не ограничиваться простыми словами, а устрашения ради навредить мне физически. Это я ещё со времён своей молодости в секте усвоил. Инструктора и более талантливые послушники были весьма… убедительны в своих уроках «младшим». Чем жалобнее стонешь и ниже склоняешь голову, тем меньше бьют. Особо же гордым спины ломали об колено. Порой буквально, если та самая гордость не была подкреплена силой или полезными связями. Помолчав примерно секунд десять, я начал свой рассказ. Недлинно, без подробностей или прикрас, мне пришлось поведать старейшине о второй своей тайне. Что помимо способности призывать в мир из пустоты всякое разное, досталась одному несчастному старику ещё и память не то из прошлой жизни, не то просто куски чужих воспоминаний. Оттуда и знания о таких вещах, как «лампочка». Услышанное культиватора потрясло как бы не больше, чем всё до этого сказанное. По крайней мере, пару секунд он выглядел весьма и весьма ошарашенным. – Память о прошлой смертной жизни… как нелепо, – наконец, произнёс беловолосый, кинув на меня нечитаемый взгляд. – Ты не врешь. Или сам искренне в собственные слова веришь. Подобное можно внушить… Небо… да ни один Бессмертный не станет заниматься подобным даже со скуки. Ха… ха-ха-ха… Повисла гнетущая тишина. Я опасливо молчал, всё ещё приходя в себя после реанимации и допроса, старейшина же сосредоточенно думал о чем-то своём. Пауза затянулась. Сильно затянулась, но даже спустя несколько минут открыть рта я не рискнул. – Благодари Небо, что сумел развеять мою скуку, старик, – наконец заговорил Ван И. – Я буду столь милостив, что дам тебе шанс послужить мне. – От подобных предложений не отказываются, господин, – с лёгкой толикой апатии принял я свою участь. Отказаться – равно оскорбить старейшину. Выбор без выбора. – Нет, ты можешь отказаться, – заявил беловолосый мужчина на удивление спокойным, без примеси снисхождения или пренебрежения тоном. – Я ничего тебе не сделаю, лишь сообщу старейшинам внутренней части секты о твоих новых талантах. Возможно, меня за это даже, ха-ха-ха, похвалят. А вот что будет с тобой - загадка. Я не возьмусь предсказывать, сколь далеко простираются изощрённые изыскания этих древних монстров, восседающих на вершинах Восьми пиков. Но знай, к бесталанному безродному старику, чудом получившему необычные способности в своё дряхлое тело, они не будут терпимы или благосклонны. Ван И не врал. Скорее всего недоговаривал, очень сильно недоговаривал, но точно не врал. Мой опыт этой жизни, как и память прошлой, вторили его словам. Молодых-то, да талантливых сверх меры через раз пытались «мудрые наставники» не то прибить, не то разобрать на ингредиенты, а если и учили, то исходя из симпатии молодому или молодой красавице с весьма однозначными планами на возможное приятное времяпрепровождение с подопечными в счастливом светлом будущем. Я же красотой, талантом и молодостью не отличался. Потому, без сомнений, буду пущен недрогнувшей рукой Бессмертного на опыты. Бездна… надо было бежать из секты ещё лет двадцать назад… – Господин, – всё же, найдя в себе силы, я приподнялся и сёл. – Прежде, чем приму решение, позвольте задать несколько вопросов. Некоторые вещи слишком сложные для этого глупого старика, а потому я рассчитываю на вашу мудрость. – Спрашивай, – не стал кривится или как-то меня одёргивать беловолосый. – Но если вопрос покажется мне слишком глупым, я не стану отвечать. И проучу тебя за пустоголовость. – Благодарю за вашу милость, – склонив голову, начал я перебирать то многое, о чем хотел разузнать. Обо всём, конечно, не спросишь, но некоторые моменты лучше прояснить прямо сейчас, дабы знать, к чему готовиться, и в какую «игру» неожиданно решил сыграть старейшина. – Господин, я не понимаю, почему вы даёте выбор этому никчёмному мешку костей и мяса? Почему просто не оттащите в секту? Разве разумно… скрывать меня от мастеров? – Не старайся казаться глупее, чем ты есть, старик, – с лёгкой насмешкой бросил Ван И. – Может ты и бесталанный неудачник, но точно не дурак, иначе бы не дожил до своих лет. Впрочем, так уж и быть, отвечу прямо, ибо ты слишком незначителен и жалок, чтобы мне было необходимо устилать свою речь словесными кружевами из идиом и полунамеков. Я вижу в твоём новообретенном таланте шанс. Незначительный, призрачный, но всё равно достаточно осязаемый, чтобы рискнуть бросить вызов постигшим меня невзгодам. И поэтому я даю тебе выбор. Выбор послужить мне и моим интересам добровольно, не из страха смерти или наказания, но за возможность стать чем-то большим. Развить необычный дар и мне, и тебе во благо. «Не из страха? Да он, буквально, угрожает сдать меня на опыты могущественным около бессмертным вивисекторам, если я не соглашусь ему помогать», – пронеслась в голове тронутая печальной обречённостью мысль. Выбор без выбора, как не посмотри. Ван И, несомненно, силён по сравнению со мной, но даже близко не столь могущественен, как настоящие хозяева секты. И не обладает их знаниями или техниками. Значит, я ему нужен целым и договороспособным. Достаточно лояльным, чтобы трудиться на совесть, а не планировать самоубийственного предательства. – Старейшина, вы жестоки. Этот старик слишком долго ползал по земле, чтобы посметь поднять взор к парящим в Небесах. – Правильный выбор, старик, – верно истолковал мои слова беловолосый, едва заметно усмехнувшись. – Приятно знать, что безжалостное время не успело иссушить твой разум. Теперь же, мы заключим договор, – сказав это, мужчина взмахом руки словно из воздуха достал небольшого размера свиток. Почти сразу же он его и раскрыл, заставив повиснуть передо мной, словно в невидимых тисках. – Прочти, а после поставь слепок собственной ци. Если не умеешь даже такого, хватит и капли крови, отданной добровольно. Если будут вопросы касательно изложенного в свитке - спрашивай прямо. И поживее, я не собираюсь тратить на это времени больше, чем необходимо. – Господин… – уставившись в парящий перед моим лицом свиток, исписанный ровными рядами иероглифов, негромко пробормотал я. – Ну что ещё? – Этот презренный старик… не смог овладеть грамотой Земель, что под Небом… – Бездна… – чуть ли не прошипел старейшина, и это было, пожалуй, самым приличным словом, вырвавшимся из его рта в последующие десять минут непрерывных порицаний меня в частности, и внешней секты в целом.