Chk Chk Boom

Молочная дымка накрыла ночные улицы лёгким туманом - близился декабрь и холода. Но Дахён согревали жаркие выдохи в зацелованные губы, которые Минхо жадно покусывал, кажется, сдерживаясь от мычания в поцелуй. Высокие фонари мерцали белым светом вместо звёзд, но на этом участке дороги работали настолько слабо, словно поглощали свет, а не излучали его. Так, безлюдность поздней ночи провожала двух фигур, безостановочно целующихся, не в силах оторваться друг от друга, истосковавшихся из-за всех невзгод и подножек судьбы. ― Минхо, ну подожди, давай спокойно доберёмся до общежития... ― сквозь смех Дахён выдыхала улыбки своему парню в губы, прикусывая нижнюю. ― Береги голову. ― с приподнятыми уголками губ предупреждает айдол. ― Что? ― но Ким мало понимала о чём идёт речь, как и совсем не ориентировалась в местности со стороны чёрного хода здания их агентства JYP, ведь всё это время шла спиной, под напором горячих рук, губ и языка. Её касалось всё самое любимое. Короткий сигнал оповещает о снятии сигнализации с автомобиля. Ли усмехается, открывая дверь позади своей девушки, придерживает руку у её макушки, чтобы не ударилась и черновласая рухает в салон на переднее пассажирское. Не успев опомниться, только облизывая губы и восстанавливая дыхание, она оборачивается на устроившегося на водительском парня. ― Ты что, умеешь водить...? Куда мы едем?? ― вопросы слетают с языка Дахён раньше, чем она успевает подумать, потому что её расширенные в заинтересованности блестящие глаза наблюдают за дорогой, уходящей полностью в противоположном от общежития направлении и, более того, дорожные указатели подсказывают о движении в сторону трассы. ― Я везу тебя ко мне домой, Ким Дахён. ― самодовольно усмехается Минхо, вздёргивая подбородок и внимательно следя за дорогой.

***

Нога в чёрном кроссовке нервно дёргается. Бегает испуганный взгляд, накусывается нижняя губа. Двери автомобиля заблокированы, водительское место пустует. Ким в очередной раз оборачивается в сторону светящегося кафе на парковке, вертит головой, выискивая бессовестную фигуру парня. ― Нет, так дело не пойдет... ― шепчет она себе под нос. ― Здесь только я могу заправлять эффектом неожиданности. Никаких сюрпризов, Ли Минхо. ― с полной отвагой в своих действиях, девушка нажимает на кнопку под стеклом, что начинает мучительно медленно въезжать в корпус, открывая окно... ― Если она откажется есть острый хот-дог, я просто съем два... ― Минхо толкает дверь точки быстрого питания на парковочной зоне плечом, выбираясь на прохладную улицу, где спасительный ветер приносит ему свежести в лицо и устало вздыхает: стоять в очередях для парня всегда было тем ещё испытанием нервной системы. ― Как у них мог остаться только острый со-... Айдол запинается в своей речи, выглядывая из под кепки и сщипывая белую маску на подбородок. ― Что она делает... ― непонимающе вопрошает Минхо, перед тем как сорваться с места и смешным полу-бегом поторопиться к машине так, чтобы сосиски не выскользнули из хот-догов и напитки не расплескались из переноски. ― ЙА, КИМ ДАХЁН!! ЖЕНЩИНА, ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! Дахён, в белом пуховике вывалившаяся уже на половину из окна, похожая на тающего снеговика, вздёргивает свою черновласую голову, сдувая острые пряди с лица. Она начинает торопиться, пытаясь окончательно выползти, морально готовая даже свалиться ради этого на асфальт. ― Я НЕ ПОЕДУ К ТВОИМ РОДИТЕЛЯМ, ЛИ МИНХО! ― А НУ ЗАЛЕЗЬ ОБРАТНО! ― паникует айдол, кружа вокруг неё, как мама-птица над птенцом, что вот-вот вывалится из гнезда. ― ВЕРНИ МЕНЯ В ХОЛОСТЯЦКУЮ ОБЩАГУ! ― БОЖЕ, ДА С ТОБОЙ С УМА СОЙТИ МОЖНО! ― Минхо пытается остановить её коленом в плечо, чтобы запихнуть назад, но успеха это приносит мало. К счастью Ли - для обоих. Потому что у Дахён тоже ничего с побегом не получается. ― А НУ СЯДЬ РОВНО!! Хлопает дверца автомобиля, жужжит окно, медленно поднимая стекло обратно. Ким дуется, скрестив руки на груди и подозрительно зыркает вбок на парня, сидя ровно, теперь уже пристёгнутая. ― На. ― звучит совсем не нежно, с нотками колкости и тремя актами недовольств. ― Пей бу́жу свою банановую. ― и айдол вталкивает ей в руки стаканчик с прохладным банановым латте. Минхо смотрит на неё ежовым взглядом, поджав губы. Дахён внутренне сгорает от стыда из-за их этого спектакля на улице (хотя Ким была на улице только на половину тела, пока вторая часть благополучно застряла в машине). Бурлит кофейный напиток через трубочку, когда она отпивает. ― Почему сбежать хотела? ― с шумным вздохом, сунув руки в карманы расстёгнутой чёрной куртки, задаёт укоризненный вопрос Ли. В глаза он не смотрит - наоборот уводит взгляд в сторону проезжей части, провожает вниманием быстро мелькающие в темноте ночи машины. ― Не «хотела», а «очень старалась»... ― продолжает дуться Дахён. ― Нам обязательно знакомиться с твоими родителями? Шуршат их дутые куртки, когда они поворачиваются друг к другу. Но Ли отчего то тушуется, прочищая горло и улизнув от зрительного контакта. ― Ну...ты же моя девушка. И я должен представить тебя семье. Нам же нужно получить их благословение? Черновласая кивает медленно, обдумывая и понимая правильность этого поступка. ― Просто я думала может стоит потом... ― Это когда «потом»? ― Ну...через год?? ― Ага, а может ещё когда ребёнка заведём? ― фыркает язвительно айдол и они тут же пересекаются взволнованными взглядами. Причём не готовы к такому были оба. Нависшая над их головами, прямо под крышей машины, неловкость заставляет разбежаться вниманием кто куда. Парень снимает авто с ручника и выкручивает руль. ― Хкхм, ешь...хот-дог свой, а то остынет... ― он неопределённо машет на бумажный пакет из кафе и выруливает на дорогу, внимательно следя за движением.

***

На веранде, стоит Минхо только открыть калитку родного дома, тут же вспыхивает свет. Шурша пакетами с подарками для родителей, парень пропускает Дахён вперёд по дорожке. ― И когда они успели поставить фонарь с датчиком движения...? ― удивляется Ли, но вдруг врезается в спину замершей девушки. ― Это...не датчик... ― вполоборота заявляет Ким, бегая взглядом между суровым на вид старшим Ли - отцом айдола - и самим Минхо, не менее опешившим от того, как их встречают. ― Привет, пап. Если ты голодный, то съешь лучше закусок, которые я привёз. Ты же взглядом меня обгладываешь, аж мурашки... ― гудит аккуратно парень, пытаясь впихнуть ему в руки пакеты. Но отец как стоял, копируя осуждающий столб, так и продолжил. Не убрал скрещённых на груди рук, не принял привезённое... То же самое продолжилось за столом. Скатерть ломилась от наличия блестящих в соусах, ароматных закусок. От мягкого риса поднимался пар. Пахло просто замечательно, на фоне гудел телевизор с какой-то дорамой, вокруг бродили огромные (нет, Дахён правда не думала, что они настолько большие и...круглые) коты. Но атмосфера угнетала. Точнее, её угнетали двое мужчин этого дома, сидящие друг напротив друга с наэлектризованными взглядами. Сын скопировал позу отца и теперь они, оба насупленные, молча буравили друг-друга почти осязаемым недовольством, мол "кто кого". Дахён, очевидно не скрывающая своего стресса (всё-таки нужно было сбежать через окно машины) и накусывающая нижнюю губу, сбегает взглядом с "мужских разборок" на маму Минхо. Госпожа Ли выглядит очень на неё похоже в реакции на ситуацию: может только смотрит чуть смелее с нотками усталости и вздыхает недовольно громче, очевиднее. ― Просто давай есть. ― кивает она Дахён, продвигая по столу к ней миску с рисом. ― Давай просто поедим. Кушай, кушай. Приятного аппетита. Они слегка суетятся, выкладывая для себя вкусные закуски сверху на рис. ― Спасибо за еду... ― негромко, но уже смелее отзывается Дахён, часто кивая головой вместо поклонов. ― Ты любишь острое?? Я приготовила острые токпокки ― Да, я люблю острое, но... ― Ким воровато оглядывается на Минхо и Господина Ли. ― Перчинки за столом мне уже хватило...хкхм- давайте есть. Госпожа Ли усмехается в ладонь, пододвигая к девушке кувшин с водой. ― И на сколько вы приехали? ― вдруг заговаривает глава семьи, заставляя Дахён зажать металлические палочки с порцией риса меж губ, даже не проглотив. ― Видимо пока ты не выставишь. ― вступает в диалог Минхо, но больше похоже на то, что он делает свой ход в их колючей игре. ― Тебя-то выставишь. Сам сбегаешь, не успевая приехать. То тур у него мировой, то Австралия дважды в год. Совсем дома не бываешь. ― Работа у меня такая, ты же знаешь. ― гудит Минхо, с кряхтением усаживаясь удобнее и тоже принимается за еду, как раз подцепляя палочками острые токпокки. ― Работа у него такая... Вы посмотрите, что сказал... Ладно ты трёх котов завёл, когда ещё жизнь не устроил, но четвёртую кошку то куда? Черновласая давится рисом, скорее откачивая себя водой, пока госпожа Ли похлопывает её по плечу. Минхо тушуется, потирая шею. ― Она думаешь тебя тоже ждать будет и смотреть по телевизору? Ли младший медленно поворачивает голову на девушку, сидящую по левую сторону от него. На девушку с огромными сейчас, заячьими глазами. На девушку, которую он сам привёл в свой дом, где его отчитывает отец. ― Ну...мы просто... ― Минхо не может подобрать слов. ― Мы просто айдолы. ― Дахён делает это за него. За них двоих. Минхо как дом. Как кофе с молоком, тихая студия звукозаписи после работы. Как мятые простыни, взбитое одеяло, хранящее тепло сна. Как толстовки-толстовки-толстовки, потому что прежде всего важен комфорт, и бутылка воды. Третья за день. Потому что танцевать так много - это про них. Потому что жить так - это про них. ― Мы с Минхо... ― продолжает Ким и слетевшее тёплое имя с губ вызывает улыбку. ― Очень похожи. В нас есть...спокойствие с какими-то острыми нотками. Госпожа Ли млела взглядом, обращённым к этой девушке. К первой девушке, которую её сын привёл в родительский дом. Здесь, если подумать, из всех близких для Минхо людей бывали только парнишки из старшей школы и Хан Джисон. ― Мы понимаем, что с любыми трудностями можно справиться, поэтому у нас не бывает ссор... Конечно если я пытаюсь решить всё сама, то...ваш сын рушит мою оборону, но мы очень стараемся решить этот момент и привыкаем друг к другу... С ним тепло, спокойно и стабильно, поэтому... Я искренне надеюсь, что у нас всё будет хорошо. Поддержите нас. ― черновласая слегка кланяется над столом, после обращая свой аккуратный взгляд на отца своего парня. Господин Ли, оказывается, активно её слушающий, оттаивает. Мужчина вздыхает, потирая ладони о колени и наконец-то берёт большую ложку, чтобы зачерпнуть себе остывающего риса. ― Она всё за тебя сказала. Ты посмотри, хоть у кого-то мужества хватило. Как тебя звать, ещё раз? ― К-ким Дахён! ― представляется она громко, почти как в армии и гордо вздёргивает подбородок: знает, что мужество это про неё сказали. А глаза сразу хитро в Минхо стреляют, мол: «Смотри, какая я классная. Тебя перед твоим же отцом обыграла». Хотя у самой сердце всё ещё колотится. ― Разрешаю тебе, Дахён, поколачивать его вместо меня, когда от рук отбивается и про родителей забывает. ― Есть! Будет сделано! ― Ким светится вся от счастья, над всей картиной потешается госпожа Ли, посмеиваясь и даже глава семьи усмехается, когда их сын начинает просить о спасительных законах. ― Йа, что это ещё за разрешение такое?? Пап, не давай ей! Я серьёзно! Она же мне устроит и будет тобой прикрываться... ― обречённо бубнит Минхо уже в ладонь, когда потирает лицо. Ужин проходит хорошо и без потерь: как нервных клеток, так и посуды, потому что почувствовав себя в своей тарелке, Дахён заметно расслабилась, не роняя ничего из рук. Да и тёплая еда отогрела всю семью, вгоняя в сон так, что стихли даже негромкие разговоры. Дуни отчаянно старается стащить с края тарелки тушёную сосиску, но безуспешно: девушка тихо поучает его негромким «нельзя, Дуни, эй, балбес, госпожа Ли тебя уже кормила...!» и утаскивает на руки, где он пристраивается, даже затихая, пока его почёсывают за ушком. Минхо отпивает холодной воды, плеснув себе ту из кувшина и не может не замереть, рассматривая уют. Айдол смотрит на девушку не отрываясь и взгляд этот настолько интенсивный, что она могла бы скоро расплавиться, если бы вообще обращала сейчас внимание на своего парня, а не на хвостатого питомца. С этой девушкой ревность просыпается даже к котам. Заметив этот пламенный, растапливающий взгляд на Дахён, госпожа Ли только счастливо улыбается, отвлекая парочку от действий своим вопросом. ― Вам стелить в одной комнате или в разных? Минхо с Дахён сначала переглядываются так, будто этот вопрос не должен был быть озвучен вслух, но у каждого на то было своё мнение. ― В разных! ― Дахён выдыхает не задумываясь: всё же, они ведь в родительском доме! ― В одной. ― Минхо так же уверен в своём ответе. От того они и обмениваются взглядами так, будто убеждены, что другой сморозил глупость. ― Ладно, ладно, вы пока решайте, а я помою посуду. ― смеётся госпожа Ли и они с мужем встают из-за стола, оставляя молодых наедине. Дахён кланяется господину Ли, когда тот уходит в родительскую спальню и просит их сильно не шуметь. Минхо приторно улыбается маме кошачьей улыбкой, но как только та занимается посудой и включает шумящую из крана воду - тут же становится серьёзен, поворачиваясь к своей девушке. ― Что значит в разных. ― А что значит в одной...?! ― шипит Дахён, выпуская Дуни из рук. Кот лениво убредает в поисках лежанки, смешно топая лапками по паркету. ― Минхо, мы не одни дома, имей совесть. Спим в разных. ― Ма, она согласилась спать в одной. ― лениво-уверенно он просто игнорирует черновласую, отвечая, что вздумается. ― К-...?! ― Дахён тут же зажимают ладонью рот, а повёрнутая к ним спиной мама Минхо ничего и не замечает. ― Вот как? Хорошо, тогда вы можете уже ложиться. В комнате Минхо всё готово. ― Даа, спасибо мамаа, спокойной ночии. ― гудит с нотками хорошего настроения Ли, утаскивая девушку с собой, так и не отнимая руки от её губ. Они нелепо толкаются в маленькой борьбе, шоркая тапочками по полу и минуют кухню с гостиной, прежде чем айдол аккуратно втолкнёт буйную в нужную дверь и закроет её на замок. ― Ты-...! ― Дахён уже готова угрожать. Она выставляет указательный палец для предъявления всех недовольств, но... Парень мягко притягивает её к себе ближе, а после быстро целует косточку большого пальца на осуждающей руке. Теперь осуждать уже как-то не хочется. ― Я соскучился. ― Минхо просто добивает. Сгребает женское тело в объятия, гладит поясницу. ― Ты весь ужин касался меня коленом. ― Ким уже знает, что её аргумент - провальная попытка с самого начала, потому что в глазах айдола сейчас любви столько, что белки́ скоро превратятся в зефир. ― Мне мало. ― Мы целовались до приезда. ― Это было давно. Дахён смешно поджимает губы и вздыхает. Минхо зеркалит её выражение лица, считая это забавным. Они медленно съедают друг-друга глазами. Девушка надувает губы уточкой и закрывает глаза, вздёргивая подбородок. Отсутствие препятствий для действия «Целуй» - на лицо. Ли усмехается, чмокая её в губы. И ещё раз. И ещё. Его взгляд светится яркими белыми звёздами на чёрном полотне расширенных зрачков - это всё от чувств. Парень зацеловывает черновласой всё лицо, пока она вредно пыхтит в его руках. Серьёзный стук в дверь заставляет вздрогнуть обоих. Дахён начинает упираться руками в грудь айдола, чтобы тот отпустил, но Минхо, чувствуя себя расслабленно в собственном доме, только усмехается, стискивая её крепче. ― Паап, не могу пока открыть. Дахён переодевается...! ― айдол точно веселится и задирает девушку, пока имеет располагающие на то обстоятельства. ― Тогда запустите потом котов, они с вами спать собираются. ― доносится голос отца по ту сторону двери и отдаляющиеся шаги стихают... Их тела по инициативе Ли рушатся на постель с подогревом, расстеленную на полу. Охотничий взгляд с полуулыбкой на губах рассматривает девушку под собой, медленно осознающую, к чему идёт дело. ― Минхо, нет, даже не вздумай...! ― спешно шепчет Дахён, пытаясь добавить в голос угрозу. Парень на это лишь усмехается, щекоча касаниями её руки, ведёт от локтей к запястьям, задирая те над головой девушки, прижимая к подушке... Ли целует её тело на простынях, бархатно отпечатываясь губами на каждом миллиметре шеи, спускаясь к ключицам, выдыхая в них горячий воздух, когда он ставит колено меж разведённых женских ног. Подавляя ту возбуждённую трепещущую чертовщину, что происходит у неё в животе, Ким лижет и кусает губы, жмурится, запрокидывая голову назад и невольно прогибается в пояснице, чувствуя, как тело начинает гореть от желания, когда губы Ли спускаются ниже по животу... Раскрывая глаза с уже плывущим взглядом, затуманенным похотью, она встречается взорами со своим обольстителем. С обольстителем с дерзкой, влажной от недавнего облизывания, улыбкой. «Чёртов Ли Минхо...» - только и остаётся думать. Дахён невероятно вело от Минхо. Любого. С макияжем, на сцене, в дорогих вещах от известных брендов. И от домашнего Минхо, сонного, с растрёпанными пушистыми из-за частого покраса волосами и в помятой футболке. Вело от его мягкого, игривого голоса и от недовольного, когда тот голоден. Вело от всех касаний, преднамеренных и нет. Вело от того, что Минхо просто рядом. И когда сейчас айдол любовно гладит её колени, уже спустив с девичьего тела спортивные штаны... Она готова почти взвыть от этого вида. ― Минхо... ― выдыхает Ким, тут же заглатывая как можно больше воздуха. Её голову кружит не от кислорода или его отсутствия, а от присутствия конкретного человека. Её человека. Её любимого парня. ― Хочу... ― шепчет он горячими губами, проводя носом от колена до внутренней стороны бедра девушки, поглаживая большими пальцами тазовые косточки с лёгким нажимом. ― Ты же будешь хорошей для меня? А Дахён внутренне умирает от этого вида головы Ли между её ног. Блять. Блять. Как же он хорошо там смотрится, когда выглядывает из под полуопущенных ресниц своим тёмным взглядом. Ким тоже его хочет. Несомненно. Обязательно. Необходимо. Минхо такой желающий и бережно настойчивый, что Ким молится, лишь бы не заскулить прямо сейчас. Она чувствует, как становится влажной, как стягивает узел внизу живота и сладостный ком подбирается к горлу, потому что хочется уже откровенно стонать и млеть в руках этого парня. ― Тебе стоит быть тише. Это ведь ты не хотела, чтобы нас услышали родители? ― откровенно играет с ней Ли, проходясь влажным и скользким языком прямо у кромки чёрного спортивного белья. Острые тени движений айдола, пронзали её почти что электрическим током. Они собираются заняться сексом при свете, в родительском доме, пока старшие, скорее всего, ещё даже не заснули. Боже, что они творят. Мягкий и обволакивающий голос, читая волнение девушки, успокаивал её. Минхо шептал нежности, мурлыкал ей во внутреннюю сторону бедра, мягко сжимая ягодицы, скользя руками выше и возвращаясь обратно. Он стягивал с неё бельё так медленно, наслаждаясь всем спектром эмоций на красивом лице, что с ума сходили оба. Температура их тел поднималась, сбивалось дыхание, хотя они ещё даже не начали. Парень одним плавным движением стягивает через голову свою чёрную футболку. Его волосы теперь растрёпаны, мерно вздымается грудь и эта усмешка... Она просто уже добивает. Дахён прикусывает костяшки пальцев на одной руке. Тыльная сторона ладони теперь скрывает часть милого лица. Минхо откровенно лижет губы, толкаясь языком за щёку и наслаждается этим видом. Этим взглядом, волнующимся и в то же время просящим. У айдола расширяются зрачки, точь у хищника при виде жертвы, когда девушка медленно разводит ноги в стороны, скользя пальцами ног по постели... Его способность здраво мыслить почти сносит этим соблазнительным действием. ― Не вздумай играть со мной сегодня, Ким Дахён... ― шепчет Ли, поглаживая колени любимой девушки. ― Потому что играть с тобой сегодня буду я. И айдол наклоняется всё ниже, ниже, ниже... Пока наконец-то не закидывает колени Ким себе на плечи, слабо прикусывая её внутреннюю, самую нежную сторону бедра, чтобы в следующую секунду пройтись скользким от блестящей слюны языком по комку нервов, заставив Дахён подавиться воздухом, вздрогнув бёдрами и заткнув себе рот ладонью покрепче. Ли проникает внутрь девушки языком ровно наполовину. Им обоим горячо и узко. И если Дахён ведёт от того, как с ней играется Минхо, то Минхо мажет от того, как ярко отзывается на все его действия Дахён. Ким прогибается в спине, насколько это возможно, всё ещё зажимая себе рот и закатывая глаза, но сильные руки, обвитые сейчас венами, прижимают её живот к постели, мешая погоне за удовольствием, заставляя скулить и почти злиться. Девушка истекает смазкой, задыхается от стимуляции горячим языком своего парня и сжимается вокруг него так, что Минхо чувствует её пульс. Когда Ли отстраняется, они томно изучают лица друг-друга, подмечая алеющие от повышенной температуры скулы и заново влюбляются так, что рвёт крышу. Девичьи руки тянутся к парню и тот, наклоняясь ближе, позволяет обвить свою шею, зарыться коготками в волосы на затылке, наводя там штурм, за который точно бы не сказали «спасибо» стилисты. Ким глубоко целует айдола, выдыхает со стоном ему в рот, прикусывает этот самый лучший чёртов язык и запрокидывает голову, давая доступ к шее. Минхо пользуется всеми зелёными сигналами, не упуская и единого шанса, кусает девичью ключицу, сдерживаясь от того, чтобы оставить засос, всё ещё имея совесть и уважение к родителям. Он начинает тягуче толкаться бёдрами в серых спортивках меж бёдер своей девушки, не придавая важности тому, что на них могут остаться пятна их возбуждений и не может больше сдерживаться, когда Дахён сама стягивает с него штаны вместе с бельём. Любимая чертовка. Вспоминает она же о неправильности всего происходящего, только когда Ли, сексуально зажав блестящий квадратик презерватива во рту, рвёт упаковку зубами, раскатывая резинку по члену. ― Минхо, нет, подожди- ― шёпотом паникует девушка, упираясь ему в горячий торс руками. ― Дети смотрят. При настолько серьёзном её взгляде нельзя было в эти слова не поверить. Поэтому, даже не понимая, о чём говорит Ким, парень оборачивается в сторону взгляда его возлюбленной и...ну да, конечно, дети... Смотря на двух своих котов и наконец осознавая, о чем идёт речь, айдол заливается искренним тихим смехом прямо меж обнажённых бёдер своей девушки, утыкаясь лицом ей чуть ниже пупка, слыша обиженное: «Ну Минхо...» и чувствуя нежную руку в волосах, поглаживающую его по волосам. ― Сумасшедшая. Моя. Звуки утра медленно подбираются к пробуждающемуся сознанию, как нарастающая громкость в наушниках. Парень глубоко вдыхает тёплый домашний воздух, хмурится, сопит носом. Сначала Минхо думает, что просыпается первый, но как только его рука в игривом довольстве скользит по постели, Минхо понимает: он просыпается один, нащупывая только шерстяной комок под боком, но никак не свою девушку. Айдол бы рад возмущённо промычать, но после рабочей недели с плотным графиком, такой долгой поездки и ночи с Дахён - сил не остаётся. Их хватает только на нахмуренные брови и в целом надутый вид (будто ему не хватило общей припухлости лица после плотного маминого ужина и сна). Ли смаргивает муть с глаз, втирая кулак в глазницу. Он хочет есть, спать, убивать. Что-то из этого. Или всё вместе. Да где, чёрт возьми, эта Ким Дахён? Поднявшись с постели на полу и шаркая тапочками, прокряхтя в старческой манере (даже если шутки про старость всегда метко прилетали в Чана), Минхо убеждён сначала найти эпицентр своих недовольств, который вздумал сбежать с самого утра и даже не разбудить его. Лениво перебирая ногами в серых спортивках мимо гостиной, часы на тумбе ярко-красным подмигивают ему 12:04. Оу...значит, уже не утро. К шумящей на кухне маме, воркующей над едой, оборачиваются с сонным, почти не выражающим ничего взглядом. Но это ведь мама. Она сразу всё чувствует и понимает. ― Доброе утро, малыш. Дахён вышла на веранду, подышать свежим воздухом. Прогудев в благодарность, движение продолжается уже по определённому маршруту. Первое, что видит парень, стоит ему только открыть входную дверь - прямые, чёрные как смоль, струящиеся по спине волосы и тонкие кисти, вытянутые вперёд, обращённые ладонями к небу. К небу, с которого мягкими хлопьями медленно падает пушистый снег. Дахён ловит эти скопления снежинок руками и ведёт себя так тихо, что кажется почти не дышит, сливаясь с моментом мирной природы. Серые плюшевые тапочки мягко ступают по припорошенным деревянным доскам, чтобы остановиться совсем близко к голым розовым пяткам. Минхо мягко скользит ладонями по любимой талии, обнимает девушку со спины, сминая ткань огромной белой футболки и вдыхает её запах с тёплого плеча. Как же маняще пахнет её горячая кожа... Замирая в моменте полного умиротворения, айдол понимает - бремя человеческого существования перестаёт давить на его плечи, когда он имеет возможность вот так целовать шею своей девушки. Облачко раскалённого пара срывается с губ Дахён в морозный воздух. ― Ну Минхо, а если увидят родители... ― нежные руки Ким устраиваются поверх его собственных, чувственно оглаживая костяшки пальцев. Своей фразой она словно заводит парня ещё больше. ― Мм...и что? ― в привычной равнодушной к внешним, не касающимся его интересов (или мешающим им) факторов, манере, мычит Ли, широким мазком языка проходясь от задней стороны плеча вверх по шее девушки. Он чувствует, как тело в его руках сначала напрягается, вытягиваясь по струнке, а после обмякает. Дахён удобно наваливается на мужскую подкачанную грудь лопатками, глубоко вздыхая и устремляет взгляд в серое небо, затянутое облаками, роняющее крупный снег. ― Несносный... Ещё и соня. ― в противовес своим бурчаниям, Дахён довольно потирается щекой о щёку Минхо, когда тот укладывается подбородком ей на плечо. ― Мы что, школьники, чтобы прятаться? Почему не разбудила меня. ― парень щипает её за бедро, получая тычок в бок острым локтём и тихий, грудной смех парня вибрирует меж их телами. ― У тебя была загруженная неделя. Стоило отоспаться. ― Мм... ― Или ты просто слишком громко храпел и я от тебя сбежала. Ли активно атакует точно такую же несносную щекоткой по рёбрам. От него убегают в дом, но он не отстаёт. ― Йа, скажи правду. ― Нет. ― смеётся черновласая, быстрыми шажками забегая за диван гостиной, на котором уже устроился Суни, вредно мяукая время от времени из-за мельтешения двуногих перед его глазами и ушами. ― Ким Дахёоон. Иди сюда. Иди. Не заставляй повторять! Девушка смеётся, наворачивая круги вокруг дивана, но в конечном счёте её прижимают к мягкой обивке спинки крепкие бёдра так, что Дахён теряет равновесие, падая назад... Минхо опирается о диван одной рукой, второй ловя свою шутницу под голову. Суни лениво тянется лапой к повисшим прямо у его носа чёрным прядям волос. Нюхает, узнавая запах хозяина и успокаивается. Ким, судя по её блестящему тёмному взгляду, такая позиция не пугает. В тишине их обоюдного безмолвия, она тянется рукой к лицу своего парня, скользит указательным пальцем по кончику острого носа,...по пухлой верхней губе,...цепляет коготком нижнюю, чуть оттягивая, пока прикусывает собственную и ухмыляется тому, как айдол сглатывает. ― Нервничаешь?) ― Я сожру тебя, как пудинг, и свидетелем будет только Суни. ― Иди почисти зубы, я всё ещё жду тебя на завтрак. Не смотря на команду Дахён, Минхо в последний раз тянется к её лицу, любовно потираясь кончиком носа о линию челюсти. Дверь в дом открывается. Скрипит пол у порога, впуская лёгкий ноябрьский сквозняк. Замирают оба, но в переглядках по уровню стресса явно побеждает девушка. Она же и тянет айдола на себя за шею, заставляя их обоих неуклюжим клубком, чудом не свернув шеи, перевернуться через весь диван, упав на пол. Приземлившись на паркет, отбивая себе пятые точки, спины и локти - никто из них не издаёт и звука. Сразу видно ведущих танцоров, привыкших исполнять трюковые элементы, терпеть поражения и игнорировать лёгкие увечья, принимая их за часть пути к совершенству. Они только жмурятся, вздыхая и потирают особо горящие участки. Две пары глаз резко устремляются на вход, как только слышится звук уже закрывшейся двери. ― О, папа... Аннён. ― только и может выдавить из себя Минхо. Господин Ли безразлично, но с цепким к деталям взглядом (вот, от кого сам Минхо перенял эту способность), окидывает пару на полу, явно не собирающуюся вставать, дезориентированную в пространстве и в ситуации. ― Что вы тут делаете. Не в шпионов же играли. ― он проходит мимо, расстёгивая куртку и вешая ту в шкаф. ― А...ну... ― тянет Минхо тихо, украдкой надеясь переглянуться с Дахён и получить какие-то подсказки к ответам. Ага, щас. Ким Дахён смотрит на него с приподнятыми бровями и непробиваемым, каким-то возвышающимся-пренебрежительным, взглядом. В её наглых глазах так и читается: «Разбирайся сам». Видимо хочет его проучить, чтобы Ли привык к правилу «всегда быть начеку», чтобы не настал момент, когда придётся искать оправдания перед кем-то поопаснее для их карьеры, чем глава семьи. ― У тебя сегодня разве не выходной? Были какие-то дела? ― младший Ли просто переключает тему. ― А ты собираешься питаться воздухом, как домашнее растение? ― мужчина выходит обратно за дверь, возвращаясь уже с несколькими белыми пакетами из супермаркета, пронося те на кухню. Он проверяет рисоварку, откуда сразу же выбирается мягкий пар и стукает дверцой духовки, в которой остывает запечённая женой еда. Дахён фыркает на забавные подколы отца своего парня, за что получает мягкий тычок в бок, тут же толкая плечом в ответ, возмущённо зыркая, показывая, что настроена на драку. ― Сегодня вечером будет мясо на мангале. ― объявляет с кухни глава семьи, не отвлекаясь от разбора пакетов с продуктами. «Мясо...!» - в унисон восхищаются вслух Минхо и Дахён, переглядываясь с голодными от предвкушения взглядами.

***

Гирлянда, протянутая на улице почти по всей частной территории, приятно мерцала желтоватым светом, освещая пространство для отдыха, заменяя пока ещё не видимые на широком небесном полотне звёзды. На круглый гриль с откинутой крышкой опадали редкие снежинки, но моментально таяли, испарялись от жара раскалённых под его решёткой углей. Ветер со снегом почти не задувал на территорию, не в силах перепрыгнуть высокий сплошной забор, сохраняя здесь тепло, а то и дело неспешно мелькающие из дома на веранду и обратно люди поддерживали атмосферу в меру активного отдыха. ― Пожарим ещё яичницу на гриле? ― госпожа Ли выносит большую сковороду с тонким дном, пока её муж нарезает добрыми пластами сыр, видимо, чтобы положить после сверху. ― Ваа~ ― в ожидании вкусной еды тянет Дахён, потирая одна о другую руки. ― А будут к ней тосты? И острый томатный соус? ― Аа~, вот оно что. А сегодня у тебя настроение на острое уже появилось? ― в шутливой манере припоминает ей женщина, ведь вчера Ким отказалась от острых токпокки. В любом случае, она не может быть не рада тому, как жизнерадостно и безопасно теперь ощущает себя девушка сына в их присутствии. Смех обладательниц прекрасного пола сверкает вместе с мелкими искрами углей, тлеющих в воздухе. ― Паап, мясо хорошо промариновалось. Я думаю, можно жарить. ― лениво гудит Минхо, выходя из дома с наполненной металлической миской. ― Отлично, давай его сюда. Всё, мелочь, брысь от гриля, не мешайтесь. ― подхватывая сочные полоски сырого мяса кухонными щипцами, господин Ли выкладывает те на решётку и точь музыка для ушей звучит их аппетитное шипение. Кажется, мужчина полностью уходит в процесс, не замечая ничего вокруг. ― Он очень любит готовить мясо. Для него это своего рода медитация. ― объясняет, больше для незнающей Дахён, госпожа Ли, улыбаясь и протягивает девушке упаковку большого зефира вместе с деревянными палочками. ― Держите, пожарьте с Минхо пока себе зефир на костре. Он должно быть уже развёл огонь. Улыбаясь в ответ, Ким сжимает шелестящую пачку со сладостями. Она оборачивается, поджимая губы, когда действительно замечает парня, занятого подкидыванием маленьких щепок в небольшой колышущийся костёр, разведённый в высокой металлической бочке. Вновь вернувшись вниманием к маме, та разбивает яйца на сковороду, греющуюся по соседству с мясом. ― Мне так неловко, что я ничем сейчас не могу помочь... ― делится переживанием Дахён, сразу этой фразой и принося извинения. ― Ах, даже не думай. ― смеётся госпожа Ли, откладывая острые разбитые напополам скорлупки отдельно. Белок яиц быстро приобретает белый оттенок, начиная шкварчать на раскалённой сковороде. ― Дахён, именно из-за тебя здесь сегодня праздник. ― секретничает с ней женщина и от теплоты в её взгляде можно было бы просто раскрошиться. ― Мы с мужем очень рады, что у Минхо появилось такое важное чувство, которое теперь он может нести с тобой сквозь года. Просто будьте счастливы, хорошо? Иди, он может не показывать, но я то знаю - Минхо тебя уже заждался. ― Спасибо... ― черновласая глубоко вдыхает, расцветая чувствами к услышанному и ярко улыбается госпоже Ли так, словно звёзды и правда загорелись. Но не в небе - в глазах девушки. ― Спасибо, мама. Термосы на невысоком столике из дерева хранили тепло. Родители наливали в большие походные кружки дымящийся чёрный кофе. Очень сладкий, по словам Минхо, что шептал об этом Дахён на ушко, в ответ получая тихие фырканья вместо смеха. Они сидели на дворовой качели, достаточно широкой, чтобы уместить двоих, прятали руки в карманах от промёрзлого воздуха и лениво покачивались, поочерёдно отталкиваясь от заснеженной земли ногами, даже не отрывая пяток. Ким игриво толкала парня коленом просто так, получая в ответ "сдачи", они устраивали "бои на мечах", используя свои длинные палочки с зефиром, что таял над костром, из-за чего сладкие подушечки прилипали друг к другу, местами подгорая больше нужного, потому что большие дети веселились, не замечая течения времени. Темнеть в ноябре начинало быстро, небо уже походило на догоревшие угольки. Температура опускалась всё ниже. Дахён шмыгает носом, поджигая пустую палочку от последнего съеденного зефира и наблюдает, как та медленно горит. Минхо забирает одну из её кистей, сцепляет их руки в замок и убирает в свой карман. Они переглядываются, фыркают и отводят взгляды. Но её рука мягко сжимает его ладонь, а он - поглаживает девичьи костяшки пальцев. И им ничего не нужно говорить. Всё видно по взглядам, понятно по ощущениям, доверительно - благодаря действиям. У них «я люблю тебя» не на языке, а в сердце. Искренне, живо, горячо. По настоящему, а не для красивой картинки. «Хорошо...» ― лениво думает Ким, укладывая голову на плечо парня. Айдол направляет взгляд на её макушку, беззвучно фыркает и не сдерживает тайной улыбки, глубоко вздыхая. Недалеко, но на расстоянии, способном разделиться на два пространства - маленького мирка детей и отдельно взрослых, родители Минхо негромко о чём-то переговариваются. Глава семьи выкладывает порцию готового мяса на тарелку, закидывая на освободившееся место на решётке пару шампиньонов, что-то высказав на один процент эмоциональнее, чем обычно. Мама Ли тут же смеётся, запивая те самые тосты с яичницой остывающим кофе. Идиллия. Вместе они похожи на обозначение слова «комфорт». ― О чём задумалась...? ― тихо спрашивает Минхо, замечая долгий взгляд. ― Мы будем такими же...? ― вопросом на вопрос и Ким лениво улыбается своим мыслям. Минхо будто совсем нечего ответить. Он смотрит на своих родителей, ощущает тепло руки своей девушки в собственном кармане и глубоко в сердце тихо надеется на то, что они действительно встретят старость вместе, как бы идеалистически это не звучало. ― Будем. Куда нам деться. ― просто отвечает Ли. ― Дети! Мы пойдём в дом! ― предупреждает госпожа Ли, зазывая с собой Дори, выбежавшего в рыхлый снег и отряхивающего на ходу от него лапы. ― Минхо, дожаришь мясо. ― предупреждает отец. ― Хорошоо. ― тянет Минхо и машет Дори на прощание перед тем, как его хвост прошмыгнёт в тёплый дом. ― Не сидите долго, чтобы не замерзнуть! ― заботится о, пусть и выросших, но для неё - всё ещё детях, мама Минхо, тепло улыбаясь. ― Даа мама. ― отзывается Дахён и чувствует, как от этого обращения к родному для её парня человеку, согревается изнутри. Костёр в глубокой бочке догорает, вынужденный вскоре потухнуть, если не поддерживать в нём огонь. Девушка переворачивает последние полоски мяса, скидывает приготовленные шампиньоны с сетчатым прожаренным рисунком в глубокую миску и замечает, что снег перестал идти, сделав наступившую ночь совсем тихой. Она улыбается, пряча покрасневший от холода нос в ворот своей куртки и прокручивает в памяти приятной тёплой фотоплёнкой моменты, проведённые в родительском доме. Сейчас она думает, что идея сбежать из машины была совсем глупой и к счастью, что ничего у неё не получилось. Скрипит входная дверь, выпуская широкую жёлтую полоску света на блестящий синевой ночи снег. ― Дахён! ― на пороге стоит Минхо, улыбаясь. Он машет какой-то блестящей упаковкой в своей руке. Это оказываются бенгальские огни. Вернувшись в полюбившуюся за этот вечер качель, они поджигают каждый по палочке от уменьшающихся со временем всполохов огня. Летящие во все стороны искры сопровождаются характерным шипением и треском. Как два кота, Минхо и Дахён с интересом разглядывают световое «пшшх» в своих руках. Но девушка неожиданно тянется свободной рукой к мелким сыплющимся искрам, пытаясь поймать их, как светлячков. ― Йа, Ким Дахён!! ― вовремя хватает её проворную ладонь Ли, чтобы та не обожглась. На весь двор звучит заливистый девичий смех... ― Давай ещё по одному! ― просит черновласая, когда их палочки догорают с тихим «тсс...», дымясь тонкой струйкой в небо всего с секунду. ― Подожди. У меня кое-что для тебя есть. ― парень отходит на некоторое время, возвращаясь с квадратной коробкой средних размеров. Голубую, перевязанную белой лентой, её отдают в руки ничего не понимающей девушке. ― Что... Что это такое... ― Ким трясёт картонную, пытаясь понять, что там и медленно развязывает бант. ― Открой и узнаешь. ― Минхо падает обратно на место рядом в качель. Та вредно скрипит, покачнувшись. Сосредоточенно поджав губы, порозовевшие от холода пальцы снимают небесного цвета крышку. Дахён замирает и её эмоции становится сложно понять: смесь удивления, лёгкого испуга и остаточной боли щёлкают в груди девушки-айдола так же, как догорающие деревяшки в костре. ― Это... ― Твои туфли с мероприятия от дочерней компании «Gucci». Сцепив руки в замок и оперевшись локтями на колени, Ли внимательно заглядывает в девичье лицо. ― Дахён. ― Прости... ― Дахён... ― Прости меня, я просто сбежала... ― Йа, Ким Дахён. Посмотри на меня. ― Минхо мягко, но крепко сжимает руку своей девушки. Дахён не плачет, но в этих тёмных и сильных глазах айдол видит, как ей физически больно прямо сейчас. И эта боль в сердце вызвана вихрем сомнений, сожалений и обвинений, что режут её со всех сторон. ― Ты поступила так, как считала нужным на тот момент. Просто отпусти это, хорошо? ― Ли слегка улыбается в приободрение, покачивая их руки. ― Нет ничего плохого в том, чтобы ошибаться. Но так же, если кто-то считает твой поступок ошибкой, это не значит, что так оно и есть. По крайней мере для тебя, Дахён. Девушка утыкается в шею айдола- единственное не прикрытое курткой место, где её согревает тёплая кожа любимого человека. Она обнимает парня поперёк талии, оставляя коробку на коленях. Минхо гладит её по голове, вздыхая. ― Я просто хочу чтобы ты знала - даже если ты будешь сбегать с бала из-за страхов, я всегда найду тебя, моя Золушка. ― Ли смотрит в тёмное небо с мелкими крупицами сияющих звёзд, но он уверен, что самую яркую звезду держит сейчас в своих объятиях. ― Минхо, я люблю тебя. ― бубнит девушка-айдол ему в шею. ― Я знаю. ― спокойно отвечает он, сдерживая улыбку и потирая Ким по плечу, согревая ту. Всё же, сидят на улице ночью они уже довольно долго. ― Даже, если ты превратишься в тыкву, я буду любить тебя. ― Я зн-... Что? Йа, Ким Дахён, о чём ты вообще. ― это сбивает Минхо с толку. Он фыркает в ленивой улыбке. Дахён вздыхает, отстраняясь. Она ещё недолго смотрит на коробку с обувью, закрывает её красивой крышкой с бантом. И кидает в догорающий огонь. Тот снова разгорается, охватывая ленту, воспламеняя только что отданный "подарок". Они молчат, безмолвно смотря на огонь, пожирающий прошлое. ― Никогда не любила туфли, знаешь. ― спустя время заговаривает черновласая. Её нос и кончики ушей покраснели от холода. ― Знаю. ― Минхо разглядывает девушку и не может насмотреться. Как же давно он не испытывал этого чувства - созерцать, наслаждаться видом, рассматривать человека и не быть сожранным глазами в ответ. Фанаты на каждом шагу лишили его такого удовольствия. Но вот она, Ким Дахён, сидит рядом с ним и вообще не обращает никакого внимания. Только пинает лениво носком ботинка собирающийся в мелкий сугроб снег под ногами и шмыгает носом. Ли погружается в свои мысли, смотря на девушку на фоне его, родного, дома, внутри которого ждут родители и коты. Семья. Семья... Теперь она пополнилась ещё на одного близкого человека. ― Теперь я буду жаловаться на тебя своей маме. ― ехидно усмехается Минхо, выглядя как самый коварный кот. Четвёртый в своём роде, учитывая ещё трёх хвостатых, всегда сыто урчащих где-то под ногами. Мама Минхо кормит их очень хорошо. ― Это ты будешь жаловаться на меня своей маме?? ― Дахён восклицает почти оскорблённо. Пар её дыхания молочной дымкой разносится вокруг милого лица ― Эй! Это я буду жаловаться на тебя твоей маме!! ― Что?? ― нет, айдол всё ещё привыкает к её нахальству и смелости, вспыхивающей в неожиданные моменты. ― Ай, мамааа!! Мама! Мама! Минхо меня дразнит!! Он бессовестно дразнит девочку! Ким громко мявчит свою трагедию, сбегая с промёрзлой веранды обратно в дом, где их встречает золотой свет ламп, тепло присутствия семьи, запах вкусного ужина от мамы и её родной смех... Минхо не ошибся в этой девушке. Особенно наблюдая за тем, как Дахён ладит с его мамой, подбегая к той, аккуратно обнимая со спины в жесте «спасите меня от вашего сына» и тут же помогая с мытьём посуды, вовлекаясь в процесс, рассказывая ей о том, как они провели остаток вечера на качели. Улыбки этих двух женщин Ли Минхо станет оберегать ценой жизни...