Старый Шрам Терры

      Переродиться и угодить в семью, где милитаризм впитан с молоком матери? Что может быть «лучше»? Вместо погремушки — граната, соска заменена патроном. Я, конечно, утрирую. Но едва ли будет преувеличением сказать, что с самых пелёнок из меня ковали воина.       Будучи младшим ребёнком, я ничуть не удивился такому раскладу. Все тёплые места во внутрисемейной иерархии давно расхватали, и глупо было бы ожидать иного. Ситуация напоминала судьбу младших сыновей феодалов, которых после совершеннолетия ждала участь безземельных рыцарей имеющих только кольчугу с мечом да коня выданным отцом перед пинком под зад из родного дома.       Однажды на семейном совете объявили, что Император ищет здоровых и крепких детей, дабы создать из них своих Ангелов Смерти — Космодесантников. В семье разгорелся спор: стоит ли воспользоваться этим шансом, доказать свою преданность Императору? С незначительным перевесом победила точка зрения, что эта «дань кровью» окупится сторицей, укрепив статус семьи в новом государстве.       Вечером того же дня ко мне пришёл отец и объявил, что жребий пал на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он, по сути, выносил сыну смертный приговор, принося его в жертву ради благополучия семьи. Сказать, что такое откровенно потребительское отношение к ребёнку вызвало у меня восторг, было бы неправдой. Но за годы жизни в этом суровом мире я усвоил: сейчас время огня и меча, а не гуманности, пусть даже и ущербной, как в моей прошлой жизни.       Уже через неделю за мной прибыли люди с символом молнии. После осмотра они констатировали, что я подхожу и имею неплохие шансы стать космодесантником. Родители и прочие родственники заверили, что для них это великая честь, и после недолгих прощаний меня повезли в сторону Гималайских гор.       В недрах Гималайских гор располагалась главная лаборатория Императора, где из нас должны были выковать Космодесантников. Сразу по прибытии меня отправили на осмотр к местным био-инженерам и медикам. Судя по их удовлетворенному цоканью и кивкам, мои показатели пришлись им по душе. Как позже признался один из них, столь чистого и здорового генома среди жителей Терры они давно не встречали.       После проверки физического здоровья начались испытания психики. Эти тесты напоминали завуалированные допросы, где расспрашивали обо всём: о семье, детстве, желаниях, планах и амбициях. Пришлось изобразить рано повзрослевшего ребёнка, снедаемого обидой за то, что его продали как скот. Судя по лёгким ухмылкам, мои ответы никого не удивили. Я был далеко не первым и точно не последним ребенком которого родители отдали в виде выкупа и примера преданности.       После всех проверок и отличных результатов меня определили в группу кандидатов, состоящую в основном из отпрысков благородных семей Европы. Сперва я решил, что из нас хотят сделать какой-нибудь церемониальный полк, этаких «торговцев лицом», работающих на благо пропаганды. Уж больно аристократичные физиономии были у многих.       Тут я, со своей «благородной родословной», должен был прийтись ко двору. Но возникла одна проблема, из-за которой многие дети возжелали моей смерти. Я был родом из Урша, который годами, если не веками, совершал набеги на земли, принадлежащие семьям этих «голубых кровей». Да, Император силой и убеждением объединил многие страны Терры, но старые обиды никуда не делись. Начались «весёлые деньки». Для меня, разумеется. С первых же дней мне пытались устроить какую-нибудь гадость или подлость. Я терпел, снисходя к детским выходкам. Но когда в ход пошли кулаки, чтобы показать «мрази из Урша», то есть мне, его место, терпение лопнуло. Пришло время воспитательных экзекуций. С одной стороны, их было больше, и они обладали кое-какой подготовкой. С другой — моего опыта и знаний в том, как причинять боль, мне было не занимать.       Я ломал им руки, ноги, использовал всё, что попадалось под руку. Они пытались навалиться толпой, но я сражался там, где их численное преимущество сводилось к нулю, и всегда был начеку. Но они были упрямы и полны спеси, так что наше противостояние только набирало обороты. Конец этому положил мой перевод в другую группу после того, как один кандидат погиб от моих побоев, а ещё несколько получили увечья, несовместимые для процесса становления Космодесантником. К тому же в группе воцарилась гнетущая атмосфера страха: жить бок о бок с тем, кто запросто может переломать тебе кости и ничуть этого не боится, оказалось далеко не легким испытанием для психики.       Тогда я не понимал, почему меня не перевели раньше, ведь избивал этих молокососов почти месяц. Ответ оказался прост: кураторы проводили своеобразный отсев. Благодаря мне сразу выявлялись слабаки и трусы, которым не место среди Космодесантников. Но когда в группе начались потери, и атмосфера стала чересчур взрывоопасной, было решено меня убрать: минусы начали перевешивать плюсы.       В новой группе собрались в основном выходцы из забытого богом места под названием Бассейн Туле. Парни из этого ледяного ада отличались завидной выносливостью и поразительной способностью к адаптации. Здесь меня тоже не встретили с распростертыми объятиями. Но, в отличие от малолетних идиотов из благородных семей, им хватило пары драк и нескольких сломанных рук, чтобы понять: злить меня — не самая лучшая идея.       С парнями из Туле у меня установился нейтралитет, но не более. Слишком уж разными мы были. С остальными оказалось проще. Они решили сгруппироваться вокруг меня. Повезло, что среди них оказались выходцы из Урша, так что получилось создать свою «фракцию» внутри группы.       После завершения набора начались тренировки и подготовка к превращению в Космодесантников. Обучение шло в форсированном режиме. От рассвета до заката мы были чем-то заняты, так что сил доползти до постели едва хватало. Всё это время велась почти незаметная пропаганда и обработка на верность Императору и Империуму. Напоминало первые годы учебы в военном ВУЗе.       Когда мне исполнилось 11 лет, я прошёл первую имплантацию. Мои физические показатели были настолько хороши, что было решено установить Второе Сердце, Оссмодулу и Бископею за одну операцию, а не за три или две. И хотя не обошлось без проблем (я пережил клиническую смерть), операция прошла успешно, и все импланты прижились и начали функционировать.       Мне, можно сказать, повезло. А вот некоторым парням из моей группы — нет. Кто-то не выдерживал и умирал на операционном столе, у кого-то импланты отторгались, и после недолгой агонии они пополняли списки выбывших.       После успешной имплантации количество медицинских проверок возросло. Медикам нужно было отслеживать работу имплантатов и вносить корректировки. Были внесены изменения и в диету, а уколы с разной химией стали нашими постоянными спутниками.       В кратчайшие сроки все выжившие кандидаты начали стремительно расти и набирать мышечную массу. Я, и без того самый крепкий и рослый в группе, стал ещё выше и сильнее. Но и тренировки стали жёстче, так что даже с увеличенной силой и выносливостью нам приходилось страдать.       В учебных классах нас начали обучать обращению с оружием, его обслуживанию и базовой тактике. С этим у меня не было проблем, так что я достаточно быстро получил одобрение кураторов на более углубленное изучение. Особенно во время огневой практики у меня проявился интерес и даже талант к работе с тяжёлым болтером. Это не укрылось от внимания кураторов, которые уже видели меня сержантом отделения тяжёлой поддержки. Как ни странно, в это отделение отправили всех выживших кандидатов, кроме выходцев из Туле.       Следующие годы были похожи один на другой. Новые импланты, новые возможности, новые нагрузки. Отсев продолжался, и даже когда нам вживляли прогеноиды (предпоследний имплант), умерло несколько кандидатов.       Были и необычные, даже опасные моменты на моём пути становления Космодесантником. После установки каталептического узла нам предстояла гипнотерапия, но внезапно я продемонстрировал высокий уровень ментальной стойкости. В результате меня подвергали своеобразным пыткам, пока от усталости и боли мой разум не погружался в сумеречное состояние, позволяющее хоть как-то провести гипнотерапию. И так приходилось делать не один раз, потому что каталептический узел был не единственным имплантом, требующим гипнотерапии для активации.       Но я смог до конца пройти этот путь и стать Ангелом Смерти Императора. Слова клятвы были произнесены, и мы стали первыми Космодесантниками V Легиона.       И только спустя много лет мы обрели своё истинное имя и клич. Белые Шрамы. За Хана и Императора!