Старый Шрам Терры

      Проксима.       Планета, приведённая к Согласию огнём и клинком. Кажущаяся заурядной, одна из многих, примкнувших к Империуму. Ничто, достойное пера хрониста или историка, если бы не один решающий фактор.       И фактором этим был Император.       Он лично намеревался прибыть на Проксиму, дабы провести церемонию присоединения, освятить её вхождение в состав Империума. Случай редкий, оттого и привлекавший столь пристальное внимание. Ведь то была не рутинная процедура подписания актов и принесения клятв поверженными правителями — добровольных или вырванных лезвием из глотки. Сами уста Императора принимали вассальную присягу, обращая коленопреклонённых бывших владык в подданных. Зрелище, исполненное величия, врезающееся в память на века. Парадные колонны солдат ауксилии, исполинские фигуры Астартес, рёв машин Механикус. Для принявших власть Императора — зримое подтверждение верности выбранного пути. Для таивших злобу и жажду мести — суровое осознание подавляющей мощи Империума.       Аура всеобщего ликования и празднества. Всеобщего... но не для меня.       Военный Трибунал над Астартес — не фарс с перепалкой двух чиновников, чьи погоны усыпаны звёздами, под безучастным взором утомлённого вояки, с трудом подавляющего смех, вызванный чёрным юмором вроде «это не военное преступление, если тебе было весело». Нет, здесь всё было сурово и стремительно. Допросы, поиск улик, показания свидетелей. Хотя и сквозь ткань расследования проступали странности. Помимо обычных бюрократов и дознавателей, в деле участвовали люди, носившие знаки Малкадора Сигиллита — человека, чьё влияние ощутимо изменило мою жизнь. И документы... странно маркированные. В некоторых из них я проходил под титулом «Дитя Терры». Необычно. Видимо, привычные «подозреваемый», «военный преступник», «мародёр» не вязались с образом Астартес.       Чёрный юмор бил ключом, прорываясь наружу и заставляя следователей невольно усмехаться.       Я готовился к худшему, но спустя пару недель обвинения сняли, предупредив о предстоящей беседе с самим лордом Малкадором Сигиллитом. Решающую роль сыграли записи с шлемов трупоедов и каннибалов. Зло, настолько концентрированное, что само его описание служило оправданием.       Казалось бы, победа! Но тень грядущей встречи с Сигиллитом омрачала триумф. Внимание столь значимой фигуры сулило проблемы, испытания. Хуже, чем если бы тобой заинтересовалась разведка или спецслужбы. Слишком часто подобные дела дурно пахнут и заканчиваются кровью.       Я был настолько погружён в свои мысли, что не сразу заметил скопление космодесантников в пурпурных доспехах в коридоре.       — Хм, смотрите, братья. Дикарь, похоже, не понимает, за что его отчитали за излишнюю кровожадность и грязь под ногтями, — раздался голос центуриона.       Его слова вызвали смешки и перешёптывания, заставив меня повернуть голову. Узнавание пронзило, а на лице появилась презрительная усмешка.       Визави тоже узнал меня. Его взгляд скользнул по табличке с моим именем, и с каждой секундой осознания тело пробивала лёгкая дрожь, словно перед схваткой.       — Абдемон. Мой старый знакомый. А я думал, ты давно сдох в какой-нибудь канаве, словно паршивый пёс. Но у судьбы, оказывается, есть чувство юмора. Ты не только выжил, но и возвысился, — мой взгляд скользнул по остальным членам этой шакальей стаи. — Эйдолон, Люций, Тарвиц... Какое разочарование! Хотя Тарвицу я, пожалуй, рад.       — Бури, — едва выплюнул Абдемон и замолчал, избегая зрительного контакта.       Необычная ситуация. Известные своей надменностью воины Третьего Легиона вели себя словно кролики перед удавом. Объяснение было простым.       Это были те самые ублюдки, которых я избивал и ломал в самом начале своего становления Астартес. Так хорошо, что меня перевели в другой легион, хотя изначально планировали зачислить в Третий из-за моего благородного происхождения.       — Нет, нет, Абдемон. Не Бури, а Гранд-Капитан Бури. Хотя мне бы понравилось, если бы ты обращался ко мне так, как мы делали в детстве. Господин, хозяин, повелитель, властитель... Я до сих пор помню, как громко ты молил меня не ломать тебе всю руку, а обойтись парой пальцев и маканием головы в грязный унитаз. Как ты молил... Ммм, какие воспоминания! Даже после стольких лет и процедур я всё ещё помню эти прекрасные моменты. А ты их помнишь? — с кровожадной улыбкой я медленно приблизился и демонстративно принюхался. — Да. Ты помнишь. Этот запах мочи и твоё учащённое дыхание говорят за тебя. Я словно вернулся в те благословенные времена, — я откровенно глумился над ним, бросая красноречивые взгляды на его соратников.       — Ты ублюдок! — яростно выплюнул Абдемон, крепче сжимая рукоять меча на поясе.       — Но, но... Дерьмодемон. Я был зачат в законном и признанном браке двух благородных и великих людей. Не чета тебе, продукту пьяного зачатия двух мелких лендлордов, которые только недавно отмылись и перестали пахнуть, словно сервы, — я скривился в мнимом отвращении и отошёл на пару метров. — Знаешь, Дерьмодемон, у меня были непростые несколько месяцев и откровенно ужасные последние две недели. Мне не помешает сбросить стресс, и нет ничего лучше, чем выбить дерьмо из возомнивших о себе слишком много выродков мелких феодалов. Так что вы сейчас идёте за мной на ближайший круг для боёв и помогаете мне восстановить внутренний баланс, — я подозвал мелкого клерка, который должен был стать моим проводником, и попросил найти место для спарринга.       — Бури, ты безумец, если считаешь, что можешь приказывать нам! Мы не твои подчинённые! Мы избранные Третьего Легиона! — Абдемон начал повышать голос, но, встретившись с моим злым взглядом и вздернутой бровью, его боевой пыл начал угасать.       — Повторяю, Дерьмодемон. Для тебя — Гранд-Капитан Бури, и побольше уважения. То, что ты получил звание капитана-центуриона или как там его, в моих глазах значит только, что тебе дали красивую висюльку за полировку меча. Не более. Возвращаясь к теме о вашей помощи в выпуске пара. Сейчас, несмотря на тяжёлый процесс трибунала, во мне ещё теплится капля добра. Но если вы не согласитесь сейчас, я брошу официальный вызов на дуэль каждому из вас. И причиной будет оскорбление с последующим обвинением в трусости. От этого вызова никому из вас не отвертеться.       Я достал небольшой платок с вышитой монограммой Пятого Легиона и, прикрыв им нос, словно защищаясь от неприятного запаха, приблизился к одновременно краснеющему и бледнеющему Абдемону.       — И дуэли будут жёсткими. Я бы даже сказал, жестокими. Ведь даже если вы сможете вымолить бой до первой крови, ничто не сдержит меня от быстрого обезглавливания или удара, который выпотрошит вас от пупа до шеи. Хотя, если у меня будет игривое настроение, мне ничего не стоит выбить из ваших рук оружие, а затем обездвижить, сломав кости, вырвав суставы и разорвав мышцы. Ни одна капля крови не коснётся пола, пока мне не надоест с вами играться. Кстати, ты ведь помнишь твой любимый приём, гильотину? — моя жажда боя и желание нести боль были столь сильны, что заставили Астартес отступить и схватиться за оружие, словно перед ними дикий и опасный зверь. Обычные люди тряслись в страхе.       — Ну, я жду ваш ответ, — я сделал шаг навстречу и улыбнулся им.       Я понимал, что у них нет выхода. Если они откажутся, поползут слухи о слабости и трусости легионеров Третьего. А с такой репутацией их не ждёт ничего хорошего. Мой удар был выверенным и точным, не давая ни малейшего намёка на безопасный выход из ловушки. Теперь остаётся только ждать.       — Ради чести легиона я сам выпущу твои кишки и заставлю молить о пощаде! – вперёд вырвался Люций, в глазах которого горел огонь гнева, но в глубине таился страх.       — Хоть у кого-то хватило храбрости. Хотя всё равно немного разочаровывает, что первым высказался ты, Люций. Ты ведь не самый умный и умелый даже по моим заниженным меркам для бойцов Третьего. А остальные с тобой согласны? Всё-таки слова шута не имеют той же власти, что и слово короля, — я ухмыльнулся, глядя на распаляющегося Люция.       — Да! Все как один! Честь для нас не пустой звук! — взревел Люций, но, к его удивлению, улыбка на моем лице расцвела еще шире.       — Великолепно. Ну что же, куклы, жду вас в круге. Кстати, как будем сражаться? Один на один? Или хотите предаться ностальгии и попытаетесь напасть скопом, исподтишка? — спросил я, в глазах полыхнул озорной огонь и жажда схватки.       — Один на один! Честная схватка! Сталь против стали! — выпалил Люций, выхватив из ножен свой меч.       Хмыкнув, я махнул им рукой, словно рабам, приказывая следовать за мной. Краем глаза заметил, как взбесились остальные, кроме Тарвица, что сохранял ледяное спокойствие, в котором клокотала сдержанная ярость.       В прошлом мире, наверное, покрутили бы пальцем у виска. Как же так? Соратники по оружию — и вдруг такая дикость, схватка между собой. Но сейчас мир стал куда жестче, культ силы здесь не просто в почете – он в крови, отголосок техноварварского прошлого. Да и, будем откровенны, дуэли в прошлой жизни были запрещены не так уж и давно, и выродились в подковерную грызню, особенно в межведомственных отношениях.       Бррр. Как вспомню случаи с «забытым» подвозом припасов или дружественным огнем, да и прочие подставы, сразу становится горько и мерзко на душе. Уж лучше так, честно пустить друг другу кровь в честном бою, чем исподтишка гадить. Так крови льется намного меньше, да и невинные гибнут реже.       Путь до ближайшего места для спарринга не занял много времени, хотя минут пятнадцать-двадцать пришлось потратить, чтобы добраться до арены, способной выдержать Астартес. Но настоящим сюрпризом оказалось количество зрителей.       — Рорк? Ты-то здесь откуда? И как вообще узнал? Кстати, откуда тут не-Астартес? — удивленно вскинул я бровь, кивнув на толпу гражданских и военных, облепивших углы арены.       — Меня тут же оповестил один из твоих телохранителей. Да и клерк, сопровождавший тебя, сразу передал просьбу освободить место для боя. А дальше слухи, как волна, разнеслись по всему комплексу. Бури, во что ты опять вляпался? Я только понял, что ты сцепился с легионерами Третьего, и дело чуть не дошло до кровопролития, — вздохнул Рорк, скрестив руки на груди.       — Да встретил старых друзей. Помнишь, я говорил, что меня сначала хотели запихнуть к этим пурпурным, но я оказался слишком крут для этих неженок, и меня перевели. А тут некоторые совсем перестали следить за языком, и мне не оставалось ничего другого, кроме как напомнить, что слишком длинный язык может привести к появлению длинного куска стали в теле, — шутливо пересказал я ему ситуацию.       — Хм. Так это те самые слабаки, которых ты в детстве избивал и делал своими, как ты выражался, «сучками»? — в глазах Рорка вспыхнуло понимание, и на лице заиграла усмешка.       — Да. Я рад, что ты помнишь мои рассказы. А теперь скажи, ты не против взять к себе в пару кого-нибудь в судьи? Изначально я планировал провести спарринги и избить их, как сервиторов, но теперь, похоже, все сведется к дуэлям, — кивнул я в сторону других Астартес в пурпурной броне, плотным кольцом окруживших Абдемона, Эйдолона, Люция и Тарвица.       — Дуэли? Бури, может, не стоит рисковать? Одна-две дуэли с тобой, а потом тебя заменит кто-нибудь из наших? — лицо Рорка напряглось.       — Рорк, я думал, ты мой друг и веришь в меня. Но твои слова полны сомнений и недоверия. Не разбивай к херам собачьим мое сердце своим поведением, а просто постой в сторонке и старайся не попасть под струю крови, которой скоро будут фонтанировать эти свиньи, еще не осознавшие, что попали в мясницкую, — изобразил я разочарование и шутливо схватился за сердце.       — Бури! Хватит паясничать. Твое мастерство с мечом — не повод вестись на поводу у эго. Тем более, ты только недавно убил центуриона и выбрался из кучи дерьма. И сейчас у меня большие сомнения, что дело не дойдет до смерти. К тому же, некоторые из этих офицеров будут в почетной гвардии самого Императора, когда будет проведена церемония окончательного приведения к Согласию! — под конец своего спича Рорк начал гневаться.       Но стоило ему увидеть холодный блеск в моих глазах, как он тут же успокоился. Он знал этот взгляд, слишком часто видел его как в бою, так и на дуэлях. До него дошло, что я просто дурачусь на публику, а внутри готов к серьезной схватке.       — Эх. Делай что должен, — он протянул руку, и я схватил ее в древнем воинском приветствии.       — И будь что будет. Я не могу спустить им это с рук, Рорк. Только не им. Страх передо мной в них еще жив. А теперь передай мне мой меч, — Рорк кивнул в ответ и с серьезным лицом через несколько мгновений вернулся с мечом, завернутым во флаг Пятого Легиона, украшенный личными печатями главного технодесантника Бхарвона и трибуна Волтова.       Развернув флаг, я обнажил клинок. Меч, что пролил мою кровь, но теперь принадлежит мне. Меч ксеноса, словно злобный туман, был самым опасным противником на моем пути. Но он пал от моей руки, и теперь его оружие стало моим.       Более того, я не просто взял его по праву победителя, но и перековал в двуручный обоюдоострый клинок. Но даже это не смогло усмирить его жестокую натуру. Клинок все так же пугал своим холодным и откровенно темным цветом, словно пантера, только и ждущая момента, чтобы атаковать жертву и вдоволь напиться вражеской крови.       Закончив осмотр, я вошел в круг и закрыл глаза.       — Первым на вызов ответит Люций! Бой будет несмертельным и без нанесения тяжелых ран! — громко объявил Рорк.       Мой соперник шагнул в круг и начал меня рассматривать.       А я продолжал стоять с закрытыми глазами.       — Хех. Думаешь, напугаешь меня своим странным клинком? Или бахвалишься, закрыв глаза? Но это тебе не поможет! Прошли те времена, когда ты казался сильным и могущественным, — заговорил Люций, и даже сквозь закрытые веки я чувствовал, как с каждым словом его честолюбие и эго раздуваются все сильнее.       — Почему ты молчишь? Пришло понимание, что ты до сих пор живешь прошлым? Что мы стали намного сильнее! А мое мастерство мечника было признано даже среди моих братьев. Ну же, ответь мне! Посмотри мне в глаза и скажи, ты, тупой дика... — он не договорил, я открыл глаза и встретился с ним взглядом.       — Тебе будет больно. Очень больно, — прошептал я едва слышно.       Эти слова заставили Люция растеряться на короткое мгновение, а в его глазах мелькнул давний страх. Ведь именно эти слова я говорил перед тем, как сломать ему что-нибудь или просто заставить испытать агонию и боль.       — Нет! Нет! Нет! — из его горла вырвался не крик, а рычание, он пытался яростью перебороть липкое чувство ужаса.       — Да, — короткое слово покинуло мои уста, а в следующую секунду я бросился в атаку.       Люций принял мой удар на жесткий блок. Клинки столкнулись с лязгом и искрами, на короткий миг застыв в шатком равновесии. Люций даже воодушевился и улыбнулся, приняв это за первый шаг к победе.       Но это было ошибкой. Я был не только мастером меча, но и сильнее. Легкое усиление давления — и баланс был нарушен. Клинок Люция начал приближаться к его лицу, он сопротивлялся, и когда между сталью и его кожей оставалось меньше пары сантиметров, снова наступило равенство.       Противник напрягал все силы и даже приободрился, когда меч отошел на пару сантиметров от его лица. Но опять — это было ошибкой. Он так сильно увлекся нашим противостоянием, что все его внимание было приковано только к клинкам. И резкое ослабление давления стало для него неприятным сюрпризом. Он поддался всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я ударил его достаточно сильно рукоятью меча в грудь.       Резкая перемена в усилии, короткий миг растерянности и невозможность отступить или уклониться стали факторами, приведшими к тому, что он рухнул на землю.       Не давая ему шанса подняться, я поставил ногу ему на грудь, а мечом нанес сильный удар по клинку, выбив его из руки Люция. Ему стоило сдаться и подать знак судьям. Но упрямство и возникший страх передо мной не позволили ему это сделать.       А затем было уже поздно. Мой клинок начал бить по уязвимым местам в сочленениях доспеха. Кровь тонкими ручейками полилась из ран и пробитых мест. Я уже собирался вонзить меч в его ведущую руку, как резкий крик судей заставил меня остановить клинок в считанных миллиметрах от брони.       — Победа Гранд-капитана Бури! Дуэль не может продолжаться из-за угрозы превращения ран в тяжелые, что запрещено в этой дуэли. Есть ли несогласные с решением судей? — Рорк окинул взглядом присутствующих, а его коллега из Третьего Легиона стоял, скрестив руки на груди, не отрывая взгляда от меня и клинка в моей руке.       Принимаю ваше решение, но я должен кое-что сделать. Клянусь, это не повлечет тяжких увечий. — Не дав судьям опомниться, я вцепился Люцию в волосы и взмахом меча отсек большую часть его шевелюры.       — В преданиях вашего захолустья, Люций, бытует легенда, будто рабам и трэллам не дозволено носить длинные волосы. Это привилегия воинов и их вождей. Ты же не принадлежишь ни к тем, ни к другим. Знай свое место, — с этими словами я швырнул отстриженные локоны на пол и, бросив на Люция презрительный взгляд, вернулся в свою половину круга, где принялся осматривать клинок на предмет повреждений.       — Ты. ..ты... ты... ненавижу... страх... — бормотал Люций, пока Апотекарий Третьего Легиона и его помощники уводили его из круга.       Это вызвало у меня легкую ухмылку и внутреннее удовлетворение от проделанной работы.       — Следующий, — я опустил меч острием вниз и вновь закрыл глаза.       В круг быстрым шагом вошел Эйдолон, и я открыл глаза. Он был хорош, даже очень. Ни тени страха, лишь презрение, столь яростное, что обжигало не только меня, но и всех вокруг.       — Пустая бравада, Эйдолон. Для тебя у меня тоже найдется урок истории. Желаешь послушать? — Я улыбнулся одними губами и принял боевую стойку.       — Нет. Я здесь, чтобы пустить твою кровь и доказать, что ты всего лишь зарвавшийся гордец.       — Ха. Ирония или сарказм? Непривычно слышать о чужой гордыне из твоих уст. Но я начну. Ты ведь родом из одного из тех мелких псевдо-королевств близ Урша? — не дав мне договорить, Эйдолон атаковал первым, но был слишком медлителен, что позволило мне легко уклониться.       — Грубо. Хотя вас вроде бы учили более утонченным манерам. А теперь я продолжу. Так вот, эти маленькие королевства должны были пасть давным-давно. Разобщенные, слабые, малочисленные. Откровенно жалкие. В чем же секрет их выживания? – Очередная атака, и вновь мимо.       — А секрет прост. Дань. Вы платили нам дань. Едой, железом, машинами. Но самое ценное, что вы нам давали, — люди. Ваши смерды и рабы толпами шли в шахты, поля и ямы для нечистот, где гибли спустя недолгое время. Своими жизнями они покупали вам шанс на выживание. Только вот не всегда у вас было достаточно их, и приходилось платить кое-чем другим. — Следующая атака была точнее и быстрее, пришлось парировать ее своим клинком и разорвать дистанцию.       — И этим были ваши родичи. Сыны, дочери, матери, отцы, тети, дяди. Все ваши родные, кроме откровенных стариков, которым предпочитали сразу перерезать глотку и бросить на переработку, дабы не тратить еду на бесполезный двуногий скот, жили в постоянном страхе лишиться всего, став разменной монетой и выплатой дани. — Еще один удар, попытка пнуть в ногу, которую я отбил, но пришлось приложить усилие, чтобы отбросить начинающего злиться Эйдолона.       — Мужчины становились подопытными для ученых, жертвами для тех, кто работал с варпом, куклами и мишенями для тренировок юных воинов Урша. А женщины… Несмотря на то, что вы считали их благородными девами, в Урше они были просто мясом для утех. Их редко брали хотя бы в третьи или десятые жены. В основном — наложницы, которых с возрастом отдавали на утеху обычным воинам. Надеюсь, до тебя начинает доходить мысль, которую я пытаюсь донести, рассказывая все это? — я отбил мечом удар, а затем резко перехватил его руку.       Эйдолон пытался вырваться, но я держал его крепко. Он попытался ударить меня мечом, но мой удар был сильнее и заставил его клинок отлететь далеко назад. Эйдолон не успел среагировать, и мой меч приблизился к его шее. Короткий ручеек крови потек по клинку, и мелкие капли начали падать вниз.       — Мысль проста. В моих глазах ты — слабак. Дань. Жертва. Кукла. Не забывай это. У тебя нет повода задирать нос и гордиться, когда ты смотришь на меня. А теперь склони колени. — Эйдолон решил показать характер и продолжил стоять.       — Хм. Надо продолжить урок истории, — легкая подсечка, и он падает на землю, а в следующую секунду клинок пробивает его предплечье, пришпиливая его к земле, словно бабочку в коллекции энтомолога.       Пинок в лицо окрашивает его лицо красным из сломанного носа. Не дав ему опомниться, я хватаю его за волосы и повторяю то, что сделал ранее с Люцием.       — Чтобы урок запомнился лучше, неплохо иметь напарника, который поможет вам двоим вспомнить самое важное. Следующий! — я стряхиваю волосы на землю.       Зрители из обычных людей начинают перешептываться и обсуждать. Мои бойцы с гордостью смотрят на меня, а легионеры Третьего лишь сжимают кулаки в бессильной ярости.       Убрав Эйдолона, круг стал чист и готов к следующей схватке.       — Абдемон. Теперь твой черед. Но этот урок истории будет личным. Готовь... — Не успел я договорить, как двери в зал распахнулись, и на меня словно навалилась неведомая тяжесть.       Я даже не мог двинуться.       — Прекратить. Немедленно! — суровый голос, полный силы и власти, заставил всех замолчать и замереть, словно статуи.       Прилагая все усилия, я повернул голову. И лучше бы я этого не делал.       Потому что говорившим и тем, кто заставил меня ощутить такую силу, был очень знакомый старый муж.       Малкадор. Малкадор Сигиллит. Регент Терры.       — Вот дерьмо.       Слова, которые емко, кратко и, главное, полностью передают ситуацию, в которой я оказался.