Старый Шрам Терры

      Механикус одержимы поиском технологий Темной Эры Технологий (ТЭТ) и других эпох. Любая, даже самая незначительная заметка, упоминание о технологии или намек на Стандартные Шаблонные Конструкции (СШК) могут стать искрой, вызывающей лавину. Десятки кораблей, тысячи скитариев бросаются, словно гончие, по следу, чтобы добыть и вернуть на Марс наследие прошлого. Все, что стоит на их пути, будет сметено. Цена не имеет значения. Знания бесценны, и ради них можно пожертвовать всем.       Но даже в этой безумной жажде знаний есть то, чего Механикус боятся и ненавидят больше всего на свете. То, что они готовы уничтожить любой ценой.       И это — Искусственный Интеллект. Ненависть и страх перед ним так велики, что Механикус называют его «Изуверским», подчеркивая его жестокость и опасность для человечества. Мне доводилось слышать, что планета, захваченная ИИ во времена Долгой Ночи, была найдена одним из фотонных исследователей и немедленно уничтожена Экстерминатусом. Вся система была объявлена карантинной зоной. Любой, кто осмеливался приблизиться к ней, немедленно уничтожался. Даже высокое положение в иерархии Империума или право Вольного Торговца, дарованное самим Императором, не защищали от смерти от рук стражей карантина.       Это говорит о многом. Об их страхе, паранойе и жестокости, когда дело касается ИИ. Можно представить, с какой яростью Волтов обрушился на так называемых «Предков Вотаннов». Это были сверхмощные когитаторы, которые, в определенной степени, можно считать ИИ. Предки Вотаннов не только вели скватов, но и создали их, используя наследие ТЭТ. Грубо говоря, скваты — продукт генной инженерии, клонирования и искусственной эволюции, направляемой ИИ.       Хотя, справедливости ради, сам ИИ очень необычен. В нем сохранены отпечатки разума, знаний и генов, что делает его не просто ИИ, а чем-то другим. Чем-то похожим на сообщество многих поколений скватов, на улей, где каждый становится частью чего-то большего и сложного.       Но в глазах Волтова скваты совершили немыслимое святотатство, перейдя все мыслимые и немыслимые границы. Для него они не просто создали и использовали ИИ, но и позволили ему управлять собой, отдав себя на растерзание машинному разуму. Потому меня не удивило, когда он принялся за демонтаж, граничащий с варварской утилизацией, Ядра-Предка. Но расхлебывать последствия этого безумия пришлось нам всем, и последствия эти оказались чудовищными.       Не знаю, как, но весть о кощунстве над их Предком в мгновение ока облетела все ближайшие, ещё не покоренные планеты скватов. Ярость, вспыхнувшая в их сердцах, вызвала такую бурю, что мобилизация прошла молниеносно. И вот, месяц спустя, на недавно завоеванную Империумом планету обрушился гнев подземного народа.       Корабли 76-го экспедиционного флота первыми ощутили на себе всю ярость скватов. Десятки вражеских судов заполнили космос, и началась кромешная бойня. «Полярная Звезда», словно стальной исполин, стала главным бастионом обороны флота. Её техническое превосходство позволяло сдерживать и уничтожать вражеские корабли, не давая им добиться полного господства в небе. Но и мы не могли переломить ход сражения: у скватов было слишком много кораблей, сдержать натиск которых не под силу даже усиленному «Полярной Звездой» 76-му экспедиционному флоту.       Казалось, битва в космосе застыла в патовой ситуации, но с прибытием все новых и новых кораблей скватов равновесие начало медленно, но верно смещаться не в нашу пользу. Корабли 76-го экспедиционного флота постепенно отступали, что привело к образованию пусть и не непробиваемой, но все же осады. А зная, что осады заканчиваются либо сдачей, либо штурмом, все наземные силы начали готовиться к обороне.       Благодаря упорству и жертвам флота нам удалось кое-как подготовиться к встрече с врагом. Здесь пальма первенства перешла к легионерам Четвёртого и Брэнниусу. Вот они показали, как нужно строить линии обороны, продумывая каждую мелочь. Они даже допрашивали пленных скватов, чтобы узнать как можно больше об их бывших укреплениях.       За прошедшие недели, пока флот заставлял врагов платить кровью за каждый шаг, самые важные участки обороны были подготовлены. Более того, мы обратили против них же энергосистему скватов для подпитки силовых щитов. Оружие врага обернулось против них самих.       Вместе с этим мы разделили сферы влияния с Брэнниусом. Его силы, включая не только его легионеров, но и моих вместе с ауксилиями, отвечали за статичную оборону. Я же взял на себя управление силами для гибкой обороны. Контрудары, рейды и диверсии стали моей прерогативой, для чего пришлось отобрать большую часть техники Четвертого.       Так что, когда скваты начали высадку на планету, мы ждали их с нескрываемым предвкушением. И стоило первому пехотинцу скватов сделать шаг из зоны высадки, началась старая добрая резня.       Авангард скватов попадал на минные поля или в огневые мешки кочующих артиллерийских батарей. Стоило хоть одному из вражеских подразделений оторваться от основных сил, как его тут же окружали, уничтожали или заставляли отступить с большими потерями.       Каждая миля земли щедро оплачивалась трупами и кровью скватов. Но их все равно было слишком много, и они были полны решимости идти до конца, несмотря ни на что. Как бы я ни старался, враг был слишком упорен и крепок, что привело к тому, что уже через десять дней они вышли к бывшему главному оплоту скватов, где хранился их Предок.       И тогда бойня начала набирать обороты. Скваты показали, что у них есть опыт позиционной борьбы, что вместе с их маниакальной стойкостью привело к росту наших потерь. Я чувствовал, как сужается кольцо окружения, словно объятия питона вокруг жертвы. Количество и качество моих атак для сдерживания врага начало падать. Бородатые ублюдки вгрызались в землю, стоило им ступить на неё, словно собирались создать новый укрепрайон.       В конце концов, кольцо вокруг нас стало таким тесным, что о мобильных ударах можно было забыть. Огромное количество орудий позволяло им держать большие территории под своим контролем, лишая нас возможности быстрой и безопасной переброски крупных сил.       Но и скваты, хоть и смогли закончить окружение, не могли выбить нас из наших главных укреплений. Силовые щиты и мощная, защищенная энергосистема делали нас практически неуязвимыми. Можно было бы говорить о том, что нам нужно просто отсидеться здесь, пока не прибудут новые силы Империума. Только вот скваты хотели сделать все, что в их силах, чтобы уничтожить нас и добраться до Предка.       Война перешла с поверхности под землю. Как бешеные кроты, обе стороны вели минирование и контрминирование. Схватки небольших групп в подземных коридорах и туннелях стали обыденностью. Подкопы с обеих сторон, словно странная вязь, сплетались друг с другом. Если бы не спецы из Четвертого, то меня и моих ребят давно бы зажали в последней точке обороны, но эти упертые засранцы, не зная усталости и выгорания, продолжали делать свою работу.       Но даже так потери с нашей стороны росли, и начала сказываться нехватка людских ресурсов. Всё скатилось до того, что даже мне с моими гвардейцами приходилось все чаще и чаще сражаться с врагом.       — Кха!       — ВРРРРООРРРР!       — ААААААА!       — Нет! Нет! НЕЕЕААТГГГХХХ!       — Умри, сука!       — Перезарядка!       — Огнемёты!       Резко меняю хват меча и наношу удар снизу вверх, рассекая по диагонали сквата в тяжелой броне. Пинок, и его труп падает назад с баррикады, сбивая с ног идущего за ним сквата. Шаг назад, поворачиваю тело боком для рывка вперед, чтобы насадить на свой меч голову другого сквата. Но это оказался не обычный скват, а робот.       Он хватается за меч, не давая мне вырвать его и нанести еще один удар. Приходится доставать болт-пистолет и со всей возможной скоростью выпустить пули, которые попадают ему в руку и, сдетонировав, разрывают её на части. Этого оказывается достаточно, чтобы хватка на моем мече ослабла, и следующий удар становится смертельным для робота скватов.       — Гранд-капитан! У них есть псайкеры! — Лукас указывает на сквата, который сформировал пси-щит и идет на нас.       — Рорк! Цель! 2 часа! — не прошло и пяти секунд, как по вражескому псайкеру ударила одна ракета, которая не смогла пробить защиту пси-щита.       Но то, что не смогла сделать одна ракета, сделали четыре. Рорк выпустил всю кассету с ракетами и смог убить ублюдка.       Бури, нам не хватает огневой мощи. Если у них есть ещё парочка таких выродков, то мы не сможем удержать баррикаду.       Принял, Рорк. Лукас! Займи мое место в переднем краю. — ухожу в сторону и бегу к крупному ящику у стены.       Срываю крышку и достаю из него патронный ранец, который приходится натягивать самому, а затем подключаю линию питания к тяжелому болтеру. Закончив с экипировкой, вижу несколько бойцов ауксилии, которые пытались из своих лаз-винтовок достать скватов в тяжелой броне.       Ты! И ты! Вы теперь будете моими подносчиками боеприпасов! Когда услышите мой приказ, бегите и доставайте патронные короба из этого ящика и начинаете грузить их в мой рюкзак за моей спиной. Знаете, как заряжать тяжелый болтер? — они кивают головой, хотя и не слишком уверенно.       Разберетесь, там ничего сложного, а теперь отойдите. — прохожу к освободившейся огневой точке и начинаю стрелять.       Длинные очереди из тяжелого болтера проделали небольшую просеку среди врагов. Не желая давать врагу передышку или шанс на прорыв, начинаю неэкономно расходовать свой боезапас.       Счётчик на шлеме с умопомрачительной скоростью начинает снижаться, пока не достигает опасной отметки в одиннадцать процентов.       — Перезарядка! Быстрее, засранцы! — кричу я им, и уже через десять секунд слышу сзади мат и чертыханья вместе с металлическим звуком пополняемого короба.       — Отлично. Несите ещё десять коробов! — отдав приказ, возвращаюсь к расстрелу врагов.       Временами приходится получать попадания или даже нырять в укрытие. Один меткий выстрел из энергетического оружия проделал борозду на моей броне. Системы, встроенные в шлем, указали на критическое снижение защиты в месте попадания.       Потребовалось немало времени, чтобы добраться до этого мерзкого бородатого выродка, но после того, как его тело взорвалось под градом болтов, я смог вернуться к сдерживанию вражеского натиска.       — Перезарядка! Сейчас... — не успел я договорить, как впереди скватов появился старый хрыч с посохом. Он вперил взгляд в меня и выпустил сгусток адского пламени, от которого я едва успел увернуться, лишь языки пламени опалили мой доспех.       — ААААААААААААА!!! — истошно заорал один из моих подносчиков боеприпасов, его кожа, словно воск, начала плавиться и сползать с лица, охваченного огнем.       Его товарищ угодил прямо в эпицентр атаки, его спина просто испарилась. Но это было лишь полбеды: в его руках был патронный короб, который от перегрева начал детонировать.       Пришлось перемахнуть через баррикаду и предстать перед разъяренной толпой коротышек. Путь к отступлению был отрезан взрывающимися боеприпасами. Увидев меня, скваты с диким ревом бросились в атаку.       — Дерьмо! — открыл я огонь по врагам, успев скосить с десяток, но остальная волна скватов стремительно сокращала дистанцию.       Мало того, что они подобрались вплотную, так еще и боеприпасы кончились. Пришлось отбиваться тяжелым болтером, используя его как дубину. Тычковые удары стволом, усиленные силовым доспехом, проламывали шлемы, а пинки в грудь отбрасывали самых настырных бородатых дерьмоедов.       — Бури! Гранаты! — услышал я крик за спиной и прижался к баррикаде как можно плотнее.       Один из скватов, словно пес, вцепился в болтер, а затем попытался ударить меня массивным кастетом. Я дернул головой в сторону, и кастет пролетел в считанных миллиметрах. Не давая ему второго шанса, я ударил его шлемом прямо в незащищенное лицо, ломая нос, и кровь брызнула на нас обоих.       Услышав едва различимый щелчок, я понял, что сейчас рванет. Выпустив из рук бесполезный болтер, я схватил оглушенного сквата и закрылся им, словно щитом.       Серия взрывов обрушила на меня оглушительную какофонию, шквал осколков обрушился на мой импровизированный щит. Бородатый ублюдок оказался недостаточно широк, чтобы защитить меня полностью, и часть осколков впилась в броню.       Отбросив бездыханное тело сквата, я увидел, что Рорк не только спас меня от волны скватов, но и нанес им тяжелые потери, которые он увеличил, выпустив залп из ракетницы.       Огонь, взрывы и клубы дыма скрывали врагов, но мой взгляд был прикован к псайкеру скватов. Он остался с горсткой защитников и парой дронов. Сейчас у меня был шанс покончить с ним, и я сомневался, что он еще представится. Пришлось рисковать.       Сбросив патронный ранец, я выхватил Тихую Инсигнию, а в другой руке зажал болт-пистолет. Шаги перешли в бег, и на ходу я начал расстреливать его защитников. Благодаря рефлексам усиленного тела и целеуказателям шлема, мне удалось всадить по паре болтов в каждого, чего было достаточно, чтобы убить или нейтрализовать их. Остался только этот седой ублюдок и пара его дронов. Я успел сделать еще несколько выстрелов, когда старый скват резко поднял голову, и из его глаз вырвался поток пламени.       Атака попала прямо в болт-пистолет, превратив его в бесполезный кусок металла. Я швырнул его в ближайшего дрона и, перехватив меч обеими руками, приготовился обрушить удар на псайкера. Но в последний момент поврежденный дрон встал между нами, и Тихая Инсигния рассекла железо и сталь.       Эта заминка дала старому ублюдку шанс повторить огненную атаку. Я развернул насаженного на меч дрона и прикрылся им. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы защититься от псайкерского пламени.       — Ааааагххх! — проскрипел я сквозь зубы, чувствуя жар и боль от ожогов там, где огонь пробился сквозь поврежденные участки брони.       Носком сапога отбросив плавящегося дрона, я атаковал старика, который, казалось, выдохся после двух мощных псайкерских атак.       Я сделал широкий взмах, но старика снова спас последний дрон, до конца защищавший своего хозяина. Тихая Инсигния разрубила дрона надвое. Жертва дрона позволила седому ублюдку атаковать меня посохом.       Но дистанция была слишком короткой, а взмах слишком долгим, что позволило мне использовать разницу в росте и силе и перехватить его посох.       — Ты умрешь, сволочь! — прохрипел вокс шлема, и я вырвал посох из рук сквата, нанося удары по его голове.       Седой псайкер использовал какую-то технику, придающую ему стойкость, и выдержал мои атаки. Казалось, удары, которые должны ломать кости, не причиняли ему вреда, и враг перешел в контратаку. В его глазах загорелся опасный огонек.       — Я сказал, ты сдохнешь, и твои трюки тебя не спасут! — атаковал я мечом, отрубая руку сквату, что повергло его в болевой шок и заставило растеряться, упав на колени.       Он потерял концентрацию и больше не мог поддерживать усиление стойкости. В отчаянной попытке защититься он прикрыл голову оставшейся рукой. Это было его последнее действие перед тем, как первый удар его же посохом сломал ему руку, а второй проломил голову. Одного удара было мало, и лишь следующий удар разнес голову, словно воздушный шарик. Последнее, что я увидел, было неверие. Даже его глаз, вылетевший из орбиты и держащийся на нитке нервов, до последнего момента выражал неверие в свою смерть.       Отделив от шеи и без того еле узнаваемую после ударов голову, я, держа ее за волосы, побежал обратно к баррикадам. Там я начал размахивать ею, показывая скватам, что их предводитель мертв. Это стало последней каплей, и деморализованные скваты начали отступать.       Это была победа. Кровавая. Жестокая. Но все-таки победа.       И эта победа стала первым похоронным звоном для надежды скватов вернуть себе планету и почтенного Предка.