Старый Шрам Терры

      Чем были сильны Лунные Волки? На чем строилась их стратегия победы? Сокрушительные, сконцентрированные удары в самое сердце вражеского командования, за которыми следовало безжалостное уничтожение обезглавленных сил, погрязших в хаосе и дезорганизации, не способных противостоять ярости Астартес.       Эта стратегия была отточена до совершенства, что позволило не только снизить уровень потерь с астрономических до серьезных, но и сохранить убийственный темп наступления, критически важный в первые дни кампании. Люди, орки и даже надменные эльдары пали жертвами этой тактики. Потеряв лидеров, они не могли сдержать неудержимый натиск Лунных Волков, слабея и теряя боевой дух. Особенно уязвимыми оказались орки, чьи Вааагх! после гибели вожаков немедленно погружались в пучину междоусобных войн за право возглавить стадо. Впрочем, даже в этом хаосе орки сражались до конца, не помышляя о сдаче или бегстве.       Но в случае с Хварами эта стратегия оказалась на удивление малоэффективной. Да, Лунные Волки, прикрываясь нами, словно живым щитом, совершали дерзкие, почти самоубийственные рейды на вражеские штабы и командные центры. Но эффект оказался далеко не столь разрушительным, как ожидалось. Хвары с пугающей быстротой выстраивали новые цепочки командования и вновь бросались в атаку или занимали укрепленные позиции, которые было крайне сложно проломить.       В ответ Лунные Волки и сам Хорус начали наносить удары по новым целям, надеясь, что еще пара таких «обезглавливаний» сломит Хваров. Но те оказались подобны чудовищу из древних мифов Терры: теряя голову, они отращивали новую. Более того, с каждой новой попыткой Лунные Волки замечали, что Хвары адаптируются и делают это с поразительной скоростью. Теперь на месте одной отрубленной головы вырастало не две, а три, и даже больше. Даже когда Лунные Волки решили повысить ставки и бросили в бой нас, вместо того чтобы позволить удерживать уже захваченные позиции, переломить ситуацию не удалось.       Потери росли, а тактика «обезглавливания» приносила всё меньше результатов, и в итоге нам пришлось вернуться к старой доброй тактике: уничтожение живой силы противника с помощью огневого превосходства и массированных штурмов, с последующим окружением и полным истреблением. Вот здесь-то мы и оказались на высоте. Благодаря ветеранам ауксилии мы могли спокойно оставлять их на захваченных позициях и продолжать наступление, сжимая кольцо окружения.       Пусть это было медленно и требовало постоянного контроля, но это работало. Хотя, судя по тому, как хмурился Хорус, ему было неприятно осознавать, что он получил болезненный щелчок по носу от тех, кого считал пусть и неприятными, но не опасными ксеносами. Теперь ему приходилось менять тактику, адаптироваться и учиться, что, видимо, задевало его гордость Примарха и любимого ученика самого Императора.       А я смотрел на эту ситуацию как на полезный урок и важную проверку для Хоруса. Лучше уж обжечься, а точнее, обосраться, сейчас и против такого врага, чем столкнуться с чем-то намного более опасным, где даже небольшая ошибка или промедление могут привести к глобальной катастрофе. Как, например, в ситуации со Скватами или Орками — те и другие владели обширными территориями и империями, которые для молодого Империума Человечества могли стать очень неприятными противниками. А ведь внутри бескрайнего моря звёзд могут скрываться угрозы и пострашнее их, где даже победа может оказаться пирровой.       Да и, если честно, ошибка Хоруса стала неплохой встряской для всех, особенно для Лунных Волков. С них слетела самоуверенность и определенная доля гордыни, когда их Примарх откровенно облажался в своем упрямом следовании привычной тактике и стратегии. Тоже ценный урок и проверка, но теперь уже для них. Хотя с некоторыми фанатами Хоруса, точнее даже фанатиками, у меня иногда возникали разговоры на повышенных тонах, которые привели к тому, что после победы над Хварами меня ожидала пара дуэлей чести. Но сначала надо не только одержать победу, но и успеть дожить до неё.       — Брэнниус, принимай командование на себя. Мы уперлись в их укрепленные позиции, и у меня сомнения, что мы успеем до заката выбить Хваров достаточно далеко. Так что готовься к осаде и подготовке линии обороны, — говорю я, выходя из командного Лэнд Рейдера и жадно втягивая немного свежего воздуха после долгих часов в душной машине.       — Принял, Бури. Что-то нам везет: уже второй главный колониальный узел Хваров за пару дней.       — А чего ты ожидал? Мы так сильно сжали кольцо окружения над всей планетой, что уже входим в самое сердце Хваров. Чую, что дальше будет только хуже. Как бы мы тут не застряли на пару лет, а то и больше. Эти ублюдки оказались жестче подошвы солдатского сапога, — отвечаю я, любуясь медленно заходящим солнцем, которое на этой войне стало реальным символом жизни, ведь когда наступал рассвет, Хвары уходили или прятались, давая нам передышку после ночных атак.       — Эх. Начинаю выдвижение сил Механикус, они начнут готовить жаровни. Создадим стену огня. Отбой, — отвечает Брэнниус. Прожекторы и прочие электрические методы освещения оказались малоэффективными, и нам пришлось, словно древним пещерным людям, вернуться к огню и кострам как способам защиты от тьмы и монстров, которые в ней прячутся.       У каждого отделения Астартес теперь были огнеметчики и гранатометчики с зажигательными зарядами. Даже пришлось переделывать машины в огнеметные из-за того, что Хвары используют любую тень и кусочек тьмы, и только выжигая все вокруг, можно было обрести хоть какую-то безопасность.       — А ведь завтра будет ещё труднее, чем сегодня. Завтра мы пойдем внутрь еще одного сердца тьмы, — хмуро высказываюсь я, увидев очертания подземного входа в город Хваров, построенного под некогда процветающим человеческим городом-ульем.       Города Хваров представляют собой зловещие язвы на теле мира, где бы они ни возникли. Это не просто поселения, а живые воплощения разрушения и энтропии, извращающие реальность и превращающие её в кошмар. Их обиталища редко создаются с нуля — чаще всего они возникают на останках погибших цивилизаций, в разрушенных мегаполисах, заброшенных шахтах или глубоких пещерах, куда не проникает свет. Хвары извращают всё вокруг, превращая обычные материалы в пульсирующую, живую субстанцию, насыщенную порчей.       Архитектура городов Хваров — это чудовищное сочетание органики и искорёженного металла. Башни растут под неестественными углами, изгибаясь, словно живые. Улицы представляют собой хаотичные лабиринты, окутанные тьмой и смрадом. Материалы, из которых состоят постройки, кажутся сотканными из тел побеждённых: стены покрыты лицами, застывшими в крике, а полы и арки будто пульсируют, как живое существо. Порча распространяется далеко за пределы городов, отравляя окружающую среду: земля становится вязкой и мёртвой, растения чернеют и погибают, а вода превращается в ядовитую слизь.       Атмосфера в таких местах пропитана отчаянием. Вечная тьма скрывает все детали, нарушаемая лишь мерзким, тусклым свечением биологических наростов, выделяющих ядовитые испарения. Время от времени вспышки психической энергии на мгновение освещают улицы, обнажая уродство зданий и их обитателей. Воздух тяжёлый и кажется наполненным шёпотом, который невозможно игнорировать — это тихие голоса, обращающиеся прямо в сознание. Они нашептывают слова ненависти, страхи и воспоминания о самых сокровенных слабостях, медленно разрушая разум.       Города Хваров словно живые существа, питающиеся страданиями. Их экосистема — это жуткий симбиоз порчи и псевдожизни. Стены и крыши покрыты органикой, внутри которой обитают неведомые создания. Эти существа перерабатывают отходы, которые больше напоминают разложившиеся останки, и поддерживают функциональность всей структуры. Сами Хвары живут в укреплённых логовах, которые одновременно являются их жилищами, лабораториями и местами поклонения. Эти крепости окружены садовыми участками из тел и плоти, где кипит жизнь, пропитанная ужасом.       Города Хваров не просто места обитания, а оружие, направленное на разрушение окружающего мира. Их присутствие несёт смерть и разложение, оставляя за собой только пустоту и безумие. Люди, выжившие после встречи с такими местами, часто не возвращаются к нормальной жизни, их разум навсегда ломается под тяжестью увиденного. Города Хваров — это язвы на теле планеты, медленно уничтожающие всё, к чему они прикасаются.       — Нам бы только день продержаться да ночь простоять. Ага, конечно. Только с Хварами придется сражаться и днем, и ночью. Без передышки, — вздохнул я и, поправив шлем, зашел обратно в Лэнд Рейдер готовиться к бою.       Стоило только солнцу уйти за горизонт, как началось движение сил Хваров. Эти мерзкие твари решились использовать силы варпа: перед атакой они устроили кровавые ритуалы, во время которых сотни, если не тысячи, пленников и рабов были обескровлены и выпотрошены. Напившись крови, полной жизненной энергии и эманаций варпа, Хвары с яростью берсерков бросились в атаку. Даже стены огня, имевшие настолько высокую температуру, что могли плавить металл, не стали для них проблемой. Облаченные самой тьмой, словно в кокон, они прорывались сквозь пламя и, не теряя ни секунды, неслись на нас.       — Огонь! Заградительный обстрел!       — Нужны осветительные заряды!       — Мины! Они их деактивировали!       — Требуются дополнительные баллоны с зажигательной смесью!       — В третьем секторе пси-атакой выбили всех наводчиков и канониров!       — Наши псайкеры с трудом сдерживают ауру!       Доклады пошли бурным потоком, но Брэнниус, словно машина, отдавал быстрые приказы, перебрасывая людей и ресурсы. Он помогал мне оперативно и быстро реагировать на все проблемы, пока я готовил контратаку, которая собьет напор Хваров.       — Бури, мне кажется, ещё пара часов — и можно наносить удар. Наша оборона трещит, но держится, — прозвучал голос.       — Сомневаюсь, Брэнниус. Что-то здесь нечисто. Эта атака слишком прямолинейна для Хваров. Мощная, грубая. Они обычно действуют тоньше, точечно. К тому же, судя по докладам псайкеров, они провели чрезвычайно затратный ритуал. Крик варпа был так силен, что его эхо до сих пор звенит в сознании.       — Бури! У нас проблема! Один из фрегатов резко теряет высоту... чёрт! Он не снижается, он падает. И с огромной скоростью! — Рорк резко обернулся ко мне, оторвав взгляд от экрана гололита, на котором разворачивался космический бой между кораблями ксеносов и нашими.       — Вот оно, — пронеслось у меня в голове, будто пазл сложился. — Ублюдки не просто хотят прорвать нашу оборону, они хотят устроить обвал фронта, выбив самые сильные части, оставив лишь войска второго эшелона. Пока Хорус перебросит силы и залатать брешь, они выпустят сотни диверсионных групп, которые нанесут колоссальный урон.       Я спешно переключил связь на мостик «Полярной Звезды», но они были связаны боем и не могли нас поддержать, не рискуя погибнуть, пытаясь перехватить падающий фрегат. Ситуация стремительно ухудшалась.       — Чёрт! Начинаем импровизацию. Брэнниус, свяжись с артиллерией. Все орудия, способные достать до фрегата, должны открыть огонь. Пусть не уничтожат, но хоть собьют его с курса.       — Бред. Это хоть и фрегат, но... — Брэнниус покачал головой, выведя на экран тактико-технические характеристики корабля.       — Нам нужно хоть что-то. Рорк, вызывай авиацию. Пусть бомбят и обстреливают фрегат. Приоритет — двигатели, которые, судя по данным, ещё работают. Сбейте его с курса! — Рорк кивнул и принялся выполнять приказ.       Ситуация становилась критической. Натиск Хваров усиливался, но теперь они давили дистанционными и псайкерскими атаками. Вместо резни в траншеях и укреплениях бушевали взрывы и варп-энергия.       — Говорит крыло «Громовых Птиц», гранд-капитан Бури, мы заходим на атаку.       — Эскадрилья «Стервятников» ауксилии, начинаем ракетный удар.       — «Мстители» на связи. Цель входит в радиус действия орудий. Открываем огонь.       Нам удалось поднять в воздух несколько десятков самолетов, и они атаковали падающий фрегат. Взрывы сбрасываемых бомб и яркие вспышки ракетных попаданий рвали броню, заставляя корабль содрогаться.       Но этого было мало. Даже то, что летчикам удалось скоординировать свои атаки и вывести из строя один из двигателей, лишь немного изменив угол падения, не спасало нас от неминуемого — рядом с нашими позициями рухнет космический корабль, и это вызовет чудовищные разрушения.       — Проклятье! Эта сука не сходит с курса!       — Давай на еще один заход!       — Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!       — Ракеты и бомбы закончились. Переходим на лаз-пушки.       Радиообмен пилотов не вселял надежды. Всё шло к тому, что замысел Хваров увенчается успехом.       — Дерьмо! Я иду на таран! — один из пилотов, до этого лишь проклинал ситуацию, резко рванул свой аппарат и протаранил фрегат рядом с одним из работающих двигателей.       Это дало пусть и небольшой, но эффект. Угол падения снова изменился.       — Вот он, выход, парни! Спасем пехоту! Станем ветром вечным! Все за мной! — командир «Мстителей» направил свою машину на таран, и остальные члены его эскадрильи последовали за ним.       — Гранд-капитан, это была честь служить с вами. Во имя Терры и Урша, — ответил один из пилотов «Громовых Птиц», затем скоординировался с «Мстителями», и все они вместе приготовились к тарану.       Они вышли на курс, резко форсировали двигатели и пошли на сближение. Даже я, Астартес, с моей физиологией и подготовкой, задержал дыхание, наблюдая за этим актом героизма.       Короткий миг — и я увидел ослепительную вспышку возле двигателя фрегата и дождь обломков. Но главное — им удалось изменить направление падения корабля. Теперь, благодаря особенностям работы уцелевших двигателей, он падал не носом, а брюхом. Точка падения сместилась на несколько, если не на десяток километров.       — Всем приготовиться к удару! — отдал я последнюю команду, когда до падения оставалось меньше полминуты, и как можно крепче ухватился за поручень, активировав магнитные захваты в подошвах сабатонов.       Остальные хватали всё, что попадалось под руку, и застегивали ремни безопасности. Когда корабль рухнул, мы почувствовали грохот и дрожь земли. И больше ничего. Даже пыль не успела осесть на большинстве наших позиций.       — Пронесло. Волтов, возьми одну из резервных рот ауксилии, взвод астартес и своих скитариев. Выясните, что там с кораблем. Остальные продолжают сдерживать атаку Хваров, — начал я отдавать приказы и вернулся к гололиту.       Но, видимо, поняв, что их планы с треском провалились, Хвары отбросили попытки прорыва и вернулись к привычной тактике изматывания и ударов по возможности.       С первыми лучами солнца мы бросились в атаку и, воспользовавшись провалом Хваров, смогли пробиться к главным воротам и даже захватить часть города ксеносов. Но лезть внутрь мы пока не были готовы. Хвары были полны сил после своего ритуала, что грозило огромными потерями. Безопаснее ослабить их осадой, перемалывая город артиллерией и техникой.       Мы с Брэнниусом готовились застрять здесь на неделю, а если там действительно глубокие катакомбы — то и на месяц. Но новость, принесенная Вольтом, позволила внести важные изменения в план.       — Фрегат был захвачен диверсантами Хваров. Они перебили командный состав и проредили экипаж. Оставшихся взяли под контроль и заставили направить корабль на нас.       — Ты зачистил корабль?       — Почти. Часть диверсантов погибла при падении, но большую часть уничтожили мы, когда добрались до корабля. Там ещё прячется один или два ксеноса, но легионеры Камилла скоро их найдут и ликвидируют.       — Хорошо. Но на всякий случай нужно оповестить Хоруса. Думаю, Хвары не оставят попыток саботажа и диверсий. Что насчет корабля? Он безопасен? Нам не грозит взрыв, который испепелит все вокруг в радиусе нескольких десятков километров? — я очертил круг предполагаемого взрыва в случае детонации двигателей и генераторов.       — Двигатели полностью вышли из строя. Но генераторы целы, хотя и были приведены в режим форсажа. Мне удалось предотвратить взрыв, но Дух Машины ещё не успокоился и будет производить огромное количество энергии. Потребуется несколько десятков километров кабелей и труб, через которые можно будет отводить излишек энергии. Плазма требует выхода. — Последнее предложение Вольтова заставило меня изогнуть бровь.       — Плазма? Не просто ток или что-то в этом роде?       — Да. Последствия форсированного режима и невозможности использовать щиты или орудия для выброса лишней энергии.       — Хм. Несколько километров. Хотя... Скажи, Волтов, твои мобильные мануфакторомы могут создать несколько десятков километров труб, по которым можно гарантированно доставить плазму сюда?       — Хотите устроить более мощную огненную стену? Или... город... — до Вольтова дошла моя мысль, и даже на его скрытом маской лице можно было угадать радость.       Радость от предстоящего уничтожения огромного количества врагов.       — Да. Сожжем этот город Хваров. Затопим их морем огня и не дадим им так просто сбежать.       — Поддерживаю. Омниссия поможет очистить этот мир от мерзости энтропии ксеносов.       Остальные с кровожадными улыбками и ухмылками поддержали мой замысел.       — Это будет достойный погребальный костер и прощание для героев, отдавших свои жизни. Волтов, будьте добры. — Легкий кивок Вольтова, и он издал пару бинарных звуков. После чего из огромных труб, подведенных к городу, донесся нарастающий гул.       Меньше десяти секунд прошло, и из утробных жерл труб изверглась бушующая плазма. Подобно кровожадному зверю, она вонзалась всё глубже в сердце города. Вопли заживо сгорающих Хваров, а вместе с ними и стоны их рабов, пронзали не только материальный мир. Даже в варпе раздавался рёв агонии испепеляемых ксеносов. Эта невыносимая боль, казалось, просачивалась сквозь ткань реальности, ослабляя ауру тьмы и энтропии, некогда окутывавшую город.       Особенно оглушительный крик, разрывающий барабанные перепонки как в материальном мире, так и в варпе, возвестил о том, что плазма достигла главного цитадели — сердца владений Хваров. За этим последовала вакханалия ужаса среди уцелевших. Боль от варп-удара, помноженная на первобытный страх перед всепоглощающим морем огня, заставила их в панике вырываться наружу, в свет дня. Если бы не сокрушительный псайкерский удар, вызванный уничтожением цитадели, если бы у них была возможность провести ритуал, многократно усиливающий их способности, они могли бы попытаться призвать тьму, чтобы обратить обжигающий рассвет в могильные сумерки, заставить врагов заплатить непомерную цену.       Но у них не осталось ничего. Ни единого шанса. Единственное, что оставалось Хварам — сгореть заживо или стать лёгкой добычей для сил Империума. Так и произошло. Каждого обессилевшего, вырвавшегося из огня Хвара ждала лишь смерть от клинка или орудий.       — Вииииигггггххх! — предсмертный визг сорвался с губ последнего Хвара, чьё тело намотали на гусеницы Ленд Рейдера Бури, Машинный Дух которого ощутил злорадное удовлетворение от мучительной кончины мерзкой твари.       Ещё несколько дней пламя ненасытно пожирало город ксеносов, пока Машинный Дух генератора павшего фрегата не обрёл, наконец, покой. И только тогда Астартес, вступившие в испепелённые руины, смогли водрузить штандарт своего гранд-батальона, как символ окончательного захвата обители Хваров.       Некогда бывшее царством тьмы и боли, логово Хваров превратилось в царство праха и пепла.       — Да сдохни же ты, тварь!       Мой рык, полный ярости и отвращения, едва пробивался сквозь предсмертный крик Хвара, которого я насадил на клинок Тихой Инсигнии, пытаясь расширить рану, тянув его в сторону. Собрав последние силы, я надавил, и клинок, пусть и медленно, пошёл вверх, пока не достиг ключицы мерзкого ксеноса.       Хвар, используя остатки своих псайкерских сил, отчаянно пытался удержать клинок, в тщетной надежде выжить. Тьма на его руках сгущалась, приобретая багровые оттенки — уродливая тварь жертвовала последними искрами жизненной силы.       Ловушка! Мысль, словно разряд молнии, пронзила мой разум. Я отпустил рукоять и резко отклонился в сторону, избегая удара в спину от другого Хвара, который решил воспользоваться агонией сородича, пошедшего на отчаянную жертву, чтобы дать ему шанс убить меня.       — Не в этот раз, говнюки! — перехватываю обе руки Хвара и, не давая ему возможности вырваться, со всей силы бью его головой о свою. Слышу хруст ломающихся костей, выбитых клыков.       Я видел, как осколки костей буквально вмялись внутрь, причиняя чудовищную боль. Только эти ксеносы могли похвастаться повышенным болевым порогом и регенерацией, благодаря своей извращённой физиологии и варп-способностям. Нужно было добить его как можно скорее. Схватив тварь за туловище, я подбросил её в воздух. Хвар в последний момент осознал приближение неминуемой гибели и попытался вырваться, но времени не оставалось. Мои руки уже сомкнулись на нём, и резким рывком вниз я переломил ему хребет о своё колено. Глаза ксеноса застекленели, тело обмякло. Последнее, что он увидел — мой сабатон, обрушивающийся на его голову.       С мерзким чавкающим звуком его череп превратился в кровавое месиво. Обернулся и увидел, что недобитый ксенос, поняв, что вырвать мой клинок из своего тела ему не под силу, а надежда на мою смерть от рук сородича рухнула, начал готовить атаку, ради которой отдал последние крохи жизненной энергии. Его тело практически иссохло, кожа превратилась в пергамент, сквозь который проступали чернеющие вены и артерии, а клыки выпадали из иссыхающих дёсен.       Он поднял руку, в которой формировался кровавый шар.       — Слишком поздно. — В моей руке уже был болт-пистолет, изрыгнувший особый зажигательный снаряд.       Выстрел попал точно в рот ксеноса, превратив нижнюю часть черепа в ошмётки и заставив Хвара испытать агонию от сжигания заживо. Извращённая физиология сыграла здесь с ним злую шутку – вместо мгновенной смерти Хвар горел мучительно долго, а потеря контроля над варп-энергией вернула ему все силы, затраченные на её концентрацию, лишь продлив его предсмертные муки.       — Помучайся, ублюдок. Ты заслужил гораздо больше, чем такую лёгкую смерть. — Я подошёл к Хвару, перешедшему на ультразвук от боли, и резким рывком вытащил Тихую Инсигнию.       Мучительная смерть главаря стаи-рода привела в замешательство остальных Хваров, сражавшихся против нас во время штурма их последнего убежища. Эта заминка дала моим бойцам возможность нанести им сокрушительный урон и зажать ксеносов в одном из зданий, которое потом было обработано из огнемётов и зажигательных гранат. Любая попытка вырваться из охваченного пламенем строения заканчивалась тем, что ксенос получал очередь из болтера или лишался головы после встречи с цепными мечами и ножами Астартес.       — Отчёт. — Короткий приказ по внутренней связи выявил лишь незначительные раны и повреждения брони.       Неплохой результат, особенно в сравнении с первыми днями штурма, когда приходилось пробиваться через каждую улицу, каждое здание, которые Хвары превращали в зоны смерти. Из каждого угла или отверстия по нам могли ударить ксено-орудия, а подземные и скрытые пути позволяли Хварам мобильно перебрасывать подкрепления или засылать диверсантов.       Отчасти, мы сами себе выстрелили в ногу, позволив им собрать достаточно сил и проработать тактику противодействия. Эти выродки устроили масштабные жертвоприношения и создали ауру ужаса и энтропии, накрыв ей весь город.       И она была настолько сильна, что даже Астартес и Механикус ощущали колоссальное давление, об Ауксилии и говорить нечего. Там все держалось лишь на химических стимуляторах и усилиях наших псайкеров-людей, создающих островки хрупкого покоя.       Но штурм продолжался, и мы вышли к центру города, оставив позади измочаленные окраины. Кожей чувствовал, как плотность вражеской варп-магии нарастала, словно зловещий прилив.       — Камил, Арай, вы готовы? — обернулся я к псайкерам, которые, несмотря на свою мощь, были измотаны чудовищной нагрузкой.       — Мы сделаем всё, что в наших силах. Но нам нужно поторопиться, — ответил Арай, указав посохом в сторону сгущающейся тьмы. — Ксеносы провели ритуал, питающийся не только прежними жертвами, но и каждой смертью, происходящей здесь и сейчас. С каждой потерей воина Империума она становится сильнее. Если мы промедлим, аура энтропии станет настолько всепоглощающей, что даже вдох станет невозможным.       Камилл зажег пламя на своем психо-силовом мече и указал им на огромную башню, извергавшую клубы тьмы, словно питающие корни, опутывающие подземный город.       — Хагх. Всем силам Первого Гранд-батальона — ускорение! Рорк, вы прорвались через ворота при поддержке Лунных Волков? — статика в вокс-канале намекала на скорую потерю связи.       — Д-да. Наши танки прорвались... шоссе простреливается... Хорус ведет к башне ударный кулак вместе с Брэнниусом, — сквозь треск помех прорвался напряженный голос Рорка.       — Отлично. Город практически рассечен надвое. Направляемся к башне и вобьем последний гвоздь в гроб Хваров, уничтожив ее. Отряды тяжелой поддержки и снайперы, занимайте подходящие позиции для огневого прикрытия штурмующих сил вместе с тактическими отделениями. Исполнять! — получив подтверждение приказов, я уставился на ставшую ненавистной башню. — Чувствую, там нас ждут твари опаснее всех, кого мы встречали прежде.       Как показал штурм башни, я оказался прав, хотя теплилась надежда, что самых опасных врагов мы уже перемололи.       — Врар!       Удар когтистой лапы заставил меня отступить и крепче сжать рукоять меча. Ещё один удар, и неприятная вибрация отозвалась в руках, заставив оскалиться.       — Храр! — Храв, чьи габариты делали его гигантом среди сородичей, нанес еще один удар, целясь в бок и намереваясь насадить меня на свои когти, словно бабочку на иглу.       Но я успел взмахнуть клинком и отрубил кисть Храва, приготовившись воспользоваться брешью в обороне. Однако у ксеноса осталась другая рука, удар которой я не успел парировать. Меня отбросило назад, оставив на груди кровавый след — пробита броня и мышцы.       — Мразь! Тварь! Убью! — меня захлестнула волна гнева.       С каждым этажом башни эти мрази становились все больше и сильнее. Казалось, хуже быть не может, но появлялась новая тварь, превосходящая предыдущую. Нервы и так были натянуты до предела из-за растущей нагрузки и опасности. Даже моя выдержка начала давать трещину, и весь гнев, копившийся во мне на протяжении этого долгого и изматывающего штурма, вырвался наружу.       — Вы...бу! Тварь! Член...ос! Еб...ая херобора! — изрыгал я все ругательства, что приходили на ум, и бросился на Храва.       — Убью! Бл...дина! — пропустил удар над головой и нанес колющий удар по колену, обездвижив врага.       Не давая ему подняться, я отбросил меч и, достав нож-кастет, принялся без разбора наносить удары, ломая кости и резая плоть врага, лишь бы заставить эту ошибку природы страдать.       Храв захрипел и попытался сбросить меня. Ему даже удалось пробить броню на моем боку, но это только добавило злости. Я ударил по челюсти и, кажется, выбил ее, намереваясь добить врага, вонзив лезвие прямо в пасть. Но ксенос успел перехватить клинок ножа и оскалился.       — Я тебе зубы выбью, сука! — кулак свободной руки обрушился на оскаленную морду, выбивая зубы.       — Ввввиирррггх!!! — взревел Храв.       — Да заткнись, сволочь! Зае...л орать! Орете и визжите! Достало! — мой гнев достиг пика, и я с такой силой обрушил кулак, что не только превратил челюсть в труху, но и едва не оторвал голову от шеи.       — Заткнись! — тварь завизжала еще громче и, резко встав, нанесла удар, который оторвал голову твари.       Смерть альфы вызвала панику и боль у остальных ксеносов, связанных ментальной связью. Уровень противного визга и рёва взлетел до небес.       — Перебейте этих визгунов! Или я б...дь выдрочу вас всех вусмерть на тренировках и учебках! — мой разум перешел в режим полного бешенства, и, видимо, эта злость и ярость передалась остальным, заставив их с удвоенной силой и злобой броситься на врага. – Рвите! Рубите! Заставьте их замолчать! – выхватываю из ножен Тихую Инсигнию, и острие моего клинка указывает на копошащуюся орду Хравов, что сгрудились вокруг чудовищной твари, с которой яростно бился Хорус. Рев моих воинов, словно громовой раскат, заглушил какофонию визгов и утробного рычания ксеносов. Волна стали и болтерного огня обрушилась на врага, сметая все на своем пути. Но визг предводителя Хравов нарастал, пронзая даже грохот битвы. – Я прикончу его! Как же вы меня достали! – с яростью отшвыриваю ногой обезглавленное тело Храва и устремляю взгляд на верховного лидера врага, оказавшегося крепким орешком даже для примарха. Хорус был силен, но опыта ему еще недоставало. Ксенос, словно одержимый, обрушивал на него град ударов когтями, сплетая их с варп-техниками, исторгаемыми из его рук, и усиленными пси-воплями, сотрясающими реальность. Примарх медленно, но верно теснил ксеноса. Но это "медленно" было слишком опасным. Зловещая аура, окружавшая тварь, грозила обернуть победу в пиррову, если не в поражение. – Пробейте мне путь! Гранаты и плазму в бой! Дайте мне добраться до этой твари! – и вот, спустя мгновение, я уже пробился к месту схватки Хоруса с вожаком Хравов. – Врар! – взревел ксенос, раздосадованный появлением нового врага. Он решил избавиться от более слабой цели, прежде чем продолжать бой на два фронта. Удар был чудовищной силы. Даже заблокировав его, я вынужден был опуститься на колено. Монстр, с ликом, напоминавшим помесь нетопыря и демона, попытался добить меня, располосовав когтями. Уклонившись, я лишился наплечника, сорванного с плеча, но успел парировать следующий удар и нанести рубящий удар по бедру твари. Ценой успеха стал пинок в грудь, отбросивший меня, словно тряпичную куклу. – Пхахрр! – сплюнул кровь, и, не обращая внимания на острую боль в треснувших ребрах, вновь бросился в атаку. Новая атака была более скоординированной. Мы с Хорусом зажали ксеноса в угол, сбивая его с ритма. Пинки, удары, порезы и выстрелы не давали врагу передышки. Казалось, еще немного, и можно будет праздновать победу, сжимая в руке его окровавленную голову.       Но я рано начал делить шкуру неубитого медведя. Ксенос использовал знакомую мне технику самопожирания, дарующую силу ценой жизненных сил. Но степень усиления была невообразимой – он стал сильнее не в полтора, а в два раза, а возможно, и больше.       — Бури! Надо подловить его! — прокричал Хорус, отбивая удар когтей, нацеленных в его подмышку.       — Сейчас... Только поймаю ритм! — хриплю я, парируя и уклоняясь от кулака, объятого темным варп-дымом.       — Нет. Ты не выдержишь! Готовься по моей команде! – слова Хоруса мне не понравились, но выбора особого не было. Ситуация ухудшалась с каждой секундой – давление ауры Хравов усиливалось, а варп-атаки лидера становились все чаще и сильнее.       — СЕЙЧАС! БЕЙ! — Хорус позволил когтю ксеноса ударить и застрять в предплечье, а затем зажал руку, не давая ему вырваться.       Это был мой шанс, и я не упустил его. Тихая Инсигния, словно жало осы, вонзилась прямо в спину ксеноса, разрушая позвонки. Но твари, переполненной варп-силой, этого могло быть недостаточно, и я начал вращать меч в ране, расширяя и увеличивая урон.       Храв взревел от боли и перестал соображать. Все его внимание было сосредоточено на мне. Он хотел убить меня, отомстить за боль и рану, которая, несмотря на варп-техники, не могла исцелиться.       Это стало его последней ошибкой.       Хорус стремительно сблизился с ним и насадил его голову на когти своей силовой перчатки. Резкий рывок вверх — и голова ксеноса, вместе с частью хребта, покинула тело, оросив Хоруса кровавым душем.       — Победа! Вожак пал! — пророкотал Хорус, демонстрируя всем голову мертвого ксеноса.       Это стало переломным моментом в битве. Тьма начала слабеть и рассеиваться. Смерть вожака нанесла сокрушительный удар по всем Хравам, превратив их в легкие цели. Где бы они ни укрывались и ни пытались сбежать, их преследовали и убивали. Битва превратилась в одностороннюю бойню с последующей погоней и зачисткой.       Но мне было не до этого. Я сидел рядом с Хорусом, и мы рассматривали голову мертвого ксеноса-вожака.       — Знаешь, Бури. Сейчас я чувствую пустоту внутри.       — Словно внутри выпустили туго закрученную пружину?       — Да. Просто не верится, что все закончилось.       — Так бывает. Постепенно ты привыкнешь к этому.       — Да. Но эта пустота... Она всегда возвращается.       Хорус покачал головой и обернулся, глядя на пожираемый огнем город, где все улицы были устланы трупами ксеносов.       — Мы воины. Мы всегда остаемся на войне. А все, что между битвами — это просто передышка. Победа для нас – это всего лишь прелюдия к следующей битве.       — А что будет, когда больше не будет битв? Когда галактика станет нашей?       — На этот вопрос я не отвечу. Сначала бы выжить. А что будет потом... пусть это будет проблемой будущего меня.