Старый Шрам Терры

— Обстрел! Всем в укрытия! Крик офицера заставил всех бойцов ауксилии бросить лопаты и искать ближайшие бункеры и норы. Не было ни лишней толчеи, ни паники — за месяц боев все уже привыкли к обстрелам вражеской артиллерии. В отличие от них, астартес могли спокойно продолжать движение: их доспехи позволяли не бояться осколков и даже близких попаданий пушек калибром меньше 150 миллиметров. Если бы противник задействовал более мощные орудия, артиллерийская разведка и ауспексы заранее предупредили бы, и тогда даже великанам пришлось бы искать укрытие. Но уже почти две недели обстрелы тяжелыми пушками стали реже. Спорадические атаки, призванные держать нас в напряжении, пожирали огромное количество боеприпасов, а их эффективность оказалась куда ниже, чем ожидал враг. Концентрированные обстрелы были полезнее, но и у этого метода были подводные камни: собирая пушки в одном месте, противник терял маскировку, что позволяло либо выслать отряд астартес, либо навести свои орудия и смешать вражескую артиллерию с землей. Единственным выходом для них стало использование мощных укреплений — они гарантировали безопасность, но снижали мобильность и сужали эффективную дальность. — Учатся, суки. Теперь ведут обстрелы только бродячими батареями маломощных орудий, — прошипел в вокс Рорк. — А что ты хотел? За месяц, что мы потратили на осаду этой чертовой планеты, они должны были понять: старые методы уже не работают, — Брэнниус стряхнул со шлема пыль, осевшую после близкого разрыва небольшой мины. — Да. Джагатай, поняв, что захват планеты будет скучной и муторной работой, оставил нас здесь, а сам отправился дальше. Хитрец. Сразу увидел, что тут поможет только долгая осада и продвижение со скоростью улитки. А нам еще месяц, а то и больше, глотать пыль и мокнуть в грязи с лопатой и инженерами. Прямо курорт — и возможность получить квалификацию начинающего фортификатора. Душа не может не нарадоваться. Мой голос был полон сарказма, что вызвало легкий смех у Рорка и Брэнниуса. — Местная человеческая цивилизация, видимо, ушла в жесткую изоляцию, и вся их доктрина строилась на обороне. Волтов и его коллеги чуть ли не слюной истекают, когда видят работу вражеских силовых полей над главными городами и стратегическими точками. Даже несколько орбитальных ударов оказались малоэффективны. Остается по старинке — медленно копать и штурмовать каждую линию обороны. Брэнниус кивнул в сторону сияющего вдали силового поля, накрывавшего город-улей. — Главное, чтобы он не повторил ту же ошибку, что при взятии скватов. Нам еще повезло, что из-за веры в свои технологии они не развивали наступательную технику. Мне не по себе от мысли, что вместо снарядов нас могли бы ждать реки плазмы. Я скривился: доклад Волтова говорил о высоком уровне развития не только щитовых технологий, но и энергогенерации, благодаря которой враг поддерживал свою защиту, требовавшую колоссальных мощностей. — Скорее всего, ублюдкам повезло сохранить наследие Тёмной Эры Технологий или даже часть Стандартных Шаблонных Конструкций, — буркнул Рорк. Он был не в духе: несколько дней назад провалилась попытка комбинированного удара — одновременная высадка с орбиты и танковая атака не смогли прорваться дальше второй линии обороны, и пришлось отступать. — Поэтому они такие упёртые. Верят в себя. Но ничего. Еще несколько дней тяжелого труда — и план Брэнниуса позволит нам сблизиться для мощного рывка. А там, в ближнем бою, мы покажем им всю свою ярость. Я не успел договорить, как раздался сигнал орбитальных наблюдателей: вражеская артиллерия открыла огонь. — Укрытия! Все, включая астартес, резко прижались к стенам траншей. — Видимо, у них тоже есть наблюдатели. Либо заметили наше прибытие, либо поняли, что мы почти вышли на рубеж для штурма. Брэнниус говорил спокойно, словно докладывал в штабе, а не пережидал обстрел. — Брэнниус, да ты гений! А мы даже не догадались! Рорк усмехнулся, вызвав у Брэнниуса усталый вздох — будто учитель, в сотый раз выслушавший глупость от учеников. — Рорк, хватит. Успеем позубоскалить. Сейчас переждем обстрел, а потом продолжим осмотр позиции. Если прорвёмся, то рассечём оборону пополам и облегчим захват планеты. Пусть у каждого города-улея есть свои щиты — они станут изолированными островками, которые рано или поздно падут. В ответ — кивки. Мы молча ждали, пока замолкнут вражеские пушки. — Брэнниус, ты смог закрепиться в улье? Я провёл последнюю проверку брони терминатора, готовясь ступить на телепортационную панель. — Да. Мой лэнд-рейдер будет штабом. Слишком высокая застройка и узкие улицы сковывают сверхтяжёлую технику. Связь была с помехами, но я разобрал его слова. — Тогда передаю тебе стратегическое и оперативное командование. Рорк прорвался дальше, и снижать его темп было бы глупо. Следующую цель возьму я со своей гвардией и 11-й ротой. Они уже закрепились на окраинах улья и вывели из строя малые генераторы. Я телепортируюсь к ним на подмогу. Волтов движется к тебе — поможет с зачисткой и захватом ценной техники. Гвардейцы в тяжёлой броне заняли свои места, готовясь к прыжку. — Принял. Начинаю переключение командных частот. Что насчет резервов ауксилии? Аэромобильные силы простаивают. — Пусть остаются в резерве. Лишний козырь на случай непредвиденного. — Три… два… один… Механический голос системы отсчёта заставил собраться. Телепортация была полезной, но неприятной и опасной технологией. Мгновение — и ты уже в нужной точке, но это мгновение в Варпе могло казаться вечностью, и иногда там виделось то, чего ни один человек не должен был видеть. Яркая вспышка. Едва слышный рёв потусторонних аномалий. И мы — на окраинах улья. — Аааргх! Один из гвардейцев оказался наполовину вмурован в стену ближайшего здания. — Повезло, что это не горная порода, а просто часть здания. Я окинул взглядом перестрелку в сотне метров от нас, получая подтверждения о прибытии остальных. — Штурмовое построение! Выдвигаемся! Заняв ведущую позицию, я активировал роторную пушку, готовясь открыть огонь. 11-я рота вела перестрелку с врагом, но их сдерживало тяжёлое вооружение. Моё появление изменило ситуацию. Противник перенёс огонь на нас, но его попытки подавить нас были тщетны. Пули были неприятны, но не смертельны. Я занял позицию с двумя терминаторами, вооружёнными "Циклонами". Вперёд вышли гвардейцы с оружием ближнего боя, отвлекая врага. — Огонь. Короткий залп ракет накрыл огневые точки. Некоторые снаряды влетели прямо в амбразуры, превратив бункеры в ад. Не давая опомниться, я открыл огонь из роторной пушки. Свинцовый ливень рвал на части всех, кто не успел укрыться. Те, кто спрятался, скоро поняли: это лишь отсрочка. Терминаторы ближнего боя ворвались в оборону. Грозовые когти, силовые кулаки, выстрелы в упор из шторм-болтеров. Хуже всех пришлось тем, кто столкнулся с огнемётчиками — пламя пожирало плоть, превращая людей в живые факелы. Пробив брешь, мы двинулись дальше, оставив зачистку 11-й роте. Враги не ожидали такого прорыва и не успели перегруппироваться. Их оборона рухнула, как костяшки домино. Для закрепления позиций подошли силы второй волны — лёгкая пехота и механизированные части ауксилии. Освободившиеся астартес начали окружение, сжимая кольцо вокруг улья. А я с гвардией шёл к центру. Нехватку численности компенсировали броня и огневая мощь. Паузы были только для пополнения боезапаса. Через три часа мы добрались до шпиля. Узкие коридоры и усиленная защита замедлили нас, но в итоге последние защитники были загнаны в ловушку. И тогда пришёл доклад от Механикум: — Генератор щита работает аномально! — Выродки! Я приказал эвакуироваться, но мы зашли слишком глубоко. Они не стали взрывать улей. Вместо этого — перенаправили щит, превратив город в ловушку, и выпустили химические и биологические отходы. Импровизированное ОМП. У них… получилось. Отчасти. Ауксилия, имевшая лишь противогазы, погибала мучительной смертью. Даже астартес, с их физиологией и доспехами, гибли, если нарушалась герметичность или они попадали под прямой поток яда. Я был в ярости. Загнанная крыса укусила нас, и я забыл об этом. С удвоенной силой мы штурмовали последнее убежище правителей улья. Адамантиновый шлюз пал после сотни ударов силовым оружием. Внутри — губернатор, ещё недавно вещавший с экранов о победе, а теперь бледный, как призрак. — Убить всех. Кроме него. Десять секунд — и комната наполнилась тишиной и кровью. Губернатор дрожал, стоя в луже собственной мочи. — Вот кто ты на самом деле. Мой голос был холоден. Я толкнул его стволом, и он рухнул в грязь. — Грязь и падаль. Ты умрёшь долго. Каждая твоя секунда боли будет триумфом моих павших воинов. Он хныкал, пытался вырваться, но я прижал его, не давая пошевелиться. — Вызвать техно-десантников. Нужно отключить щит. А потом — казнить эту тварь. Победа была омрачена потерями. Подобные ловушки ждали нас в других городах. Не все сработали, но один улей превратился в ад, когда внутри щита вылили океаны топлива и подожгли. Спасло лишь то, что Механикум создали нечто вроде дисраптора, нарушившего поле. После этого мы отказались от прямых штурмов. Теперь перед каждым ульем велись инженерные работы, чтобы нейтрализовать ловушки. Я даже разрешил применять фосфекс. Кровь моих людей стала дороже сохранения городов. Захваты шли быстрее, и враг дрогнул. Сначала — шёпот о сдаче. Потом — ропот. Особенно после казней пленных губернаторов перед каждым новым городом. Некоторые сдавались. Другие — нет. Не из упрямства. Их повелитель контролировал системы ульев и выбрал тактику выжженной земли. Он ошибался. Столица планеты стала главной целью. Мы больше не осаждали — мы уничтожали. Орбитальные удары, запретное оружие, тысячи орудий. Щит трещал, город рушился. В конце остался лишь шпиль. Я оставил его не для казни правителя. Я хотел сделать символ. Приказ был коротким: — Фосфекс. Шпиль запылал, как костёр аутодафе. Треск, грохот, вой гибнущего левиафана. Люди прыгали вниз, объятые пламенем, словно светлячки. Поминальный танец. Позже напишут картину, похожую на «Последний день Помпеи». Но эту катастрофу создали не стихии. А мы. И она была страшнее. Выживших не было. Только пепел. Но Империуму это было на руку. После пепла урожай всегда богаче. На этот раз урожаем стала безоговорочная капитуляция. Vae victis. Редакт был проведен дипсик. Возможно будет проведен другой редакт если вызовет ваше неприятие.