Не мы такие – жизнь такая.

– Мы же сейчас поедем в офис? Или к тебе домой, Ксюш, м? – спросила рыжеволосая, которая, ой, как сильно не нравилась блондинке, сидящей рядом с Нечаевой. Амина, на самом деле, не очень любила сидеть на задних сидениях, там ее укачивало, потому она там ездила редко, да и в принципе ее больше привлекали пешие прогулки, даже большие расстояния, но... очень редко она могла воспользоваться автобусом или же другим общественным транспортом, но не такси. Она хоть и являлась отпрыском богатой семьи, но избалованной уж точно не была. – Софья Андреевна, могу же я к вам обращаться Соня, да? – Амина повернула голову к двум дамам, сидящим позади нее и улыбнулась искренней доброй улыбкой. – А также ты можешь мне задавать вопросы, по твоему взгляду вижу, что тебе очень хочется. – она повернулась обратно, но в зеркало смотрела на них обеих. Ксения Борисовна сидела и переписывалась с кем-то, скорее всего кто-то из министерства или же с отцом, подумала Амина, но все же она ждала вопросов Софьи. Она хотела поговорить с Нечаевой про ее состояние, но скорее всего это будет позже и в ее кабинете, а может вообще подождёт до дома. – А, да, конечно. Как тебе удобно. Я бы хотела спросить, на кого ты учишься, раз так необходима в министерстве и в особенности Ксении Борисовне? В каком университете учишься? Это у тебя практика или так..? – пока что Скворцова решила закончить шквал вопросов, а Нечаева усмехнулась, посмотрев на Аметистову в зеркало. – Да у тебя банальные вопросы еще спрашивают, тебе везет. – а после она вновь уткнулась в телефон, даже наушники надела. Скорее всего репрессия, а может ей кто-то звонил, потому она не хотела отвлекать их. – Ой, да ладно. Обычные вопросы. Ну.. Я заканчиваю Московский Государственный Университет имени Ломоносова по направлению психология, до этого у меня есть среднее профессиональное образование на направлении юриспруденции, потому я достаточно ценный сотрудник, да и в принципе... для Ксюши. Эта работа не будет моей практикой, я итак учусь на заочном обучении, потому мне стало скучно. Не хотела устраиваться куда-то в неизвестное место, сама понимаешь, потому отец договорился и вот.. – Амина вздохнула, словно вспомнила что-то неприятное. Амина конечно работала по профессии, но все равно именно эта работа позволяла рыжеволосой быть рядом со своей названной тетей и одновременно пациенткой, которая была очень.. Очень нуждающаяся в ней. Ксении Борисовне часто нужен был человек, которому она могла высказаться, потому Амина рядом могла бы помочь, может спасала бы от панических атак и бурлящих эмоций в ней. – А... Понятно, хм. Как ты познакомилась с Ксенией Борисовной? – Софья спрашивала это, но конечно уже сама догадалась. Она понимала, что та была ее личным психотерапевтом, однако убедиться стоило. Амина вновь улыбнулась, но уже не смотрела в зеркало, а отвела взгляд в окно и голос ее слегка погрустнел, когда она начала говорить. Она не говорила всей правды, полуправду. Это не вранье, лишь... не целая правда. Она не хотела трогать тему мамы, иначе не сдержать слёз, а при Нечаевой плакать такое себе удовольствие, ведь она начнет успокаивать, либо ей самой станет плохо. Второго варианта в принципе не хотелось, а первый – девушка не любила. Амина не терпела к себе жалости, если она была о прошлом, которое она пережила и перешагнула множество раз. – Мы познакомились, когда я была маленькая. Я заканчивала седьмой класс, когда Ксюша впервые появилась на пороге дома. После она приходила раз в неделю, иногда реже, а иногда чаще. Потом... – голос Амины надломился и она посмотрела на свои руки, потом в зеркало, замечая уже взгляд Ксении, а после вновь в окно. – Потом уже мы смогли нормально пообщаться, когда я стала достаточно смелой, чтобы подойти к женщине, которая достаточно часто приходит к моей семье, а еще чуть позже она обратилась ко мне, как к специалисту, но юристу, когда я закончила колледж, ну... потом я решила стать психологом, как мама. Оказалось, что Ксюше и психолог тоже нужен в жизни, особенно, с такой нервной работой. – она слегка улыбнулась, наткнувшись в зеркале на холодный взгляд Ксении Борисовны. Нечаева могла сказать, что не была рада, когда Аметистова рассказала это всё так откровенно Скворцовой, потому блондинка и сглотнула, поняв это. Софья не знала может ли еще задавать какие-то вопросы, потому дальше решила молчать до конца их покздки, дабы не задеть никого здесь. Все же еще работать вместе придётся, а тут обиды и ссоры будут, неприятно. – Да ладно, кхм. Ничего страшного, просто это неприятное воспоминание и для меня и для Ксюши, мы редко вспоминаем как познакомились. Еще вопросы? – спросила Амина, но Софья лишь улыбнулась и пробормотала, что это пока что всё. Тогда уже Аметистова пожала плечами и посмотрела на Ксюшу, которая смотрела на нее точно также. Невозможно было понять что означал этот взгляд: ярость за то, что рассказали, грусть за то, что Нечаевой приходилось врать Амине, а может быть просто радость, что девушка, которая ее искренне любит и заботится о ней будет теперь всегда рядом, пока это возможно.

***

Они все вместе вновь оказались в офисе. Амина впервые была здесь, потому была тем самым ребенком, который рассматривал новые вещи и окрестности вокруг. Самое любопытное на свете создание – ребёнок. Вот именно таким созданием и была Аметистова в глазах Нечаевой и Скворцовой. Рыжеволосая этого вовсе не скрывала, она никогда не боялась своих эмоций, кроме слёз, вот их она никому не показывала, старалась по крайней мере. – А у вас тут красивенько. И вы тут работаете? Волшебно... – пролепетала девушка, пока ходила, как завороженная рядом с девушками, рассматривая всё вокруг. Любопытства можно было лишь отнимать у этого человечка, этим и привлекала людей к себе Амина – своей открытостью и эмоциональностью, легкостью и поддержкой, которую она была готова дать всем, кому она только была нужна. – Да, Аметистова. Проходи сразу в мой кабинет, там разберёмся уже. Скворцова, прочь, у тебя своей работы полно. – Нечаева махнула рукой и пошла прямо в кабинет Тихомирова, чтобы доложить об Амине ему. – Э.. Это там, где написано К.Б. Нечаева, да? – спросила Амина, когда Скворцова в свою очередь уже скрылась у себя в кабинете. Нечаева вздохнула, а после кивнула, скрываясь за толстой дверью в кабинете у Тихомирова, а Амина в свою очередь пошла в кабинет Нечаевой. Прозрачный, но достаточно большой кабинет был наполнен весьма... уютно, если так можно было сказать. Здесь был и стол с удобным стулом на колесиках, даже диван был, телевизор, а еще... здесь пахло лавандой и слегка сандалом, и ванилью. Духи Нечаевой и... электронная сигарета? Или Скворцова? Амина не бралась утверждать наверняка, но определённо что-то здесь было не так чтобы обычно...

***

– Нечаева, что ты забыла здесь? У тебя же работы полно? И вообще, а кто стучаться будет? – Тихомиров пытался делать вид, что вовсе не рад Нечаевой и сделал вид, что работал, хотя опять читал какую-то книгу вроде Столыпина. – Не делай вид, что занят делами государственной важности. – Нечаева сразу присела на стол и посмотрела на ту книгу, что была в руках у Тихомирова. – Ты все еще по Столыпину угораешь? Ладно, я по делу. Тут одна девочка пришла, будет моей помощницей. Образование замечательное, можешь не сомневаться, ее досье будет у тебя к вечеру, занесем. И, да, не отсылать ее никуда без меня, даже по городу. Понял? – женщина отклонилась назад и в ее руке появилась электронная сигарета, которой она затянулась и выдохнула клуб дума. – Слишком много слов, Нечаева, но я запомню. Ее досье на подпись жду, иначе Джема нас обоих убьет, ты сама понимаешь это. – Тихомиров закрыл книгу и отложил ее. – Что ты смотришь? Я же на все тебе ответил. Что ты еще хочешь? – нахмурился мужчина. – Ничего, все хорошо. Слышала, что на прошлом кадмине ты хуйню предложил, потому, умоляю тебя, если завтра ты тоже самое скажешь, то я тебе голову откручу. – сказала Нечаева и моментально вышла из кабинета, хлопнув дверью.

***

Нечаева вошла в кабинет, где Амина лежала на черном диванчике и подбрасывала вверх стилус от своего планшета, который так же взяла с собой. Она лежала расслабленная и спокойная, но сразу же повернула голову, когда зашла Ксения Борисовна и улыбнулась ей. – Ну что? Как поговорила? Кстати, а что у тебя с Соней? – Амина была прямолинейной в своих вопросах. Ее голос звучал уверенно и с нотками любопытства, которые Нечаева сразу же различила и закатила глаза. – Ну, а что? У вас такие взгляды друг с другом, как в книгах. – рыжеволосая ахнула и театрально сделала обморок, а после села на диване и скрестила ноги. – Ты невыносима, малыш. – Нечаева закатила глаза вновь и прошла прямо внутрь своего кабинета, садясь на стол, отодвигая бумаги в сторону. – Поговорила. Тихомиров одобрил твою работу здесь, но ты полностью в моем попечении. Про Скворцову лучше не спрашивай. Лицо Нечаевой выражало полный спектр ее эмоций, что спрашивать об этом не нужно, но после оно стало холодным и непроницательным, как всегда. Амине было все равно, она часто читала эмоции Ксении, потому не отрицала то, что та влюбилась, может не в Скворцову, а может и в нее. – Я видела как она краснела от одного твоего взгляда и отводила свой сразу же, когда ты на нее смотрела. Это сразу видно, что у вас что-то было. – Амина выгнула бровь и обратно легла со вздохом и стоном отчаяния. – Или она влюблена, а у тебя к ней ничего, ммм? Амина усмехнулась, видя реакцию Ксении, когда она услышала всё это и хотела бы её послать куда подальше, но все же этого не произошло. Нечаева сдержалась и вздохнула, вставая со стола, обойдя его и садясь на стул. – Не понимаю что ты от меня хочешь, Амина. Немного разбавила неуверенность бывшей практикантки. Так, есть поважнее вещи. Ты желательно никому не должна давать и с кем либо спать, чтобы не было ничего. Я тебя спасать буду, но не очень бы хотелось бы. – она говорила серьёзно и повернулась к рыжеволосой девушке. Амина все еще лежала на диване, почти в том же положении, что и до этого, но смотрела на потолок. Казалось, что в ее голове крутятся шестеренки и разрабатывают какой-то план. По ее лицу была заметна ее задумчивость, которую сразу же разгадала Нечаева. – Ты о чем там думаешь, Амина? Говори сразу желательно. – она сделала затяг и опустила руку на подлокотник, а темные глаза прикрыла. Она не хотела этого слышать, но всё же стоило прослушать мысли своей уже практикантки. – Думаю... – вздохнула и взяла из руки Нечаевой электронную сигарету и тоже сделала затяжку, а после вернула владелице. – Считаю, что нужно максимально делать вид, что ты либо моя мама, либо моя девушка, хотя второе слегка запрещается законом. – улыбнулась и посмотрела на Нечаеву. Амина еще сильнее улыбнулась, заметив недоумение и хмурое лицо Ксении Борисовны. Она была готова сделать еще что-нибудь подобное ради такого лица, но... пока что не пришла мысль чего именно сделать. – Что ты делаешь, зайчонок? – вздохнула темноволосая и вновь сделала затяжку. Ей было необходимо накурится или закинуться таблетками, но второй вариант был не очень хорош. Ей еще за ребенком следить. А первый вот она могла бы сейчас воплотить. – Не делай так больше, иначе я тебя собственными руками придушу. – И все подумают, что это лишь ссора двух родственников! Ксюша, да ты сама придумала как сделать так, чтобы на меня никто не смотрел! – хлопнув в ладоши, Амина рывком встала с дивана и приобняла Ксению Борисовну с улыбкой на лице. Она светилась, словно была солнышком, огромным и ярким, личным для Нечаевой.

***

Был уже вечер, когда три девушки приехали домой к Ксении Борисовне. Амина сразу же побежала в комнату, где спала сама Нечаева, чтобы оставить там свою сумку, а после пошла в гостиную, самую большую комнату в квартире, где также стояла полка с книгами, которые так любила и Нечаева и Аметистова, а Скворцова в свою очередь села на диван и скромно осматривала все вокруг. – Ты купила новые книги? И вновь саморазвитие... Ну Ксюша, когда уже что-нибудь художественное? Хочешь я тебе подгоню что-нибудь! Хм, например, каких-нибудь, ну, даже не знаю. Пусть даже что-нибудь подростковое, фэнтези! Заодно отвлечёшься от своей работы! – с улыбкой говорила Амина, задумавшись и села на полу рядом с креслом, куда приземлилась Нечаева. Ноги Амины были скрещены между собой, но она их подогнула и положила голову на свои колени. – А может мне тебе рассказывать про книги? Чтобы тебя отвлекать? Еще лучше будет. – Малыш, успокойся уже. Я готова слушать то, как ты рассказываешь о книгах, но для начала о другом хотелось бы поговорить. – она серьезно посмотрела на обеих девушек в своей квартире и вздохнула. – О нет, если это будет про работу, то я тебе заткну чем-нибудь рот, мне даже Соня поможет, я уверена. – серьезно сказала Аметистова, смотря на Скворцову, которая покраснела и сразу же кивнула. – А вообще, предлагаю вам обеим, как людям со сложной работой просто представить себя на сеансе психотерапии, а я буду вашим психологом и вас слушать. Если хотите конечно. – она пожала плечами и забрала электронную сигарету у Ксении и сама сделала затяжку, но получила лёгкий подзатыльник и сигарета была отнята. – Скворцова, начинай. Мне нужно для начала мысли привести в порядок. – А... Хорошо, ну... – она попыталась расслабиться и встряхнула руки и пошевелила плечами даже, однако Софье казалось, что это мало чем помогло. – Ну, мне сегодня было сложно, если честно.. Ксения Борисовна брала меня везде с собой и почти вся моя работа была в поездках, потому документацию я заполняла впопыхах и доверила это Лерке, своей практиканте, но бабы захотели сами сделать, потому взялись они. Потом еще.. Утром, когда только пришла, то думала покричать на саму себя, но в итоге Ксения Борисовна это все слышала и получилось неудобно. Скворцова выговорила все, что было на ее душе, слегка жестикулируя руками. Амина могла бы сказать, что Софья была слишком скромной или просто боялась быть эмоциональной перед Нечаевой, которая уже видела, по ее словам выплеск эмоций с ее стороны, потому не хотела этого повторения. Нечаева же в свою очередь сидела в телефоне и переписывалась с кем-то, а может что-то и покупала, как знала Амина, то она любила делать мелкие покупки в маркетплейсах. – Ну... Я могу сказать, что хорошо, что ты понимаешь, что эмоциям всегда нужен выплеск и держать в себе их нельзя, но еще хочу спросить: почему для тебя эти крики, про которые ты сказала были неудобными? Или это само воспоминание тебя смущает и кажется, что лучше стоило бы сдержаться? Или же ты что-то говорила про Ксюшу, потому тебя это всё смущает? – Амина старалась не давить и вести беседу максимально мягко. Ее голос был достаточно тихим и мягким одновременно, но в нем была и та самая живость, которая привлекала людей, а еще живая и не наигранная мимика, которая также тянула к себе, словно магнит. Скворцовой стоило обдумать ее слова и собраться с мыслями. Она рассказала не всё, про случай в машине она промолчала, так как смущалась этого еще сильнее, чем то, что было до этого утром в кабинете между ними. Амина конечно, могла услышать в ее голосе, который надламывался почти на каждом слове, что что-то не так, но ничего про это не сказала. Может быть этика какая-то. – Да, я знаю, что эмоции нужно выпускать, но просто... чаще всего делаю это иными способами. – она вздохнула, вспоминая как выпивала и после приходила с диким похмельем на работу, едва удерживаясь на ногах. – Я бы сказала, что это были не прям те слова, которые я хотела сказать Ксении Борисовне, это больше были невысказанные эмоции всем, но... я увидела в себе ее и начала говорить так, будто бы говорила ей... Было заметно то, как нервничает Скворцова, но Амина решила не замечать этого и кивнула, понимая ее. Сама Амина испытывала такое часто, однако не говорила об этом никому и никогда. Даже Ксюша не видела ее гнева, слез или страха. – Я тебя поняла, а ты Ксюш, ммм? – посмотрела на нее и слегка улыбнулась, но та опустила взгляд на неё и выдохнула облачко пара. – Поняла, ладно. – Вот так то. При Скворцовой я не собираюсь ничего говорить. Кстати, уже поздно, потому вам дети надо спать. – пошутила Нечаева и посмотрела на обеих девушек. – Скворцова, ты на диване, Амина – сама знаешь где. По местам. Постельное белье, Скворцова, ты найдешь, если приподнимешь одну из подушек на диване. Спокойной ночи. Нечаева встала с кресла и пошла на кухню за кофем, а сама Амина ушла в комнату Ксении, Софья – осталась в комнате и сделала то, что сказали. На кухне Ксения сделала чай, разлила в три кружки, неожиданная забота с ее стороны. Одну принесла Скворцовой, ничего не сказав, а две остальные унесла в комнату: для себя и Амины. – И почему же ты не хотела говорить, Ксюш? – сразу же спросила Амина, когда Нечаева вошла в комнату, чем застала женщину врасплох.