Ритуал

Арсений заваливается в свою комнату и падает на кровать. Виски кружит голову, но он ощущает себя приятно пьяным. В груди расползается тепло, его словно качает на волнах. Арсений ставит одну ногу на пол, чтобы заземлиться и, кажется, засыпает в таком положении. Сквозь дрему он вдруг слышит стук. Открыв глаза, Арсений пытается сориентироваться и понять, откуда идет звук. Раз-раз-раз Кто-то стучит в дверь. Арсений опирается на ногу, стоящую на полу, неуклюже поднимается с кровати и, кряхтя, подходит к двери, прислушиваясь. За дверью улавливается шебуршание – кто-то стоит. Арсений вздрагивает от вновь раздавшегося резкого стука и слышит: – Арс, это я, – голос Антона заставляет выдохнуть. Ну конечно Антон, кто же еще? Арсений открывает дверь и смотрит на чуть покачивающегося парня. – Ты знаешь, как меня напугал? – Арсений не с первой попытки хватается за ручку двери. Как его, однако, развезло. – Извини, пришел пожелать спокойной ночи. Вот. – Хорошо, – образуется неловкая пауза. Антон теребит край футболки и закусывает губу. – Спокойной ночи? – У Антона почему-то вырывается вопрос, он застывает в проходе и чего-то ждет. Арсений опирается на подвижную дверь, чуть не падает, посмеиваясь, и фокусирует взгляд на таких же пьяных глазах Антона. Зеленые. – Спокойной ночи, Антон. – Да, спокойной ночи. – Антон еще какое-то время неотрывно смотрит на Арсения и под умилительный смешок уходит по стенке к себе комнату. Арсений скидывает штаны, бросает их куда-то в центр комнаты и забирается в кровать. Мысли невольно возвращаются к образу Антона, и Арсений тяжело вздыхает. Антон определенно симпатичный, интересный и притягательный, но Арсений не уверен, что это то, что ему нужно на самом деле. Да, Антон дает ему понять, что тот нравится. Да, они легко общаются. Да, Арсений комфортно себя чувствует здесь, несмотря на весь происходящий непонятный мрак. Это ничего не значит. Арсений допишет книгу и поедет домой, в свою старую жизнь. Раз-раз-раз Размышления прерывает стук. – Что такое, Антон? – Арсений встает, покачиваясь, идет к двери и не слышит ничего. Он открывает ее, ожидая застать там пьяного милого Антона, но обнаруживает пустоту. Арсений закрывает дверь и возвращается в кровать. Раз-раз-раз Стук повторяется. – Это не смешно. – Арсений начинает злится, резко встает – голова кружится – подбегает к двери и распахивает ее. Там по-прежнему никого нет. – Ну что за детский сад? Арсений накидывает на плечи плед и выходит из комнаты. Он проверяет ванную – там никого нет – подходит к комнате Антона и стучится. В комнате слышится какой-то грохот, и Антон, сонный, растирающий плечо, появляется через какое-то время из-за двери и разглядывает злого Арсения. Это сбивает с толку. – Арс, чего случилось? У меня, похоже, дежавю, – Антон икает и нервно хихикает. – В смысле? Ты стучался же. Ты мне скажи. – Ну да, мы друг другу пожелали спокойной ночи, и я ушел спать, – Арсений теряется, не понимая, что это значит. В смысле спать? А кто стучал в дверь? – А кто стучал в дверь? – Арсений, – Антон встревожено смотрит на него, – я уснул сразу же, как моя голова коснулась подушки. Ты меня разбудил. – Я не понимаю. Тут точно никого нет? – Весь алкогольный флер пропадает, словно его и не было. Арсений трезвеет буквально за секунду. – И быть не может. Я все запер в тот момент, когда мы пошли в кабинет. Да и кто будет просто так драконить тебя? – Антон опирается головой на дверной косяк и прикрывает глаза. – Я не параноик. Но я не спал и отчетливо слышал стук. В дверь. – Я не знаю, что это могло быть. – Антон устало трет глаза. – Арс, поспи со мной? Ты выглядишь напуганным. У меня двуспальная. – Я… ладно, – Арсению нервно, он проходит в комнату и не знает, куда себя деть. – Ложись к стенке, я все равно не сплю на той стороне. Сейчас принесу тебе твою подушку. – Спасибо. Антон, покачиваясь, уходит, а Арсений расправляет плед на плечах и юркает под него на кровать, прижимаясь к стенке. Без Антона в комнате становится пусто и неуютно. Антон быстро возвращается, кидает в Арсения подушкой и закрывает за собой дверь. Вот так хорошо. Становится спокойно, когда Антон падает рядом и шепчет в подушку: – Спи. Арсений отрубается сразу же.

⁂ ⁂ ⁂

Подъем выходит легким, но очень смущающим. Из-за алкоголя вчерашний вечер кажется каким-то туманным и скачущим от приятного (как и обещал Антон) до тревожного. Арсений протирает глаза и чувствует горький привкус горечи во рту. Антон хороший, но Арсений не хочет давать ему ложных надежд, а вчера все выглядело так, словно он специально придумал дурацкую отмазку и напросился. Такой агрессивный флирт. Антона рядом нет, и это не ощущается чем-то неправильным. Хотя увидеть его хочется, чтобы убедиться, что он в порядке. А еще вчера Арсений так перепугался, что завалился к Антону спать в одних трусах и футболке. Он думает, что хуже утра быть не может. Наверное, Арсений протрезвел окончательно. Арсений выбирается из постели и тихо прошмыгивает в свою комнату, захватив подушку и плед. В ванной шумит вода; Арсений решает не прятаться, а приготовить завтрак. Заглядывая в холодильник, он думает, какой вчера произошел стыд. Ворвался в комнату, так еще и остался ночевать. Позорище. Арсений находит в холодильнике яйца и молоко, привезенные им, и решает сделать омлет. Извинительный. – Мда, Арсений. Извинительный тут может быть только минет, а не омлет. – Ну, я и на это согласен, хотя не уверен, что тебе надо просить прощения, – Антон заходит на кухню, явно веселясь, – но ты прав, омлет тоже подойдет. Арсений был не прав – это утро можно сделать еще хуже. Он краснеет и ругает себя за свой длинный язык. И с каких пор он разговаривает вслух сам с собой? – Ты давно встал? – Арсений решает проигнорировать неловкую ситуацию. – Минут 40 назад. Ты очень мило сопел, – Антон, как ни в чем не бывало, сидит и пристально смотрит на Арсения, очевидно смущая его. Арсений изо всех сил старается не вестись. Он мешает яйца и молоко и заливает на разогретую сковородку, – я на улицу выходил. Там сегодня пасмурно. – Дождь? – Арсений хватается за предложенную нейтральную тему, хотя видит сухие окна. – Снег. – Чего? – Да я шучу, расслабься. – Антон зарывается в телефон, Арсений накрывает почти готовый омлет крышкой и ставит вариться кофе. Шутник, получается. – Я... хочу извиниться. – Тебе не за что извиняться, все в порядке. – Нет, я еще хочу кое-что сказать. – Арсений собирается с мыслями. – Я приехал сюда работать и очень рад, что мы с тобой хорошо общаемся, но мне не нужно ничего большего, понимаешь? – Антон внимательно слушает и часто-часто кивает. – Арс, я тебя ни к чему не принуждаю. Все в порядке. – Арсений слышит грустные нотки в интонациях Антона. – Спасибо. Арсений ободряюще улыбается и возвращается к приготовлению завтрака. В его жизни были, конечно, отношения, но всегда получалось так, что в приоритете оставалась работа. Люди долго не задерживались, лица постоянно менялись и их черты смешивались и не запоминались. В итоге, Арсений отказался от случайных встреч и серьезных намерений. Единственная константа – Сережа. Он крепко зацепился за Арсения и продолжает мертвой хваткой за него держаться. А Арсений держится за него. Антон – парень душевный, и Арсений понимает, что спокойно может в него влюбиться. Но кому это нужно, если Арсений уедет в город, допишет книгу и возьмется за другие проекты, а Антон останется жить здесь? Какая перспектива у этих отношений? Арсений накладывает омлет, наливает кофе и ставит перед Антоном. – Приятного аппетита.

⁂ ⁂ ⁂

Несколько дней Арсений упорно сидит в библиотеке. Капли для глаз давно поселились на столе рядом с ноутбуком, как и телефон, на диктофоне которого постепенно появляются новые заметки. Записи разбираются с трудом. Почерк у Виктора Николаевича оказался на редкость паршивым, буквы скачут, в некоторых местах начеркано, много стрелок и обводок – текст живой, заметно, как мысли лились ручьем – Арсений представляет, что общается с дедом Антона через эти записи. Вот тут мысль обрывается на полуслове, тут стоит заметка «уточнить в словаре», тут перечеркнутая строчка и новая написана сверху. Арсений так зачитывается, что не замечает, как проходят дни. В тот день Антона он больше не видит – наверное, тот сразу уходит работать после завтрака и не вылезает из кабинета. Так даже лучше. Арсению не хочется думать о том «музыкальном» вечере, а тем более о неловком противоречивом утре. Или хочется? Чтобы отвлечься от этих мыслей, Арсений открывает диктофон. «Запись седьмая. Прошла неделя. Виктор Николаевич – мужик интересный. Хотелось бы познакомиться с ним. Я из его работ уже понял, что он необычный человек, но читать его заметки как копаться в чьей-то голове. Особенно интересно читать, как он описывает разные артефакты, которые сюда свозит из разных мест. У него какая-то запредельная любовь к религиозной тематике. Я понимаю, почему некоторые записи отсюда так и не были опубликованы. Он очень хлестко пишет. Ммм… иногда очень опасно даже. А иногда смешно. Так скрупулезно писать об обрядах, он как будто в них верит… но это в любом случае интересно. Зато с какой любовью он описывает книги! Я с ним полностью солидарен». Антон ведет себя странно. Он больше не пристает, ни на что не намекает, только иногда надолго останавливает взгляд на Арсении во время завтрака, и практически каждый вечер заходит поболтать ни о чем перед сном. Арсению эти посиделки уже привычны. Поначалу он переживал, что Антон опять начнет свои игры в флирт, но потом успокоился, понимая, что это просто дружеский разговор. Антону здесь одиноко, и почему бы не скрасить ему пару вечеров? Они обсуждают все на свете: от любимых фирм кроссовок до нелюбимой еды, от детских воспоминаний до домашних животных. Арсений цепляется за последнюю тему, вспоминая, что Антон говорил про собаку, и узнает, что Корка сбежала практически сразу же, как только Антон ее сюда перевез. Он пытался ее искать, разговаривать с местными, но так и не смог найти. Он просто верит, что когда-нибудь она найдет дорогу домой. Арсений пытается не пересекать личные границы, но попадается сам, когда Антон обворожительно улыбается и непринужденно говорит о своей юности. Арсений сдается и рассказывает о том, как его, еще молодого специалиста, подставляли и как он выбирался. Рассказывает, как попал в полицейский участок, пытаясь пролезть за информацией к проституткам, и как Сережа потом его вытаскивал. Как в детстве его ругала мама за двойки по литературе, и как он влюбился в парня со своего факультета, а тот ему отказал. Эти воспоминания отдают ностальгией, терпким вкусом на языке. Они ощущаются такими далекими и светлыми, что будто и не происходили с ним, будто это давно просмотренный фильм, плохо запомнившийся, но оставивший приятное мягкое послевкусие, которое и запомнилось в итоге больше всего. Арсений в такие моменты смотрит на внимательно слушающего его Антона и запрещает себе в него влюбляться. Потому что незачем, потому что они слишком разные и этот дом и его работа их будут всегда разделять. Ночью тоже ничего необычного не происходит. Иногда Арсений слышит шебуршание на крыше, а иногда и в стенах, но списывает все на птиц и крыс. Лес все-таки. На фоне этих звуков и постоянной напряженной работы Арсению продолжают сниться кошмары, но становится легче дышать и работать, когда он повторяет себе: «Все можно объяснить». Арсений натыкается на очередное «посмотреть у А.Б. Рамова» и решает найти эту книгу в библиотеке. В тексте идет речь об истории времен правления Екатерины II, так что найти нужную ему удается быстро. Вместе с книгой Рамова, которую Арсений аккуратно вынимает с полки, на пол падает еще одна неприметная книга в твердой серой обложке. Арсений откладывает на стол Рамова и поднимает открывшуюся внезапную беглянку. Что-то привлекает его внимание к пожелтевшим страницам. Он вертит книгу в руках, не находя на обложке никаких признаков авторства или названия, и открывает на случайной странице. Иллюстраций в книге нет, текст мелкий, и Арсений щурится и вглядывается, чтобы прочитать:

«…на улице смеркалось. Сосновые иглы мелко подрагивали при легком дуновении ветра. Он стоял в центре библиотеки и читал книгу…»

Арсений хмурится и продолжает читать. Ну нет.

«В доме было тихо. Он бегал глазами по строчкам и не замечал, как кто-то выглядывает из-за стеллажа с книгами…»

Арсений резко оборачивается, отрываясь от страниц, но никого не видит. Затаив дыхание, от возвращается и читает дальше:

«Он оборачивается, но ничего и никого не видит. А зря».

«ЗРЯ, АРСЕНИЙ»

«ОН ИДЕТ, АРСЕНИЙ!»

Фразы словно впечатываются прямо сейчас в книгу, текст становится непостоянным, буквы пляшут, и в голове эхом звучит «Зря, Арсений». Арсений кричит, чувствуя, как плеча кто-то касается, и отпрыгивает в сторону, тяжело дыша и вертя глазами. Книга улетает куда-то под стол, Арсений таращится на, не на шутку перепуганного, Антона. – Арсений, ты чего такой пугливый? – Антон? Антон, боже, – Арсений влетает в Антона, жмется к нему всем телом и мелко дрожит. Антон обнимает его в ответ, аккуратно берется за плечи и пытается заглянуть в глаза. – Арс, посмотри на меня. Что случилось? – Книга. Книга, Антон. Она там. Там было написано, что за мной наблюдают, прямо сейчас. Текст будто генерировался в реальном времени. Я больше не могу тут находиться, слышишь? – Стой, что за книга? – Вон она, – Арсений тычет дрожащим пальцем на пол под столом. Антон отпускает плечи Арсения, тот обнимает себя, лишь бы сохранить тепло и остаться в рассудке, и поднимает книгу, разглядывая ее. – А.Б. Рамов, «История усадеб XIX века», – Антон открывает книгу и читает: «…поместье Кузнецовых, Журавлевых, а также Ворониных…» о, смотри, какое красивое поместье у Иванченко, – Антон показывает иллюстрацию со старым особняком. – Я не понимаю… Антон. Я не сумасшедший, – Арсений злится от бессилия. – Пойдем на кухню? Я тебе ромашкового чая заварю. – Мне не нужен чай. Мне нужны ответы! Я не понимаю, что со мной здесь происходит, – Арсений вырывает из рук Антона книгу и смотрит на серую обложку с выгравированными золотыми буквами. – Пойдем, пожалуйста, на кухню? – Антон смотрит жалостливо, словно уговаривает не топить котят. Арсений коротко кивает, поставив книгу на полку и не сводя глаз с Антона. Он себя чувствует утопленным котенком.

⁂ ⁂ ⁂

Антон заваривает, как и обещал, ромашковый чай и ставит кружку перед уже поуспокоившимся Арсением. – Ты ел сегодня чего-нибудь? – Антон тоже наливает себе чай и морщится от горячего пара. – Нет. Я принял душ и пошел сразу же работать. – Арс, ты себя не перегружаешь? – Антон спрашивает аккуратно, заглядывая в глаза и кладя свою руку на руку Арсения. Арсений прикрывает глаза и прислушивается к себе. Может, Антон прав? Может, на самом деле не стоит себя заваливать работой, тем более, в таком месте можно расслабиться и написать книгу в комфортном темпе. Антон не гонит. Он вообще только «за» присутствие Арсения в доме. Антон хороший и чуткий, а Арсений медленно, но верно сдается под его натиском и начинает себя уговаривать и искать варианты. Арсений трет глаза и переплетает пальцы. Сейчас как никогда хочется почувствовать чужое тепло. – Возможно. Я, правда, устал. Хочу закончить разбирать библиотеку, но записям конца края не видно. У тебя очень работящий дед был. И как только все успевал делать? – Не мучай себя. Может, тебе стоит съездить в город? Немного развеяться. Сидишь в четырех стенах – ты на улицу вообще когда выходил? – Антон судорожно бегает глазами по переплетенным пальцам, на его лице отражается весь мыслительный процесс. Вот такой вот Арсений непостоянный. Антон такого отношения явно не заслуживает. Арсений с ним поговорит. Потом. – Ты прав. А еще, хорошо бы закупиться продуктами. – У меня тут есть второй холодильник, там много всего, – отмахивается Антон, – но если ты хочешь, езжай, конечно. – Антон, я… – Арсений поглаживает костяшки пальцев, – спасибо… за это все. Ты очень хороший. На лице Антона расцветает улыбка, он расправляет плечи и сжимает руку Арсения. – Я знаю, что я классный, – Арсений притворно возмущается, показательно открывая рот. – Какой наглец, – и смеется, – правда, я не понимаю, что тут происходит, но с тобой я чувствую себя в безопасности. Я съезжу в город, завтра с утра поеду. – Хорошо. Я тебе список напишу. Я завтра хочу прогуляться до деревни. А пока давай пообедаем? Я сегодня с утра все дела сделал. Сейчас суп сварю, поедим, а потом, если ты не против, можем какой-нибудь фильм глянуть. – Да, ладно, давай, – Антон отставляет остывший чай и убирает руку, вставая из-за стола. Арсений машинально ведет руку в сторону ускользнувшей ладони и сам себя одергивает. Пока Антон чистит картошку, Арсений допивает чай и думает, чем себя занять. Смотреть на Антона невыносимо: он четко и уверенно орудует ножом. Его лицо напряжено, он, видимо, сам не замечает, как высовывает кончик языка и, похоже, что это привычка. Арсений совсем не зависает на этом движении. Ни разу. Чтобы как-то себя отвлечь и не залипнуть окончательно, Арсений садится за старенький рояль, предварительно открыв крышку, и берет аккорд. – Ты умеешь играть? – Антон рассматривает руки Арсения, лежащие на клавишах, будто они только что извлекли не простенькую терцию, а воспроизвели «Полет шмеля». – Я окончил музыкальную школу. Почти ничего уже не помню. Да и инструмент расстроенный, – Арсений смущается. Ну почему он так на Антона реагирует? – А ты можешь чего-нибудь сыграть? – Ээ… ну давай попробую вспомнить. Арсений проходится пальцами по клавишам, пытаясь вытащить из склада памяти мелодию, на ум приходит «Октябрь» Чайковского. Символично. Он играет медленно, в некоторых местах сбиваясь и припоминая ноты. В конечном итоге пальцы помнят даже больше, чем сам Арсений. Когда он заканчивает, Антон откладывает нож с картошкой и аплодирует. Арсений встает с места и раскланивается во все стороны. – Браво! Браво, маэстро! – Спасибо, Спасибо, не стоит, – Арсений принимает воображаемые цветы у воображаемых поклонников. Последний воображаемый букет ему несет Антон. – Как купить билет на ваш концерт, маэстро? – О, не стоит, вы всегда может прийти послушать бесплатно. На первый и единственный ряд. – Я запомню, – Арсений последний раз кланяется и садится обратно за инструмент, – а можно как-то получить ваш автограф? – Я не даю автографы после первой композиции, – Арсений разминает пальцы, поддерживая их странную игру, и перебирает в памяти то, что может сыграть еще, кроме банальной, набившей оскомину «К Элизе». Он игнорирует все сигналы, касаемые Антона, которые посылает ему его воспаленное сознание, и пытается себя убедить, что ничего такого в их разговорах нет. – А после второй я могу рассчитывать? – Антон возвращается к картофелю и сосредоточенно выковыривает глазки. – Я распишусь вам на картошке. – Можно просто поцеловать вашего верного поклонника. – Сильное заявление. – Арсений замирает, но Антон спокойно продолжает нарезать картофель, не переступая никоим образом черту их общей игры, поэтому Арсений концентрируется и объявляет: – Следующая композиция – «Декабрь». Пальцы бегают по клавишам, получается криво и косо, но Антон пританцовывает, наливая воду в кастрюлю, и восхищенно посматривает на Арсения. Арсений плавится. Арсений вспоминает еще пару произведений и сам себе удивляется, что помнит так много. Закончив играть, он закрывает крышку и садится за стол: – Тебе, может, помочь чем? – Да я почти закончил. Чего тут размусоливать, отдыхай. Антон закидывает в суп овощи и накрывает крышкой кастрюлю. Он кладет в раковину доску и нож и включает воду. Арсений пялится. Пялится на кудряшки, прыгающие во все стороны, на широкую спину и бесконечно длинные ноги, так удачно сейчас открытые – Антон закатал штанины. Арсений думает, что нужно было заканчивать общение на том утре и не ранить свое одинокое одиночество вечерними разговорами. Сейчас Арсений не знает, что делать совсем. Арсений не знает, а вот тело его все давно уже решило. – Ай! – Антон резко дергается, Арсений от внезапного крика выходит из подобия «транса». – Что случилось? – Кровь… я порезался, – Антон кладет пострадавший палец в рот, а Арсений тормозит. Это «кровь» было сказано так знакомо, так похоже на что-то… он подумает об этом позднее. – Где аптечка? – Да все нормально, порез неглубокий. Сейчас она остановится. – Давай хотя бы пластырь достану, – Арсений осматривает кухню и видит на верхней полке небольшой чемоданчик, – это она? – Да. Арсений достает аптечку, находит единственный пластырь с ракетами и перекись водорода. – Давай сюда своего раненого бойца, – Арсений щедро льет перекись над раковиной на палец, промакивает бумажным полотенцем и клеит пластырь, – все. – А поцеловать? – Антон, видимо, почувствовав таяние ледников и не увидев сопротивления, а, наоборот, поддерживания игры, оказывается слишком близко. – Вот ты какой хитрый, – Антон выше Арсения и это кажется таким непривычным. Арсений двигается еще ближе, наклоняет голову и говорит практически в губы замершего Антона, ощущая чужое дыхание, – боюсь, мой поцелуй не обладает лекарственными свойствами, а вот этот потрясающий пластырь, – Арсений поднимает руку парня, прислоняя раненый палец к губам Антона, – в самый раз. – Да ну тебя. – Ну а че, ты теперь – космонавт. А космонавты люди выносливые и здоровые. – Давай обедать? – Давай. На сегодня хватит с них обоих потрясений.

⁂ ⁂ ⁂

Фильм выбирают долго и практически не смотрят. Арсений стреляет фактами об актерах и съемочной площадке, Антон рассказывает о том, как однажды случайно попал в массовку и засветился в каком-то сериале. Сидеть приходится в кабинете, так как интернет есть только там – скачать фильм не додумывается никто, но Арсений так привыкает к креслу и мягкому ковру, что практически считает их своими. Так и не досмотрев фильм, они разбредаются по комнатам, пожелав друг другу «спокойной ночи». Утром Арсений чувствует, как впервые за несколько дней высыпается. Он бодро собирает вещи в поясную сумку, идет в библиотеку за поставленным заранее на зарядку телефоном и выходит к машине. Антон умотал с утра в деревню, поэтому Арсений запирает дом вторым комплектом ключей. Солнце будто не понимает, что октябрь – это про холод. Арсений садится в горячую машину, вставляет ключи и… ничего не происходит. Он осматривает панель и замечает, что бензин в машине отсутствует.