Ритуал

– Да блядская хуета блять. – Арсений несколько раз обходит машину, осматривает бензобак и датчик уровня топлива, словно тот может показать что-то кроме нуля. Он садится обратно в машину, гипнотизируя лес, виднеющийся через лобовое стекло, и понимает, что боится выйти из нее, хотя только что наворачивал круги вокруг. Этот дом, эта деревня и эта книга сведут его с ума. Сегодняшнее хорошее утро не правило, а скорее удивительное исключение. И что вообще происходит? Сначала дом пытался его выжить, убрать отсюда, а сейчас что? Арсений устало кладет голову на руль и тяжело вздыхает. – Так. Ладно. Соберись. Арсений достает телефон и дрожащими пальцами открывает диктофон. «Ничего не произошло страшного, правда? Это всего лишь недоразумение. Ну слил кто-то бензин из деревни, что тут, дураков нет что ли? Скоро Антон вернется, а я пока тут посижу. Хотя, нет, Арсений, соберись. Ничего же не произошло такого? Надо самому сходить в деревню и попросить помощи. Или найти Антона. И вообще, чем тебе не повод прогуляться? Ладно? Я же скептик, ну. Это все объяснимо. Все что угодно можно объяснить. Блять! Что за хуйня? Я… я видел что-то. В окне. Опять? Так, все. Надо идти в деревню». Арсений убирает телефон в поясную сумку и на раз-два-три открывает дверь салона. Он идет по тропинке, постоянно оборачиваясь и вглядываясь в темные окна дома, но ничего, естественно, в них не видит. Если бы сейчас кто-то Арсения увидел, заметил бы, как он напряжен. Осанка ровная, глаза бегают, руки сжаты в кулаки и практически не двигаются. Арсений пытается держать себя в руках и дышать квадратом. Вдох – раз-два-три-четыре Арсений ускоряется, пытаясь игнорировать затихший лес вокруг. Задержать дыхание – раз-два-три-четыре Арсений считает не секунды. Арсений считает шаги. Выдох – раз-два-три-четыре Ему кажется, что за ним кто-то бежит, но он не ускоряется. Это все у него в голове. Задержать дыхание – раз-два-три-четыре Когда-то давно этой технике его научил Сережа. Арсений думает, что, наверное, тот за него переживает. Надо ему позвонить. Когда сосны редеют и за полем виднеются дома поселения, Арсений облегченно выдыхает. Лес, обступивший его на дороге, уже не кажется таким страшным, хотя, только приехав сюда, он ощущался совсем маленьким. Сейчас же, дорога заняла намного больше времени, чем Арсений предполагал. Он входит в деревню и чуть нервно вертит головой в поисках людей. Поселение встречает Арсения тишиной. Ему кажется, что эту тишину он приносит с собой, что она его преследует. Арсений выходит на главную улицу, заглядывая в огороды и рассматривая дома. Деревня была бы в сто раз уютнее, если бы сейчас здесь был хоть кто-то, кто способен ему как-то помочь. Да даже кто способен просто с ним поговорить. Арсений решает, что с него хватит, и стучит в ближайший дом. Ни звука. Арсений словно нарушает эту атмосферу, словно он тут чужой и ненужный, отвергаемый. Интересно, где Антон? – Да что за черт? – Арсений барабанит в каждый дом, попадающийся на пути. Безрезультатно. – Эй! Есть кто? – Голос проносится по округе, разрезая пространство, и звучит очень неестественно. Арсений ежится. Когда он отчаивается и готовится идти пешком по главной дороге до первой машины, которая проедет мимо, он слышит басистый голос: – Ну что ты орешь? – Арсений вздрагивает и оборачивается на звук. На другом конце улицы стоит довольно крупный мужчина и почесывает бороду. – Боже, – Арсений быстро идет к нему, – извините. Тут как будто вообще никого нет. – А ты меньше народ пугай. – Мужчина протягивает руку и крепко жмет ладонь Арсения. Рука у него холодная. – Илья. Можно просто Макар. – Приятно познакомиться, я Арсений. Можно просто Арсений. Мужчина по-доброму ухмыляется, а Арсений думает, что это единственный человек, не считая Антона, которого он видит за эту странную неделю. Макар высокий и широкоплечий мужчина с густой бородой, бледными щеками и добрыми глазами. Он больше похож на мишку, чем на человека, и, судя по рукам, этот мишка может так же, как и обычные медведи, вынести с одного удара. Одет Макар просто – обычные серые штаны и легкая рубашка. Для октября сочетание до ужаса холодное, но и октябрь в этом году не октябрь. – Что случилось? Чего горланишь? – Макар терпеливо ждет, когда Арсений его рассмотрит. – Я сейчас временно живу у Антона, в усадьбе Шастуна… – Да я понял. У нас тут таких щеголей, как ты, нет. – Ну да, так вот. Похоже, кто-то слил бензин в моей машине. Мне либо купить его у кого-то, либо, может… знаешь, кто мог это сделать? – Арсений говорит неуверенно, как будто сам себе не верит. – Пф, а что ты с ними собрался делать? Или у тебя есть доказательства? – Макар поднимает брови, видя, как Арсений отрицательно качает головой. – Ты это завязывай. Тут никто ни у кого не ворует. Я не знаю, что случилось с твоей машиной, но к тому дому никто не сунется. И ты уезжай, – Макар аккуратно подталкивает Арсения в сторону дома, но ощущается это все равно достаточно весомо, – иди пока домой, я принесу канистру. – Спасибо. А ты не боишься? – Не. А, бензин принесу бесплатно, но только за услугу. – Какую? – Арсений напрягается. – Да расслабься. Ты был у церкви? Нет? Сходи туда, помолись, если верующий. Если нет, просто сходи – там красиво. Кладбище навести. И уезжай, пожалуйста. Арсений соглашается. Ну а что? Сам он не верит, но к церкви сходить все равно хочется. Он недавно нашел документацию оттуда и посвятил ей полдня. Фотографии сделает, голову проветрит. Антона с собой возьмет. Да, нужно взять Антона. Арсений пытается поймать связь, но телефон упрямо отказывается ловить сеть. Арсений бесится и, делая пару кадров особенно ухоженных и красивых домов (все равно спрашивать разрешение не у кого, даже Макар как-то резко пропадает из поля зрения), разворачивается в сторону усадьбы. Арсений возвращается домой и видит на пороге сидящего Антона с телефоном. – Вот ты где! А я искал тебя, испугался. – Антон обнимает Арсения за плечи и продолжает тараторить: – Пришел, машина стоит, а тебя нет. Думал, ты в доме, а тебя нет. Хотел обратно в деревню идти, у людей спрашивать, не проходил ли ты. Где ты был? – В деревне, – Арсений цепляется за слова и недоуменно смотрит на Антона, – ты был в деревне? – Ну да, я гулял же. Меня там тетя Света пирожками угостила, будешь, кстати? Они на столе на кухне, в пакете. – Стой. Чего? Какая тетя Света? – Да это местная бабушка, она меня тут единственная не сторонится. Я к ней захожу иногда, – Антон пожимает плечами. – А у каких людей ты хотел спрашивать обо мне? – Да у кого угодно… это важно? – Да! Я был в деревне, там никого не было! – Арсений практически кричит, но видя испуганное выражение лица Антона, смягчается. – Кто-то слил бензин, ты ушел, я решил пойти за помощью в деревню. Стучался по домам, везде тишина, потом меня нашел Макар, он сказал, что поможет мне… – Погоди. Что за Макар? – Да не знаю, какой-то здоровый мужик. Наверное, из деревни. Сказал, что сюда никто не сунется, попросил сходить к церкви, помолиться или просто прогуляться до нее, – Арсений замолкает, а потом добавляет, – Илья. – Илья? – Его так зовут, Илья или Макар. – Я не помню никакого Илью, – Антон задумывается, – впрочем, может, приезжий какой. А вообще, на улицах постоянно тусуются дети, хотя, они сейчас, наверное, в школе. Тут в нескольких километрах поселок, в котором она есть, – поясняет Антон и продолжает перечислять, – сейчас картошку уже почти все выкопали, но многие в огородах сеют томаты… или что они там делают? Короче, землю готовят. Я сегодня огорода три мимо прошел, на меня даже головы не подняли. На лавочках сидят, бабки в основном. По улице гуляют. Как ты умудрился встретить всего одного невнятного мужика? – Это я у тебя хочу спросить… как так вышло, что я стучался во все дома деревни, и никто мне не открыл? – Не знаю, Арс, это странно. – Антон недоверчиво оглядывает Арсения. – Как я могу отсюда уехать? – Арсений устало прикрывает глаза. – Есть автобус, рейсовый, – Антон взволнованно перечисляет, – я могу тебя отвезти… но у меня машина сломалась. Я мастера вызвал из города. – Прекрасно. Есть ощущение, что автобус не приедет. И мастер тоже. – В смысле? – Я не знаю, пойдем до церкви? Я один туда не пойду, а раз такое дело, то нужно уважить человека, – Арсений устало вздыхает и тянет Антона в сторону дороги. – Пойдем, – Антон растеряно оглядывает тянущего его Арсения, мягко освобождается и запирает дом. Они идут по дороге в сторону деревни, но на этот раз Арсений чувствует себя спокойно. Единственный, по чему и по кому Арсений будет скучать, когда выберется отсюда, это Антон. Удивительно, как он действует на него. Они знакомы давно, но близко общаются всего-то неделю. Но даже за эту неделю Арсений успевает прикипеть к нему. Тот сейчас идет рядом, уверенный, каждым движением выражающий беспечность и умиротворение. Арсению с ним хорошо. – Арс, я не знаю, что сказать. – Я тоже, – Арсений не знает, что и думать, – это все такие мелочи, но они сводят меня с ума. Может, я просто городской? Не могу жить в отдалении? – Думаешь, дело в одиночестве? Но я же тебе его скрашиваю, – Антон играет бровями и Арсений смущенно смеется. – Да, но ты же не можешь быть рядом 24/7. А в твое отсутствие, когда я один, постоянно что-то происходит. И я люблю быть один, я так привык жить, но тут меня мурашит каждый раз, когда тебя рядом нет. – Сочту за комплимент. Нам сюда, – Антон показывает Арсению направление рукой, и они сходят с основной дороги на маленькую тропинку. – Ладно, мне осталось не так много, основную инфу я уже собрал. Осталось только все структурировать и сфотографировать местность. – Арс, ты же не пишешь мистику? – Нет, – Арсений смеется, – это больше исторический очерк. Жизнь крестьян, быт дворян и так далее. Ты знал, что в этой колокольне, – Арсений рукой показывает на виднеющееся из-за стволов строение, – раньше был колокол, которому жители отрезали язык? – За что? – За то, что не вовремя зазвонил. Звонарю причем досталось меньше, чем колоколу. Звонаря всего лишь высекли, а вот бедный колокол сослали Сибирь. Потом вернули. – Сильно. Они выходят к полуразрушенной церкви. Она выглядит ранимой. Заросшая, но все еще красивая, она стоит, будто в саване, на фоне коричневых стволов сосен. Рядом виднеется пустое пространство, на краю которого на солнце блестят новые оградки и сверкают памятники. Кладбище. – Ты иди, осмотрись пока, я сейчас, – Антон отходит в сторону кладбища, а Арсений кивает и достает телефон. Фотографии получаются красивыми, Арсений придирчиво смотрит на получившиеся кадры и удовлетворенно кивает сам себе. Если не в книгу, то в пару статей о местности пойдут точно. Он обходит церковь – кладбище огибает ее, образуя полукруг, сквозь выбитые стекла заглядывает внутрь – идти туда страшно, да и делать там нечего – и ищет глазами Антона. Тот стоит на кладбище, недалеко от леса, у явно свежей могилы. Арсений подходит к Антону, смотрящему в одну точку, куда-то в центр креста. – Он всегда хотел быть похороненным здесь. Говорил, что тут солнце пригревает и со своими не страшно, – Антон отрывает взгляд от креста и улыбается подошедшему Арсению, – на этом кладбище много Шастунов. – Мне жаль. Я бы хотел с ним познакомиться, – Арсений берет за руку Антона и сжимает в знаке поддержки. – Я думаю, ты бы ему понравился, – Антон вытирает накопившиеся слезы рукавом рубашки, – он так внезапно умер. И так странно себя вел в последние дни. Я звонил ему, он с кем-то еще разговаривал параллельно со мной. Бормотал что-то невнятное. Я понял, что что-то не так – так гнал, что чуть сам не разбился. И нашел его здесь уже мертвым. Антон затихает, Арсений разворачивается к нему и, не сказав ни слова, обнимает. Арсений чувствует, как руки Антона устраиваются на его спине. Кажется, что между ними сейчас может проходить электрический ток. И если прислонить к их замкнутой цепи лампочку, она обязательно бы загорелась. Они так и стоят вдвоем в тишине, пока Антон не говорит: – Пойдем? – Подожди, я старые памятники еще хочу сфотографировать. Это кладбище появилось тут даже раньше церкви. – Мне дед рассказывал, что когда тут закончилось место, люди начали перекапывать старые могилы и хоронить людей на тех же местах, – Антон идет за Арсением, так и продолжающим сжимать его руку, – жутковато. – Это, кстати, правда. Я читал об этом. – О чем ты только не читал? – Антон смеется, едва успевая за Арсением. Тот вопрос игнорирует, деловито осматривая местность и пытаясь понять, как пролезть через заросли крапивы. В этом месте оградки заканчиваются, кое-где остались лишь надгробия, а где-то их не осталось вообще. – Вот, подожди тут. Ты в шортах, весь потом чесаться будешь. Я сейчас сфотографирую и обратно. – Ладно, – Антон придирчиво осматривает Арсения, который планирует пройти через крапиву в своих модных городских джинсах, и кивает. Арсений пробирается сквозь заросли и осматривается: метров через десять крапивы наросло столько, что даже Арсений в джинсах не сможет через нее пройти. Могилы тут датируются концом XVIII - началом XIX веков. Арсений выбирает сохранившееся надгробие, выгодно смотрящееся в кадре. Поросший мхом камень с выгравированными, еле видными буквами – единственное напоминание о том, что здесь лежит человек. Этот человек когда-то ходил в эту, еще не заброшенную церковь, жил в деревне и был, наверное, счастливым. Арсений подбирает ракурс и делает фотографию. Он возвращается через заросли и осматривается. Антона на том месте, где его оставил Арсений, нет. – Арс! – Арсений успевает поседеть и снова вернуться в свой цвет за долю секунды. Антон кричит откуда-то из-за церкви. – Иди сюда. Арсений идет на звук и находит Антона у, плюс-минус, свежих могил. – Тут похоронены люди второй половины XX века. Смотри, я, похоже, нашел родственников твоего нового друга, – Антон стоит у могилы и внимательно разглядывает современный памятник. Арсений встает рядом с Антоном и чуть не падает. – Антон… – Арсений хватает воздух ртом, в глазах мутнеет, его вовремя придерживает Антон и осторожно сажает на землю. – Арс! Арс, ты чего? – Арсений не замечает в приступе животного страха, как по щекам начинают катиться слезы. Антон их убирает пальцами, держа лицо в ладонях и взволнованно заглядывая в глаза. – Антон… он, это он, – Антон удивленно смотрит на всхлипывающего Арсения. – Кто он? Арсений не успевает ответить, темнота поглощает быстрее и он, убаюканный ей, падает в теплое темное ничто.

⁂ ⁂ ⁂

– Арсений, очнись! Арсений медленно открывает глаза и видит перед собой напуганное лицо Антона. Ничего не изменилось: все такое же яркое, уже закатное солнце, такая же белая полуразрушенная церковь, такое же тихое кладбище, такое же надгробие, на котором выгравированы годы жизни Ильи Андреевича Макарова и его портрет. Надо же, 1967 – 1999. Ничего не изменилось. Только щеки горят. – Арс, ты как? – Антон медленно сажает его. – Голова не кружится? – Нет. – Арсений отрешенно сидит перед могилой человека, с которым разговаривал еще утром и который обещал ему помочь. – А ты точно настоящий? Может, мы и твою могилу сейчас найдем? – Арс. – Антон нечитаемо смотрит на него. – Извини. Вот он, кстати. – Арсений безразлично машет рукой на надгробие. – Его я утром встретил и ему рассказал о бензине. Антон оглядывается по сторонам, никого не замечая, и смотрит на руку Арсения, показывающего прямо на памятник. Арсений истерично хихикает, наблюдая за сложным лицом Антона. Тот неуверенно шепчет: – Может, это его отец? – Нет. Арсений встает, сверлит взглядом надгробие и решает помолиться. – Знаешь, я все думал: что это за странная просьба такая? Сходи к церкви, помолись. А вот оно что. Я уж думал, он просит за здравие, – Арсений горько улыбается, – а он просил за упокой. – Арсений… – Тихо, подожди, ему нужнее. Арсений молиться не умеет. Никто в его семье не был религиозным, никогда Арсению не была интересна эта тема. Одна статья – и то посредственная. Но сейчас он чувствует, что не может иначе. Он смотрит на лицо Макара, такое задумчивое и серьезное, и думает о нем, как о человеке, который даже с того света хотел ему помочь. Всю ли жизнь он прожил в этой деревне или уехал? Был ли женат? Были ли у него дети? Он ни у кого ничего не просит. Не знает, у кого просить. Просто вспоминает его большие руки, добрую улыбку и медвежьи повадки. Вспоминает и надеется, что этого хватит. – Пошли домой, Антон. До дома идут долго. Арсения все еще мутит, он не поднимает глаз с дороги, но чувствует рядом крепкое плечо, на которое опирается. Темнеет быстро, становится прохладно. Антон ежится, и они немного ускоряются. Дойдя до дома, Антон резко тормозит и тянет за собой Арсения, который дергается, выныривает из тяжелых спутанных мыслей и поднимает голову. Он ни на секунду не сомневается, что заставило Антона остановиться и на что сейчас тот неотрывно смотрит. У машины Арсения стоит яркая оранжевая канистра с бензином.