Меняемся!

      — Деку-кун?       Мидория одеревенело сидел за компьютером, утопая взглядом в чашечке чая. Ароматный напиток уже остыл. Каждый пиксель, что отражался в неподвижной глади, напоминал юноше о том дне, о серебряных высотах Академии. О том, как он впитывал душой волшебство момента.       — Деку-кун! — Урарака, приподняв брови, заглянула ему в глаза через монитор. — Ты... только не переживай. Забудь обо всем и пей чай, ну?       — А-ага, — машинально отозвался Мидория.       После заваленного экзамена прошла неделя. Результаты... должны были прийти со дня на день — как будто бы в них оставался смысл! «Все и так очевидно! — Сердце юноши обливалось леденеющей кровью. — Я набрал всего один балл. Это провал! Конец!» Ведь он даже не рассматривал другие варианты, пока готовился! «Все или ничего!» — разделяли они с Бакуго общую мысль.       Его друг-соперник старался не пересекаться с ним в школе. «Увидимся на той стороне...» — Слова, произнесенные от сердца, полнившегося надеждой, теперь преследовали Мидорию. По крайней мере, сегодня он был не один.       — Извини, Урарака-сан, — вздохнул юноша и приказал себе собраться наконец с мыслями. — Я опять задумался... Ты права, переживать уже просто бессмысленно.       Он пригубил янтарную сладость. Сушеные цветы, полные волшебства лугов, заставили его чуть-чуть да воспрянуть.

***

      Семь дней назад, когда здание Академии осталось за опущенными плечами Мидории, Урарака догнала его и протянула юноше телефон:       — В тот раз я не поговорила с тобой, убежала. Но... было бы ужасно глупо упускать второй шанс на дружбу, да?       «Мы с девушкой... обмениваемся номерами!» — При любом другом раскладе бедняга бы выронил из рук ее кнопочную раскладушку. И хорошо, если бы поймать успел! Благо, к ней был пристегнут брелочек в форме розовой планеты с кольцами. Мягкий, словно шарик из мотти! Но юноша едва шевелил сухими, бессильными пальцами. Напечатав в контактах свой номер, он перешел к имени. «Мидория Изуку... Деку...» — С горечью улыбнулся он. Наверное, Бакуго был все-таки прав... «Бесполезный болванчик!»       — Ну, вот, теперь давай я тебе позвоню! — Урарака потянула его за рукав, привлекая внимание. — И не переживай так насчет экзамена! Я уверена, что-нибудь обязательно будет!       Ее глаза были такими светлыми. Ясными, как роса. Первые ноты мелодии, заигравшей из его телефона, окрасили и его душу в цвета хрупкой надежды.

***

      — Я из префектуры Мие, — рассказывала девушка, глядя на него с экрана поверх собственной чашечки. То, как Урарака оттопыривала мизинец, чтобы не обнулять вес предметов, наполняло сердце Мидории уютом и нежностью. Как и воспоминания о далеком детстве, про которое они вели разговор. — У меня самой причуда тогда только проявилась, и родители на радостях свозили меня в Мусутафу на аттракционы. — Девушка вся светилась от важности произносимого. — Здесь я впервые увидела героя в действии... Это было так круто!       — Ух ты! А какого героя? — Улыбка Мидории постепенно превращалась из пугающе-приклеенной в настоящую. Чашка чая была еще наполовину полна...       — Ох... — Урарака отчаянно почесала в затылке. — Я плохо запомнила. В шлеме с гребнем, по-моему, и нагруднике таком, с изображением мускулов.       Юноша подался вперед.       — Герой греческой фаланги: Отважный Гоплит?! Вот это да! Он, кстати, вышел в отставку пять лет назад. Вот ведь жалость! Но он очень крутой, у меня в третьей или четвертой тетради записан его суперприем — «Стена Щитов Одного Человека»!       — Ух ты... — Урарака подперла подбородок — костяшками, чтобы самой не стать невесомой.       — А-а... да, я забыл сказать, что веду записи? У меня уже четырнадцатая тетрадь! — распалялся Мидория. — Анализ причуд на будущее, чтобы стать... героем... — Холод вновь обрушился на него волной грустных мыслей. — И-извини, я перебил тебя, — закончил он тихим голосом.       Урарака отхлебнула еще чаю. Блики с волнующейся поверхности отразились в ее глазах, придав им совершенно особое выражение.       — Да... — Девушка прочистила горло. — Да. В общем, удивительная была прогулка по Мусутафу! Я видела столько улыбок... Мне нравится, как ты улыбаешься, Деку-кун — только, пожалуйста, не улыбайся так чашке!       — Ой... Извини! — Мидория и правда уставился в остатки своего напитка.       Урарака подалась вперед:       — А потом, или уже на следующий день, я не помню... Но я гуляла и потерялась. И подумала... применить причуду, чтобы осмотреться с высоты взрослого человека. Обнулила свой вес — и едва не улетела, ха-ха! — Девушка нервно потупилась. — К счастью, там было дерево. Пока я на нем сидела, вспомнила, куда надо идти... Но только спуститься боялась. Теперь знаю, можно было снова обнулить вес, плавно спрыгнуть, а потом отменить... Но ты помнишь, как там было высоко? Очень страшно...       Мидория, поджав губы, кивнул.       — У меня тогда впервые проявилась причуда, — признался он. — Я думал, она никогда не...       — Ух ты как! — Урарака отодвинула чашку. — Так ты... Деку-кун!..       Они смотрели друг на друга, не отрываясь.       — Тебе и правда суждено стать героем, — выдохнула девушка. — Не знаю, как сложится с поступлением, но послушай... — От волнения у нее дрогнул голос. — Мне кажется, ты пройдешь! Поверь мне, я сама ничего не... Знаю лишь... Ну, в общем, баллы за роботов... это же не единственное, что учитывается!       «Ну, да, еще есть теоретическая составляющая, — поник Мидория. — По моим расчетам, я ее едва-едва сдал. На геройский курс этого точно не хватит...»       — Я верю в тебя. «Декиру!» — сжала кулачок девушка.       Он коротко кивнул. Чая в чашках уже совсем не осталось.       — Ну, вот, мне пора бежать. — Урарака глянула в сторону. — Экзамены экзаменами, а тут еще конец триместра и выпускной... Пиши, как только будут новости, ладно?

***

      Прикрыв за собой дверь маминой комнаты, юноша прошел по коридору в гостиную. Всю последнюю неделю родной дом казался ему до боли маленьким. Вот стеллажи с сервизами и фотографиями из «Альдеры». Диван, на котором он просиживал вечера с тетрадью у включенного телевизора. Гантели и кистевой эспандер — «Как мне все это помогло? Как я мог, делая все это, думать, что стану героем?»       Мидория со вздохом опустился на зеленые подушки. Тепло общения с Ураракой стремительно улетучивалось, и грудь вновь наполнила холодная тишина. Лишь один уголек, «Декиру», тлел искоркой, словно солнышко в глазах девушки. Подняв взгляд, юноша уставился на фотографию, стоявшую на кофейном столике. Это была распечатка их селфи со Всемогущим, вставленная в добротную рамочку. Герой улыбался из-под стекла своей непобедимой улыбкой. Слева от него мрачно скалился Бакуго. Справа же... Мидория посмотрел в глаза самому себе: растрепанный, в саже, ссадинах, но такой счастливый. Полный мечты и надежды...       — Изуку-у?..       Мидория вздрогнул. Дома было так тихо, что он решил, мама ушла в магазин — но вот она выглянула из коридора, держа в руках что-то тонкое, плоское, белое.       — Изуку, пришло! Письмо! Пока вы с девушкой разговаривали... Изуку-у, письмо из Юэй!       У несчастного отнялись ноги. Сердце безумно заколотилось в груди. «Вот оно!» — Сейчас все решится. Сейчас станет ясно, болванчик он, или... «Нет, нет, нет!» — Можно ли было надеяться? У Мидории на висках выступил пот.       — Спасибо! Мам... я люблю тебя! — Он взял конверт трясущимися руками.       И, шатаясь, побрел к себе в комнату. «Мам... Люблю... Я должен был это сказать, потому что...» — Его прежняя жизнь сейчас в любом случае кончится! Мечта ли, провал ли? «Да как ты смеешь мечтать?! Нет, держись! Открывать ли вообще, какой смысл? «Декиру!» Урарака-сан сказала, что в меня верит!» — Мысли вихрем метались у него в голове.       Письменный стол хранит следы бесконечных зубрежек: конверт ложится на исчерканную, протертую поверхность. Лампа, что освещала страницы заветных тетрадей... Успокаивающе-знакомый щелчок выключателя. Темнота вокруг, яркий свет идет словно от сердца. Фигурки Всемогущего смотрят с полок, всеми силами подбадривая, рассеивая полумрак белизною улыбок.       «Была не была!» — Не думая больше, Мидория разорвал конверт.       Стук! На столешницу выпал какой-то диск с сегментиками и дырочками. От сотрясения устройство включилось, и юноша едва не рухнул со стула: оно оказалось голографическим проектором! Плакат со Всемогущим, что висел над рабочим местом, словно ожил!       Лицо кумира вспыхнуло перед ним, объемное, яркое — и лишь рябь от проектора напоминала, что это не волшебство и не сон.       — Я здесь! В форме голограммы! — провозгласил герой, и Мидория затаил дыхание.       «В... Всемогущий!» — Сердцу вновь было горячо, искорка веры в чудо запылала с особенной силой. Что его кумир делает здесь, в сообщении от Юэй?!       — Юный Мидория! — улыбнулся тот. — Когда мы встретились с тобой и твоим другом десять месяцев назад, я не мог раскрыть вам своей тайны, пусть мне и хотелось вас ею замотивировать! Но теперь... все иначе! That's right! Я прибыл в Мусутафу, чтобы преподавать в Юэй!       Мидория откинулся на спинку офисного кресла, прижимая ладони к губам. Его герой — в Академии!!!       — А? — Всемогущий посмотрел на кого-то за кадром. — Ускориться? У нас еще сотня таких сообщений? All right! — Великан заглянул прямо в камеру, уперев руки в боки. — Слушай же, юный Мидория! Ты сдал теоретическую часть экзамена... Но набрал всего одно очко на практической. Разумеется, этого недостаточно для поступления.       Кто-то, наверное, выдернул ковер из-под колесиков стула — ведь юноша испытал чувство падения затылком об пол, физически оставаясь на месте... В груди что-то с треском сломалось. Мидория опустил глаза, слезы закапали на столешницу. «Тихо! Тихо, ты знал! Ты еще тогда знал! Держись... — отчаянно взывал он к своей внутренней силе. — Н-но... просто я... все же... осмелился... думать...»       Его губы дрогнули. С них были готовы сорваться рыдания.       — ...Но это не конец для тебя! — объявил Всемогущий. — Попрошу минуточку внимания! Глянь-ка на этот экран! — Пульт от телевизора показался таким крошечным в его могучей руке, что юноша улыбнулся сквозь слезы.       А затем застыл. Ведь голограмма внезапно показала еще одно до боли в сердце знакомое лицо. Урарака!       Мидория, словно загипнотизированный, смотрел в записи, как девушка заглядывает в учительскую после экзамена. Вот Сущий Мик в своей рокерской кожанке. А вот и звучат слова:       — Извините, пожалуйста, я по поводу абитуриента, которого зовут Мидория Деку... то есть, Изуку! — Урарака шагнула вперед и сдвинула брови: — Он сорганизовал всех, чтобы спасти меня! А сам набрал всего один балл... — Девушка отчаянно подалась вперед: — Нельзя ли перевести ему часть моих очков? Хотя бы столько, сколько бы он смог набрать, если бы не отвлекался из-за меня? Пожалуйста! Деку-кун спас мне жизнь!       «О... Очако-чан!» — Мидория вскочил, с грохотом отодвинув стул. Что-то чистое, яркое, как весенний день, и такое же теплое омыло его мощной волной.       Всемогущий поставил видео с Ураракой на паузу.       — Ты проявил себя в роли лидера! И вдохновил других на самоотверженные поступки! — объявил он, а затем скрестил руки на груди. — Видишь ли, kiddo, этот экзамен — не только на то, кто лучше сражается!       Видео за его спиной вновь включилось. Сущий Мик потрепал Урараку по макушке и заявил:       — Мы не можем передать Мидории твои баллы. Но этого и не потребуется, моя маленькая слушательница!       — Здесь также начисляются очки за спасение и другие геройские действия! — хохотнул Всемогущий. — Так что, согласно оценкам комиссии... Изуку Мидория, тридцать баллов! Юга Аояма, двадцать пять баллов! Тенья Ида, пятьдесят баллов... И Очако Урарака, пятнадцать баллов!       «Мне... три... дцать?» — Юноша не мог поверить ушам. Не так уж много, но по сравнению с нулем — колоссальнейше! «Очако-чан! Так вот, что ты...» — Ему вспомнились слова девушки: «Баллы за роботов... не единственное, что учитывается!»       Ну конечно же! Ей сказали, что перечислять очки не понадобится — и, пусть она не знала, что именно имел ввиду Сущий Мик, этого оказалось достаточно, чтобы... «Ты готова была пожертвовать баллами... Ты в меня верила! — Мидория согнулся пополам от рыданий. — Старалась поддержать, не выдав при этом ни тайны Юэй, ни собственного героического поведения!!!»       — Ты принят. — Всемогущий протянул Мидории руку через голограмму. — Но, к сожалению, не на геройский курс.       Юноша поднял на него глаза, улыбаясь сквозь слезы.       Ч-что?

***

      — Твои действия, юный Мидория, — объяснил великан, — спровоцировали среди экзаменаторов горяченнейшую дискуссию. С одной стороны, ты поступил рационально, ответственно, и организовал спасение, как взрослый герой. Однако же, две трети работы выполнили другие студенты — согласись, что и награда за это принадлежит им? — Всемогущий заговорщически придвинулся к камере. — Скажу по секрету, я был за тебя, и еще один преподаватель поставил максимальную оценку... Но очки за спасение складываются с баллами за роботов, а мест на курсе всего тридцать шесть. Ты же, юный Мидория, занял тридцать седьмое!       Он уже не мог ни о чем думать. Он не мог дышать. Это все... было слишком.       — Я понимаю, для тебя это как американские горки, но я обязан сообщить все по порядку, — склонил голову Всемогущий. — Подводя итоги, ты принят на общее направление. Однако же! В конце каждого триместра мы даем перспективным ученикам шанс перевестись на геройское... Учись, тренируйся, young man — я верю и жду тебя! Ведь это... твоя геройская академия!       Голограмма погасла. Мидория, все это время стоявший на негнущихся, ватных ногах, вытащил из кармана смартфон, чтобы написать Урараке, как она и просила. Но его руки тряслись так сильно, что гаджет стукнулся об пол. Юноша попробовал наклониться — и рухнул на колени. Его голова запрокинулась, глаза уставились в потолок.       Буря. Эмоции. Благодарность, всепобеждающая надежда и счастье, оглушительное, словно серебристый шаттл. Но в то же время... «Как так? Я же... ну, да, не остановил гиммика, но главное же, что спас! — Мидория лихорадочно прокручивал в голове все услышанное. — Получается, когда я помог набрать баллов другим, я перетасовал рейтинг. И выжал себя за грань допуска на геройский курс?» Всего бы на одно место выше, и он был бы зачислен...       «Нет, я ни о чем не жалею!» — Он улыбнулся, пусть слезы и душили его — сладкие, горькие. «И поступил бы так снова, если бы дали возможность!» — Юноша закашлялся от рыданий. Вокруг был свет, яркий, горячий... Должно быть, мама, услышав его, ворвалась в комнату и щелкнула выключателем. Да, вот и ее рука на плече.       — Мам... мамочка! — Мидория поднял на нее глаза. — Я поступил! Не совсем туда... Но...       Ему не привыкать кому-то что-то доказывать. Это все еще его история становления героем.