Брокенчип

Первое время после эмпураты Дамусу часто снилось, будто он просыпается целым, не изувеченным. Будто активируется, проводит загрузочные тесты, калибрует микросерво — чувствует сонную улыбку на губах и первые движения пальцев… А потом он активировался на самом деле, как есть: без лица и с клешнями. Сколько омывателя пролито было при таких пробуждениях! Со временем попустило. Глитч не смирился с тем, что из него сделали, но привык, и освоился, и даже — жрите шлак! — заново выучился играть на любимом инструменте. Он выходит из перезагрузки — явно аварийной. Весь корпус болит, зудит и жжёт, будто его пересобрали по винтику, причём кое-как, неправильно… Не кажется! Изменения конфигурации после ремонта… В процессе ремонта… Что? У него, правда, вместо привычных клешней — руки? Не его руки, другие, да было бы странно, через столько-то времени и событий. Встроенное оборудование — лебёдка в левой… Лебёдка? Что!? Он активирует единственный оптосенсор, тут ничего не поменялось, только линза в трещинах, и рывком садится на платформе… Сел бы, если б не медицинские фиксаторы! — Куда! Лежать! — окрик Рэтчета бьет по аудио. Спасибо, не гаечный ключ по шлему. Но док Рэтч это хорошо, а если ещё не хорошо, то обязательно будет. И он застывает на месте, глядя в знакомое лицо снизу-вверх, сквозь муть и помехи. — Распрыгался один такой! — ворчит док. — Рано. Тебе и онлайн рано, но ты же глючный… Был и остался! — Рэтчет, почему? Почему у меня руки Скидза? — Э-м-м, а что ты последнее помнишь? Свежие архивы подгружаются с трудом. Слепящая вспышка и полёт спиной в стену, аварийный обрыв записи… Чуть раньше: нервная улыбка Скидза: «Давай, всё-таки попробуем! Пока мы здесь, пока одни. Незачем тащить это к нашим. Мало ли, что ещё в меня напихали? Давай, Глитч! Не тормози! Я верю, ты сможешь!» Клешни на шлеме друга. Привычная сонастройка, хотя что-то не так, и он никак не уловит, что именно. Легчайшее касание волны — взрыв. Глитч погасил оптику, не в силах смотреть медику в лицо. Простонал: — Рэтчет, зачем ты прикрутил мне его руки? Разве он… — Зачем я собираю одного целого меха из кучи лома с гаснущей искрой и дезактива? А я у вас в долгу, ребята. Вы же несли этот шлак ко мне в медбэй. Спасибо, не донесли, — док что-то переключает, и корпус ниже шеи будто исчезает, вместе со всеми неприятными ощущениями. Брокенчип этому не рад, ведь больше ничто не отвлекает его от перепаковки архива, где он так страшно, непоправимо облажался. — Что ты мне хочешь сказать, горюшко? Древний бот Сенсере притащил сюда «конструктор» и рассказал, как было дело. Он наблюдал ваш разговор… Я ни разу не слыхал, чтобы старый могильщик спасал кого-то. И за всю практику не видал таких живучих искр. Тебе же напрочь разворотило грудной отсек. А клешни разнесло в пыль, вместе… Медик спохватывается, не договаривает: «вместе с головой Скидза». Брокенчип вспоминает, достраивает картинку и мысленно продолжает: вместе с изобретательным процессором друга, его яркой оптикой, его озорной улыбкой. Никто, лучше эксперта-теоретика, не умел разогнать безнадёгу их бытия! А он, проклятый, взял и убил. Своими кривыми клешнями — и непростительной самонадеянностью! — Нет, давай-ка офф, малыш! Мне тебя ещё собирать и собирать. А процессор вправлять мы тебе потом будем. Ты делал, что мог и как мог. Угодить в ловушку может каждый. А того шлакогрыза, кто додумалася набивать взрывчаткой субкарманы и подрывать на размыкание, я бы…