Ледяное сердце и горячие руки

Двое людей шли по освещенной улице, пронизываемой морозным ветром. В помещении было гораздо теплее, за разговорами и алкоголем было комфортнее, чем здесь. Ночью холодно, зябко и так сыро, что старые конверсы вяло скрипят и хлюпают, когда в очередной раз наступают в лужу. Яну не было холодно, рядом шел Чан, держа их руки сплетенными, отчего весь он покрывался мурашками и в сердце с каждым столкновением их плечей становилось жарко. Ему уж точно не было холодно. Бан шел и, не задумываясь, держал Чонина за руку, иногда сжимая. Так делают друзья, как говорил Крис. Он всегда воспринимал Яна как друга. Но так казалось только Яну. Сам Чан сейчас мысленно преодолевал множество препятствий, которые, с одной стороны, пытались вырвать свою руку из хватки Чонина, а с другой — прижать его сильнее, а лучше обнять или поцеловать. Одна сторона твердила, что он уже взрослый чтобы водиться с этим невинным мальчиком. И Чан был согласен с ней. Но, тем не менее, он хотел быть с этим невинным мальчиком. Хотел обнимать его, целовать, говорить, что любит. Но здравый смысл всегда побеждал и он останавливал себя. Ему было жалко Чонина — он знает о его чувствах, но не может ответить взаимностью. Сегодня его мозгом наполовину правит алкоголь, здравый смысл уже слегка сместился в сторону и почти не донимает его. *** Они вместе заходят в квартиру Чонина — очевидно потому, что его дом ближе, чем дом Чана, а не потому, что оба так хотят — и разговаривают о чем-то своем. Ян слегка шатается от принятого алкоголя и порой смеётся не в нужное время, но, тем не менее, идёт к своей кровати, опираясь на стену. Бан идёт рядом, иногда поддерживая младшего чтобы он не упал. На душе Криса становится легче, когда алкоголь все больше бьёт в его голову, вконец убивая здравый рассудок. Чонин падает на кровать, спотыкаясь об лежащие на полу вещи, и тянет за собой Чана. Он валится прямо на него и они оба неловко смотрят друг на друга какое-то время. Бану, очевидно, алкоголь бьёт в голову, поэтому он склоняется и целует Яна. Почему? Потому что красивый. Потому что нравится до безумства. До Луны и обратно. Да что там Луны, от гребанного Млечного Пути до созвездия Андромеда и обратно ещё несколько кругов. Тот сначала не отвечает, только широко открывает глаза от удивления, но спустя пару секунд все же несмело начинает двигать губами, пытаясь поспеть за старшим. Алкоголь бьёт в голову все сильнее и Чан шарит пальцами по телу Чонина. Футболка младшего задирается и Крис просовывает холодные руки под нее, заставляя Яна прогнуться в спине. Поцелуи спускаются на шею и Чан, даже понимая, что это все — его гребанная ошибка, кусает, засасывает, а потом снова целует нежную кожу, оставляя на ней свои следы. Порозовевшие, они как бы говорят, что этот мальчик только его и никому не дозволено его трогать. Даже самому Крису нельзя. Когда футболка младшего остаётся брошенной где-то на полу, в комнате становится безумно жарко. Настолько, что жерло вулкана показалось бы им прохладнее. Оба напряжены до предела, как туго натянутые лески. Чан спускается ниже и обводит языком ареолы сосков тяжело вздымающейся груди Чонина. Он слышит его влажный, наполненный желанием, стон и ему окончательно срывает крышу. Бляшка ремня зрякает, когда Бан откидывает брюки младшего за пределы кровати и медленно проводит хищным взглядом по всему телу Яна. Он слегка дрожит; на шее и груди рассыпаны краснеющие засосы; на красивом лице разросся румянец. Крис снова целует Чонина в губы, запуская руку под кромку его белья. С первым его движением младшего выгибает и с его раскрасневшихся губ слетает стон, который он пытается заглушить, кусая нижнюю губу. — Хён, — тихо зовёт Ян, беря руку Чана в свою и останавливая его. Бан смотрит на него выжидающе и он продолжает: — Хён, а ты? Его практически не слышно, голос почти сорвался и доносится до Криса отрывками. — Все хорошо, Ни-ни, — Чан улыбается и аккуратно целует Чонина в нос. Младший смешно морщится, а потом резко вздрагивает, когда рука старшего возобновляет движения. Бан прикусывает красную от смущения мочку уха Яна, подбирая нужный темп. Чонин поджимает пальцы на ногах и сильно вжимает руки в простыни, понимая, что скоро кончит. В голове абсолютная каша, алкоголь и чувство эйфории. Он сам притягивает старшего к себе и целует. Почти неумело, влажно и страстно. Над головой взрываются фейерверки и Ян обессиленно выпускает из рук простыни. Он устало прикрывает глаза и почти отключается. — Лисенок, я знаю, что сейчас не время, — начинает Бан, свободной рукой поглаживая Чонина по лицу. — Но я тебя очень-очень люблю. *** Утро встречает слишком яркими лучами, которые бьют в лицо. А ещё утро встречает холодной постелью, в которой нет Чана. Чонин сразу же поднимается с кровати, даже не смотря на время — пары начинаются в девять утра, а сейчас только начало светлеть, значит, время есть. Он замечает включенный свет на кухне и идёт туда. За столом сидит Чан, он пьет что-то из кружки — Ян предполагает, что это кофе из-за запаха на кухне — и просто смотрит на стол пустым взглядом. — Доброе утро, хён, — привычно говорил Чонин, потирая глаза. — А? Чонин-а, доброе утро, — отмирая, улыбается Бан. — Можешь, пожалуйста, присесть? Нам нужно поговорить. Ян хмурится, но садится за стол, складывая руки на столешнице. Старший как-то виновато смотрит на него, а потом утыкается взглядом в кружку. — Слушай, Чонин, то, что было прошлой ночью... — он останавливается, как будто даёт вспомнить, что происходило тогда. — ... Ты ведь понимаешь, что это произошло из-за того, что мы были пьяны? — Оу, хён, ты об этом, — почесав затылок, говорил Ян. В голове всплывают отрывки ночи и он невольно краснеет. — Все в порядке, я понимаю. — Лисенок, спасибо, — благодарит Крис, облегчённо вздыхая. Чонин хмурится, как будто что-то вспоминая, а потом краснеет ещё сильнее. — Хён, а то, что ты сказал? — вдруг спрашивает он, отпуская взгляд на стол. — Это тоже было по пьяни? — Лисенок, — со вздохом начинает Чан. — Нет, это было не по пьяни. Ян поднимает голову и Бан видит, как сверкают надеждой его глаза, поэтому продолжает: — Но мы не можем быть вместе, — младший снова опускает голову и коротко кивает. — Я намного старше тебя. В будущем у тебя будет твой человек, который будет подходить тебе. Я знаю, что тебе не уделяли любовь и ты тянешься ко мне из-за этого, но это неправильно. Ты не понял свои чувства. Для тебя я — старший брат. Ты найдешь себе парня или девушку, с которым у вас будут хорошие отношения, но это буду не я. Чонин, прости меня, я разберусь с собой и мы сможем продолжить общаться как раньше. Крис встаёт из-за стола, убирает кружку и выходит из кухни. В прихожей слышится копошение, а после хлопок двери. Чонин закрывает лицо руками и всхлипывает. Ему даже не дали ничего сказать, не дали оправдаться, придумали причину и кинули. Ян не удивляется этому, но это всегда больно и неприятно. Он сдерживал слезы перед Чаном, но теперь, когда он ушел, Чонин может выплеснуть свои эмоции. Почему? Почему всегда так? С каждым разом, кажется, все больнее и больнее. Как будто кто-то целится в него и с каждым разом попадает все лучше и лучше. Все ближе к его сердцу. По кухне разносится обессиленный плач, прерываемый пустыми вопросами, на которые никто не ответит.