Ледяное сердце и горячие руки

Сынмин пьян, пьян в стельку и состояние у него, как у самого настоящего говна. Он не уверен, что помнит точно, как напился, но вот сейчас он абсолютно осознаёт, что сидит перед унитазом, склонившись над ним, и не может вырвать хотя бы потому, что ничего не ел. Волосы, на удивление, не лезут в глаза, как это бывает обычно, и за это он благодарит Чанбина, который придерживает его отросшую челку, стоя рядом с ним и негодуя о состоянии младшего. — Зачем ты столько пил? — со вздохом спрашивает старший, свободной рукой поглаживая Кима по спине. — Когда ты вообще успел напиться? — Чанбин-хён, — начинает Сынмин, тут же скручиваясь креветкой в очередном рвотном позыве. Со бормочет ещё что-то, но младший это не слышит и, более того, даже не слушает. Кима, наконец, отпускает и он медленно приподнимается с колен, пытаясь самостоятельно дойти до раковины. Старший заботливо помогает ему, держа Сынмина под локоть. Младший умывает лицо и прополаскивает рот у раковины, пока Чанбин стоит где-то рядом, поддерживая его, чтобы он не упал. — Сынмин, — вздыхает Со, уводя его в спальню. Ким мотает головой и поднимает указательный палец, останавливая речь Чанбина. — Чанбин-хён, я настолько жалко выгляжу? — спрашивает Сынмин, щенячьими глазами смотря на старшего. Тот смотрит в ответ, а потом вздыхает и просто укладывает его на кровать, так ничего и не ответив. Ким не знает, какому порыву подвергается, но почему-то тянет старшего к себе, заставляя лечь рядом с собой. Чанбин, кажется, что-то спрашивает у него, но мозг Сынмина не соображает на процентов, наверное, восемьдесят, поэтому он пропускает его слова мимо ушей. Старший кряхтит, пытаясь выпутаться из хватки Кима, которая оказывается в буквальном смысле железной, что-то говорит, но в конечном итоге просто сдается, позволяя обнимать себя пьяному телу. Оно, кстати, просыпается спустя пару минут бездействия и... *** — Джисон, остановись! — кричал Минхо, пытаясь догнать гиперактивную белку, которая сейчас бежала к проезжей части. Где-то сзади плелись Хёнджин с Феликсом, разговаривая о какой-то чуши. Хан, будучи до ужаса пьяным, бежал, по его словам, к дому Минхо, чтобы увидеть его котов. Он, кажется, вообще не воспринимал то, что бежит на дорогу, и то, что там опасно. Догнав-таки этого дурачка, Хо сжал его в объятиях почти у дороги. — Белочка, давай ты не будешь так бежать, хорошо? — попросил он, тяжело дыша. Джисон кивнул, а потом обернулся к старшему. — Но я хочу побыстрее увидеть твоих кошечек, — жалобно протянул Хан. Если бы не запах алкогольного завода, то Минхо бы даже растаял от такого взгляда младшего. — Такими темпами ты быстрее увидишь своих прабабушек, — наконец отдышавшись, сказал Ли. На светофоре загорелся зелёный свет и он медленно пошел по пешеходному переходу, держа хихикающего Джисона при себе. Два идиота, до сих пор играющих в камень-ножницы-бумагу, шли сзади, периодически смеясь и ударяя друг друга по голове. *** Блять, что я натворил? — с опаской глядя на абсолютно спокойно спящего Чанбина, думал Сынмин. Где-то на закорках сознания все ещё крутились обрывки сцен вчерашнего пьяного дебоша в его исполнении. Вот, его скручивает надо унитазом и Со гладит его по спине, говоря что-то успокаивающее. Вот, он отправляет его спать и Ким — по абсолютно неведомой его трезвой версии причине — притягивает старшего к себе, тут же обнимая и утыкаясь носом в изгиб шеи. Бля-я-ять, — шепчет сознание, заодно подсказывая, что кое-кто идиот. Сынмин знает, кто и по каким причинам, идиот, даже слишком хорошо это понимает и от этого лучше не становится. О Господи, блять, нахер он это сделал? В голове всплывает яркая картинка, которую Ким сразу же пытается забыть. Он, по ощущениям, часов восемь, на деле же — буквально пару секунд, смотрит на губы Чанбина, периодически проводя кончиком языка по своим. Когда старший уже собирается отстраниться и уйти спать на диван, Сынмин прижимается своими губами к его губам, наклоняя голову. Со мычит что-то, кажется, пытается вырваться, но успокаивается, когда Ким обхватывает руками его шею, углубляя поцелуй, и нависает сверху. Старший даже кладет руки ему на талию и несмело отвечает. Сынмин тихо стонет в поцелуй, когда Чанбин забирает у него инициативу, а потом... Вот тут воспоминания обрываются и, кроме этих непонятных обрывков, ничего нет. Превозмогая леденящий кровь ужас от осознания ситуации, Ким поворачивает голову, чуть ли не встречаясь кончиком носа со старшим, который в данный момент — Слава Богу, как думает Сынмин — спокойно спит, изредка шевеля обкусанными губами во сне. Стоп, почему обкусанными? Разве Чанбин когда-нибудь кусал губы? О, черт... И Ким не придумывает ничего лучше, чем... *** — Хёнджин! — в очередной раз зовёт Феликс, светя фонариком в темные переулки. Хван отошёл буквально на пару секунд, но Ли не может его найти. Минхо с Джисоном, кажется, ушли, оставляя бедного Феликса на поиски Хёнджина, который так не вовремя убежал. Ли даже этого района не знает, не то, чтобы какие-то потаённые места, где можно спрятаться. Блять, и почему он не взял его номер?

Цыпа

Джи мне нужен номер Хёнджина

Белка Фен Бля Фел У пеня лн откула Акула Хпхахпахах

Цыпа

Попроси у Минхо хена

Белка Ща подождт Да еюись когем т9 Вот Контакт [Осьминог Хёнджин, дать пиздюлей при встрече]

Цыпа

Пасиба

Три долгих попытки дозвониться. Все три — провальные. Последняя попытка и Феликс идёт домой. — У аппарата, — говорит абсолютно пьяный расплывчатый голос Хвана на том конце трубки. — Ты где? — Я? Э-э-э, на улице... Наверное. — Хёнджин, где ты находишься? Объясни хотя бы, — просит Ли, чувствуя, что трезвеет от этого гениального пьяного человека. — Ну, тут, э, фонари есть и-и-и рядом ещё магазин круглосуточный, — объясняет Хёнджин заплетающимся языком. Феликс благодарит всех богов, в которых не верит, за хотя бы какую-то подсказку от Хвана, и бежит к яркой вывеске какого-то магазина, очевидно, круглосуточного, ибо уже перевалило за полночь, а он все ещё открыт. На входе обнаруживается Хёнджин, который, похоже, что-то ищет в своем телефоне. Ли подбегает к нему, тут же хватая за руку, и хмуро смотрит на это пьяное чудо. Все ещё очень и очень красивое, но до ужаса пьяное. — О, Фел, вот ты где, — говорит Хван, расплываясь в улыбке. — Мне какой-то чудик звонил, спрашивал, где я нахожусь. Вдруг это маньяк. Оу. Черт, сколько же он выпил, что ведёт себе так? *** Бежать, бежать и ничего больше. Это гениальное, по всем меркам, решение Сынмин принимает быстро, почти не думая. Да, в очередной раз. Да, это, может быть, глупо. Но в свое оправдание Ким может сказать, что ему сейчас нечего сказать Чанбину. А вопросы будут, сто процентов будут. Когда ответить нечего, нужно уходить думать или ждать, пока ситуация устаканится сама собой. Как, к примеру, в прошлый раз. Все прошло само собой и Со даже не спрашивал ничего, что, кстати говоря, очень и очень помогло Сынмину. И вот сейчас он, в очередной раз, застегивает кофту Чанбина, которую он ему отдал ещё вчера, когда Ким не был так пьян и когда они шли к Бану. В одежде Со, если честно, намного теплее, чем в его собственной, особенно тепло в области груди. И это тепло Сынмин безрезультатно пытается подавить, пока сбегает по лестницам вниз и выбегает на улицу, по пути доставая телефон.

Сынмо

Чонина

Чонинос А Что-то случилось?

Сынмо

Ты не знаешь случайно каких-нибудь свободных квартир в районе университета?

Чонинос Родители опять забрали квартиру?

Сынмо

Да(

Так есть квартиры или нет?

Чонинос Есть Можешь в моей пожить, я один хер у Чани хена прохлаждаюсь

Сынмо

Спасибо ㅜㅜ

Чонинос ♡♡ Маршрут перестроен. Резко свернув в противоположную сторону, Ким идёт к квартире Чонина. Ключи, как и всегда, под ковриком на пороге, а в самой квартире прохладно, но все ещё уютно.