Ледяное сердце и горячие руки

Когда Чанбин просыпается на своей кровати, вчерашнее слишком уж ярко бьёт по голове. Да, он был пьян, но не настолько — как тот же Сынмин — чтобы не контролировать себя и ситуацию. Сейчас Кима рядом нет, что делает все ещё хуже. И Со не собирается надевать розовые очки и думать, что он нравится Сынмину. Да и самому ему лучше свои чувства припрятать подальше. Чтобы ни он, ни младший их не замечали. Киму это не надо будет, Чанбину тем более. Телефон вибрирует, вырывая из мыслей, и Со берет в руки гаджет, лежащий под подушкой. Сынмин-а♡ Привет, хен. Я ушел, не волнуйся, все в порядке. Чонин предложил мне свою квартиру, потому что он там не живёт уже, да и два месяца скоро пройдут. Не хочу тебя стеснять, поэтому буду жить там. У меня накопились небольшие проблемы с учебой и я не смогу с тобой видеться Старший тяжело вздыхает, понимая, зачем Сынмин это делает. Он ничего к нему не чувствует, все, что было сделано — произошло по вине алкоголя. Чанбин не может его винить в этом, поэтому убирает телефон подальше и глубоко вздыхает. *** Феликс знал, что с Хёнджином будет трудно. Но не думал, что в таком плане. — Феликс, — устало тянет Хван, зарываясь носом в изгиб своего локтя. Ли мычит в ответ, стоя в дверном проёме и глядя на это чудо. — Фе-е-еликс. — Я тебя слышу, Хёнджин, — отвечает Ёнбок, подходя к кровати, на которой лежит этот дурачок. — Ли Ёнбок-и, — хнычет Хван, подползая к севшему на кровать Феликсу и обвивая руками его талию. — Прости меня, солнышко. — Все в порядке, — успокаивает Ли, поглаживая того по голове. — Я не обижаюсь. — My little Australian sunshine, I'm so sorry, — на корявом английском извиняется Хёнджин. — Бля, я ебал этот английский. Ёнбок-и, я правда не хотел. Да, Феликс понимает, Хван на самом деле не хотел этого, произошло то, что произошло, и в этом абсолютно точно нужно винить алкоголь. Но, черт возьми, Ли, сопровождаемо тяжёлым вздохом, может признаться, что все ещё чувствует боль. Идеальный момент. Возбуждение, приглушённый свет, им никто не помешает. Сука, ёбанный запах алкоголя, исходящий от Хёнджина. Ладно, ладно, черт возьми, это не главное. — Феликс, — томно шепчет Хван, кусая Ёнбока за мочку уха. Ли тихо стонет, чувствуя табуны мурашек на своей спине. — Ёнбок-а. — М-м-м, — тянет Феликс, прогибаясь в спине от удовольствия, когда тонкие пальцы касаются его бедер, оглаживая их. — Ёнбок-и, прости, солнышко, — вдруг говорит старший, убирая руки. Ли кое-как сдерживает огорченный стон и открывает глаза, вперивая непонятливый взгляд в Хвана. — Феликс, принеси тазик. Ёбанный блять нахуй. Пидорский акустический Петрозаводск. Ладно, глубокий вздох. Полный горечи выдох всё-таки покидает уста Феликса, когда он выползает из-под Хёнджина и идёт просить у персонала отеля тазик. — Солнце, — огорчённо тянет Хван, ерзая носом по бедру Ли. Младший откликается непонятливым мычанием, все ещё смотря в одну точку. — Солнце, мне больно. Только после последней фразы старшего Феликс опускает взгляд на свою руку, почему-то сжимающую волосы Хёнджина. — Ой, прости, — неловко говорит Ли, выпуская руку из шевелюры Хвана. — Ничего страшного, — улыбается Хёнджин, приподнимая голову с бедер Ёнбока. — По сравнению с тем, что сделал я... — Джин-и, — мягко говорит Феликс, обхватывая ладонями щеки Хвана. Тот мило хлопает глазами, глядя на младшего щенячим взглядом. — Все в порядке, то, что было уже прошло. — Правда? — глаза старшего смешно расширяются, когда он слышит слова Ёнбока. Ли уверенно кивает, целуя его в щёчку. — Спасибо, Ликс-и, ты бы знал, как я тебя люблю. Феликс улыбается в ответ, глядя на уходящего в ванную Хвана. Сердце упрямо бьёт по грудной клетке, пытаясь доказать, что он не ослышался. Ты бы знал, как я тебя люблю. Ёбанный музыкальный аккордеон. *** Когда Чанбин в очередной раз предается страданиям — хотя говорил, что не будет этого делать — ему звонит Чан. Он очень агрессивно говорит ему, что в печали, и бросает трубку. Потом он продолжает горевать о своей судьбе, периодически берясь за недовязанного щеночка, который, по идее, должен был пойти на подарок Сынмину, но случилось, то, что случилось. Когда Со грустно смотрит на уже готового плюшевого щенка, ему звонит Минхо. — Чего тебе, кошатник, у которого есть парень? — вздыхает Чанбин, расплываясь на диване. — Чувак, прекрати киснуть, — не просит, а требует Ли, похоже, закатывая глаза. — Твой Сынмин ушел с Чонином на какую-то тусу и теперь Йен-а не может отодрать его от алкашки. Бин выпрямляется, когда слышит, что что-то связано с Кимом, и тут же бросает пряжу вместе с игрушкой на диван, уходя переодеваться. — Бин-и-и, — тянет Хо в трубке. На фоне слышатся какие-то непонятные шуршания, а потом громкое отдаленное " ёбанный сыр, Джисон " от Минхо. — Бро, привет, — радостно говорит Хан. Где-то на фоне Ли ругается матом и периодически разносятся громкие шипения Джисона. — Бро, ответь, я подвергаюсь пыткам, разговаривая с тобой. — О, Джи, привет, — говорит Со, выходя из подъезда и заказывая такси. — Спроси у кошатника, где шляются два брата-идиота. Чанбину приходится отодвинуть телефон от своего уха, когда Хан на полном серьезе кричит Минхо, спрашивая у него про Сынмина. — Он сказал, что вышлет адрес, — говорит наконец Джисон. Минхо что-то говорит и Бин даже слышит, как испуганно икает Хан. — После того, как отшлепает меня. Бро, прощай. А-А-А-А-А! Со бросает трубку, садясь в такси. Хо к этому времени уже скидывает адрес с пометкой купить по дороге презики, на что Чанбин кидает несколько смайликов среднего пальца, и говорит адрес таксисту. Что-то ему подсказывает, что самое интересное ещё впереди.