По приколу

      Илена хорошо помнила, как угодила в руки этого человека. Как ведьма Памяти, она никогда ничего не забывала, если в воспоминания напрямую не вмешивались из вне. Илена помнила тот день, словно это случилось вчера, хотя и минуло восемнадцать лет.       Её мать за свою жизнь наделала не мало глупостей. Илена могла ненавидеть её за многое, но за подаренный шанс — возможность обучаться в Облачной Башне — прощала ей всё. Тогда её, костлявую соплячку, мать чуть ли не за шкирку притащила к Лунаре, предшественнице Гриффин. Проторчав у той в ногах по меньшей мере часа два и пообещав отдать своё тело после смерти, Эфира пропихнула-таки Илену в единственную на тот момент школу для ведьм. Во второй половине войны охота на детей Феникса особенно ужесточилась и только Башня могла предоставить мало-мальскую защиту от простых людей, желавших поквитаться с тварями.       Их сжигали десятками на площадях. Илене никогда не забыть запаха жареного человеческого мяса, истошных воплей женщин и чужих рук, разрывающих её на части. Она продолжала жить в этом кошмаре, проклиная слабовольных трусов, спускавших пар на невинных.       Не спасала даже дура Юфимия.       Вот её Илена презирала и ненавидела всей душой. Слабая, никому не нужная идиотка посмела искать милости у самых презираемых тогда существ — ведьм. В бескорыстные мотивы коронованной твари Илена не верила, какие бы сейчас хвалебные оды не пели гуманисты в честь «великой и мудрой» королевы. Не сумев достичь расположения своих поданных, Юфимия сунулась к тем, кто точно позволит ей почувствовать себя важной. Признанной. Любимой.       Нахалка с гнилой душонкой. Илена приходила в ярость, вспоминая о ней. Кассиопеи стоило сразу убить свою бесхребетную мать, а не идти на поводу чувств. Устроенный Юфимией цирк с «реабилитацией» долго аукался казне Домино и репутации монаршей семьи. Все прекрасно понимали, что поправить репутацию ведьм в период войны невозможно, но именно этой дуре захотелось внимания от обездоленных.       Реакция простых людей — даже не подданных Домино! — была яркой, говорящей за себя. Илена боялась соваться в Магикс за продуктами, боялась покидать стены общежития, боялась подходить к окнам. Она видела как одну из её знакомых силком вытащили несколько мужчин из Башни, улучив подходящий момент. Из школы постоянно пропадали девушки, не возвращаясь с рейдов или вылазок в город. Илена могла поклясться, что за месяц Башня потеряла два десятка ведьм.       И при этом школа для ведьм оставалась всё ещё самым безопасным местом для таких, как она. И за эту безопасность нужно было платить деньги. Плату Лунара брала чисто символическую, если бы не одно «но». Даже такие копейки достать для ведьмы — целое испытание. Те, кто умнее, искали ингредиенты в лесу и готовили зелья на продажу. Самые глупые продавали тело, смелые — ходили в рейды на монстров и иногда людей.       Илена не считала себя тупой. Несмотря на крайне критическую оценку своих сил и внешности, ведьма прекрасно знала, что умна. Она быстро училась, адаптировалась, усваивала информацию и умела очаровывать глупых людей. Последнее едва ли подходило под строку «личный навык», всё же глаза работали и без её на то желания, но в свои плюсики маленькая Илена и их записывала.       В первое время в Башне она сунулась к умным ведьмам. Те её не оценили — лишний конкурент в их забитой нише отбирал и без того маленький заработок. Продавать тело ей не позволяли гордость, страх и принципы. Это было дно, с которого не поднималась ни одна ведьма. Их тянули другие ученицы, но редко когда получалось спасти наивных девочек. Хотя этот вариант и мог прокатить; маргинальные слои Магикса в обычное время не имели право выбирать, но очередь из глупых ведьм породила конкуренцию за клиента. Во многом Илене в жизни благоволили гены, в основном из-за наследия бабушки, но в то время они доставили ей больше проблем, чем пользы.       На правом бедре Илены зиял глубокий шрам, оставленный мужчиной, пытавшимся её изнасиловать. Он стал вторым человеком, убитым её магией. Первый поплатился за ту же самую ошибку.             Илене оставался единственный вариант для заработка денег. Требующий физических сил, мозгов, отчаяния и смелости. Последнее часто отсутствовало у наёмников, уходящих в те рейды. Ими двигало именно отчаяние или желание быстрого заработка. Словно чувствуя силу Трёх Ведьм, растекающуюся по всему измерению, как вирус, монстры осмелели и стали соваться ближе к городам, атаковать дома и людей, утаскивая и поедая тех под вопли жертв. Именно на монстров и собирались рейды из смельчаков: военных в отставке, горящих желанием помогать юношей и девушек, маргинальных лиц и ведьм.       Ей было четырнадцать, когда она, растрепанная и грязная, не евшая уже несколько суток, ввалилась в один из баров Магикса, где как раз собирались на рейд. Десяток глаз уставились на неё, вгрызаясь в тело, по залу пошёл шёпот. Поначалу тихий, однако быстро перешедший в откровенные насмешки и улюлюканье. Это бы и дальше так продолжалось, но спокойный мужской голос оборвал пересуды быстро.       Тогда это должно было насторожить. Слишком быстро позакрывали свои рты помойные крысы. Мужчина, приветливо махнувший ей рукой, не походил на старика; молодое лицо, подтянутое тело, полное сил, и дерзкий цепкий взгляд. Назвать его пожилым язык не поворачивался, однако что-то ей подсказывало, что внешность обманчива.       — Кости, — представился он и протянул руку для пожатия. Илена с задержкой приняла её, вцепившись, как утопающий в спасательный круг. — Пойдёшь со мной в рейд.       Это была не просьба, не вопрос, не сухая констанция факта, а первый приказ, который она получила от Костей. Пройдёт пять лет перед тем, как она впервые усомнится в своём лидере и пропадёт с его радаров почти на десятилетие.       Илена Белинда Фрей прекрасно знала, что её легко заменить. Она не стремилась стать высокоранговым наёмником, предпочитая всё же иметь возможность без страха рассекать по городам. Прекрасно знал это и Кости, однако, когда ведьма пришла на поклон спустя семь лет тишины, он без задней мысли принял её обратно в свои ряды. Кости даже не урезал долю «предательницы», как это всегда делал с новичками в группе.       Свои первые месяцы маленькая Белинда работала за еду и копейки, которые уходили в руки Лунары. Неприятные дни, наполненные грязью, потом и холодом.       Милость Костей имеет свою цену. Белинда знала, что командир рано или поздно возьмёт плату. Оставалось гадать, что именно придумает старый прохвост и, к её счастью, он просто попросил его вытащить с Эраклиона.       Уплаченный долг грел душу. Тогда они распрощались на Мелодии. Белинде казалось навсегда, эта страница её жизни должна была закрыться, жирнющая точка обязана была занять своё место. Кости, по всей видимости, так не думал. Потеряв по глупости отряд, буквально под ручку подведя всех под эшафот, он не нашёл ничего лучше, чем начать собирать новую команду. И кому как не ей, ученице и последней из старой гвардии, стать первым членом?       Ведьму от него тошнило.       Илена думала, что проклянёт его на месте. Её тихая гавань, с трудом обустроенная на Зените, пошатнулась, готовая разлететься, как жалкое подобие Щита котёнка. И всё же она взяла себя в руки и посторонилась, пропуская на свою территорию незваного гостя.       Покрытый шрамами мужчина осмотрелся, присвистнул и по-хозяйски упал на диван, одарив хозяйку почти отеческим взглядом.       — А кто отец девочки? Я помню, что ты в девятнадцать металась, как Фениксом клюнутая, но такое событие запомнить должна! — Пренебрежительный взгляд Илены сказал о многом. Бывший начальник редко фильтровал свою речь, однако не редко за грубыми словами скрывалось совсем не то, что он хотел сказать. Он был единственным, кому ведьма прощала эту дерзость. Кости тем временем присвистнул и раскинул руки, будто показывая степень своего удивления. — Милая, ты всегда меня поражала… Как в тот рейд, когда мы нашли тебя уснувшей в туше монстра, — в его голосе было столько гордости. Илена повела плечом. Интересно, почему же она разделала труп зверя? Может, потому что кто-то её оставил в том лесу одну холодной ночью?       — Что ты здесь забыл?       — Ты ведь не это хотела спросить, мой милый Свет.       Илена никак не изменилась в лице, оставив Кости без душераздирающего зрелища. Несмотря на наличие не самого приятного гостя, ведьма не чувствовала себя загнанной в угол. На своей территории она была вольна делать, что угодно, однако предпочла немного выждать. Кости, как всегда, бил в самую суть, не колебаясь ни секунды. Её взаправду заинтересовало — встревожило — откуда он мог узнать про котёнка. О её… кхм, интересном положении с самого начала знали только Сёстры — ведьмы, с которыми она состояла в ковене. В их верности сомневаться не стоило. Если фея ещё могла ударить своих в спину, ведьма прикрывала её до самого конца. Чаще своего.       Её милые Сёстры знали котёнка в лицо. Одной, самой жалостливой, так вообще переходила опека над ребёнком в случаи смерти Илены. Да, сама девочка вряд ли помнила милых тётушек, но вот они её помнили. И ни за что не сдали бы информацию о племяшке третьим лицам.       — Не смотри на меня так, — Кости тяжко вздохнул, будто настороженность ведьмы резала ему сердце. Пускай женщина и старалась держать лицо, он очень хорошо знал её повадки и читал, как открытую книгу. — Я понял это сразу, хотел даже праздник устроить, но ты сбежала! — Возмущения в его голосе было столько, что недалёкий человек мог повестись и поверить. Кости умел впечатлять людей; свою внешность, далёкую от «прекрасной» он обыгрывал, представляя себя другим добродушным воякой, верно отслужившим на побегушках королевства. Глупо, но многие велись и восторженно слушали его преувеличенно красочные истории.       Илена также знала его, как облупленного. И этот театр одного актёра начинал её раздражать. Ведьма скривилась, заговорив повелительным тоном, достойным королев:       — Твои попытки вернуть меня в отряд…       — Свет мой, о чём ты?! — Кости всплеснул руками и подскочил с дивана. Ведьма метнула быстрый взгляд на его правую ногу: она точно помнила, что ту заменили на протез не так давно, однако наёмник уже во всю прыгал. — Я здесь совсем не для этого! Когда ты покинула отряд полгода назад, я получил занимательные вести от Кита.       «Кит» — глава крупного северного рынка рабов, специализирующегося на продаже детей. Илена сощурилась. Тема ей не нравилась, как и то, что командир имел связи с этой падалью.       — Ты представь, он не так давно выкупил у Паука двадцать два корабля под урожай. И, надо сказать, урожай обещал быть хорошим, но вот незадача. Один фермер сильно подставился, — Кости понятливо усмехнулся. Илена замерла, поняв, о чём говорит мужчина. Интуиция заскреблась — ведьма угадала. — И ты представь. Этот глупышка фермер работал на совсем новенькой ферме, «Стелле».       «Стелла» — сорок четвёртый космический лайнер дальнего следования, названный в честь луноликой принцессы Солярии. Единственный лайнер, в маршруте которого значился Зенит. Лайнер, на котором был котёнок.       У ведьмы мелко задëргался глаз. Интересно, а её дочь до совершеннолетия доживёт хоть? С таким умением влипать в неприятности. Понятное дело, это семейная традиция, которой несколько поколений, но приличия ради можно было и не влезать в историю хотя бы месяц! Нужно было не в отпуск девчонку отправлять, а на пару недель взять на «природу», воздухом подышать и от монстров побегать. Столь дивное времяпровождение состояться должно было в августе, но теперь поздно. Илена прикусила нижнюю губу, кивая про себя. Да, поздно. Теперь только на зимних каникулах.       — Не волнуйся. Феи Космикса получили наводку и скоро спасут весь урожай, — довольный произведённым эффектом, Кости не заметил странного выражения, мелькнувшего на лице Илены. Волноваться? Нет уж, нервы дороже, а девчонке нужен опыт. Раз уж в Алфею собралась поступать, пусть учится защищать свою шкуру и вылезать из неприятных ситуаций. — А пока, может предложишь мне чашечку кофе?       Илена улыбнулась. Разумеется, как хорошая хозяйка, она предложит чашечку авторского кофе.

***

      Корабль встал. Внезапно, резко, без предупреждения. В наступившей следом темноте заорала сирена, не оставившая шанса проигнорировать ситуацию.       Каюту освещал тусклым светом созданный наспех Эноной маленький треугольник света.       С момента пропажи ребёнка прошло долгих восемь часов, за которые покидать каюту воспрещалось. Мы заперлись, тихо ожидая развязки истории. Дождались, но не той, которая была нам нужна; ближе к вечеру раздались звуки выстрелов и сопровождающие их крики. Электра, впервые за день, испугалась, забившись в изголовье кровати, а я попыталась набрать Илену. Не знаю зачем, да и не вышло у меня. Связь оборвали.       В коридоре за дверью прозвучала очередь выстрелов и всë стихло.       Я проверила лезвие в рукаве и плотнее прижалась к дрожащей от страха Электре. Энона замерла напротив двери, закрывая нас от чего-то. Я буравила её прямую спину тяжёлым взглядом, паралельно сжимая руку девочки.       Каков шанс оказаться в подобной ситуации? В этом мире, где полёт на другую планету равносилен перелëту в другую страну. Только не в масштабе одной маленькой планетки, а беря во внимание целую вселенную. И снова я в критическом положении... рядом с Электрой.       И думай тут, я или она притягивает неприятности. Если после сегодняшнего меня начнёт преследовать похититель детей, я Элю в храм отведу карму почистить. И себе за одно, ещё разок. Чтобы точно стала кристально-чистой и прекратила портить мне жизнь.       Дверь пиликнула, заставив нас одновременно замереть. В кодовом замке замелькали цифры — пароль от каюты, а после дверь отъехала в сторону. Несколько фонарей ударило по глазам, ослепляя на мгновение.       — Разделить, — скомандовал высокий мужской голос.       Интересно, а я до совершеннолетия доживу?